*3423. Теленеделя с Ириной Петровской

[Ирина Петровская]

Огонек № 06 (3316) 2-9 февраля 1991 года

Телевизионщикам можно посочувствовать: годами, десятилетиями живут они исключительно надеждой на доброго и справедливого царя, то бишь председателя, приспосабливаются к вкусам, привычкам, симпатиям и антипатиям очередного своего правителя.
Вспоминают, что Сергей Георгиевич Лапин, например, терпеть не мог бородатых, евреев и умных. Бородатые при нем брили бороды, евреи меняли фамилии и старались не попадаться на глаза, умные маскировались или уходили с телевидения — вместе с бородатыми и евреями...
Сменивший Лапина Аксенов... Впрочем, эта фамилия вызывает в памяти цитату из пролетарского классика: «А был ли мальчик?» Большинство телевизионщиков его никогда в глаза не видели, а в Гостелерадио периода Аксенова все вершилось именем его первого зама Леонида Петровича Кравченко, так что даже закрадывалась крамольная мысль: «Аксенов" — псевдоним Кравченко или «Кравченко» — псевдоним Аксенова? О привычках и вкусах Кравченко речь впереди, а пока далее — по списку.
Михаил Федорович Ненашев, по его собственному признанию, питал слабость к людям творческим, но решительно
не понимал, чем ТВ отличается от газеты, мечтал перестроить оное по типу крупной газетной редакции. Телевизионщики прощали ему, потому что Михаил Федорович был открыт для диалога: его можно было переубедить,
он иногда даже признавал свою неправоту.
Прощали, потому что знали из собственного опыта: бывает хуже.
Очередное перемещение произошло, что называется, в одночасье. Еще вчера Михаил Федорович, созвав журналистов
газет и журналов на пресс-конференцию, делился с ними планами коренноготпереустройства Гостелерадио, говорил:
«Мы предполагаем в ближайшее время...», «Мы намерены и далее...».
Несколько камер снимали это историческое событие, программа «Время», сообщив о нем, пообещала показать отчет.
Михаил Федорович (вот она, великая выучка номенклатурной конспирации!) ни словом, ни намеком не дал понять, что эта пресс-конференция — его прощальная, лебединая, так сказать, песнь на ТВ. Через день все газеты опубликовали Указ Президента о назначении Ненашева на его дотелевизионный пост председателя Госкомпечати (в годы правления Ненашева он назывался Госкомиздатом). А в Гостелерадио вернулся Леонид Петрович Кравченко. Полтора года назад на телевидении острили: взяли нашего и дали Ненашева. Теперь же, наоборот, забрали Ненашева и вернули «нашего».
Как всегда, ни работникам Гостелерадио и Госкомпечати, ни журналистам других изданий, ни тем более зрителям
объяснять ничего не стали, предоставив всем нам право самостоятельно гадать на кофейной гуще. Это что — Ненашев
плохо руководил телевидением?
Но тогда почему его отправили не на пенсию, а в Госкомпечать? Или Кравченко так успешно директорствовал
в ТАССе, что ему доверили еще более ответственный идеологический участок?
Для кого из наших героев новое назначение — понижение, а для кого — повышение по службе?
На одной из первых встреч с подчиненными Л. Кравченко сказал: «Мне приятно, что меня здесь многие помнят». Леонид Петрович не ошибся: память о нем надолго сохранилась во многих телевизионных сердцах.
Его наверняка помнит известный телережиссер Игорь Беляев, чей фильм «Процесс» по воле Кравченко пролежал
на полке около года. Беляев был первым, кто перед объективом съемочной камеры проинтервьюировал вдову
Бухарина Анну Ларину, она пересказала широко ныне известное предсмертное письмо мужа. Пока фильм выдерживался
и вылеживался, письмо опубликовали, Ларину расспросили все, кому не лень, а редчайшие кадры кинохроники,
найденные Беляевым, растиражировали его бойкие и более пробивные коллеги.
Помнят Леонида Петровича создатели «Взгляда», помнят, в каких муках рождались первые передачи, как изымались
и корежились безобиднейшие по нынешним временам сюжеты, как отстранялись от эфира ведущие... И это все — о нем, точнее, при нем, Леониде Петровиче Кравченко.
Каждый новый правитель на Руси начинал с амнистии. Эта добрая традиция сохранилась и до наших дней. Так, Михаил
Федорович Ненашев, заняв в 1989 году телевизионный престол, сразу же «амнистировал» публицистический
фильм молодого журналиста Леонида Парфенова «Дети XX съезда», положенный на полку его предшественником.
Телевизионщики тогда восприняли это как добрый знак: может, будет и на их улице праздник? Может, дождались
наконец хорошего и справедливого?
Однако всего через два месяца тот же Михаил Федорович запретил выдавать в эфир сюжет из передачи «Пресс-
клуб» того же Леонида Парфенова и Киры Прошутинской, посвященный первому заседанию межрегиональной
депутатской группы. Кира Прошутинская ослушалась и под собственную ответственность выдала в эфир «крамольный
» сюжет, заработав... всего лишь выговор «за нарушение производственной дисциплины».
Сегодня, немногим более года спустя после происшедшего, этот выговор наверняка кажется ей чем-то вроде легкого
отеческого шлепка. Посудите сами: нарушила высочайшую волю, а «Пресс-клуб» не закрыли и сама Кира Александровна осталась на посту заместителя главного редактора молодежной редакции ЦТ и вскоре возглавила новое творческо-производственное объединение под названием «Авторское телевидение» (АТВ). Либерал был Михаил Федорович, что бы там ни говорили!
Кравченко, придя на ЦТ, либеральничать не стал и тотчас же заявил: «Я пришел выполнить волю Президента».
Конечно, телевизионщики мечтали услышать другое, скажем: «Я пришел дать вам волю!» Но давно ожидаемую
«вольную» они так и не получили, более того, Леонид Петрович немедленно репрессировал новый телевизионный
канал «Авторское телевидение», решив, очевидно, искоренить вольнодумство в зародыше.
Идея АТВ — свободное творчество свободных талантливых людей — не очень нравилась и Михаилу Федоровичу.
Какая еще свобода творчества на государственном телевидении? Первые передачи АТВ появились при нем, но
каждый выход в эфир сопровождался дикой нервотрепкой «свободных и талантливых», отстаиванием рубрик
и программ, пробиванием эфирного времени и т. д. и т. п. Тем не менее на той самой «лебединой» пресс-конференции
Ненашев посоветовал журналистам обратить внимание на новое телевизионное объединение, а один из его сподвижников, Всеволод Богданов, только- только утвержденный тогда генеральным директором первого канала,
пообещал, что передачи АТВ будут выходить по первой программе и в новом году.
Михаил Федорович, уходя, мог обещать что угодно. А вот когда был искренен Богданов: когда выступал на пресс-
конференции или когда нетрепетной рукой вычеркивал АТВ из сетки вещания на будущий год? Кравченко же, не
дрогнув, утвердил эту сетку вещания, лишив АТВ эфира, а нас, зрителей, нового, яркого и самобытного телевидения,
успевшего доказать, что ТВ многокрасочно и многопланово, что ТВ не только бесстрастный фиксатор жизни, но и искусство, способное эту жизнь по-своему интерпретировать и конструировать.
Он выполнял волю Президента? Но скажите на милость, чем не угодили Президенту развлекательные и увлекательные
программы: «Гиннесс-шоу» (своеобразный телевариант знаменитой книги), «Театральная гостиная» (возрождавшая
традиции театральных капустников), религиозный «Благовест» (вообще ни разу не увидевший эфира), лихая, веселая, по-настоящему авангардная «Оба-на», остроумные информационные выпуски «Намедни», по-своему, оригинально комментирующие события недели (с ведущим Леонидом Парфеновым. Не везет прямо парню: за четыре года работы на ЦТ он умудрился не угодить трем председателям!).
А может быть, Президент, отдыхая от государственных и партийных дел, увидел «Шок-шоу», в котором речь шла
также и об эротике, ныне подвергнутой государственному остракизму?
Первый, он же, видимо, и последний, выпуск «Шок-шоу» не стал творческой удачей, хотя судить о нем сложно, ибо
вышел он в эфир сильно порезанным.
Но мыслимо ли из-за одной, не самой удачной программы громить с такой одержимостью? Леонид же Петрович
заявил, что ему совершенно не важно, где пролегает граница между эротикой и порнографией. Его задача — защитить телезрителей от непотребства, бесстыдства и т. п. Что ж, в таком случае на наш экран заказан путь многим
произведениям мировой киноклассики, ибо великие Феллини, Антониони, Форман, Бергман и другие прекрасно понимали, где пролегает эта граница, и снимали эротические сцены. Хотя... их и вырезать недолго, что и делалось
в недавнем прошлом: для руководителей государственного ТВ не существует понятия «авторское право», даже по
отношению к мировой классике. Вспомним, как выстригалась из любой киноленты рюмка или упоминание о кружке
пива, не говоря о «Шотландской застольной». Зритель, безусловно, восполнит недостающее ему — в видеосалонах,
на домашних видеопросмотрах.
Но то, что это бывает еще и восхитительным искусством, он, увы, может никогда и не узнать, потому что на то —
воля Президента, которому это — по крайней мере в трактовке Кравченко — в принципе не нравится. И что? Маме
моей, а она примерно одного с Президентом возраста, тоже не нравится.
Она и не смотрит, переключает телевизор на другую программу. Такое поколение, иначе воспитано. Новое поколение
выбирает... А что оно может выбирать?
За него уже выбрал председатель Гостелерадио.
Программам АТВ (а их всего 12) не дали даже дожить до конца года. Не вышел в эфир очередной «Пресс-клуб» — единственная из передач АТВ, не удостоенная первой программы и регулярно слетающая со второй из-за многочисленных трансляций съездов, сессий и т. п., к тому же страдающая еще одним существенным недостатком,
с которым также намерен бороться Кравченко, — «политизированностью».
Не вышла в декабре и другая «политизированная» передача — «Знакомый незнакомец»,— об Илье Заславском.
День, когда был назначен эфир, к несчастью, совпал с началом Съезда народных депутатов, где одним из первых выступил герой передачи. Очевидно, и его — не только АТВ — наказали за это выступление отлучением от эфира.
Тогда же, в конце декабря, состоялась коллегия Гостелерадио, на которой обсуждались планы молодежной
редакции и судьба АТВ. Газета «Советская Россия» поместила отчет с этой коллегии, уверив читателей, что борьба
АТВ за свободу и место в эфире не что иное, как миф, мыльный пузырь, раздутый безответственными изданиями (демократическими, конечно), выступившими в защиту АТВ А факты таковы, как сообщает «Советская Россия»:
«Первый общесоюзный телеканал, особенно по вечерам, намечено отдать в основном художественным передачам...
И, стало быть, АТВ со своими предельно политизированными программами... должно будет уступить место
в первой программе концертам, спектаклям, фильмам...»
Помните знаменитое булгаковское: «Поздравляю вас, гражданин, соврамши!..» Только вот не знаю, кого поздравлять
первым: руководителей Гостелерадио, придумавших такую замечательную отговорку, или знаменитую газету,
без малейшего сомнения ее растиражировавшую.
Из 12 программ АТВ всего две можно назвать -политизированными-Остальные — именно художественные,
или развлекательные, или познавательные. не имеющие ничего общего

с i юли i ическими с I рас i ими, о т ко г орых,

если верить -Советской России», хочет уберечь зрителей Л. Кравченко. «Что касается АТВ,— сказал он на коллегии,—
то, возможно, мы будем ставить его на втором канале...» Обратите внимание на это прелестное «возможно».
То есть, возможно, будем, а возможно, и нет. Хозяин — барин. Леонид Петрович, тонкий политик, умело обошел
главный вопрос: возможно, второй канал вообще скоро не будет принадлежать Гостелерадио. так как именно на
него претендует (абсолютно обоснованно) Российская телекомпания. Возможно, 31 марта станет днем рождения
Российского ТВ, чему Кравченко в основном всячески противодействует. А может быть, у нас. зрителей, стоило
бы спросить, чего нам хочется видеть по первой программе? И нужно ли нам АТВ? Вдруг зритель, искренне откликнувшись на призывы «Пишите нам!», возьмет да напишет: «Нужно. Очень нужно». Что тогда делать Кравченко
с Богдановым, уже постановившим: не нужно? Потому и не спрашивают, сами решают — Лапин, Аксенов, Ненашев...
Теперь вот Кравченко. Воистину наше телевидение — самое независимое в мире. Оно не зависит от своего
зрителя. Так что прощай, АТВ!
И «Взгляд», прощай! Причем все произошло по знакомому сценарию. 21 декабря в программе были сделаны значительные купюры — цензорские ножницы поработали над выступлением Н. Травкина, целиком вырезали пародийное «Письмо народа к своему президенту» «Веселых ребят». Создатели программы почувствовали: руководство
Гостелерадио в панике, поскольку не
знает, что еще можно, а чего уже нельзя.
Однако поволноваться толком они
не успели: новогодний ‘-Взгляд» отменили.
Зато заволновалась печать. Высказывались
предположения, что причина
запрета — обсуждение в передаче
отставки министра иностранных дел
СССР Э. Шеварднадзе.
Леонид Петрович лично вышел
в эфир и объявил: никакого запрета
нет, передачу просто не подготовили,
там и запрещать было нечего. Тут даже
неискушенный зритель, вероятно, догадался,
что быть такого не могло. 4 января
«Взгляд» снова не вышел, а 9-го
в Гостелерадио появилось замечательное
письменное распоряжение, из которого
следовало, что производство и выход
в эфир «Взгляда» приостановлены.
Надолго ли? До решения двух неожиданно
возникших проблем: уточнения
творческой концепции программы
и разработки условий контракта, предусматривающего
права и взаимную
ответственность руководства Гостелерадио
и «указанного коллектива» за
содержание и качество программы.
Уточнить концепцию и взаимную ответственность
в ближайшее время явно не
удастся. Ведущие передачи намерены
подать в суд на руководство ТВ. Группа
народных депутатов России и Ленсовета
в письме, адресованном Комитету по
вопросам гласности, прав и обращений
граждан Верховного Совета СССР, заявила,
что они будут добиваться отставки
Леонида Кравченко, определив
то, что он намерен показывать на экране,
как «развлекательно-успокоительную
баланду, сваренную мастерами информационного
насилия».
«Зритель устал от политики, он хочет
развлечений»,— заявил Кравченко
в своем телевизионном выступлении.
«Сиди и смотри» — так назвали новогодний
бал в Останкине, и это название
стало своего рода символом новой концепции
государственного телевидения
в наступившем году. Сиди себе, зри-
яшшшшвшяшшшшшакшшшшшшшшш
тель. и смотри: фильмы, шоу. конкурсы.
Не переживай, отвлекайся и отдыхай
от политики. Не переживай, даже если
в твоей стране льется кровь и десантники
«по просьбам телезрителей», недовольных
содержанием программ,
штурмуют телецентр в Вильнюсе В то
кровавое воскресенье. 13 января, когда
люди в тревоге прильнули к радиоприемникам.
стремясь постичь, что же происходит
в Литве:когда в прибалтийских
республиках был объявлен траур: когда
Литва оплакивала погибших, а многие
из нас навсегда прощались с иллюзиями.
по первой программе Центрального
телевидения, в разудалом «Александр-
шоу». кафешантанные девицы отплясывали
канкан, и давнишний любимец публики
Александр Масляков целовал
ручки эстрадным дивам, раздаривал
подарки и поднимал бокал с шампанским
за любовь, дружбу и согласие.
В эти трагические дни на ЦТ торжествовала
порнография — порнография
духа. Журналист Дмитрий Бирюков,
только что вернувшийся из Вильнюса,
вечером 13 января в программе «Время
» уверял нас: дескать, ничто не предвещало
кровопролития. (Союз журналистов
Литвы принял решение никогда
больше не пускать его на литовскую
землю.) «Неистовый репортер» Александр
Невзоров восславил «подвиг»
«доблестных десантников — спасителей
Литвы», штурмовавших телецентр
(правда, так и не сумевших внятно
ответить на вопрос, зачем его понадобилось
штурмовать). Невзоров угодил
Кравченко: его «героический» репортаж,
прошедший по ленинградскому каналу.
был дважды показан на следующий
день по первой программе ЦТ.
И только ведущие Телевизионной
службы новостей (ТСН) все эти дни, как
могли, противостояли безудержному
руководящему диктату, пытаясь прорвать
информационную блокаду. Именно
в ТСН мы впервые увидели танки на
улицах Вильнюса, несмотря на категорический
запрет руководства Гостелерадио.
Ведущим ТСН было запрещено
давать в эфир репортажи из Литвы
и собственные комментарии.
Тогда же. предваряя показ репортажей
из еще мирного Багдада, дикторы
неизменно уточняли: съемки ведутся под
наблюдением иракских властей, материалы
подвергаются цензуре. Иракские
власти можно понять: они хотели убедить
мир, что в Багдаде все спокойно. Они мир
хотели убедить... Наши идеологические
вожди, в то время как весь мир смотрел
кадры, снятые в Литве литовскими, латвийскими
и зарубежными корреспондентами,
изо всех сил убеждали своих же
сограждан: мол, и у нас. как в Багдаде,
все спокойно. На сессии Верховного Совета
Литвы был заявлен протест против
необъективного комментария литовских
событий в программе «Время», а Союз
журналистов Москвы в своем заявлении
отметил, что откровенно тенденциозная
подача информации ТАСС и ЦТ не способствует
урегулированию конфликта,
а ведет к его углублению и разжиганию
национальной розни
...После заседания парламента, на
котором речь шла о гласности и необходимости
представления различных точек
зрения на Центральном телевидении
(помните полковника Петрушенко.
кричавшего с трибуны: «Руки прочь от
Кравченко!»), корреспондент «Московского
комсомольца» попытался взять
интервью у Леонида Петровича. Народный
депутат СССР, глава Советского
телевидения отреагировал по-парламентски
изысканно: «Да идите вы...»
Послал, попросту говоря. Послал всех
нас. зрителей, послал АТВ. «Взгляд»,
ТСН... Кто следующий? С чем и с кем
еще простимся мы в наступившем году?
Телевидение последним из средств
массовой информации вступило в свое
время на путь демократизации. Кажется,
на сей раз оно будет первым, поворачивающим
время вспять. Возвращенцем.


