Виктория Матвеева
15.07.2016, 19:59
http://www.pravda.ru/faith/religions/orthodoxy/25-09-2012/1122181-sergiy_of_radonezh-0/
25 сен 2012 в 11:00
http://pravda-team.ru/pravda/image/article/4/0/2/266402.jpeg
Религия » Традиционные религии России » Православие
Сегодня — день успения преподобного Сергия Радонежского, "игумена всея Руси", одного из самых любимых и чтимых восточными христианами Божиих угодников. Его житие — не просто рассказ о подвигах смиренного монаха, ради Господа оставившего все мирское, но и история великого духовного лидера, способного вести за собой ко Христу тысячи призванных чад.
На нем исполнились пророческие слова Псалтири: "от чрева матере моея Бог мой еси Ты" (Пс. 21:10). Известно предание о том, как, еще пребывая в материнской утробе, будущий святой трижды воскликнул во время Божественной Литургии: перед чтением Святого Евангелия, когда пели Херувимскую песнь и при возгласе священника "Святая святым!". На лицах многих неверующих и обновленцев этот рассказ вызывает скептическую улыбку *- но не таким ли подвигом прославил Бога до своего рождения величайший из пророков и Предтеча Господень Иоанн? "Когда голос приветствия Твоего дошел до слуха моего, взыграл младенец радостно во чреве моем" (Лк. 1:44), — эти строки помнит любой, внимательно изучавший Новый Завет.
То, что младенец Варфоломей (как звали преподобного до монашеского пострига) как бы повторил первое исповедание Предтечи, бесспорно говорит о некой преемственности между ними. Подражание Иоанну Крестителю, которого считают своим покровителем иночествующие, изображаемому на одной из икон в виде ангела, наконец, именуемому в Писании небожителем, посланным перед Мессией (Мал. 3:1), засвидетельствовало: на свет появится еще один ангел во плоти, готовый идти тернистым путем иных.
Была и другая преемственность: от святого апостола Варфоломея ("сына радости"), он же Нафанаил из Каны Галилейской, в честь которого был наречен младенец. О святом покровителе будущего игумена Сам Христос однажды изрек: "Вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства" (Ин. 1:47). Пытаясь познать Мессию и сердцем, и умом, апостол Нафанаил то искренне вопрошает, может ли быть что-либо доброе из Назарета, то, оставив все сомнения, твердо исповедует: "Равви! Ты — Сын Божий, Ты — Царь Израилев!" (Ин. 1:49). Такая же участь ожидала и отрока Варфоломея: преодолев непростые жизненные испытания, сомнения и потери, он оставил себе только исповедание Христово, достигнув этим и Царствия Небесного, и дарованной Самим Богом славы.
То, что может быть благом для одного, для другого становится тяжким испытанием. Таковым для Варфоломея было его знатное происхождение, которым Господь не раз испытывал его и в детстве, и в отрочестве, и даже в зрелости. Когда ему, боярскому сыну, исполнилось семь лет, и он вместе с братьями Стефаном и Петром был отдан в обучение грамоте, оказалось, что умный, необычный мальчик не имеет к ней никакой способности. За этот позор для знатного человека родители бранили Варфоломея, товарищи насмехались, учитель, выбившись из сил, тоже был очень недоволен и наказывал "нерадивого" ученика…
Наверное, мальчик не раз задавал себе вопросы: ну почему, ну за что?! И Господь достаточно долгое время не отвечал на них. Ведь, как в случае со слепцом на дороге (Ин. 1-7), в неспособности к учебе не был виноват ни сам Варфоломей, ни его родители *- но, пострадав, он через это приобрел нечто большее *- Божие чудо.
