*3873. Сталинская экономика

[РП-ИНФОРМ]

http://south-worker.com/pochemu-pri-staline-snizhali-ceny/

Почему при Сталине снижали цены?
Опубликовано: 28.03.2013
http://www.dezinfo.net/images3/image/09.2010/menyali/1001.jpg
При Сталине впервые в мировой истории была создана бескризисная экономика, отлично функционирующая на территории огромной страны.

В 1948 году объем промышленного производства в СССР не только достиг довоенного уровня, но и превзошел его. Промышленность была восстановлена в исключительно короткий строк. После Гражданской войны стране потребовалось шесть лет, чтобы восстановить хозяйство. Громадные потери в Великой Отечественной войне ни с чем несравнимы. Тем не менее, теперь восстановление промышленности было произведено всего за два с половиной года!

В результате героического труда рабочих и неутомимой организаторской деятельности партии план четвертой пятилетки в промышленности был выполнен за четыре года и три месяца. За эти годы было восстановлено, построено и введено в действие более шести тысяч промышленных предприятий, т. е. почти столько же, сколько в первой и во второй пятилетке, взятых вместе. Валовая продукция промышленности в 1950 году превысила довоенный уровень на 73 процента, тогда как по плану предполагалось превышение на 48 процентов. Превышен довоенный уровень выплавки чугуна на 29 процентов, стали — на 49 процентов, добыча угля — на 57 процентов, нефти — на 22 процента. Производительность труда в промышленности выросла на 37 процентов.

По сравнению с 1940 годом, в 1950 году Валовой общественный продукт СССР вырос на 161%, произведенный национальный доход — на 164%. Производство средств производства в 1950 г. выросло — на 204%, продукция животноводства — 104%, ввод в действие основных фондов — на 192%, капитальные вложения — 196%, численность рабочих и служащих — на 119%, производительность труда в промышленности — на145%, в сельском хозяйстве — 100%, на железнодорожном транспорте — на 110%, в строительстве — на 125%. (НХ СССР за 60 лет. С.14. М. 1977) Сталинские темпы роста экономики продолжались и после смерти Сталина.

В 1949 году колхозы, МТС и совхозы получили тракторов и сельскохозяйственной техники в два с половиной раза больше, чем в 1940 году. Развернулась электрификация колхозов, совхозов и МТС. Пополнено количество скота западных регионов за счет восточных.

В конце 1952 года вышла в свет последняя работа И. В. Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР». В этом труде И. В. Сталин, на основе учения марксизма — ленинизма раскрыл цель капиталистического производства: «Цель капиталистического производства — извлечение прибылей. Что касается потребления, оно нужно капитализму лишь постольку, поскольку оно обеспечивает задачу извлечения прибылей. Вне этого вопрос о потреблении теряет для капитализма смысл. Человек с его потреблениями исчезает из поля зрения». Дальше он раскрыл основные вопросы политической экономии социализма, имеющие большое значение для практической деятельности Советского государства и Коммунистической партии. Опираясь на труды Маркса, Энгельса, Ленина, обобщая опыт Всемирной истории, опыт строительства социализма в СССР, И. В. Сталин сформулировал Основной экономический закон социализма — «Обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества, — это ЦЕЛЬ социалистического производства; непрерывный рост и совершенствование социалистического производства на базе высшей технике, — это СРЕДСТВО достижения цели».

Этот закон стал основой деятельности всех коммунистических партий, строящих социализм и даже правительств некоторых капиталистических стран, стремящихся смягчить последствия экономических кризисов.
http://img-fotki.yandex.ru/get/6103/14576209.3/0_91c2c_e34677e5_orig.jpg
Послевоенное ежегодное снижение розничных цен

Уже через два с половиной года после окончания Великой Отечественной войны, в декабре 1947 года в СССР была осуществлена денежная реформа, отменены карточки на продовольственные и промышленные товары, введены единые сниженные государственные розничные цены на товары массового потребления. На этом, первом этапе снижения цен удешевление товаров массового потребления по одной лишь государственной розничной торговле составило в течение года 57 миллиардов рублей. К тому же снижению цен на колхозном и кооперативном рынке были снижены цены на сумму 29 миллиардов рублей. Всего потери бюджета в 1947 году от снижения розничных цен составили 86 миллиардов рублей. Эта сумма составляла собою чистый убыток для государственного бюджета, который был покрыт благодаря росту производительности труда, увеличению производства товаров массового потребления и снижению себестоимости продукции.

1 марта 1949 года завершился второй этап снижения цен на товары массового спроса в государственной торговле на сумму 48 миллиардов рублей, кроме того, в кооперативной и колхозной торговле — на сумму 23 миллиарда рублей. В Постановлении Совета Министров СССР и ЦК ВКП (б) указывалось, что «в результате нового снижения цен вновь значительно поднимется покупательная способность рубля и улучшится курс рубля по сравнению с курсом иностранных валют, вновь повысится реальная заработная плата рабочих и интеллигенции и вновь значительно снизятся расходы крестьян по закупке промышленных товаров».

«В этом мероприятии большевистской партии и советского правительства с новой силой проявилась великая забота о трудящихся, об их процветании, о росте благосостояния и культуре» сообщалось в передовице газеты «Правда» 1 марта 1949 года.

Указанным Постановлением СМ СССР и ЦК ВКП (б) были снижены цены в следующих размерах:

хлеб, мука и хлебобулочные изделия, крупа и макароны, мясо и колбасные изделия, рыба и рыботовары, масло сливочное и топленое, шерстяные и шелковые ткани, меха, метало-хозяйственные изделия и электротовары, фотоаппараты и бинокли, и ряд других товаров — на 10%;

пальто, костюмы, платья и другие швейные изделия из шерстяных тканей — на 12%;

платья, сорочки, блузки и другие швейные изделия из шелковых тканей, обувь, головные уборы — на 15%;

сыр и брынза, парфюмерные изделия, скобяные и шорные изделия, индивидуальный пошив одежды, посуда и бытовые приборы из пластмассы, мотоциклы и велосипеды, радиоприемники, пианино, аккордеоны, баяны, патефонные пластинки, ювелирные изделия, пишущие машинки — на 20%;

телевизоры, водка — на 25%;

соль, цемент, патефоны, часы, сено — на 30%.

Этим же Постановлением были снижены цены соответственно: в ресторанах, столовых, чайных и других предприятиях общественного питания. (Газета «Правда», 1 марта 1949 г.)

По всей стране на предприятиях прошли собрания, митинги, на которых было доведено трудящимся Постановление «О новом снижении цен…»

Снижение розничных цен в СССР, особенно после Великой Отечественной войны, при жизни Сталина, производилось ежегодно. Первый послевоенный пятилетний план восстановления и развития народного хозяйства СССР был выполнен досрочно — за четыре года и три месяца. Значительно выросло производство зерна, мяса, масла, хлопка, льна, шерсти. Национальный доход в последнем году пятилетки вырос, по сравнению с 1940 годом, на 64%, за последний год — на 12%. Передовая статья газеты «Правда» за 1 апреля 1952 г. отмечала: «Товарищ Сталин учит, что существенными чертами основного экономического закона социализма является обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники».

С 1 апреля 1952 года, на основе мощного подъема промышленности и сельского хозяйства, было произведено пятое послевоенное снижение цен на общую сумму 53 миллиарда рублей, вызвавшее всеобщее ликование населения.

Насколько были высоки темпы роста промышленности в годы сталинских пятилеток, говорят такие данные: «Произведенный национальный доход в 1950 году, по сравнению с 1913 годом увеличился в 8,8 раз, вся продукция промышленности — в 13 раз, производство средств производства (группа А) — в 27 раз, производительность общественного труда — в 8,4 раз». (Народное хозяйство СССР за 60 лет. 1977 г.). В сталинский период темп роста национального дохода был 9–15 % в год. Ежегодно повышалась зарплата всем категориям работников, увеличивалась пенсия и стипендия. С одновременным наращиванием объемов производства снижение цен давало ощутимое повышение уровня жизни населения.

Елена Мазур, Николай Лативок

Дополнения от редакции «Южного рабочего»:

В итоге за послевоенный период цены на самые основные продукты потребления в СССР были снижены в 1,3 — 4,6 раза!

Без кризисов сталинская экономика, и не только сталинская – вообще советская, развивалась потому, что она была СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ и ПЛАНОВОЙ! Только истинная забота о благе человека и планирование всего народного хозяйства страны позволяет избежать анархии производства и их закономерного перепроизводства в условиях рынка и господства прибыли, которое и является основной причиной экономических кризисов при капитализме.

Подробнее о том, почему это так, можно узнать, посмотрев фильм 1977 года «СССР — общество без кризисов»

В этом фильме проф. Л.И.Абалкин очень хорошо рассказывает и доказывает, почему при социализме в условиях плановой экономики экономических кризисов не бывает. Это, кстати, тот самый Абалкин, который через 10 лет в перестройку, став уже академиком, будет одним из тех, кто начнет активно пропагандировать в СССР переход к рыночной экономике, всемерно поддерживая сначала «реформы» Горбачева, а затем и Ельцина, уничтожившие в итоге советскую экономику и ставшие главной причиной разрушения великой страны — СССР. Вот такие бывают «ученые», сегодня утверждающие одно, а завтра, когда это становится выгодно им лично, — прямо противоположное…

Когда Абалкин говорил правду, а когда врал, мы, бывшие советские граждане, пожившие и при капитализме в условиях рыночной экономики, поняли теперь очень хорошо на своей собственной шкуре. И хотя сейчас экономические кризисы стало модно называть рецессией, желая скрыть их истинную сущность, человеконенавистническую экономическую систему рыночной экономики спрятать за новым термином все равно не удается. Мировой капитализм стоит на краю своей гибели, он все глубже и глубже погружается в небывалый экономический кризис, который уже получил у западных экономистов и аналитиков название Величайшего в мировой истории, и выхода из которого в рамках рыночной экономики никто предложить не может.

А это значит, что возврат к плановой социалистической экономической системе, доказавшей свою эффективность и перспективность на примере СССР, уже не за горами.

Содержание темы:
01 страница
#01. РП-ИНФОРМ. Сталинская экономика
#02. Сергей Андреев. Как жилось при Сталине в 1940 г.
#03. Историческая правда. «Снижение цен в целях агитации»
#04. Cardamon51. Сталинский метод повышения эффективности
#05. Яна Делюкина. Пора перестать говорить о Марксе
#06. Insight attitude. Валентин Катасонов - Экономика Сталина Часть 1
#07. Insight attitude. Валентин Катасонов - Экономика Сталина Часть 2
#08. Mediamera. Мухин Ю.И. (2010.10.31) - Экономика Сталина
#09. И.В.Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР
#10. И.В.Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР
02 страница
#11. И.В.Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР
#12. И.В.Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР
#13. Николай Кондратьев. Об ошибках тов. Сталина
#14. Chugunka10. Chugunka10 vs Юрий Мухин
#15. Chugunka10. Chugunka10 vs людоедское псевдоэкономическое общество
#16. Chugunka10. Chugunka10 vs людоедское псевдоэкономическое общество. Часть 2
#17. Chugunka10. Chugunka10 vs людоедское псевдоэкономическое общество. Часть 3
#18. Юрий Погорелый. Разгул коррупции при позднем сталинизме
#19. Оbsrvr. Читая "Экономические проблемы социализма в СССР". Гл.1-2
#20. Светлана Кузнецова. "В Испании площадь садов на 1 душу населения в 45 раз больше"
03 страница
#21. Михаил Хазин. Сильные и слабые стороны сталинской экономики. 21.08.2017
#22. Константин Кудряшов. Настоящий обвал. Как падение цен оздоровило послевоенную экономику СССР
#23.
#24.
#25.
#26.
#27.
#28.
#29.
#30.

179

[Сергей Андреев]

http://maxpark.com/community/2042/content/1385072
из su-industria.livejournal.com 20 июня 2012, 15:14

Немного информации об уровне жизни советских людей в Куйбышеве в 1940 году. Информация не является статистической, поскольку ее источником является Письмо совслужащего Генина В.М. Молотову от 18 января 1940 года (ГА ГАРФ Ф. Р - 5446. Оп. 82. Д. 119. Л. 193 - 197). Правда, данные по уровню цен и зарплат, приводимые в письме, достаточно хорошо коррелируют со сведениями ЦСУ Госплана, которые я выкладывал ранее: Цены на рынках в городах Поволжья и Урала (1940 - 1941) и Цены на продукты и зарплата в промышленности (1940 - 1945).

Стоит также не забывать, что письмо Генина приходится как раз на тот период, когда СССР столкнулся с достаточно крупным продовольственным кризисом, вызванным слабыми урожаями 1938 - 1939 годов, а также сбоями в работе планово-распределительной системы. Письмо заинтересовало Молотова и он поручил своему секретариату перепечатать его. Теперь о том, какие сведения в своем письме приводит совслужащий.

В семье Генина - 5 человек (он, жена, трое детей), из которых работает только он один. Его ежемесячная зарплата составляет 450 рублей, из которых он не менее 30 рублей отдает как подоходный налог и культжилсбор, а еще 45 рублей государство изымает у него под "добровольный" заем. На оставшиеся 375 рублей Генин содержать семью не может, и для наглядности он приводит сведения о прожиточном минимуме для его семьи по продуктам, данные о потреблении которых и расходам на них ведет его жена. Получается, что "прожиточный" минимум его семьи составляет более 700 рублей (стоит отметить, что в своем письме Генин дважды совершает арифметические ошибки в подсчете). Разницу между зарплатой и прожиточным минимум Генин старается покрывать за счет подработок, продажей мебели, а также экономии на всем.

Итак, из чего состоит расходная часть бюджета семьи Генина в процентах:
http://i165.photobucket.com/albums/u54/devol_photo/1.jpg
проценты
А вот расходы уже в рублевом эквиваленте (всего 732,5 рубля в месяц):
http://i165.photobucket.com/albums/u54/devol_photo/2.jpg
проценты2
Теперь посмотрим, какое количество продуктов покупается на эти деньги:
http://i165.photobucket.com/albums/u54/devol_photo/3.jpg
проценты3
В коммунальные расходы вошли:

квартплата - 35 рублей
вода и свет - 15 рублей
керосин - 6 рублей
радиоточка - 4 рублей
дрова - 40 рублей

В мясо и масло вошли:

масло (2 кг в месяц) - 80 рублей
мясо (15 кг в месяц) - 189 рублей в месяц

Хлеб семья Генина приобретает по 1,5 рубля килограмм (хотя иногда приходится приобретать его по более высокой цене - 2,7 рубля), макароны (2 кг в месяц) - по 3 рубля за кг. Сахара покупается в месяц на семью 4 кг по 4 рубля за кг, чай (50 грамм) - по 3,5 рубля. Поскольку в семье трое детей, то для них покупается по возможности 1 литр молока в день по 2-3 рубля за литр.

В овощи вошли:

картофель (30 кг в месяц) - 90 рублей
капуста (5 кг) - 20 рублей
лук, морковь и т.п. - 10 рублей

Указанные выше данные, еще раз отмечу, сам Генин считает именно "прожиточным минимумом", который - как уже понятно, его зарплата обеспечивает лишь наполовину. Стоимость такого "минимума" составляет более 730 рублей. При этом надо также учесть, что Генин по ценам дает цифры усредненные, что свидетельствует о том, что семья часть продуктов закупает не только на рынке, но и в государственной коммерческой торговой сети.

Теперь посмотрим на показатели потребления продуктов на душу человека в этой семье в месяц (данные усреднены, поскольку понятно, что, например, дети потребляют больше молока, чем взрослые):

Мясо - 3 кг
Масло - 0,4 кг
Хлеб - 12 кг
Сахар - 0,8 кг
Картофель - 6 кг
Капуста - 1 кг
Молоко - 6 литров

Цены на рынках в городах Поволжья и Урала (1940 - 1941)

По материалам Докладной записки заместителю Председателя СНК СССР Вознесенскому Н.А. "О движении цен на колхозных рынках в 1941 году".
11 января 1942 года

Средние рыночные цены на ряд продуктов питания по городам Поволжья (Куйбышев, Казань, Горький, Самара, Саратов, Астрахань) и Урала (Свердловск, Молотов, Челябинск, Оренбург):
http://i165.photobucket.com/albums/u54/devol_photo/Volga.jpg
волга
http://i165.photobucket.com/albums/u54/devol_photo/Ural.jpg
Источник: РГАЭ. Ф. 7971. Оп. 16. Д. 160. Л. 24 - 30.

Статистическая таблица ЦСУ СССР «Среднемесячная денежная заработная плата рабочих и служащих по отраслям народного хозяйства СССР в 1940 г.»1

1956 г.2

(в рублях)

1940

В целом по народному хозяйству

339

Промышленность (промышленно-производственный персонал)

358

в том числе рабочие

340

Строительство (персонал, занятый на строительно-монтажных работах)

337

в том числе рабочие

307

Сельское хозяйство

229

Совхозы и подсобные сельскохозяйственные предприятия

219

МТС

264

Транспорт и связь

338

Железнодорожный транспорт

340

Водный транспорт

409

Автомобильный, городской электрический и прочий транспорт и погрузочно-разгрузочные работы

345

Связь

279

Торговля, заготовки и материально-техническое снабжение

261

Общественное питание

221

Просвещение (школы, учебные заведения, научно-исследовательские и культурно-просветительные учреждения)

337

Здравоохранение

255

Кредитные и страховые учреждения

333

Аппарат органов государственного и хозяйственного управления и общественных организаций

387

Примечание. При исчислении средней заработной платы, в соответствии с практикой планирования, не включены данные о членах артелей промысловой кооперации, рабочих и служащих Министерства обороны СССР и части учреждений Министерства внутренних дел СССР, работников партийных и комсомольских органов.

РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 41. Д. 113. Л. 161—161 об. Типографский экземпляр.

1 Таблица содержится в изданном в 1956 г. под грифом «сов. секретно» статистическом справочнике ЦСУ СССР о развитии народного хозяйства СССР в 1920-х - 1955 гг. (РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 41. Д. 113. Л. 1-291).

2 Год издания статистического справочника ЦСУ СССР (РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 41. Д. 113. Л. 1).

Цены на продукты и зарплата в промышленности (1940 - 1945)
http://i165.photobucket.com/albums/u54/devol_photo/st.jpg
Карточное распределение продуктов питания в СССР для населения формально было отменено в 1935 году. Правда, кое-где пережитки этой системы продолжали существовать, но работа планово-распределительной экономики шла все же без карточных ограничений. К середине 30-х годов в стране уже устоялась система нормирования (т.е снабжения по тому или иному уровню) тех или иных регионов, плюс к концу 30-х годов стали оживать подсобные хозяйства колхозников. Распределением продуктов по нормам снабжения в каждой области непосредственно ведал облторготдел, а также партийные органы. По ключевым городам - Ленинграду, Москве или Севастополю решения об установлении норм принимало даже Политбюро.

Приоритетными по снабжению были районы, имевшие промышленность, воинские части и т.п. объекты. Однако при планировании часто допускались ошибки, которые в условиях продовольственных кризисов становились их катализаторами. К примеру, облторг Полесской области на декабрь 1939 года заложил по Копаткевичскому району области 125 тонн муки, а Парижскому району области, не имевшему промышленных предприятий выделил почему-то 140 тонн (Докладная записка начальника Главного экономического управления НКВД СССР Б.З. Кобулова Наркому торговли А.В. Любимову от 14 февраля 1940 года).

С начала 1939 года в больной для советских людей области снабжения стали происходить изменения не в лучшую сторону. Во-первых, отсутствие карточной системы в условиях неполноценного рынка продуктов не позволяло наладить снабжение на приемлемом уровне, поэтому ряд наркоматов стали самостоятельно возрождать практику введения карточек и талонов на питание, а также закрытых спецраспределителей. Во-вторых, урожаи 1938-1939 годов оказались ниже ожидавшегося уровня и уже к ноябрю-декабрю 1939 года в стране начались затруднения с продовольствием. Отчасти также свою роль сыграл в ряде крупных городов и потребительский ажиотаж, возникший из-за советского освободительного похода в Польшу и советско-финской войны (в первую очередь, речь идет о Москве и Ленинграде: http://www.rchgi.spb.ru/spb/conference_5/13_Zhuravlev.pdf). Дело коснулось не только продуктов питания, но и одежды, соли, спичек, магуфактуры и т.п. Распределительная система не успела оперативно на это среагировать, а потому дефицит стал "острым и хроническим":

Письмо гражданина Киева Н.С. Ковалева
Председателю СНК СССР Молотову В.М.
Конец 1939 года.

«Вопрос одежды в Киеве у нас чрезвычайно тяжелый. Позорные дела творятся. Многотысячные очереди к магазинам собираются за мануфактурой и готовой одеждой еще с вечера…Честный рабочий человек, если он даже крайне нуждается, не может купить себе белья, брюки и прочее самое необходимое, разве что у спекулянтов за удвоенную цену. Так дальше терпеть нельзя, это положение нужно изменить. Или, если есть, дать больше товаров в продажу, чтобы открыть несколько магазинов или установить какую-то норму или право всякому гражданину на покупку товара…
Дорогой Вячеслав Михайлович! Убедительнейшая просьба разобраться с этим делом. Об этом вопят сотни тысяч граждан».
ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 82. Д. 112. Л. 220-220 об.

Докладная записка начальника
Главного экономического управления НКВД СССР
Б.З. Кобулова наркому торговли СССР А.В. Любимову
3 февраля 1940 года.

«По сообщению УНКВД Рязанской области, в связи с низким урожаем за последние два года и сокращением фондов муки на январь ощущается острый недостаток в снабжении населения хлебом…В результате у магазинов создаются большие очереди, как в городе, так и в деревне…В некоторых районах области имеются факты извращения принципов советской торговли. Парторг Межрайлесхоза Шелуховского района Пшеничкин установил норму отпуска хлеба в одни руки: лесорубам – 2,5 кг., а учителям – 700 грамм. Парторг совхоза «Кирица» установил норму отпуска хлеба в одни руки: многосемейным – 2 кг., одиночкам – 1 кг. В совхозе им. Кагановича – 750 грамм в одни руки. В Ухорском сельсовете работники сельпо распределяют хлеб по своему смотрению. В Данковском районе на строительстве каучукового завода продажа хлеба производится по талонам».
РГАЭ, Ф. 7971. Оп. 16. Д. 76. Л. 179-180.

Лишь к середине 1940 года положение чуть выправилось, а к началу 1941 года благодаря хорошему урожаю напряженность окончательно спала. Однако война внесла свои коррективы и значительная часть населения страны была переведена на карточную систему. Впрочем, пополнить скудный рацион советские граждане теоретически могли еще и за счет рынка - ведь несмотря на сильное сокращение колхозной торговли, она так или иначе существовала в советском тылу. Посмотрим, как тут обстояли дела.

Главным фактором рыночной торговли был резкий рост цен на продовольственные товары, что сделало их абсолютно недоступными для подавляющей массы населения. Вот как изменялись относительные цены в 49 крупных городах, по данным ЦСУ Госплана СССР, на городских колхозных рынках в 1940 - 1945 годах (уровень цен 1940 года принят за 100%):
http://i165.photobucket.com/albums/u54/devol_photo/e21d46b6.jpg
цена хлеб
http://i165.photobucket.com/albums/u54/devol_photo/5daaf295.jpg
цена картофель
http://i165.photobucket.com/albums/u54/devol_photo/fd2c2e19.jpg
мясо молоко

РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 41. Д. 239. Л. 219.

Таким образом видно, что в 1941 - 1942 годах произошел резкий скачок в 8-15 раз в сторону повышения стоимости продуктов питания. Между тем, рост заработной платы в рублях у советских рабочих шел намного медленнее. По данным ЦСУ Госплана СССР, средняя заработная плата рабочего в промышленности с 1940 года по 1944 год выросла с 340 до 484 рублей или же только в 1,4 раза. Заработки работников административного аппарата бюджетных организаций выросли в 1,3 раза (с 387 до 512 рублей), железнодорожники в среднем стали получать в 1,5 раза больше (518 рублей против 340), доходы медиков увеличились в 1,4 раза (с 255 до 363 рублей), а работников банков - в 1,5 раза (с 333 до 522 рублей).

Другим полюсом были строители (рост лишь в 1,2 раза - с 344 до 419 рублей), работники совхозов - их зарплаты даже уменьшились на 8% (с 220 до 205 рублей), служащие МТС (рост на 4%), а также работники сферы общепита - у них зарплаты выросли только на 2%. Источник: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 1489. Л. 259.

Это говорит о том, что зарплаты советских рабочих в годы войны практически исключали возможность каких-либо регулярных покупок продуктов питания на рынке.

[Историческая правда]

07.08.2014, 20:02
http://www.istpravda.ru/upload/iblock/78a/78a62974a439420a0af0d2d14fb45f66.jpg

На фоне непрекращающегося роста цен не прекращаются рассказы о том, что в сталинские времена они ежегодно снижались. Однако, практиковавшиеся тогда способы снижения цен вызывали сильное и вполне обоснованное возмущение трудящихся.
«Снижение цен в целях агитации»
"Валюта падает с каждым днем"

Когда Владимир Высоцкий воспевал правильную сталинскую эпоху: "Было время — и цены снижали, И текли куда надо каналы, И в конце куда надо впадали", он как-то упускал из виду, что в годы правления Сталина страна переживала и другие времена. В 1930-х годах, когда каналы еще строились, для их сооружения остро недоставало средств. Впрочем, как и для возведения всех необходимых для индустриализации страны заводов и фабрик. Проблему, казалось бы, могли решить начавшиеся репрессии. Однако заключенных требовалось, хоть и скудно, кормить, их охрану — оплачивать, доставлять стройматериалы, которые тоже стоили денег, а главное, приходилось закупать за границей практически все машины и механизмы.

Западные инвесторы, у которых еще в конце 1920-х годов стали всеми правдами и неправдами отбирать созданные в СССР во времена нэпа концессионные предприятия, больше не собирались вкладывать средства в советскую экономику. Зарубежные банки соглашались кредитовать советские закупки техники и технологий исключительно под залог золота. А крупные иностранные фирмы отпускали оборудование в кредит лишь под солидные проценты и гарантии собственных правительств и при этом подчеркивали, что идут на риск только из-за наступившей Великой депрессии.

Так что средства на индустриализацию приходилось изыскивать внутри страны из всех возможных источников, включая печатный станок. В 1946 году Министерство финансов СССР констатировало, что с 1929 по 1939 год денежная масса в стране выросла более чем в семь раз, с 2,9 млрд до 22,2 млрд руб. Причем, как признавал сам Минфин, увеличение денежной массы не всегда соответствовало росту хозяйственного оборота, что неизбежно приводило к весьма значительному повышению цен. По поводу одного скачка, происшедшего в 1935 году, москвич Г. Ваненко писал в Совнарком: "Несколько дней тому назад мне пришлось зайти в аптеку (заводскую) купить облаток от головной боли. Плачу 18 коп., как платил раньше. Мне заявляют, что теперь эти же облатки стоят 90 коп. Решил справиться в другой аптеке, там мне полностью подтвердили, что всего несколько дней назад вышло распоряжение Наркомздрава о повышении цен на медикаменты, причем процент накидки доходит на ходовые, житейские предметы до 500%. Также немилосердно вскочили цены на курортные путевки, вместо 200-250 рублей стали продаваться по 400-500 рублей. В 1934 году также были повышения стоимости путевок. Очевидно, Наркомздрав других мероприятий по снижению стоимости и улучшению хозяйствования своих учреждений придумать ничего не мог, как только вздувать так немилосердно цены. Сейчас прямо говорят, что, мол, для того чтобы снижать цены, организации и учреждения накинут цены в несколько раз, а потом будут снижать процентиками".

Еще одним способом пополнения казны и одновременно сдерживания спроса стала принудительная подписка на государственные займы. К 1930-м годам в этой области накопился значительный опыт, так что перегибов, характерных для предыдущего десятилетия, когда на налоги, займы и сборы средств в фонды различных общественных организаций и помощь иностранным братьям по классу уходило до половины заработка советских граждан, уже не наблюдалось. Однако, как писали в Москву провинциальные учителя, из их скромного месячного оклада 240 руб. на налоги, оплату займов и прочие сборы уходило 30 руб. А оставшихся 210 руб. на жизнь "при современных ценах на товары не хватает".

Одним из основных источников средств на индустриализацию, а потом уже и на все госрасходы оставались крестьяне. Колхозы были обязаны сдавать по госпоставкам определенный объем сельхозпродукции по установленным низким ценам. А что при этом оставалось крестьянам в качестве платы за труд, оказывалось их личным, не интересующим государство делом. Колхозники, правда, в письмах в Москву пытались доказать несправедливость и неправильность такого подхода. К примеру, Николай Ветлужский из Кировской области не очень грамотно, зато очень подробно писал: "Если взять хлеб ржаной — одно кило — 85 коп., когда государство покупает 6,5 коп. одно кило (зерна.— "Власть"). Если считать хлеб с припеком и все накладные расходы, то государство получает чистой прибыли минимум 80 руб. с одного центнера. Если с сравнением 1926 года, то тогда было так, что государство закупало хлеб хотя бы по 60 коп. пуд, значит, выходит, того года сахар был 38 коп. кило, крестьянин мог купить на один пуд ржи два кило. Когда сейчас купить одно кило сахару, то нужно продать пять пудов ржи, значит, цены против крестьянских продуктов на товары повысились с лишним в 12 раз. А если взять другие товары, как пример — керосин, он был 7 коп. кило, сейчас — 80 коп. Сейчас колхозник говорит так, что государство берет все продукты задаром, а эту оплату лучше бы не давали, и считают мизерной оплатой".
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/b67/b6701761d9ace87877b0013a46d0a1a4.jpg

[Cardamon51]

http://cardamon51.livejournal.com/69995.html
Сталинский метод повышения эффективности (МПЭ) или "Хрущёв - путь предательства"
По своей профессии я весьма далек от политики и экономики и являюсь чистым технарем. Более 50 лет я занимаюсь созданием принципиально новых средств вычислительной техники или, как сейчас принято говорить, развитием компьютерных технологий. Недавно меня попросили написать статью об истории создания и развития того направления вычислительной техники, которым я занимаюсь всю жизнь. В ходе работы над этой статьей, систематизируя свои воспоминания и изучая ряд исторических материалов, я неожиданно для себя обнаружил, что в советской истории существует период феноменального развития науки, техники и экономики в целом.

Начиная с середины сороковых годов создается целый ряд инновационных отраслей, таких, как атомная, ракетная, вычислительная техника, электроника, где мы, как минимум, не уступали США, а зачастую и опережали. Все остальные страны были далеко позади.

Если атомная бомбы появилась в СССР в 1949 году, через 4 года после США, то первая в мире водородная бомба РДС-6 была уже советской. Первая в мире атомная электростанция была введена в эксплуатацию в СССР летом 1954 года, на год раньше, чем в Англии, и на 2 года раньше, чем в США. Только в СССР были созданы атомные ледоколы («Ленин» - 1959 г.). Единственный в мире самолет с атомным двигателем М-50А, поднявшийся в небо в 1960 году, был создан в СССР в ОКБ В.М. Мясищева. Лишь атомные подводные лодки появились в США в 1955 году, на 3 года раньше, чем в СССР.

Достижения СССР в ракетной технике и космонавтике, начиная с первого спутника, запущенного в октябре 1957 года, общеизвестны.

Уже в 1948 году, когда в США и Англии только разрозненные коллективы занимались разработкой единичных образцов компьютеров и в мире не было еще ни одного действующего изделия, в СССР по инициативе Сталина были созданы Институт точной механики и вычислительной техники (ИТМ и ВТ) АН СССР и Специальное конструкторское бюро N245 («СКБ-245»), как было написано в постановлении Правительства: «...для разработки и внедрения в производство средств вычислительной техники для систем управления оборонными объектами». В 1951 году создается первая советская цифровая вычислительная машина МЭСМ - сразу как промышленный образец. Следует заметить, что первые промышленные компьютеры в США (UNIVAC 1) и в Англии (Ferranti Mark 1) также появились в том же 1951 году. В 1953 году начинается серийное производство машин БЭСМ, «Стрела» и М-2 (для военных применений), которые находились на уровне лучших американских компьютеров того времени и существенно превосходили компьютеры других стран.

Следует отметить, что в 50-х годах и советская электроника была на высоком уровне. Промышленное производство полупроводниковых транзисторов в США началось в марте 1958 года фирмой Fairchild Corp. при цене $150 за штуку. А информация о характеристиках отечественных «кристаллических триодов» была помещена в шестом номере популярного журнала «Радио» за 1955 год, а в 1956 году, на два года раньше, чем в США, началось промышленное производство. Осенью 1957 года я, будучи студентом третьего курса ЛЭТИ, занимался на кафедре автоматики и телемеханики практической разработкой цифровых устройств на транзисторах П-16. К этому времени транзисторы в СССР были не только общедоступны, но и дешевы (в пересчете на американские деньги менее доллара за штуку).

Еще более поразительны успехи экономики в целом несмотря на полное отсутствие внешних кредитов и минимальные объемы нефтяных денег (газовых денег тогда не было). Уже в 1947 году промышленный потенциал СССР был полностью восстановлен, а в 1950 году он вырос более чем в 2 раза по отношению к довоенному 1940 году. Ни одна из стран, пострадавших в войне, к этому времени не вышла даже на довоенный уровень несмотря на мощные финансовые вливания со стороны США. Например, Япония достигла довоенного уровня лишь в 1955 году, хотя, если не считать ядерных бомбардировок, серьезных разрушений там не было. Лимитированное распределение продуктов по карточкам было отменено в СССР в 1947 году, а в Англии, несмотря на помощь США, лишь в 1954 году. В сентябрьском номере журнала «Нейшнл бизнес» ("National Business") за 1953 г. в статье Герберта Гарриса «Русские догоняют нас» отмечалось, что СССР по темпам роста экономической мощи опережает любую страну и что в настоящее время темпы роста в СССР в 2-3 раза выше, чем в США. Годом ранее кандидат в президенты США Стивенсон оценивал положение таким образом, что если темпы роста производства в сталинской России сохранятся, то к 1970 г. объем русского производства в 3-4 раза превысит американский. Заметим, что темпы роста советской экономики в послевоенный период были намного выше, чем в довоенный.

Но начиная с середины 50-х годов, ситуация резко меняется. Снижаются темпы роста, а в ряде областей возникают настоящие провалы. Вот как сказал об этом в 1991 году японский миллиардер Хероси Теравама, обращаясь к советским экономистам: «Вы не говорите об основном, о вашей первенствующей роли в мире. В 1939 году вы, русские, были умными, а мы, японцы, дураками. В 1949 году вы стали еще умнее, а мы были пока дураками. А в 1955 году мы поумнели, а вы превратились в пятилетних детей. Вся наша экономическая система практически полностью скопирована с вашей, с той лишь разницей, что у нас капитализм, частные производители, и мы более 15% роста никогда не достигали, а вы же при общественной собственности на средства производства достигали 30% и более. Во всех наших фирмах висят ваши лозунги сталинской поры». Из приведенного высказывания можно сделать ряд выводов. В 1939 году в СССР был разработан новый метод повышения эффективности экономики (МПЭ). МПЭ использовался в большинстве отраслей народного хозяйства. МПЭ являлся эффективным как для социалистического, так и для капиталистического уклада экономики, но для социалистического уклада эффективность МПЭ была выше более, чем в 2 раза. В 1955 году Япония заимствовала МПЭ, что и обеспечило ее бурный экономический рост за счет, прежде всего, инновационных технологий («японское чудо»), а СССР в том же году отказался от МПЭ, что обусловило последующую деградацию экономики. Итак, в СССР с 1939 по 1955 год применялся волшебный метод, обеспечивший беспрецедентный взлет экономики. Об этом методе в настоящее время не известно абсолютно ничего, хотя в те времена в СССР он применялся повсеместно.

Моя трудовая деятельность началась в 1958 году, когда МПЭ уже был ликвидирован, но я хорошо помню рассказы сослуживцев, работавших в те времена, когда МПЭ действовал. МПЭ являлся совокупностью хорошо продуманных материальных и моральных стимулов для активизации творческой активности масс, направленной на снижение себестоимости и повышение качества (улучшения характеристик) разрабатываемой или уже производимой продукции. Система стимулов варьировалась в зависимости от отрасли и типа предприятия. Однако в любом варианте эти стимулы не распространялись на начальников любого ранга. Возможно, для руководящих работников была отдельная система стимулов, но мне об этом неизвестно.

Материальные стимулы в организациях, занимавшихся разработками новой техники, заключались в коллективных и индивидуальных премиях, выплачиваемых сразу после приемки разрабатываемого изделия государственной комиссией (буквально в тот же день), если в акте комиссии отмечалось улучшение характеристик изделия по отношению к техническому заданию. Для каждой характеристики, включая время разработки изделия и стоимость разработки, имелась определенная премиальная шкала, известная разработчикам еще до начала проектирования. Например, за каждый сэкономленный килограмм веса изделия в ОКБ-590, где мне пришлось работать, выплачивалось 500 рублей (половина месячного оклада инженера). Эту премию получали все члены коллектива, участвующего в проекте, в одинаковом размере независимо от должности. Существовали и индивидуальные премии, необходимым условием выплаты которых являлось наличие рационализаторских предложений или заявок на изобретение, благодаря которым и стало возможным улучшение характеристик изделия. За каждую новацию авторам выплачивалась дополнительная сумма, кратная вознаграждению, полученному каждым членом коллектива, что не отменяло и обычных вознаграждений за экономический эффект, полученный от внедрения изобретения или рационализаторского предложения. Руководитель проекта, как правило, не занимавший административной должности, также получал дополнительную премию. Моральные стимулы заключались в том, что лица, обеспечившие коллективу получение таких премий, ускоренно продвигались по службе и в основном из их числа назначались руководители проектов. Одновременно применялись и обычные квартальные и годовые премии. Необходимо отметить и хороший моральный климат в научно-технических коллективах. К людям, способным к творческой работе, коллеги относились бережно, стараясь освободить их от рутинной работы без всяких указаний начальства, так как успехи одного распространялись на всех. Иными словами, человек человеку был другом. Здесь разработчики метода учли печальный опыт стахановского движения, когда успех одного больно бил по карману и статусу других и в коллективе начинался разлад.

При относительно небольших затратах эффективность МПЭ была исключительно высока во всех отраслях народного хозяйства. Даже в армии во время войны существовала жесткая шкала денежных выплат и наград за личное уничтожение техники или живой силы противника, а также нанесение иного урона (например, взятие в плен офицеров противника, обладающих важной информацией). В оборонной промышленности в годы войны одновременно с напряженной производственной деятельностью велась непрерывная работа по совершенствованию технологических процессов. Так, за 4 военных года себестоимость производства большинства образцов вооружений (самолеты, танки и т.д.) была снижена в 2-3 раза. Даже винтовка Мосина, разработанная еще в XIX веке, подешевела в 1,6 раза. МПЭ позволял в максимальной степени использовать творческую активность рядовых исполнителей и выявлять яркие таланты. МПЭ применялся и в сельском хозяйстве на уровне совхозов и МТС (машинно-тракторных станций). Об этом говорит известный факт, что М.С. Горбачев получил в семнадцатилетнем возрасте орден за уборку урожая.

Главной особенностью МПЭ являлось то, что при его использовании не только повышалась творческая активность большого числа людей и выявлялись таланты, но также изменялась психология всех членов коллектива, а также взаимоотношения в коллективе. Любой член коллектива осознавал свою значимость для общего процесса и с готовностью выполнял любую часть работы, даже в том случае, если эта работа не соответствовала его статусу. Взаимная доброжелательность, стремление оказать помощь друг другу были совершенно типичными чертами. По сути, каждый член коллектива считал себя личностью, а не винтиком сложного механизма. Изменялись и взаимоотношения начальников с подчиненными. Вместо приказов и указаний начальник стремился разъяснить каждому подчиненному, какую роль в общем деле играет та работа, которая ему поручается. По мере становления коллективов и формирования новой психологии сами материальные стимулы отходили на задний план и уже не являлись главной движущей силой. Полагаю, что разработчики МПЭ рассчитывали именно на такой эффект.

Все вышеизложенное я знаю не по рассказам очевидцев, а по личным впечатлениям. Хотя я пришел в ОКБ-590 в 1958 году, через 3 года после отмены МПЭ, но психология - вещь инерционная, и она сохранялась длительное время даже при отсутствии внешних стимулов. Первые три года я работал в лаборатории цифровых систем, где начал свою деятельность с нижней ступеньки - настройщика узлов бортовой цифровой вычислительной машины. Эта специальность считалась рабочей, и настройщики (два человека) работали на сдельной оплате, получая значительно больше инженеров, в то время как я работал на фиксированном окладе техника. Мое появление неизбежно приводило к финансовым потерям двух других настройщиков, поскольку число узлов было ограничено лишь опытными образцами, после изготовления которых настройщики занимались лишь ремонтом при существенно меньшей оплате. Тем не менее меня приняли очень тепло и в течение месяца знакомили с тонкостями процесса настройки. Отношение ко мне не изменилось и через пару месяцев, когда я стал настраивать в несколько раз больше узлов, чем мои коллеги, и впоследствии, когда закончилась массовая настройка узлов. То есть для обычных рабочих парней общее дело коллектива лаборатории (создание опытных образцов БЦВМ) было важнее их личных финансовых интересов.

Работа в качестве настройщика продолжалась недолго. Уже через несколько месяцев меня стали привлекать к инженерной работе, причем не только в качестве помощника. Характерной чертой лаборатории было полное отсутствие субординации. Все друг к другу обращались по именам, в том числе и к начальнику лаборатории. Этому способствовала и небольшая разница в возрасте сотрудников лаборатории, самому старшему из которых было менее 35 лет. Начальник лаборатории или руководитель группы не просто выдавали задание, а стремились донести до каждого члена коллектива цели этого задания и его роль для решения общей задачи. Рабочий день продолжался с 9 утра до 10-11 вечера, причем на чисто добровольной основе и без какой-либо дополнительной оплаты. Зато никто не контролировал время прихода и ухода сотрудников, что для режимных предприятий было совершенно нетипично.

В мае 1961 года меня перевели в лабораторию аналоговых систем и назначили руководителем важнейшего для организации (да и для страны) проекта. Эта лаборатория функционировала с момента основания организации в 1945 году. Поэтому сотрудники здесь были старше по возрасту. Но атмосфера была такая же. Лишь к начальнику лаборатории все обращались по имени и отчеству, но не из-за его должности, а из-за возраста и опыта. Он провел всю войну на фронте, и прямо из армии его откомандировали в только что образованное ОКБ. Из всего коллектива только я знал, что и как надо делать, поскольку являлся единственным специалистом в области цифровой техники. И ведущие инженеры с 10-15-летним стажем без какого либо внутреннего сопротивления выполняли роль подсобных рабочих, поскольку понимали, что это необходимо для дела. Снова напомню, что к этому времени никаких стимулов уже не было. И третье подразделение нашего конструкторского бюро, с которым мне приходилось тесно взаимодействовать, работало в таком же стиле.