Содержание темы:

01 страница
#01. Ирина Петровская. Теленеделя с Ириной Петровской
#02. Ирина Петровская.
#03. Ирина Петровская. Танки в Останкине
#04. Ольвар Какучая.
#05. Сергей Медведев ТВ.
#06. Ольвар Какучая.
#07. Олег Точилин.
#08. Елена Поздняк.
#09. Ольвар Какучая.
#10. Олег Точилин.
02 страница
#11. Валентин Лазуткин.
#12. Сергей Медведев ТВ.
#13. Ольвар Какучая.
#14. Олег Точилин.
#15. Леонид Элин.
#16. Владимир Молчанов.
#17.Владимир Стефанов.
#18.Ольвар Какучая.
#19.Олег Точилин.
#20.Ирина Петровская.
03 страница
#21.Ирина Петровская. Эдуард Сагалаев: Я из дела ушел……
#22.Эдуард Сагалаев.
#23..
#24.Эдуард Сагалаев.
#25..
#26.Эдуард Сагалаев.
#27..
#28.Эдуард Сагалаев.
#29. Ирина Петровская.
#30. Эдуард Сагалаев.
04 страница
#31.Ирина Петровская.
#32.Эдуард Сагалаев.
#33.Ирина Петровская.
#34.Эдуард Сагалаев.
#35.Ирина Петровская.
#36.Эдуард Сагалаев.
#37.Ирина Петровская.
#38.Эдуард Сагалаев.
#39. Ирина Петровская.
#40. Эдуард Сагалаев.
05 страница
#41. Ирина Петровская. Эдуард Сагалаев: Я из дела ушел……
#42. Эдуард Сагалаев.
#43. Ирина Петровская.
#44. Эдуард Сагалаев.
#45. Ирина Петровская.
#46. Эдуард Сагалаев.
#47. Ирина Петровская.
#48. Эдуард Сагалаев.
#49. Ирина Петровская. Вспять. 04 июля 1992 года суббота
#50. Ирина Петровская. Егор Яковлев: «….. А корабль-плывет»
06 страница
#51. Егор Яковлев.
#52. Ирина Петровская.
#53. Егор Яковлев.
#54. Ирина Петровская.
#55. Егор Яковлев.
#56. Ирина Петровская.
#57. Егор Яковлев.
#58. Ирина Петровская.
#59. Егор Яковлев.
#60. Ирина Петровская.
07 страница
#61. Егор Яковлев.
#62. Ирина Петровская.
#63. Егор Яковлев.
#64. Ирина Петровская.
#65. Егор Яковлев.
#66. Ирина Петровская.
#67. Егор Яковлев.
#68. Ирина Петровская.
#69. Егор Яковлев.
#70. Ирина Петровская.
08 страница
#71. Егор Яковлев.
#72. Ирина Петровская.
#73. Егор Яковлев.
#74. Ирина Петровская. Вспять. «Независимая газета», 1992 г., 131 (302) суббота
#75. Ирина Петровская. Президенты в его жизни
#76. Леонид Парфенов.
#77. Ирина Петровская.
#78. Леонид Парфенов.
#79. Ирина Петровская.
#80. Леонид Парфенов.
09 страница
#81. Ирина Петровская.
#82. Леонид Парфенов.
#83. Ирина Петровская.
#84. Леонид Парфенов.
#85. Ирина Петровская.
#86. Леонид Парфенов.
#87. Ирина Петровская.
#88.Леонид Парфенов.
#89.Ирина Петровская.
#90.Леонид Парфенов.
10 страница
#91.Ирина Петровская. Вспять. Независимая газета № 136 (307) 18 июля 1992 года суббота
#92.Ирина Петровская. Замысел. Независимая газета № 141 (321) 25 июля 1992 года суббота
#93.Анатолий Малкин.
#94..
#95.Анатолий Малкин
#96.Ирина Петровская.
#97.Анатолий Малкин.
#98.Ирина Петровская.
#99.Анатолий Малкин.
#100.Ирина Петровская. Телеканал СНГ: минимум политики и максимум культуры. Независимая газета 1 августа 1992 года суббота № 146 (317)
11 страница
#101.Ирина Петровская. Замысел
#102.Гадильбек Шалахметов.
#103.Ирина Петровская.
#104.Гадильбек Шалахметов.
#105.Ирина Петровская.
#106.Гадильбек Шалахметов.
#107.Ирина Петровская.
#108.Гадильбек Шалахметов.
#109.Ирина Петровская.
#110.Гадильбек Шалахметов.
12 страница
#111. Ирина Петровская. Вспять. Независимая газета 8 августа 1992 года суббота № 151 (322)
#112. Ирина Петровская. Белла Куркова: Мне было лучше работать при Кравченко
#113. Белла Куркова.
#114. Ирина Петровская.
#115. Белла Куркова.
#116. Ирина Петровская.
#117. Белла Куркова.
#118. Ирина Петровская.
#119. Белла Куркова.
#120. Ирина Петровская.
13 страница
#121. Белла Куркова.
#122. Ирина Петровская. Вспять. Независимая газета 15 августа 1992 года суббота № 156 (327)
#123. Ирина Петровская. Игорь Малашенко: «Сериал «Никто, кроме тебя» и «Новости» столь же конкурентны, сколь диктофон и соковыжималка. Независимая газета 22 августа 1992 года суббота № 161 (332)
#124. Игорь Малашенко.
#125. Ирина Петровская.
#126. Игорь Малашенко.
#127. Ирина Петровская.
#128. Игорь Малашенко.
#129. Ирина Петровская.
#130. Игорь Малашенко.
14 страница
#131. Ирина Петровская.
#132. Игорь Малашенко.
#133. Ирина Петровская.
#134. Игорь Малашенко.
#135. Ирина Петровская.
#136. Игорь Малашенко.
#137. Ирина Петровская. Никто, кроме него. Независимая газета 29 августа 1992 года суббота № 169 (337)
#138. Капо Ганапольский.
#139. Ирина Петровская.
#140. Капо Ганапольский.
15 страница
#141. Ирина Петровская.
#142. Капо Ганапольский.
#143. Ирина Петровская.
#144. Капо Ганапольский.
#145. Ирина Петровская.
#146. Капо Ганапольский.
#147. Ирина Петровская.
#148. Капо Ганапольский.
#149. Ирина Петровская.
#150. Капо Ганапольский.
16 страница
#151. Ирина Петровская.
#152. Капо Ганапольский.
#153. Ирина Петровская.
#154. Капо Ганапольский.
#155. Ирина Петровская.
#156. Капо Ганапольский.
#157. Ирина Петровская.
#158. Капо Ганапольский.
#159. Ирина Петровская.
#160. Капо Ганапольский.
17 страница
#161. Ирина Петровская.
#162. Капо Ганапольский.
#163. Ирина Петровская.
#164. Капо Ганапольский.
#165. Ирина Петровская.
#166. Капо Ганапольский.
#167. Ирина Петровская.
#168. Капо Ганапольский.
#169. Ирина Петровская. ТВ для всех и передачи для немногих. НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА, 12 сентября 1992 года суббота № 176 (347)
#17. Всеволод Вильчек.
18 страница
#171. Ирина Петровская.
#172. Сергей Муратов.
#173. Всеволод Вильчек.
#174. Ирина Петровская.
#175. Всеволод Вильчек.
#176. Сергей Муратов.
#177. Всеволод Вильчек.
#178. Сергей Муратов.
#179. Ирина Петровская.
#180. Сергей Муратов.
19 страница
#181. Всеволод Вильчек.
#182. Сергей Муратов.
#183. Всеволод Вильчек.
#184. Сергей Муратов.
#185. Всеволод Вильчек.
#186. Сергей Муратов.
#187. Всеволод Вильчек.
#188. Ирина Петровская.
#189. Всеволод Вильчек.
#190. Ирина Петровская. Вспять. НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА, 19 сентября 1992 года суббота № 181 (352)
20 страница
#191. Ирина Петровская. Современный диагноз ставит критика
#192. Ирина Петровская. Вспять. НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА, 26 сентября 1992 года суббота № 186 (357)
#193. Ирина Петровская. «Лебединое озеро» придумал не я….»-говорит бывший председатель Гостелерадио Леонид Кравченко
#194. Леонид Кравченко.
#195. Ирина Петровская.
#196. Леонид Кравченко.
#197. Ирина Петровская.
#198. Леонид Кравченко.
#199. Ирина Петровская.
#200. Леонид Кравченко.
21 страница
#201. Ирина Петровская.
#202. Леонид Кравченко.
#203. .
#204. Леонид Кравченко.
#205. Ирина Петровская.
#206. Леонид Кравченко.
#207. Ирина Петровская.
#208. Леонид Кравченко.
#209. Ирина Петровская.
#210. Леонид Кравченко.
22 страница
#211. Ирина Петровская.
#212. Леонид Кравченко.
#213. Ирина Петровская.
#214. Леонид Кравченко.
#215. Ирина Петровская.
#216. Леонид Кравченко.
#217. Ирина Петровская.
#218. Леонид Кравченко.

#21. Ирина Петровская.

[Ирина Петровская]

Огонек № 38 (3348) 14-21 сентября 1991 года

Я живу на улице, известной большинству соотечественников по задушевным призывам, из дня в день раздающимся с телеэкранов: «Пишите нам! Наш адрес: Москва, Улица академика Королева».
19 августа таксист, отказавшись везти меня домой («Вы что, с ума сошли? Там же танки!»), в ответ на мое «Живу я там» посочувствовал: «Угораздило же вас!» А еще год назад, когда переезжала я на новую, долгожданную квартиру, друзья и знакомые поздравляли: «Повезло. Хорошее место». «Хорошее,-соглашалася я,-и до работы полчаса, и телецентр, на котором бываю через день, в трех троллейбусных остановках…..»
«Ничего хорошего,-возражал муж.-под боком стратегический обьект. Танки пойдут-спать будут мешать».
Мы смеялись тогда-ну ты сказал! Еще не было Вильнюса, и прогнозы такого рода воспринимались как черный юмор, не более. Вечером 19 августа, добравшись до Москвы на перекладных из глухой калужской деревни, я стояла на балконе и смотрела на колонну танков и БТРов, идущую к телецентру. Я и сейчас вижу словно в стоп-кадре: мрачный, серый, беспросветный вечер, люди, замершие на тротуаре, машины, прижавшиеся к бордюрам. Я уже знала, что в ночь с 18-го на 19-е спецчасти КГБ заняли телецентр.

[Ольвар Какучая]

№ 38 (3348) 14-21 сентября 1991 года

[Сергей Медведев ТВ]

Автор, обозреватель программы «Время»:
В тот день по графику я должен был вести программу «Время». Сразу же решил отказаться, но, как выяснилось, в моих услугах не нуждались, все сообщения читали дикторы. Около трех часов дня я решил: нужно что-то делать. Я уже видел по Си-Эн-Эн, как по Кутузовскому идут танки. Пошел к главному редактору, он подписал заявку на сьемку. В заявке написали тему: «Москва сегодня». С оператором Ю. Чечельницким сели в машину, поехали в город. После митинга на Манежной площади пробрались к «Белому дому». Сняли строительство баррикад, поговорили с добровольцами, которые пришли защищать здание парламента России. На студии особо не торопились, были уверены, что наш материал в эфир не пустят.

[Ольвар Какучая]

-Часов в три пришел Медведев, говорит: «Я поеду». «Ладно,-говорю,-езжай». Больше никто не просился, должен сказать. Никто! Хотя народ был, и многие потом говорили, что они демонстративно не работали или не пришли.

[Олег Точилин]

Автор, заместитель главного редактора студии информационных программ:
-Часам к трем мы вдруг спохватились: а что в стране-то делается? Информации ноль. «Маяк» читает то же, что и мы. Радиоголоса заглушены. Си-Эн-Эн одну и ту же картинку, видимо, из окна своего офиса,-статичный план Кутузовского проспекта, по нему движутся танки. Я занимаюсь союзной информацией: вызываю своих ребят и говорю: давайте звоните и, откуда возможно, в первую очеред из столиц, из Ленинграда, заказывайте материалы, пусть снимают, что есть, обьективную информацию. И получили мы в тот день четыре материала: из Риги, из Молдовы, из Киева и Донецка. Сюжет из Риг заключался в том, что Рубикс и компартия приветствуют ГКЧП, а Народный фронт

[Елена Поздняк]

Автор, режиссер программы «Время»
-Пресс-конференцию монтировала я. Ольвар Варламович передал указание Кравченко: если возможно технически убрать трясущиеся руки, смех в зале, реакцию корреспондентов. Я сказала: «Вот им (Елена показывает известную конфигурацию из трех пальцев), пусть вск увидят!» Хотя технически сделать это элементарно. Я умею монтировать такие вещи ювелирно, научилась при Брежневе. У него было любимое слово «компеНтентность». Я умудрялась лишнюю букву «н» убирать так, что никто не замечал. Бывало, что по всему докладу искали, где он какое-нибудь слово произносил, правильно, а потом вставляли его вместо неправильно произнесенных. Но 19-го я отказалась это делать. Я сделала одну вырезку совершенно сознательно, потому что, кроме всего, я женщина, и у меня есть чувство жалости к моим коллегам. Я вырезала обращение Янаева к Ломакину: «Сережа, повтори, я забыл твой вопрос». Я сделала это, потому что знала: «Сережу

[Ольвар Какучая]

— Кстати, как там появился Ломакин, непонятно. Мы послали на пресс- конференцию Стефанова и Любовцева. Меня и Кравченко спросил: «А что там делает Ломакин?» Я ответил: «Ну, он политобозреватель (его два месяца назад назначили), он не должен у меня разрешения спрашивать. Поехал сам по себе».(Рассказывают, что Ломакин поехал потом к «Белому дому», на баррикады, откуда его прогнали.) Примерно за час до программы «Время» вернулся Медведев, рассказал, что удалось снять. Пленку с выступлением Ельцина у «Белого дома» мы взяли, по- моему, из Си-эн-эн и договорились, что он вставит ее в свой репортаж. Медведев пошел монтировать, в половине восьмого появился Лазуткин. Мы вместе отсмотрели материалы, и он побежал в аппаратную к Медведеву. Приходит, говорит: «Все в порядке, я материал принял». Началась программа «Время». И только прошел материал Медведева, посыпались звонки. Лазуткин брал трубку, я слышал его ответы: «Я виноват, нет, только я. Я смотрел, я принимал, я все видел, я все знал». Первым позвонил Кравченко. У меня создалось впечатление, что сам он не видел. Спросил: «Что вы там натворили, у меня раздалось шесть звонков, говорят, что вы выдали чистый инструктаж, как вести себя, куда идти». После Кравченко позвонили Дзасохов, Шенин и Прокофьев. И что интересно — наутро Прокофьев снова позвонил: «А, пожалуй, я зря вчера ругал вас за этот репортаж, ну и что, вы дали разные мнения». А одновременно начались звонки вплоть до Пуго: каким образом Ленинградское ТВ продолжает вещать? Оказывается, было указание вырубить Ленинград. Кнопку нажали, но ленинградский канал отключился только в Москве, все остальные города, которые его принимали, продолжали его принимать. Лазуткин отвечает по телефону: «Я сейчас позвоню в Ленинград, узнаю». Позвонил на студию, спрашивает: как дела? И ничего больше не передал. Я понял, что он играет свою игру.

[Олег Точилин]

— Лазуткин сидел черный, по сути, он всю вину взял на себя. А потом говорит нам: видите, как получается. Мы показали самую малость, и то получили нагоняй. А если мы чуть больше дадим, на это место (четкое выражение Лазуткина, я его запомнил) посадят генерала с кусачками. Я могу сказать одно: за программу 19-го мне и сегодня не стыдно. В тех условиях большего было сделать нельзя.