Встреча с ангелом в виде старца-монаха открыла отроку Варфоломею новую истину — он получит от Господа дар понимать намного больше, чем знание человеческое. Вот как повествует об этом откровении краткая агиография святого подвижника:
— Варфоломей со слезами взмолился к Господу о даровании ему книжного разумения. Однажды отец послал Варфоломея за лошадьми в поле. По дороге он встретил посланного Богом Ангела в иноческом образе: стоял старец под дубом среди поля и совершал молитву. Варфоломей приблизился к нему и, преклонившись, стал ждать окончания молитвы старца. Тот благословил отрока, поцеловал и спросил, чего он желает. Варфоломей ответил: "Всей душой я желаю научиться грамоте, Отче святой, помолись за меня Богу, чтобы Он помог мне познать грамоту". Инок исполнил просьбу Варфоломея, вознес свою молитву к Богу и, благословляя отрока, сказал ему: "Отныне Бог дает тебе, дитя мое, уразуметь грамоту, ты превзойдешь своих братьев и сверстников". При этом старец достал сосуд и дал Варфоломею частицу просфоры: "Возьми, чадо, и съешь, — сказал он. — Это дается тебе в знамение благодати Божией и для разумения Святого Писания". Старец хотел удалиться, но Варфоломей просил его посетить дом родителей. Родители с честью встретили гостя и предложили угощение. Старец ответил, что прежде следует вкусить пищи духовной, и велел их сыну читать Псалтирь. Варфоломей стал стройно читать, и родители удивились совершившейся перемене с сыном. Прощаясь, старец пророчески предсказал о Преподобном Сергии: "Велик будет ваш сын пред Богом и людьми. Он станет избранной обителью Святого Духа". С тех пор святой отрок без труда читал и понимал содержание книг.
Он не роптал в скорби, не сомневался, а просто понадеялся на Того, Кто никогда в беде не оставит. И теперь тысячи христианских мам вместе с детьми зажигают свечи перед иконами преподобного Сергия и его молитвами получают помощь в учении на благо…
До пострига оставалось еще много времени, и лишь 7 октября 1337 года, после смерти родителей, преподобных Кирилла и Марии, Варфоломей принял монашество с именем Сергий в честь святого мученика Сергия (память 7 октября). Но он от юности знал, куда ведет его путь, поэтому, в отличие от братьев Стефана и Петра, не связал себя брачными узами и сохранил девство для Господа.
Вся дальнейшая жизнь до пострижения в иноки стала для него ожиданием Иного Счастья — единения с Богом в одном из самых тяжких, но одновременно и легких подвигов. А когда это свершилось, как повествует житие, верный слуга Христа стал восходить "из силы в силу", постепенно преодолевая и бесовские нападки, и слабости собственной плоти. Ему не было равных в строгом посте и горячей молитве. Его чистота и святость еще при жизни поражали монахов, которые искали руководства преподобного. И он по смирению и христианской любви к людям не мог им отказать. Так и была постепенно основана Троице-Сергиева лавра — святая обитель, выстоявшая во времена самых тяжких гонений на Церковь и ее верных детей…
Богом данная слава святого игумена дошла и до константинопольского патриарха Филофея, который прислал ему крест, параман и схиму, наградил благословенной грамотой и посоветовал преподобному Сергию устроить общежительный монастырь. С Божией Помощью радонежский чудотворец исполнил пожелание Патриарха, но, вместе с Благодатию Божией, нашли на него и серьезные искушения. Монахи, ранее преклонявшиеся перед подвижничеством наставника, внезапно стали роптать на слишком строгие порядки, как только он потребовал того же усердия и от них.
Смиренный отец оставил монастырь, чтобы положить конец "бунту", — и кто знает, каких слез и боли это ему стоило? Ведь правду говорят — чем чище человек, чем проще его ранить… Но справедливость Господа быстро расставила все точки над "і". Проходит немного времени — и братия уже умоляет святителя Алексия Московского, близкого друга преподобного, уговорить батюшку вернуться… Конечно же, отец Сергий простил согрешивших детей и возвратился их окормлять. Ведь святые не умеют обижаться.