Еще одна деталь. За все время работы в ОКБ-590 (в январе 1963 года оно было ликвидировано, а все сотрудники вместе с тематикой переведены в ОКБ-680, впоследствии НПО "Электроавтоматика") я ни разу не слышал слово "партия". Комната месткома была, а парткома не было. Только в 1963 году в новой организации я узнал, что в лаборатории было довольно много членов партии, и меня сразу же попытались сагитировать на вступление, но я уклонился. Иначе мне не удалось бы в 1964 году покинуть эту организацию. Кстати, начальник ОКБ-590 В.И. Ланердин был беспартийным. Говорили, что на пост начальника ОКБ Ланердина назначил лично Сталин, а до этого во время войны он работал в США, отвечая за поставки в СССР авиационной техники по ленд-лизу. К моменту назначения ему было не более 35 лет.

Люди старшего поколения помнят фильм М. Ромма "9 дней одного года", где была хорошо показана творческая атмосфера у физиков-ядерщиков. Могу определенно утверждать, что у нас в ОКБ-590 была такая же атмосфера. Правда, в новой организации эта атмосфера мгновенно исчезла, хотя люди остались те же самые. Сразу был введен жесткий режим. За пятиминутное опоздание лишали премии, а для того, чтобы отлучиться во время рабочего дня, надо было получать разрешение заместителя начальника по режиму. В итоге после 6 вечера никого в организации не оставалось. Более того, было запрещено оставаться работать по окончании рабочего дня. Правда, большую часть времени в 1963-1964 годах я и основная часть коллектива проводили в командировках, сначала в Москве на опытном заводе (где мне издалека приходилось видеть Сергея Хрущева), а затем в Смоленске на серийном заводе.

Об экономическом эффекте творческой атмосферы свидетельствует следующее. Мой первый проект вычислительного устройства для управления пусковыми ракетными установками для системы ПРО А-35 был выполнен за 2 года, если считать от момента получения технического задания до комплексных испытаний опытных образцов в реальных условиях. Аналогичный по сложности проект суперкомпьютера ЕС-2704 при вдвое большем по численности коллективе и том же руководителе выполнялся уже 6 лет (1982-1988). И еще один пример. При создании советского стратегического бомбардировщика Ту-4 в качестве образца был взят американский бомбардировщик Б-29. Работа по изучению доставленного в Москву Б-29 началась в июле 1945 года. Менее чем через год, в марте 1946-го, техническая документация была передана на серийный завод. В мае 1947 года состоялся первый полет. А с начала 1949 года бомбардировщик был принят на вооружение. В послесталинский период от начала разработки самолета до его серийного производства проходило 8-12 лет. Ну а сейчас и того больше.

Почему МПЭ эффективно использовался в СССР и Японии, а больше никто его перенимать не стал? Как было отмечено ранее, главным фактором МПЭ была причастность к общему делу, полезному для страны и общества в целом. При частной собственности этот фактор отсутствует, ибо главная польза идет хозяину. Япония же страна весьма специфичная. До конца двадцатого века для многих японцев фирма отождествлялась с семьей и потому польза для фирмы то же самое, что для семьи. По мере распространения западных ценностей в Японии этот менталитет стал утрачиваться, и эффективность МПЭ стала падать. И сейчас для экономики Японии характерна стагнация, хотя вряд ли кто-либо отменял МПЭ. По этим же причинам МПЭ невозможно возродить в современной России, где и государственные предприятия работают на частного хозяина (в данном случае свору чиновников).

В середине 50-х годов МПЭ был тихо и незаметно отменен. Премии при завершении проектов сохранились и даже увеличились, но потеряли всякую стимулирующую роль. Теперь величина премии зависела от должностного оклада и от субъективного мнения руководства и не зависела от качества изделия и его экономических параметров. Из технического задания исчезли требования по себестоимости продукции и стоимости разработки. Объем премии был фиксирован на уровне 2% от стоимости разработки. В результате стало выгодно не снижать, а, наоборот, повышать как стоимость разработки, так и себестоимость проектируемого изделия. На заводах из плановых заданий исчезло ранее обязательное требование к снижению себестоимости продукции, что сразу привело к прекращению любых работ по совершенствованию технологических процессов. В это же время устанавливаются верхние ограничения на величину сдельной оплаты труда, на размер вознаграждения за рационализаторские предложения и изобретения. Изменился и моральный климат в коллективах. Теперь зарплата однозначно определялась окладом и не зависела от качества работы как коллективной, так и индивидуальной. Возросла роль субъективных факторов при должностных повышениях, что приводило к зависти и склокам. Иными словами, человек человеку стал чужим, а иногда и врагом.

Отмена МПЭ больнее всего ударила по преподавателям технических вузов. Зарплата преподавателя состояла из двух частей - оклад преподавателя и оплата научной работы. Преподавательскую деятельность оплачивал вуз из своих бюджетных средств, а оплата научной деятельности шла за счет хоздоговорных НИР. Оклады преподавателей оставались неизменными с довоенных времен вплоть до 1991 года (с учетом десятикратной деноминации денег 1961 года). За научную работу после отмены МПЭ преподаватель получал половину ставки младшего или старшего научного сотрудника, меньше половины основного оклада. В годы же действия МПЭ научная составляющая зарплаты могла в разы превышать основной оклад при условии эффективного выполнения НИР. Известно, что зарплата некоторых профессоров достигала 20 тысяч рублей при основном окладе 4 тысячи. Недаром народная молва относила профессоров к самым богатым людям в СССР. Но и доценты были ненамного беднее, поскольку научная составляющая зарплаты не зависела от основного оклада. Хотя в гуманитарных вузах, скорее всего, преподаватели получали лишь основной оклад.

Итак, легкое незаметное воздействие привело к остановке главного двигателя советской экономики. Какое-то время движение продолжалось по инерции, затем началась деградация, и в конце 80-х годов экономика разрушилась окончательно. Учитывая глобальный характер применения МПЭ, отменить его мог только руководитель СССР, которым с 1953 года был Н.С. Хрущев. В настоящее время известно, что все без исключения действия Хрущева в области экономики имели крайне негативные последствия. Однако принято считать, что Хрущев действовал из благих побуждений («хотел как лучше, а получалось как всегда»), но терпел неудачи в силу слабого образования и импульсивного характера. Но ликвидация МПЭ была проведена очень точно, грамотно и, главное, незаметно для окружающих, включая, скорее всего, остальных руководителей страны. Здесь благих побуждений нельзя увидеть даже в микроскоп. Есть основания считать, что и другие действия Хрущева были столь же глубоко продуманы и имели единую цель, в том числе и знаменитый доклад на двадцатом съезде партии. Здесь уместно привести высказывание Молотова о Хрущеве, сделанное им в 80-е годы: «Хрущёв, он же сапожник в вопросах теории, он же противник марксизма-ленинизма, это же враг коммунистической революции, скрытый и хитрый, очень завуалированный».

Автор В.А. Торгашев

[Яна Делюкина]

http://slon.ru/calendar/event/1028951/
http://slon.ru/upload/iblock/e87/e87d5cf3dfdb6ab223a667cbe0019d5f.jpg
16 ноября в Музее предпринимательства, меценатов и благотворителей состоялась дискуссия «Как умирают экономические концепции». В ней приняли участие Константин Сонин, проректор Высшей школы экономики, Лев Краснопевцев, историк, основатель музея, а также главный редактор booknik.ru Анна Немзер и креативный директор Фонда Егора Гайдара Илья Венявкин. Slon публикует сокращенную версию беседы.

Лев Краснопевцев, историк, основатель Музея предпринимательства, меценатов и благотворителей

Жизненные обстоятельства толкали меня к этой теме. Мне приходилось сталкиваться с экономической жизнью нашей страны на практике с 13-летнего возраста. Во время войны все где-то работали, наш класс трудился в сельском хозяйстве с июня по октябрь, там мы и увидели, что творилось в деревне. Затем – исследовательская работа на историческом факультете, также каждое лето мы наблюдали сельскохозяйственную ситуацию в Зарайском районе. Можете себе представить, что тогда происходило в деревне: положение людей, ужасающая бесхозяйственность. И это очень задевало. Также в появлении интереса к экономике сыграл огромную роль наш великий учитель, товарищ Сталин, когда он в 1951 году поставил свою фамилию под сочинением «Экономические проблемы социализма».

Мы с единомышленниками ознакомились с этим трудом, нас он невероятно возмутил. Вторжение в серьезные, основательные, деликатные сферы оказалось настолько беспардонным, что невозможно было оставаться в стороне.

С 1951–1952 годов экономика сделалась основным предметом нашего изучения. Мы писали критические тексты, а потом наступил март 1953 года, которого все ждали. Затем судьба сложилась благоприятно для моих экономических интересов, мой рабочий стаж в сельском хозяйстве составляет около 15 лет, заводы в Мордовии, в Москве. Практически экономику советского общества я себе представлял и представляю более или менее хорошо. Все это причины, которые двигали меня и моих товарищей в экономическом направлении.

Константин Сонин, проректор Высшей школы экономики

Меня в школе больше всего интересовала история, но не древняя, а времена Кеннеди, Хрущева. Я не знал такого слова, как политология, и, соответственно, думал, что так называется современная история. Понимал, что этому нигде не научусь, и считал это параллельным занятием, учился на мехмате, писал диссертацию по алгебре. Любой человек в те годы, однако, интересовался экономикой.

Хочу сказать, что невредно почитать «Экономические проблемы социализма» Сталина. Экономического смысла в нем нет, но очень раздражает, что текст написан абсолютно невежественно, неграмотно и по стилю не годится для описания экономических проблем. Многие наши экономисты 1950–1960-х годов не владели инструментарием, который был в ходу за 50–60 лет до них, человек с уровнем интеллекта Сталина и тех, кто для него писал, просто не мог его понять. За полвека до Сталина люди рассуждали об экономике гораздо более грамотно и содержательно.

Не так много эпизодов в современной истории человечества, когда в какой-то области знания происходит не просто стагнация, а утрата целого пласта знаний. И экономические проблемы социализма – пик этого провала.

Лев Краснопевцев

Труд Сталина вышел, когда я был в сознательном возрасте. В те времена он воспринимался как глас божий. Каждая строчка изучалась в школах. Были какие-то иллюзии в ту пору, что Сталин здорово извратил Ленина, но вскоре связь учителя с учеником обозначилась очень четко.

Константин Сонин

Я бы сказал, что от текста Сталина у меня нет ощущения, что разговор идет об экономике. Представьте, что на лекции по физике рассказывают о том, как стоят три слона и на них нужно надевать попону, чтобы земля была плоской. Экономическую концепцию, которая тогда осуществлялась, в сочинении Сталина вы не найдете. Была идея, что плановая экономика может быть очень успешным способом ведения хозяйства. Удивительное совпадение: быстрые темпы роста в России в основном следовали за огромным спадом после Первой мировой войны и началом великой депрессии по всему миру. Это привлекло внимание к плановому хозяйству, и его идея тогда была успешно опровергнута теоретически, но потребовались десятилетия, чтобы мы получили практические доказательства ее несостоятельности.

Распространен миф о том, что плановая экономика – это концепция, отвергнутая по каким-то теоретическим причинам. Абсолютно нет.

Она отвергнута по экспериментальным причинам. Опыт того, что началось в 1980-х и быстро кончилось в 1990-х, и есть для всех экономистов основное доказательство нежизнеспособности плановой экономики. Экономисты, как и биологи, проводят лабораторные и полевые эксперименты, но в меньшем масштабе, нельзя же поставить эксперимент на стране. В жизни ситуация может быть близкой к экспериментальной, и советская экономика стала проверкой гипотезы о возможно большей эффективности плановой экономики в сравнении с рыночной. Эксперимент показал, что это не так.

Лев Краснопевцев

Судить о качествах плановой экономики по сталинским трудам невозможно, так как в них главное – давление, насилие, произвол, кроме силового фактора нет ничего, и это возмущало. Будем делать не так, как делали, а еще круче, все отменим, перевернем. Экономические законы – это, конечно, хорошо, но мы их изменим. Все ходили и повторяли фразу: «Экономические законы в преобразованном виде». Что касается меня и моих сторонников, то к 1957 году мы уже кое с чем разобрались и понимали, что ключевая проблема – проблема собственности. Не так полно и профессионально, как это делали Егор Гайдар и его команда, но мы, безусловно, двигались в этом направлении.

Луначарский в воспоминаниях о встрече с Лениным говорил, что, когда у них зашел разговор о проблемах экономики, а в начале 1920-х годов можно представить, что там происходило, НЭП то вводили, то ограничивали, Ленин сказал ему: «Да, очевидно, я чего-то не предусмотрел в человеке». Если вы посмотрите собрания сочинений Карла Маркса, то заметите, что Маркс постоянно возвращается к проблеме человека. У Ленина такой рубрики нет. Он убежден, что нужно нарисовать чертежи будущего общества, и авторитарная диктаторская власть будет их претворять в жизнь, а ежели кому они не понравятся, то этих людей просто не будет.

Мы продолжаем изучать человеческое содержание экономики. В 1950-е годы мы чувствовали, что по людям едут танками и называют это экономическими проблемами.

Маркс – фигура противоречивая, но в то же время он сделал немало для подъема рабочего движения в XIX веке. Что касается идеи о растворении всего общества в пролетаризме, то к 1957 году нам стало ясно, что это тупиковый путь. Только кооперация, сотрудничество, конкуренция рабочего класса и предпринимателей, интеллигенции, крестьянства, только об этом пути можно разговаривать.

Константин Сонин

До сих пор для нас любая экономическая дискуссия выглядит так: этот экономист сказал то-то, а в Средние века другой экономист говорил так-то. В споре физиков, например, вы такого не услышите. Нет, они будут обсуждать, какой эксперимент поставят, какие данные надо смотреть. У экономистов во всем мире дискуссии уже давно ведутся так же. Для России же до сих пор очень характерно, что разговор крутится вокруг отношения к Марксу. Он был хорошим экономистом, но он ни разу не работал на заводе. Маркс был успешен в финансовом отношении, то дом сдаст, то грант получит, но он нигде никогда не работал. В XIX веке было проблемой, например, понять, что является объективной ценой, и Маркс придумал трудовую теорию стоимости. Зачем обсуждать теорию Маркса сейчас? В ней как не было ничего хорошего, так и нет, более того, никто бы на нее не обратил внимания, если бы в 1930-е годы его не стали включать в учебники. Нельзя, конечно, вот так человека хоронить, у него есть место в учебнике экономической мысли, но там же есть место еще четырем сотням людей, среди них встречаются гораздо более серьезные теоретики, и Маркса следует воспринимать как одного из.

Лев Краснопевцев

Вот эта схоластика идет у нас где-то с 1930-х – 1940-х годов XIX столетия. Немецкий барон, который изучал русскую деревню, обратил внимание на то, что наша община – это и есть основа, а если государство соединить с этими исконными формами нашего быта, получится отлично. Затем был такой политический деятель, экономист Михаил Туган-Барановский. Он сравнил экономические концепции верхушки николаевского правительства, а именно идеи Канкрина, министра финансов, и Чернышевского, и обнаружил, что это люди одного направления: они за колхоз и за ведущую роль государства. Дальше пошел период народничества, и полный расцвет этой мысли дает Николай Михайловский. Он отчаянный враг всякого капитализма, сторонник идеи народных артелей, общин колхозного типа и того, чтобы государство их финансировало и содержало.

Константин Сонин

Вы говорите про людей, которые мыслили очень большими концепциями, в это же время кто-то сидел в министерстве финансов и рассчитывал ставки, проценты, каким образом должны быть устроены государственные займы. Им должен был кто-то преподавать в университетах, и имена этих профессоров мы даже не помним, а они знали современную им теорию финансов. Конечно, люди, работающие в сфере политики, экономистов-ученых могут задавить так же легко, как историков, лингвистов или химиков. Кто был цветом российской науки в 1920-е годы: Василий Леонтьев эмигрировал, Николай Кондратьев погиб, Евгений Слуцкий бросил экономику и прожил остаток жизни, занимаясь математикой и не зная, что его имя будет во всех учебниках микроэкономики. Поэтому, когда мы говорим о давлении, то имеем в виду давление физическое.

Анна Немзер

Лев Николаевич, в 1991 году вы становитесь хранителем этого музея, а в стране происходят изменения. Было ли у вас ощущение, что наконец-то происходит нечто, к чему вы стремились?

Лев Краснопевцев

Конечно.

Что сделало правительство Ельцина, Гайдара и его команда? Первое – они восстановили рубль, который был деревянным. Восстановили денежную систему, об этом же никто ничего не говорит.

Конвертируемость, выход нашего рубля на мировой рынок – это было огромное событие, восстановление базы, потому что без денег ничего делать нельзя, а они были у нас ликвидированы. Была попытка золотого червонца в период НЭПа, но ее быстренько свернули и куда-то дели. Второе – у меня определенное чувство восхищения людьми, так смело и оригинально решавшими проблему. Ведь никто не знал, с чего начать, был полнейший тупик. Промышленность разваливалась, заводы останавливались еще до 1991 года. Что было делать? То, что предложила группа Гайдара, удивительно: взлет и гарантия того, что в стране есть силы, просто надо людям давать возможность.

Константин Сонин

Ельцин назначил себя председателем правительства, а Геннадия Бурбулиса своим заместителем. Это сейчас мы знаем, что большая часть плана была написана Гайдаром, проводилась либерализация валютного курса. Для человека, следившего за этими событиями, Гайдар стал важен только через год, к осени 1992-го, когда он уже стоял на выходе из правительства и проиграл Черномырдину рейтинговое голосование на съезде народных депутатов. Исторически будет правильней сказать, что я никак не относился к приходу Гайдара, потому что не знал, что это его приход. А у прихода Ельцина и больших изменений был печальный, тревожный фон. Если сравнить с нынешней ситуацией, тревога была сильнее. Я воспринимал это не как проблеск надежды, а как безопасный выход из неустойчивой ситуации. Мне кажется, что исторически правильно об этом сложно думать, мы ж тогда не об экономике в чистом виде беспокоились. В 1991 году было больше разговоров про развал страны.

Илья Венявкин

А если мы посмотрим на экономическую программу Гайдара, насколько она соотносилась с передовой мыслью?

Константин Сонин

Она была как приложение к учебнику, я бы сказал, что академические экономисты не очень сильно расходились в советах. Одна из важнейших проблем, которой они обычно занимаются, это вопрос причинно-следственных связей. Мы видим, как многие вещи коррелируют, например, высокая инфляция и вероятность военного переворота. Никогда не знаешь, военный переворот в стране и поэтому все пытаются защититься и напечатать побольше денег, или такая инфляция, что военные уже устали требовать повышения зарплаты и просто захватывают власть. То же самое относится к реформам. Когда происходит кризис, а затем реформы, неправильно думать, что кризис – это следствие реформы.

Илья Венявкин

Я так понимаю, что до этого наша страна 70 лет была полем для одного эксперимента, последние 20 лет – для другого. Сама ситуация перехода от командной экономики к рыночной вошла в экономическую науку как проблема, благодаря исторической и политической ситуации. Сейчас мы знаем многое, чего Гайдар не знал и не мог знать.

Константин Сонин

У Егора Гайдара был такой тезис в последние 10 лет его жизни: у нас больше нет проблем переходной экономики, а проблемы России – это проблемы экономики развития. Те же, что у Аргентины, Венесуэлы, Бразилии. Но я бы сказал, что вопрос еще открыт.

Анна Немзер

Был ли момент, когда вы разочаровались?

Лев Краснопевцев

Никогда. Было совершенно ясно, что группа Гайдара и Ельцина стремилась сделать что-то в обстановке полного развала.

Те, кто постарше, помнят, что осенью 1991 года в Москве нужно было успеть до 11 часов, чтобы купить хлеба. Потом его можно было уже не застать в булочной.

Что касается других продуктов, то за молоком люди давились в очередях уже в 8 утра. Команде Гайдара приходилось отбиваться, им надо было как-то открыть в этом железном занавесе ворота, чтобы пошло продовольствие. Поэтому у них не могло быть никакой программы реформ. Так что нет, не было разочарования. Я ушел со своего завода в 1990 году, еще до прихода Гайдара к власти. Завод уже развалился, просто перестали поступать заказы на оборудование. Это был станкостроительный завод Орджоникидзе, один из лучших в стране, и он никому не был нужен. Однажды на заводе я видел, как секретари партийных организаций цехов шли в партийный кабинет сдавать билеты членов партии.

Общая проблематика в это время была фантастической: Ельцин распустил КПСС, потом – путч в некотором роде, когда московская молодежь несколько дней стояла под дождем, строя какие-то избушки около Белого дома. Ну и затем, конечно, Беловежская пуща, я бы сказал, гениальный ход Бориса Николаевича, потому что неизвестно, что случилось бы, не будь его.

Константин Сонин

Для меня Беловежская пуща просто оформляла то, что уже произошло.

Илья Венявкин

Какими концепциями стоит очаровываться сейчас, на что возлагать надежды? Были идеи коммунизма, социализма, марксизма, потом – тяжелый переход к рынку, и есть люди, которые считают, что эти идеи себя уже дискредитировали.

Константин Сонин

Порочная мысль – воспринимать рынок и капитализм как идею. Это в каком-то смысле статус-кво, это есть везде и показано в тысячах экспериментов. Можно поставить вопрос об альтернативе. В том смысле, что есть некий естественный, а мы от него отклоняемся. Но расклад таков: у нас есть механика Ньютона, а у вас – новая теория, я не говорю, что это в историческом плане абсолютно безнадежно, но это на вас лежит бремя доказательства того, что новая теория чем-то лучше.

Лев Краснопевцев

Мы все-таки вернулись к человечеству, вернее, возвращаемся. И путь только один, мы должны работать в системе этих 7 млрд людей. Ругают нашу нефтегазовую игру, но мы уже часть мировой экономики, находимся на особом положении, но то, что мы вошли туда, от нас что-то зависит, а мы зависим от них, большое дело. Надо набирать вес, двигаться куда-то из чисто сырьевого сектора. Наивно думать, что наш прогресс будет идти в плюсовом поле. Когда провели преобразование, рухнуло машиностроение и многое другое, но одновременно мы куда-то пробились.

[Insight attitude]

HDGipzRRaeE&feature

[Insight attitude]

WtzN9TfaXl4

[Mediamera]

67lJItgsZPA

[И.В. Джугашвили]

http://ivstalin.su/index.php?nomrub=1&nompro=1&in=1
Государственное Издательство
Политической Литературы
1952 год

Аудиозапись размещена в качестве первой книги в рамках проекта "Аудиокниги товарища Сталина".
В будущем постепенно будут выложены все сочинения И.В.Сталина в формате "аудиокнига".
Свои впечатления, пожелания и замечания присылайте
на e-mail: audio @ ivstalin.su

Участникам экономической дискуссии

ЗАМЕЧАНИЯ ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ ВОПРОСАМ, СВЯЗАННЫМ С НОЯБРЬСКОЙ ДИСКУССИЕЙ 1951 ГОДА

Я получил все документы по экономической дискуссии, проведенной в связи с оценкой проекта учебника политической экономии. Получил в том числе "Предложения по улучшению проекта учебника политической экономии", "Предложения по устранению ошибок и неточностей" в проекте, "Справку о спорных вопросах".
По всем этим материалам, а так же по проекту учебника считаю нужным сделать следующие замечания.

1
ВОПРОС О ХАРАКТЕРЕ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЗАКОНОВ ПРИ СОЦИАЛИЗМЕ

Некоторые товарищи отрицают объективный характер законов науки, особенно законов политической экономии при социализме. Они отрицают, что законы политической экономии отражают закономерности процессов, совершающихся независимо от воли людей. Они считают, что ввиду особой роли, предоставленной историей Советскому государству, Советское государство, его руководители могут отменить существующие законы политической экономии, могут "сформировать" новые законы, "создать" новые законы.
Эти товарищи глубоко ошибаются. Они, как видно, смешивают законы науки, отражающие объективные процессы в природе или обществе, происходящие независимо от воли людей, с теми законами, которые издаются правительствами, создаются по воле людей и имеют лишь юридическую силу. Но их смешивать никак нельзя.
Марксизм понимает законы науки, – все равно идет ли речь о законах естествознания или о законах политической экономии, – как отражение объективных процессов, происходящих независимо от воли людей. Люди могут открыть эти законы, познать их, изучить их, учитывать их в своих действиях, использовать их в интересах общества, но они не могут изменить или отменить их. Тем более они не могут сформировать или создавать новые законы науки.
Значит ли это, что, например, результаты действий законов природы, результаты действий сил природы вообще неотвратимы, что разрушительные действия сил природы везде и всегда происходят со стихийно-неумолимой силой, не поддающейся воздействию людей? Нет, не значит. Если исключить астрономические, геологические и некоторые другие аналогичные процессы, где люди, если они даже познали законы их развития, действительно бессильны воздействовать на них, то во многих других случаях люди далеко не бессильны в смысле возможности их воздействия на процессы природы. Во всех таких случаях люди, познав законы природы, учитывая их и опираясь на них, умело применяя и используя их, могут ограничить сферу их действия, дать разрушительным силам природы другое направление, обратить разрушительные силы природы на пользу общества.
Возьмем один из многочисленных примеров. В древнейшую эпоху разлив больших рек, наводнения, уничтожение в связи с этим жилищ и посевов считались неотвратимым бедствием, против которого люди были бессильны. Однако с течением времени, с развитием человеческих знаний, когда люди научились строить плотины и гидростанции, оказалось возможным отвратить от общества бедствия наводнений, казавшиеся раньше неотвратимыми. Более того, люди научились обуздывать разрушительные силы природы, так сказать оседлать их, обратить силу воды на пользу общества и использовать ее для орошения полей, для получения энергии.
Значит ли это, что люди тем самым отменили законы природы, законы науки, создали новые законы природы, новые законы науки? Нет, не значит. Дело в том, что вся эта процедура предотвращения действий разрушительных сил воды и использования их в интересах общества проходит без какого бы то ни было нарушения, изменения или уничтожения законов науки, без создания новых законов науки. Наоборот, вся эта процедура осуществляется на точном основании законов природы, законов науки, ибо какое-либо нарушение законов природы, малейшее их нарушение привело бы лишь к расстройству дела, к срыву процедуры.
То же самое надо сказать о законах экономического развития, о законах политической экономии, – все равно идет ли речь о периоде капитализма или о периоде социализма. Здесь так же, как и в естествознании, законы экономического развития являются объективными законами, отражающими процессы экономического развития, совершающиеся независимо от воли людей. Люди могут открыть эти законы, познать их и, опираясь на них, использовать их в интересах общества, дать другое направление разрушительным действиям некоторых законов, ограничить сферу их действия, дать простор другим законам, пробивающим себе дорогу, но они не могут уничтожить их или создать новые экономические законы.
Одна из особенностей политической экономии состоит в том, что ее законы, в отличие от законов естествознания, недолговечны, что они, по крайней мере, большинство из них, действуют в течение определенного исторического периода, после чего они уступают место новым законам. Но они, эти законы, не уничтожаются, а теряют силу в силу новых экономических условий и сходят со сцены, чтобы уступить место новым законам, которые не создаются волею людей, а возникают на базе новых экономических условий.
Ссылаются на "Анти-Дюринг" Энгельса, на его формулу о том, что с ликвидацией капитализма и обобществлением средств производства люди получат власть над своими средствами производства, что они получат свободу от гнета общественно-экономических отношений, станут "господами" своей общественной жизни. Энгельс называет эту свободу "познанной необходимостью". А что может означать "познанная необходимость"? Это означает, что люди, познав объективные законы ("необходимость"), будут их применять вполне сознательно в интересах общества. Именно поэтому Энгельс говорит там же, что: "Законы их собственных общественных действий, противостоящие людям до сих пор, как чуждые, господствующие над ними законы природы, будут применяться людьми с полным знанием дела, следовательно, будут подчинены их господству".
Как видно, формула Энгельса говорит отнюдь не в пользу тех, которые думают, что можно уничтожить при социализме существующие экономические законы и создать новые. Наоборот, она требует не уничтожения, а познания экономических законов и умелого их применения.
Говорят, что экономические законы носят стихийный характер, что действия этих законов являются неотвратимыми, что общество бессильно перед ними. Это неверно. Это фетишизация законов, отдача себя в рабство законам. Доказано, что общество не бессильно перед лицом законов, что общество может, познав экономические законы и опираясь на них , ограничить сферу их действия, использовать их в интересах общества и "оседлать" их, как это имеет место в отношении сил природы и их законов, как это имеет место в приведенном выше примере о разливе больших рек.
Ссылаются на особую роль Советской власти в деле построения социализма, которая якобы дает ей возможность уничтожить существующие законы экономического развития и "сформировать" новые. Это так же неверно.
Особая роль Советской власти объясняется двумя обстоятельствами: во-первых, тем, что Советская власть должна была не заменить одну форму эксплуатации другой формой, как это было в старых революциях , а ликвидировать всякую эксплуатацию; во-вторых, тем, что ввиду отсутствия в стране каких-либо готовых зачатков социалистического хозяйства, она должна была создать, так сказать, на "пустом месте" новые, социалистические формы хозяйства.
Задача эта безусловно трудная и сложная, не имеющая прецедентов. Тем не менее, Советская власть выполнила эту задачу с честью. Но она выполнила ее не потому, что будто бы уничтожила существующие экономические законы и "сформировала" новые, а только лишь потому, что она опиралась на экономический закон обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил. Производительные силы нашей страны, особенно в промышленности, имели общественный характер, форма же собственности была частная, капиталистическая. Опираясь на экономический закон обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил, Советская власть обобществила средства производства, сделала их собственностью всего народа и тем уничтожила систему эксплуатации, создала социалистические формы хозяйства. Не будь этого закона и, не опираясь на него, Советская власть не смогла бы выполнить своей задачи.
Экономический закон обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил давно пробивает себе дорогу в капиталистических странах. Если он еще не пробил себе дорогу и не вышел на простор, то это потому, что он встречает сильнейшее сопротивление со стороны отживающих сил общества.
Здесь мы сталкиваемся с другой особенностью экономических законов. В отличие от законов естествознания, где открытие и применение нового закона проходит более или менее гладко, в экономической области открытие и применение нового закона, задевающего интересы отживающих сил общества, встречают сильнейшее сопротивление со стороны этих сил. Нужна, следовательно, сила, общественная сила, способная преодолеть это сопротивление. Такая сила нашлась в нашей стране в виде союза рабочего класса и крестьянства, представляющих подавляющее большинство общества. Такой силы не нашлось еще в других, капиталистических странах. В этом секрет того, что Советской власти удалось разбить старые силы общества, а экономический закон обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил получил у нас полный простор. Говорят, что необходимость планомерного (пропорционального) развития народного хозяйства нашей страны дает возможность Советской власти уничтожить существующие и создать новые экономические законы. Это совершенно неверно. Нельзя смешивать наши годовые и пятилетние планы с объективным экономическим законом планомерного, пропорционального развития народного хозяйства. Закон планомерного развития народного хозяйства возник как противовес закону конкуренции и анархии производства при капитализме. Он возник на базе обобществления средств производства, после того, как закон конкуренции и анархии производства потерял силу. Он вступил в действие потому, что социалистическое народное хозяйство можно вести лишь на основе экономического закона планомерного развития народного хозяйства. Это значит, что закон планомерного развития народного хозяйства дает возможность нашим планирующим органам правильно планировать общественное производство. Но возможность нельзя смешивать с действительностью. Это – две разные вещи. Чтобы эту возможность превратить в действительность, нужно изучить этот экономический закон, нужно овладеть им, нужно научиться применять его с полным знанием дела, нужно составлять такие планы, которые полностью отражают требования этого закона. Нельзя сказать, что наши годовые и пятилетние планы полностью отражают требования этого экономического закона.
Говорят, что некоторые экономические законы , в том числе и закон стоимости, действующие у нас при социализме, являются "преобразованными" или даже "коренным образом преобразованными" законами на основе планового хозяйства. Это тоже неверно. Нельзя "преобразовать" законы, да ещё "коренным образом". Если можно их преобразовать, то можно и уничтожить, заменив другими законами. Тезис о "преобразовании" законов есть пережиток от неправильной формулы об "уничтожении" и "сформировании" законов. Хотя формула о преобразовании экономических законов давно уже вошла у нас в обиход, придется от нее отказаться в интересах точности. Можно ограничить сферу действия тех или иных экономических законов, можно предотвратить их разрушительные действия, если, конечно, они имеются, но нельзя их "преобразовать" или "уничтожить".
Следовательно, когда говорят о "покорении" сил природы или экономических сил , о "господстве" над ними и т.д., то этим вовсе не хотят сказать, что люди могут "уничтожить" законы науки или "сформировать" их. Наоборот, этим хотят сказать лишь то, что люди могут открыть законы, познать их, овладеть ими, научиться применять их с полным знанием дела, использовать их в интересах общества и таким образом покорить их, добиться господства над ними.
Итак, законы политической экономии при социализме являются объективными законами, отражающими закономерность процессов экономической жизни, совершающихся независимо от нашей воли. Люди, отрицающие это положение, отрицают по сути дела науку, отрицая же науку, отрицают тем самым возможность всякого предвидения, – следовательно, отрицают возможность руководства экономической жизнью.
Могут сказать, что все сказанное здесь правильно и общеизвестно, но в нем нет ничего нового и что, следовательно, не стоит тратить время на повторение общеизвестных истин. Конечно, здесь действительно нет ничего нового, но было бы неправильно думать, что не стоит тратить время на повторение некоторых известных нам истин.
Дело в том, что к нам, как руководящему ядру, каждый год подходят тысячи новых молодых кадров, они горят желанием помочь нам, горят желанием показать себя, но не имеют достаточного марксистского воспитания, не знают многих, нам хорошо известных, истин и вынуждены блуждать в потемках. Они ошеломлены колоссальными достижениями Советской власти, им кружат голову необычайные успехи советского строя, и они начинают воображать, что Советская власть "все может", что ей "все нипочем", что она может уничтожить законы науки, сформировать новые законы. Как нам быть с этими товарищами? Как их воспитать в духе марксизма-ленинизма? Я думаю, что систематическое повторение так называемых "общеизвестных" истин, терпеливое их разъяснение является одним из лучших средств марксистского воспитания этих товарищей.

2
ВОПРОС О ТОВАРНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ ПРИ СОЦИАЛИЗМЕ

Некоторые товарищи утверждают, что партия поступила неправильно, сохранив товарное производство после того, как она взяла власть и национализировала средства производства в нашей стране. Они считают, что партия должна была тогда же устранить товарное производство. Они ссылаются при этом на Энгельса, который говорит:
"Раз общество возьмет во владение средства производства, то будет устранено товарное производство, а вместе с тем и господство продуктов над производителями" (см. "Анти-Дюринг").
Эти товарищи глубоко ошибаются.
Разберем формулу Энгельса. Формулу Энгельса нельзя считать вполне ясной и точной, так как в ней нет указания, идет ли речь о взятии во владение общества всех средств производства или только части средств производства, т.е. все ли средства производства переданы в общенародное достояние или только часть средств производства. Значит, эту формулу Энгельса можно понять и так и эдак.
В другом месте "Анти-Дюринга" Энгельс говорит об овладении "всеми средствами производства", об овладении "всей совокупностью средств производства". Значит, Энгельс в своей формуле имеет ввиду национализацию не части средств производства, а всех средств производства, т.е. передачу в общенародное достояние средств производства не только в промышленности, но и в сельском хозяйстве.
Из этого следует, что Энгельс имеет ввиду такие страны, где капитализм и концентрация производства достаточно развиты не только в промышленности, но и в сельском хозяйстве для того, чтобы экспроприировать все средства производства страны и передать их в общенародную собственность. Энгельс считает, следовательно, что в таких странах следовало бы наряду с обобществлением всех средств производства устранить товарное производство. И это, конечно, правильно.
Такой страной являлась в конце прошлого века, к моменту появления в свет "Анти-Дюринга", лишь одна страна – Англия, где развитие капитализма и концентрация производства как в промышленности, так и в сельском хозяйстве были доведены до такой точки, что была возможность в случае взятия власти пролетариатом передать все средства производства в стране в общенародное достояние и устранить из обихода товарное производство.
Я отвлекаюсь в данном случае от вопроса о значении для Англии внешней торговли с ее громадным удельным весом в народном хозяйстве Англии. Я думаю, что только по изучении этого вопроса можно было бы окончательно решить вопрос о судьбе товарного производства в Англии после взятия власти пролетариатом и национализации всех средств производства.
Впрочем, не только в конце прошлого столетия, но и в настоящее время ни одна страна еще не достигла той степени развития капитализма и концентрации производства в сельском хозяйстве, какую наблюдаем в Англии. Что касается остальных стран, то там, несмотря на развитие капитализма в деревне, имеется еще достаточно многочисленный класс мелких и средних собственников – производителей в деревне, судьбу которых следовало бы определить в случае взятия власти пролетариатом.
Но вот вопрос: как быть пролетариату и его партии, если в той или иной стране, в том числе в нашей стране, имеются благоприятные условия для взятия власти пролетариатом и ниспровержения капитализма , где капитализм в промышленности до того концентрировал средства производства, что можно их экспроприировать и передать во владение общества, но где сельское хозяйство, несмотря на рост капитализма, до того еще раздроблено между многочисленными мелкими и средними собственниками-производителями, что не представляется возможности ставить вопрос об экспроприации этих производителей?
На этот вопрос формула Энгельса не дает ответа. Впрочем, она и не должна отвечать на этот вопрос, так как она возникла на базе другого вопроса, а именно – вопроса о том, какова должна быть судьба товарного производства после того, как обобществлены все средства производства.
Итак, как быть, если обобществлены не все средства производства, а только часть средств производства, а благоприятные условия для взятия власти пролетариатом имеются налицо, – следует ли взять власть пролетариату и нужно ли сразу после этого уничтожить товарное производство?
Нельзя, конечно , назвать ответом мнение некоторых горе-марксистов, которые считают, что при таких условиях следовало бы отказаться от взятия власти и ждать, пока капитализм успеет разорить миллионы мелких и средних производителей, превратив их в батраков, и концентрировать средства производства в сельском хозяйстве, что только после этого можно было бы поставить вопрос о взятии власти пролетариатом и обобществлении всех средств производства. Понятно, что на такой "выход" не могут пойти марксисты, если они не хотят опозорить себя вконец. Нельзя так же считать ответом мнение других горе-марксистов, которые думают, что следовало бы, пожалуй, взять власть и пойти на экспроприацию мелких и средних производителей в деревне и обобществить их средства производства. На этот бессмысленный и преступный путь также не могут пойти марксисты, ибо такой путь подорвал бы всякую возможность победы пролетарской революции, отбросил бы крестьянство надолго в лагерь врагов пролетариата.
Ответ на этот вопрос дал Ленин в своих трудах о "продналоге" и в своем знаменитом "кооперативном плане".
Ответ Ленина сводится коротко к следующему:
а) не упускать благоприятных условий для взятия власти, взять власть пролетариату, не дожидаясь того момента, пока капитализм сумеет разорить многомиллионное население мелких и средних индивидуальных производителей;
б) экспроприировать средства производства в промышленности и передать их в общенародное достояние;
в) что касается мелких и средних индивидуальных производителей, объединять их постепенно в производственные кооперативы, т.е. в крупные сельскохозяйственные предприятия, колхозы.
г) Развивать всемерно индустрию и подвести под колхозы современную техническую базу крупного производства, причем не экспроприировать их, а, наоборот, усиленно снабжать их первоклассными тракторами и другими машинами;
д) для экономической же смычки города и деревни, промышленности и сельского хозяйства сохранить на известное время товарное производство (обмен через куплю-продажу), как единственно приемлемую для крестьян форму экономических связей с городом, и развернуть вовсю советскую торговлю, государственную и кооперативно-колхозную, вытесняя из товарооборота всех и всяких капиталистов.
История нашего социалистического строительства показывает, что этот путь развития, начертанный Лениным, полностью оправдал себя.
Не может быть сомнения, что для всех капиталистических стран, имеющих более или менее многочисленный класс мелких и средних производителей, этот путь развития является единственно возможным и целесообразным для победы социализма.
Говорят, что товарное производство все же при всех условиях должно привести и обязательно приведет к капитализму. Это неверно. Не всегда и не при всяких условиях! Нельзя отождествлять товарное производство с капиталистическим производством. Это – две разные вещи. Капиталистическое производство есть высшая форма товарного производства. Товарное производство приводит к капитализму лишь в том случае, если существует частная собственность на средства производства, если рабочая сила выступает на рынок, как товар, который может купить капиталист и эксплуатировать в процессе производства, если, следовательно, существует в стране система эксплуатации наемных рабочих капиталистами. Капиталистическое производство начинается там, где средства производства сосредоточены в частных руках, а рабочие, лишенные средств производства, вынуждены продавать свою рабочую силу, как товар. Без этого нет капиталистического производства.
Ну, а если нет этих условий в наличии, превращающих товарное производство в капиталистическое производство, если средства производства составляют уже не частную, а социалистическую собственность, если системы наемного труда не существует и рабочая сила не является больше товаром, если система эксплуатации давно уже ликвидирована, – как быть тогда: можно ли считать , что товарное производство все же приведет к капитализму? Нет, нельзя считать. А ведь наше общество является именно таким обществом, где частная собственность на средства производства, система наемного труда, система эксплуатации давно уже не существует.
Нельзя рассматривать товарное производство, как нечто самодовлеющее, независимое от окружающих экономических условий. Товарное производство старше капиталистического производства. Оно существовало при рабовладельческом строе и обслуживало его, однако не привело к капитализму. Оно существовало при феодализме и обслуживало его, однако, несмотря на то, что оно подготовило некоторые условия для капиталистического производства, не привело к капитализму. Спрашивается, почему не может товарное производство обслуживать также на известный период наше социалистическое общество, не приводя к капитализму, если иметь ввиду, что товарное производство не имеет у нас такого неограниченного и всеобъемлющего распространения, как при капиталистических условиях, что оно у нас поставлено в строгие рамки благодаря таким решающим экономическим условиям, как общественная собственность на средства производства, ликвидация системы наемного труда, ликвидация системы эксплуатации?
Говорят, что после того, как установилось в нашей стране господство общественной собственности на средства производства, а система наемного труда и эксплуатация ликвидирована, существование товарного производства потеряло смысл, что следовало бы ввиду этого устранить товарное производство.
Это также неверно. В настоящее время у нас существуют две основные формы социалистического производства: государственная – общенародная, и колхозная, которую нельзя назвать общенародной. В государственных предприятиях средства производства и продукция производства составляют всенародную собственность. В колхозных же предприятиях, хотя средства производства (земля, машины) и принадлежат государству, однако продукция производства составляет собственность отдельных колхозов, так как труд в колхозах, как и семена, – свой собственный, а землей, которая передана колхозам в вечное пользование, колхозы распоряжаются фактически как своей собственностью, несмотря на то, что они не могут ее продать, купить, сдать в аренду или заложить.
Это обстоятельство ведет к тому, что государство может распоряжаться лишь продукцией государственных предприятий, тогда как колхозной продукцией, как своей собственностью, распоряжаются лишь колхозы. Но колхозы не хотят отчуждать своих продуктов иначе как в виде товаров, в обмен на которые они хотят получить нужные им товары. Других экономических связей с городом, кроме товарных, кроме обмена через куплю-продажу, в настоящее время колхозы не приемлют. Поэтому товарное производство и товарооборот являются у нас в настоящее время такой же необходимостью, какой они были, скажем, лет тридцать тому назад, когда Ленин провозгласил необходимость всемерного разворота товарооборота.
Конечно, когда вместо двух основных производственных секторов, государственного и колхозного, появится один всеобъемлющий производственный сектор с правом распоряжения всей потребительской продукцией страны, товарное обращение с его "денежным хозяйством" исчезнет, как ненужный элемент народного хозяйства. Но пока этого нет, пока остаются два основных производственных сектора, товарное производство и товарное обращение должны остаться в силе, как необходимый и весьма полезный элемент в системе нашего народного хозяйства. Каким образом произойдет создание единого объединенного сектора, путем ли простого поглощения колхозного сектора государственным сектором, что мало вероятно (ибо это было бы воспринято, как экспроприация колхозов), или путем организации единого общенародного хозяйственного органа (с представительством от госпромышленности и колхозов) с правом сначала учета всей потребительской продукции страны, а с течением времени – также распределения продукции в порядке, скажем, продуктообмена, – это вопрос особый, требующий отдельного обсуждения.
Следовательно, наше товарное производство представляет собой не обычное товарное производство, а товарное производство особого рода, товарное производство без капиталистов, которое имеет дело в основном с товарами объединенных социалистических производителей (государство, колхозы, кооперация) , сфера действия которого ограничена предметами личного потребления, которое, очевидно, никак не может развиться в капиталистическое производство и которому суждено обслуживать совместно с его "денежным сектором" дело развития и укрепления социалистического производства.
Поэтому совершенно не правы те товарищи, которые заявляют, что поскольку социалистическое общество не ликвидирует товарные формы производства, у нас должны быть якобы восстановлены все экономические категории, свойственные капитализму: рабочая сила, как товар, прибавочная стоимость, капитал, прибыль на капитал, средняя норма прибыли и т.п. Эти товарищи смешивают товарное производство с капиталистическим производством и полагают, что раз есть товарное производство, то должно быть и капиталистическое производство. Они не понимают, что наше товарное производство коренным образом отличается от товарного производства при капитализме.
Более того, я думаю, что необходимо откинуть и некоторые другие понятия, взятые из "Капитала" Маркса, где Маркс занимался анализом капитализма, и искусственно приклеиваемые к нашим социалистическим отношениям.
Я имею в виду, между прочим, такие понятия, как "необходимый" и "прибавочный" труд, "необходимый" и "прибавочный" продукт, "необходимое" и "прибавочное" время. Маркс анализировал капитализм для того, чтобы выяснить источник эксплуатации рабочего класса, прибавочную стоимость, и дать рабочему классу, лишенному средств производства, духовное оружие для свержения капитализма. Понятно, что Маркс пользуется при этом понятиями (категориями), вполне соответствующими капиталистическим отношениям. Но более чем странно пользоваться теперь этими понятиями, когда рабочий класс не только не лишен власти и средств производства, а наоборот, держит в своих руках власть и владеет средствами производства. Довольно абсурдно звучат теперь, при нашем строе, слова о рабочей силе, как товаре, и о "найме" рабочих: как будто рабочий класс, владеющий средствами производства, сам себе нанимается и сам себе продает свою рабочую силу. Столь же странно теперь говорить о "необходимом" и "прибавочном" труде: как будто труд рабочих в наших условиях, отданный обществу на расширение производства, развитие образования, здравоохранения, на организацию обороны и т.д., не является столь же необходимым для рабочего класса, стоящего ныне у власти, как и труд, затраченный на покрытие личных потребностей рабочего и его семьи.
Следует отметить, что Маркс в своем труде "Критика Готской программы", где он исследует уже не капитализм, а, между прочим, первую фазу коммунистического общества, признает труд, отданный обществу на расширение производства, на образование, здравоохранение, управленческие расходы, образование резервов и т.д., столь же необходимым, как и труд, затраченный на покрытие потребительских нужд рабочего класса.
Я думаю, что наши экономисты должны покончить с этим несоответствием между старыми понятиями и новым положением вещей в нашей социалистической стране, заменив старые понятия новыми, соответствующими новому положению. Мы могли терпеть это несоответствие до известного времени, но теперь пришло время, когда мы должны, наконец, ликвидировать это несоответствие.