[Валентин Лазуткин]

Автор,первый заместитель председателя ВГТРК
(Из выступления на собрании коллектива 27 августа):— Я считаю, что удалось, особенно 19-го, разорвать информационную блокаду. Все увидели, что Ельцин жив, он на свободе, действует, а это значит, что есть надежда. И еще: после этого репортажа к «Белому дому» пошли люди, много людей. Пошел туда и мой сын Сергей.

[Сергей Медведев ТВ]

— Лазуткин до конца не знал, что будет в моем репортаже, он не видел его полностью смонтированным и озвученным. Но он знал, что будет Ельцин, баррикады, он знал тон репортажа.
И он взял на себя решение выдать его в эфир. А Какучая сказал (ведь от него требовали меня уволить, понизить в должности): «Мы тебя спрячем, закроем, уходи в отпуск, чтобы в течение двух-трех недель тебя здесь не было». Я не услышал от них ни слова упрека, хотя другие начальники кричали: «Ты нас предал, ты нас обманул».

[Ольвар Какучая]

— На второй день, 20-го, стало ясно, что больше нам этого не позволят, за Лазуткиным стал всюду ходить полковник из КГБ. Он спросил: «Зачем вы за мной ходите?» — «Для вашей безопасности». Этот полковник сидел у нас, вслушивался в разговоры, вглядывался в мониторы. Прессинг ощущался. С утра 20-го Кравченко провел совещание, на котором я даже не смог ничего записать, потому что нечего было записывать: он говорил, что надо все четко выполнять, сейчас такое опасное положение, все какие-то общие слова. Был такой же взвинченный, серый. Недолго все это длилось, мы молча выслушали, встали и ушли. Пытались в тот день дозвониться до Павлова, чтобы он выступил, прояснил ситуацию. Кравченко обещал дозвониться до Лукьянова, но так никого и не нашли.

[Олег Точилин]

— На совещание к Кравченко я опоздал и не пошел. Снова заказали города: Ленинград, Йошкар-Олу, Алма-Ату. Опять просили: снимайте то, что у вас происходит. Единственный корреспондент, который снял и прислал нам материал по собственной инициативе,— Сысоев из Красноярска. От многомиллионного Красноярска говорил один какой-то ветеран: «нужен порядок» и т. д. Мы получили блестящее выступление Назарбаева, из Ленинграда — многотысячный митинг и из Тбилиси материал такого рода: «По ТВ выступил президент Гамсахурдиа, который сказал, что все это происходит в другой стране, нас не касается», и два интервью с резко отрицательной оценкой переворота. В тот день все материалы уже смотрел Кравченко, который распорядился: Назарбаева не давать, Ленинград не давать, интервью из Грузии не давать. Тут прошел слух, что вводится комендантский час. Я послал корреспондента к Калинину. Тот сказал так: «Вы зададите вопрос, остальное я зачту по бумажке». Элин в этот день появился впервые после командировки. По графику должен был вести программу Крутов, но он позвонил и сказал: «Мне как депутату неудобно, я не буду». Время отпускное, никого нет. Медведева отстранили, Стефанову Кравченко поручил сделать комментарий, он ходил черный, что-то рожал, писал. А Элин не отказался, и почему решили, что вести должен он, а не диктор,— непонятно. И вот эти три вещи — Элин, Стефанов и сюжет из Йошкар- Олы — совершенно идиотский — скомпрометировали нас напрочь.

[Леонид Элин]

Автор, комментатор программы «Время»:
— Сейчас я понимаю, что категорически должен был отказаться от ведения программы 20-го числа. Но понимаю это сейчас. В тот день, по-видимому, сработал стереотип: если заставляют, значит, надо Я же профессионал. Не нашлось у меня мужества в тот момент не вести программу. Но я не могу согласиться с тем, что некоторые средства массовой информации называют меня подонком и «попутчистом». Ни один человек не может осудить другого больше, чем он сам. Я здесь проработал 28 лет, я не чурался никакой работы, да, я виноват и несу моральную ответственность
прежде всего перед самим собой. Я принял тогда единственно возможное решение: читать только тассовские материалы, всем своим видом показывая тревогу. И когда приехал генерал Овчинников, я задал ему три вопроса: какие части находятся в столице?
Действительно ли некоторые из них не подчиняются командованию? И третий вопрос, самый важный: будет ли
штурм госучреждений? То, как он отвечал, вселило в людей еще большую тревогу и сомнения. То, что произошло
со мной, могло произойти с любым моим коллегой.

[Владимир Молчанов]

Автор, ведущий программы
«До и после полуночи»,
студия «ТВ-прогресс»:
— Мы в «Белом доме» выходили
в тамошний эфир вместе с Сашей Любимовым,
Сашей Политковским, вместе
с Беллой Курковой. Нам страшно не
было, действительно, страшно совершенно
не было, хотя в каких-то случаях
было неприятно. А этим, видимо, было
страшнее, раз они согласились. Вот
я себе представляю, если бы я еще
работал на ЦТ и меня сюда привозят
и говорят: ты идешь в эфир и будешь
читать то, что мы тебе дадим. Я бы
точно не пошел. Я бы придумал кучу
способов этого не сделать: расстройство
желудка, плохо с сердцем, я бы
сбежал. Вообще, слава Богу, что я отсюда
уволился.

[Владимир Стефанов]

Автор, политобозреватель программы «Время»:
— В тот день, 20-го, я был в каком-то
страшном напряжении. Днем нас с коллегой
вызвал Кравченко и сказал, что
нужен комментарий, в котором должна
прозвучать такая мысль: все члены
ГКЧП назначены на свои посты высшими
государственными органами. Мы пытались
отнекиваться, но Леонид Петрович
был непреклонен. И вот в тот момент
— я вас очень прошу понять, что
я говорю искренне и ни в коем случае
не пытаюсь себя защитить,— вдруг
меня осенило, я понял, что могу использовать
фразу о законности для того,
чтобы сказать совсем о другом. Текст
я написал на одном дыхании. Моя логика
была такова: да, члены ГКЧП, и этого
никто не может отрицать, в свое
время были назначены на высшие государственные посты высшей законодательной
властью. Кому, как не этим
органам — съезду, Верховному Совету,—
дать оценку тому, что они делают,
и таким образом политическим путем
разрешить кризис, не доводя до крови.
И весь смысл сказанного как раз
в этом: ребята, давайте подождем,
пока решение там будет принято, Бога
ради, только не кровь! В общем, хотите
верьте, хотите нет, речь шла об этом.
Я писал комментарий 20-го днем, мне
потом говорили: что же ты, не знал, что
там затевается? Я не знал, лично я не
знал.
Кравченко прочитал, сказал, что
в принципе все нормально, но у него
есть некоторые замечания. У меня
было так: «И вот я, гражданин, читаю
Указ, и что видят мои глаза: «путчисты,
государственные преступники». Ведь
это слова Президента республики, избранного
народом, слова, обращенные
к народу, способные толкнуть на действия, на необдуманные действия».
Кравченко сказал: «Слова «Президента
республики, избранного народом»
надо вычеркнуть и сказать, о ком эти
слова, назвать их по должностям».
С этим я согласился. Дальше у меня
были слова: «Давайте немного переведем
дух, давайте успокоимся, задумаемся:
кто такие Янаев, Павлов, Пуго
и другие? Ведь это люди, законно облеченные
властью еще до 19 августа». Он
потребовал, чтобы я сказал, кто кем
выбран. Ладно. Затем была такая фраза:
«Да, у многих — и в стране, и за
рубежом — есть вопросы, связанные
с исполнением обязанностей Президента
СССР и с созданием ГКЧП. Лично
меня, например, больше устроило бы
обращение комитета, если бы под ним
стояла подпись Президента СССР». Он выбросил упоминание Горбачева,
и я написал другую фразу: «Лично меня
гораздо более устроило бы отсутствие
комитета и — главное — необходимости
его создания».
На следующий день я на работу поехал
специально на метро, хотел услышать
какие-то отклики. В переходе останавливает
меня мужчина средних лет: «Зачем
же вы все это сказали?» — «А что
я сказал? Я хотел, чтобы не было крови,
ради этого ведь говорил». Он: «Вы это
искренне говорили?» — «Да, искренне».
Тогда он постоял, так посмотрел на меня
и говорит: «Покайтесь». Я отвечаю: «Я
не знаю, в чем мне каяться, я не чувствую
за собой вины». И мы расстались.
А когда я приехал на работу, то увидел:
не поняли многие.

[Ольвар Какучая]

— Солдаты ушли где-то в полдвенадцатого
21-го, вскоре после начала
сессии Верховного Совета России. И 21-го уже все пошло, как обычно.
В тот же день Ельцин объявил о снятии
Кравченко. Он мне сказал: «Вот видишь,
в какой переплет я попал. Из-за
восьми подонков теперь будут страдать
честные люди». Я не думаю, что он
хотел изменить Президенту, просто
воспитан в таком духе: всегда по стойке
«смирно», всегда «есть, будет сделано
». Он служил тому Президенту, служил
бы и следующему. Да нас всех так
воспитывали. Вот если бы мы были более
самостоятельны...

[Олег Точилин]

— Я в эти дни общался со многими
нашими ребятами — и из ТСН, и из
международной информации, и с режиссерами.
Никаких выступлений, ультиматумов,
заявлений «мы не будем работать
» я не слышал. Но самое интересное,
когда мы начали 21-го транслировать
сессию Верховного Совета России,
когда Ельцин объявил, что заговорщики
ринулись в аэропорт и надо бы
их задержать и послать самолет за Михаилом
Сергеевичем, когда все уже
было ясно,— вот тут, как говорится,
черная Африка проснулась...

[Ирина Петровская]

Процесс пробуждения «черной Африки
» я наблюдала больше недели,
с 21 по 29 августа, ходя в Останкино
как на работу. Сделала несколько
часов магнитофонных записей, выслушала
десятки исповедей, обличительных
речей и покаянных признаний.
Я долго думала, как мне прокомментировать
то, что вы сейчас
прочли. И решила: не буду комментировать,
все ясно без комментария.
Один коллега с телевидения спросил
меня с горечью: «Почему люди пошли
защищать «Белый дом», но никто
не пришел защищать нас, телецентр?
» Я ответила ему: «Наверное,
потому, что ничего другого от этого
телевидения они и не ждали».
В дни после путча по коридорам
телецентра бегали возбужденные сотрудники:
писали какие-то воззвания,
заявления, против чего-то протестовали,
грозили забастовкой, требовали
свободы и независимости. Во
всех редакциях шли бурные собрания,
на которых искали виноватых,
находили стрелочников, обижали
друг друга, плакали, торжествовали,
объявляли бойкоты, предъявляли
ультиматумы. Зашевелился «террариум
единомышленников» (как метко
окрестили себя сами останкинские
обитатели).
Почила в бозе верноподданная
всем режимам и правителям программа
«Время». Жалко оправдывался
во «Взгляде» недавний останкинский
«президент», судьба которого
оказалась в чем-то очень похожей на
судьбу того, чью волю он ревностно
исполнял девять месяцев. Так же,
как от Президента страны, от него
уходили лучшие — честные, бескомпромиссные,
талантливые. Он не задерживал
их, он боялся их, доверяя
беспринципным и малодушным, ибо,
в сущности, таким был сам.
Сейчас многим его бывшим подчиненным
больно и обидно — ведь
всех их, чохом, записали в коллаборационисты.
Это плата за молчание
и равнодушие к судьбе тех, кого гнали,
кто пытался протестовать тогда,
в самом начале, а не теперь, когда
протестовать уже неопасно и даже
почетно.
...И все-таки мы увидели настоящее
телевидение. Всю вторую часть
той жуткой недели, недели длиною
в год, мы смотрели хронику путча,
запечатленную «взглядовцами»
и «молчановцами», блестящей командой
Авторского телевидения и журналистами
ТСН и московской редакции.
Они не ждали, куда повернет
ход событий, они добывали технику
и снимали, снимали в те страшные
дни и ночи. Они спасли честь телевидения.
Мы соскучились по ним, и они
пришли. Но для этого понадобилась
революция.

[Ирина Петровская]

Независимая газета № 121 27 июня суббота 1992 года

«Звезды среди звезд» («Останкино»)….. Люди металлические барьеры, которыми милиция обнесла подходы к телецентру,-мы видели это в «Новостях», мы ужаснулись.
А я вспомнила невинный как казалось тогда, сюжет в телепрограмме «Центр»: молодая журналистика шутки ради перегородила улицу теми же «милицейскими» барьерами и с камерой стала наблюдать, как поведут себя люди. Привыкшие ходить этой дорогой, пожилые женщины с тяжелыми сумками, пыхтя перелазили через заборы. Вдоволь потешив зрителей диким зрелищем, «юная натуралистка» повесила табличку: «Проход закрыт. Штраф 100 рублей». Реальная финансовая угроза подействовала-люди пошли в обход. А журналистка за кадром комментировала: вот она-наша совковость в действии! Никто даже не попытался убрать мешающий движению забор. А надо идти вперед, ломая барьеры…..
Те, кто пытался штурмовать телецентр, словно вняли совету, прозвучавшему с экрана: они перестали обращать внимание на барьеры. Неумная шутка по роковому стечению обстоятельств обернулась против самого телевидения. Природа уважает равновесие: призывающий игнорировать закон рано или поздно становится жертвой беззакония.
Американский президент Буш, зная менталитет своего народа, не афиширует умения играть на рояле-дабы не прослыть эстетом. Наших политиков и наше телевидение, похоже, мало заботит психология собственного народа. «Бесы! Бесы!»-кричала старуха в толпе, осаждающей «Останкино». «Кто бесы?»-спросила я, «Да вот это ваше телевидение. Мой брат с Красной площади воевать ушел, а они там бесовский праздник устроили». Устроило не телевидение, конечно, но показало малопристойное шоу «Звезды среди звезд» оно-как раз в ночь на 22 июня. Не по злому умыслу-скорее, как обычно, по недомыслию. Но старуху я в этом убедить не смогла.

[Ирина Петровская]

Отставка

«Останкино» осталось без генерального директора

ЭДУАРД Михайлович, за полгода до путча вы покинули телевидение Кравченко. Потом были одним из первых, кого позвал к себе Егор Яковлев сразу после августовских событий. Сейчас снова ушли. Почему?

[Эдуард Сагалаев]

-В своем заявлении на имя Яковлева я написал так: «Прошу освободить меня от должности гендиректора в связи с намерением вернуться на творческую работу».

[Ирина Петровская]

-Причина ухода только в этом?

[Эдуард Сагалаев]

-Это то, что написано в моем заявлении…. Когда я понимаю, что провожу в «Останкино» по двенадцать часов ежедневно, включая выходные, а результатов практически нет, я задаю вопрос: в чем дело? Может быть, и в том, что я не слишком хорош как администратор? Хотя я не представляю, что сегодня даже самое блестящее администрирование способно изменить ТВ?

[Ирина Петровская]

-А что способно?

[Эдуард Сагалаев]

-Время. И деньги. Много времени и много денег. И появление на телевидении новых, желательно молодых людей.

[Ирина Петровская]

-То есть своим уходом вы признаете, что потерпели фиаско в попытках реформировать телевидение, и уходите от ответственности?

[Эдуард Сагалаев]

-Я готов отвечать за все, что здесь происходит….. Нет, это не точно. Я не могу отвечать за все, что здесь происходит, и в этом одна из причин моего ухода. Огромные рекламные деньги потекли бурным потоком еще при Кравченко, и процесс этот невозможно остановить-стать бедными, но гордыми. А я не могу отвечать за такое качество и количество рекламы и за удручающий уровень многих программ. Может быть, муки совести за то, что ТВ неадекватно тому, каким бы я хотел его видеть, в конце концов привели меня к решению: лучше я буду делать свою передачу или создавать новое (цивилизованное!) ТВ.

[Ирина Петровская]

-Но совсем недавно вы говорили мне о том, что для вас важно ваше место в политике. Ваша карьера шла по нарастающей. Сейчас она прерывается, если не обрывается вовсе. Вы перестаете быть государственным чиновником, хотя, по утверждениям многих ваших коллег, любите и цените власть.

[Эдуард Сагалаев]

-Да, но не в примитивном смысле. Власть имеет разные формы и атрибуты. Она может выражаться в том, что у тебя есть черная машина с телефоном и телевизором. Такая власть меня мало волнует, и отказаться от нее мне не составляет труда.

[Ирина Петровская]

-А от чего трудно отказываться? От власти над людьми?

[Эдуард Сагалаев]

-Я не стал бы называть властью над людьми свое стремление что-то для людей значить, желание, чтобы меня любили и ко мне прислушивались. Не повелевать людьми, а настраиваться на их волну-в этом огромный смысл моей жизни, работы, политической карьеры. Я хочу, что бы то, что я делаю, было необходимо обществу и чтоб люди меня знали. Когда «Московский комсомолец» сообщает, что на борту самолета, летящего в Белград, находился Эдуард Сагалаев-без указания, кто он,-мне приятно.

[Ирина Петровская]

-А вас не пугает пример журналистов, которые, вернувшись на экран после перерыва, обнаружили, что их время ушло?

[Эдуард Сагалаев]

-Если я пойму, что устарел, буду искать себе другое занятие.