Его чудеса, сотворенные и для отдельного человека, и для всего Отечества, можно описывать несколькими томами. Подражая святому апостолу Петру и Самому Христу, он воскрешает отрока — сына безутешной вдовы, исцеляет множество болящих, благословляет благоверного князя Димитрия Донского на противостояние Орде — и помогает ему одержать победу. Ему сослужили ангелы и являлась Богоматерь… Но не чудеса и видения были главным в его вере. Через многие столетия мы слышим тихие слова Батюшки: "Внимайте себе, братие. Прежде имейте страх Божий, чистоту душевную и любовь нелицемерную…"
Юрий Белановский
27.02.2021, 14:21
https://aif.ru/society/religion/sergiy_radonezhskiy_chto_znachit_byt_prepodobnym
03.05.2014 00:08
«Сергий Радонежский». Икона © / Public Domain
Предваряя повествование, скажем, что преподобный Сергий прославился не только удивительными личными нравственными качествами, своей верой, но и тем, что является родоначальником для России двух видов монашества — уединенного и общежительного. Уединенное монашество — это путь избранных, цель его всецело отдаться служению Богу, молитве, нравственному совершенствованию. Суть общежительного монашества в построении цельной общины единомышленников, отдавших все свои силы на служение Богу и ближним. Сергий сумел не только сам преуспеть в духовной жизни и организовать монастырь, но и воспитать многих последователей, трудами которых расцвело, окрепло и прославилось во всем христианском мире русское монашество.
В основе всех жизнеописаний преподобного Сергия Радонежского лежит древнее сказание, составленное его личным учеником монахом Епифанием.
Варфоломей
Преподобный Сергий Радонежский, до пострига в монашество носил имя Варфоломей и был средний из трех сыновей у благочестивых родителей Марии и Кирилла, живших недалеко от Ростова и принадлежащих к дворянскому сословию.
3
Видение отроку Варфоломею (Нестеров М.В., 1890, Государственная Третьяковская галерея) Фото: Public Domain
Родился Варфоломей около 1314-го года. По сказанию жизнеописателя, младенчество и детство мальчика были отмечены чудесными проявлениями на нем Божьей благодати, да и сам ребенок отличался особой, как бы сейчас сказали набожностью. Мальчик Варфоломей стремился к простой, скромной и даже воздержанной жизни. Он любил богослужения, изучал Священное Писание и духовные книги.
«Матрона Московская». Фрагмент иконы.
СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Всенародная святая. Слепая Матрона Московская видела события и людские души
До нас дошла известная всем история из детства преподобного Сергия, по всей видимости, поведанная им самим. Начав обучение грамоте, Варфоломей оказался очень малоспособным к учению, за что был упрекаем родителями и учителями. Мальчик часто втайне со слезами молился Богу, чтобы Он подал ему способность к учебе. Однажды, будучи в поле мальчик увидал незнакомого ему старца, который, помолившись, благословил, поцеловал Варфоломея, дал ему частицу от просфоры (церковный пресный хлеб, употребляемый при богослужении) и повелел съесть ее, обещая, что вместе с этим дастся ему от Бога способность к учебе. После старец посетил дом и семью мальчика, где при нем Варфоломоей смог прочесть некоторые псалмы. После совместной трапезы родители Варфоломея пошли провожать гостя, но он внезапно стал невидим, из чего они поняли, что это был ангел Божий.
Около 1330 года семья Варфоломея вынуждена была переселиться из Ростова в городок Радонеж недалеко от Москвы. Именно там, достигнув двадцатилетнего возраста, Варфоломей просил родителей дать разрешение на монашество, но они просили его подождать. Когда все дети достигли совершеннолетия, отец и мать Вафоломея в соответствии с традицией тех лет приняли монашество и вскоре умерли. Похоронив их, Варфоломей отдал небольшое наследство младшему брату и решил избрать свой собственный путь — монашествовать вне монастыря в уединении. Именно к этому стремиась его душа долгие годы.