3
ВОПРОС О ЗАКОНЕ СТОИМОСТИ ПРИ СОЦИАЛИЗМЕ

Иногда спрашивают: существует ли и действует ли у нас, при нашем социалистическом строе, закон стоимости?
Да, существует и действует. Там, где есть товары и товарное производство, не может не быть и закон стоимости.
Сфера действия закона стоимости распространяется у нас прежде всего на товарное обращение, на обмен товаров через куплю-продажу, на обмен главным образом товаров личного потребления. Здесь, в этой области, закон стоимости сохраняет за собой, конечно, в известных пределах роль регулятора.
Но действия закона стоимости не ограничиваются сферой товарного обращения. Они распространяются также на производство. Правда, закон стоимости не имеет регулирующего значения в нашем социалистическом производстве, но он все же воздействует на производство, и этого нельзя не учитывать при руководстве производством. Дело в том, что потребительские продукты, необходимые для покрытия затрат рабочей силы в процессе производства, производятся у нас и реализуются как товары, подлежащие действию закона стоимости. Здесь именно и открывается воздействие закона стоимости на производство. В связи с этим на наших предприятиях имеют актуальное значение такие вопросы, как вопрос о хозяйственном расчете и рентабельности, вопрос о себестоимости, вопрос о ценах и т.п. Поэтому наши предприятия не могут обойтись и не должны обходиться без учета закона стоимости.
Хорошо ли это? Не плохо. При нынешних наших условиях это действительно не плохо, так как это обстоятельство воспитывает наших хозяйственников в духе рационального ведения производства и дисциплинирует их. Не плохо, так как оно учит наших хозяйственников считать производственные величины, считать их точно и так же точно учитывать реальные вещи в производстве, а не заниматься болтовней об "ориентировочных данных", взятых с потолка. Не плохо, так как оно учит наших хозяйственников искать, находить и использовать скрытые резервы, таящиеся в недрах производства, а не топтать их ногами. Не плохо, так как оно учит наших хозяйственников систематически улучшать методы производства, снижать себестоимость производства, осуществлять хозяйственный расчет и добиваться рентабельности предприятий. Это – хорошая практическая школа, которая ускоряет рост наших хозяйственных кадров и превращение их в настоящих руководителей социалистического производства на нынешнем этапе развития.
Беда не в том, что закон стоимости воздействует у нас на производство. Беда в том, что наши хозяйственники и плановики, за немногими исключениями, плохо знакомы с действиями закона стоимости, не изучают их и не умеют учитывать их в своих расчетах. Этим собственно и объясняется та неразбериха, которая все еще царит у нас в вопросе о политике цен. Вот один из многочисленных примеров. Некоторое время тому назад было решено упорядочить в интересах хлопководства соотношение цен на хлопок и на зерно, уточнить цены на зерно, продаваемое хлопкоробам, и поднять цены на хлопок, сдаваемый государству. В связи с этим наши хозяйственники и плановики внесли предложение, которое не могло не изумить членов ЦК, так как по этому предложению цена на тонну зерна предлагалась почти такая же, как цена на тонну хлопка, при этом цена на тонну зерна была приравнена к цене на тонну печеного хлеба. На замечания членов ЦК о том, что цена на тонну печеного хлеба должна быть выше цены на тонну зерна ввиду добавочных расходов на помол и выпечку , что хлопок вообще стоит намного дороже, чем зерно, о чем свидетельствуют также мировые цены на хлопок и на зерно, авторы предложения не могли сказать ничего вразумительного. Ввиду этого ЦК пришлось взять это дело в свои руки, снизить цены на зерно и поднять цены на хлопок. Что было бы, если бы предложение этих товарищей получило законную силу? Мы разорили бы хлопкоробов и остались бы без хлопка.
Значит ли, однако, все это, что действия закона стоимости имеет у нас такой же простор, как при капитализме, что закон стоимости является у нас регулятором производства? Нет, не значит. На самом деле сфера действия закона стоимости при нашем экономическом строе строго ограничена и поставлена в рамки. Уже было сказано, что сфера действия товарного производства при нашем строе ограничена и поставлена в рамки. То же самое надо сказать о сфере действия закона стоимости. Несомненно, что отсутствие частной собственности на средства производства и обобществление средств производства как в городе, так и в деревне, не могут не ограничивать сферу действия закона стоимости и степень его воздействия на производство.
В том же направлении действует закон планомерного (пропорционального) развития народного хозяйства, заменивший собой закон конкуренции и анархии производства.
В том же направлении действуют наши годовые и пятилетние планы и вообще вся наша хозяйственная политика, опирающаяся на требования закона планомерного развития народного хозяйства.
Все это вместе ведет к тому, что сфера действия закона стоимости строго ограничена у нас и закон стоимости не может при нашем строе играть роль регулятора производства.
Этим, собственно, и объясняется тот "поразительный" факт, что, несмотря на непрерывный и бурный рост нашего социалистического производства, закон стоимости не ведет у нас к кризисам перепроизводства, тогда как тот же закон стоимости, имеющий широкую сферу действия при капитализме, несмотря на низкие темпы роста производства в капиталистических странах, – ведет к периодическим кризисам перепроизводства.
Говорят, что закон стоимости является постоянным законом, обязательным для всех периодов исторического развития, что если закон стоимости и потеряет силу, как регулятор меновых отношений в период второй фазы коммунистического общества, то он сохранит на этой фазе развития свою силу, как регулятор отношений между различными отраслями производства, как регулятор распределения труда между отраслями производства.
Это совершенно неверно. Стоимость, как и закон стоимости, есть историческая категория, связанная с существованием товарного производства. С исчезновением товарного производства исчезнут и стоимость с ее формами и закон стоимости.
На второй фазе коммунистического общества количество труда, затраченного на производство продуктов, будет измеряться не окольным путем, не через посредство стоимости ее форм, как это бывает при товарном производстве, а прямо и непосредственно – количеством времени, количеством часов, израсходованным на производство продуктов. Что же касается распределения труда, то распределение труда между отраслями производства будет регулироваться не законом стоимости, который потеряет силу к этому времени, а ростом потребностей общества в продуктах. Это будет общество, где производство будет регулироваться потребностями общества, а учет потребностей общества приобретет первостепенное значение для планирующих органов.
Совершенно неправильно также утверждение, что при нашем нынешнем экономическом строе, на первой фазе развития коммунистического общества, закон стоимости регулирует будто бы "пропорции" распределения труда между различными отраслями производства.
Если бы это было верно, то непонятно, почему у нас не развивают во – всю легкую промышленность, как наиболее рентабельную, преимущественно перед тяжелой промышленностью, являющейся часто менее рентабельной, а иногда и вовсе нерентабельной?
Если бы это было верно, то непонятно, почему не закрывают у нас ряд пока еще нерентабельных предприятий тяжелой промышленности, где труд рабочих не дает "должного эффекта", и не открывают новых предприятий безусловно рентабельной легкой промышленности, где труд рабочих мог бы дать "больший эффект"?
Если бы это было верно, то непонятно, почему не перебрасывают у нас рабочих из малорентабельных предприятий, хотя и очень нужных для народного хозяйства, в предприятия более рентабельные, согласно закона стоимости, якобы регулирующего "пропорции" распределения труда между отраслями производства?
Очевидно, что идя по стопам этих товарищей, нам пришлось бы отказаться от примата производства средств производства в пользу производства средств потребления. А что значит отказаться от примата производства средств производства? Это значит уничтожить возможность непрерывного роста нашего народного хозяйства, ибо невозможно осуществлять непрерывный рост народного хозяйства, не осуществляя вместе с тем примата производства средств производства.
Эти товарищи забывают, что закон стоимости может быть регулятором производства лишь при капитализме, при наличии частной собственности на средства производства, при наличии конкуренции, анархии производства, кризисов перепроизводства. Они забывают, что сфера действия закона стоимости ограничена у нас наличием общественной собственности на средства производства, действием закона планомерного развития народного хозяйства, – следовательно, ограничена также нашими годовыми и пятилетними планами, являющимися приблизительным отражением требований этого закона.
Некоторые товарищи делают отсюда вывод, что закон планомерного развития народного хозяйства и планирование народного хозяйства уничтожают принцип рентабельности производства. Это совершенно неверно. Дело обстоит как раз наоборот. Если взять рентабельность не с точки зрения отдельных предприятий или отраслей производства и не в разрезе одного года, а с точки зрения всего народного хозяйства и в разрезе, скажем, 10-15 лет, что было бы единственно правильным подходом к вопросу, то временная и непрочная рентабельность отдельных предприятий или отраслей производства не может идти ни в какое сравнение с той высшей формой прочной и постоянной рентабельности, которую дают нам действия закона планомерного развития народного хозяйства и планирование народного хозяйства, избавляя нас от периодических экономических кризисов, разрушающих народное хозяйство и наносящих обществу колоссальный материальный ущерб, и обеспечивая нам непрерывный рост народного хозяйства с его высокими темпами.
Короче: не может быть сомнения, что при наших нынешних социалистических условиях производства закон стоимости не может быть "регулятором пропорций" в деле распределения труда между различными отраслями производства.

[И.В. Джугашвили]

4
ВОПРОС ОБ УНИЧТОЖЕНИИ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТИ МЕЖДУ ГОРОДОМ И ДЕРЕВНЕЙ, МЕЖДУ УМСТВЕННЫМ И ФИЗИЧЕСКИМ ТРУДОМ, А ТАКЖЕ ВОПРОС О ЛИКВИДАЦИИ РАЗЛИЧИЙ МЕЖДУ НИМИ

Заголовок этот затрагивает ряд проблем, существенно отличающихся друг от друга, однако я объединяю их в одной главе не для того, чтобы смешать их друг с другом, а исключительно для краткости изложения.
Проблема уничтожения противоположности между городом и деревней, между промышленностью и сельским хозяйством представляет известную проблему, давно уже поставленную Марксом и Энгельсом. Экономической основой этой противоположности является эксплуатация деревни городом, экспроприация крестьянства и разорение большинства деревенского населения всем ходом развития промышленности, торговли, кредитной системы при капитализме. Поэтому противоположность между городом и деревней при капитализме нужно рассматривать как противоположность интересов. На этой почве возникло враждебное отношение деревни к городу и вообще к "городским людям".
Несомненно, что с уничтожением капитализма и системы эксплуатации, с укреплением социалистического строя в нашей стране должна была исчезнуть и противоположность интересов между городом и деревней, между промышленностью и сельским хозяйством. Оно так и произошло. Огромная помощь нашему крестьянству со стороны социалистического города, со стороны нашего рабочего класса, оказанная в деле ликвидации помещиков и кулачества, укрепила почву для союза рабочего класса и крестьянства, а систематическое снабжение крестьянства и его колхозов первоклассными тракторами и другими машинами превратило союз рабочего класса и крестьянства в дружбу между ними. Конечно, рабочее и колхозное крестьянство составляет все же два класса, отличающиеся друг от друга по своему положению. Но это различие ни в какой мере не ослабляет их дружбу. Наоборот, их интересы лежат на одной общей линии, на линии укрепления социалистического строя и победы коммунизма. Не удивительно поэтому, что от былого недоверия, а тем более ненависти деревни к городу не осталось и следа.
Все это означает, что почва для противоположности между городом и деревней, между промышленностью и сельским хозяйством уже ликвидирована нынешним нашим социалистическим строем.
Это, конечно, не значит, что уничтожение противоположности между городом и деревней должно повести к "гибели больших городов" (см. "Анти-Дюринг" Энгельса). Большие города не только не погибнут, но появятся еще новые большие города, как центры наибольшего роста культуры, как центры не только большой индустрии, но и переработки сельскохозяйственных продуктов и мощного развития всех отраслей пищевой промышленности. Это обстоятельство облегчит культурный расцвет страны и приведет к выравниванию условий быта в городе и деревне.
Аналогичное положение имеем мы с проблемой уничтожения противоположности между умственным и физическим трудом. Эта проблема так же является известной проблемой, давно поставленной Марксом и Энгельсом. Экономической основой противоположности между умственным и физическим трудом является эксплуатация людей физического труда со стороны представителей умственного труда. Всем известен разрыв, существовавший при капитализме между людьми физического труда предприятий и руководящим персоналом. Известно, что на базе этого разрыва развивалось враждебное отношение рабочих к директору, к мастеру, к инженеру и другим представителям технического персонала, как к их врагам. Понятно, что с уничтожением капитализма и системы эксплуатации должна была исчезнуть и противоположность интересов между физическим и умственным трудом. И она действительно исчезла при нашем современном социалистическом строе. Теперь люди физического труда и руководящий персонал являются не врагами, а товарищами-друзьями, членами единого производственного коллектива, кровно заинтересованными в преуспевании и улучшении производства. От былой вражды между ними не осталось и следа.
Совершенно другой характер имеет проблема исчезновения различий между городом (промышленностью) и деревней (сельским хозяйством), между физическим и умственным трудом. Эта проблема не ставилась классиками марксизма. Это – новая проблема, поставленная практикой нашего социалистического строительства.
Не является ли эта проблема надуманной, имеет ли она для нас какое-либо практическое или теоретическое значение? Нет, эту проблему нельзя считать надуманной. Наоборот, она является для нас в высшей степени серьезной проблемой.
Если взять, например, различие между сельским хозяйством и промышленностью, то оно сводится у нас не только к тому, что условия труда в сельском хозяйстве отличаются от условий труда в промышленности, но, прежде всего и главным образом к тому, что в промышленности мы имеем общенародную собственность на средства производства и продукцию производства, тогда как в сельском хозяйстве имеем не общенародную, а групповую, колхозную собственность. Уже говорилось, что это обстоятельство ведет к сохранению товарного обращения, что только с исчезновением этого различия между промышленностью и сельским хозяйством может исчезнуть товарное производство со всеми вытекающими отсюда последствиями. Следовательно, нельзя отрицать, что исчезновение этого существенного различия между сельским хозяйством и промышленностью должно иметь для нас первостепенное значение.
То же самое нужно сказать о проблеме уничтожения существенного различия между трудом умственным и трудом физическим. Эта проблема имеет для нас также первостепенное значение. До начала разворота массового соцсоревнования рост промышленности шел у нас со скрипом, а многие товарищи ставили даже вопрос о замедлении темпов развития промышленности. Объясняется это главным образом тем, что культурно-технический уровень рабочих был слишком низок и далеко отставал от уровня технического персонала. Дело, однако, изменилось коренным образом после того, как соцсоревнование приняло у нас массовый характер. Именно после этого промышленность пошла вперед ускоренным темпом. Почему соцсоревнование приняло массовый характер? Потому, что среди рабочих нашлись целые группы товарищей, которые не только освоили технический минимум, но пошли дальше, стали в уровень с техническим персоналом, стали поправлять техников и инженеров, ломать существующие нормы, как устаревшие, вводить новые, более современные нормы и т.п. Что было бы, если бы не отдельные группы рабочих, а большинство рабочих подняло свой культурно-технический уровень до уровня инженерно-технического персонала? Наша промышленность была бы поднята на высоту, недосягаемую для промышленности других стран. Следовательно, нельзя отрицать, что уничтожение существенного различия между умственным и физическим трудом путем поднятия культурно-технического уровня рабочих до уровня технического персонала не может не иметь для нас первостепенного значения.
Некоторые товарищи утверждают, что со временем исчезнет не только существенное различие между промышленностью и сельским хозяйством, между физическим и умственным трудом, но исчезнет также всякое различие между ними. Это неверно. Уничтожение существенного различия между промышленностью и сельским хозяйством не может привести к уничтожению всякого различия между ними. Какое-то различие, хотя и несущественное, безусловно, останется ввиду различий в условиях работы в промышленности и в сельском хозяйстве. Даже в промышленности, если иметь в виду различные ее отрасли, условия работы не везде одинаковы: условия работы, например, шахтеров отличаются от условий работы рабочих механизированной обувной фабрики, условия работы рудокопов отличаются от условий работы машиностроительных рабочих. Если это верно, то тем более должно сохраниться известное различие между промышленностью и сельским хозяйством.
То же самое надо сказать насчет различия между трудом умственным и трудом физическим. Существенное различие между ними в смысле разрыва в культурно-техническом уровне безусловно исчезнет. Но какое-то различие, хотя и несущественное, все же сохранится, хотя бы потому, что условия работы руководящего состава предприятий не одинаковы с условиями работы рабочих.
Товарищи, утверждающие обратное, опираются, должно быть, на известную формулировку в некоторых моих выступлениях, где говорится об уничтожении различия между промышленностью и сельским хозяйством, между умственным и физическим трудом, без оговорки о том, что речь идет об уничтожении существенного, а не всякого различия. Товарищи так именно и поняли мою формулировку, предположив, что она означает уничтожение всякого различия. Но это значит, что формулировка была не точная, неудовлетворительная. Ее нужно откинуть и заменить другой формулировкой, говорящей об уничтожении существенных различий и сохранении несущественных различий между промышленностью и сельским хозяйством, между умственным и физическим трудом.

5
ВОПРОС О РАСПАДЕ ЕДИНОГО МИРОВОГО РЫНКА И УГЛУБЛЕНИИ КРИЗИСА МИРОВОЙ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ

Наиболее важным экономическим результатом второй мировой войны и ее хозяйственных последствий нужно считать распад единого всеохватывающего мирового рынка. Это обстоятельство определило дальнейшее углубление общего кризиса мировой капиталистической системы.
Вторая мировая война сама была порождена этим кризисом. Каждая из двух капиталистических коалиций, вцепившихся друг в друга во время войны, рассчитывала разбить противника и добиться мирового господства. В этом они искали выход из кризиса. Соединенные Штаты Америки рассчитывали вывести из строя наиболее опасных своих конкурентов, Германию и Японию, захватить зарубежные рынки, мировые ресурсы сырья и добиться мирового господства.
Однако война не оправдала этих надежд. Правда, Германия и Япония были выведены из строя, как конкуренты трех главных капиталистических стран: США, Англии, Франции. Но наряду с этим от капиталистической системы отпали Китай и другие народно-демократические страны в Европе, образовав вместе с Советским Союзом единый и мощный социалистический лагерь, противостоящий лагерю капитализма. Экономическим результатом существования двух противоположных лагерей явилось то, что единый всеохватывающий мировой рынок распался, в результате чего мы имеем теперь два параллельных мировых рынка, тоже противостоящих друг другу.
Следует отметить, что США и Англия с Францией сами содействовали, конечно, помимо своей воли, образованию и укреплению нового параллельного мирового рынка. Они подвергли экономической блокаде СССР, Китай и европейские народно-демократические страны, не вошедшие в систему "плана Маршалла", думая этим удушить их. На деле же получилось не удушение, а укрепление нового мирового рынка. Все же основное в этом деле состоит, конечно, не в экономической блокаде, а в том, что за период после войны эти страны экономически сомкнулись и наладили экономическое сотрудничество и взаимопомощь. Опыт этого сотрудничества показывает, что ни одна капиталистическая страна не могла бы оказать такой действительной и технически квалифицированной помощи народно-демократическим странам, какую оказывает им Советский Союз. Дело не только в том, что помощь эта является максимально дешевой и технически первоклассной. Дело прежде всего в том, что в основе этого сотрудничества лежит искреннее желание помочь друг другу и добиться общего экономического подъема. В результате мы имеем высокие темпы развития промышленности в этих странах. Можно с уверенностью сказать, что при таких темпах развития промышленности скоро дело дойдет до того, что эти страны не только не будут нуждаться в завозе товаров из капиталистических стран, но сами почувствуют необходимость отпускать на сторону избыточные товары своего производства.
Но из этого следует, что сфера приложения сил главных капиталистических стран (США, Англия, Франция) к мировым ресурсам будет не расширяться, а сокращаться, что условия мирового рынка сбыта для этих стран будут ухудшаться, а недогрузка предприятий в этих странах будет увеличиваться. В этом, собственно, и состоит углубление общего кризиса мировой капиталистической системы в связи с распадом мирового рынка.
Это чувствуют сами капиталисты, ибо трудно не почувствовать потерю таких рынков, как СССР, Китай. Они стараются перекрыть эти трудности "планом Маршалла", войной в Корее, гонкой вооружения, милитаризацией промышленности. Но это очень похоже на то, что утопающие хватаются за соломинку.
В связи с таким положением перед экономистами встали два вопроса:
А) Можно ли утверждать, что известный тезис Сталина об относительной стабильности рынков в период общего кризиса капитализма, высказанный до второй мировой войны, – все еще остается в силе?
Б) Можно ли утверждать, что известный тезис Ленина, высказанный им весной 1916 года, о том, что, несмотря на загнивание капитализма, "в целом капитализм растет неизмеримо быстрее, чем прежде", – все еще остается в силе?
Я думаю, что нельзя этого утверждать. Ввиду новых условий, возникших в связи со второй мировой войной, оба тезиса нужно считать утратившими силу.

6
ВОПРОС О НЕИЗБЕЖНОСТИ ВОЙН МЕЖДУ КАПИТАЛИСТИЧЕСКИМИ СТРАНАМИ

Некоторые товарищи утверждают, что в силу развития новых международных условий после второй мировой войны, войны между капиталистическими странами перестали быть неизбежными. Они считают, что противоречия между лагерем социализма и лагерем капитализма сильнее, чем противоречия между капиталистическими странами, что Соединенные Штаты Америки достаточно подчинили себе другие капиталистические страны для того, чтобы не дать им воевать между собой и ослаблять друг друга, что передовые люди капитализма достаточно научены опытом двух мировых войн, нанесших серьезный ущерб всему капиталистическому миру, чтобы позволить себе вновь втянуть капиталистические страны в войну между собой, – что ввиду всего этого войны между капиталистическими странами перестали быть неизбежными.
Эти товарищи ошибаются. Они видят внешние явления, мелькающие на поверхности, но не видят тех глубинных сил, которые, хотя и действуют пока незаметно, но все же будут определять ход событий.
Внешне все будто бы обстоит "благополучно": Соединенные Штаты Америки посадили на паек Западную Европу, Японию и другие капиталистические страны; Германия (Западная), Англия, Франция, Италия, Япония, попавшие в лапы США, послушно выполняют веления США. Но было бы нелепо думать, что это "благополучие" может сохраниться "на веки вечные", что эти страны будут без конца терпеть господство и гнет Соединенных Штатов Америки, что они не попытаются вырваться из американской неволи и стать на путь самостоятельного развития.
Возьмем прежде всего Англию и Францию. Несомненно, что эти страны являются империалистическими. Несомненно, что дешевое сырье и обеспеченные рынки сбыта имеют для них первостепенное значение. Можно ли полагать, что они будут без конца терпеть нынешнее положение, когда американцы под шумок "помощи" по линии "плана Маршалла" внедряются в экономику Англии и Франции, стараясь превратить ее в придаток экономики Соединенных Штатов Америки, когда американский капитал захватывает сырье и рынки сбыта в англо-французских колониях и готовят, таким образом, катастрофу для высоких прибылей англо-французских капиталистов? Не вернее ли будет сказать, что капиталистическая Англия, а вслед за ней и капиталистическая Франция в конце концов будут вынуждены вырваться из объятий США и пойти на конфликт с ними для того, чтобы обеспечить себе самостоятельное положение и, конечно, высокие прибыли?
Перейдем к главным побежденным странам, к Германии (Западной), Японии. Эти страны влачат теперь жалкое существование под сапогом американского империализма. Их промышленность и сельское хозяйство, их торговля, их внешняя и внутренняя политика, весь их быт скованы американским "режимом" оккупации. А ведь эти страны вчера еще были великими империалистическими державами, потрясавшими основы господства Англии, США, Франции в Европе, в Азии. Думать, что эти страны не попытаются вновь подняться на ноги, сломить "режим" США и вырваться на путь самостоятельного развития – значит верить в чудеса.
Говорят, что противоречия между капитализмом и социализмом сильнее, чем противоречия между капиталистическими странами. Теоретически это, конечно, верно. Это верно не только теперь, в настоящее время, – это было верно также перед второй мировой войной. И это более или менее понимали руководители капиталистических стран. И все же вторая мировая война началась не с войны с СССР, а с войны между капиталистическими странами. Почему? Потому, во-первых, что война с СССР, как с страной социализма, опаснее для капитализма, чем война между капиталистическими странами, ибо, если война между капиталистическими странами ставит вопрос только о преобладании таких-то капиталистических стран над другими капиталистическими странами, то война с СССР обязательно должна поставить вопрос о существовании самого капитализма. Потому, во-вторых, что капиталисты, хотя и шумят в целях "пропаганды" об агрессивности Советского Союза, сами не верят в его агрессивность, так как они учитывают мирную политику Советского Союза и знают, что Советский Союз сам не нападет на капиталистические страны.
После первой мировой войны тоже считали, что Германия окончательно выведена из строя, так же как некоторые товарищи думают теперь, что Япония и Германия окончательно выведены из строя. Тогда тоже говорили и шумели в прессе о том, что Соединенные Штаты Америки посадили Европу на паек, что Германия не может больше встать на ноги, что отныне войны между капиталистическими странами не должно быть. Однако, несмотря на это, Германия поднялась и стала на ноги как великая держава через каких-либо 15-20 лет после своего поражения, вырвавшись из неволи и став на путь самостоятельного развития. При этом характерно, что не кто иной, как Англия и Соединенные Штаты Америки помогли Германии подняться экономически и поднять ее военно-экономический потенциал. Конечно, США и Англия, помогая Германии подняться экономически, имели при этом в виду направить поднявшуюся Германию против Советского Союза, использовать ее против страны социализма. Однако Германия направила свои силы в первую очередь против англо-франко-американского блока. И когда гитлеровская Германия объявила войну Советскому Союзу, то англо-франко-американский блок не только не присоединился к гитлеровской Германии, а, наоборот, был вынужден вступить в коалицию с СССР против гитлеровской Германии.
Следовательно, борьба капиталистических стран за рынки и желание утопить своих конкурентов оказались практически сильнее, чем противоречия между лагерем капитализма и лагерем социализма.
Спрашивается, какая имеется гарантия, что Германия и Япония не поднимутся вновь на ноги, что они не попытаются вырваться из американской неволи и зажить своей самостоятельной жизнью? Я думаю, что таких гарантий нет. Но из этого следует, что неизбежность войн между капиталистическими странами остается в силе.
Говорят, что тезис Ленина о том, что империализм неизбежно порождает войны, нужно считать устаревшим, поскольку выросли в настоящее время мощные народные силы, выступающие в защиту мира, против новой мировой войны. Это неверно.
Современное движение за мир имеет своей целью поднять народные массы на борьбу за сохранение мира, за предотвращение новой мировой войны. Следовательно, оно не преследует цели свержения капитализма и установления социализма, – оно ограничивается демократическими целями борьбы за сохранение мира. В этом отношении современное движение за сохранение мира отличается от движения в период первой мировой войны за превращение войны империалистической в гражданскую войну, так как это последнее движение шло дальше и преследовало социалистические цели.
Возможно, что при известном стечении обстоятельств, борьба за мир разовьется кое-где в борьбу за социализм, но это будет уже не современное движение за мир, а движение за свержение капитализма.
Вероятнее всего, что современное движение за мир, как движение за сохранение мира, в случае успеха приведет к предотвращению данной войны, к временной ее отсрочке, к временному сохранению данного мира, к отставке воинствующего правительства и замене его другим правительством, готовым временно сохранить мир. Это, конечно, хорошо. Даже очень хорошо. Но этого все же недостаточно для того, чтобы уничтожить неизбежность войн вообще между капиталистическими странами. Недостаточно, так как при всех этих успехах движения в защиту мира империализм все же сохраняется, остается в силе, – следовательно, остается в силе так же неизбежность войн.
Чтобы устранить неизбежность войн, нужно уничтожить империализм.

7
ВОПРОС ОБ ОСНОВНЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЗАКОНАХ СОВРЕМЕННОГО КАПИТАЛИЗМА И СОЦИАЛИЗМА

Как известно, вопрос об основных экономических законах капитализма и социализма несколько раз выдвигался на дискуссии. Высказывались различные мнения на этот счет вплоть до самых фантастических. Правда, большинство участников дискуссии слабо реагировало на это дело, и никакого решения на этот счет не было намечено. Однако никто из участников дискуссии не отрицал существования таких законов.
Существует ли основной экономический закон капитализма? Да, существует. Что это за закон, в чем состоят его характерные черты? Основной экономический закон капитализма – это такой закон, который определяет не какую-либо отдельную сторону или какие-либо отдельные процессы развития капиталистического производства, а все главные стороны и все главные процессы этого развития, – следовательно, определяет существо капиталистического производства, его сущность.
Не является ли закон стоимости основным экономическим законом капитализма? Нет. Закон стоимости есть прежде всего закон товарного производства. Он существовал до капитализма и продолжает существовать, как и товарное производство, после свержения капитализма, например, в нашей стране, правда, с ограниченной сферой действия. Конечно, закон стоимости, имеющий широкую сферу действия в условиях капитализма, играет большую роль в деле развития капиталистического производства, но он не только не определяет существа капиталистического производства и основ капиталистической прибыли, но даже не ставит таких проблем. Поэтому он не может быть основным экономическим законом современного капитализма.
По тем же соображениям не может быть основным экономическим законом капитализма закон конкуренции и анархии производства, или закон неравномерного развития капитализма в различных странах.
Говорят, что закон средней нормы прибыли является основным экономическим законом современного капитализма. Это неверно. Современный капитализм, монополистический капитализм, не может удовлетворяться средней прибылью, которая к тому же имеет тенденцию к снижению ввиду повышения органического состава капитала. Современный монополистический капитализм требует не средней прибыли, а максимума прибыли, необходимого для того, чтобы осуществлять более или менее регулярно расширенное воспроизводство.
Более всего подходит к понятию основного экономического закона капитализма закон прибавочной стоимости, закон рождения и возрастания капиталистической прибыли. Он действительно предопределяет основные черты капиталистического производства. Но закон прибавочной стоимости является слишком общим законом, не затрагивающим проблемы высшей нормы прибыли, обеспечение которой является условием развития монополистического капитализма. Чтобы восполнить этот пробел, нужно конкретизировать закон прибавочной стоимости и развить его дальше применительно к условиям монополистического капитализма, учтя при этом, что монополистический капитализм требует не всякой прибыли, а именно максимальной прибыли. Это и будет основной экономический закон современного капитализма.
Главные черты и требования основного экономического закона современного капитализма можно было бы сформулировать примерно таким образом: обеспечение максимальной капиталистической прибыли путем эксплуатации, разорения и обнищания большинства населения данной страны, путем закабаления и систематического ограбления народов других стран, особенно отсталых стран, наконец, путем войн и милитаризации народного хозяйства, используемых для обеспечения наивысших прибылей.
Говорят, что среднюю прибыль все же можно было бы считать вполне достаточной для капиталистического развития в современных условиях. Это неверно. Средняя прибыль есть низший предел рентабельности, ниже которого капиталистическое производство становится невозможным. Но было бы смешно думать, что воротилы современного монополистического капитализма, захватывая колонии, порабощая народы и затевая войны, стараются обеспечить себе всего лишь среднюю прибыль. Нет, не средняя прибыль, и не сверхприбыль, представляющая, как правило, всего лишь некоторое превышение над средней прибылью, а именно максимальная прибыль является двигателем монополистического капитализма. Именно необходимость получения максимальных прибылей толкает монополистический капитализм на такие рискованные шаги, как закабаление и систематическое ограбление колоний и других отсталых стран, превращение ряда независимых стран в зависимые страны, организация новых войн, являющихся для воротил современного капитализма лучшим "бизнесом" для извлечения максимальных прибылей, наконец, попытки завоевания мирового экономического господства.
Значение основного экономического закона капитализма состоит между прочим в том, что он, определяя все важнейшие явления в области развития капиталистического способа производства, его подъемы и кризисы, его победы и поражения, его достоинства и недостатки, – весь процесс его противоречивого развития, – дает возможность понять и объяснить их.
Вот один из многочисленных "поразительных" примеров.
Всем известны факты из истории и практики капитализма, демонстрирующие бурное развитие техники при капитализме, когда капиталисты выступают как знаменосцы передовой техники, как революционеры в области развития техники производства. Но известны так же факты другого рода, демонстрирующие приостановку развития техники при капитализме, когда капиталисты выступают как реакционеры в области развития новой техники и переходят нередко на ручной труд.
Чем объяснить это вопиющее противоречие? Его можно объяснить лишь основным экономическим законом современного капитализма, то есть необходимостью получения максимальных прибылей. Капитализм стоит за новую технику, когда она сулит ему наибольшие прибыли. Капитализм стоит против новой техники и за переход на ручной труд, когда новая техника не сулит больше наибольших прибылей.
Так обстоит дело с основным экономическим законом современного капитализма. Существует ли основной экономический закон социализма? Да, существует. В чем состоят существенные черты и требования этого закона? Существенные черты и требования основного экономического закона социализма можно было бы сформулировать примерно таким образом: обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники. Следовательно: вместо обеспечения максимальных прибылей, – обеспечение максимального удовлетворения материальных и культурных потребностей общества; вместо развития производства с перерывами от подъема к кризису и от кризиса к подъему, – непрерывный рост производства; вместо периодических перерывов в развитии техники, сопровождающихся разрушением производительных сил общества, – непрерывное совершенствование производства на базе высшей техники.
Говорят, что основным экономическим законом социализма является закон планомерного, пропорционального развития народного хозяйства. Это неверно. Планомерное развитие народного хозяйства, а значит и планирование народного хозяйства, являющееся более или менее верным отражением этого закона, сами по себе ничего не могут дать, если неизвестно, во имя какой задачи совершается плановое развитие народного хозяйства, или если задача не ясна. Закон планомерного развития народного хозяйства может дать должный эффект лишь в том случае, если имеется задача, во имя осуществления которой совершается плановое развитие народного хозяйства. Эту задачу не может дать сам закон планомерного развития народного хозяйства. Её тем более не может дать планирование народного хозяйства. Эта задача содержится в основном экономическом законе социализма в виде его требований, изложенных выше. Поэтому действия закона планомерного развития народного хозяйства могут получить полный простор лишь в том случае, если они опираются на основной экономический закон социализма.
Что касается планирования народного хозяйства, то оно может добиться положительных результатов лишь при соблюдении двух условий: а) если оно правильно отражает требования закона планомерного развития народного хозяйства, б) если оно сообразуется во всем с требованиями основного экономического закона социализма.

8
ДРУГИЕ ВОПРОСЫ

1) Вопрос о внеэкономическом принуждении при феодализме.
Конечно, внеэкономическое принуждение играло роль в деле укрепления экономической власти помещиков-крепостников, однако, не оно являлось основой феодализма, а феодальная собственность на землю.
2) Вопрос о личной собственности колхозного двора.
Неправильно было бы сказать в проекте учебника, что "каждый колхозный двор имеет в личном пользовании корову, мелкий скот и птицу". На самом деле, как известно, корова, мелкий скот, птица и т.д. находятся не в личном пользовании, а в личной собственности колхозного двора. Выражение "в личном пользовании" взято, по-видимому, из Примерного Устава сельскохозяйственной артели. Но в Примерном Уставе сельскохозяйственной артели допущена ошибка. В Конституции СССР, которая разрабатывалась более тщательно, сказано другое, а именно:
"Каждый колхозный двор... имеет в личной собственности подсобное хозяйство на приусадебном участке, жилой дом, продуктивный скот, птицу и мелкий сельскохозяйственный инвентарь".
Это, конечно, правильно.
Следовало бы, кроме того, поподробнее сказать, что каждый колхозник имеет в личной собственности от одной до стольких-то коров, смотря по местным условиям, столько-то овец, коз, свиней (тоже от – до, смотря по местным условиям) и неограниченное количество домашней птицы (уток, гусей, кур, индюшек).
Эти подробности имеют большое значение для наших зарубежных товарищей, которые хотят знать точно, что же, собственно осталось у колхозного двора в его личной собственности, после того как осуществлена у нас коллективизация сельского хозяйства.
3) Вопрос о стоимости арендной платы крестьян помещикам, а так же о стоимости расходов на покупку земли.
В проекте учебника сказано, что в результате национализации земли "крестьянство освободилось от арендных платежей помещикам в сумме около 500 миллионов рублей ежегодно" (надо сказать "золотом"). Эту цифру следовало бы уточнить, так как она учитывает, как мне кажется, арендную плату не во всей России, а только в большинстве губерний России. Надо при этом иметь в виду, что в ряде окраин России арендная плата уплачивалась натурой, что, видимо, не учтено авторами проекта учебника. Кроме того, нужно иметь в виду, что крестьянство освободилось не только от арендной платы, но и от ежегодных расходов на покупку земли. Учтено ли это в проекте учебника? Мне кажется, что не учтено, а следовало бы учесть.
4) Вопрос о сращивании монополий с государственным аппаратом.
Выражение "сращивание" не подходит. Это выражение поверхностно и описательно отмечает сближение монополий и государства, но не раскрывает экономического смысла этого сближения. Дело в том, что в процессе этого сближения происходит не просто сращивание, а подчинение государственного аппарата монополиям. Поэтому следовало бы выкинуть слово "сращивание" и заменить его словами "подчинение государственного аппарата монополиям".
5) Вопрос о применении машин в СССР.
В проекте учебника сказано, что "в СССР машины применяются во всех случаях, когда они сберегают труд обществу". Это совсем не то, что следовало бы сказать. Во-первых, машины в СССР всегда сберегают труд обществу, ввиду чего мы не знаем случаев, когда бы они в условиях СССР не сберегали труд обществу. Во- вторых, машины не только сберегают труд, но они вместе с тем облегчают труд работников, ввиду чего в наших условиях, в отличие от условий капитализма, рабочие с большой охотой используют машины в процессе труда.
Поэтому следовало бы сказать, что нигде так охотно не применяются машины, как в СССР, ибо машины сберегают труд обществу и облегчают труд рабочих, и, так как в СССР нет безработицы, рабочие с большой охотой используют машины в народном хозяйстве.
6) Вопрос о материальном положении рабочего класса в капиталистических странах.
Когда говорят о материальном положении рабочего класса, обычно имеют ввиду занятых в производстве рабочих и не принимают в расчет материальное положение так называемой резервной армии безработных. Правильно ли такое отношение к вопросу о материальном положении рабочего класса? Я думаю, что неправильно. Если существует резервная армия безработных, членам которой нечем жить, кроме как продажей своей рабочей силы, то безработные не могут не входить в состав рабочего класса, но если они входят в состав рабочего класса, их нищенское положение не может не влиять на материальное положение рабочих, занятых в производстве. Я думаю поэтому, что при характеристике материального положения рабочего класса в капиталистических странах следовало бы принять в расчет также положение резервной армии безработных рабочих.
7) Вопрос о национальном доходе.
Я думаю, что следовало бы безусловно включить в проект учебника новую главу о национальном доходе.
8) Вопрос о специальной главе в учебнике о Ленине и Сталине, как о создателях политической экономии социализма.
Я думаю, что главу "Марксистское учение о социализме. Создание В.И.Лениным и И.В.Сталиным политической экономии социализма" следует исключить из учебника. Она совершенно не нужна в учебнике, так как ничего нового не дает и лишь бледно повторяет то, что более подробно сказано в предыдущих главах учебника.
Что касается остальных вопросов, у меня нет каких-либо замечаний к "предложениям" товарищей Островитянова, Леонтьева, Шепилова, Гатовского и других.
9
МЕЖДУНАРОДНОЕ ЗНАЧЕНИЕ МАРКСИСТСКОГО УЧЕБНИКА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ

Я думаю, что товарищи не учитывают всего значения марксистского учебника политической экономии. Учебник нужен не только для нашей советской молодежи. Он особенно нужен для коммунистов всех стран и для людей, сочувствующих коммунистам. Наши зарубежные товарищи хотят знать, каким образом мы вырвались из капиталистической неволи, каким образом преобразовали мы экономику страны в духе социализма, как мы добились дружбы с крестьянством, как мы добились того, что наша недавно ещё нищая и слабая страна превратилась в страну богатую, могущественную, что из себя представляют колхозы, почему мы, несмотря на обобществление средств производства, не уничтожаем товарного производства, денег, торговли и т.д. Они хотят знать все это и многое другое не для простого любопытства, а для того, чтобы учиться у нас и использовать наш опыт для своей страны. Поэтому появление хорошего марксистского учебника политической экономии имеет не только внутриполитическое, но и большое международное значение.
Нужен, следовательно, учебник, который мог бы служить настольной книгой революционной молодежи не только внутри страны, но и за рубежом. Он не должен быть слишком объемистым, так как слишком объемистый учебник не может быть настольной книгой и его трудно будет освоить – одолеть. Но он должен содержать все основное, касающееся как экономики нашей страны, так и экономики капитализма и колониальной системы.
Некоторые товарищи предлагали во время дискуссии включить в учебник целый ряд новых глав, историки – по истории, политики – по политике, философы – по философии, экономисты – по экономике. Но это привело бы к тому, что учебник разросся бы до необъятных размеров. Этого, конечно, нельзя допустить. Учебник использует исторический метод для иллюстрации проблем политической экономии, но это ещё не значит, что мы должны превратить учебник политической экономии в историю экономических отношений.
Нам нужен учебник в 500, максимум в 600 страниц, – не больше. Это будет настольная книга по марксистской политической экономии, – хороший подарок молодым коммунистам всех стран.
Впрочем, ввиду недостаточного уровня марксистского развития большинства компартий западных стран, такой учебник мог бы принести большую пользу также и не молодым кадровым коммунистам этих стран.