[Ирина Петровская]

-Одно у вас уже есть: вы председатель Конфедерации журналистских союзов. Не исключаю, что в ближайшем будущем вам придется защищать права многих наших коллег, ибо снова раздаются призывы приструнить распоясавшую прессу….

[Эдуард Сагалаев]

-Это как раз то, что придает некую политическую окраску моему решению уйти отставку. Все-таки «Останкино»-государственное ТВ, которое финансируется правительством и рано или поздно вынуждено будет играть ту музыку, которую ему заказывают.

[Ирина Петровская]

-Вы как один из руководителей ТВ можете сказать, что нажим со стороны властей усиливается?

[Эдуард Сагалаев]

-Я бы не очень хотел это обсуждать-тогда я должен сказать, что подаю в отставку в знак протеста. А это не так. Не совсем так. Единственный политический мотив-витающее в воздухе ощущение, что грядет очередное ужесточение.

[Ирина Петровская]

-В дни путча вы были в Белом доме. У вас на руке часы с портретом Ельцина, врученные вам как одному и защитников демократии. Что произошло сейчас? Вы разачаровались в новой власти?

[Эдуард Сагалаев]

-Не могу разачароваться в новой власти, поскольку у меня не было на ее счет никаких иллюзий. Я не хочу сказать, что эта власть хуже прежней или что она не оправдала моих ожиданий. Здесь другое: я понял в конечном итоге, что не на кого надеяться, кроме как на самого себя. Надо рассчитывать на свои силы, знания, умения. Социализм который у нас понимал как коллективную безответственность за коллективную бездеятельность, кончился. Надо становиться индивидуалистом. Я не был в команде Горбачева, но я и не в команде Ельцина. Я чужой для них. И не в последнюю очередь потому, что родился не в России-мне передавали, что в очень высоких кабинетах обсуждают: как это полуузбек-полуеврей, родившийся в Самарканде, руководит русским телевидением?

[Ирина Петровская]

-Многие из ваших коллег и подчиненных рассказывают о том, что вам присуще чисто восточное коварство, вы человек изменчивый и ненадежный.

[Эдуард Сагалаев]

-Я, конечно, далеко не идеал. Но никогда никого не предавал. Я никогда не звал никого работать со мной, я звал людей делать какое-то дело. Я холодный человек, и мне действительно все равно, что будет с кем-то из моих коллег. Если я вижу, что дело погибло и его не спасти, я в нем не останусь. Помните, у Высоцкого: «Я из дела ушел, из такого хорошего дела. Ничего не унес. Отвалился в чем мать родила…»

[Ирина Петровская]

-Значит, вы уходите потому, что дело все-таки погибло?

[Эдуард Сагалаев]

-Я думаю, что какая-то часть моих коллег скажут, что Сагалаев заметался, чует перемены и сбегает от греха подальше. Ну, во-первых я ухожу от административной работы, но займусь творчеством и останусь председателем создаваемого сейчас в «Останкино» программного совета, в который войдут профессионалы и эксперты ТВ (я надеюсь, что «НГ» в этом совете примет участие).

[Ирина Петровская]

-А во-вторых что? Шестой канал, собственное ТВ?

[Эдуард Сагалаев]

Его дела настолько плохи, что, даже если считать, что я ушел на шестой канал, это все равно что пересел на тонущий корабль. На примере шестого канала я понял, насколько по-прежнему велико сопротивление тому, чтобы появилось действительно независимое телевидение. Вот если бы я обил сто порогов, кинулся на колени: «Батюшка, свет ты наш, Борис Николаевич, или Михаил Никифорович, или Геннадий Эдуардович, дозвольте мне, болезному, иметь свой небольшой канальчик» (да поклялся бы им на верность, да отдал бы контрольный пакет акций доверенным лицам этих светозарных «батшек»,-вот тогда я мог бы, вероятно, на что-то рассчитывать. Только, извините, мне бы уже этого не нужно было, весь смысл в том, чтобы было не телевидение, скажем, а телевидение Сагалаева.

[Ирина Петровская]

-А разговоры о том, что у вас на этой почве глубокий конфликт с Яковлевым, имеют под собой основания?

[Эдуард Сагалаев]

-……Нет. Я думаю, что нет, хотя он всегда не хотел, чтобы я занимался шестым каналом, и требовал выйти из игры. Мы на многие вещи смотрим по-разному, но в то же время во многом и соглашаемся друг с другом…. Меня куда больше волнует то, что сейчас кто-то может подумать, что я ушел под воздействием осады, в условиях которой «Останкино» живет уже две недели. Я не могу сказать, чтобы это не действовало на нервы. Но это и не страх. Я кое-что в своей жизни видел, провел те несколько дней и ночей в августе в Белом доме-тогда все-таки было страшнее. Недавно вернулся из Югославии. Я не боюсь. Но если бы я знал, что люди, стоящие в пикетах у телецентра,-бандиты и сволочи, мне было бы легче: а все-таки при всем при этом это люди, которых жаль. И противостояние телевидения и части его аудитории-напряженное, злобное-ужасно угнетает. Но решение уйти созрело до того, как все началось.

[Ирина Петровская]

Независимая газета № 126 (297) 04 июля 1992 года суббота

«Диалог в прямом эфире», «Будка гласности» («Останкино). Политические страсти в Останкине, кажется несколько поутихли. Оппозиции предоставили-таки эфир-и ни-че-го не случилось. Разве что собственными глазами увидели, как может и должна
выглядеть цивилизованная оппозиция, представители котоpoй из Бишкека и Киева участвовали в программе по
сравнению с доморощенными Зюгановым и Прохановым к топору Россию призывающими.
В минувший понедельник прозвучал наконец «Глас народа» - правда, увы с некоторым оттенком «ретро» «Будка гласности» принимала пoсетителей на площадке у телецентра еще 11 июня, когда вce только начиналось. Отснятый материал должен был
выйти в эфнр в тот же вечер, но после долгих споров и раздумий руоводители Останкина прорубили отбой
между тем десятиминутная передача представила точный коллективный портрет той части населения что разбила бивуаки на подступах к телевидению: были там юноши с нездоровым блеском в глазах; экзальтированные дамы преклонного возраста, для которых лучшим воспоминанием в жизни остались пионерские костры; бородатые, а ля Pаcпyтин, дядьки, выкрикивающие
патриотические возвания, и просто городские сумасшедшие. Вся их истерическая многословность cвeлacь, в сущности, к одной набившей оскомину сентенции « Бей жидов-спасай Россию!» В массе, которую нам только и показывали все те днн в «Вестях» и «Новостях» - они ужасны. В «Будке» --каждый в своей красе - пpeдстали комично-пepвобытными (не потому что авторы передачи старались именно таких отобрать - такие в основном туда шли).
Грешно смеяться над убогими, но я смеялась. Покажи телевидение передачу раньше - думаю смеющихся стало бы больше, а митингующих меньше: кому охота становиться экспонатом «патриотического» паноктикума?

[Ирина Петровская]

Председатель «Останкино» в отставку уходить не намерен

Телевидение

- Егор Владимирович, как настроение после жарких июньских баталий у стен вашего департамента?

[Егор Яковлев]

- Я молодость вспомнил: во время какой то веселой вечеринки я сидел на карнизе двенадцатого этажа, свесив ноги вниз.
Потом поехал домой, лег спать, под утро проснулся и безумно испугался. Так примерно и с этими демонстрациями: пока они
шли, у меня было вполне боевое настроение, а потом наступила разрядка ... Самым тяжелым для меня, и для коллектива «Останкино», особенно в первые дни осады, было чувство, что происходящее никого, кроме нас, не касается.

[Ирина Петровская]

- А чем вы объясняете столь долгое бездествие властей?

[Егор Яковлев]

- Сейчас высказывают разные догадки, даже такую: Ельцин, мол, потакал демонстрациям, чтобы, приехав в Америку, доказать, сколь велика оппозиция ему в России. Мне же кажется, что никаких тайных целей не было. Проявилось обычное наше российское раздолбайство: ну бесчинствуют там в Останкине - и пускай. Я ко многим обращался в те дни. Хасбулатов отмахивался: «Ладно, ладно, разберемся». Пономарев с Мурашевым сидели у меня в кабинете, соглашались, что пора бы и власть употребить ... А где-то день на восьмой пришли ко мне руководители студией и говорят:
«Терпение у людей кончается, защищайте нас. Если у милиции не хватает сил, чтобы обеспечить нам хотя бы свободный проход в здание, наймите частных детективов, деньги есть» Я звоню российскому министру внутренних дел
Еркину и говорю: «Мы намерены нанять частных детективов - из «Алекса» и из «Дельты», -может быть, вы сочтете это неудобным, мы все-таки госорганизация?» Он в ответ: «Хотите - нанимайте». - «Нo у меня коллектив на грани
забастовки». - «А работа с коллективом - ваша проблема».
Мы наняли. И только эти люди из чacтныx фирм выяснили, как подвозилась и раздавалась водка, на каких машинах, кем и т. п. А в московском агентстве федеральной безопасности мне сказали: «Наши работники были у вас, смотрели, пьяных там не видно». Бесчинства в Останкине, продемонстрировали ничтожество исполнительной власти. Ведь
что было? Прямое нарушение свободы слова, давление на журналистов. Исполнительные власти отстоять свободу слова
не могли.

[Ирина Петровская]

- Или не хотели.

[Егор Яковлев]

-- Или не хотели. На Комитете по гласности в Верховном Совете я совершенно официально заявил, что толпа не взяла не потому, что не могла, - просто это не входило в планы тех, кто привел ее в Останкино.

[Ирина Петровская]

- Но, может быть, кого-то (не знаю, кого) ycтpaивалo, чтобы наиболее агрессивная часть населения выпустила пap. И выпустила его здесь, «вдали от шума городского», вдали от центров, где сосредоточена та власть, недовольство которой и послужило причиной всех событий.

[Егор Яковлев]

-Может быть….. Но я поражен тем, что многие до сих пор упрекают меня: зачем я принимал представителей оппозиции, зачем с ними разговаривал? А я рад, что пять часов провел с этими людьми. Я понял, что с ними, исключая Анпилова, можно и нужно разговаривать. Интересно, что из двенадцати человек, 12 июня обьявивших голодовку у меня в кабинете, листовку о митинге 22 июня спустя несколько дней подписали только трое. Девять после наших переговоров ушли от Анпилова.

[Ирина Петровская]

-А Проханов в передаче «Диалог в прямом эфире» заявил, что своим появление на экране оппозиция обязана решительным действиям народных масс….

[Егор Яковлев]

-Во-первых, это ложь, потому что Анпилов, Бабурин, Зюганов и другие участвовали в нынешнем году не менее чем в 25 ТВ-программах и бесчетное множество раз имели доступ к радиомикрофону. Нет системы предоставления эфира оппозиции-согласен: мы этим занимаемся. А во-вторых, на той встрече я сказал: наша кампания заинтересована в присутствии оппозиции на экране больше, чем сама оппозиция. Если мне сегодня это запретят, я работать здесь не стану. Но когда я смотрел из окна своего кабинета, как идут стенка на стенку милициия и толпа, я увидел гражданскую войну в миниатюре. И твердо понял, что не желаю быть ни на той, ни на другой стороне. Полторанин и Попцов упрекнули меня на парламентских слушаниях, что, мол, хочу быть над схваткой. Дело не в этом: ТВ не должно выбирать, на чьей оно стороне, когда льется кровь. Его задача сделать все, чтобы этого не допустить.

[Ирина Петровская]

-Я согласна, что общенациональное ТВ не может придерживаться какой-то одной политической линии Но это же не значит, что у него вообще не должно быть никакой концепции в освещении тех или иных проблем и событий, как нет ее сейчас. С экрана практически изчезли публистические передачи и, возможно, как результат-значительный процент населения не понимает, что происходит в стране….

[Егор Яковлев]

-Неужели вы считаете меня таким нахалом, который скажет, что сам что-то понимает?

[Ирина Петровская]

-Так публицистика и есть способ разобраться, что происходит.

[Егор Яковлев]

-А вы полагаете, что на телевидении сидят боги, которые в состоянии все обьяснить?

[Ирина Петровская]

-Допустим, обьяснить не в состоянии. Но показать-то в состоянии-и не только горы трупов и пробоины в стенах, но и просто жизнь. Мне, например, вдруг безумно захотелось увидеть, КАК сеют, ЧТО сеют и ЧТО мы есть зимой будем. Нашему зрителю, который живет в постоянном ожидании голода, мора и войны, на мой взгляд, очень важно видеть: несмотря ни на что, жизнь продолжается, люди как-то живу и выживают. Вот этого на телеэкране фактически нет. Зато-огромное множество всяческих шоу, уровень которых столь удручающ, что наводит на мысль: до содержательной, творческой части вещания никому нет дела.

[Егор Яковлев]

-Выяснить, что происходит, очень трудно. Показать жизнь как она есть еще труднее. В «Останкино» сегодня очень мало людей, которые могли бы это делать: покажут сев, по которому вы соскучились, так, что завтра придете и в меня плюнете. Но и мне самому не хватает в наших программах того, что вы называете просто жизнью. Иногда это получается у авторского ТВ, у Леонида Парфенова. Я очень дорожу «Темой» Листьева. Он первый, как мне кажется, сделал передачу, которая касается тех или иных сторон взаимодействия людей. То есть вы правильно говорите, что совершенно ушла с экрана жизнь-крупного предприятия, маленького города, села, семьи. И у нас действительно много провальных программ. И мы топчемся на месте….. И творческие наши дела оставляют желать лучшего.

[Ирина Петровская]

-Уж год скоро, как вы председатель. Чем же вы, простите, занимались?

[Егор Яковлев]

-Старался спасти компанию и найти хоть какой-то выход из положения. Вообще я все чаще с грустью думаю: куда же меня засунули в августе прошлого года, в какую чудовищную организацию я попал! Я всегда ужасно гордился, что работа мне в радость. А здесь буквально тащу себя на работу, потому что….. далек от творческого процесса, которым очень бы хотел заниматься, но пока не имею возможности…. Еще в декабре Ельцин подписал указ о переходе «Останкино» под юрисдикцию России и реорганизации компании. И вот только сейчас, полгода спустя, я могу сказать: наконец-то утверждены все документы, без которых компанию в любой момент могли признать недействительной. Но сколько потребовалось сил, нервов, а главное-времени. Так что же удивляться тому, что ТВ буксует, а Яковлев творчеством не занимается? Я уж не говорю о том, что первые месяцы этого года «Останкино» вообще не финансировалось, а его зарубежные корреспнденты попали в долговую яму. Да добавьте к этому общий политический кризис Центрального ТВ, судьба которого оказалась под угрозой. Две российские компании-бессмыслица, я это понимал. Меня стали подозревать, что я хочу их соединить. Но я действовал, как врач, который говорит: «Лечитесь-или умрете». Когда я предложил создать межгосударственную компанию СНГ, я был тем врачом, который советует лечиться. Все это время я работаю на то, чтобы сохранить единое телевизионное пространство,-вот мое главное гражданское желание.

[Ирина Петровская]

-Но последняя встреча глав правительств в Минске показала, что ваша идея непопулярна среди рукоговодителей СНГ. Или я не права?

[Егор Яковлев]

-Не правы. Откуда-то пошла эта дезинформация. На самом же деле в Минске наконец-то было принято решение о создании межгосударственной компании, и сейчас готовятся все учредительные документы. Эта идея не просто жизненна, но и как никогда, близка к реализации. Просто ее трудно осуществить в одночасье. Это большая, серьезная работа.

[Ирина Петровская]

-Егор Владимирович, в последнее время в различных газетах появились резко критические статьи в ваш адрес, в том числе в «Правде»-под названием «Обьегорили»….

[Егор Яковлев]

-Эта статья основана на дезинформации: меня обвиняют в том, что я якобы обманул Гайдара, попросив у него денег на телевизионную технику, а потратил их на закупку полиграфического оборудования для журнала «ТВ ревю». Ну, во-первых, мы просили не денег, а разрешения разморозить свой собственный валютный счет. И, во-вторых, оборудование покупалось не для «ТВ-ревю», которого тогда просто не существовало, а для того, чтобы не зависеть от издательства «Правда» и самим издавать свои «Семь дней», «Кругозор», «Эфир» и т.д. Была еще одна, не менее «правдивая» статья-в газете «День». Меня взяли под обстрел. И мне интересно, почему выбор пал именно на меня? Ведь и «патриоты» все обвинения выливали на голову именно нашей компании. Почему (я вовсе не желаю этого Олегу Попцову) Российское ТВ не вызывает такого жгучего интереса? Казалось бы, если «патриоты» пекутся о российском благе, им прямой путь туда. Тут вообще какой-то парадокс. С одной стороны, они за восстановление СССР. С другой-выходит с лозунгом: «Русским-русское ТВ». Но единственное общее, что еще осталось от нашей прежней совместной жизни,-это «Останкино». А что значит «русское ТВ»? Это значит, что бывшие республики завтра откажутся принимать первый канал и последняя ниточка, связывающая русских там с Москвой, будет оборвана. Понимаете, с каким ущербом для себя действуют эти люди?

[Ирина Петровская]

-После этих статей, митингов, после отставки Сагалаева на ТВ и за его пределами пошли разговоры, что и ваша отставка не за горами….