Юность Преподобного Сергия. (Нестеров М.В. 1897, Государственная Третьяковская галерея) Фото: Public Domain
Начало монашеского пути
Монашество — это удаление от мира в двух смыслах: духовном и буквальном. В смысле духовном монашество есть искреннее стремление служить прежде всего Богу и всю жизнь посвящать Ему, а значит отречься от всякой привязанности ко всему мирскому. В смысле буквальном оно есть удаление в пустынные места. До времен преподобного Сергия в России не было известно монашество в смысле собственном — как пустынножитие.
В спутники себе Варфоломей взял своего овдовевшего старшего брата, к тому времени ставшего монахом. Путешествуя по окрестным лесам, они решили поселиться там, где стоит теперь Троице Сергиева Лавра.
В те времена это был далекий от поселений участок леса, где протекала маленькая речка. Испросив разрешение у местного князя, братья выстроили себе первую келью или небольшой домик, а рядом крохотную деревянную церковь во имя Святой Троицы. В Москве у митрополита Феогноста (в те времена на Руси не было Патриархов, наша церковь считалась частью Константинопольской поместной церкви), они испросили благословения и получили его. С этого момента началась уединенная жизнь Варфоломея. Довольно скоро Стефан оставил брата, не выдержав трудной жизни.
Труды Преподобного Сергия Радонежского (Нестеров М.В.) Фото: Public Domain
Некоторое время Варфоломей жил в лесу один, проводя время в молитве, изучении Священного Писания и работе, которой при его уединенном житии было предостаточно. Со временем, примерно на 23-м году жизни он нашел пожилого игумена (монашествующего священника) служившего на одном их близлежащих приходов, по имени Митрофан. Старец, испытав юношу и удостоверившись в серьезности его намерений, постриг Варфоломея в монахи, дав имя в честь святого празднуемого в тот день — мученика Сергия.
Монах Сергий прожил в уединении несколько лет. Время проходило в молитве внешней или церковной, состоявшей в совершении положенных богослужений (за исключением литургии, которую может совершать только священник), в молитве внутренней или домашней, в чтении Библии и в телесном труде. Что касается до телесного труда, то Сергий вырубал лес около своей церкви и кельи, трудился в огороде, заготавливал дрова. Пища преподобного Сергия была достаточно скромной: что-то ему удавалось вырастить самому, что-то он мог собрать в лесу, что-то изредка приносили ему из близлежащих селений.
Троицкий монастырь
Со временем слава о монахе Сергии прошла между окрестными монахами. Нашлись первые 12 человек, что просили его принять к себе. Таким образом и появился Сергиев монастырь — нынешняя знаменитая Троице Сергиева Лавра.
Все монастыри того времени представляли собой так называемые особожительные общины, где был общий над всеми игуменский надзор и была общая для всех церковь. Во всем остальном была самостоятельность. Каждый монах имел свою собственную келью — небольшой домик (построенную самостоятельно или купленную), каждый сам имел свое рукоделие или огород, сам одевал себя и питал. По этому обычаю устроил свой монастырь и Сергий. По свидетельству известного церковного историка прошлого века Е. Голубинского монашеское поселение выглядело так: в глухом бору, на берегу речки, полурасчищенная поляна, на которой большой лес вырублен, но кое-где стоят еще деревья. Всюду лежат колоды от срубленных деревьев и торчат пни; на поляне маленькая деревянная церковь вокруг которой под деревьями и между деревьев 13 маленьких деревянных домиков с огородиками; вся поляна или же значительная часть ее обнесена заборчиком.
Троице-Сергиева лавра (Лисснер Э., 1907) Фото: Public Domain
Братья монастыря просили самого Сергия стать игуменом, но ему в то время не было еще 30 лет и поэтому они обратились к тому самому игумену Митрофану, который и стал первым настоятелем и священником Сергиева монастыря. После кончины старца на его место был избран сам Сергий, достигший к тому времени 30-ти летнего возраста.