10
ПУТИ УЛУЧШЕНИЯ ПРОЕКТА УЧЕБНИКА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ

Некоторые товарищи во время дискуссии слишком усердно "разносили" проект учебника, ругали его авторов за ошибки и упущения, утверждали, что проект не удался. Это несправедливо. Конечно, ошибки и упущения имеются в учебнике, – они почти всегда бывают в большом деле. Но как бы там ни было, подавляющее большинство участников дискуссии все же признало, что проект учебника может служить основой будущего учебника и нуждается лишь в некоторых поправках и дополнениях. Действительно, стоит только сравнить проект учебника с имеющимися в обращении учебниками политической экономии, чтобы придти к выводу, что проект учебника стоит на целую голову выше существующих учебников. В этом большая заслуга авторов проекта учебника.
Я думаю, что для улучшения проекта учебника следовало бы назначить немногочисленную комиссию со включением туда не только авторов учебника и не только сторонников большинства участников дискуссии, но и противников большинства, ярых критиков проекта учебника.
Хорошо было бы включить в комиссию также опытного статистика для проверки цифр и внесения в проект новых статистических материалов, а также опытного юриста для проверки точности формулировок.
Членов комиссии следовало бы освободить временно от всякой другой работы, обеспечив их полностью в материальном отношении, с тем, чтобы они могли целиком отдаться работе над учебником.
Кроме того, следовало бы назначить редакционную комиссию, скажем, из трех человек для окончательной редакции учебника. Это необходимо так же для того, чтобы добиться единства стиля, которого нет, к сожалению, в проекте учебника.
Срок представления готового учебника в ЦК – 1 год.

1952 г. 1 февраля.

ОТВЕТ Т-ЩУ НОТКИНУ, АЛЕКСАНДРУ ИЛЬИЧУ

Товарищ Ноткин!
Я не торопился с ответом, так как поставленные Вами вопросы не считаю срочными. Тем более, что есть другие вопросы, имеющие срочный характер, которые, естественно, отвлекают внимание в сторону от Вашего письма.
Отвечаю по пунктам.
По пункту первому.
В "Замечаниях" имеется известное положение о том, что общество не бессильно перед лицом законов науки, что люди могут, познав экономические законы, использовать их в интересах общества. Вы утверждаете, что это положение не может быть распространено на другие формации общества, что оно может иметь силу лишь при социализме и коммунизме, что стихийный характер экономических процессов, например, при капитализме не дает обществу возможности использовать экономические законы в интересах общества.
Это неверно. В эпоху буржуазной революции, например, во Франции буржуазия использовала против феодализма известный закон об обязательном соответствии производственных отношений характеру производительных сил, низвергла феодальные производственные отношения, создала новые, буржуазные производственные отношения и привела эти производственные отношения в соответствие с характером производительных сил, выросших в недрах феодального строя. Буржуазия сделала это не в силу особых своих способностей, а потому, что она кровно была заинтересована в этом. Феодалы сопротивлялись этому делу не в силу своей тупости, а потому, что они кровно были заинтересованы помешать осуществлению этого закона.
То же самое надо сказать о социалистической революции в нашей стране. Рабочий класс использовал закон обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил, ниспроверг буржуазные производственные отношения, создал новые , социалистические производственные отношения и привел их в соответствие с характером производительных сил. Он мог это сделать не в силу особых своих способностей, а потому, что он кровно был заинтересован в этом деле. Буржуазия, которая из передовой силы на заре буржуазной революции успела уже превратиться в контрреволюционную силу, всячески сопротивлялась проведению этого закона в жизнь, – сопротивлялась не в силу своей неорганизованности и не потому, что стихийный характер экономических процессов толкал её на сопротивление, а главным образом потому, что она была кровно заинтересована против проведения этого закона в жизнь.

[И.В. Джугашвили]

Следовательно:
1. Использование экономических процессов, экономических законов в интересах общества происходит в той или иной мере не только при социализме и коммунизме, но и при других формациях;
2. Использование экономических законов всегда и везде при классовом обществе имеет классовую подоплеку, причем знаменосцем использования экономических законов в интересах общества всегда и везде является передовой класс, тогда как отживающие классы сопротивляются этому делу.
Разница в этом деле между пролетариатом, с одной стороны, и другими классами, когда-либо совершившими на протяжении истории перевороты в производственных отношениях, с другой стороны, состоит в том, что классовые интересы пролетариата сливаются с интересами подавляющего большинства общества, ибо революция пролетариата означает не уничтожение той или иной формы эксплуатации, а уничтожение всякой эксплуатации, тогда как революции других классов, уничтожая лишь ту или иную форму эксплуатации, ограничивались рамками их узкоклассовых интересов, находящихся в противоречии с интересами большинства общества.
В "Замечаниях" говорится о классовой подоплеке дела использования экономических законов в интересах общества. Там сказано, что "в отличие от законов естествознания, где открытие и применение нового закона проходит более или менее гладко, в экономической области открытие и применение нового закона, задевающего интересы отживающих сил общества, встречают сильнейшее сопротивление со стороны этих сил". Однако вы не обратили на это внимания.
По пункту второму.
Вы утверждаете, что полное соответствие производственных отношений характеру производительных сил может быть достигнуто лишь при социализме и коммунизме, а при других формациях может быть осуществлено лишь неполное соответствие.
Это неверно. В эпоху после буржуазной революции, когда буржуазия разрушила феодальные производственные отношения и установила буржуазные производственные отношения, безусловно были периоды, когда буржуазные производственные отношения полностью соответствовали характеру производительных сил. В противном случае капитализм не мог бы развиться с такой быстротой, с какой он развивался после буржуазной революции.
Далее, нельзя понимать в абсолютном смысле слова "полное соответствие". Их нельзя понимать так, что будто бы при социализме не существует никакого отставания производственных отношений от роста производительных сил. Производительные силы являются наиболее подвижными и революционными силами производства. Они бесспорно идут впереди производственных отношений и при социализме. Производственные отношения спустя лишь некоторое время преобразуются применительно к характеру производительных сил.
Как же в таком случае следует понимать слова "полное соответствие"? Их следует понимать так, что при социализме дело обычно не доходит до конфликта между производственными отношениями и производительными силами, что общество имеет возможность своевременно привести в соответствие отстающие производственные отношения с характером производительных сил. Социалистическое общество имеет возможность сделать это, потому что оно не имеет в своем составе отживающих классов, могущих организовать сопротивление. Конечно, и при социализме будут отстающие инертные силы, не понимающие необходимости изменения в производственных отношениях, но их, конечно, не трудно будет преодолеть, не доводя дела до конфликта.
По пункту третьему.
Из Ваших рассуждений вытекает, что средства производства и прежде всего орудия производства, производимые нашими национализированными предприятиями, Вы рассматриваете, как товар.
Можно ли рассматривать средства производства при нашем социалистическом строе, как товар? По-моему, никак нельзя.
Товар есть такой продукт производства, который продается любому покупателю, причем при продаже товара товаровладелец теряет право собственности на него, а покупатель становится собственником товара, который может перепродать, заложить, сгноить его. Подходят ли средства производства под такое определение? Ясно, что не подходят. Во-первых, средства производства "продаются" не всякому покупателю, они не "продаются" даже колхозам, они только распределяются государством среди своих предприятий. Во-вторых, владелец средств производства – государство при передаче их тому или иному предприятию ни в какой мере не теряет права собственности на средства производства, а наоборот, полностью сохраняет его. В-третьих, директора предприятий, получившие от государства средства производства, не только не становятся их собственниками, а наоборот, утверждаются, как уполномоченные советского государства по использованию средств производства, согласно планов, преподанных государством.
Как видно, средства производства при нашем строе никак нельзя подвести под категорию товаров.
Почему же в таком случае говорят о стоимости средств производства, об их себестоимости, об их цене и т.п.?
По двум причинам.
Во-первых, это необходимо для калькуляции, для расчетов, для определения доходности и убыточности предприятий, для проверки и контроля предприятий. Но это всего лишь формальная сторона дела.
Во-вторых, это необходимо для того, чтобы в интересах внешней торговли осуществлять дело продажи средств производства иностранным государствам. Здесь, в области внешней торговли, но только в этой области, наши средства производства действительно являются товарами и они действительно продаются (без кавычек).
Выходит таким образом, что в области внешнеторгового оборота средства производства, производимые нашими предприятиями, сохраняют свойства товаров как по существу, так и формально, тогда как в области экономического оборота внутри страны средства производства теряют свойства товаров, перестают быть товарами и выходят за пределы сферы действия закона стоимости, сохраняя лишь внешнюю оболочку товаров (калькуляция и пр.).
Чем объяснить это своеобразие?
Дело в том, что в наших социалистических условиях экономическое развитие происходит не в порядке переворотов, а в порядке постепенных изменений, когда старое не просто отменяется начисто, а меняет свою природу применительно к новому, сохраняя лишь свою форму, а новое не просто уничтожает старое, а проникает в старое, меняет его природу, его функции, не ломая его форму, а используя её для развития нового. Так обстоит дело не только с товарами, но и с деньгами в нашем экономическом обороте, так же как и с банками, которые, теряя свои старые функции и приобретая новые, сохраняют старую форму, используемую социалистическим строем.
Если подойти к делу с точки зрения формальной, с точки зрения процессов, происходящих на поверхности явлений, можно придти к неправильному выводу о том, что категории капитализма сохраняют будто бы силу в нашей экономике. Если же подойти к делу с марксистским анализом, делающим строгое различие между содержанием экономического процесса и его формой, между глубинными процессами развития и поверхностными явлениями, – то можно придти к единственно правильному выводу о том, что от старых категорий капитализма сохранилась у нас главным образом форма, внешний облик, по существу же они изменились у нас коренным образом применительно к потребностям развития социалистического народного хозяйства.
По пункту четвертому.
Вы утверждаете, что закон стоимости оказывает регулирующее воздействие на цены "средств производства", изготовляемых в сельском хозяйстве и сдаваемых государству по заготовительным ценам. Вы имеете при этом в виду такие "средства производства", как сырье, например хлопок. Вы могли бы добавить к этому так же лен, шерсть и прочее сельскохозяйственное сырье.
Следует прежде всего отметить, что в данном случае сельское хозяйство производит не "средства производства", а одно из средств производства – сырье. Нельзя играть словами "средства производства". Когда марксисты говорят о производстве средств производства, они имеют в виду прежде всего производство орудий производства, – то, что Маркс называет "механическими средствами труда, совокупность которых можно назвать костной и мускульной системой производства", составляющей "характерные отличительные признаки определенной эпохи общественного производства". Ставить на одну доску часть средств производства (сырье) и средства производства, в том числе орудия производства, – значит грешить против марксизма, ибо марксизм исходит из определяющей роли орудий производства в сравнении со всеми другими средствами производства. Всякому известно, что сырье само по себе не может производить орудий производства, хотя некоторые виды сырья и необходимы, как материал для производства орудий производства, тогда как никакое сырье не может быть произведено без орудий производства.
Далее. Является ли воздействие закона стоимости на цену сырья, производимого в сельском хозяйстве, регулирующим воздействием, как это утверждаете Вы, товарищ Ноткин? Оно было бы регулирующим, если бы у нас существовала "свободная" игра цен на сельскохозяйственное сырье, если бы у нас действовал закон конкуренции и анархии производства, если бы у нас не было планового хозяйства, если бы производство сырья не регулировалось планом. Но так как все эти "если" отсутствуют в системе нашего народного хозяйства, то воздействие закона стоимости на цену сельскохозяйственного сырья никак не может быть регулирующим. Во-первых, цены у нас на сельскохозяйственное сырье твердые, установленные планом, а не "свободные". Во-вторых, размеры производства сельскохозяйственного сырья определяются не стихией и не какими либо случайными элементами, а планом. В-третьих, орудия производства, необходимые для производства сельскохозяйственного сырья, сосредоточены не в руках отдельных лиц, или групп лиц, а в руках государства. Что же остается после этого от регулирующей роли закона стоимости? Выходит, что сам закон стоимости регулируется указанными выше фактами, свойственными социалистическому производству.
Следовательно, нельзя отрицать того, что закон стоимости воздействует на образование цен сельскохозяйственного сырья, что он является одним из факторов этого дела. Но тем более нельзя отрицать и того, что это воздействие не является и не может быть регулирующим.
По пункту пятому.
Говоря о рентабельности социалистического народного хозяйства, я возражал в своих "Замечаниях" некоторым товарищам, которые утверждают, что поскольку наше плановое народное хозяйство не дает большого предпочтения рентабельным предприятиям и допускает существование наряду с этими предприятиями также и нерентабельных предприятий, – оно убивает будто бы самый принцип рентабельности в хозяйстве. В "Замечаниях" сказано, что рентабельность с точки зрения отдельных предприятий и отраслей производства не идет ни в какое сравнение с той высшей рентабельностью, которую дает нам социалистическое производство, избавляя нас от кризисов перепроизводства и обеспечивая нам непрерывный рост производства.
Но было бы неправильно делать из этого вывод, что рентабельность отдельных предприятий и отраслей производства не имеет особой ценности и не заслуживает того, чтобы обратить на неё серьезное внимание. Это, конечно, неверно. Рентабельность отдельных предприятий и отраслей производства имеет громадное значение с точки зрения развития нашего производства. Она должна быть учитываема как при планировании строительства, так и при планировании производства. Это – азбука нашей хозяйственной деятельности на нынешнем этапе развития.
По пункту шестому.
Неясно, как нужно понимать Ваши слова, касающиеся капитализма: "расширенное производство в сильно деформированном виде". Нужно сказать, что таких производств, да ещё расширенных, не бывает на свете.
Очевидно, что после того, как мировой рынок раскололся и сфера приложения сил главных капиталистических стран (США, Англия, Франция) к мировым ресурсам стала сокращаться, циклический характер развития капитализма – рост и сокращение производства – должен все же сохраниться. Однако рост производства в этих странах будет происходить на суженной базе, ибо объем производства в этих странах будет сокращаться.
По пункту седьмому.
Общий кризис мировой капиталистической системы начался в период первой мировой войны, особенно в результате отпадения Советского Союза от капиталистической системы. Это был первый этап общего кризиса. В период второй мировой войны развернулся второй этап общего кризиса, особенно после отпадения от капиталистической системы народно-демократических стран в Европе и в Азии. Первый кризис в период первой мировой войны и второй кризис в период второй мировой войны нужно рассматривать не как отдельные, оторванные друг от друга самостоятельные кризисы, а как этапы развития общего кризиса мировой капиталистической системы.
Является ли общий кризис мирового капитализма только политическим или только экономическим кризисом? Ни то, ни другое. Он является общим, т.е. всесторонним кризисом мировой системы капитализма, охватывающим как экономику, так и политику. При этом понятно, что в основе его лежит всё более усиливающееся разложение мировой экономической системы капитализма, с одной стороны, и растущая экономическая мощь отпавших от капитализма стран – СССР, Китая и других народно-демократических стран, с другой стороны.

21 апреля 1952 г.

ОБ ОШИБКАХ Т. ЯРОШЕНКО Л.Д.

Членам Политбюро ЦК ВКП(б) недавно было разослано товарищем Ярошенко письмо от 20 марта сего года по ряду экономических вопросов, обсуждавшихся на известной ноябрьской дискуссии. В письме имеется жалоба его автора на то, что в основных обобщающих документах по дискуссии, так же как и в "Замечаниях" товарища Сталина, "не нашла никакого отражения точка зрения" т. Ярошенко. В записке имеется кроме того предложение т. Ярошенко о том, чтобы разрешить ему составить "Политическую экономию социализма" в течение одного года или полутора лет, дав ему для этого двух помощников.
Я думаю, что придется рассмотреть по существу как жалобу т. Ярошенко, так и его предложение.
Начнем с жалобы.
Итак, в чем состоит "точка зрения" т. Ярошенко, которая не получила никакого отражения в названных выше документах.

I
ГЛАВНАЯ ОШИБКА Т. ЯРОШЕНКО

Если охарактеризовать точку зрения т. Ярошенко в двух словах, то следует сказать, что она является немарксистской, – следовательно, глубоко ошибочной.
Главная ошибка т. Ярошенко состоит в том, что он отходит от марксизма в вопросе о роли производительных сил и производственных отношений в развитии общества, чрезмерно преувеличивает роль производительных сил, также чрезмерно преуменьшает роль производственных отношений и кончает дело тем, что объявляет производственные отношения при социализме частью производительных сил.
Тов. Ярошенко согласен признать некоторую роль за производственными отношениями в условиях "антагонистических классовых противоречий", поскольку здесь производственные отношения "противоречат развитию производительных сил". Но эту роль он ограничивает отрицательной ролью, ролью фактора, тормозящего развитие производительных сил, сковывающего их развитие. Других функций, каких-либо положительных функций производственных отношений т. Ярошенко не видит.
Что касается социалистического строя, где уже нет "антагонистических классовых противоречий" и где производственные отношения "больше не противоречат развитию производительных сил", – то т. Ярошенко считает, что здесь какая бы то ни было самостоятельная роль производственных отношений исчезает, производственные отношения перестают быть серьезным фактором развития и они поглощаются производительными силами, как часть целым. При социализме "производственные отношения людей, говорит т. Ярошенко, входят в организацию производительных сил, как средство, как момент этой организации" (см. письмо т. Ярошенко в Политбюро ЦК).
Какова же в таком случае главная задача Политической экономии социализма? Тов. Ярошенко отвечает: "Главная проблема Политической экономии социализма поэтому не в том, чтобы изучать производственные отношения людей социалистического общества, а в том, чтобы разрабатывать и развивать научную теорию организации производительных сил в общественном производстве, теорию планирования развития народного хозяйства" (см. речь т. Ярошенко на Пленуме дискуссии).
Этим, собственно, и объясняется, что т. Ярошенко не интересуется такими экономическими вопросами социалистического строя, как наличие различных форм собственности в нашей экономике, товарное обращение, закон стоимости и проч., считая их второстепенными вопросами, вызывающими лишь схоластические споры. Он прямо заявляет, что в его Политической экономии социализма "споры о роли той или другой категории политической экономии социализма – стоимость, товар, деньги, кредит и др., – принимающие зачастую у нас схоластический характер, заменяются здравыми рассуждениями о рациональной организации производительных сил в общественном производстве, научном обосновании такой организации" (см. речь т. Ярошенко на Секции Пленума дискуссии).
Следовательно, политическая экономия без экономических проблем.
Тов. Ярошенко думает, что достаточно наладить "рациональную организацию производительных сил", чтобы переход от социализма к коммунизму произошел без особых трудностей. Он считает, что этого вполне достаточно для перехода к коммунизму. Он прямо заявляет, что "при социализме основная борьба за построение коммунистического общества сводится к борьбе за правильную организацию производительных сил и рациональное их использование в общественном производстве" (см. речь на пленуме дискуссии). Тов. Ярошенко торжественно провозглашает, что "Коммунизм – это высшая научная организация производительных сил в общественном производстве".
Выходит, оказывается, что существо коммунистического строя исчерпывается "рациональной организацией производительных сил".
Из всего этого т. Ярошенко делает вывод, что не может быть единой Политической экономии для всех общественных формаций, что должны быть две политические экономии: одна – для досоциалистических общественных формаций, предметом которой является изучение производственных отношений людей, другая – для социалистического строя, предметом которой должно являться не изучение производственных, т.е. экономических, отношений, а изучение вопросов рациональной организации производительных сил.
Такова точка зрения т. Ярошенко.
Что можно сказать об этой точке зрения?
Неверно, во-первых, что роль производственных отношений в истории общества ограничивается ролью тормоза, сковывающего развитие производительных сил. Когда марксисты говорят о тормозящей роли производственных отношений, то они имеют в виду не всякие производственные отношения, а только старые производственные отношения, которые уже не соответствуют росту производительных сил и, следовательно, тормозят их развитие. Но кроме старых производственных отношений существуют, как известно, новые производственные отношения, заменяющие собой старые. Можно ли сказать, что роль новых производственных отношений сводится к роли тормоза производительных сил? Нет, нельзя. Наоборот, новые производственные отношения являются той главной и решающей силой, которая собственно и определяет дальнейшее, притом мощное развитие производительных сил и без которых производительные силы обречены на прозябание, как это имеет место в настоящее время в капиталистических странах.
Никто не может отрицать колоссального развития производительных сил нашей советской промышленности в течение пятилеток. Но это развитие не имело бы места, если бы мы не заменили старые, капиталистические производственные отношения в октябре 1917 года новыми, социалистическими производственными отношениями. Без этого переворота в производственных, экономических отношениях нашей страны производительные силы прозябали бы у нас так же, как они прозябают теперь в капиталистических странах.
Никто не может отрицать колоссального развития производительных сил нашего сельского хозяйства за последние 20-25 лет. Но это развитие не имело бы места, если бы мы не заменили в тридцатых годах старые производственные капиталистические отношения в деревне новыми, коллективистическими производственными отношениями. Без этого производственного переворота производительные силы нашего сельского хозяйства прозябали бы так же, как они прозябают теперь в капиталистических странах.
Конечно, новые производственные отношения не могут остаться и не остаются вечно новыми, они начинают стареть и впадать в противоречие с дальнейшим развитием производительных сил, они начинают терять роль главного двигателя производительных сил и превращаются в их тормоз. Тогда на место таких производственных отношений, ставших уже старыми, появляются новые производственные отношения, роль которых состоит в том, чтобы быть главным двигателем дальнейшего развития производительных сил.
Это своеобразие развития производственных отношений от роли тормоза производительных сил к роли главного их двигателя вперед и от роли главного двигателя к роли тормоза производительных сил, – составляет один из главных элементов марксистской материалистической диалектики. Это знают теперь все приготовишки от марксизма. Этого не знает, оказывается, т. Ярошенко.
Неверно, во-вторых, что самостоятельная роль производственных, т.е. экономических, отношений исчезает при социализме, что производственные отношения поглощаются производительными силами, что общественное производство при социализме сводится к организации производительных сил. Марксизм рассматривает общественное производство, как целое, имеющее две неразрывные стороны: производительные силы общества (отношения общества к природным силам, в борьбе с которыми оно добывает необходимые материальные блага) и производственные отношения (отношения людей друг к другу в процессе производства). Это – две различные стороны общественного производства, хотя они связаны друг с другом неразрывно. И именно потому, что они являются различными сторонами общественного производства, они могут воздействовать друг на друга. Утверждать, что одна из этих сторон может быть поглощена другой и превращена в ее составную часть, – значит серьезнейшим образом согрешить против марксизма.
Маркс говорит:
"В производстве люди воздействуют не только на природу, но и друг на друга. Они не могут производить, не соединяясь известным образом для совместной деятельности и для взаимного обмена своей деятельностью. Чтобы производить, люди вступают в определенные связи и отношения, и только через посредство этих общественных связей и отношений существует их отношение к природе, имеет место производство" (см. "К. Маркс и Ф. Энгельс", т.V, стр.429).
Следовательно, общественное производство состоит из двух сторон, которые при всем том, что они неразрывно связаны друг с другом, отражают все же два ряда различных отношений: отношения людей к природе (производительные силы) и отношения людей друг к другу в процессе производства (производственные отношения). Только наличие обеих сторон производства дает нам общественное производство, все равно, идет ли речь о социалистическом строе или о других общественных формациях.
Тов. Ярошенко, очевидно, не вполне согласен с Марксом. Он считает, что это положение Маркса не применимо к социалистическому строю. Именно поэтому он сводит проблему Политической экономии социализма к задаче рациональной организации производительных сил, отбрасывая прочь производственные, экономические отношения и отрывая от них производительные силы.
Следовательно, вместо марксистской Политической экономии у т. Ярошенко получается что-то вроде "Всеобщей организационной науки" Богданова.
Таким образом, взяв правильную мысль о том, что производительные силы являются наиболее подвижными и революционными силами производства, т. Ярошенко доводит эту мысль до абсурда, до отрицания роли производственных, экономических отношений при социализме, причем вместо полнокровного общественного производства у него получается однобокая и тощая технология производства, – что-то вроде Бухаринской "общественно-организационной техники".
Маркс говорит:
"В общественном производстве своей жизни (то есть в производстве материальных благ, необходимых для жизни людей – И. Ст. люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения – производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания" (см. предисловия "К критике политической экономии").
Это значит, что каждая общественная формация, в том числе и социалистическое общество, имеет свой экономический базис, состоящий из совокупности производственных отношений людей. Встает вопрос, как обстоит дело у т. Ярошенко с экономическим базисом социалистического строя? Как известно, т. Ярошенко уже ликвидировал производственные отношения при социализме, как более или менее самостоятельную область, включив то малое, что осталось от них, в состав организации производительных сил. Спрашивается, имеет ли социалистический строй свой собственный экономический базис? Очевидно, что, поскольку производственные отношения исчезли при социализме, как более или менее самостоятельная сила, социалистический строй остается без своего экономического базиса.
Следовательно, социалистический строй без своего экономического базиса. Получается довольно веселая история...
Возможен ли вообще общественный строй без своего экономического базиса? Тов. Ярошенко, очевидно, считает, что возможен. Ну, а марксизм считает, что таких общественных строев не бывает на свете.
Неверно, наконец, что коммунизм есть рациональная организация производительных сил, что рациональная организация производительных сил исчерпывает существо коммунистического строя, что стоит рационально организовать производительные силы, чтобы перейти к коммунизму без особых трудностей. В нашей литературе имеется другое определение, другая формула коммунизма, а именно ленинская формула:
"Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны".
Тов-щу Ярошенко, очевидно, не нравится ленинская формула, и он заменяет её своей собственной самодельной формулой: "Коммунизм – это высшая научная организация производительных сил в общественном производстве".
Во-первых, никому не известно, что из себя представляет эта, рекламируемая т-щем Ярошенко, "высшая научная" или "рациональная" организация производительных сил, каково её конкретное содержание? Тов. Ярошенко десятки раз повторяет эту мифическую формулу в своих речах на Пленуме, секциях дискуссии, в своем письме на имя членов Политбюро, но он нигде ни единым словом не пытается разъяснить, как собственно следует понимать "рациональную организацию" производительных сил, которая якобы исчерпывает собой сущность коммунистического строя.
Во-вторых, если уж сделать выбор между двумя формулами, то следует отбросить не ленинскую формулу, являющуюся единственно правильной, а так называемую формулу тов. Ярошенко, явно надуманную и немарксистскую, взятую из Богдановского арсенала – "Всеобщей организационной науки".
Тов. Ярошенко думает, что стоит добиться рациональной организации производительных сил, чтобы получить изобилие продуктов и перейти к коммунизму, перейти от формулы: "каждому по труду" к формуле: "каждому по потребностям". Это большое заблуждение, изобличающее полное непонимание законов экономического развития социализма. Тов. Ярошенко слишком просто, по-детски просто представляет условия перехода от социализма к коммунизму. Тов. Ярошенко не понимает, что нельзя добиться ни изобилия продуктов, могущего покрыть все потребности общества, ни перехода к формуле "каждому по потребностям", оставляя в силе такие экономические факты, как колхозно-групповая собственность, товарное обращение и т.п. Тов. Ярошенко не понимает, что раньше , чем перейти к формуле "каждому по потребностям", нужно пройти ряд этапов экономического и культурного перевоспитания общества, в течение которых труд из средства только лишь поддержания жизни будет превращен в глазах общества в первую жизненную потребность, а общественная собственность – в незыблемую и неприкосновенную основу существования общества.
Для того, чтобы подготовить действительный, а не декларативный переход к коммунизму, нужно осуществить по крайней мере три основных предварительных условия.
1. Необходимо, во-первых, прочно обеспечить не мифическую "рациональную организацию" производительных сил, а непрерывный рост всего общественного производства с преимущественным ростом производства средств производства. Преимущественный рост производства средств производства необходим не только потому, что оно должно обеспечить оборудованием как свои собственные предприятия, так и предприятия всех остальных отраслей народного хозяйства, но и потому, что без него вообще невозможно осуществить расширенное воспроизводство.
2. Необходимо, во-вторых, путем постепенных переходов, осуществляемых с выгодой для колхозов и, следовательно, для всего общества, поднять колхозную собственность до уровня общенародной собственности, а товарное обращение тоже путем постепенных переходов заменить системой продуктообмена, чтобы центральная власть или другой какой-либо общественно-экономический центр мог охватить всю продукцию общественного производства в интересах общества.
Тов. Ярошенко ошибается, утверждая, что при социализме нет никакого противоречия между производственными отношениями и производительными силами общества. Конечно, наши нынешние производственные отношения переживают тот период, когда они, вполне соответствуя росту производительных сил, двигают их вперед семимильными шагами. Но было бы неправильно успокаиваться на этом и думать, что не существует никаких противоречий между нашими производительными силами и производственными отношениями. Противоречия безусловно есть и будут, поскольку развитие производственных отношений отстает и будет отставать от развития производительных сил. При правильной политике руководящих органов эти противоречия не могут превратиться в противоположность, и дело здесь не может дойти до конфликта между производственными отношениями и производительными силами общества. Другое дело, если мы будем проводить неправильную политику, вроде той, которую рекомендует т. Ярошенко. В этом случае конфликт будет неизбежен, и наши производственные отношения могут превратиться в серьезнейший тормоз дальнейшего развития производительных сил.
Поэтому задача руководящих органов состоит в том, чтобы своевременно подметить нарастающие противоречия и вовремя принять меры к их преодолению путем приспособления производственных отношений к росту производительных сил. Это касается прежде всего таких экономических явлений, как групповая – колхозная собственность, товарное обращение. Конечно, в настоящее время эти явления с успехом используются нами для развития социалистического хозяйства и они приносят нашему обществу несомненную пользу. Несомненно, что они будут приносить пользу и в ближайшем будущем. Но было бы непростительной слепотой не видеть, что эти явления вместе с тем уже теперь начинают тормозить мощное развитие наших производительных сил, поскольку они создают препятствия для полного охвата всего народного хозяйства, особенно сельского хозяйства, государственным планированием. Не может быть сомнения, что чем дальше, тем больше будут тормозить эти явления дальнейший рост производительных сил нашей страны. Следовательно, задача состоит в том, чтобы ликвидировать эти противоречия путем постепенного превращения колхозной собственности в общенародную собственность и введения продуктообмена – тоже в порядке постепенности – вместо товарного обращения.
3. Необходимо, в-третьих, добиться такого культурного роста общества, который бы обеспечил всем членам общества всестороннее развитие их физических и умственных способностей, чтобы члены общества имели возможность получить образование, достаточное для того, чтобы стать активными деятелями общественного развития, чтобы они имели возможность свободно выбирать профессию, а не быть прикованными на всю жизнь, в силу существующего разделения труда, к одной какой-либо профессии.
Что требуется для этого?
Было бы неправильно думать, что можно добиться такого серьезного культурного роста членов общества без серьезных изменений в нынешнем положении труда. Для этого нужно прежде всего сократить рабочий день по крайней мере до 6, а потом и до 5 часов. Это необходимо для того, чтобы члены общества получили достаточно свободного времени, необходимого для получения всестороннего образования. Для этого нужно, далее, ввести общеобязательное политехническое обучение, необходимое для того, чтобы члены общества имели возможность свободно выбирать профессию и не быть прикованными на всю жизнь к одной какой-либо профессии. Для этого нужно, дальше, коренным образом улучшить жилищные условия и поднять реальную зарплату рабочих и служащих минимум вдвое, если не больше, как путем прямого повышения денежной зарплаты, так и, особенно, путем дальнейшего систематического снижения цен на предметы массового потребления.
Таковы основные условия подготовки перехода к коммунизму.
Только после выполнения всех этих предварительных условий, взятых вместе, можно будет надеяться, что труд будет превращен в глазах членов общества из обузы "в первую жизненную потребность" (Маркс), что "труд из тяжелого бремени превратится в наслаждение" (Энгельс), что общественная собственность будет расцениваться всеми членами общества как незыблемая и неприкосновенная основа существования общества.
Только после выполнения всех этих предварительных условий, взятых вместе, можно будет перейти от социалистической формулы – "от каждого по способностям, каждому по труду" к коммунистической формуле – "от каждого по способностям, каждому по потребностям".
Это будет коренной переход от одной экономики, от экономики социализма – к другой, высшей экономике, к экономике коммунизма.
Как видно, дело с переходом от социализма к коммунизму обстоит не так просто, как это воображает т. Ярошенко.
Пытаться свести всё это сложное и многообразное дело, требующее серьезнейших экономических изменений, к "рациональной организации производительных сил", как это делает т. Ярошенко, – значит подменить марксизм богдановщиной.

[И.В. Джугашвили]