[Егор Яковлев]

-Что касается Сагалаева, то из его интервью «НГ» я узнал много нового о нем. Особенно меня восхитил его глубокомысленный намек на то, что и политический мотив в его решении присутствует. Тем не менее я полностью согласен с двумя его высказываниями: что он не слишком хорош как администратор и что сделать ТВ цивилизованным способны время и деньги. Очевидно, он располагает и тем, и другим. Вообще история Сагалаева вызывает самые фантастические слухи. Кто-то считает, что он сбежал с тонущего корабля. Зюганов, Проханов и иже с ними говорят, что в «Останкино» единственным порядочным человеком оказался Сагалаев, ушедший из-за неправильного отношения ТВ к оппозиции….. Ну, во-первых, я не считаю корабль тонущим-корабль плывет. А во-вторых, оппозиция и мне предложила подать в отставку. Но я-достаточно ответственный человек и понимаю, что пока могу быть компании полезен. Неужели вы думаете, что, обратившись с письмом к руководителям СНГ, предложив создать межгосударственное ТВ и не доведя это до логического завершения, я уйду? Я вполне допускаю, то могу не устроить нынешние руководящие структуры России…. Но чтобы я сам себе позволил все бросить, предать людей и уйти-это для меня невозможно без принципиальных разногласий с властями. Пока их как будто нет. И всю вину за то, что ТВ в кризисе, что оно буксует, я беру на себя: значит, я не смог, не сумел, не организовал. И я не стану искать других виноватых.

[Ирина Петровская]

«Независимая газета», 1992 г., 131 (302) суббота

«Любовь с первого взгляда» («Останкино»). Всякий раз. Когда эта телепрограмма надолго исчезает из эфира, я с облегчением вздыхаю: неужели все? Отлюбили? Но она возвращается.
Казалось бы, что мне? Не нравится-не смотри. Тем более что аргумент на мои вздохи у телевидения сильный: «А зрителям-нравится!» Но я-тоже зритель, и я упорно хочу понять, что же отличает меня от тех миллионов, которые замирают у телеэкрана, едва на него выкатыватся розовенькое сердечко, пронзенное стрелой Амура? Я не против самой любви с первого взгляда-и со мной этот грех случался: и я люблю игры и развлечения; и мне не чужд азарт.
С души воротит от пошлости и безвкусия, которыми буквально пропитана эта любимая народом программа. Дурной тон задают прежде всего ведущие-«мужественный Борис» и «несравненная Алла». Парный конферанс, достойный разве что сцены захудалого клуба; вопросы, словно взятыеиз тестов, проверяющих олигофренов на сообразительность; и ответы под стать вопросам создают на экране атмосферу такой всеобьемлющей тотальной глупости (лишенной и намека хоть какое-то очарование: бывает же глупо, но мило), что не спасают ни лицензии английской фирмы «Action time», ни даже щедрый спонсор, одаривающий участников игры супертехникой под томный рекламный вдох: «Это не сон-это «Сони».
Кстати, загадка: а как призы делят? Ведь не поверит же никто, что очередные счастливчики, выйдя из студии, начнут совместную «жизню строить»? Вот вам и отечественный аналог милого зрительскому сердцу телесериала: наши богатые тоже плачут, когда имущество, доставшееся «на халяву», делят. А где-то близко и разгадка бешеной любви к передаче: каждый при желании может вообразить себя-нет, не влюбленным,-а обладающим: видеотехникой ли, комплектом ли заграничных носков-не важно! Главное-задаром, без труда и умственного напряжения. С первого раза. То есть взгляда.

[Ирина Петровская]

Институт по изучению бывшего СССР и радиостанция «Свобода» заказали тележурналисту Леониду Парфенову работу под названием: «Президенты СНГ: попытки создания имиджа»

Власть

-Леонид, так вы теперь специалист по имиджу политиков?

[Леонид Парфенов]

-Нет, конечно. Просто я делал передачи о Н. Назарбаеве, А. Горбунове, А. Руцком, а из зарубежных лидеров-о М. Тэтчер и Ж. Желеве. Коллеги из Германии передачи посмотрели и пригласили меня на стажировку. За три недели я должен буду написать работу-что-то вроде «Президенты в моей жизни».

[Ирина Петровская]

-Пособие в помощь бывшему врагу?

[Леонид Парфенов]

-Не пособие, а попытка анализа, до которого у нас дома никому нет дела. Не существет никакой системы в пояавлении наших политиков на экране. От их официальных выступлений в кадре, тягущих телебесед мухи дохнут. Никто по-настоящему не заботится о своем экранном имидже, никто не представляет, как реагирует население…… Два с лишним года назад, выступая на нашей летучке в Гостелерадио, я говорил: тот, кто определяет систему показа супругов Михаила и Раисы Горбачевых, ничего не понимает в психологии восприятия (накануне выступил Рыжков по поводу грядущего повышения ен на хлебопродукты, и все население занималось скупкой вермишели. А в это время Михаил Сергеевич находился в США, и в программе «Время» показывали, как Раиса Максимовна посещает клуб друзейв Сан-Франциско). Когда страна стоит в очереди за макаронами, каждая из этих очередей-клуб недругов Р. Горбачевой. Я смотрел этот выпуск программы «Время»в холле подмосковного дома отдыха, где сидело человек двадцать. И я предложил членам коллегии Гостелерадио-поскольку все они мужчины-угадать, какое слово хором было произнесено в том холле. С тех пор ситуация абсолютно не изменилась.

[Ирина Петровская]

-Горбачев появлялся на экране часто, но неловко-чем себе и вредил. А многих нынешних госдеятелей, подобно членам режневского политбюро, мы и в лицо-то не всегда знаем. Говорят, вы хотели сделать свой очередной «Портрет на фоне» о Гайдаре и его команде, однако не смогли получить доступа к «телам»?

[Леонид Парфенов]

-Я пока не теряю надежды. Но, действительно, никто не знает команду Гайдара-ни в лицо, ни по фамилиям. Это, видимо, не заботит и саму команду, ни ее аппарат. Все газеты повторяют одно и то же: что они международному валютному фонду представляют отчет о своей деятельности, а собственному населению ничего не обьясняют. Я понимаю, что то состояние непредсказуемости и внутренней тревоги, которое есть в каждом из нас, не развеешь никаким выступлением по телевизору. Но по крайней мере у зрителя будет ощущение, что о нем помнят и ему пытаются растолковать.

[Ирина Петровская]

-ТВ может поднять рейтинг политика (как это было после вашей передачи о Руцком), а может показать, что король голый.

[Леонид Парфенов]

-Телевидение-составная часть современной публичной политики. Когда Назарбаев пригласил меня с собой в Турцию, где мы сделали передачу о реформах в азиатских странах, и попросил: «Пожалуйста, снимайте, а то мы все такие закомплексованные», я обомлел! То есть он действительно политик, раз заботится о своем имидже, понимая, как вредит ему то, что все его акции дают в форме куцых сухих отчетов. А тот. Кто этого не понимает, тот и не политик.

[Ирина Петровская]

-Назарбаев-единственный, кто сам вас позвал?

[Леонид Парфенов]

-Да, хотя я убежден, что большинство наших госдеятелей уже давно готовы, чтобы их снимали нестандартно: дома, с чадами и домочадцами. К этому не готов их аппарат, который часто и создает ощущение их недоступности. Большая часть пресс-служб занимается тем, что препятствует взятию интервью у своих шефов. Это ужасно унизительно, когда тебе врут, месяцами говорят, что шефа нет. У меня сложилось впечатление, что в некоторых республиках вообще нет президентов.

[Ирина Петровская]

-А к Руцкому тоже трудно было пробиться?

[Леонид Парфенов]

-Помогла его мама. Мы поехали в Курскую область, сняли ее. И она очень переживала, ее возмущало, что людям мешают делать их работу. Когда я попал-таки к Руцкому, он сказал: «Мне мать звонила». А привратники, с которыми я вел переговоры более месяца, как оказалось, вообще ему об этом не сообщали. По-моему, многие пресс-службы со своей работой не очень справляются. Ведь заявления наших президентов невозможно цитировать: они не содержат никаких интересных формулировок. Все словечки, выражения, которые ушли в народ и стали нарицательными за годы перестройки,-случайно. Спонтанно выскочившие: «Борис, ты не прав», «чертовски хочется поработать», «процесс пошел»…..
А в цивилизованных странах этим занимаются пресс-службы. Наши президенты побили, по-моему, все рекорды по количеству неловких интервью, заявлений. Их опять неправильно поняли, опять задним числом кто-то извиняется, оправдывается. А начальник аппарата одного из президентов отвечает на мое предложение сделать передачу: «Мы считаем, что есть имидж в отсутствие имиджа». Только с А. Горбуновым, лидером Латвии, все было просто. Я пришел к послу в России Петерсу, он при мне позвонил в Ригу, сразу же было получено «добро», согласованы сроки.

[Ирина Петровская]

-А как вам показалось, Горбунов продумал, как он должен выглядеть, во что быть одетым? Ведь это тоже важная составляющая имиджа. Я помню, появление на экране Горбачева, одетый не в привычный арткостюм, а в джемпер, вызвало к нему неожиданное теплое чувство.

[Леонид Парфенов]

-Это было в июле 90-го года в Архызе-я запомнил. Горбачев впервые появился в джемпере, потому что Г. Коль рядом с ним тоже был в джемпере. И последняя вспышка любви к нему тоже связана с одеждой: когда он придется из Фороса, на нем была трогательная домашняя кофточка…. Сьемки Анатолия Горбунова происходили на даче, он оделся в зеленый свитер, вел себя свободно-как хозяин дома, а не как начальник, к которому пришел проситель. Вот стереотип телевизионного общения с политиками: пришел проситель по поводу вопросов: «Я вам там вопросики посылал, так вы уж уважьте….» И «барин» милостиво соизволяет.

[Ирина Петровская]

-Некоторые критики, рецензируя ваши программы, прекают вас в отсутствии собственной позиции…

[Леонид Парфенов]

-Я считаю высшей похвалой, если меня спрашивают: а как вы сами относитесь к Руцкому? Это значит, что за сорок минут я ни разу нигде не проговорился. Меня упрекают: «Не спорил с Горбуновым, не возражал Руцкому»,-предполагая, очевидно, что есть точка зрения Руцкого, а есть правильная. Программа называется «Портрет на фоне»-портрет героя, а не мой. Кому нужны мои взгляды? Как немного пышно, но точно выразился Алан Куперман, корреспондент «Ассошиэйтед пресс»: «Журналист не Фемида, а грузчик у ее весов».

[Ирина Петровская]

Независимая газета № 136 (307) 18 июля 1992 года суббота

ДОК. ТЕЛЕФИЛЬМ «Осколки зеркала»; «Гласность в опасности» («Останкино»). Новый фильм М. Голдовской, ставший самым сильным м горьким впечатлением теленедели, снимался как дневник нашего смутного времени. Его герои, в основном московские интеллигенты, преодолевая общие для всех тревогу и отчаяние, пытаются теперь выжить в одиночку. Может быть, это и есть единственный о нынешним жестоким временам способ продержаться, не пропасть…. И романтический девиз «Возьмемся за руки друзья»,-не для нас, замкнувшихся в собственном мире? Голдовских, снимая в фильме своих друзей и знакомых, подсознательно пытается их соединисть. Но осколки не становятся зеркалом-можно ли соединить то, что уже распалось?
Давно подмечено: сплотить нас способна только большая беда. Как говаривал Жванецкий: «вот если бы нам всем на мине подорваться…. Но об этом можно только мечтать….» Большая, но кратковременная беда сплотила журналистов в августе прошлого года.
В июле нынешнего, когда мина, заложенная под свободную прессу, уже тикала, казавшийся архаичным девиз шестидесятников вновь стал единственным рецептом спасения-чтоб не пропасть поодиночке.
«Останкино» (в недавнем прошлом оллективный пропагандист декретов ГКЧП) на сей раз выступило в роли коллективного организатора, предоставив прямой эфир коллегам из газет. Передача «Гласность в опасности» вышла 15 июля в тот самый день, когда «Известия» опубликовали обращение руководителей средств массовой информации к президенту-как говорится, утром в газете, вечером в куплете, то бишь на телеэкране: оперативность, которой нечасто пользуется наше ТВ. И хотя передача получилась сумбурной, она обьединила людей, способных вместе противостоять опасности, людей, уверенных и сильных. Треснувшее было зеркало чудесным образом оказалось целым, и опасность, поглядевшись в него, отступила. До новой беды?

[Ирина Петровская]

Независимая газета № 141 (321) 25 июля 1992 года суббота

Высокое телевидение для интеллектуалов станет создавать Анатолий Малкин, назначенный генеральным директором четвертого канала «Останкино»

-Анатолий Григорьевич, позвольте мне представить вас все-таки не как большого телевизионного начальника(об этом чуть позже), а как режиссера, «отца-основателя» популярных в разное время передач «Мир и молодежь», 12-й этаж», «Взгляд», «Пресс-клуб», «Авторское телевидение». Тогда, во-первых, станет ясно, что во главе канала интеллектуалов встал человек творческий, а не номенклатурный, а во-вторых, поскольку на «отцовство» «Взгляда» сегодня претендует огромное множество людей, мы восстановим справедливость и сообщим имя настоящего «отца».

[Анатолий Малкин]

-Дело в том, что телевидение-творчество коллективное, поэтому определить подлинного автора той или иной передачи довольно трудно. Я придумывал идеи этих передач, форму: «лестница» и студия в «12-м этаже», «кухня», где собираются гости программы,-во «Взгляде». Потом идеи так или иначе трансформировались, подключались другие люди, которые вносили в них что-то свое.

[Ирина Петровская]

-На телевидении (впрочем, как и во многих других сферах) огромный дефицит людей, придумывающих форму, генерирующих идеи. В западных телекомпаниях эти люди-самые высокооплачиваемые….. «12-й этаж», «Взгляд»-суперпопулярные программы, ставшие не росто этапами развития ТВ, но и событиями общественной жизни,-сделали вас обеспеченным человеком?

[Анатолий Малкин]

-Меня даже в штат Центрального телевидения не брали из-за очень серьезного «недостатка»-я наполовину еврей, а к национальному составу работников ТВ тогда относились очень строго. И «12-й этаж», и «Взгляд» я делал, будучи внештатным режиссером: зарплату не получал, постановочные платили копеечные. Так что ни слава, ни денег мое, как вы говорите, «отцовство» мне не принесло.

[Ирина Петровская]

-Как написали бы раньше: «прошел нелегкий, но славный путь от внештатного режиссера до генерального директора целого канала….». Из истории отечественного ТВ мне известно, что четвертый канал как канал образовательно-просветительский, ориентированный на интетеллегенцию, возник в 1967 году и просуществовал до 1970-го. С. Лапин, пришедший к власти на ЦТ, исповедовал концепцию ТВ, понятного и доступного каждой тете Маше. «Простой зритель этого не поймет»-сей лукавый аргумент в течение многих лет пресекал любые попытки ТВ-борцов приподняться над общим-достаточно примитивным-уровнем ТВ.

[Анатолий Малкин]

-Если вы думаете, что сейчас этот аргумент забыт, вы глубоко ошибаетесь. Только теперь говорят так: «У вас (то есть у «Авторского ТВ» и «Новой студии», которую я до этой недели возглавлял) низкий рейтинг, вас смотрят 9-10% зрителей. Это мало, поэтому надо подумать, стоит ли вам занимать лучшее время по понедельникам на первом канале». А я отвечал, что мы на первом канале удовлетворяем интересы меньшинства-мысялящего, интеллигентного меньшинства, которое смотрит наши программы, потому что ему хочется другого телевидения. 9-10%-7 миллионов человек. Половина, средней европейской страны. Может быть, это мало, но 7 миллионов человек имеют право на свое телевидение.
Поэтому идея создания серьезного культурологического канала для мыслящих людей витала в воздухе. Подобные каналы есть во многих телекомпаниях мира. Один из самых совершенных-четвертый канал Британского телевидения. Специальным актом парламента ему предписано то, чего нет на других каналах, в том числе качественные элитарные программы авангардистского характера. Я надеюсь, что со временем и наш четвертый канал вместит в себя и АТВ, и «Новую студию», и лучшее, что есть в «ВиДе», и вообще все те экспериментальные студии и программы, которым неуютно жить на первом канале, поскольку их простой зритель якобы не понимает.

[Ирина Петровская]

Но согласитесь, Анатолий Григорьевич, Англия-это Англия, а в наших условиях, когда неизвестно еще, кто будет финансировать (и будет ли) компанию «Останкино», когда не хватает денег на самое необходимое, создание интеллектуального аналанекоторое излишество. Как говорится, не до жиру…..

[Анатолий Малкин]

-Ну если мысль и культура-излишество, то это излишество, да. Что же касается финансирования-есть разумный выход: абонентная плата. И тогда смотреть нас будут те, кому интересно, а мы будем реально понимать, кто нас смотрит. Это нормальные взаимоотношения со зрителями, так они строятся во всем мире. Мы вместе с социологами выясним, что бы люди хотели посмотреть, и на основании этих зрительских заявок составим программу, которую напечатаем на три месяца вперед. И зритель будет точно знать, что в этот день он увидит такой-то спектакль, а в этот симфонический концерт или фильм. Это очень важно: мы берем обязательства, а зритель, зная точно, что мы его не обманем, будет платить минимальные деньги-условно 10 рублей в год. Бюджета нам, конечно, не хватит, рекламы на четвертом канале практически нет-ее не должно быть. Мы вынуждены будем, взяв деньги со зрителя-если мы не плуты авантюристы,-отрабатывать их. Пока мы создаем структуру чисто менеджерскую-систему отбора всего лучшего, что существует на ТВ. Не только на нашем. В идеале я хотел бы сделать четвертый канал международным, предложив мировым станциям поставлять нам 15-20 минутные информационные блоки. Предложив, в 10 часов-Ай-ти-эн, в 12-Антенн-2, в 16-АРД, в 20-Би-би-си, а в 22 часа-Си-эн-эн. Если это все умно совместить по времени с «Вестями» и «Новостями», наш зритель получит обьемную картину мира, то, чего он всегда были лишен.
И вторая генеральная идея-ассоциация четвертых каналов разных телекомпаний, каналов, культивирующих «высокое» телевидение,-и взаимный обмен программами. Я хочу сделать этот канал сугубо авторским, где главными критериями качества будут вкус и талнтливость, а не политическая или какая-либо иная целесообразность.

[Ирина Петровская]

Независимая газета 1 августа 1992 года суббота № 146 (317)

28-29 июля представители национальных телерадиорганизаций на Совещании в «Останкино» подписали пакет учредительных документов Межгосударственной телерадиокомпании (МРТК). В сентябре, в Бишкеке, главам правительств стран-участников НГ предстоит окончательно решить судьбу МТРК.

[Ирина Петровская]

МОИ ВОПРОСЫ к сопредседателю Совещания, главе Казахской государственной телерадиокампании Гадильбеку Шалахметову.

-Гадильбек Минажевич, в чем лично вы видите смысл создаваемого сегодня межгосударственного ТВ?

[Гадильбек Шалахметов]

-В нашем довольно сложном Содружестве суверенных государств начались и будут нарастать интеграционные процессы-это неизбежно. Базой для них станет прежде всего культура и некий наш общий менталитет-советский или, как сейчас любят говорить, совковый. Но как его не назови-он существует. Никуда нам не деться от общей истории, от общей судьбы, от множества связей, обьединяющих людей на пространстве Содружества. Я убежден в необходимости единого культурного поля, которое и призвана сохранить, а может быть и заново отстроить межгосударственная телерадиокомпания. Причем новое ТВ ни в коем случае не должно быть похоже на прежнее Центральное телевидение, чванливое и высокомерное по отношению к бывшим республикам. Не секрет, что и по каналу «Останкино» мы видим и слышим в основном интеллектуалов Москвы. А сколько нас на пространствах Содружества умов, талантов, событий, красок! Если вся эта многоязычная, многокрасочная палитра появится в эфире, мне кажется, наши зрители и слушатели только выиграют.

[Ирина Петровская]

-Однако о культуре на вашем Совещании, по моим наблюдением, говорилось меньше всего. Все споры велис вокруг информационной политики. И я не представляю, как в рамках одного канала удастся совместить интересы всех и вся?

[Гадильбек Шалахметов]

-Вы правы, больше всего говорилось об информации, это наиболее горячее дело-особенно когда страна раздираема межэтническими конфликтами. Но есть законы журналистской профессии: информация должна быть обьективной, люди имеют право знать о том, что происходит. Вот и все. В концепции МТРК, утвержденной на Совещании, записано: компания не допускает в эфир программы, в которых содержатся высказывания или сюжеты, оскорбительные для суверинитета государств, национальных или религиозных чувств тех или иных народов, а также материалы подстрекательского характера.

[Ирина Петровская]

-Но любую информацию, чем либо не устраивающую власти различных государств, можно при желании оценить в лучшем случае как необьективную, а в худшем-как оскорбительную.

[Гадильбек Шалахметов]

-Документы, которые мы подписали, предусматривают создание Межгосударственного Координационного Совета, в который войдут полномочные представители государств-учредителей. Этот Совет не должен контролировать поступающую в компанию информацию, не должен выполнять функции цензурного комитета. Его задача-оценивать ровень и качество передач, выносить свою точку зрения по поводу обьективности информации.

[Ирина Петровская]

-Если решение будет не в пользу журналиста, представившего компании информацию, что ему грозит?

[Гадильбек Шалахметов]

-Во всех вещательных организациях существую уставные документы, ее кодекс, этика поведения сотрудников, четко определены их права и обязанности. На совещании мы как раз вырабатывали основу для таких документов. Я думаю, журналисты, которые будут работать в Межгосударственной телерадиокомпании, должны придерживаться ее этики и ее законов. В некоторых предусмотрены и «штрафные санкции».

[Ирина Петровская]

-А нет ли у вас опасения, что общий межгосударственный канал, формируемый из телепрограмм разных стран, может превратиться в своего рода выставку достижений суверенных хозяйств? И станет не конкурентоспособным?

[Гадильбек Шалахметов]

-Что касается конкурентоспособности: у нас в Алма-Ате сейчас действуют восемь телеканалов-два казахских, «Останкино», «Россия», мы смотрим наших соседей из Киргизии и Узбекистана, есть два коммерческих канала. Принцип такой-кто интереснее, того и смотрят. Что получится из нашей затеи-покажет жизнь. Межгосударственная компания будет стремиться к максимальной деполитизации информации и вообще эфира.

[Ирина Петровская]

Независимая газета 8 августа 1992 года суббота № 151 (322)

XXV летние Олимпийские игры («Останкино», «Россия», 4-й канал «Останкино»). Наверное, для многих Олимпиада-праздник. А огромное количество спортивных телетрансляций-именины сердца, майский день. Наверное. Как говорится, не знаю, не пробовала. Не сложилось у меня со спортом-кроме бадминтовой ракетки все прочие снаряды меня активно отторгал. Оттого, наверное, нет приязни и к спортивным телепередачам.
Понимаю, что олимпийские состязания-зрелище увлекательное и азартное. Не понимаю только, почему те, кто составлял на эти две недели ТВ-меню (не путать с «ТВ-ревью»!), решили, что ничем другим потчевать зрителя и не надо: «Спорт для всех! Физкультуру в массы!».
Причем злюсь не только я, злятся и любители спорта: им обещали разумное сотрудничество ТВ-каналов, якобы по-братски поделивших олимпийские трансляции. А вместо братства «Россия» и «Останкино» устроили какую-то нелепую конкуренцию возню в эфире, дублируя друг друга, стараясь опредедить соперников из «конкурирующей фирмы» и сообщить результат за несколько минут до того, как начнется показ самого соревнования по другому каналу. Коллегам всегда приятно уесть друг друга, утереть нос, обскакать, обьехать….. Но зритель то чем виноват, коли посорились Иван Иваныч с Иваном Никифировичем?
«О спорт, ты-мир!»-так, кажется, записано в Олимпийской хартии. Возвышенные и благородные эти слова кажутся прямой издевкой, если употреблять их в контексте недостойных распрей между двумя ведущими телекомпаниями страны.
Впрочем, одно название-«ведущие»! Вся так называемая летняя сетка вещания обеих телекомпаний оставлена в расчете на то, что население траны коллективно, стройными рядами отправляется в отпуск и телевизор в принципе не смотрит. А посему летний эфир «утильсырьем» (повторами старых передач, дряхлых худфильмов, мексиканскими сериалами) и дешевой «развлекухой» типа «Лимпопо».
На самом деле отдыхают телевизионщики, а также руководител обеих телекомпаний-дело святое не спорю. Но кому-то нужно и в лавке оставаться.

[Ирина Петровская]

«Пятое колесо» победила не политика, а Российское телевидение

Власть

БЕЛЛА Алексеевна, всего лишь три-четыре года программа «Пятое колесо» была одной из лучших не только на Ленинградском, но и вообще на отечественном телевидении. Сегодня слава «Колеса» закатилась. И многие приписывают вину за это вам, говоря, что «Пятое колесо» погубила политика, которая безусловно, связана с вашим именемм. Получилось почти по Гоголю: вы его породили и вы же….

[Белла Куркова]

-Мне очень обидно бывает, когда говорят и пишут, что «Пятое колесо» чуть ли не с первого дня своего существования было обречено на провал, потому что Белла Куркова его заполитизировала. Первые выпуски «Колеса» вообще политики не касались. Я была известна в Ленинграде как журналист по вопросам культуры, меня уважали в Пушкинском Доме, знали воо всех музеях нашего города. Я занималась Пушкиным, декабристами, искусством. Открыла в «Колесе» рубрику «Смутьяны холста», посвященну. Художникам русского авангарда. Виктор Правдюк делал циклы «Российские интеллегенты», «Отечество мое»….. А сегодня все это забыли. И поэтому. Когда мне все время шьют политику, становится грустно: прожита достаточно долгая журналисткая жизнь, никакого отношения к политике не имевшая.

[Ирина Петровская]

-А что же вас заставляло изменять пристрастиям и заняться политикой?

[Белла Куркова]

-Жизнь заставила. Когда закрывают, режут, кромсают твое детище, когда омают жизнь твоим коллегам, надо что-то делать. Можно было, конечно, отсидеться чистеньким, смириться. Наша команда решила сражаться.
Мы, конечно, соглашались на какие-то компромиссы, купюры, но они были минимальными по сравнению с тем, что могло быть. Шли сражения за каждый кусочек программы. Мы научились использовать общественное мнение, шантажировали наше руководство невыходом в эфир. И все равно нас постоянно пытались закрыть, а меня уволить. И тут подоспели выборы на первый сьезд народных депутатов СССР, и шесть первых лиц Ленинграда провалились. Тогда и выдвинули меня, а я согласилась на это сумасшествие, на эту нелепость, потому что, конечно, ни в одном нормальном государстве невозможно представить, чтобы журналист был и одновременно депутатом. Но в тех условиях депутатский мандат казался, может быть, единственным средством спасения и защиты дела и людей, которые были рядом. Я тогда проиграла следователю Николаю Иванову…. Так состоялось мое вовлечение в политику, которое, кстати, стоило мне дорого. Я этого еще никому не рассказывала: после всех предвыборных передряг, после очередного решения расформировать нашу художественную редакцию, я вдруг поняла, что у меня что-то с глазами-читаю сценарий, а все буквы шиворот-навыворот. И дальнейшая головная боль. Несколько дней промучалась, а потом обратилась к врачу, которая посмотрела меня и сказала: «У вас кровоизлияние в желтое пятно, в центр, вся сетчатка в крови. Это микроинсульт». Катастрофа! Мои ребята созвонились с С. Федоровым, я прилетела в Москву, и замечательный врач, блистательный хирург Николай Николаевич Пивоваров, обследовав меня, вынес приговор: «Ваш левый глаз никогда не будет видеть. Погибли зрительные нервы». Внешне это, слава богу, незаместно. Кровоизляние рассосалось, но левого глаза у меня нет. Поэтому, что такое политика и что такое борьба за прессу-я знаю лучше многих.

[Ирина Петровская]

-Но Белла Алексеевна, вскоре после этого несчастья вы включились в очередной предвыборный марафон и прошли аж в два Совета-в Российской и Ленинградской. Когда я наблюдала вас во время первого сьезда российских депутатов, да и потом, мне казалось, что вы испытываете упоение оттого, что сами оказались у власти….

[Белла Куркова]

-Врачи меня предупредили: «Ни в коем случае больше никакой политики!» Но тут снова начали уничтожать «Колесо». И я решилась на вторые выборы. На первый сьезд депутатов России я пришла с полной верой, что от меня будет польза. И были, были периоды, когда я чувствовала себя счастливой:когда удалось многое сделать для того, чтобы Ельцин стал сначала председателем Верховного Совета, а потом президентом России…… Не забуду того ощущения счастья, которое испытала в августе прошлого года. Помните. На митинге 23-го числа я увидела колоссальное людское море и поняла: вот оно-«возьмемся за руки, друзья!»
А в последнее время настроение очень плохое, потому что я вижу, как идет наступление правых. И руки часто опускаются, и лучше бы многого не знать из того, что происходит в сферах власти….

[Ирина Петровская]

-А как же это совместить с профессиональным журналистским долгом: информировать общество?

[Белла Куркова]

-Я просто не решаюсь пока сказать всю правду о некоторых нынешних политиках, всю правду об августе, которую знаю. И знаете, почему? Не потому, что я боюсь потерять какие-то блага-в отличие от многих моих коллег по депутатскому корпусу мне терять нечего, у меня ничего не появилось за это время. Я понимаю, что, если в нынешней тяжелейшей ситуации выплеснуть на людей ту информацию, которой иногда обладаешь, можно навредить их вере. А она еще есть. Когда на улице ко мне подходят и, глядя в глаза, говорят: «Мы потерпим, только скажите, есть надежда?»-это меня потрясает. Я не могу убивать надежду. Поэтому мне трудно, очень трудно. Все-таки не должны журналисты состоять во властных структурах.

[Ирина Петровская]

-Но, с другой стороны, вам как к депутату, наверное, легче пробиться к руководителям, получить информацию….

[Белла Куркова]

-Все так. Но я вам скажу: мне было легче работать при Кравченко. Я его ненавидила всеми силами души, при любой возможности поносила его в живом эфире, как могла, потому что считала злом несусветным. Но мне, Белле Курковой, журналисту, работать тогда было легче. У меня сложилось такое парадоксальное даже впечатление, что «Пятое колесо» погубили не качество программ, не политика…… Убило его вновь созданная Всероссийская государственная телерадиокомпания: я сейчас говорю крамольную вещь, понимая, что моим коллегам это не понравится. Первые два человека, которые начинали создание РТВ,-Михаил Полторанин и Белла Куркова. Мы очертя голову ринулись два года назад бороться за идею телевидения нового типа. Мы надеялись, что на это ТВ люди придут не за деньгами, не потому, что не сработались с кем-то в «Останкино», не потому, что можно урвать место получше, а потому, что они готовы создавать новое (красивое!) ТВ-на пустом месте, с чистого листа. Всего этого можно добиться только, когда вместе работают единомышленники, люди, нравственно и по-человечески совместимые. А ВГТРК, к сожалению, повторяет все худшее, что было на прежнем Гостелерадио. Гостелерадио относилось к местным студиям, как метрополия к колониям. Мы всегда ощущали свою униженность, все приходилось пробивать. Мне точно также приходится пробивать и выбивать все сейчас. Но если раньше, при Кравченко, я знала, что в крайнем случае программу могут сдвинуть на пять минут в эфире (и то я устрою дичайший скандал), если я смогла обмануть (написать в сценарной заявке одно, а дать другое), а самое главное, многие программы шли в живой эфир, то сейчас, при демократах, часто просто бессильна кому-то что-то доказать что-то сделать. «Колесо» угробили, знаете, как? Пока второй канал был неполностью укомплектован, оно выходило в одно и тоже время. Потом его стали разбивать «Вестями», что конечно, нарушает законы восприятия. Теперь программу прерывают на целый час, и вторая половина идет уже после полуночи. Часто прямо в эфире узнаешь, то твоя программа разрезана или вообще снята с эфира-даже не считают нужным позвонить в Питер и предупредить. Снова отношения метрополии и колонии , то же столичное ванство. Даю вам слово: я сегодня не с уверенностью сказать-правильно ли мы поступили, уйдя с Петербургского ТВ в ВГТРК. Я ощущаю, что мы не нужны этой компании. Если бы я не была депутатом, журналистом с именем, если бы я не могла обратиться напрямую к Ельцину, Собчаку, Полторанину, Попцову (он единственный, кто мне в компании помогает), я думаю, дирекцию «Санкт-Петербург» просто закрыли бы. Мы-бесправные. Да сейчас никто никому не нужен, чего же удивляться тому, что на ТВ кризис? Идет борьба за эфирное время, за место в эфире-чтобы насовать в программу побольше рекламы и заработать на этом побольше денег. Ради этого мы создавали новое ТВ? А начальников сколько развелось в ВГТРК-вы даже себе представить не можете! Причем, если у меня, руководителя крупного филиала, ни разу за все это время не возникло необходимости в общении с ними, значит, что-то не в порядке. Вы согласны со мной?
Мы сейчас всерьез думаем о своей судьбе: куда нам деваться и что делать? Если бы у нас было постоянное время и место на любом из каналов, если бы была уверенность в завтрашнем дне, мы бы ушли от политики, вернулись бы к своим истокам-к культуре, искусству, возрождению через культуру. Пусть все критики мира обвиняют «Пятое колесо» в длиннотах, пусть пишут, что оно погибло, мы все равно будем его делать. Мы будем делать консервативное ТВ. Так и назовем его. Оно должно быть успешным, обстоятельным-обязательно. Надо возвращаться к Пушкину. У него есть все, что поможет нам выжить. Не пропасть.