II
ДРУГИЕ ОШИБКИ ТОВ. ЯРОШЕНКО

1. Из своей неправильной точки зрения т. Ярошенко делает неправильные выводы о характере и предмете политической экономии.
Тов. Ярошенко отрицает необходимость единой политической экономии для всех общественных формаций, исходя из того, что каждая общественная формация имеет свои специфические экономические законы. Но он совершенно неправ, и он расходится здесь с такими марксистами, как Энгельс, Ленин.
Энгельс говорит, что политическая экономия есть
"наука об условиях и формах, при которых происходит производство и обмен в различных человеческих обществах и при которых, соответственно этому, всякий раз происходит распределение продуктов" ("Анти-Дюринг"). Следовательно, политическая экономия изучает законы экономического развития не одной какой-либо общественной формации, а различных общественных формаций.
С этим, как известно, вполне согласен Ленин, который в своих критических замечаниях по поводу книжки Бухарина "Экономика переходного периода" сказал, что Бухарин неправ, ограничивая сферу действия политической экономии товарным и прежде всего капиталистическим производством, заметив при этом, что Бухарин делает здесь "шаг назад против Энгельса".
С этим вполне согласуется определение политической экономии, данное в проекте учебника политической экономии, где сказано, что политическая экономия есть наука, изучающая "законы общественного производства и распределения материальных благ на различных ступенях развития человеческого общества".
Оно и понятно. Различные общественные формации в своем экономическом развитии подчиняются не только своим специфическим экономическим законам, но и тем экономическим законам, которые общи для всех формаций, например, таким законам, как закон об единстве производительных сил и производственных отношений в едином общественном производстве, закон об отношениях между производительными силами и производственными отношениями в процессе развития всех общественных формаций. Стало быть, общественные формации не только отделены друг от друга своими специфическими законами, но и связаны друг с другом общими для всех формаций экономическими законами.
Энгельс был совершенно прав, когда он говорил:
"Чтобы всесторонне провести эту критику буржуазной политической экономии, недостаточно было знакомства с капиталистической формой производства, обмена и распределения. Нужно было также, хотя бы в общих чертах, исследовать и привлечь к сравнению формы, которые ей предшествовали, или те, которые существуют ещё рядом с ней в менее развитых странах" ("Анти-Дюринг").
Очевидно, что здесь, в этом вопросе т. Ярошенко перекликается с Бухариным.
Далее. Тов. Ярошенко утверждает, что в его "Политической экономии социализма" "категории политической экономии – стоимость, товар, деньги, кредит и др. – заменяются здравыми рассуждениями о рациональной организации производительных сил в общественном производстве", что, следовательно, предметом этой политической экономии являются не производственные отношения социализма, а "разработка и развитие научной теории организации производительных сил, теории планирования народного хозяйства и т.п.", что производственные отношения при социализме теряют свое самостоятельное значение и поглощаются производительными силами, как их составная часть.
Нужно сказать, что такой несусветной тарабарщины не разводил еще у нас ни один свихнувшийся "марксист". Ведь, что значит политическая экономия социализма без экономических, производственных проблем? Разве бывает на свете такая политическая экономия? Что значит заменить в политической экономии социализма экономические проблемы проблемами организации производительных сил? Это значит ликвидировать политическую экономию социализма. Тов. Ярошенко так именно и поступает, – он ликвидирует политическую экономию социализма. Здесь он полностью смыкается с Бухариным. Бухарин говорил, что с уничтожением капитализма должна уничтожиться политическая экономия. Тов. Ярошенко этого не говорит, но он это делает, ликвидируя политическую экономию социализма. Правда, при этом он делает вид, что не вполне согласен с Бухариным, но это – хитрость, при том хитрость копеечная. На самом деле он делает то, что проповедовал Бухарин и против чего выступал Ленин. Тов. Ярошенко плетется по стопам Бухарина.
Дальше. Тов. Ярошенко проблемы политической экономии социализма сводит к проблемам рациональной организации производительных сил, к проблемам планирования народного хозяйства и т.п. Но он глубоко заблуждается. Проблемы рациональной организации производительных сил, планирование народного хозяйства и т.п. являются не предметом политической экономии, а предметом хозяйственной политики руководящих органов. Это две различные области, которых нельзя смешивать. Тов. Ярошенко спутал эти две различные вещи и попал впросак. Политическая экономия изучает законы развития производственных отношений людей. Хозяйственная политика делает из этого практические выводы, конкретизирует их и строит на этом свою повседневную работу. Загружать политическую экономию вопросами хозяйственной политики значит загубить ее, как науку.
Предметом политической экономии являются производственные, экономические отношения людей. Сюда относятся: а)формы собственности на средства производства; б) вытекающее из этого положение различных социальных групп в производстве и их взаимоотношения, или, как говорит Маркс: "взаимный обмен своей деятельностью"; в) всецело зависимые от них формы распределения продуктов. Все это вместе составляет предмет политической экономии.
В этом определении отсутствует слово "обмен", фигурирующее в определении Энгельса. Оно отсутствует потому, что "обмен" понимается многими обычно, как обмен товаров, свойственный не всем, а лишь некоторым общественным формациям, что вызывает иногда недоразумение, хотя Энгельс под словом "обмен" понимал не только товарный обмен. Однако, как видно, то, что Энгельс понимал под словом "обмен", нашло свое место в упомянутом определении, как его составная часть. Следовательно, по своему содержанию это определение предмета политической экономии полностью совпадает с определением Энгельса.
2. Когда говорят об основном экономическом законе той или иной общественной формации, обычно исходят из того, что последняя не может иметь несколько основных экономических законов, что она может иметь лишь один какой-либо основной экономический закон, именно как основной закон. В противном случае мы имели бы несколько основных экономических законов для каждой общественной формации, что противоречит самому понятию об основном законе. Однако т. Ярошенко с этим не согласен. Он считает, что можно иметь не один, а несколько основных экономических законов социализма. Это невероятно, но это факт. В своей речи на Пленуме дискуссии он говорит:
"Величины и соотношения материальных фондов общественного производства и воспроизводства определяются наличием и перспективой роста рабочей силы, вовлекаемой в общественное производство. Это есть основной экономический закон социалистического общества, обуславливающий структуру социалистического общественного производства и воспроизводства".
Это первый основной экономический закон социализма.
В той же речи т. Ярошенко заявляет:
"Соотношения между I и II подразделениями обуславливаются в социалистическом обществе потребностью производства средств производства в размерах, необходимых для вовлечения в общественное производство всего работоспособного населения. Это основной экономический закон социализма и в то же время это требование нашей Конституции, вытекающее из права на труд советских людей".
Это, так сказать, второй основной экономический закон социализма.
Наконец, в своем письме на имя членов Политбюро т. Ярошенко заявляет:
"Исходя из этого, существенные черты и требования основного экономического закона социализма можно сформулировать, мне кажется, примерно следующим образом: непрерывно растущее и совершенствующееся производство материальных и культурных условий жизни общества".
Это уже третий основной экономический закон социализма.
Все ли эти законы являются основными экономическими законами социализма или только один из них, а если только один из них, то какой именно, – на эти вопросы т. Ярошенко не дает ответа в своем последнем письме на имя членов Политбюро. Формулируя основной экономический закон социализма в своем письме на имя членов Политбюро, он, надо полагать, "забыл", что в своей речи на Пленуме дискуссии три месяца назад он уже сформулировал два других основных экономических закона социализма, видимо, полагая, что на эту более чем сомнительную комбинацию не обратят внимания. Но, как видно, его расчеты не оправдались.
Допустим, что первых двух основных экономических законов социализма, сформулированных тов-щем Ярошенко, не существует больше, что основным экономическим законом социализма т. Ярошенко отныне считает третью его формулировку, изложенную в письме на имя членов Политбюро. Обратимся к письму т. Ярошенко.
Тов. Ярошенко говорит в этом письме, что он не согласен с определением основного экономического закона социализма, данном в "Замечаниях" т. Сталина. Он говорит:
"Главным в этом определении является "обеспечение максимального удовлетворения... потребностей всего общества". Производство показано здесь как средство для достижения этой главной цели – удовлетворения потребностей. Такое определение дает основание полагать, что формулированный Вами основной экономический закон социализма исходит не из примата производства, а из примата потребления".
Очевидно, что т. Ярошенко совершенно не понял существа проблемы и не видит того, что разговоры о примате потребления или производства совершенно не имеют отношения к делу. Когда говорят о примате тех или иных общественных процессов перед другими процессами, то исходят обычно из того, что оба эти процесса являются более или менее однородными. Можно и нужно говорить о примате производства средств производства перед производством средств потребления, так как и в том и в другом случае мы имеем дело с производством, следовательно, они более или менее однородны. Но нельзя говорить, неправильно было бы говорить о примате потребления перед производством или производства перед потреблением, так как производство и потребление представляют две совершенно различные области, правда, связанные друг с другом, но все же различные области. Тов. Ярошенко очевидно не понимает, что речь идет здесь не о примате потребления или производства, а о том, какую цель ставит общество перед общественным производством, какой задаче подчиняет оно общественное производство, скажем, при социализме. Поэтому совершенно не относятся к делу также разговоры т. Ярошенко о том, что "основу жизни социалистического общества, как и всякого другого общества, составляет производство". Тов. Ярошенко забывает, что люди производят не для производства, а для удовлетворения своих потребностей. Он забывает, что производство, оторванное от удовлетворения потребностей общества, хиреет и гибнет.
Можно ли вообще говорить о цели капиталистического или социалистического производства, о задачах, которым подчинено капиталистическое или социалистическое производство? Я думаю, что можно и должно.
Маркс говорит:
"Непосредственной целью капиталистического производства является производство не товаров, а прибавочной стоимости, или прибыли в ее развитой форме; не продукта, а прибавочного продукта. С этой точки зрения самый труд производителен лишь постольку, поскольку он создает прибыль или прибавочный продукт для капитала. Поскольку рабочий этого не создает, его труд не производителен. Масса примененного производительного труда, следовательно, представляет для капитала интерес лишь постольку, поскольку благодаря ей – или соответственно ей – растет количество прибавочного труда; лишь постольку необходимо то, что мы называем необходимым рабочим временем. Постольку труд не дает этого результата, он является излишним и должен быть прекращен.
Цель капиталистического производства всегда состоит в создании максимума прибавочной стоимости или максимума прибавочного продукта с минимумом авансированного капитала; поскольку этот результат не достигается чрезмерным трудом рабочих, возникает тенденция капитала, состоящая в стремлении произвести данный продукт с возможно меньшей затратой, – в стремлении к сбережению рабочей силы и издержек...
Сами рабочие представляются при таком понимании тем, чем они действительно являются в капиталистическом производстве, – только средствами производства, а не самоцелью и не целью производства". (См. "Теории прибавочной стоимости", том II, часть 2).
Эти слова Маркса замечательны не только в том отношении, что они коротко и точно определяют цель капиталистического производства, но и в том отношении, что они намечают ту основную цель, ту главную задачу, которая должна быть поставлена перед социалистическим производством.
Следовательно, цель капиталистического производства – извлечение прибылей. Что касается потребления, оно нужно капитализму лишь постольку, поскольку оно обеспечивает задачу извлечения прибылей. Вне этого вопрос о потреблении теряет для капитализма смысл. Человек с его потребностями исчезает из поля зрения.
Какова же цель социалистического производства, какова та главная задача, выполнению которой должно быть подчинено общественное производство при социализме?
Цель социалистического производства не прибыль, а человек с его потребностями, то есть удовлетворение его материальных и культурных потребностей. Цель социалистического производства, как говорится в "Замечаниях" т. Сталина: "обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества".
Тов. Ярошенко думает, что он имеет здесь дело с "приматом" потребления перед производством. Это, конечно, недомыслие. На самом деле мы имеем здесь дело не с приматом потребления, а с подчинением социалистического производства основной его цели обеспечения максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества.
Следовательно, обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества, – это цель социалистического производства; непрерывный рост и совершенствование социалистического производства на базе высшей техники, – это средство для достижения цели.
Таков основной экономический закон социализма.
Желая сохранить так называемый "примат" производства перед потреблением, т. Ярошенко утверждает, что "основной экономический закон социализма" состоит "в непрерывном росте и совершенствовании производства материальных и культурных условий общества". Это совершенно неверно. Тов. Ярошенко грубо извращает и портит формулу, изложенную в "Замечаниях" т. Сталина. У него производство из средства превращается в цель, а обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей общества – исключается. Получается рост производства для роста производства, производство, как самоцель, а человек с его потребностями исчезает из поля зрения тов-ща Ярошенко.
Поэтому неудивительно, что вместе с исчезновением человека, как цели социалистического производства, исчезают в "концепции" тов-ща Ярошенко последние остатки марксизма.
Таким образом у т. Ярошенко получился не "примат" производства перед потреблением, а что-то вроде "примата" буржуазной идеологии перед идеологией марксистской.
3.Особо стоит вопрос о марксовой теории воспроизводства. Тов. Ярошенко утверждает, что марксова теория воспроизводства является теорией только лишь капиталистического воспроизводства, что она не содержит чего-либо такого, что могло бы иметь силу для других общественных формаций, в том числе для социалистической общественной формации. Он говорит:
"Перенесение схемы воспроизводства Маркса, разработанной им для капиталистического хозяйства, на социалистическое общественное производство является продуктом догматического понимания учения Маркса и противоречит сущности его учения". (см. речь т. Ярошенко на Пленуме дискуссии).
Он утверждает, далее, что "Схема воспроизводства Маркса не соответствует экономическим законам социалистического общества и не может служить основой для социалистического воспроизводства". (См. там же).
Касаясь марксовой теории простого воспроизводства, где устанавливается определенное соотношение между производством средств производства (I-ое подразделение) и производством средств потребления (II-е подразделение), т. Ярошенко говорит:
"Соотношение между первым и вторым подразделениями не обусловливается в социалистическом обществе формулой Маркса В+М первого подразделения и С второго подразделения. В условиях социализма указанная взаимосвязь в развитии между первым и вторым подразделениями не должна иметь места". (См. там же).
Он утверждает, что "Разработанная Марксом теория о соотношениях I и II подразделений неприемлема в наших социалистических условиях, так как в основе теории Маркса лежит капиталистическое хозяйство с его законами". (См. письмо т. Ярошенко на имя членов Политбюро).
Так разносит т. Ярошенко марксову теорию воспроизводства.
Конечно, марксова теория воспроизводства, выработанная в результате изучения законов капиталистического производства, отражает специфику капиталистического производства и, естественно, облечена в форму товарно-капиталистических стоимостных отношений. Иначе и не могло быть. Но видеть в марксовой теории воспроизводства только эту форму, и не замечать её основы, не замечать её основного содержания, имеющего силу не только для капиталистической общественной формации, – значит ничего не понять в этой теории. Если бы т. Ярошенко понимал что-либо в этом деле, то он понял бы и ту очевидную истину, что марксовы схемы воспроизводства отнюдь не исчерпываются отражением специфики капиталистического производства, что они содержат вместе с тем целый ряд основных положений воспроизводства, имеющих силу для всех общественных формаций, в том числе и особенно для социалистической общественной формации. Такие основные положения марксовой теории воспроизводства, как положение о разделении общественного производства на производство средств производства и производство средств потребления; положение о преимущественном росте производства средств производства при расширенном воспроизводстве; положение о соотношении между I и II подразделениями; положение о прибавочном продукте, как единственном источнике накопления; положение об образовании и назначении общественных фондов; положение о накоплении, как единственном источнике расширенного воспроизводства, – все эти основные положения марксовой теории воспроизводства являются теми самыми положениями, которые имеют силу не только для капиталистической формации и без применения которых не может обойтись ни одно социалистическое общество при планировании народного хозяйства. Характерно, что сам т. Ярошенко, так высокомерно фыркающий на марксовы "схемы воспроизводства", вынужден сплошь и рядом прибегать к помощи этих "схем" при обсуждении вопросов социалистического воспроизводства.
А как смотрели на это дело Ленин, Маркс?
Всем известны критические замечания Ленина на книгу Бухарина "Экономика переходного периода". В этих замечаниях Ленин, как известно, признал, что марксова формула соотношения между I и II подразделениями, против которой ополчается т. Ярошенко, остается в силе как для социализма, так и для "чистого коммунизма", т.е. для второй фазы коммунизма.
Что касается Маркса, то он, как известно, не любил отвлекаться в сторону от изучения законов капиталистического производства и не занимался в своем "Капитале" вопросом о применимости его схем воспроизводства к социализму. Однако в 20 главе II тома "Капитала" в рубрике "постоянный капитал подразделения I", где он трактует об обмене продуктов I подразделения внутри этого подразделения, Маркс как бы мимоходом замечает, что обмен продуктов в этом подразделении протекал бы при социализме с таким же постоянством, как при капиталистическом производстве. Маркс говорит:
"Если бы производство было общественным, а не капиталистическим, то ясно, что продукты подразделения I в целях воспроизводства не с меньшим постоянством распределялись бы как средства производства между отраслями производства этого подразделения: одна часть непосредственно осталась бы в той сфере производства, из которой она вышла как продукт, напротив, другая переходила бы в другие места производства, и таким образом между различными местами производства этого подразделения установилось бы постоянное движение в противоположных направлениях" (см. Маркс "Капитал", т.2, изд. 8-е, стр.307).
Следовательно, Маркс вовсе не считал, что его теория воспроизводства имеет силу только лишь для капиталистического производства, хотя он и занимался исследованием законов капиталистического производства. Наоборот, он, как видно, исходил из того, что его теория воспроизводства может иметь силу и для социалистического производства.
Следует отметить, что Маркс в "Критике Готской программы" при анализе экономики социализма и переходного периода к коммунизму исходит из основных положений своей теории воспроизводства, считая их очевидно обязательными для коммунистического строя.
Следует также отметить, что Энгельс в своем "Анти-Дюринге", критикуя "социалитарную систему" Дюринга и характеризуя экономику социалистического строя, также исходит из основных положений теории воспроизводства Маркса, считая их обязательными для коммунистического строя.
Таковы факты.
Выходит, что и здесь, в вопросе о воспроизводстве, т. Ярошенко, несмотря на его развязный тон в отношении "схем" Маркса, оказался вновь на мели.
4. Свое письмо на имя членов Политбюро т. Ярошенко кончает предложением – поручить ему составить "Политическую экономию социализма". Он пишет:
"Исходя из изложенного мною на пленарном заседании, секции и в настоящем письме определения предмета науки политической экономии социализма, используя марксистский диалектический метод , я могу в течение года, не более полтора года, при помощи двух человек, разработать теоретические решения основных вопросов политической экономии социализма; изложить марксистскую, ленинско-сталинскую теорию политической экономии социализма, теорию, которая превратит эту науку в действенное орудие борьбы народа за коммунизм".
Нельзя не признать, что т. Ярошенко не страдает скромностью. Более того, пользуясь стилем некоторых литераторов, можно сказать: "даже совсем наоборот".
Выше уже говорилось, что т. Ярошенко смешивает политическую экономию социализма с хозяйственной политикой руководящих органов. То, что он считает предметом политической экономии социализма – рациональная организация производительных сил, планирование народного хозяйства, образование общественных фондов и т.д. – является не предметом политической экономии социализма, а предметом хозяйственной политики руководящих органов.
Я уже не говорю о том, что серьезные ошибки, допущенные т. Ярошенко, и его немарксистская "точка зрения" не располагает к тому, чтобы дать т. Ярошенко такое поручение.

* * *

Выводы:
1) Жалоба т. Ярошенко на руководителей дискуссии лишена смысла, так как руководители дискуссии, будучи марксистами, не могли отразить в своих обобщающих документах немарксистскую "точку зрения" т. Ярошенко;
2) просьбу т. Ярошенко поручить ему написать Политическую экономию социализма – нельзя считать серьезной, хотя бы потому, что от нее разит хлестаковщиной.

22 мая 1952 г.

ОТВЕТ ТОВАРИЩАМ САНИНОЙ А.В. И ВЕНЖЕРУ В.Г.

Я получил ваши письма. Как видно, авторы этих писем глубоко и серьезно изучают проблемы экономики нашей страны. В письмах имеется немало правильных формулировок и интересных соображений. Однако наряду с этим там имеются и некоторые серьезные теоретические ошибки. В настоящем ответе я думаю остановиться на этих именно ошибках.

1
Вопрос о характере экономических законов социализма

Т.т. Санина и Венжер утверждают, что "только благодаря сознательному действию советских людей, занятых материальным производством, и возникают экономические законы социализма". Это положение совершенно неправильно.
Существуют ли закономерности экономического развития объективно, вне нас, независимо от воли и сознания людей? Марксизм отвечает на этот вопрос положительно. Марксизм считает, что законы политической экономии социализма являются отражением в головах людей объективных закономерностей, существующих вне нас. Но формула т.т. Саниной и Венжера отвечает на этот вопрос отрицательно. Это значит, что эти товарищи становятся на точку зрения неправильной теории, утверждающей, что законы экономического развития при социализме "создаются", "преобразуются" руководящими органами общества. Иначе говоря, они рвут с марксизмом и становятся на путь субъективного идеализма.
Конечно, люди могут открыть эти объективные закономерности, познать их и, опираясь на них, использовать их в интересах общества. Но они не могут ни "создавать" их, ни "преобразовывать".
Допустим, что мы стали на минутку на точку зрения неправильной теории, отрицающей существование объективных закономерностей в экономической жизни при социализме и провозглашающей возможность "создания" экономических законов, "преобразования" экономических законов. К чему это привело бы? Это привело бы к тому, что мы попали бы в царство хаоса и случайностей, мы очутились бы в рабской зависимости от этих случайностей, мы лишили бы себя возможности не то, что понять, а просто разобраться в этом хаосе случайностей.
Это привело бы к тому, что мы ликвидировали бы политическую экономию как науку, ибо наука не может жить и развиваться без признания объективных закономерностей, без изучения этих закономерностей. Ликвидировав же науку, мы лишили бы себя возможности предвидеть ход событий в экономической жизни страны, то есть мы лишили бы себя возможности наладить хотя бы самое элементарное экономическое руководство.
В конечном счете мы оказались бы во власти произвола "экономических" авантюристов, готовых "уничтожить" законы экономического развития и "создать" новые законы без понимания и учета объективных закономерностей.
Всем известна классическая формулировка марксистской позиции по этому вопросу, данная Энгельсом в его "Анти-Дюринге":
"Общественные силы, подобно силам природы, действуют слепо, насильственно, разрушительно, пока мы не познали их и не считаемся с ними. Но раз мы познали их, изучили их действие, направление и влияние, то только от нас самих зависит подчинять их все более и более нашей воле и с помощью их достигать наших целей. Это в особенности относится к современным могучим производительным силам. Пока мы упорно отказываемся понимать их природу и характер, – а этому пониманию противятся капиталистический способ производства и его защитники, – до тех пор производительные силы действуют вопреки нам, против нас, до тех пор они властвуют над нами, как это подробно показано выше. Но раз понята их природа, они могут превратиться в руках ассоциированных производителей из демонических повелителей в покорных слуг. Здесь та же разница, что между разрушительной силой электричества в молниях грозы и укрощенном электричеством в телеграфном аппарате и дуговой лампе, та же разница, что между пожаром и огнем, действующим на службе человеку. Когда с современными производительными силами станут обращаться сообразно с их познанной, наконец, природой, общественная анархия в производстве заменится общественно-планомерным регулированием производства, рассчитанного на удовлетворение потребностей как целого общества, так и каждого его члена. Тогда капиталистический способ присвоения, при котором продукт порабощает сперва производителя, а затем и присвоителя, будет заменен новым способом присвоения продуктов, основанным на самой природе современных средств производства: с одной стороны, прямым общественным присвоением продуктов в качестве средств для поддержания и расширения производства, а с другой – прямым индивидуальным присвоением их в качестве средств к жизни и наслаждению".

2
Вопрос о мерах повышения колхозной собственности до уровня общенародной собственности

Какие мероприятия необходимы для того, чтобы поднять колхозную собственность, которая является, конечно, не общенародной собственностью, до уровня общенародной ("национальной") собственности?
Некоторые товарищи думают, что необходимо просто национализировать колхозную собственность, объявив ее общенародной собственностью, по примеру того, как это было сделано в свое время с капиталистической собственностью. Это предложение совершенно неправильно и безусловно неприемлемо. Колхозная собственность есть социалистическая собственность, и мы никак не можем обращаться с ней, как с капиталистической собственностью. Из того, что колхозная собственность является не общенародной собственностью, ни в коем случае не следует, что колхозная собственность не является социалистической собственностью.
Эти товарищи полагают, что передача собственности отдельных лиц и групп в собственность государства является единственной или во всяком случае лучшей формой национализации. Это неверно. На самом деле передача в собственность государства является не единственной и даже не лучшей формой национализации, а первоначальной формой национализации, как правильно говорит об этом Энгельс в "Анти-Дюринге". Безусловно, что пока существует государство, передача в собственность государства является наиболее понятной первоначальной формой национализации. Но государство будет существовать не на веки-вечные. С расширением сферы действия социализма в большинстве стран мира государство будет отмирать и, конечно, в связи с этим отпадет вопрос о передаче имущества отдельных лиц и групп в собственность государству. Государство отомрет, а общество останется. Следовательно, в качестве преемника общенародной собственности будет выступать уже не государство, которое отомрет, а само общество в лице его центрального, руководящего экономического органа.
Что же в таком случае нужно предпринять, чтобы поднять колхозную собственность до уровня общенародной собственности?
В качестве основного мероприятия для такого повышения колхозной собственности т.т. Санина и Венжер предлагают: продать в собственность колхозам основные орудия производства, сосредоточенные в машинно-тракторных станциях, разгрузить таким образом государство от капитальных вложений в сельское хозяйство и добиться того, чтобы сами колхозы несли на себе ответственность за поддержание и развитие машинно-тракторных станций. Они говорят:
"Было бы неправильно полагать, что колхозные вложения должны будут главным образом направляться на нужды культуры колхозной деревни, а на нужды сельскохозяйственного производства по-прежнему основную массу вложений должно будет производить государство. А не верней ли будет освободить государство от этого бремени, ввиду полной способности колхозов принять это бремя всецело на себя. У государства найдется немало дел для вложения своих средств в целях создания в стране изобилия предметов потребления"
Для обоснования этого предложения авторы предложения выдвигают несколько доводов.
Во-первых. Ссылаясь на слова Сталина о том, что средства производства не продаются даже колхозам, авторы предложения подвергают сомнению это положения Сталина, заявляя, что государство все же продает средства производства колхозам, такие средства производства, как мелкий инвентарь, вроде кос и серпов, мелких двигателей и т.д. Они считают, что если государство продает колхозам эти средства производства, то оно могло бы продать им и все другие средства производства вроде машин МТС.
Этот довод несостоятелен. Конечно, государство продает колхозам мелкий инвентарь, как это полагается по Уставу сельскохозяйственной артели и по Конституции. Но можно ли ставить на одну доску мелкий инвентарь и такие основные средства производства в сельском хозяйстве, как машины МТС, или, скажем, земля, которая тоже ведь является одним из основных средств производства в сельском хозяйстве. Ясно, что нельзя. Нельзя, так как мелкий инвентарь ни в какой степени не решает судьбу колхозного производства, тогда как такие средства производства, как машины МТС и земля, всецело решают судьбу сельского хозяйства в наших современных условиях.
Нетрудно понять, что когда Сталин говорил о том, что средства производства не продаются колхозам, он имел в виду не мелкий инвентарь, а основные средства сельскохозяйственного производства: машины МТС, земля. Авторы играют словами "средства производства" и смешивают две различные вещи, не замечая, что они попадают впросак.
Во-вторых. Т.т. Санина и Венжер ссылаются далее на то, что в период начала массового колхозного движения – в конце 1929 и в начале 1930 годов ЦК ВКП(б) сам стоял за то, чтобы передать в собственность колхозам машинно-тракторные станции, требуя от колхозов погасить стоимость машинно-тракторных станций в течение трех лет. Они считают, что хотя тогда это дело и провалилось "ввиду бедности" колхозов, но теперь, когда колхозы стали богатыми, можно было бы вернуться к этой политике – продаже колхозам МТС.
Этот довод также несостоятелен. В ЦК ВКП(б) действительно было принято решение о продаже МТС колхозам в начале 1930 года. Решение это было принято по предложению группы ударников – колхозников в виде опыта, в виде пробы, с тем, чтобы в ближайшее время вернуться к этому вопросу и вновь его рассмотреть. Однако первая же проверка показала нецелесообразность этого решения, и через несколько месяцев, а именно в конце 1930 года решение было отменено.
Дальнейший рост колхозного движения и развитие колхозного строительства окончательно убедили как колхозников, так и руководящих работников, что сосредоточение основных орудий сельскохозяйственного производства в руках государства, в руках машинно-тракторных станций, является единственным средством обеспечения высоких темпов роста колхозного производства.
Мы все радуемся колоссальному росту сельскохозяйственного производства нашей страны, росту зернового производства, производства хлопка, льна, свеклы и т.д. Где источник этого роста? Источник этого роста в современной технике, в многочисленных современных машинах, обслуживающих все эти отрасли производства. Дело тут не только в технике вообще, а в том, что техника не может стоять на одном месте, она должна все время совершенствоваться, что старая техника должна выводиться из строя и заменяться новой, а новая – новейшей. Без этого немыслим поступательный ход нашего социалистического земледелия, немыслимы ни большие урожаи, ни изобилие сельскохозяйственных продуктов. Но что значит вывести из строя сотни тысяч колесных тракторов и заменить их гусеничными, заменить десятки тысяч устаревших комбайнов новыми, создать новые машины, скажем, для технических культур? Это значит нести миллиардные расходы, которые могут окупиться лишь через 6-8 лет. Могут ли поднять эти расходы наши колхозы, если даже они являются миллионерами? Нет, не могут, так как они не в состоянии принять на себя миллиардные расходы, которые могут окупиться лишь через 6-8 лет. Эти расходы может взять на себя только государство, ибо оно и только оно в состоянии принять на себя убытки от вывода из строя старых машин и замены их новыми, ибо оно и только оно в состоянии терпеть эти убытки в течение 6-8 лет с тем, чтобы по истечении этого срока возместить произведенные расходы.
Что значит после всего этого требовать продажи МТС в собственность колхозам? Это значит вогнать в большие убытки и разорить колхозы, подорвать механизацию сельского хозяйства, снизить темпы колхозного производства.
Отсюда вывод: предлагая продажу МТС в собственность колхозам, т.т. Санина и Венжер делают шаг назад в сторону отсталости и пытаются повернуть назад колесо истории .
Допустим на минутку, что мы приняли предложение т.т. Саниной и Венжера и стали продавать в собственность колхозам основные орудия производства, машинно-тракторные станции. Что из этого получилось бы?
Из этого получилось бы, во-первых, что колхозы стали бы собственниками основных орудий производства, то есть они попали бы в исключительное положение, какого не имеет в нашей стране ни одно предприятие, ибо, как известно, даже национализированные предприятия не являются у нас собственниками орудий производства. Чем можно обосновать это исключительное положение колхозов, какими соображениями прогресса, продвижения вперед? Можно ли сказать, что такое положение способствовало бы повышению колхозной собственности до уровня общенародной собственности, что оно ускорило бы переход нашего общества от социализма к коммунизму? Не вернее ли будет сказать, что такое положение могло бы лишь отдалить колхозную собственность от общенародной собственности и привело бы не к приближению к коммунизму, а наоборот, к удалению от него?
Из этого получилось бы, во-вторых, расширение сферы действия товарного обращения, ибо колоссальное количество орудий сельскохозяйственного производства попало бы в орбиту товарного обращения. Как думают т.т. Санина и Венжер, может ли способствовать расширение сферы товарного обращения нашему продвижению к коммунизму? Не вернее ли будет сказать, что оно может лишь затормозить наше продвижение к коммунизму?
Основная ошибка т.т. Саниной и Венжера состоит в том, что они не понимают роли и значения товарного обращения при социализме, не понимают, что товарное обращение несовместимо с перспективой перехода от социализма к коммунизму. Они, видимо, думают, что можно и при товарном обращении перейти от социализма к коммунизму, что товарное обращение не может помешать этому делу. Это глубокое заблуждение, возникшее на базе непонимания марксизма.
Критикуя "хозяйственную коммуну" Дюринга, действующую в условиях товарного обращения, Энгельс в своем "Анти-Дюринге" убедительно доказал, что наличие товарного обращения неминуемо должно привести так называемые "хозяйственные коммуны" Дюринга к возрождению капитализма. Т.т. Санина и Венжер, видимо, не согласны с этим. Тем хуже для них. Ну, а мы, марксисты, исходим из известного марксистского положения о том, что переход от социализма к коммунизму и коммунистический принцип распределения продуктов по потребностям исключают всякий товарный обмен, следовательно и превращение продуктов в товары, а вместе с тем и превращение их в стоимость. Так обстоит дело с предложением и доводами т.т. Саниной и Венжера.
Что же в конце концов следует предпринять, чтобы повысить колхозную собственность до уровня общенародной собственности?
Колхоз есть предприятие необычное. Колхоз работает на земле и обрабатывает землю, которая давно уже является не колхозной, а общенародной собственностью. Следовательно, колхоз не является собственником обрабатываемой им земли.
Далее. Колхоз работает при помощи основных орудий производства, представляющих не колхозную, а общенародную собственность. Следовательно, колхоз не является собственником основных орудий производства.
Дальше. Колхоз – предприятие кооперативное, он пользуется трудом своих членов и распределяет доходы среди членов по трудодням, причем у колхоза есть свои семена, которые ежегодно возобновляются и идут в производство.
Спрашивается: Чем же собственно владеет колхоз, где та колхозная собственность, которой он может распоряжаться вполне свободно, по собственному усмотрению? Такой собственностью является продукция колхоза, продукция колхозного производства: зерно, мясо, масло, овощи, хлопок, свекла, лен и т.д., не считая построек и личного хозяйства колхозников на усадьбе. Дело в том, что значительная часть этой продукции, излишки колхозного производства поступают на рынок и включаются таким образом в систему товарного обращения. Это именно обстоятельство и мешает сейчас поднять колхозную собственность до уровня общенародной собственности. Поэтому именно с этого конца и нужно развернуть работу по повышению колхозной собственности до уровня общенародной. Чтобы поднять колхозную собственность до уровня общенародной собственности, нужно выключить излишки колхозного производства из системы товарного обращения и включить их в систему продуктообмена между государственной промышленностью и колхозами. В этом суть.
У нас нет еще развитой системы продуктообмена, но есть зачатки продуктообмена в виде "отоваривания" сельскохозяйственных продуктов. Как известно, продукция хлопководческих, льноводческих, свекловичных и других колхозов уже давно "отоваривается", правда, "отоваривается" не полностью, частично, но все же "отоваривается". Заметим мимоходом, что слово "отоваривание" неудачное слово, его следовало бы заменить продуктообменом. Задача состоит в том, чтобы эти зачатки продуктообмена организовать во всех отраслях сельского хозяйства и развить их в широкую систему продуктообмена с тем, чтобы колхозы получали за свою продукцию не только деньги, а главным образом необходимые изделия. Такая система потребует громадного увеличения продукции, отпускаемой городом деревне, поэтому ее придется вводить без особой торопливости, по мере накопления городских изделий. Но вводить ее нужно неуклонно, без колебаний, шаг за шагом сокращая сферу действия товарного обращения и расширяя сферу действия продуктообмена.
Такая система, сокращая сферу действия товарного обращения, облегчит переход от социализма к коммунизму. Кроме того, она даст возможность включить основную собственность колхозов, продукцию колхозного производства в общую систему общенародного планирования.
Это и будет реальным и решающим средством для повышения колхозной собственности до уровня общенародной собственности при наших современных условиях.
Выгодна ли такая система для колхозного крестьянства? Безусловно выгодна. Выгодна, так как колхозное крестьянство будет получать от государства гораздо больше продукции и по более дешевым ценам, чем при товарном обращении. Всем известно, что колхозы, имеющие с правительством договора о продуктообмене ("отоваривания"), получают несравненно больше выгод, чем колхозы, не имеющие таких договоров. Если систему продуктообмена распространить на все колхозы в стране, то эти выгоды станут достоянием всего нашего колхозного крестьянства.

1952 г. 28 сентября

[Николай Кондратьев]

Политическая экономия изучает законы развития производственных отношений людей.
Цель социалистического производства не прибыль, а человек с его потребностями, то есть удовлетворение его материальных и культурных потребностей. Цель социалистического производства, как говорится в "Замечаниях" т. Сталина: "обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества".

обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники. Следовательно: вместо обеспечения максимальных прибылей, – обеспечение максимального удовлетворения материальных и культурных потребностей общества;
1952 г. 28 сентября

Тов. Сталин истинный марксист. И вслед за Марксом и Энгельсом повторяет их бред о производительных силах и производственных отношениях. Об общенародной собственности. Совершает те же методологические ошибки, что и Маркс с Энгельсом. Что такое общенародная собственность? Что такое общество? Можно его пощупать? Надо сначала дать понятие термину "общество", а потом о нем рассуждать. Что сразу все общество будет руководить средствами производства? И как оно будет это делать?
Про разницу между капитализмом и социализмом. Тов. Сталин утверждает, что цель капитализма получение максимальных прибылей, а цель социализма удовлетворение потребностей общества. Опять общество. А какие у общества потребности можно узнать? Потребности есть только у индивидов, у общества потребностей нет.
А как собственно говоря, тов. Сталин будет удовлетворять потребности общества без получения прибыли, пусть хоть и минимальной. Это Ленин кому то возражал, что прибыль тоже удовлетворяет потребности. Ну Ленин был поумнее Сталина.
Про кризис капитализма.
Капитализм до сих пор разлагается, а советская экономика уже разложилась. Не способна была советская экономика накормить население страны.

[Chugunka10]

67lJItgsZPA

Мухин утверждает, что он лучше всех понимает джугашвили. Ой, ли? Я вот утверждаю, что лучше понимаю джугашвили. И главное Мухин всех противников джугашвили называет придурками. Сам и есть настоящий придурок. Ну и получит по сусалам по всей программе. Сначала о теории управления. А что такое теория управления? Вот что по этому поводу пишет гуру управления Питер Друкер: Управление это особый вид деятельности, превращающий неорганизованную толпу в эффективную целенаправ-
ленную и производительную группу. И еще одно определение-это процесс планирования, организации, мотивации и контроля, необходимый для того, что бы сформулировать и достичь целей организации. Джугашвили приверженец старой классической или административной школы управле-ния, причем не лучшего ее образца. Но с тех пор эта наука ушла далеко вперед. Вот полпотовцу Мухину советую еще одного Мухина почитать, что бы понять, что это такая за наука.
http://www.alleng.ru/d/manag/man341.htm
А сейчас превалирует Human Relations доктрина человеческих отношений. Так называемый менеджмент без иерархии. Вот Мухин рассказывает как джугашвили решал вопрос с генератором для районной больницы. Он же как главный управленец должен наладить управленческий процесс так, что бы этот вопрос решался на низовом уровне. А при джугашвили вопрос о генера-
торе для районной больнице решался на самом высоком уровне. И это стиль управления джугашвили. А почему такой стиль? А потому что джугашвили никому не доверял. Мухин приводит в пример Форда. Мухин то сам Форда читал? Который называл большевизм аморальным. Я согласен у Форда были принципы. И у джугашвили тоже были. Главный принцип джугашвили, нет человека нет и проблемы. Вот эта система управления созданная джу-гашвили и привела в итоге к краху в 1941 году. Это Жуков писал в воспоми-наниях, что джугашвили посылал его разузнать в октябре 41, как там обстоят дела на фронте. Генерала посылал, когда это работа лейтенанта. Это яркий пример не работающей системы управления созданной джугашвили. Мне могут возразить, но мы же с этой системой управления в конце концов победили. Победили, но потому что система была изменена. Жуков и в этом признавался, что джугашвили с середины войны перестал вмешиваться в действия военных. Система была изменена потому и победили.
Мухин утверждает, что джугашвили работал на износ, выполнял огромный обьем работ. Ну и что из этого? Результат то от работы какой? Это как в грубоватой русской поговорке говорится с дуру можно и член сломать. Вот на мой взгляд джугашвили этим и занимался. Делократией Мухин это назы-
вает. Так какому делу служил джугашвили? Токо своему собственному.
О репрессиях. Оправдывает репрессии полпотовец. Люди никчемные были и с ними надо было работать. Вот джугашвили и работал отправляя по 1000 человек в день на тот свет. Скольких военных уничтожил джугашвили в 37-38 гг? А если бы они были живы какой бы был результат? А если бы на месте генерала Павлова был бы красный Бонапарт имели мы бы столь плачевный итог в 41? Вопросы конечно риторические, но их надо ставить и полпотовцы должны на них отвечать.
Про ученых. Алчные говорит полпотовец были ученые, доносы писали. Это он про Вавилова говорит. Ну посмотрите вот этот фильм:
http://www.youtube.com/watch?v=DKu6T5J2iYA&list=TLs63MjZFAz-8yMzEwMjAxNQ
Человек хотевший накормить все человечество был алчным. Доносы на Лысенко писал. Так Лысенко уничтожал науку, потому и писал. А сотру-
дники института Вавилова его коллекцию во время блокады Ленинграда сохранили, сами с голоду дохли, а коллекцию не трогали, во как алчность проявляли. Полпотовец Мухин не понимает сути ученого.
Про опыт США и коллективизацию. Полпотовец утверждает, что джу-гашвили дал деньги крестьянину. Это кто джугашвили что ли дал? Так он обобрал крестьянина. Сам Мухин и признает, что индустриализация прошла за счет крестьянина. А вот как жил крестьянин до войны пишет Толкователь здесь:
http://ttolk.ru/?p=10904
Одну только фотографию публикую оттуда:
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2012/05/%D0%BE%D0%BA%D0%BA%D1%83%D0%BF%D0%B0%D1%86%D0%B8%D 1%8F-22.jpg
Про голод. Полпотовец утверждает, что голод в 32-33 гг был от того, что работать люди не хотели. Какую ахинею несет полпотовец. Я всех спра-шиваю вы встречали человека который не хотел бы работать на себя? Да, нет таких людей. Люди не хотели работать на джугашвили, а не на себя. Голод 32-33 гг устроил джугашвили. Это рукотворный голод. Да, мы находимся в зоне рискованного земледелия, но у нас же лучшие черноземы в мире. И чего-то сегодня это не мешает нашему с/х быть поставщиком зерна на ми-ровом рынке. Просто дело было не в бабине а рас---й сидел в кабине. А то он задается вопросом, а куда девать людей? А туда куда сюда девают. Нету се-годня ни колхозов, ни совхозов и ничего живем. И без всякого джугашвили.
Вот еще один высер Мухина. О величии джугашвилизма:
https://www.youtube.com/watch?v=nfsfHLJc3OI
Он еще собирается с кем-то судиться. Давайте со мной. Подайте на меня иск за то что я приравниваю джугашвили к пол поту. Я и есть тот слабоумный, докажите что я есть сторонник фашизма. Скажите такое против меня персо-нально, я посмотрю какие последствия будут, я не следователь Талаева, я быстро приведу Мухина в чувство. А то джугашвили государство для людей строил. А термин социально чуждые элементы кто придумал? У гитлера чуждые были по национальному признаку, а у джугашвили по социальному. Так похожи эти режимы или нет? И там и там были чуждые элементы. А лишенцы тоже одна семья? А те кто перековывался на Беломорканале тоже в эту семью входили? Вот у Акио Морита его производство было действительно одной семьей. Или пример из американского менеджмента. Дейл Карнеги пришел как-то на свою фабрику, а рабочие там около печи от жары мучились. Так он приказал поставить стол управленца к самой печи, и сказал, что этот стол будет там стоять до тех пор пока на фабрике не установят кон-диционеры. Быстро поставили. Вот это одна семья. А от джугашвили можно было ожидать такого поступка? Да, не в жизнь. Все эти спецраспределители, конверты именно при джугашвили и появились. Номенклатура эта самая. По мухински делократия.

[Chugunka10]

HDGipzRRaeE&feature

Обнаружил еще одного людоеда-полпотовца. Прохфессора катасонова в.ю.
Вот его высер. Пока анализирую часть первую:
http://www.youtube.com/watch?v=HDGipzRRaeE&feature=player_embedded
Ну, сначала о том что такое экономика, а то прохфессор не понимает. Он совершенно правильно утверждает, что экономика это наука о поведении людей. Но далее несет такую пургу, что за голову хватаешься. Прохфессор утверждает, что у людей есть иррациональное поведение. Я всех спрашиваю вы встречали хоть одного человека с иррациональным поведением? Да нет таковых. Любое поведение человека рационально. Все отличие у людей заключается в том, что ценности у людей разные и каждый человек поступает согласно своих ценностей и всегда рационально. Только один человек, ценности другого человека не считает важными и с его точки зрения тот человек поступает нерационально. Это еще есть один псевдоэкономист хазин, тот тоже утверждает что Хомо Экономикус не существует. Существует. Человек экономический всегда действует в своих интересах, то есть с его точки зрения, рационально.
Ну перейдем к существу высера прохфессора. Он утверждает, что сталинская экономика не есть эквивалент советской экономики. И делит советскую экономику на три этапа. И что мол после смерти джугашвили начался демонтаж сталинской экономики. При этом перечисляет основные признаки сталинской экономики: централизованный метод управления, плановый характер ведения экономики, отраслевой принцип экономики, монополия внешней торговли, валютная монополия, монополия в области банковского дела. Так и в чем тут отличие от советской экономики? Эти признаки сохранялись вплоть до Горбачева. Только при Ельцине эти признаки были разрушены. Так что считаю, этот вывод прохфессора необоснован. Сталинская экономика синоним советской экономики. А что сейчас не отраслевой принцип экономики? Отраслевой он и при плановой и при рыночной экономике.
Далее прохфессор утверждает, что сталинская экономика носила антизатра-тный характер. А что сейчас она имеет затратный характер? Это цель любой экономики произвести с наименьшими издержками и получить прибыль. Вот для сталинской экономики это и не было приоритетом. Может там у него в книге и поподробнее написано, что он имеет в виду, но на этом ролике обьяснения он не дает. А читать его бред сивой кобылы я не собираюсь. У меня нет на это времени.
Прохфессор подтверждает, что теневая экономика есть порождение сталин-ской экономики, его характерная черта. А в этом нет ничего удивительного. Если какая-то сфера деятельности запрещена она уходит в тень. А в СССР практически все было запрещено. Ну и говорит, что бы для того что бы изьять деньги накопленные теневиками и была проведена денежная реформа. Естественно она носила она конфискационный характер. И это тоже по замечанию прохфессора замечательно. При этом он утверждает, что одним из выдающихся достижений сталинской экономики было снижение цен. Так эта конфискационная реформа и позволила проводить снижение цен. В одном месте взяли, а в другом дали. Где-то прибыло, а где-то убыло. Хорошо это или плохо это другой разговор, но только никакое это не снижение цен.
И еще один офигенный (здесь вообще то надо применить ненормативную лексику, но здесь нельзя) вывод делает прохфессор. Вывод о том, что СССР был разрушен политическими средствами. Наверное имеет в виду ту бомбу, что заложил под советское государство Ленин. Я не отрицаю, этот фактор имел место, но главная причина развала СССР экономическая. Жрать стало нечего. Не способна была ни сталинская экономика, ни последующая экономика решить главную задачу накормить население страны. Хрущев и остальные руководители СССР реформировали сталинскую экономику не от хорошей жизни. Они были вынуждены это делать, народ требовал хлеба и зрелищ. А сталинская экономика хлеба не давала.

[Chugunka10]

Почему я против этого самого русского псевдоэкономического общества может спросить посторонний читатель. А потому что катасонов принадлежит к этому обществу. Он у них там кажется главный. Полностью оно называется Русское псевдоэкономическое общество имени С.Ф. Шарапова
http://fanstudio.ru/archive/20160222/E42aEmow.jpg
Посмотрел вторую часть людоеда-прохфессора. А так ничего существенного-одно пустобрехство. Даже ссылаться не на что. Вот на другой его видеоролик о том где джугашвили взял деньги на индустриализацию я откликнусь. А сначала о том почему я называю катасонова людоедом. А он восхищается джугашвиливской экономикой. Только что у него вызывает восхищение. Вот это наверное. Посмотрите про Беломорканал:
http://www.youtube.com/watch?v=qyspCYMiTtM
Вот этим наверное восхищается прохфессор, тем что человека голым к дереву привязали и оставили на ночь. Вот бы этого прохфессора оставить на ночь голым в тайге я бы посмотрел как он бы восхищался. И главное прохфессор утверждает, что никто его его измышления не опровергает. Брешет как сивый мерин этот прохфессор. Вот о результатах исследования российских экономистов было опубликовано на Слон. Ру. Статья так и называлась: Был ли нужен Сталин для экономического развития России? Авторы: Михаил Голосов, Сергей Гуриев, Олег Цывинский, Антон Черемухин
https://slon.ru/economics/byl_li_nuzhen_stalin_dlya_ekonomicheskogo_razvitiy a_rossii-1006101.xhtml
Ответ однозначен-не нужен. Япония ту же индустриализацию провела без всяких репрессий. И еще одни офигенный выод делает прохфессор. О том что в 40 году 29 год был превышен в 1.5 раза. По каким показателям. Вон Гуриев сотоварищи утверждают, что в результате индустриализации и коллективизации «в 1928–1940 годах сталинская индустриализация привела к огромным потерям благосостояния – 24%. (Другими словами, каждый житель Советского Союза потерял четверть потребления за эти годы).» И это в материальных ресурсах. А в человеческих скоко? Они же все эти джушашвилисты утверждают что каждая человеческая жизни бесценна. А если с учетом бесценных человеческих жизней оценить джугашвиливскую инсдустриализацию? Тогда мы заплатили за нее очень огромную цену. Так что главный источник индустриализации это дармовая рабочая сила. Такой эксплуатации, которой подверг джугашвили народы Советского Союза на Западе тогда уже не было.
Вот вам еще одно свидетельство. Это Владимир Солоухин
http://www.nalog-briz.ru/2011/06/blog-post_26.html#more
Цитата из книги:
"... Однажды мне попался один документ о Ханты-Мансийском национальном округе. Там было написано: "За счет рационального освоения угодий (а надо сказать, что ханты, как и манси, из века в век занимались только охотой и рыболовством) охотники сдают (заметьте это словечко - сдают) ежегодно по 200 белок, 25-30 соболей и куниц, более ста штук ондатры, 200-500 штук
боровой и водоплавающей дичи". Это то, что каждый охотник повез бы в прошлом на ярмарку и свободно там продавал бы по установившимся рыночным ценам. Но теперь он сдает свою добычу государству, стараясь выполнить годовой план. А годовой план он старается выполнить, чтобы получить свою зарплату в 200-300 рублей (впрочем, меньше). А годовой план ему "спущен" в рублях. То есть он должен добыть разной дичи в год на 1200 рублей. И вот, чтобы получилось 1200 рублей, он сдает 200 белок, 25-30 соболей и куниц, 100 ондатр, да еще 500 штук боровой и водоплавающей дичи. А теперь попробуйте купить у государства хотя бы одного соболя. Так что же это, если не наглый грабеж бедных ханты и манси. (Раньше они назывались - вогулы и остяки.) Но это касается не только ханты и манси, ненцев-оленеводов, охотников Алтая и Уссурийского края, Якутии, рыбаков, добывающих семгу и нельму, осетров и стерлядь, омуля и горбушу, пелядь и сосвинскую селедку, трепангов и крабов, красную и черную икру. Всюду добытчики этих ценнейших рыб получают грошовые зарплаты, а добычу свою "сдают" государству за бесценок, а государство зарабатывает на этом тысячи и десятки тысяч процентов.
Понимаете, куда я клоню.. Фактически государство изымало из добытых (заработанных, полученных) 1200 рублей порядка 1000 рублей. Изымало посредством социалистической системы хозяйствования (план, заказ и др.), но суть этого изъятия - налоговая. Человек зарабатывает 1200 и отдает государству 1000 - это налог по ставке 83,3 %. Конечно, Вы будете возражать, что это не совсем так и не надо сравнивать экономический уклад СССР с моделью, когда государство получает доходы посредством налогов. Соглашусь, однако все таки буду настаивать, что огрубленно мы наблюдаем процесс получения государством своих доходов через изъятия, через такие квази-налоги. Ведь добывают доход хозяйствующие субъекты, а государство посредством изъятий забирает себе 80 %, вот вам почти налог. Формы разные, а суть та же. И так было во всем. А теперь скажите, какая же экономика выдержит налоговое бремя в размере 80 %? Или я не прав?
Предоставлю слово и самому джугашвили:
“При буржуазных порядках в нашей стране обычно промышленность, транспорт и т.д. развивались за счет займов… Но займы эти были кабальные. Совершенно иначе обстоит дело у нас при советских порядках. Мы проводим Туркестанскую железную дорогу, требующую сотни миллионов рублей. Мы строим Днепрострой, требующий также сотни миллионов. Имеем ли мы здесь какой-либо кабальный заем? Нет, не имеем. Все это делается у нас за счет внутреннего накопления. Но где главные источники этого накопления? Их, этих источников, два: во-первых, рабочий класс, создающий ценности и двигающий вперед промышленность; во-вторых – крестьянство.
С крестьянством у нас обстоит дело в данном случае таким образом: оно платит государству не только обычные налоги, прямые и косвенные, оно еще и переплачивает на сравнительно высоких ценах на товары промышленности – это, во-первых, и более или менее недополучает на ценах на сельскохозяйственные продукты – это, во-вторых. Это есть добавочный налог на крестьянство в интересах подъема индустрии, обслуживающей всю страну, в том числе крестьянство. Это есть нечто вроде “дани”, нечто вроде сверхналога, который мы вынуждены брать…
Почему я об этом говорю? Потому, что некоторые товарищи не
понимают, видимо, этой бесспорной вещи”.
И.В. СТАЛИН, из речи на Пленуме ЦК ВК(б) 4 –12 июля 1928 г. “Об индустриализации и хлебной проблеме”. Соч., т.11, с. 159
Вот прохфессор и не понимает этой очевидной вещи.
Вот еще одно свидетельство. Это публикация из Коммерсанта:
70 лет назад, в 1940 году, в СССР разразился очередной продовольственный и товарный кризис, и многотысячные очереди стали обыденным явлением по всей стране. Как выяснила корреспондент "Власти" Светлана Кузнецова, именно тогда в лексикон советских людей прочно вошло слово "блат".
"Как арестантов, ведут к магазину"
Когда говорят о всесильности советской власти в 1940-х годах, поневоле вспоминается пословица, появившаяся в то же самое время: "Блат сильнее Совнаркома". Теперь довольно трудно представить себе, каким образом знакомства и взятки могли оказаться сильнее правительства, тем более при диктатуре. Но еще совсем недавно те, кто жил в ту эпоху, не без удовольствия вспоминали, как удавалось что-то сделать или чего-то добиться благодаря родственным связям или знакомству с нужным людьми.
"Наши дети не имеют сладкого и жиров совершенно"
Однако ни о каком восстановлении карточной системы в правительстве и ЦК не хотели даже слышать. Ведь ее отмена в 1935 году подавалась как грандиозная победа социализма, и вводить ее вновь — означало признать поражение. Правда, советская пропаганда умела выходить и не из таких тупиковых ситуаций, разъясняя гражданам, что поражение это и есть победа и наоборот. И главная причина отказа от карточек крылась совсем в ином — вводя их, государство приняло бы на себя обязательство обеспечить граждан по установленной норме. А именно этого в такой тяжелой ситуации власти и собирались избежать.