[Ирина Петровская]

Независимая газета 15 августа 1992 года суббота № 156 (327)

С КАЖДЫМ разом все труднее оценивать прошедшую теленеделю. Ну нельзя же, право, бесконечно ворчать и злобствовать: плохо, еще хуже, хуже некуда. В затруднении и мои коллеги-критики, участвующие в рейтинге «НГ»: как определить лучшую и худшую передачи недели, когда все они-в лучшем случае средние, а по больше части откровенно плохие? Ну нету событий на телеэкране! Даже скандалов, вечных спутников нашего телевидения и неиссякаемых прежде источников «критического» вдохновения,-и то днем с огнеи не сыщешь. Тишь да гладь.
Решила я для «подпитки» сходить на большую остакинскую летучку, куда по средам слетаются теленачальники всех мастей, а также любители потусоваться середь начальства.
Мне повезло: вернулся из Барселоны директор студии спортивных программ С. Кононыхин, и темой летучки стал его отчет об освещении Олимпиады выездной останкинской бригадой.
Начал он с того, что «приложил» тех телекритиков, которые, по его мнению, несправедливо оценили героическую спортивных комментаторов «Останкино» и саму, с позволения сказать, стратегию олимпийских телепоказов.
Экие, право, вредные люди-эти телекритики! Если бы они, регулярно подбавляющие ложку дегтя в бочку с медом профессионального телевизионного благодушия, телевизионщики пребывали бы в счастливой уверенности, что их ТВ-лучшее в мире! Хотя мы им, похоже, не очень и мешаем, они отмахиваются от нас, как от надоедливых мух. Отгонят-и можно считать ту субстанцию, на которую «слетаются» критики, медом.
«Неделя прошла неплохо, смотрели передачи «Останкино» хорошо»,-подтвердил самодеятельные выводы участников летучки и главный останкинский социолог Всеволод Вильчек. Строгие цифры окончательно убедили меня: ни черта мы, критики, не понимаем и выступаем в роли того, чудака, которому собственная жена не нравится, в то время как всей Одессе-нравится! Впрочем, мы ведь не говорим «за всю Одессу».

[Ирина Петровская]

Независимая газета 22 августа 1992 года суббота № 161 (332)

Гендиректор «Останкино» считает действия Московской телекомании проявлением самой нездоровой конкуренции

Проблема

-Игорь Евгеньевич, в последнее время все заметнее существование конкуренции между независимыми друг от друга телекомпаниями. В принципе, этому можно было бы только радоваться, если бы конкуренция не шла в ущерб интересам зрителя-как это нередко случилось во время Олимпиады……

[Игорь Малашенко]

-Я все-таки склонен думать, что в случае с Олимпиадой была не столько конкуренция, сколько нескоординированность действий. В результате зрителю приходилось трудно. Дело в том, что ТВ совсем недавно было единым, опыта координации работы с другими каналами практически нет, отсюда-накладки: мы довольно часто показываем одни и те же фильмы, с интервалом в день или без всякого интервала.

[Ирина Петровская]

-Мне интересно, учитываете ли вы при верстке телепрограммы на неделю планы других компаний?

[Игорь Малашенко]

-Нет, не учитываем. Это не зависимые друг от друга процессы. Ситуации, когда компании обговаривают свои планы, возникают остаточно редко: скажем, во время Олимпиады все же обговаривали. Или сейчас, когда идет юбилейная «путчевая» неделя, люди из разных компаний презваниваются, пытаясь понять, кто что показывает. Но, кстати говоря, неверно думать, что конкуренция исключает взаимодействие. «Новости» и «Вести»-это конкурентные программы, тем не менее их бригады совершенно нормально сотрудничают, делятся материалами.

[Ирина Петровская]

-Сейчас, насколько мне известно, вы озабочены тем, что Московская телекомпания демонстрирует мексиканский сериал «Никто, кроме тебя»в то самое время, когда по каналу «Останкино» идет главный, девятичасовой, вечерний выпуск «Новостей». Социолог Всеволод Вильчек привел цифры: аудитория «Новостей» снижается в дни показа сериала с 52 до 26 процентов.

[Игорь Малашенко]

-Вот этот случай для меня-пример самой нездоровой конкуренции. Все мы знаем, что аудитория обожает сериалы, отдает им предпочтение. Но это вовсе не значит, что люди не хотят смотреть «Новости». Если бы я видел, что люди в принципе не нуждаются в «Новостях», я бы считал нормальным, что по одному каналу идет информационная программа, а по другому-сериал.

[Ирина Петровская]

-А как это можно увидеть?

[Игорь Малашенко]

-По данным опросов, уход зрителей с первого на московский канал автоматически увеличивает аудиторию «Вестей» до величин, в другие дни им недоступных. То есть зрители не смотрят «Новости» в 21 час, но потребность в информации испытывают.

[Ирина Петровская]

-Ну, а что плохого в том, что зрители уходят с первого канала? Мы осуждали Центральное ТВ за то, что оно по всем каналам в принудительном порядке пичкало зрителя программой «Время». Сегодня ситуация изменилась, у зрителя появляется выбор.

[Игорь Малашенко]

- На самом деле-выбора нет. В данном конкретном случае. Сериал и «Новости»-это несопоставимые продукты, точно также, как не могут конкурировать диктофон и соковыжималка. Я считаю, что Московская компания поступает по принципу: ни себе-ни людям. Ни себе-поскольку тот же сериал собирал бы еще большую аудиторию, если бы шел в другое время. Ни людям-потому что, да, «Останкино» теряет зрителя, но и «Москва» от этого ничего не приобретает, приобретают «Вести». Я подозреваю, что Московская телекомпания идет на это не из желания угодить зрителю, а из желания уесть «Останкино», от оторого отпочковалась сравнительно недавно, до сих пор не улажены до конца имущественные проблемы. С нами таким образом просто сводят счеты.

[Ирина Петровская]

-А может, «Останкино» стоит подумать над тем, чтобы изменить время показа девятичасовых «Новостей» и сократить их хронометраж? Не анахронизм ли это-«главная информационная программа страны»?

[Игорь Малашенко]

-Во-первых, за многие годы сформировался определенный зрительский стереотип. «Новости» в 21 час-это факт нашей жизни, привычка, которую нельзя сломать безболезненно. И, во-вторых, изменить время или хронометраж этого выпуска нам очень трудно в силу определенной технологии. К 21 часу работает огромная система сбора информации, самые значимые сюжеты поступают ближе к этому времени. Поэтому программа для нас принципиально важна. Вот почему мы так озабочены ситуацией, сложившийся по вине московских коллег. И особенно меня тревожит, что отсутствует какой-либо механизм разрешения таких ситуаций.

[Ирина Петровская]

-А как подобные ситуации регулируются в мире?

[Игорь Малашенко]

-В Америке, скажем, национальные программы новостей идут по разным телесетям в одно и то же время, аудитория имеет возможность выбирать программу и ведущего по вкусу. То есть это абсолютно честная конкуренция между тремя сопоставимыми продуктами одинаков высокого профессионального уровня.

[Ирина Петровская]

Независимая газета 29 августа 1992 года суббота № 169 (337)

У Ганапольского нет прошлого, зато есть кепочка
Автопортрет
МАТВЕЙ, ВЫ появились на телеэкране сравнительно недавно-еще года не прошло. Может быть, я ошибаюсь, но у вас имидж человека ниоткуда: вы никогда и нигде о своем прошлом не рассказывали. Известно только, что вы с «Эха Москвы». А что было до того?

[Капо Ганапольский]

-Неважно. Я действительно никогда о себе не рассказываю. Слава богу, никто не знает, откуда я и чем раньше занимался.

[Ирина Петровская]

-У вас в биографии имеется что-то криминальное?

[Капо Ганапольский]

-Боже упаси. Хотя….. приводы в ГБ были. Когда я учился в ГИТИСЕ, я проходил по делу Бориса Кагарлицкого как один из его знакомых.

[Ирина Петровская]

-Значит, вы ГИТИС закончивали?

[Капо Ганапольский]

-Да, режиссерский факультет. Потом вернулся в Киев, стал работать в Театре эстрады.

[Ирина Петровская]

-Так вы из Киева?

[Капо Ганапольский]

-Не пытайте, я же сказал-не будем о прошлом.

[Ирина Петровская]

-Но почему?

[Капо Ганапольский]

-Потому что я хочу, чтобы меня воспринимали таким, каков я сегодня. Вот он, Ганапольский, можно на него смотреть, возмущаться: что за наглый молодой человек……

[Ирина Петровская]

-А, кстати, сколько вам лет?

[Капо Ганапольский]

-Тридцать восемь.

[Ирина Петровская]

-Итак, вы работали в театре. А на ТВ в то время себя не пробовали?

[Капо Ганапольский]

-Меня на ТВ никогда не брали…… До «Эха Москвы» я работал на радио внештатно-делал детскую развлекательную передачу, ставил радиоспектакли. Я вообще глубоко радийный человек, и для меня радио-как искусство-во многом выше, чем ТВ. Просто к звуку прибавилось изображение, и получилось, что изображение-это расшифровка звука.

[Ирина Петровская]

-Ваша собственная программа «Бомонд» родилась на радио «ЭМ», потом ее стало снимать авторское ТВ. По вашему мнению, «Бомонд»-это радио или ТВ?

[Капо Ганапольский]

-Это очень осторожное постижение себя в телевидении. Ну очень осторожное. Я в кадре занимаюсь своим привычным делом: веду радиопередачу. Без дела я бы появиться на экране не мог.

[Ирина Петровская]

-А до того, как «Бомонд» вышел на телеэкраны, вы тоже работали в кепочке?

[Капо Ганапольский]

-Нет, кепка появилась от того, что пот заливал мне глаза: студия крошечная, жарят осветительные приборы. А с другой стороны, кепка сразу задает тон, начинается не беседа типа: «Иван Иваныч, что вы думаете по этому поводу?....»-а игра. Я играю с человеком, который пришел ко мне.

[Ирина Петровская]

-Как кот с мышью?

[Капо Ганапольский]

-Мне важен процесс игры, а не результат. Мне важно ватить человека, увидеть, что-хлоп!-и мы зацепили друг друга. Я не выясняю истину, а делаю красивый, живой портрет человека. Вот он приходит в студию-весь из себя, и мы начинаем разговаривать. Обожаю поговоить! И где-нибудь на третьей минуте с человека сходит наносное, и он становится самим собой-в лучших передачах. Почти все мои гости утверждали, что я с ними разговариваю не так и не о том, как и о чем говорят все остальные. Это не моя заслуга таков принцип игры.

[Ирина Петровская]

-Это само собой получается или вы изучаете, как и о чем говорят остальные?

[Капо Ганапольский]

Отвечу так: на то я и Ганапольский. Это полузнание, полуинтуиция, полубожий дар-и большой опыт из прошлой жизни, о которой никто не знает.

[Ирина Петровская]

-У вас были и неудачные передачи, например, «Бомонд» с Войновичем. Он на все ваши «штучки» не клюнул. Был ровен, приветлив-и только.

[Капо Ганапольский]

-Я не осмелюсь упрекнуть Войновича в том, что он не включился в игру. Значит, я не нашел хода, который был бы ему интересен. Несколько передач вообще в телеэфир не вышли-не получились. Но виноват в этом только я. Вообще, я жалею, что загнал себя в определенные (ненужные) рамки, назвав передачу «Бомонд». Потому, что если придет человек не из бомонда, сразу возникает вопрос: сколько он мне заплатил? (Кстати, были случаи, когда мне звонили и предлагали деньги, чтобы я сделал передачу с тем или иным человеком из коммерческих структур.) То есть всякий раз должна быть совершенно «бомондная» фигура.

[Ирина Петровская]

-Ну а Бабурин, к примеру, разве бомондная фигура?

[Капо Ганапольский]

-Абсолютно. Он представитель политического бомонда, одна из ведущих фигур оппозиции. Я бы с удовольствием пригласил и Жириновского, если бы он не был столь растиражирован другими. Разве Жириновский-не политический бомонд? Нет смысла замыкаться только на людях искусства. Политика-тоже искусство.

[Ирина Петровская]

-Ваша передача у ряда критиков вызывает раздражение. Алла Гербер в «ЛГ» назвала ее безвкусной. Другие считают вас наглым, напористым……

[Капо Ганапольский]

-Меня можно материть, можно хвалить, главное-чтобы никто не остался равнодушным. А вообще высказывания критиков меня иногда шокируют, мне кажется, что они забывают блистательное выражение Станиславского: судить художника нужно по законам, им созданным.

[Ирина Петровская]

-А-а…. Так вы художник?

[Капо Ганапольский]

-Хорошо, не художника,-автора, создателя той или иной передачи. В том, что наше ТВ неинтересно, скучно, виноваты и критики, которые безжалостно и часто несправедливо клюют то, что выделяется из общего ряда. И заклевывают, лишая авторов стимула и желания совершенствоваться. Телевидение-это какой-то проклятый вид искусства.

[Ирина Петровская]

-Искусства ли?

[Капо Ганапольский]

-Да, и в основе своей великого. Мы восхищаемся традициями нашей литературы, изобразительного искусства, но никак не можем понять, что и на ТВ существовали прекрасные традиции, оторые сегодня утеряны, забыты и заплеваны. Сейчас мы пытаемся лихорадочно создавать свои «мыльные оперы», забывая, что это у нс было в течении многих лет. Вспомните «Кабачок «13 стульев»-замечательный образец живого ТВ, настоящего телетеатра. Да, наверное, его эстетика кажется сегодня смешной, но тогда впервые на телеэкране появились характеры, типы. А «Голубые огоньки»? А «От всей души?» А потрясающие «Бенефисы» Е. Гинзбурга? Это было наше, рожденное нами, поэтому и зрители воспринимали ТВ как что-то очень теплое, свое, а сейчас относятся к нему просто как к развлечению. Мне бы очень хотелось, чтобы моя передача была-пусть кривой, косой, но живой. Это единственный для меня критерий настоящего ТВ. С осени я начну делать на АТВ новую передачу-что то вроде расширенного «Бомонда». Но о будущем, как и о прошлом, я говорить не хочу. На сей раз-из чистого суеверия.

[Ирина Петровская]

НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА, 12 сентября 1992 года суббота № 176 (347)

Как сделать «Останкино» цивилизованным, знают социолог Всеволод Вильчек и телекритик Сергей Муратов

Анализ

-На мой взгляд, «Останкино» сегодня переживает настоящий за последние годы кризис. Совпадают ли ваши ощущения с моими? И есть ли выход из этого кризиса?

[Всеволод Вильчек]

Наш экран сегодня похож на витрину коммерческого магазина, где выставлены дешевые зарубежные товары по дорогой цене, выдаваемые за самые престижные, плюс немножко останкинской колбасы и русской водки. Да, ТВ в кризисе, потому что все мы выросли на сопротивлении, а сегодня потеряли точку опоры.
А «Останкино» труднее многих, потому что, если национальные студии, к примеру, могут играть на национальной идее,-то «Останкино» должно искать то, что устраивает обьединяет всех, иначе его передачи встречаю немедленный отпор в странах СНГ.
И тут «Останкино» можно бы посочувствовать, а именно на него постоянно кидаются в прессе. По-моему, это явление того же плана, что и июньская блокада «Останкино»правыми.
Мне кажется, что некоторым охота побольнее дарить Егора Яковлева, показать, что они-большие прогрессисты и демократы, чем он, возвыситься-унизив…..

[Ирина Петровская]

Но он подает повод. Люди, работающие в «Останкино» много лет и немало претерпевшие от прежних его руководителей, с горечью говорят, что Яковлев бьет своих, чтоб чужие боялись, начиная очередную «перестройку» именно с тех студий, которые хоть что-то делают и заметны на общем, провальном, эфирном фоне. «Новую студию», например, хотели лишить их традиционного времени на том основании, что их программы не собирают массовой аудитории.

[Сергей Муратов]

Во всем мире существуют два типа программам. Одни сходно рассчитаны на максимальное количество зрителей: всех интересуют информация, художественные фильмы, игры. Другие исходно рассчитаны не на большинство, а на определенные группы-социальные, возрастные, профессиональные. В первом случае-это чисто коммерческое вещание, ориентированное на большинство телезрителей. Но если ставку делать только на усредненный вкус, это приведет к примитивизации ТВ, к массовой культуре, которая сама по себеимеет полное право на существование-при обязательном существовании и собственно культуры. Тогда у каждого зрителя есть шанс перешагнуть из одной категории в другую. «Новая студия» принципиально ориентируется на зрителей достаточно высокого уровня. Она несет в себе дрожжевое начало, экспериментирует, ищет, все время работает в режиме творческого самообнобновления.

[Всеволод Вильчек]

Я как социолог ручаюсь: если не станет «Новой студии» в эфире, массовый зритель этого просто не заметит: у нее очень маленький рейтинг. Но самому телевидению необходимы такого рода энергетические студии творчества. Они задают качественный уровень всему каналу. И хотя рейтинг, безусловно, важен, он не может быть единственным и абсолютным критерием оценки передачи.

[Ирина Петровская]

Всякому ли рейтингу можно верить? Насколько достоверны эти данные о людях, сидящих у телевизоров?

[Всеволод Вильчек]

Как-то «МН» дали информацию, каким программам больше доверяют. Какие-то не ведомые мне социологи выяснили, что в программе «Утро» доверяют 4 процента, а «Новостям» в 9 часов вечера-26 процентов зрителей. Я удивился: что за бред? Ведь делают и ту, другую программу одни и те же люди. Так почему же утром им верят 4 прооцента, а вечером-26? Потом понял: аудитория «Утра»-8 процентов, «Новостей»-50. То есть и той, другой программам доверяет ровно половина максимальной аудитории этого часа. Это и есть истинный рейтинг доверия. Значит, во-первых, рейтинг должен корректироваться максимумом аудитории данного часа по долгим замерам. И второе: нужно вводить поправочный коэффициент-экспертную оценку, которой пока не пользуются. Зачастую оценки наших критиков, экспертов грешат снобизмом, а им нужно исходить из здравых представлений о потребностях аудитории-насколько хороша та или иная передача в своем роде, насколько она повышает уровень данного жанра, а не доводит его до идиотизма.

[Сергей Муратов]

Эксперты могут подсказать, дать рекомендацию: какие программы стоит поддерживать, а с какими имеет смыс расстаться как можно скорее. Их оценка иногда даже противоречит зрительской. Появившаяся новая программа, еще не набравшая аудитории, но потенциально интересная, должна быть поддержана.

[Всеволод Вильчек]

Могу проиллюстрировать. «Портрет на фоне» пока имеет маленькую аудиторию-в целом где-то три процента по России. Но, на мой взгляд, мы к ней просто не приучили зрителя, не нашли ее точное место в эфире. Как только время будет точно найдено, зритель сам придет.

[Сергей Муратов]

Мы должны помогать освобождаться от того хлама, с которым ТВ переходит от сезона к сезону. Скажем, от «Любви с первого взгляда» давно надо было избавиться, даже если бы пришлось платить неустойку ее создателя и спонсорам.

[Ирина Петровская]

Но, может быть, то и есть снобистская оценка, весь зрительский рейтинг у нее высокий?

[Сергей Муратов]

Самый высокий рейтинг сегодня у мексиканских сериалов. И что? Нужно ориентироваься на них и продолжать закупать им подобные? Это нелепо. Получается, что в мировое пространство мы входим с черного хода. Если мы от нищеты стнеам покупать сериалы, которые по дешевле, то так и останемся с впечатлением, что зарубежные сериалы-это обязательно из жизни богачей. Но это совершенно не так. Наиболее популярные сериалы как раз интересны тем, что они показывают жизнь обычных людей разных социальных слоев. Поэтому помимо зрительского рейтинга и экспертной оценки нашему ТВ надо бы опираться на опыт мирового вещания.

[Всеволод Вильчек]

Когда американский или европейский сериал станет для меня популярнее мексиканского, это явится индикатором степени прогресса нашего общества, потому что будет означать изменение менталитета нашего зрителя.

[Сергей Муратов]

Менталитет никогда не изменится, если, кроме мексиканских сериалов, о других мы и знать не будем.

[Всеволод Вильчек]

Проблема гораздо серьезнее. Мы сегодня оказались на задворках мирового сообщества-такой маргинальной группой, третьим миром. Поэтому мы с такой жадностью воспринимаем продукцию, рассчитанную именно на третий мир. «Россия» показывает американскую «Санта-Барбару», но аудитория «Богатых» в два с половиной раз выше. Они равны по качеству, тем не менее наше сознание избирает мексиканский сериал.

[Сергей Муратов]

На английском ТВ в течение дня примерно 8-10 сериалов. Это в первую очередь способ отражения сегодняшней жизни общества, адекватный этому обществу.

[Всеволод Вильчек]

А наши зрители говорят, что им важно пожить другой жизнью, как можно более не похожей на нашу.

[Сергей Муратов]

Это и ужасно. Чем отличаются американские сериалы? Их идеология-судьба каждого зависит от тебя самого.

[Всеволод Вильчек]

Поэтому я и говорил, что для меня важным показателем изменения общества станет психологический переход от модели «мне выпало счастье»-к модели «сделай себя сам». Главным механизмом регулирования вещания должен быть рейтинг вообще, а рейтинг нарождающегося среднего ласса: собственников, предпринимателей, высшего слоя рабочих. У того класса, который будет оплотом демократии и гарантом нашего будущего. «Сделай себя»-это как раз и есть отражение психологии среднего класса.

[Ирина Петровская]

И все же-посильная ли это задача: совместить в рамках одного канала интересы всех с интересами избранных, немногих зрителей?

[Всеволод Вильчек]

Мы должны понять, отбросив снобизм, что ТВ-это массовое зрелище, другого у людей нет. Зритель жадно смотрит информацию, потому что встревожени и пытается понять, что происходит. Это первое его желание. И второе-как можно скорее то, что он увидел, забыть и посмотреть «Поле чудес».
Главная творческая задача «Останкино» в том, чтобы создавать, поддерживать, культивировать собственное качественное вещание, не игнорируя при этом интересов большинства.

[Ирина Петровская]

НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА, 19 сентября 1992 года суббота № 181 (352)

«Новая студия» представляет: «Здравствуйте!», «Простую жизнь снимать неинтересно». «Простую жизнь снимать разучились»-практика эфира нескольких лет почти убедила меня в этом, поскольку с телеэкрана фактически исчезла обычная жизнь. Зато появилась в больших количествах «другая жизнь»-в виде бесконечных светских тусовок. Что ж-это примета наших «окаянных» дней. Но очень хочется увидеть и как простые люди живут. Ведь живут же-и любят, и рожают детей, и радуются хорошей погоде, и сеют, и пашут. Однако для того, чтобы эту, не слишком приметную с виду жизнь разглядеть и показать, надо как минимум отьехать от Москвы хотя бы в Рязанскую область. Именно туда отправилась сьемочная группа новой программы «Здравствуйте!».
Название программы многозначно. С одной стороны, это

[Ирина Петровская]

Пренебрегая политикой, ТВ пренебрегает реальной жизнью

Полемика

ВСТРЕТИЛА на днях коллегу с телевидения, которого полагала и другом, и единомышленником: мы не раз обсуждали беды и проблемы ТВ, искали причины его непреходящего кризиса, пытались вместе ответить на вопрос: что это за проклятая система-ТВ, которая яро сопротивляется реформированию, не поддается контролю и где из года в год,

[Ирина Петровская]

НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА, 26 сентября 1992 года суббота № 186 (357)

«ОНИ ГОТОВЫ жить иначе». Встреча В. Познера с молодежью в студии «Остнкино». О национальных проблемах телевидение сегодня говорит с опаской-того и гляди какая-нибудь из суверенных стран пришлет ноту протеста. И присылают-едва ли не каждый день. Когда страсти накалены до предела, когда льется кровь, люди слышат лишь то, что хотят услышать, обвиняя телевидение и в разжигании национальной розни, и в подыгрывании противной стороне, и в беспринципности, и в цинизме.

[Ирина Петровская]

Автопортрет

ЛЕОНИД Петрович, что вы наделали? Навсегда связали в сознании телезрителей «Лебединое озеро» с попыткой государственного переворота.

[Леонид Кравченко]

- Вы считаете, что я «Лебединое озеро» запустил специально? Если бы кто-нибудь из внимательных журналистов посмотрел программу на 19 августа (а составлялись они за две недели), он бы увидел, что там обьявлен балет «Лебединое озеро»-утром и вечером. Я не стал ломать программу!

[Ирина Петровская]

-Я пыталась разыскать вас в годовщину путча. Мне казалось, что вы, быть может, «дозрели» до того, чтобы, отбросить дипломатию, рассказать больше, чем в прежних интервью.

[Леонид Кравченко]

-Я действительно кое-чего недоговаривал-из дипломатических соображений. Написал за это время книжку-исповедь человека, оказавшегося политическим заложником. Когда меня назначили председателем Гостелерадио, я сказал Горбачеву, что «иду на пулеметы». Но он меня сумел убедить так, что неудобно было отказываться.

[Ирина Петровская]

-Да и не принято было отказывать президенту и генсеку. Кстати, в чем конкретно выражалась его воля, которую вы, по вашему собственному выражению, выполняли на ТВ?

[Леонид Кравченко]

-Я искренне так считал: если президент своим указом назначил меня, если каждый день по несколько телефонных разговоров-с утра до поздней ночи….

[Ирина Петровская]

-О чем? О передачах?

[Леонид Кравченко]

-Нет, Горбачев, по его словам, телевизор смотрел мало: «Время», какие-то программы, о которых я ему специально говорил. Он давал мне как бы политические ориентировки на уровне «поддерживать-не поддерживать». Ландсбергиса, к примеру, не поддерживать: «Мы еще поймем, какая это зловещая фигура, от которой отвернется сам литовский народ».
Очень пристрастно относился к выступлениям Ельцина, всякий раз страшно нервничал. Скажет, Ельцин просит час в прямом эфире. Докладываю Горбачеву, он против: «Я никогда по часу не выступаю, почему он хочет больше, чем я?» Начинает на меня давить, ставит рамки-что может быть позволено. Я же должен, не имея права ссылаться на Горбачева, найти какой-то ход, который позволил бы сохранить лицо.

[Ирина Петровская]

-Чье? (четыре буквы)

[Леонид Кравченко]

-И Горбачева, и Ельцина, и свое собственное. Начинается мучительный поиск компромиссов. Ну и появляется, например, интервью Ельцина, которое ведут Попцов и Ломакин, после чего разразился скандал: в конце передачи Ельцин по существу потребовал отставки Горбачева.

[Ирина Петровская]

-А вы специально ориентировали Ломакина, как вести себя в беседе с Ельциным?

[Леонид Кравченко]

-Его ориентировал через меня сам президент. Он надиктовал мне по телефону темы, которые обязательно должны прозвучать в вопросах ведущего. А потом сказал: «Пусть с нашей стороны будет Ломакин». Этот журналист уже успел взять несколько интервью у Горбачева, понравился ему-даже внешне. Ну, я думаю, не только ему: многое зависело от того, как в семье решат. Я пересказал Ломакину содержание нашего разговора. О хихикнул, сказал: «Хорошо». Но надо знать Ломакина-человек он независимый и в передаче использовал лишь малую часть «подсказок».

[Ирина Петровская]

-Тем не менее президенту, видимо, угодил, раз заслужил затем поездку в Токио-в качестве репортера при Раисе Максимовне….

[Леонид Кравченко]

-Когда Горбачев куда-то выезжал, составлялась отдельная программа освещения различных мероприятий с участием Раисы Максимовны. Это было особенно трудно: в качестве репортера редко кто ее устраивал. Моя роль была деликатной. Михаил Сргеевич всегда просил об одном: «У тебя должно хватить вкуса, чтобы показать Раису Максимовну, не компрометируя ни ее, ни меня». Я не скрывал от него своей точки зрения: чем короче будут сюжеты с ее участием, тем лучше. Горбачев реагировал болезненно, ссылался на то, что и зарубежные лидеры всегда ездят с женами. Я отвечал: да, ездят, но их жены по ТВ, как правило, никаких собственных заявлений не делают. Мне очень хотелось поддерживать привлекательный имидж самого Горбачева, а активное присутствие в кадре супруги этому вряд ли способствовало.

[Ирина Петровская]

-А вот он о вашем имидже не слишком заботился, более того, ставил вас в ситуации, когда вы всю ответственность должны были брать на себя.

[Леонид Кравченко]

-Я попал в политическую вилку, в которой для меня удобной позиции не было. Вот в чем моя драма. В сотнях публикаций меня в чем только не обвиняли! А я ни разу не ответил с полной откровенностью, считал неэтичным подставлять президента. Помните борьбу за открытие Российского ТВ? О чем писали? «Кравченко всячески препятствует….» А как было: Горбачев меня уверяет, что не обещал Ельцину отдать второй канал России. Силаев, Полторанин, Попцов клянутся, что такое обещание Горбачев давал. Кто говорил правду, я так и не знаю до сего дня. Несколько месяцев длилась волынка. В конце концов, не говоря Горбачеву, подписали протокол об открытии Российского канала с 13 мая. А через несколько дней начиналась кампания по выборам президента России. И тут звонок от Горбачева: «Ты что натворил? Разве нельзя было сделать на месяц позже?!» Противостояние между Ельциным и Горбачевым, борьба за власть непосредственно переносилась на борьбу за ТВ. А я оказался в эпицентре.

[Ирина Петровская]

-Этаким, простите за резкость, мальчиком для битья.

[Леонид Кравченко]

-Из меня сделали пристрелочную мишень. Однако бунтовать я считал неприличным. Меня назначил президент, я должен защищать, и отстаивать его линию. Поэтому переживал страшное раздвоение личности: хотел и свою репутацию сохранить, и …. Выполнить волю президента.

[Ирина Петровская]

-Символом так называемого «кравченского ТВ» стала концепция вещания, ориентированного на развлечение и отвлечение зрителя от политики. Сегодня ту же самую концепцию начинают исследовать нынешние ТВ-руководители. В интервью «Известиям» Е. Яковлев так и сказал: «Я не считаю, что Леонид был во всем неправ».

[Леонид Кравченко]

-Мне-то как раз не удалось до конца осуществить эту самую концепцию-кстати, не «кравченского», а мирового ТВ, где примерно 30 процентов-так называемые общественно-политические программы и 70-художественные. Мне было интересно, удастся ли новому руководству осознать, что ТВ отравило зрителя политикой. И вот я вижу, что такое основание пришло. ТВ прежде всего должно быть интересно зрителю. Но вместе с тем опасен и другой крен-в сторону одной бездумной развлекательности. Что я наблюдаю сегодня? ТВ (и «Останкино», и «Россия»), не хочет глубоко критически анализировать социально-экономическую ситуацию в стране. Я понимаю почему: во-первых, это почти наверняка приведет к столкновению с нынешней властью. А, во-вторых, на это требуется гораздо больше времени, сил, компетентности и профессионализма. Я всегда был сторонником того, чтобы ТВ просвещало экономически и политически: надо выучить людей понимать, что происходит, надо, чтобы они знали, какие позиции занимают министры, правительство, руководители на местах. Все это раньше было: через передачу «Проблемы. Поиски. Решения» пришло в свое время все правительство. Для многих министров было страшной мукой отвечать на вопросы телезрителей в эфире, ибо «дурь каждого видна была». Я вспоминаю анекдотичный случай, когда министр хлебопродуктов по настоянию Горбачева должен был выступить в программе «Время» и обьяснить, почему подорожали некоторые сорта хлеба, а качество лучше не стало. После передачи звонит возмущенный Горбачев: «Кто этого…. Дурака позвал на ТВ?» Я говорю: «Но назначал-то его министром не я». Через несколько дней он был освобожден от работы.

[Ирина Петровская]

-А вас Яковлев или Попцов к себе советником не зовут?

[Леонид Кравченко]

-С Егором Яковлевым мы по-прежнему общаемся по телефону. Я ему рассказываю о своем понимании ТВ, и мне приятно, что он к моим рекомендациям, характеристикам прислушивается. Но вместе с тем я предостерегал его от некой наивности, доказывая, что ему не удастся добиться независимого ТВ. Все равно найдут способы управлять телевидением. Стоит только куда-то не туда зарулить, как будут пущены в ход мощные рычаги влияния и движения…. Быть же чьим-то советником я больше не хочу. Вернулся в журналистику, работаю обозревателем в «Юридической газете».

[Ирина Петровская]

-За что вы себя больше всего упрекаете?

[Леонид Кравченко]

-Я не упрекаю-я проклинаю себя за чрезмерную исполнительность, потерю самостоятельности, доверчивость к сильным мира сего.

[Ирина Петровская]

-А Горбачев вам звонит?

[Леонид Кравченко]

-Нет, никогда.

[Ирина Петровская]

НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА, 3 октября 1992 года, суббота № 191 (362)

«КВН-92»: встреча сборной Израиля со сборной СНГ. Прошедшая неделя вписала знаменательную страницу в историю отечественного ТВ: впервые с телеэкрана громко и внятно прозвучало крамольное и прежде даже как будто неприличное слово «еврей». Самые отчаянные произносили его и раньше-правда, понижая голос, как бы в сторону и как бы оправдываясь: дескать, евреи тоже люди. Более осторожные прибегали к изысканному словосочетанию: «лица еврейской национальности».

[Ирина Петровская]

Свой среди чужих, чужой среди своих

Портрет

-ВЛАДИМИР, когда я договаривалась с вами по телефону об интервью, вы как-то обреченно сказали: «Давайте попробуем. Только вряд ли получится».

[Владимир Мукусев]

-За эти два года, что я не работаю в «Останкино», у меня брали интервью не менее двух десятков журналистов из самых разных изданий. И только два или три дошли до газетной полосы. Все остальные были сняты из номеров. И ужасно не то, что Мукусева не показывают, не печатают, а то, что до сих пор существует система запретов, табу. По-прежнему всесильно телефонное право. Поэтому я и не думаю, что у нас с вами что-нибудь получится.

[Ирина Петровская]

-Мне кажется, вы преувеличиваете. Или вам морочат голову. К тому же я совсем недавно видела вас в программе «Большая прогулка»-по первому каналу ТВ.