Не вводя карточек, власти были вынуждены прибегнуть к другим мерам. Во-первых, были резко сокращены нормы выдачи продуктов в одни руки. Если в 1936 году покупатель мог купить 2 кг мяса, то с апреля 1940 года —1 кг, а колбасы вместо 2 кг в одни руки разрешили давать только 0,5 кг. Количество продаваемой рыбы, если она, как и все прочее, вообще появлялась в продаже, уменьшили с 3 кг до 1 кг. А масла вместо 500 г счастливцам доставалось лишь по 200 г. Но на местах, исходя из реального наличия продуктов, часто устанавливали нормы выдачи, отличные от общесоюзных. Так, в Рязанской области выдача хлеба в одни руки колебалась в разных районах и колхозах от общесоюзных 2 кг до 700 г.
Вот это и есть реальная действительность конца тридцатых годов, реальность джугашвиливской экономики.
Ну и опять Селюнин, настоящий экономист, в отличие от прохфессора. Который тоже джугашвиливскую экономику на себе испытал:
Шалин: И никакой марксизм вам никогда...

Селюнин: Никакой марксизм. Ну, сдавал я, естественно, экзамены. Семинары там. Я прочитал "Капитал", чтобы еще раз убедиться... У меня тут не было [иллюзий]... В деревне, хоть ты и учишься в школе, лет с восьми-девяти уже работаешь. Все лето в поле, в каникулы работаешь... Я написал в одной статье, что детство отрезало... Был я тогда во втором классе, рожь созрела, старшие молотили, а нам дали лошадей погонять. Там крестовина такая, четыре лошади по кругу ходят. В деревне, ясно, нет садиков и детей прямо на солому садили. Им лет пять, они еще ходить не умеют, потому что рахитики все. Голод, животы вспучены. Вечно дети голодные были. И вот я вижу, как они ползут к этой молотилке. Тогда сушили зерно, а они лезут к нему и [в рот тянут]. Матери оттаскивают их, потому что зерно-то сырое, разбухнут они и пиши пропало. Мать их оттаскивает, а они опять ползут. Поглядел я на это, и никакой "изм" для меня больше ничего [не значил]. Оправдать это невозможно.
И еще один факт о котором прохфессору надобно знать. Это же завоевание Октября:
26 октября 1940 года было введено постановление №638 "Об установлении платности обучения в старших классах средних школ и в высших учебных заведениях СССР и об изменении порядка назначений стипендий". В старших классах школ и в вузах вводилось платное обучение и с установленным размером годовой оплаты.
Обучение в столичных школах стоило 200 рублей в год; в провинциальных – 150, а за обучение в институте уже приходилось выкладывать 400 рублей в Москве, Ленинграде и столицах союзных республик, и 300 – в других городах. Годовая плата примерно соответствовала средней месячной номинальной зарплате советских трудящихся в то время: в 1940 году она составила 338 рублей в месяц.

Однако введение даже такой скромной платы для многих советских граждан закрыло возможность продолжить образование после 7 класса. А колхозники тогда вообще зарплаты не получали и работали в колхозе за трудодни.
Вот вам и всеобщая грамотность.
Вот еще одно свидетельство. У Якова Кротова нашел. Почитайте, поразмышляйте как жилось при джугашвили и хотели бы вы туда вернуться:
http://krotov.info/lib_sec/17_r/og/ovin_14.htm
Вот письма трудящихся. И этим восхищается людоед-прохфессор?
Член ВКП(б) Игнатьева писала в ЦК ВКП(б): «В Сталинграде в 2 часа ночи занимают очереди за хлебом, в 5-6 часов утра в очереди у магазинов – 500-700-1000 человек... На рынке у нас творится что-то ужасное... Мы не видели за всю зиму в магазинах Сталинграда мяса, капусты, картофеля, моркови, свёклы, лука и других овощей, молока по государственной цене... Стирать нечем и детей мыть нечем. Вошь одолевает, запаршивели все. Если в городе у нас, на поселке что появится в магазине, то там всю ночь дежурят на холоде, на ветру матери с детьми на руках, мужчины, старики по 6-7 тысяч человек... Одним словом, люди точно с ума сошли. Знаете, товарищи, страшно видеть безумные, остервенелые лица, лезущие друг на друга в свалке за чем-нибудь в магазине, и уже нередки у нас случаи избиения и удушения насмерть»[53]. Игнатьева рекомендовала «вождям» «поинтересоваться, чем кормят работяг в столовых, то, что раньше давали свиньям, дают нам»[54].
Домохозяйка Н. Е. Клементьева писала из Нижнего Тагила Сталину: «Все магазины пустые, за исключением в небольшом количестве селёдки, изредка если появится колбаса, то в драку. Иногда до того давка в магазине, что выносят людей в бессознательности. Иосиф Виссарионович, что-то прямо страшное началось. Хлеба, и то, надо идти в 2 часа ночи стоять до 6 утра и получишь 2 кг ржаного хлеба, белого достать очень трудно»[55].
«Вот уже больше месяца в Нижнем Тагиле, – писал секретарю ЦК Андрееву член партии, работник газеты «Тагильский рабочий» С. Мелентьев, – у всех хлебных магазинов массовые очереди (до 500 и больше человек скапливается к моменту открытия магазинов). Завезённый с ночи хлеб распродается в течение 2-3 часов, а люди продолжают стоять в очереди, дожидаясь вечернего завоза. И так некоторые покупатели стоят с 4-5 утра до 6-7 вечера в очереди и только после этого могут купить два килограмма хлеба... В магазинах, кроме кофе, ничего больше не купить, а за всеми остальными видами продуктов массовые очереди. Ежедневно в магазинах ломают двери, бьют стёкла, просто кошмар»[56].
Из того же Нижнего Тагила учитель И. Н. Фролов, член ВКП(б) с 1924 года, писал: «За последнее время, особенно с декабря 1939 г. ... у нас на Урале происходят ежедневные перебои с хлебом, вызывающие большое недовольство среди населения... Бывая ежедневно в очередях, слышишь от населения такие слова: «Неужели не знает наше правительство, как мучается народ, простаивая по многу часов ежедневно в очередях за хлебом?» Фролов обращал внимание и на то, что дефицит продуктов первой необходимости и гигантские очереди «создали огромную непроизводительную армию. Каждая семья, чтобы не остаться голодной, старается заиметь «домашнего завхоза» (т. е. неработающего человека, имеющего возможность простаивать долгие часы в очередях. – В. Р.), которых по одному Тагилу – не одна тысяча, а производство ощущает крайний недостаток в рабочей силе»[57].
Рабочий Алапаевского металлургического завода Свердловской области С. В. Ставров писал в ЦК ВКП(б), что с первой декады декабря 1939 года «мы хлеб покупаем в очереди, в которой приходится стоять почти 12 часов. Очередь занимается с 1-2 часов ночи, а иногда и с вечера... В январе был холод на 50 градусов... Лучше иметь карточную систему, чем так колеть в очереди»[58]. Предложения о возвращении к карточной системе на продукты питания с целью ликвидации гигантских очередей встречаются и в других письмах.
Даже в Москве, как отмечал в письме Молотову С. Абуладзе, «снова очереди до ночи за жирами, пропал картофель, совсем нет рыбы... Что касается ширпотреба, то в бесконечных очередях стоят всё больше неработающие люди... Очереди развивают в людях самые плохие качества: зависть, злобу, грубость и изматывают людям всю душу»[59].
В некоторых городах к страданиям людей, мающихся в очередях, добавились издевательства со стороны милиции. Так, в Казани милиция не только разгоняла очереди или штрафовала на 25 руб. стоявших в них, но и выхватывала из них людей, сажала десятками в грузовик и увозила километров за 30-40, где высаживала[60].
Возмущение людей бесконечными дефицитами и очередями усугублялось, когда они наблюдали открытое и наглое самоснабжение бюрократии, в том числе работников правоохранительных органов. «22 октября стояли в очереди рабочие, служащие, ожидая в раймаге промтовары, – писал С. Д. Богданов из Ферганы наркому пищевой промышленности. – После чего приходит начальник милиции, начальник уголовного розыска, прокурор, судья, набрали самых ценных товаров и ушли. После чего народ заволновался, народ заговорил, что нет правды и нигде нельзя добиться»[61].
Описывая обстановку в своём городе, рабочие артели «Наша техника» писали в ЦК ВКП(б): «То, что в настоящее время делается в гор. Туле – это даже ужасно думать об этом, не то, что говорить об этом». В творящихся безобразиях они винили «жирных свиней» – тульских областных руководителей[62].
Меня не удивляет восхищение прохфессора джугашвиливской экономикой. Но многие люди прямо боготворят джугашвили. За что? За это что ли? Хотите что ли вернуться к этому? Но вернуться никто не хочет. Или им надо так как в армии: Не доходит через голову, дойдет через руки и ноги. Или через желудок. Вот наверное пока каждый на себе не испытает прелести джугашвилизма не поймет, что это на самом деле такое.

[Chugunka10]

Ну и закончу наверное свою полемику с псевдоэкономистом-людоедом. А на тему самую насущную для обывателя. На жилищную. Вот Толкователь пишет, как она решалась при джугашвили. Здесь:
http://ttolk.ru/?p=24843
Бараки строил джугашвили для людей. На остальное у него видите ли денег не было. На гулаги деньги, были, а на жилье нет. Тот же Толкователь пишет, что джугашвили тратил на репрессивную машину больше, чем на подготовку к войне. Здесь:
http://ttolk.ru/?p=17872
А вот нелюбимые нашим народом Хрущев и Горбачев строили жилье для людей. Первым это начал делать Хрущев. Люди впервые осознали, что такое отдельная квартира. Да, тоже дешевые, но ОТДЕЛЬНЫЕ квартиры, а не бараки. А джугашвили строил и хорошее жилье, так называемые сталинские высотки, но для номенклатуры. Людоед-прохфессор хоть и славит сталинскую экономику, но пользуется то он наверняка плодами сегодняшней рыночной экономики. Что вы думаете он в бараке живет? Или на Москвиче ездит? Или костюм у него фабрики Большевичка? Да, нет конечно, же. Сталинскую эко-номику он прославляет для дурачков, а сам наверное евроремонт делает, и на всяких вольвах разьезжает. Да и живет наверное в особняке, которых при джугашвили и не было. А если ты так славишь джугашвиливскую экономику иди в барак. И постой по утрам в очереди в туалет. Как у Высоцкого: «На 38 комнатов всего одна уборная». Сразу бы любовь к джугашвиливской экономике отпала. Также можно сказать и про остальных любителей джугашвили. Одевались бы вы так как сейчас, и ели и пили также как и сейчас, если бы у нас сохранилась монополия на внешнюю торговлю? На каких бы вы машинах ездили? На Запорожцах что ли? Так пересаживайтесь, кто вас неволит. Нет, на Запорожцы они не хотят, но Горбачева, который открыл зеленый свет этим самым вольвам они не любят. Я публиковал фотографию деревенского паренька ранее, как одевались крестьяне, которым по словам Мухина джугашвили деньги дал. Вот и все население РФ сегодня также бы ходила, если бы сохранилась монополия на внешнюю торговлю и плановая эконо-мика. Еще раз говорю, что до населения дойдет только через ноги и желудок понимание того, что плановая экономика, то бишь джугашвиливская, людоедская. О людях не беспокоится. Только о себе. Номенклатура жила припеваючи. Блат, березки, спецраспределители все это экономика джугашвили. Вы что туда хотите? Пожалуйста, это ваш выбор. Каждый может персонально делать такой выбор. Только никто такой выбор не делает.

[Юрий Погорелый]

http://worldcrisis.ru/crisis/2308608?COMEFROM=SUBSCR
13 Апр 05:50
http://worldcrisis.ru/pictures/2308608/%25D0%25BA%25D0%25BE%25D1%2580%25D1%2580-8.jpg
Описание несколько наивной по нынешним меркам, особенно по размеру похищенного, но всё же коррупции в послевоенном СССР.

После окончания ВОВ страну поразила коррупция в советских, партийных и хозяйственных органах. На примере Ленинграда видно, что чинуши не гнушались обирать даже инвалидов и фронтовиков. В подавляющем числе случаев коррупционеров не наказывали за преступления. Единственный вариант Кремля найти управу для зарвавшихся – это начать против них политические процессы, что и было продемонстрировано «ленинградским делом».

Среди государственнической части россиян и даже чинуш до сих пор бытует легенда о «порядке при Сталине». Однако архивные документы показывают, что созданная при нём управленческая Система была с верху до низу поражена, как сказали бы в то время, «перерожденчеством», коррупцией, кумовством и неэффективностью. Ниже – лишь один пример этого факта, дела против коррупционеров в Ленинграде и Ленинградской области в 1945-1953 годах.

Анализ ленинградских архивов послевоенного периода показывает, что наиболее массовой формой коррупции в 1945-1953 годы являлось так называемое «самоснабжение», то есть получение дополнительных льгот и привилегий, не положенных данному представителю «номенклатуры» по статусу. На большинстве предприятий и учреждений это превратилось в повседневное явление. Объективная проверка любого учреждения выявляла массовые факты злоупотреблений со стороны представителей его руководства.

Вот что, например, показали результаты ревизий предприятий по торфодобыче Ленинградской области в 1946 году. В условиях, когда работники предприятий страдали от отсутствия нормальных социально-бытовых условий, низкой зарплаты и плохой еды, их директора в полной мере использовали возможности своего служебного положения. Так, на торфопредприятии, расположенном в Шувалово, в течение января-июня 1946 года на банкеты, угощения проверяющих, самоснабжение было разбазарено 778,5 кг хлеба, 336,2 кг крупы, 55,9 кг сахара, 29,4 кг мяса, которые были списаны, как выделенные на дополнительное питание рабочим.

На эти же цели было израсходовано 135 л водки, предназначенной для поддержки грузчиков торфа во время сильных морозов (100 г. на человека в сутки). Директор торфопредприятия Махов и главный инженер Аганин выкупили из подсобного хозяйства две коровы по цене в 10 раз ниже балансовой. По таким же ценам коровы были проданы председателю обкома союза торфяников, начальнику транспортного отдела треста «Торфснаб» и т.д. В качестве главного экономиста на предприятии Махов оформил свою жену, которая жила в Ленинграде. Она не приезжала даже за зарплатой (деньги и карточки ей перевозили в Ленинград). Трёх человек, оформленных как рабочие на предприятии, Махов использовал в качестве домашней прислуги.

На Ириниевском районном торфопредприятии в феврале 1946 года из подсобного хозяйства было выделено 120 кг мяса для раздачи рабочим. Практически всё оно было распределено среди руководителей предприятия. В мае дополнительно поступило 504 кг мяса. Из него на улучшение питания рабочих было использовано 29,1 кг. Руководящим работникам было выдано 139 кг, а куда ушло остальное мясо, ревизоры установить так и не смогли.

Из полученных предприятием в январе-мае из подсобного хозяйства 4 тыс. л молока рабочие получили 1700 л, а остальное разошлось в узком кругу лиц из руководящего состава (директор подсобного хозяйства предприятия Буженко получил 263 л молока, директор предприятия Митрофанов (имеющий свою корову) — 161 л, бухгалтер Шарымов 115 л, заведующий продбазой — 107 л, начальник милиции — 66 л и т. д).

Именно в форме «самоснабжения» происходил и процесс по формулировкам тех лет «сращивания партийных и хозяйственных кадров», под которым руководство страны понимало ситуацию, когда региональная партийно-советская номенклатура действует не в интересах государства (а на практике — интересах центра, Кремля), а в интересах местных хозяйственников. Это явление с точки зрения Политбюро создавало угрозу действующей системе власти и вызывало серьезную тревогу И.Сталина и его окружения. Действительно, партийные и советские чиновники, особенно районного уровня, охотно шли на контакт с представителями хозяйственных органов, получая от них бесплатно или за символическую цену продукты и дефицитные товары, стройматериалы, транспорт и рабочую силу.

Например, в Новоладожском районе Ленинградской области секретарь райкома Бойцов, председатель райисполкома Михайлов, работники районного земельного отдела (заведующий, старший агроном, старший землемер, ветврач, зоотехник) бесплатно приобрели в колхозах коров. Когда данным фактом заинтересовалась прокуратура, они задним числом оформили покупку коров по заниженным ценам на основании фиктивных протоколов решений общих собраний колхозников.

Из выделенных в 1947 году в Оредежский район для распределения в колхозы 85 свиней ни одна туда так и не попала. Всех свиней «разобрали» районные чиновники. Примеру своих подчинённых следовали и сотрудники обкома, горкома, гор- и облисполкомов, руководители муниципальных учреждений. Так, инструктор Ленинградского горкома ВКП(б) Ведёркин в 1944 году получил новую квартиру, сфабриковав липовую справку о том, что его прежняя квартира разрушена. В результате он обладал двумя квартирами (по 2 и 4 комнаты каждая). Семье же, которой ранее принадлежала полученная Ведеркиным квартира (вдове фронтовика, её больной матери и ребёнку), была предоставлена по возвращении из эвакуации замена — комната в коммуналке (бывшая кухня).

Заведующая городским отделом социального обеспечения Е.Никитина в 1942-1948 годах систематически санкционировала использование тканей, предназначенных на одежду для инвалидов, для пошива костюмов и брюк сотрудникам отдела (только за 1947 год на пошив костюмов работникам отдела соцобеспечения ушло 69 м шерстяной ткани, 22 м сукна, 70 м бостона, 3 м габардина, 18 м кашемира и т.д.).

Из денег, предназначенных на оказание материальной помощи инвалидам войны, выплачивались пособия работникам отдела и подведомственных учреждений. За 1947 год сумма таких пособий составила 5,3 тыс. руб. Кроме того, путёвки, предназначенные инвалидам войны, также распределялись среди сотрудников отдела (в 1947-м — 10 путевок на 10,5 тыс. руб.). За подобные «достижения» в 1948 году Никитина была «наказана» переводом с понижением на должность заместителя заведующего ломбардом. Однако и здесь она была уличена в крупномасштабных хищениях и злоупотреблениях.

Атмосфера повсеместных злоупотреблений и мелких поборов создавала ситуацию, когда начался процесс, как писала в то время специалист по экономическим уголовным делам, адвокат Э. Эвельсон, сращивания мелкого кустарно-фабричного производства с интересами государственных и плановых организаций. Результатом стало принципиально новое явление — превращение многих предприятий торговли, снабжения и производства товаров широкого потребления в теневые коррупционные системы, которые, формально оставаясь государственными и общественными учреждениями, фактически служили удовлетворению частных интересов их руководителей и сотрудников.

По тем же самым принципам в середине 40-х — начале 50-х функционировало большинство торгов и объединений артелей производственной, потребительской кооперации и кооперации инвалидов районного уровня. Так, в ленинградском тресте столовых в 1945-1946 годах процветала пирамида повсеместных поборов, на вершине которой стоял директор треста Леговой. Во всех столовых, ларьках, чайных треста господствовала практика обвеса и обсчёта потребителей. Только в феврале 1946 года в тресте было расхищено продуктов на 18 тыс. руб., в июне — на 50 тыс.

Леговой напрямую покровительствовал проворовавшимся подчинённым. Директора столовых, уличённые торговой инспекцией в злоупотреблениях и снятые по её указанию с работы, тут же получали новые должности. Работники, выступившие против хищений, изгонялись из треста, а прикрытие от излишней активности правоохранительных органов Леговому обеспечивало покровительство друзей из райкома партии.

Точно такая же ситуация сложилась и в районах области. Например, в ходе расследования пожара в здании Сосновского райпотребсоюза в 1949 году органы милиции установили, что имел место поджог с целью уничтожения бухгалтерских документов, сокрытия информации о хищениях. По далеко не полным подсчетам ОБХСС, в райпотребсоюзе было расхищено свыше 300 тыс. руб. И это далеко не точные цифры, так как из бухгалтерии пропали практически все документы о товарно-денежных операциях по магазинам и буфетам за декабрь 1946 — январь 1947 года.

С работы «выдавливались» не только рядовые работники, но и руководящие, в том числе и представители партийных органов – те, кто критиковали руководство хза их махинации. Так, по сведениям обкома партии, более трёх месяцев не могла приступить к своим обязанностям избранная по рекомендации Парголовского райкома ВКП(б) секретарь партийной организации районной утильартели. Председатель артели Павлов, не желая пускать в свою вотчину чужака, при полной поддержке областного Утильсоюза просто не допускал её к работе. Секретарь парторганизации другой артели «Фанердревтруд», слишком активно выступавшая против злоупотреблений её руководителей, не без их помощи была забаллотирована на выборах. Секретарь парторганизации Парголовской артели «Кожгалантерейщик» был уволен по сокращению штатов, так как «стал слишком много знать».

С другой стороны, на работу в артели и магазины, в том числе и на руководящие должности, охотно назначались лица с богатым криминальным прошлым. По сведениям органов милиции, в начале 1950-х судимость имели 69 заведующих ленинградскими магазинами и их заместителей (в основном за хищения).

Граждане, направлявшие жалобы в горком, обком партии, другие властные органы должны были быть готовы к самым разным неприятностям. Вот две судьбы подобных жалобщиков-идеалистов. В мае 1947 года работница совхоза «Пискаревка» Е.Федорова направила в комиссию госконтроля заявление о злоупотреблениях администрации совхоза. Она обвинила директора совхоза А.Команова, главного агронома и других ответственных работников совхоза в содержании в колхозном коровнике личного скота, использовании материалов для ремонта совхозных помещений для строительства своих домов, хищении кормов, молока, утаивании и присвоении части урожая, незаконном получении продовольственных карточек и т. д. Заявление было передано для проверки в прокуратуру, которая подтвердила правильность обвинений и вернула документы в госконтроль для проведения комплексной ревизии хозяйства. Однако, вместо этого, материалы стали ходить из одного контролирующего учреждения в другое, пока не оказались в архиве. Ни один из руководителей совхоза наказан не был.

Единственной пострадавшей в этой ситуации стала сама Федорова. Директор совхоза с помощью друзей из райисполкома выселил её из комнаты (решение народного суда о незаконности подобных действий было просто проигнорировано). Жалобщицу вызвали в райотдел МВД и предупредили, что если она будет продолжать клеветать на честных коммунистов, её арестуют за антисоветскую агитацию.

Своего рода рекордсменом по числу неприятностей за принципиальность стал управляющий одним из домохозяйств Смольнинского района Ленинграда М.Маков. В 1947-м он написал заявление о фактах спекуляции жильём, которой занимались руководители районного жилищного управления. Результатом стало его увольнение. Маков не успокоился и продолжал свои попытки добиться правды. В ответ на его жалобы против Макова в 1948-1952 годы с помощью районного прокурора, покровительствовавшего жуликам, 32 раза возбуждали уголовные дела (все закрыты как сфальсифицированные), пытались объявить сумасшедшим. Начальник Ленжилуправления Ломов отказался восстановить Макова на работе.

Любому расследованию деятельности хозяйственных руководителей, начиная с должностей председателя колхоза или артели, заведующего магазином или директора предприятия, приходилось преодолевать мощное противодействие со стороны партийно-государственного аппарата. Этому способствовал и особый порядок привлечения к ответственности представителей номенклатуры. Согласно ему, вопрос о привлечении к уголовной ответственности руководящих работников, входящих в номенклатурные списки, требовал санкции партийного комитета, одобрившего его назначение, либо вышестоящего партийного органа, руководителей соответствующего Министерства и ведомства. Попытки правоохранительных органов обойти этот порядок немедленно пресекались.

Когда в марте 1947 года ОБХСС Управления Ленинградской городской милиции по делу о хищениях в Отделе рабочего снабжения завода N283 Министерства авиапромышленности арестовал без согласия Министерства, партийной организации и руководства Управления милиции заместителя директора завода по снабжению члена ВКП(б) Е.Скорохода, начальник ОБХСС Григорьев, давший такое указание, получил выговор.

В марте 1948 года правоохранительные органы Тихвинского района установили, что председатель колхоза «Липкая горка» Долгоник присвоил 1,5 тыс. руб. казённых денег. Однако райком отказался дать санкцию на привлечение его к уголовной ответственности и, сняв Долгоника с должности председателя, перевел его на работу в Леспромхоз. В 1950 году прокуратура Рощинского района уличила председателя колхоза Евстихеева (полковник в отставке, депутат облсовета) в том, что он купил себе дачу — дом по цене сруба, разбазарил колхозное имущество, продал 6 колхозных домов посторонним лицам и т.д. Прокурор района Харитонов передал материалы для рассмотрения вопроса о привлечении Евстихеева к судебной ответственности на рассмотрение бюро райкома ВКП(б). Однако представитель обкома и секретарь райкома Богданов выступили в защиту Евстихеева. В результате представление прокурора о привлечении Евстихеева к суду было отклонено. Председатель колхоза отделался выговором без занесения в личное дело.

Такая позиция местных партийных руководителей объяснялась различными мотивами. В ряде случаев это была, по-видимому, попытка защитить ценного работника, вынужденного в «интересах дела» нарушать некоторые правила. Однако гораздо чаше мотивация партийных чиновников имела личные причины — нежелание потерять «нужного» человека, решающего их проблемы, а то и самим оказаться в поле внимания карательных органов.

Получить представление об этих мотивах может дать история, произошедшая весной 1945 года в Киришском районе Ленинградской области. Здесь районный прокурор Иванищев провёл проверку распределения американской гуманитарной помощи, предназначенной для раздачи наиболее нуждающимся работникам районного леспромхоза. Как показали её результаты, директор, парторг, другие служащие управленческого аппарата, а также председатель райисполкома, взяли себе 102 продуктовых набора. Прокурор сообщил результаты расследования в райком, который постановил виновных к ответственности не привлекать, а ограничиться выговором по партийной линии и возвращением подарков.

В ходе дела выяснилось, что часть подарков вообще не дошла до леспромхоза, а была присвоена заместителем начальника отдела гособеспечения райисполкома Логиновым, ведавшим их распределением. Однако райком и здесь ограничился выговором. Когда же прокурор во второй раз уличил Логинова в хищении подарков, секретарь райкома категорически запретил прокурору Иванищеву заниматься этим делом.

Принципиальный прокурор обратился в областную прокуратуру, которая через обком ВКП(б) добилась привлечения Логинова к уголовной ответственности. Однако его партийные покровители остались безнаказанными, а прокурор Иванищев вскоре по инициативе райкома был уволен.

Сотрудники милиции и прокуратуры, вступившие в конфликт с высокопоставленными коррупционерами, должны были быть готовы к перспективе не только лишиться должности, но и самим попасть под суд. Так, прокурор Оятского района области Верёвкин, возбудивший уголовное дело о злоупотреблениях заведующего торговым отделом райисполкома Малышева, был обвинен секретарём райкома ВКП(б) в изнасиловании в своем служебном кабинете свидетельницы по уголовному делу.

Проверка, проведённая областной прокуратурой и райотделом НКГБ, показала, что все эти обвинения были сфальсифицированы с участием некоторых районных руководителей (включая председателя райисполкома). Малышев в итоге предстал перед судом по обвинению в злоупотреблении служебным положением и был осужден на два года лишения свободы условно, другие махинаторы остались безнаказанными. Верёвкин же получил выговор за неумение наладить контакт с районным руководством.

Если в отношении местных хозяйственных руководителей, несмотря на противодействие, прокуратуре и милиции всё-таки иногда удавалось возбуждать уголовные дела по обвинению в должностных преступлениях и довести их до обвинительного приговора суда, то в отношении высокопоставленных хозяйственных работников городского и областного уровня и партийно-советских работников это было невозможно. Полученные на них компрометирующие материалы надлежало передавать в контролирующие партийные органы, которые принимали решение о наказании провинившихся.

В ряде случаев (как в деле Легового и Мовсесянц) уличённые в коррупции исключались из партии и снимались с работы. Но гораздо чаше взыскания ограничивались либо переводом на другую работу, либо выговором.

Так, в 1951 году была снята с должности помощник заместителя председателя горисполкома Бердникова, причастная к незаконной передаче колхозам Новгородской области нескольких грузовых автомашин, которые оказались в руках нелегальных дельцов. Председатель райисполкома Житнев, в 1948 году уличенный сотрудниками ОБХСС в крупных злоупотреблениях, был освобожден от занимаемой должности и направлен на учёбу в областную партийную школу. Секретарь Павловского райисполкома Семёнов и заведующий районным дорожным отделом Лебедев, использовавшие для постройки своих домов лес, предназначенный для строительства деревянного моста, отделались воспитательной беседой на заседании облисполкома.

Советские и партийные чиновники могли попасть под суд по коррупционным обвинениям только в случаях, когда они становились жертвой очередной политической кампании. В данном случае это было знаменитое «ленинградское дело» 1949-50 годов.

Так, решением только одного из бюро горкома ВКП(б) в августе 1949 года «за злоупотребление служебным положением» были сняты с работы и исключены из партии 15 руководящих работников Ленгорисполкома. По обвинению в разбазаривании государственных средств и самоснабжении были осуждены практически все секретари райкомов и председатели райиспокомов Ленинграда. Многие рядовые работники правоохранительной системы Ленинграда восприняли развертывающиеся события как кампанию по очищению партийно-государственного и хозяйственного аппарата от коррумпированных кадров. В снабжении, сращивании с хозяйственными органами, должностных преступлениях обвинялись как действительно коррумпированные чиновники, так и лица, не причастные к злоупотреблениям – все скопом.

Борьба с этими явлениями скорее декларировалась, чем велась на самом деле, а антикоррупционные кампании, провозглашенные властью, несли политический подтекст. Ярким примером такого подхода является не только «ленинградское дело», но и ряд других дел регионального уровня на рубеже 40-50-х («менгрельское», «московское» и др.). Их возникновение стало следствием политики Сталина, направленной на ослабление региональных номенклатурных групп и разрушение их «неофициальных» (в том числе и коррупционных) связей.

Сталин, безусловно, понимал, что усиление региональной номенклатуры может привести к ослаблению власти центра и усилению коррупции. Однако попытка исправить эти негативные факторы превратилась, в соответствии с внутренней логикой сталинского режима, в массовые политические репрессии и шумные кампании, которые не затрагивали основу номенклатурной коррупции — систему власти и распределения благ в советском обществе.

[Оbsrvr]

https://img-fotki.yandex.ru/get/44813/93582176.3a/0_d74e6_ea24a096_M
http://www.souz.info/library/stalin/ec_probl.htm
«Экономические проблемы социализма в СССР» — книга Сталина, опубликованная в 1952 году и представляющая собой сборник статей с замечаниями по проекту создания нового учебника политической экономии.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Экономические_проблемы_социализма_в_СССР

В советской истории были 2 реальные развилки, когда моно было что-то сменить 1922-1927 и 1946-1956.
Грубо - период недееспособности старого вождя + выдвижение нового.
Ну и всякие дискуссии - это период понимания наличного инструментария.

Прочитал таки намедни шоб понять было ли у шо у советских за душой окромя лозунгов.
Собственно из книги известны 2 цитаты:

Нумер раз

Нумер два
Для того, чтобы подготовить действительный, а не декларативный переход к коммунизму, нужно осуществить по крайней мере три основных предварительных условия.

1. Необходимо, во-первых, прочно обеспечить не мифическую "рациональную организацию" производительных сил, а непрерывный рост всего общественного производства с преимущественным ростом производства средств производства. Преимущественный рост производства средств производства необходим не только потому, что оно должно обеспечить оборудованием как свои собственные предприятия, так и предприятия всех остальных отраслей народного хозяйства, но и потому, что без него вообще невозможно осуществить расширенное производство.

2. Необходимо, во-вторых, путем постепенных переходов, осуществляемых с выгодой для колхозов и, следовательно, для всего общества, поднять колхозную собственность до уровня общенародной собственности, а товарное обращение тоже путем постепенных переходов заменить системой продуктообмена, чтобы центральная власть или другой какой-либо общественно-экономический центр мог охватить всю продукцию общественного производства в интересах общества.

3. Необходимо, в-третьих, добиться такого культурного роста общества, который бы обеспечил всем членам общества всестороннее развитие их физических и умственных способностей, чтобы члены общества имели возможность получить образование, достаточное для того, чтобы стать активными деятелями общественного развития, чтобы они имели возможность свободно выбирать профессию, а не быть прикованными на всю жизнь, в силу существующего разделения труда, к одной какой-либо профессии.

Что требуется для этого?

Было бы неправильно думать, что можно добиться такого серьезного культурного роста членов общества без серьезных изменений в нынешнем положении труда. Для этого нужно прежде всего сократить рабочий день по крайней мере до 6, а потом и до 5 часов. Это необходимо для того, чтобы члены общества получили достаточно свободного времени, необходимого для получения всестороннего образования. Для этого нужно, далее, ввести общеобязательное политехническое обучение, необходимое для того, чтобы члены общества имели возможность свободно выбирать профессию и не быть прикованными на всю жизнь к одной какой-либо профессии. Для этого нужно, дальше, коренным образом улучшить жилищные условия и поднять реальную зарплату рабочих и служащих минимум вдвое, если не больше, как путем прямого повышения денежной зарплаты, так и, особенно, путем дальнейшего систематического снижения цен на предметы массового потребления.

Замечание - текст книги написан типично марксистским псевдо гегельянским языком - много дефиниций, но нет никаких разъяснений как же эти дефиниции проводятся в реальную жизнь.
При этом текст написан в типично сталинской манере - хитрожопая диалектика - ни вашим, ни нашим - поиск третьего пути, который находится на пути диалектического словоблудия, но реально не реализуем.
Собственно это подобное мы слышали в последние 2 года из уст ВВП - как бы проскочить между капелек ...

Ну а теперь мои замечания по главам

1. Вопрос о характере экономических законов при социализме
В этой главе товарищ Сталин дает зеленый свет всем гайдаристам -экономистам - при социализме нет никаких новых законов политической экономии при социализме. Что социализм, что капитализм - они одинаковы: "То же самое надо сказать о законах экономического развития, о законах политической экономии, - все равно идет ли речь о периоде капитализма или о периоде социализма"

Сталин - это типичный поссибилитист: "Одна из особенностей политической экономии состоит в том, что ее законы, в отличие от законов естествознания, недолговечны, что они, по крайней мере, большинство из них, действуют в течение определенного исторического периода, после чего они уступают место новым законам. Но они, эти законы, не уничтожаются, а теряют силу в силу новых экономических условий и сходят со сцены, чтобы уступить место новым законам, которые не создаются волею людей, а возникают на базе новых экономических условий."
"Итак, законы политической экономии при социализме являются объективными законами, отражающими закономерность процессов экономической жизни, совершающихся независимо от нашей воли."

Ну и роль КПСС совершенно понятна - законы сами собой колосятся, тока сымай жатву.
Никаких тебе мозговых аналитических трестов, публичных дебатов - "что выросло, то выросло" - мы типа объективисты.
Ну, здравствуй Горби!

"Здесь мы сталкиваемся с другой особенностью экономических законов. В отличие от законов естествознания, где открытие и применение нового закона проходит более или менее гладко, в экономической области открытие и применение нового закона, задевающие интересы отживающих сил общества, встречают сильнейшее сопротивление со стороны этих сил. Нужна, следовательно, сила, общественная сила, способная преодолеть это сопротивление. Такая сила нашлась в нашей стране в виде союза рабочего класса и крестьянства, представляющих подавляющее большинство общества. Такой силы не нашлось еще в других, капиталистических странах"
Бред чистейшей воды, "про союз рабочего класса и крестьянства" - про проводника экономических законов.
В этом видна мифологичность-бюрократичность комми и Сталина в частности - кидаться лозунгами, а в кулуарах обстряпывать делишки
Первая глава представляет тонкую демагогию. Может и набигут кто для срача. Но не буду я сними дискутировать - Пентиум марксистский (истКП, диамат, истмат, политэк, научкомм) сдавали? Нет? - "давай досвидвания".

2. Вопрос о товарном производстве при социализме
Вторая глава представляет демагогию грубую с уже явными фигами в кармане.

Собственно вся бодяга главы разведена не из экономических соображений, а чисто из политических - как на начальном этапе революции приманить на свою сторону крестьянство. Собственно это уже и тогда было безнадобности - всем был очевиден полный цикл крестьянского лохотрона в СССР и провернуть подобное уже не решались в европейских странах "народной демократии", где подичее, там прокатывало, но не суть - такой биг обман как с крестьянством
проканывает только 1 раз

"Что касается остальных стран, то там, несмотря на развитие капитализма в деревне, имеется еще достаточно многочисленный класс мелких и средних собственников - производителей в деревне, судьбу которых следовало бы определить в случае взятия власти пролетариатом.
Но вот вопрос: как быть пролетариату и его партии, если в той или иной стране, в том числе в нашей стране, имеются благоприятные условия для взятия власти пролетариатом и ниспровержения капитализма, где капитализм в промышленности до того концентрировал средства производства, что можно их экспроприировать и передать во владение общества, но где сельское хозяйство, несмотря на рост капитализма, до того еще раздроблено между многочисленными мелкими и средними собственниками-производителями, что не представляется возможности ставить вопрос об экспроприации этих производителей?

Нельзя, конечно, назвать ответом мнение некоторых горе - марксистов, которые считают, что при таких условиях следовало бы отказаться от взятия власти и ждать, пока капитализм успеет разорить миллионы мелких и средних производителей, превратив их в батраков, и концентрировать средства производства в сельском хозяйстве, что только после этого можно было бы поставить вопрос о взятии власти пролетариатом и обобществлении всех средств производства. Понятно, что на такой "выход" не могут пойти марксисты, если они не хотят опозорить себя вконец. Нельзя так же считать ответом мнение других горе - марксистов, которые считают, что следовало бы, пожалуй, взять власть и пойти на экспроприацию мелких и средних производителей в деревне и обобществить их средства производства. На этот бессмысленный и преступный путь также не могут пойти марксисты, ибо такой путь подорвал бы всякую возможность победы пролетарской революции, отбросил бы крестьянство надолго в лагерь врагов пролетариата.

Ответ Ленина сводится коротко к следующему:
а) не упускать благоприятных условий для взятия власти, взять власть пролетариату, не дожидаясь того момента, пока капитализм сумеет разорить многомиллионное население мелких и средних индивидуальных производителей;
б) экспроприировать средства производства в промышленности и передать их в общенародное пользование;
в) что касается мелких и средних индивидуальных производителей, объединять их постепенно в производственные кооперативы, т.е. в крупные сельскохозяйственные предприятия, колхозы.
г) Развивать всемерно индустрию и подвести под колхозы современную техническую базу крупного производства, причем не экспроприировать их, а, наоборот, усиленно снабжать их первоклассными тракторами и другими машинами;
д) для экономической же смычки города и деревни, промышленности и сельского хозяйства сохранить на известное время товарное производство (обмен через куплю-продажу), как единственно приемлемую для крестьян форму экономических связей с городом, и развернуть вовсю советскую торговлю, государственную и коллективно-колхозную, вытесняя из товарооборота всех и всяких капиталистов.
История нашего социалистического строительства показывает, что этот путь развития, начертанный Лениным, полностью оправдал себя.
Не может быть сомнения, что для всех капиталистических стран, имеющих более или менее многочисленный класс мелких и средних производителей, этот путь развития является единственно возможным и целесообразным для победы социализма."

В общем совет настоящий диалектический - экспроприировать крестьянство по частям ("как съесть слона?")

Далее вообще-то верные замечания: "Говорят, что товарное производство все же при всех условиях должно привести и обязательно приведет к капитализму. Это неверно. Не всегда и не при всех условиях! Нельзя отождествлять товарное производство с капиталистическим производством. Это - две разные вещи.
Нельзя рассматривать товарное производство, как нечто самодовлеющее, независимое от окружающих экономических условий. Товарное производство старше капиталистического производства. Оно существовало при рабовладельческом строе и обслуживало его, однако не привело к капитализму. Оно существовало при феодализме и обслуживало его, однако, несмотря на то, что оно подготовило некоторые условия для капиталистического производства, не привело к капитализму. Спрашивается, почему не может товарное производство обслуживать также на известный период наше социалистическое общество, не приводя к капитализму, если иметь ввиду, что товарное производство не имеет у нас такого неограниченного и всеобъемлющего распространения, как при капиталистических условиях, что оно у нас поставлено в строгие рамки благодаря таким решающим экономическим условиям, как общественная собственность на средства производства, ликвидация системы наемного труда, ликвидация системы эксплуатации?"

Но на фоне того, что в СССР сотворили с крестьянством и предпринимательством, это уже мертвому припарки.
Уже взросло целое сословие бюрократии, которому товарное производство даже в соцрамках не сдалось нафиг.
Чтоб кто другой греб деньги?

Далее вновь грубая демагогия
". В настоящее время у нас существуют две основные формы социалистического производства: государственная - общенародная, и колхозная, которую нельзя назвать общенародной. В государственных предприятиях средства производства и продукция производства составляют всенародную собственность. В колхозных же предприятиях, хотя средства производства (земля, машины) и принадлежат государству, однако продукция производства составляет собственность отдельных колхозов, так как труд в колхозах, как и семена, - свой собственный, а землей, которая передана колхозам в вечное пользование, колхозы распоряжаются фактически как своей собственностью, несмотря на то, что они не могут ее продать, купить, сдать в аренду или заложить.
Это обстоятельство ведет к тому, что государство может распоряжаться лишь продукцией государственных предприятий, тогда как колхозной продукцией, как своей собственностью, распоряжаются лишь колхозы. Но колхозы не хотят отчуждать своих продуктов иначе как в виде товаров, в обмен на которые они хотят получить нужные им товары. Других экономических связей с городом, кроме товарных, кроме обмена через куплю-продажу, в настоящее время колхозы не приемлют. Поэтому товарное производство и товарооборот являются у нас в настоящее время такой же необходимостью, какой они были, скажем, лет тридцать тому назад, когда Ленин провозгласил необходимость всемерного разворота товарооборота."

Бугагашеньки про свободу колхозов в обменах!
Здесь просто хочется сохранить огромный фонтан роста производительности труда - крестьяне всячески стараются сбежать из колхозной нищеты на стройки коммунизма. И так будет еще где-то 13 лет. Так зачем менять хорошую систему, навесим именем Ленина лапшу лохам и идем работать дальше - ишшо водородная бомба не сделана...

Далее вновь умные мысли

[Светлана Кузнецова]

http://www.kommersant.ru/Doc/2973756

Почему обычные яблоки были самым большим дефицитом
16.05.2016
http://im9.kommersant.ru/Issues.photo/WEEKLY/2016/019/KOG_001104_00002_2_t218_193407.jpg
Фото: Яков Рюмин/Фотоархив журнала / Яков Рюмин/Фотоархив журнала "Огонёк"
На фоне тяжелейших людских и материальных потерь, которые понесла страна в годы Великой Отечественной войны, гибель плодоносящих садов можно было бы счесть не самой важной утратой. Однако, как свидетельствует исследование, проведенное в 1946 году, возникшие тогда проблемы, усугубленные в 1950-х годах хрущевскими реформами, сделали самые обычные яблоки самым большим дефицитом на многие десятилетия.

Из письма преподавателей кафедры плодоводства Сельскохозяйственной академии имени К. А. Тимирязева, полученного ЦК ВКП(б) 7 февраля 1946 года

Мы, коллектив работников кафедры плодоводства с.х. академии им. К. А. Тимирязева, считаем своим долгом поставить Вас в известность об исключительно тяжелом состоянии плодоводства в нашей стране. В ряде краев и областей оно находится на грани полной гибели.

В результате холодных зим 1939/40 и 1941/42 гг., отсутствия ухода за садами, а также повреждения и уничтожения садов в ряде пунктов немецкими захватчиками имеет место резкое ухудшение в состоянии плодоводства СССР, в особенности в центральных областях PCCP, Поволжье, Белоруссии, Башкирии и Прибалтийских республиках.

По предварительным итогам переписи садов, в 1945 г. площадь садов в РСФСР в целом сократилась по сравнению с 1937 г. на 40%.

В основном погибли взрослые плодоносящие сады. Садов в возрасте свыше 16 лет имеется в настоящее время в РСФСР в совхозном секторе всего 16%, а в колхозном 31%.

По РСФСР изреженность молодых колхозных садов достигает 36%, и во многих областях сады имеются, по существу, лишь номинально. Так, в Смоленской и Тамбовской областях изреженность садов достигает 53%, Калужской и Горьковской — 55%, Орловской — 60%, Саратовской — 80%.

Несмотря на то, что значительная часть молодых садов уже достигла возраста промышленного плодоношения, они, лишенные должного ухода за ними, не дают урожаев, что не только ведет к недопроизводству плодов в СССР, но и подрывает у колхозников интерес к плодоводству. Отсюда становится понятным резкое снижение заготовки плодов по контрактации. Так, например, в 1940 г. заготовлено 205 тысяч тонн плодов, в 1944 г.— 91 и в 1945 г.— 99 тыс. тонн. В ряде областей заготовка плодов по контрактации совершенно прекратилась, а в бывших центрах промышленного плодоводства (Орловская, Курская, Воронежская и др.) сократилась более чем в 10 раз.

Приусадебное плодоводство не получает должного развития из-за отсутствия надлежащего руководства этим делом и неотпуска населению посадочного материала, несмотря на громадное значение этой формы плодоводства. Всего по РСФСР приусадебные сады имеют лишь 22% колхозников.

Производство плодового посадочного материала в стране, несмотря на специальное решение по этому вопросу СНК СССР от 13.Х.1944 г., продолжает оставаться крайне тяжелым и сейчас ограничивает восстановление и дальнейшее развитие плодоводства.

При существующих площадях питомников и ежегодном выпуске посадочного материала потребуется свыше 10 лет только на ремонт и восполнение убыли садов за период 1940-1945 гг.

Наиболее нужные для посадки скороплодные породы (вишня, персик, карликовые яблони и груши, крыжовник) питомниками почти не выпускаются. Удельный вес всех этих пород в питомниках РСФСР составлял в 1944 г. около 5%, а в 1945 г.— около 10%, вместо необходимых 50-60%.

Совершенно не обеспечено экономическое стимулирование колхозного плодоводства. При крайне низкой урожайности садов в наших колхозах существующая практика контрактации с нормой сдачи плодов в 20-40 цнт/га в большинстве случаев приводит к сдаче почти всего товарного урожая. Взамен сдаваемых плодов колхозы не получают ни промышленных товаров, ни средств борьбы с вредителями и болезнями садов, ни аппаратуры. Уход за молодыми садами никак не стимулируется и не контролируется. Даже в специализированных совхозах должного ухода также не проводится. Заготовка плодов организована плохо. Урожаи садов обыкновенно расхищаются. Так, например, в 1945 г. был полностью расхищен весь урожай сада с.х. академии им. Тимирязева, Московской плодово-ягодной станции, колхоза "Память Ильича" Мытищинского района Московской области. Судебные органы к ответственности за это не привлекают или наказывают весьма слабо (штраф по государственным ценам за похищенное количество плодов).

Для сопоставления с плодоводством передовых капиталистических стран и иллюстрации того, что нам предстоит сделать в области плодоводства для реализации... заданий народному хозяйству "догнать в ближайшее время передовые капиталистические страны также в экономическом отношении", приведем некоторые цифры. В расчете на 1 душу населения площадь сада в СССР к 1937 г. была меньше, чем в США, в 5 раз, Канады — 3,5 раза, Германии — 3 раза. По сравнению со странами с особо благоприятными для плодоводства природными условиями различие еще резче — в Испании площадь садов на 1 душу населения в 45 раз больше, чем в СССР, в Турции — 26 раз, во Франции — 13 раз.

Стоимость годовой продукции плодов в США достигает 656 млн долларов, что составляет 8,1% стоимости продукции всего растениеводства.

За годы 1919-1940 производство плодов в США почти удвоилось.

Следует отметить, что при экстенсивности в США большинства отраслей сельского хозяйства плодоводство является высокоинтенсивным. Урожайность садов в США составляет для яблони в восточных штатах 100-160 цнт/га в год, в западных — 220-250 цнт/га.

В основном погибли взрослые плодоносящие сады. Во многих областях сады имеются по существу лишь номинально

Стоимость расхода по уходу на 1 га сада в 1926/27 г. на 44 фермах штата Вашингтон составляла 1260 долларов, причем в результате высокой урожайности себестоимость 1 ящика в 20 кг яблок, рассортированных и упакованных, с заверткой каждого яблока в бумагу, составляет всего 1,05 доллара. Столь значительные затраты на уход имеют место в США при высокой степени механизации.

Первоочередными мероприятиями, по нашему мнению, являются следующие:

1. Создание сети крупных, образцово поставленных государственных питомников для выпуска необходимого количества вполне доброкачественного, с нужным соотношением пород и сортов посадочного материала.

2. Опубликование закона об отпуске каждым питомником 50% производства посадочного материала соответствующего сортимента для закладки приусадебных садов.

3. Разработка системы мероприятий по стимулированию закладки плодовых садов в колхозах и ухода за ними. Здесь необходимо кредитование стоимости рабсилы на уход в молодых садах, как это имеет место по чаю и цитрусовым.

4. Организация в Наркомземе СССР или Наркомате технических культур Главного управления по плодоводству, могущего обеспечить организацию и выполнение мероприятий правительства по плодоводству.

5. Включение в перечень мероприятий, планируемых Госпланом, производства садовых машин и инвентаря и снабжение плодовых хозяйств удобрениями, средствами борьбы с вредителями, тракторами и машинами.

6. Введение нового порядка заготовок плодов и ягод в колхозах:

а) планы контрактации и сдачи плодов устанавливаются ежегодно по ягодам и косточковым плодам к 15 мая и семечковым к 1 июля, т. е. когда урожай сада хорошо определится;

б) сдача плодов колхозом государству не должна превышать 50% фактически получаемой продукции, при условии строгого соблюдения качественных стандартов;

в) заготовители должны снабжать колхозы тарой, упаковочными материалами, минеральными удобрениями, средствами борьбы с вредителями и специальной аппаратурой по фондам, выделяемым им Правительством;

г) заготовители должны организовать для сдатчиков плодов встречную торговлю промышленными товарами, а в зонах перерабатывающих плоды предприятий продавать также определенное количество продуктов переработки плодов и ягод (варенье, консервы, вино и т. п.) за каждую тонну сдаваемой продукции.

7. Производство Наркоматом сельскохозяйственного машиностроения специального садового трактора и соответствующих машин и орудий для плодоводства.

8. Широкое применение в отношении расхищения продукции садов закона об охране социалистической собственности.

9. Пересмотр сети научно-исследовательских учреждений по плодоводству в сторону ликвидации чрезмерной распыленности кадров и материальных средств, с созданием в системе Академии с.х. наук им. В. И. Ленина Всесоюзного института по плодоводству в Москве.

10. Посылка группы специалистов по плодоводству в командировку в США для ознакомления с агротехникой и ассортиментом, а также для закупки специальных машин и инвентаря.

11. Специальное указание ЦК ВКП(б) о рассмотрении местными парторганизациями положения плодово-ягодного хозяйства и принятия соответствующих мер.

[Михаил Хазин]

hsDFNM4etKU
https://www.youtube.com/watch?v=hsDFNM4etKU

[Константин Кудряшов]

https://aif.ru/society/history/nastoyashchiy_obval_kak_padenie_cen_ozdorovilo_pos levoennuyu_ekonomiku_sssr
07.04.2018 00:06

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 14. Герои нашего времени 04/04/2018
https://aif-s3.aif.ru/images/013/932/ded27d55fcf5a2d81d6ebdd2b66b2f52.jpg
Продажа колбасных изделий в Елисеевском магазине в Москве. 1952 г. © / Анатолий Гаранин / РИА Новости

Газеты с такой передовицей вышли 65 лет назад - 2 апреля 1953 г. И это не было перво*апрельской шуткой. Днём ранее в СССР объявили о снижении цен - шестом и самом масштабном за послевоенный период.

Жить стало лучше

Сама политика снижения цен новостью не была - такое случалось и до войны. Скажем, в апреле 1937 г. вышло постановление Совета народных комиссаров СССР «О снижении розничных цен на промтовары широкого потребления», согласно которому с июля 1937-го носки, чулки, трикотажное бельё и детская одежда подешевели на 5%, ситец, шерстяные и льняные ткани, модельная обувь, галоши и папиросы - на 10%, а игрушки, патефоны, парфюмерия и оконные стёкла - на все 15%. Так что знаменитая реплика Сталина «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее» вполне соответствовала текущей реальности.

Но послевоенные мероприятия можно смело назвать не снижением, а настоящим обвалом цен. Начиная с отмены карточек и денежной реформы 1947 г. и по 1953 г. они проводились регулярно. Цены снижали практически на все товары - и продовольственные, и промышленные. В отчётах на равных фигурируют квашеная капуста, мороженое, ветчина, пиво, косы, вилы и тележ*ные колёса, швейные машинки, шляпы, посуда, охотничьи ружья, валенки, водка, ковры, автомобили. Чтобы привести полный список, нужен формат бухгалтерской «простыни», поэтому для примера скажем, что не были забыты даже презервативы и клизмы, целомудренно поименованные как «Резиновые изделия санитарии и гигиены».

Как сыр в масле?
https://static1-repo.aif.ru/1/f6/1049632/3463608c789959785fcb29a629896f0d.jpg
Замечание вроде «Ну и что? Цены снизили, а на прилавках всё равно хоть шаром покати» кажется резонным, но только на первый взгляд. Вот фрагмент репортажа из журнала «Совет*ский Союз», журналист которого посетил московский Гастроном № 1: «Продажа ветчины по сравнению с мартом увеличилась вдвое, животного масла - в полтора раза, а различных вин - втрое больше, чем за то же время до снижения цен. Значительно повысился спрос на шоколадные конфеты, пирожные, торты и другие кондитерские изделия. Особенно много магазин продал за эти пять дней фруктов, цены на которые, как известно, снижены наполовину».

Может быть, так только в столице? Известно же доморощенным экспертам, что москвичи как сыр в масле катаются, в то время как страна живёт впроголодь. Однако вот что творится в Сталин*граде - городе, уничтоженном войной чуть ли не целиком: «Горожане проявляют повышенный интерес к таким подешевевшим продуктам питания, как колбаса, мясо, сливочное масло, рыбные консервы, вино и чай. Сельчане же выстраиваются в очереди за сортовым хлебом и сдобой, свежей и солёной рыбой, маргарином». В цифрах это выглядит ещё более впечатляюще. Так, в марте в Сталинградской обл. ежедневно продавали примерно 7,6 т колбасы. А в апреле после снижения цен - почти 22,5 т. Сливочного масла стали продавать 12,9 т в день против прежних 3,7. Чая - по 201 кг ежедневно, а до снижения цен продавали в среднем 93. И финальное: «Такая картина характерна для всех торговых предприятий страны».

Словом, цены снижены, реальный доход советского человека увеличился, но возникает вопрос из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»: «За чей счёт банкет? Кто оплачивать будет?»
https://static1-repo.aif.ru/1/53/835181/d4b787483c056ee557a90bdb68993116.jpg
Продовольственная карточка в годы Великой Отечественной войны.

Оплачивало государство. Убытки от этих мероприятий были существенные. Первый этап снижения цен сделал в бюджете прореху размером 57 млрд руб. «Эта сумма представляла собой чистый убыток, который нужно было покрыть, и он был покрыт благодаря росту производительности труда, подъёму производства товаров массового потребления и снижению себестоимости продукции» - так звучало объяснение, данное в прессе Председателем Совета министров СССР Г. Маленковым, который знал, что говорил, поскольку именно он руководил процессом. К его словам нужно прибавить ещё один момент. Значительную часть бюджета государства в СССР составлял налог с оборота. А оборот, судя по резко возросшим продажам, увеличился очень даже неплохо. Собственно, вот цифры из докладной записки Маленкову от 8 декабря 1953 г. - спустя 8 месяцев после самого масштабного снижения цен: «Общий объём налога с оборота за 1952 г. составил 247 млрд руб., а в текущем году ожидается поступление в размере 243 млрд руб.». Да, убыток в целых 4 млрд. Но это, во-первых, меньше, чем несколько лет назад, а во-вторых, более чем терпимо, если на кону стоит восстановление экономики страны после Великой Отечественной. Повышение покупательной способности рубля, улучшение его курса по отношению к иност*ранным валютам, внутренние инвестиции в рынок, его оживление, развитие многих и многих отраслей народного хозяйства - вот чем было по большому счёту послевоенное снижение цен. Чистая прагматика с весомым и приятным бонусом - «повышение благосостояния советского народа». Главное, что ни то ни другое нельзя назвать мифом - рынок и впрямь укрепился, да и крестьянская поговорка «Пришёл Маленков, поели мы блинков» тоже родилась не на пустом месте. Редчайший в нашей истории случай, когда и хотели как лучше, и получилось весьма неплохо.

[МемуаристЪ]

https://zen.yandex.ru/media/mem/stalin-i-prigovor-narkomu-sovhozov-benediktovu-5c5c8e2a70586600ad39a6bc
1 марта 2019

Сталин с передовиками советских колхозов
Друзья! Горячий привет! Был ли товарищ Сталин сторонником репрессий или напротив? Действительно ли он стремился запугать всю страну арестами всех подряд без вины? Правда ли, что его сотрудники настолько боялись вождя, что не рисковали высказывать своё мнение и во всём соглашались с Верховным? На все эти вопросы в своих мемуарах дает ответ нарком сельского хозяйства Иван Бенедиктов.

Умница Бенедиктов - первый советский руководитель наркомата совхозов с высшим образованием. Закончил с отличием Тимирязевскую Академию, работал ученым в сельхоз НИИ.

Позднее Сталин сделает его наркомом и более двух десятилетий Бенедиктов будет фактически главным организатором кормящей страны отрасли. Именно благодаря ему, в тяжелейшие годы Великой Отечественной наша Красная Армия практически не имела, в отличие от германской, перебоев с продовольствием!

Вам повестка!
В репрессивном 1937 году Бенедиктов был всего лишь сотрудником сельхоз института. Много работал с зарубежными заводами, приобреталась для изучения самая передовая техника для обработки полей. Эти контакты с иностранцами привлекли внимание НКВД.

И вот нежданный вызов в НКВД на допрос. На стол перед ученым ложится доклад двух сотрудников, с которыми по работе согласовывал вопросы Бенедиктов.

В докладе все свои грехи наркоматовцы валили на институт и лично на Бенедиктова. Напрямую обвиняли его во вредительстве и работе на иностранные разведки.

Причём и не поспоришь - собрали настоящие ошибки. И технику случалось закупали не ту, что надо, пригодную для условий германских полей и бесполезную у нас. И агрономические решения хозяйствам бывало подсказывали не самые лучшие.

Расписали наркоматовские парни даже пару неосторожных фраз Бенедиктова о действиях советского правительства. Вполне невинные в частном разговоре, в документе эти слова приобрели едва ли не расстрельный смысл!

Бенедиктов отпираться не стал - перечисленное в докладе правда. Только причина этого не в сознательном вредительстве, а в обычных ошибках, без которых не бывает никакой новой сложной работы.

Валить в свою очередь проблемы на товарищей из наркомата не стал. Подписал в протоколе, что считает их людьми добросовестными и преданными советской власти. А их доклад - излишней бдительностью и сгущением красок.

Приговор товарища Сталина
Утром - вызов в центральный комитет партии. Ну понятно, сначала оформят исключение из рядов большевиков, а потом Колыма.

Собрал теплые вещи и на Старую Площадь. А там собрание, ведет сам Сталин. Бенедиктова не заслушивали, Сталин озвучил предложение назначить ученого народным комиссаром совхозов. Проголосовали единогласно!

После заседания Сталин пригласил ошарашенного ученого в кабинет. Видя ошалелый взгляд уже распрощавшегося со свободой Бенедиктова, вождь спросил всё ли устраивает новоиспечённого наркома.

Бенедиктов честно ответил, что достойным себя высокого звания не считает. Слишком молод, всего тридцать пять и чиновником никогда не был.

- Опыт - дело поправимое, товарищ Бенедиктов, - сказал Сталин, - все такими были. Вы не сомневайтесь, поможем. Гонять Вас будем и в хвост и в гриву. Работы в наркомате непочатый край!

Бенедиктов помялся и рассказал вождю, что есть еще кое-что. Вчерашний вызов к следователю.

Сталин посмотрел сурово и переспросил:

- Как большевик большевику, было что-то?

Бенедиктов ответил, что ошибки были, но причина одна - желание сделать дело и смелость брать сложные решения на себя.

- Хорошо, товарищ Бенедиктов. Работайте спокойно, материалы Вашего дела я посмотрю.

После Бенедиктов вспоминал, что благодаря вмешательству вождя, все обвинения были сняты. И сам же добавлял, что попади его дело "не в те руки", могли накрутить что угодно. Атмосфера поиска настоящих и мнимых вредителей в 1937 году была аховая.

При Сталине Бенедиктов занимался сельским хозяйством крайне успешно почти два десятилетия. Зато при Хрущеве едва лишь выступил с критикой идиотских идей про кукурузу и распахивание целины - сразу загремел послом в Индию. Чтобы не ставил под сомнение идеи гениального агронома Никиты.

Сохранилось высказывание Бенедиктова о причинах столь резкой смены работы. Осмелился, мол, по старой привычке работы со Сталиным говорить прямо как думал. Говорить в интересах дела, а не для того, чтобы польстить начальнику.

Но за столом председательствовал, увы, не Сталин. А критики в свой адрес новый генсек не терпел. Время подтвердило правоту Бенедиктова - ничего толкового из целины и кукурузных проектов не вышло.

Вот и решай после такого - был ли Сталин жестоким тираном или нет. И кто более заботился о пользе дела - "самодур" Сталин или "разоблачитель культа" Хрущев.

[Знание-сила]

https://docs.yandex.ru/docs/view?url=ya-disk-public%3A%2F%2FVMgr603In7hHCdOrxcWpEDYXnNeB%2FN3I2 QqlurF529Y%3D&name=04.pdf&nosw=1
Знание - сила № 4 февраль 1932 год
https://ic.pics.livejournal.com/chugunka10/27267371/73234/73234_900.png

[Знание-сила]

https://ic.pics.livejournal.com/chugunka10/27267371/73657/73657_900.png

[Знание-сила]

https://ic.pics.livejournal.com/chugunka10/27267371/73952/73952_900.png

[Знание-сила]

https://ic.pics.livejournal.com/chugunka10/27267371/74048/74048_900.png

[Знание-сила]

https://ic.pics.livejournal.com/chugunka10/27267371/74455/74455_900.png

[Знание-сила]

https://docs.yandex.ru/docs/view?url=ya-disk-public%3A%2F%2F94cpBP73grtHnzjmyi%2FKEJourDLczMYj0 xto2dhtcDU%3D&name=03-04%20(%D0%BD%D0%B5%D1%82%2023-24%20%D0%B8%20%D0%B7%D0%B0%D0%B4.%D0%BE%D0%B1%D0%B B).pdf&nosw=1
https://ic.pics.livejournal.com/chugunka10/27267371/86074/86074_900.png

[Знание-сила]

https://ic.pics.livejournal.com/chugunka10/27267371/86511/86511_900.png

[Знание-сила]

https://ic.pics.livejournal.com/chugunka10/27267371/86775/86775_900.png

[Знание-сила]

https://ic.pics.livejournal.com/chugunka10/27267371/87078/87078_900.png

[Знание-сила]

https://docs.yandex.ru/docs/view?url=ya-disk-public%3A%2F%2FZWz8ImpGb%2BVkYAF0XYNHH7nIg7wBOoQ2C vHu%2B1gC6pE%3D&name=03.pdf&nosw=1
Знание - сила № 3 март 1934 год
https://ic.pics.livejournal.com/chugunka10/27267371/96227/96227_900.png

[Знание-сила]

https://ic.pics.livejournal.com/chugunka10/27267371/96609/96609_900.png

[Знание-сила]

https://ic.pics.livejournal.com/chugunka10/27267371/96900/96900_900.png

[Знание-сила]

https://ic.pics.livejournal.com/chugunka10/27267371/97255/97255_900.png

[Знание-сила]

https://ic.pics.livejournal.com/chugunka10/27267371/97315/97315_900.png

[Лев Гумилевский]

https://docs.yandex.ru/docs/view?url=ya-disk-public%3A%2F%2FuCQQnaO3BUI8D4CCB%2B%2FhbnGYZv%2Fnp lYYjymN9QZ4krY%3D&name=1946%2012%20ocr.pdf&nosw=1
Знание - сила №12 1946 год
https://live.staticflickr.com/65535/52041949699_ed951b9bbe_b.jpg

[Лев Гумилевский]

https://live.staticflickr.com/65535/52040658237_6dd219e16a_b.jpg

[Лев Гумилевский]

https://live.staticflickr.com/65535/52041954389_8f9d56e75e_b.jpg

[Лев Гумилевский]

https://live.staticflickr.com/65535/52041957214_94c386f627_b.jpg

[Знание-сила]

https://docs.yandex.ru/docs/view?url=ya-disk-public%3A%2F%2FvJlZ%2FlUkLR3JwePFYNv%2Fa4B9NkOMPCU GjdF6QDOCpv0%3D&name=1947%2003%20ocr.pdf&nosw=1
https://live.staticflickr.com/65535/52047069903_11700d978b_b.jpg

[«Правда» Мехлиса]

http://electro.nekrasovka.ru/books/6181740/pages/2
Правда, 1934, № 145 (6031), 28 мая
https://live.staticflickr.com/65535/52061628674_2a6a51ea8c_b.jpg

[Н. Тихонравов]

https://docs.yandex.ru/docs/view?url=ya-disk-public%3A%2F%2FTkFGN%2F2p8xxa1ITSWVyDP6mporvi4l%2B AeCWxh7DbMyg%3D&name=1951%2002%20ocr.pdf&nosw=1
Знание - сила № 02 февраль 1951 год
https://live.staticflickr.com/65535/52064704607_3917293e70_b.jpg

[«Правда» Мехлиса]

http://electro.nekrasovka.ru/books/6181744/pages/1
Правда № 147 30 мая 1934
https://live.staticflickr.com/65535/52065806006_06d21e1ed9_b.jpg

[«Правда» Мехлиса]

http://electro.nekrasovka.ru/books/6181746/pages/3
https://live.staticflickr.com/65535/52066772342_f5d34dd801_b.jpg

[«Правда» Пётра Поспелова]

http://electro.nekrasovka.ru/books/6147658/pages/3
https://live.staticflickr.com/65535/52068333125_fc4146596f_b.jpg

[Знание-сила]

https://docs.yandex.ru/docs/view?url=ya-disk-public%3A%2F%2FbuCW8OesE9Y4PPUP7TrNB77mSNGvfOD6dgs vW4BV9eI%3D&name=1952%2011%20ocr.pdf&nosw=1
Знание - сила № 11 ноябрь 1952 год
https://live.staticflickr.com/65535/52084333350_1ae3a4d1be_o.png

[Знание-сила]

https://live.staticflickr.com/65535/52082806152_03f1071c24_b.jpg

[Знание-сила]

https://docs.yandex.ru/docs/view?url=ya-disk-public%3A%2F%2F79Ti2AD5xmwCfZHisq1%2BnotpUoS2oJ5%2 BVjhoT70fkvM%3D&name=1952%2012%20ocr.pdf&nosw=1
Знание - сила № 12 декабрь 1952 год
https://live.staticflickr.com/65535/52086445175_dcba31ddb5_b.jpg

[Знание-сила]

https://live.staticflickr.com/65535/52086194749_e5c91041b0_b.jpg

[Знание-сила]

https://live.staticflickr.com/65535/52085954426_a4e622a33f_b.jpg

[Знание-сила]

https://live.staticflickr.com/65535/52085982458_26d7e6e5d9_b.jpg

[Знание-сила]

https://live.staticflickr.com/65535/52086461170_d92d034e53_b.jpg

[Знание-сила]

https://live.staticflickr.com/65535/52085978718_bc6284806f_b.jpg.

[Знание-сила]

https://live.staticflickr.com/65535/52086211959_d3b22c8871_b.jpg

[Знание-сила]

https://live.staticflickr.com/65535/52086210409_efc78c34ca_b.jpg

[Знание-сила]

https://live.staticflickr.com/65535/52085989123_e25906061e_b.jpg

[Слон]

https://web.archive.org/web/20200924015407/https://republic.ru/posts/34931
17 октября 2013

Исследование о Сталине как «эффективном менеджере» говорит: нет!

Сергей Гуриев
Follow
Михаил Голосов
Follow
Олег Цывинский
Follow
Антон Черемухин
Follow

В исследовании «Был ли нужен Сталин для экономического развития России?» мы используем современные макроэкономические модели и все доступные на сегодняшний день данные для того, чтобы изучить, насколько успешной была экономическая политика Сталина в 1928–1940 годах. Наши расчеты показывают, что – даже если не рассматривать трагические последствия репрессий, террора и голода – экономические результаты сталинской индустриализации нельзя признать успешными. Политика коллективизации и некомпетентность в планировании привели к существенному падению эффективности как в сельском хозяйстве, так и в промышленности. Катастрофическое снижение уровня жизни в 1928–1940 годах перевешивает все гипотетические долгосрочные плюсы политики Сталина.

Дискуссия о Сталине как «эффективном менеджере» ведется не только в России. Например, в недавнем обзоре всемирной экономической истории «Всемирная экономическая история: Краткое введение» (2011) известный историк Роберт Аллен приводит советскую индустриализацию как один из немногих (вне Западного мира) примеров успешной трансформации аграрной экономики в индустриальную. В бестселлере прошлого года «Почему нации терпят поражение» Дарон Асемоглу и Джеймс Робинсон пишут о том, что сталинская индустриализация – это жестокий, но результативный способ уничтожения барьеров для перемещения ресурсов в современный промышленный сектор (а именно это необходимо для роста и развития).

Историю невозможно отрицать. Сталинская индустриализация состоялась. В течение 12 лет (1928–1940 годы) в Советском Союзе была построена современная промышленность (а ведь в 1928 году почти 90% экономически активного населения было занято в сельском хозяйстве).

Но эти цифры не означают, что сталинские решения были верными. Вполне возможно, что индустриализация прошла бы и без Сталина, причем с меньшими издержками. Для того чтобы ответить на вопрос «был ли нужен Сталин?», мы собрали все имеющиеся на сегодня данные об экономическом развитии России и Советского Союза и использовали только недавно появившиеся методы макроэкономического моделирования структурных трансформаций. Именно сочетание новых данных и новых методов исследования позволило нам количественно оценить различные сценарии «альтернативной истории» и сравнить их с тем, что произошло на самом деле.

Краткий ответ на вопрос в заголовке статьи – нет. Даже если не рассматривать репрессии и голод, а учитывать только экономические показатели, даже если делать допущения и предположения в пользу гипотезы «эффективности Сталина», мы не нашли никаких доказательств того, что сталинская экономика опережает – в краткосрочной или долгосрочной перспективе – альтернативные сценарии. Мы сравниваем сталинскую экономическую политику с экстраполяцией роста экономики Российской империи, с экстраполяцией роста советской экономики при НЭПе, а также с экономикой Японии. До Первой мировой войны японская экономика находилась примерно на том же уровне и развивалась примерно теми же темпами, что и российская. В отличие от Советского Союза, Японии, впрочем, удалось провести индустриализацию без репрессий и без разрушения сельского хозяйства – и добиться при этом более высокого уровня производительности и благосостояния граждан.

В нашей работе мы подробно изучаем процесс сталинской индустриализации. В теории экономического развития индустриализация – это перемещение ресурсов (в первую очередь трудовых) из низкопроизводительного сельскохозяйственного производства в промышленное. На этой стадии развития разрыв в производительности труда между сельским хозяйством и промышленностью составляет 5–10 раз, поэтому такое перераспределение сопровождается быстрым экономическим ростом. Конечно, значительное перемещение ресурсов никогда не происходит гладко, особенно в странах с неразвитыми рынками продукции, труда и капитала. Поэтому очень важно понять, как именно устроены барьеры, которые препятствуют процессу индустриализации. Наша модель как раз и позволяет количественно оценить барьеры в различных экономиках и, например, сравнить величину барьеров в сталинской и царской экономиках. С точки зрения нашего анализа дореволюционная экономика была, конечно, неэффективной. Это неудивительно – институт общины сдерживал возможности и стимулы для переезда из села в город, неразвитость финансовых рынков и отсутствие конкуренции препятствовали инвестициям в промышленный сектор. Сталину удалось существенно снизить барьеры для перераспределения труда и для капвложений в промышленности. Мы показываем, что одним из самых важных элементов экономической политики Сталина была политика «ценовых ножниц». Государство «покупало» у крестьян зерно по заниженным ценам или просто конфисковывало «излишки». Неизбежное резкое снижение уровня жизни (и, в отдельные годы, страшный голод) в деревнях, естественно, привело к массовому переезду крестьян в города – и росту промышленности. Кроме того, отобранное у крестьян зерно шло на экспорт для закупки современного оборудования.

Проблема в том, что политика коллективизации сопровождалась резким падением эффективности. Экспроприация земли и имущества крестьян, репрессии в отношении самых эффективных (кулацких) хозяйств, а также «ценовые ножницы» привели к существенному снижению производительности в сельском хозяйстве. В то же время неумелое планирование, гигантомания, огромный приток плохо обученной рабочей силы привели к падению производительности и в промышленности. К концу 1930-х годов производительность в сельском хозяйстве вернулась к дореволюционному тренду, но производительность в промышленности отставала даже и от него (и была в полтора раз ниже, чем в 1928 году!).

Для того чтобы сравнить издержки, связанные с падением производительности, и экономические выгоды от перемещения ресурсов из села в город, мы используем общепринятые в экономике критерии благосостояния населения. Оказывается, что в 1928–1940 годах сталинская индустриализация привела к огромным потерям благосостояния – 24%. (Другими словами, каждый житель Советского Союза потерял четверть потребления за эти годы).

Возможно, эти жертвы были оправданы необходимостью инвестиций в промышленность, которая принесла бы отдачу в долгосрочной перспективе? Чтобы ответить на этот вопрос, мы оцениваем гипотетические долгосрочные выгоды сталинской индустриализации. Мы предполагаем, что Второй мировой войны не было, так что промышленность не была разрушена, а продолжала расти и развиваться в «мирном режиме». В этом сценарии мы можем оценить верхнюю границу гипотетических долгосрочных выгод сталинской индустриализации. Такие выгоды составляют 16% уровня благосостояния. Когда мы сопоставляем дисконтированные издержки и выгоды, оказывается, что даже при самых благоприятных для сталинских сценариев предположениях его политику нельзя назвать успешной.

Помимо экстраполяции дореволюционных трендов, мы также рассматриваем и сценарий, в котором советская экономика продолжила бы развиваться по законам «Новой экономической политики» (НЭП). Оказывается, что сталинская индустриализация проигрывает и этому сценарию – как в краткосрочной, так и долгосрочной перспективе.

Еще менее привлекательной сталинская индустриализация выглядит по сравнению с японской. До революции российская и японская экономики развивались аналогичными темпами и имели похожие барьеры развития. Поэтому вполне реальным можно считать сценарий, в котором барьеры в российской экономике не остались бы на дореволюционном уровне, а снизились до соответствующих показателей в Японии. В этом случае российская экономика существенно превзошла бы сталинскую и в краткосрочной перспективе, и в долгосрочной перспективе – чистые потери благосостояния в сталинском сценарии составили бы около 30%.

Итак, на вопрос «нужен ли Сталин?» мы можем дать только один ответ – твердое «нет». Даже не учитывая трагические последствия голода, репрессий и террора, даже рассматривая лишь экономические издержки и выгоды – и даже делая все возможные допущения в пользу Сталина – мы получаем результаты, которые однозначно говорят о том, что экономическая политика Сталина не привела к положительным результатам. Мы считаем, что сталинскую индустриализацию не следует использовать в качестве истории успеха в развитии экономики. Сталинская индустриализация – пример того, как насильственное перераспределение значительно ухудшило производительность и общественное благосостояние.
Сокращенный перевод статьи для сайта VoxEU , основанной на исследовании «Was Stalin necessary for Russia’s economic development?»
Сергей Гуриев
Follow
Михаил Голосов
Follow
Олег Цывинский
Follow
Антон Черемухин

[Александр Трушин]

https://www.kommersant.ru/doc/3849440

Журнал "Огонёк"
14.01.2019, 00:00

О том, как сталинская индустриальная революция привела страну в тупик
«Настоящий рывок» — вот, что нужно нашей экономике. Об этом говорит президент, и именно это словосочетание так старательно обходят чиновники, отвечающие за экономические перспективы в отечестве. У «рывка» есть близкое по значению слово — «перелом». Именно «годом великого перелома» называют 1929-й, когда в СССР, 90 лет назад, началась новая эпоха. Сегодня ее называют мобилизационной экономикой или ускоренной индустриализацией. Для этого требовалась колоссальная концентрация всех ресурсов страны. Разразившийся на Западе в 1929-м кризис перепроизводства оказался как нельзя кстати: нам продавали станки, оборудование и технологии. Но у страны катастрофически не хватало денег, и эту проблему решили за счет ограбления крестьян и репрессий. Сейчас необходимость «рывка» опять в повестке дня. «Огонек» пытался понять, идет ли страна по кругу

Вообще-то курс на индустриализацию народного хозяйства был принят еще в 1925 году на XIV съезде ВКП(б). В отчетном докладе ставилась задача «превращения страны из аграрной в индустриальную». Причем одним из пунктов принятой съездом программы стояла «индустриализация сельского хозяйства». Поскольку нашей стране пришлось строить социализм в одиночку, другим пунктом программы было «обеспечение народному хозяйству необходимой независимости в обстановке капиталистического окружения».

Следующие два года ушли на разработку первого пятилетнего плана. В основе лежала идея оптимального сочетания тяжелой и легкой индустрии и сельского хозяйства. По мнению современных экспертов, план был сбалансированным и реальным. Предполагался рост промышленного производства за пять лет на 136 процентов, увеличение производительности труда на 110 процентов, строительство 1200 новых заводов. Первый пятилетний план развития народного хозяйства разрабатывался на научной основе ведущими экономистами того времени — Николаем Кондратьевым (автором теории больших экономических циклов), Александром Чаяновым (ему принадлежит термин «моральная экономика»), Владимиром Громаном (вообще отрицавшим социалистический способ производства), Станиславом Струмилиным… Двое первых были расстреляны в 1938 и 1937 годах. Струмилин дожил до 1974-го. Ему приписывают крылатую фразу: «Лучше стоять за высокие темпы экономического роста, чем сидеть за низкие».

Но созданный авторитетными учеными план был в итоге подменен идеей мобилизационной экономики. В 1929 году начался процесс сосредоточения и использования всех возможных ресурсов, якобы «для противодействия внешней угрозе». Гипертрофированное развитие тяжелой промышленности, беспрецедентное наращивание производства вооружений, происходившее фактически до начала Великой Отечественной войны, неизбежно ущемляло другие отрасли и нарушало сбалансированное развитие экономики.

Что же заставило вместо выверенных расчетов довериться, по сути, авантюре? Что привело к трагическому «перелому» 90 лет назад?

Подмена тезиса

Сергей Журавлев, заместитель директора Института российской истории РАН, рассказывает, что «в России интенсивная индустриальная модернизация началась в конце XIX века, с отставанием от европейских стран. Это был серьезный этап индустриализации, и страна тогда развивалась очень быстрыми темпами. К началу Первой мировой войны Россия существенно нарастила свой экономический потенциал и заняла пятое место среди развитых государств мира».

Первую индустриализацию, продолжает Сергей Журавлев, нельзя назвать идеальной. Например, возникали серьезные диспропорции в развитии сельского хозяйства и более передовой городской индустрии. Развивались в основном крупные города, где создавались современные производства. Причем индустриализация проходила во многом за счет активно осваивавшего отечественный рынок иностранного капитала и предпринимателей — у нас появились заводы Нобеля, Зингера, Сименса и других международных корпораций.

Вложения делались в большей степени в легкую промышленность, и накопление капиталов в этой сфере затем перераспределялось в добывающую и металлургическую отрасли, в тяжелое машиностроение и в оборонную промышленность. Это поступательное развитие страны сначала остановила Первая мировая, а затем обрушила Гражданская война.

К 1926 году промышленность была полностью восстановлена до уровня 1913 года.

Но это была довоенная промышленность, и СССР в последние годы нэпа хоть и занимал по уровню экономического развития снова пятое место в мире и четвертое в Европе, сильно отставал от развитых государств, уже ушедших далеко вперед. Эксперты не сомневаются: второй этап индустриализации стране был необходим, и именно эту необходимость отражал первый пятилетний план, предусматривавший сбалансированное развитие всех секторов экономики.

Но тут в экономику вмешалась политика: в 1927 году началось «раздвоение» линии партии. В апреле IV съезд Советов СССР (высший орган государственной власти в то время) законодательно утвердил курс на планомерное развитие народного хозяйства. Однако в декабре того же года XV съезд ВКП(б) принял «Директивы по составлению первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР». Эти директивы отражали «параллельные» планы первой пятилетки с гораздо более высокими показателями и ускоренными темпами индустриализации, составленные заместителем руководителя экономического отдела ВСНХ Абрамом Гинзбургом. Руководил высшим Советом народного хозяйства СССР в 1926–1929 годах Валериан Куйбышев, член Политбюро ЦК ВКП(б), один из ближайших сподвижников Сталина и его советник по экономическим вопросам, так что заказчик директив известен. Вскоре комиссия ВСНХ переработала и их, еще более увеличив темпы индустриализации и включив в план коллективизацию сельского хозяйства, о котором никаких упоминаний в плане первой пятилетки не было. Этот новый документ получил название «план Межлаука» (Валерий Межлаук, которого называли «рабочей лошадкой индустриализации и коллективизации», был расстрелян в 1938 году на Бутовском полигоне.— «О»). А пиком противостояния двух линий была XVI конференция ВКП(б) в 1929 году.

Ирина Караваева, руководитель сектора экономической безопасности Института экономики РАН, считает, что «именно тогда была изменена концепция индустриализации: от индустриализации народного хозяйства к индустриализации промышленности». Она описала это событие в своей статье в книге «Экономическая история СССР», вышедшей в 2007 году под редакцией академика Леонида Абалкина: «Переломным моментом в определении целей и методов осуществления социалистической индустриализации можно считать XVI партконференцию ВКП(б), важнейшим вопросом которой было обсуждение первого пятилетнего плана. На конференции рассматривались две противоположные точки зрения. Одна из них была представлена в докладе председателя Совета народных комиссаров СССР Алексея Рыкова: индустриализация промышленности и коллективизация сельского хозяйства должны сочетаться с поддержкой индивидуального крестьянского хозяйства, сглаживанием классовых противоречий внутри общества по мере строительства социализма. В докладе же Валериана Куйбышева, напротив, был провозглашен лозунг обострения классовой борьбы между городом и деревней как формы и в определенной степени итога осуществления задач индустриализации. Был прямо поставлен вопрос о немирной перестройке деревни. Куйбышев заявил: "Пятилетний план является не только планом огромным по своим размерам, пятилетний план является планом жесточайшей классовой борьбы, которую мы будем проводить внутри и вовне". В известной речи на пленуме ЦК ВКП(б) Сталин прямо сказал о "дани", "сверхналоге" с крестьянства и связал эту проблему с необходимостью наращивания темпа индустриализации».

Ирина Караваева говорит: «Ликвидация мелкотоварного крестьянского хозяйства и создание колхозов и совхозов как новых административных единиц позволили достаточно быстро включить деревню в систему директивного планирования и гарантировали использование продукции сельского хозяйства в строгом соответствии с установками центра. Вместо 25 млн единоличных крестьянских дворов, существовавших в конце 1920-х годов, к 1940 году в сельском хозяйстве страны было 4 тысячи совхозов и 237 тысяч колхозов. Результатом такой политики стало увеличение в 7–8 раз объемов вывоза хлебных культур в годы первой пятилетки. При этом до 80 процентов всех полученных средств вкладывалось в развитие тяжелой промышленности».

Ограбление деревни

Сборочный цех по производству моторов немецкой фирмы «БМВ» на заводе в городе Рыбинске.1929 год

Фото: РГАКФД/Росинформ, Коммерсантъ

Современные историки отмечают: после переделки первого пятилетнего плана выяснилось, что в стране нет денег. Сергей Журавлев говорит: «В стране не оказалось средств для проведения ускоренной индустриализации по мобилизационному сценарию. Одним из потенциальных источников могли быть крупные иностранные займы. Но капиталисты не стремились развивать экономику СССР по идейным соображениям. Кроме того, большевики после революции 1917 года отказались от долговых обязательств царского правительства. Это стало камнем преткновения: нам не давали денег и рассчитывать, что вскоре дадут, не приходилось. Более того, ставили условие: сначала расплатитесь по царским долгам, а дальше посмотрим».

К тому же в 1929 году капиталистический мир потряс небывалый экономический кризис, перешедший в Великую депрессию. Об иностранных деньгах надо было забыть.

Оставались внутренние источники. Это были, например, государственные займы, на которые заставляли подписываться всех работников государственных предприятий (иногда просто в день зарплаты в кассе у людей высчитывали деньги, займы первых двух пятилеток никто людям не возвращал). Источником средств стал и Торгсин — Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами, созданное в 1930 году. Поначалу продавали товары только иностранцам за валюту, а в 1931-м разрешили и советским гражданам покупать продукты в этих магазинах в обмен на валюту, золото и драгоценности, сохранившиеся у них в годы Гражданской войны, ведь с 1929 года продовольствие в городах выдавали по карточкам. За пять лет существования (до января 1936 года) Торгсин купил ценностей на 287 млн золотых рублей (об этом российский историк Елена Осокина написала в книгах «Золото для индустриализации» и «Алхимия советской индустриализации»).

Были и другие попытки изыскания денег, например продажа за рубеж русских икон. Но эти операции нельзя считать массовыми и успешными: безденежный Запад не спешил эти ценности покупать.

Задуманную индустриализацию, впрочем, все это обеспечить не могло. И главным источником средств для мобилизационной экономики в 1929–1930 годах стало ограбление деревни. Вот что рассказала об этом доктор исторических наук Елена Осокина: «В годы нэпа крестьяне были собственниками своей продукции — после уплаты сельскохозяйственного налога государству, который в то время взимался деньгами, крестьяне сами решали, сколько оставить на собственное потребление, сколько продать государственным заготовителям по закупочным ценам, сколько оставить до весны и продать на рынке по высоким ценам. Взяв курс на мобилизацию средств для форсирования индустриализации, государство отказалось повышать закупочные цены на крестьянское зерно. Невыгодные для крестьян цены стали причиной зерновых кризисов 1927–1928 и 1928–1929 годов».

Руководство страны могло бы сделать из этого выводы, например, восстановив ценовой паритет. Но это означало бы снижение темпов накопления средств для индустриализации. Ведь продажа зерна за границу была тогда главным источником валюты. В деревню направляли отряды для изъятия у крестьян излишков хлеба.

В 1928 году крестьяне, уже наученные прошлогодними репрессиями, просто засеяли меньше площадей, производство сельхозпродукции резко упало. Государство оказалось перед дилеммой: либо каждый год преодолевать сопротивление крестьянства, либо сразу разрубить этот узел. Сталин выбрал второй вариант. Именно в кризис 1928 года и было принято решение о начале коллективизации. Все изъятые запасы зерна, продукция крестьянских промыслов и другие товары были отправлены за рубеж. Крестьянам нечем было кормить скотину — 60 процентов ее осенью пришлось зарезать. Снабжение городов упало до такого уровня, что зимой 1928–1929 годов пришлось вводить карточки, сначала на хлеб, потом на мясо, масло, крупы, сахар…

Ирина Караваева (Институт экономики РАН) приводит данные по экспорту зерна из СССР. В 1928 году вывоз составил 7,4 млн рублей. В 1929-м в 3 раза больше — 23 млн рублей. Девятикратный скачок в 1930 году — 207 млн рублей (это был именно урожай 1929 года). За эти деньги западные страны, охваченные кризисом перепроизводства, продавали в СССР ставшие ненужными им станки, заводское оборудование, технологии, направляли инженеров и технологов для обучения советских рабочих.

А выкачивание денег из деревни, пережившей раскулачивание, ссылки зажиточных крестьян в Сибирь и в Казахстан продолжались и в 1930-м, и в 1931 годах. При этом планы сдачи продукции государству удваивались каждый год. Колхозники массово бежали в города (тогда людей еще не закрепляли в колхозах). Городское население, по данным Ирины Караваевой, с 1929 по 1932 год выросло на 5 млн человек. Все это плюс неурожай 1931 года привело к голоду в 1932–1933 годах. По данным специальной комиссии Государственной думы РФ, опубликованным в 2008 году, на территории Поволжья, Центрально-Черноземной области, Северного Кавказа, Урала, Крыма, части Западной Сибири, Казахстана, Белоруссии и Украины от голода и болезней, связанных с недоеданием, в 1932–1933 годах погибли около 7 млн человек.

Красная армия всех сильней

Жертвы были колоссальные, но Сергей Журавлев сомневается в эффективности первой пятилетки: «Особенностью ее была концентрация скудных ресурсов на приоритетных направлениях. Например, планировали построить 1500 новых заводов. Фактически построено было около 50 крупных производств, оборудованных по последнему слову техники: металлургические заводы в Магнитогорске, Липецке, Челябинске, Новокузнецке, Норильске, а также Уралмаш, тракторные заводы в Сталинграде, Челябинске, Харькове, ГАЗ и ЗИС. И результаты этой мобилизационной экономики, перед которой была поставлена задача рывком, в кратчайшие сроки, преодолеть отставание от развитых стран, были очень неровными: в каких-то отраслях планы пятилетки были выполнены и перевыполнены, в каких-то провалены».

Сталин требовал все более напряженных планов, ускорения темпов, продолжает Сергей Журавлев. Пятилетку — в четыре года! В три года! Выполнить и перевыполнить! «В результате произошла разбалансировка экономики. Если за первый год пятилетки рост промышленного производства составил около 20 процентов, то после необоснованного увеличения плановых заданий произошел срыв, и годовой прирост составил только 5 процентов. Этот урок был учтен: при обсуждении заданий на вторую пятилетку хозяйственники не поддержали сторонников Сталина, которые вновь пытались взвинтить темпы».

Собственно, кроме строительства заводов, добычи полезных ископаемых, выплавки чугуна и стали, производства тракторов, автомобилей, танков, орудий и самолетов о первой пятилетке больше сказать нечего. Почему же для нее была выбрана мобилизационная стратегия, требовавшая нечеловеческого напряжения сил и ресурсов? Почему так торопились?

Елена Осокина считает, что выбор «стратегии индустриализации объясняется комплексом идеологических, политических и экономических причин. Марксистская идеология с ее неприятием рынка и частной собственности сыграла роль. В частнике виделась и политическая угроза — возрождение капитализма и угроза власти коммунистов. Кроме того, в ожидании скорой войны с капиталистическим миром, наступательной или оборонительной, руководство страны стремилось провести индустриализацию в кратчайшие сроки. Зачем тратить время и силы на конкуренцию с частником? Казалось, что гораздо эффективнее и быстрее сконцентрировать ресурсы в руках государства и направить их в те сферы, которые государство считало решающими в подготовке к войне».

Была ли реальная военная угроза для СССР в 1929 году? Ответ на этот вопрос дал петербургский историк Олег Кен (он скончался в 2007 году). «В 1929 году,— писал Олег Кен,— Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление "Об обороне СССР", предусматривавшее не только сохранение паритета с соседними государствами по численности мобилизуемой армии, но и превосходство над ними в двух-трех решающих видах вооружения. Новый этап требовал хозяйской концентрации власти, дисциплинирования партийных олигархов, социального мира и стабильности, национальной идеи».

В целом, считал Олег Кен, мобилизационное планирование в 1928 году оставалось в рамках оборонной достаточности. Однако несколькими месяцами позже Сталин инициировал пересмотр существующих мобилизационных планов и системы руководства оборонными приготовлениями, который был в основном завершен на рубеже 1930–1931 годов. Была поставлена задача всестороннего военного перевеса над объединенными силами соседних государств. К началу второй пятилетки страна должна была быть готова выставить армию, не уступающую по численности армии 1914 года и обладающую самыми крупными в мире авиационными и танковыми силами. Эта реконструкция Красной армии и потребовала крайнего напряжения сил страны.

«На самом деле,— писал Олег Кен,— отсутствовала какая-нибудь реальная, непосредственная и масштабная угроза безопасности Советского Союза со времени его образования и до конца 30-х годов».

Время страданий

Производство лезвий для бритья компании «Жиллетт» (Gillette). 1929 год

Фото: РГАКФД/Росинформ, Коммерсантъ

Известен еще с советских времен тезис: благодаря невероятным усилиям в годы первых пятилеток Советский Союз смог подготовиться к войне 1941 года. Увы, говорят эксперты теперь, произошла грандиозная стратегическая ошибка советского руководства. Оно рассчитывало, что война начнется в 1938 году. Поэтому заявка Красной армии в начале второй пятилетки (1933 год) составляла 30 тысяч самолетов, 45 тысяч танков, 48 тысяч орудий и 170 млн снарядов — столько должна была произвести советская промышленность.

Но в 1938 году на СССР никто не напал. Страны, подписавшие Версальский мир, еще не были готовы к новой войне, они боялись крупных вооруженных конфликтов. И хотя нам удалось повоевать в Испании и Монголии, вся произведенная военная техника лежала на складах омертвевшим капиталом. За пять лет она морально устарела — в мире появились новые танки и самолеты. И в 1939-м Советскому Союзу пришлось начинать все заново — проектировать и запускать в производство новые виды вооружений. К началу Отечественной войны создать их в необходимом количестве не успели.

1929 год действительно был переломным. Были уничтожены рыночные и финансовые механизмы НЭПа. Елена Осокина считает, что «репрессии конца 1920-х годов открыли новую череду трагедий нашего народа. Сначала — продуктовые карточки и массовый голод, унесший миллионы жизней. Небольшая передышка 1935–1936 годов, когда внутреннее положение в стране несколько стабилизировалось, сменилась массовыми репрессиями 1937–1938-го. Не успели люди перевести дух, как вновь продовольственный кризис и карточки, вызванные советско-финской войной 1939–1940 годов. А на пороге уже стояла большая кровопролитная война с гитлеровской Германией. Поколения советских людей, прошедшие через тяготы 1930-х годов, заслуживают уважения и сострадания».

Что переломал 1929 год? Александр Солженицын сформулировал лаконично: народу переломали хребет.

[Павел Концевой]

https://proza.ru/2024/05/13/1235

Цель оправдывает средства, или Шесть миллионов жизней за индустриализацию

Одной из самых страшных страниц в истории советского крестьянства стала сплошная коллективизация, начатая большевиками в 1929 году. Она перевернула с ног на голову весь сложившийся десятилетиями сельский уклад и очень быстро спровоцировала массовый голод, унесший в 1932-1933 годах более шести миллионов человеческих жизней. Невольно возникает вопрос — для чего руководители Страны советов ввергли свой собственный народ, едва оправившийся от геополитической катастрофы, вызванной Октябрьской революцией, в новое бедствие? Ведь они и сами понимали, что совершили нечто ужасное, недаром тема голода 30-х годов в советское время была под строжайшим запретом, и начала широко обсуждаться только после развала СССР.

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо понимать, что коллективизация стала следствием проводимой Сталиным политики форсированной индустриализации. Эти два понятия — индустриализация и коллективизация — неразрывно связаны между собой, и рассматривать их следует только в комплексе. Чем мы сейчас и займемся. Но для лучшего понимания проблемы начать придется издалека, буквально с первых годов существования советской власти…

Совершив революцию локальную, большевики Страны советов принялись с нетерпением ждать наступления революции мировой, которая должна была покончить с властью капиталистов на всей планете. Октябрь в России они рассматривали лишь как прелюдию к всеобщему пожару и вполне искренне считали, будто зажженный ими костер со дня на день целиком охватит Землю. Знаменитый Герберт Уэллс в своей книге «Россия во мгле» с некоторой иронией писал о посещении Москвы, состоявшемся в 1920 году (приводится с сокращениями):

«…мне постоянно задавали в России (вопрос): «Когда произойдет социальная революция в Англии?». Меня спрашивали об этом Ленин, Зиновьев, Зорин и многие другие. Дело в том, что, согласно учению Маркса, социальная революция должна была в первую очередь произойти не в России, и это смущает всех большевиков, знакомых с теорией. По Марксу, социальная революция должна была сначала произойти в странах с наиболее старой и развитой промышленностью, где сложился многочисленный, в основном лишенный собственности и работающий по найму рабочий класс (пролетариат). Революция должна была начаться в Англии, охватить Францию и Германию, затем пришел бы черед Америки и т.д. Я ясно видел, что многие большевики, с которыми я беседовал, начинают с ужасом понимать: то, что в действительности произошло на самом деле, — вовсе не обещанная Марксом социальная революция, и речь идет не столько о том, что они захватили государственную власть, сколько о том, что они оказались на борту брошенного корабля. Я старался способствовать развитию этой новой и тревожной для них мысли. Мои, несомненно, искренние слова подрывали самые дорогие сердцу русских коммунистов убеждения. Они отчаянно цепляются за свою веру в то, что в Англии сотни тысяч убежденных коммунистов не сегодня-завтра захватят государственную власть и провозгласят Английскую Советскую Республику. После трех лет ожидания они все еще упрямо верят в это, но эта вера начинает ослабевать». Конец цитаты.

Убедившись, что мировой пожар и не думает разгораться сам по себе, российские коммунисты принялись раздувать его искусственно. Ведь не могли же врать Маркс с Энгельсом! И советская власть начала организовывать по всему миру путчи и перевороты, накачивая деньгами и оружием местных радикалов. Для этой цели специально был создан Коминтерн, формально представлявший из себя мировую компартию, а фактически ставший террористическим органом большевиков.

Волосы дыбом встают, когда узнаешь о том, сколько путчей и терактов устроила в двадцатые годы Советская Россия в соседних с ней странах! Почитайте ради интереса хотя бы про нападение на Собор Святой Недели в Болгарии в 1925 году, где местные отмороженные коммунисты при поддержке советских военных убили 213 человек!

А вишенкой на торте стало то, что на мировую революцию нищая и голодная страна впустую выкидывала сотни миллионов полновесных золотых рублей! Хотя они крайне нужны были самой России, в казне которой катастрофически не хватало денег. Ведь западные капиталисты устроили большевикам настоящую экономическую блокаду, договорившись не предоставлять им кредиты и не покупать их золото. Впрочем, виновата в этом была опять же сама советская власть, отказавшаяся платить по царским долгам. В большинстве дореволюционных российских предприятий имелась значительная доля иностранного капитала, поэтому более глупого решения придумать было невозможно. А коммунисты мало того, что национализировали все эти предприятия, так еще и отказались возмещать понесенные западными инвесторами убытки. Тот-же «Копикуз», например, потерял в Кузбассе десятки миллионов рублей, вложенных им в строительство шахт, заводов и железных дорог! А ведь таких «Копикузов» были сотни!

Пока руководители России впустую раздували пожар мировой революции, их загнивающие западные соперники ушли далеко вперед в своем экономическом и промышленном развитии. А экономика нашей страны так и продолжала находиться в стагнации. Вдумайтесь только, целых 10 лет большевики потратили лишь на то, чтобы вернуться на уровень промышленного производства 1917 года, да еще и угробили при этом, по разным оценкам, от 14 до 18 миллионов человек! И ради чего? Ради эфемерных и полностью оторванных от реальности теорий. Выходом из ситуации могла бы стать новая экономическая политика, на которую с 1921 года начала переходить советская власть, но Ленин рассматривал НЭП лишь как временную меру, и не собирался возводить ее в ранг долгосрочной государственной политики (подробнее об этом см. в заметке «Шахтеры в ажурных чулках, или Краткая история НЭП» http://proza.ru/2024/05/04/409).

А в 1927 году случилось событие, которое предопределило весь ход дальнейшего развития СССР. Китайские коммунисты, по наущению советников из Коминтерна, начали борьбу за свержение власти англичан, контролировавших в то время Китай. Британцы, в отличие от болгар, терпеть выходки большевиков не собирались, и на этой почве разразился крупнейший англо-советский конфликт, известный как «Военная тревога 1927 года». Над Россией нависла даже угроза полномасштабной войны с Западом, причем спровоцированная самими же большевиками. И тут до советской власти, наконец, дошло, что она не обладает реальной промышленной, а значит и военной мощью, поэтому в случае нападения Запада может рухнуть в одночасье. Да и население страны за 10 лет наглядно убедилось в том, что именно представляют из себя коммунисты не на словах, а на деле. Поэтому простые люди, досыта наевшиеся пустыми обещаниями большевиков, только приветствовали бы свержение их режима.

И тогда руководство страны принялось лихорадочно наверстывать упущенное. На пятнадцатом съезде ВКП(б) в 1927 году был принят первый пятилетний план, предусматривающий превращение России из аграрной в индустриальную державу. За пять лет, с 1928 по 1933 год, потребовалось утроить темпы промышленного производства! Но без помощи Запада сделать это было невозможно. И тогда большевики оперативно наладили отношения с капиталистами отдельных стран, в первую очередь Германии и США, а те согласились предоставить СССР современное оборудование, технологии и квалифицированных специалистов, для строительства заводов и фабрик.

Но чем расплачиваться с Западом? Как мы помним, в казне страны катастрофически не хватало денег, да еще и сотни миллионов золотых рублей впустую сгорели в топке мировой революции. А у России имелось не так много экспортных ресурсов, за которые капиталисты готовы были платить золотом. Например, в 1927 году две трети всего экспорта Страны советов приходилось на следующие позиции (в денежном эквиваленте, в порядке убывания процентной доли): зерно, нефть и нефтепродукты, пушнина, лесо- и пиломатериалы, хлопчатобумажные ткани и лен. Причем зерно занимало лидирующие позиции — на него приходилось 842 из 3267 млн рублей, или четверть всего экспорта!

А кроме того, грядущая индустриализация предполагала резкий рост городского населения, за счет уменьшения сельского, а значит и резкий рост потребности в хлебе. Стране требовалось все больше и больше зерна, вот только «несознательные» крестьяне не очень-то спешили с ним расставаться.

После перехода от военного коммунизма к НЭПу, положение селян значительно улучшилась (хотя, по факту оно всего лишь вернулось на уровень 1917 года). Если в 1921 году сельское хозяйство Кузбасса лежало в разрухе, люди массово недоедали и над регионом нависла реальная угроза голодного бунта, то уже в 1924 году посевные площади, урожайность культур и поголовье скота достигли дореволюционных значений. Отказ от грабительской продразверстки и замена в 1923 году продналога на единый сельскохозяйственный налог (ЕСХН) позволили стабилизировать ситуацию на селе. Вместо 70% по продразверстке и 30% по продналогу, крестьяне начали отдавать государству всего лишь 11% своей продукции. Остальную часть они могли свободно реализовывать на рынке.

Однако, в сознании большевиков любой торгующий крестьянин прямо ассоциировался с капиталистом, а следовательно с классовым врагом. В.И. Ленин откровенно говорил: «задача нашей партии развить сознание, что враг среди нас есть анархический капитализм и анархический товарообмен». Поэтому с середины двадцатых годов селян начали потихоньку загонять в коммуны и артели, чтобы постепенно взять под контроль государства весь их товарооборот. Власти даже запустили механизм льготного кредитования крестьянских общин, для стимулирования коллективизации. Однако, как показала практика, наиболее охотно объединялись в артели лишь бедняки, решившие за счет кредитов улучшить свое благосостояние. Зажиточные же селяне предпочитали единолично обрабатывать собственные наделы.

Александр Павлович Рейник (1913 г. р.) из села Глубокого, вспоминал о находящейся там коммуне «Путь к социализму»: «Люди в ней не хотели работать, каждый надеялся на другого. Да к тому же она стояла на горе, а воду надо было таскать издалека. В выходной день животных вообще не кормили и не поили. Очень скоро заморили всю скотину».

Впрочем, до 1928 года процесс коллективизации на селе шел без особого фанатизма, и проводился практически на добровольных началах. Но потом, по причинам, указанным выше, ситуация стала коренным образом изменяться.

И в 1928 году большевики основательно взялись за крестьян, лишь недавно оклемавшихся от политики военного коммунизма. Формальным предлогом послужило то, что осенью 1927 года в СССР был провален план по хлебозаготовкам. Как ни странно, но это опять же произошло по вине самих большевиков. Во-первых, государство в то время значительно снизило закупочные цены на хлеб, надеясь за меньшие деньги купить больше зерна. А во-вторых, селяне, в ожидании грядущей войны, спровоцированной англо-советским кризисом, предпочли не сдавать, как обычно, излишки хлеба государству, и припрятали его для себя на черный день.

Руководство страны прекрасно понимало, что без зерна на индустриализации будет поставлен крест. Поэтому выполнение плана хлебозаготовок было объявлено важнейшей государственной задачей. Особое внимание Москва обратила на Урал и Сибирь, как на регионы, обладающие максимальными резервами. В январе 1928 года на Урал выехал Молотов, а в Сибирь — сам Сталин. Его поездка проходила в обстановке полнейшей секретности, и в прессе вообще не освещалась, хотя Иосиф Виссарионович провел в наших краях более трех недель – с 14 января по 6 февраля, и побывал в Новосибирске, Барнауле, Рубцовске, Красноярске и Омске.

Сталин поставил краевым и окружным комитетам ВКП(б) конкретную задачу: «потребовать от кулаков немедленной сдачи всех излишков хлеба по государственным ценам, в случае отказа привлечь их к судебной ответственности и конфисковать хлебные излишки в пользу государства».

Прокомментируем приказ Сталина. Поставьте себя на место обычного советского крестьянина. Вы законопослушный и честный гражданин, тяжким трудом вырастивший хороший урожай. Вы полностью рассчитались с государством, отдав ему 11% добытого хлеба. С остальной частью зерна вы вольны делать все, что вашей душе угодно — сдать его в заготконтору по закупочной цене, продать в два раза дороже на рынке, оставить себе про запас или перегнать на самогонку. Но тут к вам домой вламываются комиссары в кожанках и требуют отдать им весь оставшийся хлеб за копейки. Проведем современную аналогию. Представьте, если сейчас, после вычета 13% подоходного налога, государство в принудительном порядке заставит вас обменять остаток зарплаты, за исключением прожиточного минимума, на какие-нибудь билеты госзайма с отрицательной доходностью. А отказаться от займа вы не сможете, иначе отправитесь на нары. Вот примерно так и жили советские люди 90 лет тому назад (напомним, что крестьянство составляло тогда 80% всего населения страны)!

Итак, получив недвусмысленный приказ из уст самого генерального секретаря, местные чиновники взяли под козырек и принялись его исполнять. В Кузнецком округе была создана особая «окружная тройка» по руководству процессом хлебозаготовок, которая еженедельно отчитывалась перед окружкомом об их выполнении. Подобные тройки создали и при райкомах партии. Они включали в себя секретаря райкома, председателя райисполкома и уполномоченного ОГПУ.

Тройки оперативно приступили к работе, и уже в феврале 1928 года в Кузнецком уезде прошли первые показательные судебные процессы над кулаками. Причем в эту категорию попадали вообще все селяне, имеющие значительные запасы хлеба, но не горящие желанием сдавать его государству за копейки. Хотя, как уже сказано, так называемые «кулаки» и не обязаны были этого делать. Однако, большевиков подобная вольница уже не устраивала. Ведь из-за нежелания крестьян отдавать зерно по низким ценам, в конце 1928 года в стране пришлось даже ввести хлебные карточки для рабочих и служащих промышленных предприятий. А кроме того, срыв плана хлебозаготовок обрушил экспорт зерна, лишив СССР значительной части валютной выручки. Так, если в 1927 году было продано за границу 2100 тыс. тонн зерна на 842 млн рублей, то в 1928-м — всего лишь 300 тыс. тонн на 115 млн рублей, а в 1929 году — жалких 180 тыс. тонн на 43 миллиона.

Ситуацию надо было срочно выправлять. Государство не желало больше зависеть от самовольства частников и объявило курс на коллективизацию. Фактически оно решило вернуться к старой доброй продразверстке, только на качественно ином уровне. А колхозы рассматривались как средство принудительного изъятия хлеба у селян по установленным закупочным ценам. Впрочем, первоначальные намерения у большевиков были достаточно гуманными (если это слово вообще здесь применимо) — в мае 1929 года они приняли план, согласно которому к 1932-1933 годам предполагалось коллективизировать всего лишь 20 % индивидуальных крестьянских хозяйств. Но чуть позже друг на друга наложились сразу два фактора, которые в итоге и привели к массовой коллективизации.

В июле 1929 года начался вооруженный конфликт Китая и СССР на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД). Поэтому Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение увеличить численность армии и значительно расширить производство вооружения. С этой целью в экстренном порядке потребовалось построить ряд не предусмотренных планом первой пятилетки оборонных, металлургических, автомобильных и прочих заводов. Расплатиться за них с Западом можно было, только увеличив объемы экспорта, в том числе изъяв у крестьян дополнительное зерно. Но в октябре 1929 года грянул всеобщий экономический кризис, в результате которого мировые цены на сельскохозяйственную продукцию упали в два раза. А чтобы получить необходимое стране золото, зерна потребовалось еще больше. И тогда Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о проведении сплошной коллективизации, чтобы не сорвать темпы промышленного роста.

Большевики не стали мелочиться, и вместо 20% индивидуальных крестьянских хозяйств решили обобществить все 100. Но они прекрасно понимали, что такое радикальное решение спровоцирует на селе массовые бунты, которые могут перерасти в новую Гражданскую войну. Поэтому параллельно с курсом на коллективизацию был взят курс на раскулачивание. Все крестьяне, что могли бы выступить против советской власти, объявлялись кулаками, лишались всего нажитого имущества и вместе с семьями отправлялись в ссылку. А бедняки-голодранцы, пусть и махровые лентяи, зато полностью лояльные к большевикам, получили в свои руки абсолютную власть на селе.

Евдокия Павловна Распопова (Аксёнова) (1922 г.р.), уроженка села Ариничево, вспоминала детские ощущения от происходившего: «В коммуну пришли кто? Да те, которые работать не хотели! Лишь бы пожрать да нажиться! Там были всякие шаромыги. Это были бедняки. Все знали, что они лодыри! Они-то и раскулачивали людей. И вовсе не богатых раскулачивали. Это были обычные крестьяне».

Процитируем «Историю Кузбасса» 2021 года издания: «В деревне разыгралась полная вакханалия. Многие крестьяне, ощущая неизбежность вступления в колхоз и опасаясь утраты имущества, распродавали его, массово резали скот, а потом ни с чем вступали в колхоз. Так поступали даже партийные работники. Нередкими стали случаи терактов против уполномоченных и активистов колхозного движения. Как в местные властные органы, так и в Москву на имя Сталина и Калинина шел непрерывный поток жалоб на самоуправство местных чиновников. В ответ крестьяне лишались избирательных прав, теряли имущество. Даже начальник отдела ОГПУ по Кузнецкому округу признавал, что подобного рода административно-репрессивная политика в отношении крестьянства «носила партизанский характер, граничила с грабительством и сопровождалась всякого рода издевательствами». Конец цитаты.

В ответ на многочисленные жалобы от крестьян, Сталин 2 марта 1930 года опубликовал в газете «Правда» статью «Головокружение от успехов. К вопросам колхозного движения». Там он ловко переложил ответственность за весь творящийся беспредел на местные органы власти, которые якобы допустили «перегибы на местах» и отступили от «генеральной линии партии». Разумеется, это была лишь хорошая мина при плохой игре. Ведь все прекрасно понимали — без репрессивных методов загнать народ в колхозы будет невозможно.

Вот так и проводилась коллективизация... Но зато, если в 1930 году в Кузбассе было обобществлено 13% крестьянских хозяйств, то в 1931-м их стало 50% (в отдельных районах до 70%), а в 1938-м — уже 92%. Подобная ситуация наблюдалась и в целом по стране. Около 10 тысяч местных крестьян подверглись раскулачиванию и высылке в северные районы Нарымского края. В свою очередь, население Кузбасса пополнили 69 тысяч спецпереселенцев из европейской части страны и Казахстана, сосланные на строительство КМК и на подъем угольной промышленности. Всего же в масштабах СССР было раскулачено и переселено около 2 миллионов человек!

Взамен большевики добились своей цели и получили полный контроль над хлебозаготовками в стране. А выполнению плана первой пятилетки теперь уже ничего не угрожало. Вот только цены практически на все экспортные товары во время мирового кризиса значительно снизились, и СССР принялся отчаянно демпинговать, продавая ресурсы за бесценок, лишь бы рассчитаться с западными капиталистами за поставленное оборудование и технологии. Судите сами. Если в 1927 году, экспортировав 2,1 млн тонн зерна, страна получила за него 842 млн рублей, то в 1931 году выручка за 5 млн тонн составила всего лишь 659 миллионов. Зерно отдавали в три раза дешевле, только бы заработать хоть немного валюты! То же самое происходило и с другими позициями. Например, и в 1927 и в 1932 году леса экспортировали на 350 млн рублей. Вот только в первом случае за границу вывезли 2,5 млн тонн, а во втором – уже 5,7!

А тем временем мировые цены на зерно продолжали падать и в 1931 году стало ясно, что экспортировать его в прежних объемах просто бессмысленно. Максимум хлебного экспорта был достигнут в 1930 и 1931 годах, когда продажа зерна за границу составила соответственно 4,8 и 5 млн тонн, и дала пятую часть всей валютной выручки страны. Но уже в 1932-1933 годах СССР экспортировал всего лишь по 1,7 млн тонн зерна, а его доля в валютной выручке составила меньше 10%. Ну и для сравнения — до революции Российская империя спокойно продавала за границу по 9-10 млн тонн зерна ежегодно, каким-то чудом обходясь без коллективизаций и раскулачиваний.

В последние десятилетия в литературе получил широкое распространение миф, что именно массовый экспорт зерна за границу стал причиной страшного голода 1932-33 годов. В ответ на него защитники Страны советов придумали свой миф, гласящий, будто бы капиталисты нарочно покупали у СССР исключительно одно зерно, и вынуждали продавать его во все больших и больших объемах, чтобы спровоцировать всеобщий голод и крах советской власти. Однако, приведенные выше цифры явно опровергают оба этих мифа. Доля зерна в экспорте (в денежном отношении) не превышала 20% даже в 1930 и 1931 году, а 1932-33 годах вообще упала до 9%. Поэтому экспорт зерна никак не мог служить причиной массового голода. Тем более, что в 1932 году государство приостановило продажу хлеба за границу и даже принялось его импортировать, пытаясь насытить внутренний рынок. Но что же тогда послужило причиной массового голода? А свою роль здесь сыграли сразу несколько факторов.

Во-первых, были допущены серьезные просчеты в планировании. В 1930 году в СССР собрали рекордный урожай зерновых — 83,5 млн тон. Рекордными стали и хлебозаготовки — 22,1 млн тонн. И власти решили, будто бы в последующие годы удастся добиться еще более высоких результатов. На 1931 год запланировали собрать 94, а заготовить 26,6 млн тонн. Однако, из-за неурожая собрали только 69,5 млн тонн зерна, а заготовили всего 22,8. Урожай 1932 года предварительно оценили в 69,9 млн тонн, а план хлебозаготовок установили в 23,4 млн тонн. Подтвержденной авторитетными источниками цифры валового сбора зерна за 1932 год автору найти не удалось, а приведенные в литературе оценки колеблются от 50 до 32 млн. тонн. Но в любом случае, урожай 1932 года оказался значительно ниже прогнозируемых 70 миллионов. Ведь в том году фактически заготовили всего лишь 18,8 млн тонн зерна или 80% от плана.

Во-вторых, исходя из необоснованно завышенного плана хлебозаготовок местные власти усердно принялись выгребать у колхозов и частников все зерно подчистую. В некоторых районах план оказался даже больше фактического урожая. Хлеб выбивали у людей самыми драконовскими методами. Вот что писал Михаил Шолохов в своих письмах к Сталину в апреле 1933 года (приводится с сокращениями):

«Вот перечисление способов, при помощи которых добыто 593 тонны хлеба:
Массовые избиения колхозников и единоличников.
Сажание «в холодную». «Есть яма?» «Нет». «Ступай, садись в амбар!» Колхозника раздевают до белья и босого сажают в амбар или сарай. Время действия — январь, февраль. Часто в амбары сажали целыми бригадами.
В Ващаевском колхозе колхозницам обливали ноги и подолы юбок керосином, зажигали, а потом тушили: «Скажешь, где яма? Опять подожгу!» В этом же колхозе допрашиваемую клали в яму, до половины зарывали и продолжали допрос.
В Наполовском колхозе уполномоченный РК кандидат в члены бюро РК Плоткин при допросе заставлял садиться на раскаленную лежанку. Посаженный кричал, что не может сидеть, горячо, тогда под него лили из кружки воду, а потом «прохладиться» выводили на мороз и запирали в амбар. Из амбара снова на плиту и снова допрашивают. Он же (Плоткин) заставлял одного единоличника стреляться. Дал в руки наган и приказал: «Стреляйся, а нет — сам застрелю!» Тот начал спускать курок (не зная того, что наган разряженный) и, когда щелкнул боек, — упал в обмороке.
В Лебяженском колхозе ставили к стенке и стреляли мимо головы допрашиваемого из дробовиков.
Там же: закатывали в рядно и топтали ногами.
В Архиповском колхозе двух колхозниц, Фомину и Краснову, после ночного допроса вывезли за три километра в степь, раздели на снегу догола и пустили, приказав бежать к хутору рысью.
В Чукаринском колхозе секретарь ячейки Богомолов подобрал 8 человек демобилизованных красноармейцев, с которыми приезжал к колхознику — подозреваемому в краже — во двор (ночью), после короткого опроса выводил на гумно или в леваду, строил свою бригаду и командовал «огонь» по связанному колхознику. Если устрашенный инсценировкой расстрела не признавался, то его, избивая, бросали в сани, вывозили в степь, били по дороге прикладами винтовок и, вывезя в степь, снова ставили и снова проделывали процедуру, предшествующую расстрелу.
В Кружилинском колхозе уполномоченный РК Ковтун на собрании 6 бригады спрашивает у колхозника: «Где хлеб зарыл?» «Не зарывал, товарищ!» «Не зарывал? А ну, высовывай язык! Стой так!» Шестьдесят взрослых людей, советских граждан, по приказу уполномоченного по очереди высовывают языки и стоят так, истекая слюной, пока уполномоченный в течение часа произносит обличающую речь. Такую же штуку проделал Ковтун и в 7, и в 8 бригадах; с той только разницей, что в тех бригадах он помимо высовывания языков заставлял еще становиться на колени.
В Верхне-Чирском колхозе комсодчики ставили допрашиваемых босыми ногами на горячую плиту, а потом избивали и выводили, босых же, на мороз.
В Колундаевском колхозе разутых до боса колхозников заставляли по три часа бегать по снегу. Обмороженных привезли в Базковскую больницу.
Там же: допрашиваемому колхознику надевали на голову табурет, сверху прикрывали шубой, били и допрашивали.
В Базковском колхозе при допросе раздевали, полуголых отпускали домой, с полдороги возвращали, и так по нескольку раз.
Примеры эти можно бесконечно умножить. Это — не отдельные случаи загибов, это — узаконенный в районном масштабе — «метод» проведения хлебозаготовок. Об этих фактах я либо слышал от коммунистов, либо от самих колхозников, которые испытывали все эти «методы» на себе и после приходили ко мне с просьбами «прописать про это в газету». Конец цитаты.

Шолохов прекрасно понимал, что все описанное им выше — это не отдельные перегибы на местах, а официальная политика государства, спущенная сверху. Наивный, он писал письма Сталину, надеясь, будто тот остановит творящееся безумие, им же и санкционированное. А вот что ему ответил Иосиф Виссарионович:

«Вы видите одну сторону, видите не плохо. Но это только одна сторона дела. Чтобы не ошибиться в политике (Ваши письма — не беллетристика, а сплошная политика), надо обозреть, надо уметь видеть и другую сторону. А другая сторона состоит в том, что уважаемые хлеборобы вашего района (и не только вашего района) проводили «итальянку» (саботаж!) и не прочь были оставить рабочих, Красную армию — без хлеба. Тот факт, что саботаж был тихий и внешне безобидный (без крови), — этот факт не меняет того, что уважаемые хлеборобы по сути дела вели «тихую» войну с советской властью. Войну на измор, дорогой тов. Шолохов...
Конечно, это обстоятельство ни в какой мере не может оправдать тех безобразий, которые были допущены, как уверяете Вы, нашими работниками. И виновные в этих безобразиях должны понести должное наказание. Но все же ясно, как божий день, что уважаемые хлеборобы не такие уж безобидные люди, как это могло бы показаться издали. Ну, всего хорошего и жму Вашу руку. Ваш И. Сталин». Конец цитаты.

В-третьих, политика сплошной коллективизации привела к тому, что большое количество трудолюбивых и опытных хлеборобов теперь махало кайлом на шахтах или долбило мерзлую землю на ударных стройках коммунизма. А получившие власть на селе лентяи, которые и в сытые то годы не умели себя прокормить, перед лицом действительно серьезных проблем — засухи и неурожаев — оказались беспомощны. Ситуацию усугубило еще и то, что вступая в колхоз, многие крестьяне массово резали свой скот и распродавали все имущество, лишь бы его не обобществили. И в условиях неурожая у них не осталось никакой дополнительной возможности прокормить себя и свою семью.

В-четвертых, крестьянам был запрещен выезд из голодных районов в другие регионы страны. 22 января 1933 года за подписью Сталина вышла директива ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О предотвращении массового выезда голодающих крестьян». Эта директива прямо предписывала арестовывать селян, пытающихся выжить и переехать туда, где не свирепствовал голод, выявлять среди них «контрреволюционные элементы», а остальных водворять на место. В результате таких драконовских мер, даже те селяне, которые могли бы уехать и выжить, в итоге погибали от недоедания.

И, наконец, в-пятых, ситуация с голодом долгое время замалчивалась местными властями и не признавалась наверху. Поэтому, когда в Москве полностью осознали весь ужас происходящего, драгоценное время было упущено. Советскому правительству пришлось даже возвращать уже проданное на экспорт, но еще не поставленное зерно, а также закупать хлеб за границей. Однако полномасштабных мер по борьбе с голодом принято не было, и более того, сам его факт держался советской властью в строжайшем секрете. Что исключало всякую помощь из-за рубежа, подобную той, которая была оказана во время голода 1921-22 годов. И в итоге, за форсированную индустриализацию страна заплатила шестью с половиной миллионами ни в чем не повинных крестьянских жизней.

Кстати, именно индустриализацию любители СССР ставят в величайшую заслугу Сталину, который якобы принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой. Вот только эти люди или не знают, либо сознательно умалчивают о том, что именно советская власть своими собственными руками превратила Российскую империю из промышленно развитой державы в нищую и отсталую аграрную страну с сохой вместо трактора, отбросив ее как минимум на 10, а то и на все 20 лет назад (подробнее об этом см. в цикле статей «Альтернативные историки Кузбасса» http://proza.ru/2024/04/14/975). И если бы не геополитическая катастрофа, устроенная большевиками в России, то не нужна была бы ни форсированная индустриализация, ни сплошная коллективизация. Ну а всем любителям СССР, с пеной у рта ратующим за возврат к социализму, автор настоятельно рекомендует вместе со своей семьей переместиться в 1932-33 год и поселиться в какой-нибудь из деревень южных областей страны, чтобы получить уникальную возможность на собственной шкуре прочувствовать все преимущества советского строя над проклятым капитализмом.

Подводить итоги мы не будем. Ведь лучше всего их подвел сам Иосиф Виссарионович в своей статье «Год великого перелома: к XII годовщине Октября», опубликованной в 1929 году — незадолго до того, как страна официально провозгласила политику уничтожения собственных граждан в обмен на форсированную индустриализацию. А заявил он так:

«Рухнули и рассеялись в прах утверждения правых оппортунистов (группа Бухарина) насчет того, что:
а) крестьяне не пойдут в колхоз,
б) усиленный темп развития колхозов может вызвать лишь массовое недовольство и размычку крестьянства с рабочим классом,
в) “столбовой дорогой” социалистического развития в деревне являются не колхозы, а кооперация,
г) развитие колхозов и наступление на капиталистические элементы деревни может оставить страну без хлеба.
Все это рухнуло и рассеялось в прах, как старый буржуазно-либеральный хлам». Конец цитаты.

И ведь действительно! В итоге все произошло именно так, как и предрек великий Сталин. Вот только то, над чем он весьма едко иронизировал в 1929 году, спустя несколько лет обернулось самой настоящей и страшной реальностью. А так называемых «оппортунистов», трезво и точно оценивающих ситуацию в стране, вскоре расстреляли. Но это уже такие мелочи, о которых не стоит и упоминать…

И кстати, было бы большой ошибкой приписывать политику коллективизации исключительно особенностям характера Сталина. Иосиф Виссарионович и близко не был таким кровавым маньяком и тираном, каковым его частенько представляют. И уж тем более он никогда не строил адских планов по геноциду советского народа. Просто в системе ценностей любого социалиста — Ленина, Сталина, а также многих их товарищей по партии и верных учеников — жизнь и благополучие обычного человека всегда находились на самом последнем месте. Исходя из этой установки и принимались все стратегические решения. Разумеется, Сталин прекрасно понимал, что сплошная коллективизация ввергнет деревню в хаос и приведет к многочисленным жертвам среди населения. Но для него это был единственный способ в сжатые сроки поставить страну на промышленные рельсы. Шесть миллионов жизней за индустриализацию, говорите? Цена устраивает, покупаем! Ведь цель всегда оправдывает средства.

При подготовке материала использовалась информация из следующих изданий:

1. История Кузбасса в 3 томах. Том II. Кузнецкий край на переломе эпох в 1890-х — начале 1940-х годов. Кемерово, 2021 год.
2. В.И. Ленин. Новая экономическая политика и задачи политпросветов. Доклад на II Всероссийском съезде политпросветов, 17 октября 1921 года.
3. Внешняя торговля СССР за 20 лет. 1918 - 1937 гг.: Стат. справочник / Сост. С.Н. Бакулин и проф. Д.Д. Мишустин. Москва, 1939 год.
4. Н.Н. Назаренко, А.В. Башкин. Экспорт зерновых начала 30;х гг. ХХ в. в контексте голода 1932–1933 гг.

06.05.2024

© Copyright: Павел Концевой, 2024
Свидетельство о публикации №224051301235