Слава об уединенном монастыре и его удивительном настоятеле росла среди желающих монашеской жизни. За несколько лет число братии сильно возросло, появились благотворители. Прежде всего была выстроена большая деревянная церковь, а после расширен и перестроен весь монастырь.
СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
675 лет Троице-Сергиевой лавре
Еще при жизни Сергия изобилие пришло в его обитель, но надо понимать, что сам Сергий не искал его, стремясь к скромности и простоте. Начал Сергий со скудости. Пока он жил в пустыне один, он нуждался только в хлебе, но когда появилась братия, появились многие нужды.
Известен случай, когда случился крайний недостаток еды, а у самого Сергия не осталось ничего. Несколько дней он переносил голод. Наконец, будучи не в силах терпеть, пошел к пожилому монаху, зная, что у того есть некоторый запас хлеба и в то же время есть нужда в постройке сеней к келье. Сергию было предложено работать за несколько кусков хлеба, часть из которых были подгнившими. Только после окончания работы, Сергий позволил взять себе положенную «палату».
Жизнеописатель преподобного Сергия был человек лично и хорошо его знавший. По словам Епифания, в отношении к другим людям преподобный Сергий был исполнен удивительного смирения, был он незлобив и прост без всякой примеси хитрости, ему были чужды гнев и ярость. Сергий исполнен был «любви нелицемерной и нелицеприятной ко всем людям».
Спустя лет десять после основания монастыря вокруг него начали селиться крестьяне-земледельцы, вырубая лес и ставя свои деревни. Заселение местности шло так быстро, что вскоре к монастырю была приближена дорога из Москвы в северные города. С тех пор Сергиев монастырь ни в чем не нуждался.
Об общинножительной жизни
Ко времени материального расцвета монастыря надо отнести изменение устройства монашеской жизни в монастыре. Сергий не только первый, кто ввел в России пустынножитие, то есть полное уединение, но и первый, кто ввел в российских монастырях так называемое общинножитие. Суть его в том, что у братии монастыря есть единый устав регламентирующий все аспекты жизни монахов. Вся собственность является общей, все братья несут обязательные послушания. Общежительный монастырь — одна большая семья, где от труда и участия каждого зависит жизнь всей общины: одни совершают богослужение, другие выращивают овощи, третьи строят, четвертые обеспечивают братию одеждой и т. д.
Воскрешение отрока преподобным Сергием Радонежским (Чикуньчиков С.,1999) Фото: Public Domain
Жизнеописатель преподобного Сергия свидетельствует, что поводом к изменению монашеского устроения послужило письмо к Сергию от Константинопольского патриарха. Есть предположение, что Сергий воспользовался возможностью испросить у него это послание, чтобы проще было ввести общежитие. Дело в том, что с появлением изобилия в монастыре и возникновением поселений мирян теряется то ради чего первые братья монастыря и сам Сергий искали уединения. Уходит естественная трудность жизни и появляется опасность расслабления и даже иждивенчества. Единственный выход из этой ситуации — введение общежития с его строгими правилами, послушанием, обязательным трудом для всех. Конечно, не все монахи приняли это. Некоторые покинули монастырь. Дать такую свободу было необходимо, поскольку общежитие невозможно принять помимо своей воли.
Серафим Саровский.
СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Таинственный святой. Смиренный Серафим Саровский вёл себя как власть имущий
Введение в монастыре общинножития потребовало постройки в нем новых зданий (общей трапезы, поварни, пекарни и пр.) и учреждения между монахами разных хозяйственных и общественных должностей: келаря (по нашему завхоза), казначея, трапезников, поваров, екклесиарха (заведующего церковью и богослужением), больничных, и т. д.
Устав общежительный требует, чтобы все монахи монастыря, не исключая и игумена, участвовали совершенно одинаково во всех монастырских работах. Сохранились свидетельства, что преподобный Сергий трудился не наравне со всеми. Устав требует, чтобы все монахи монастыря, не исключая и игумена, носили одинаковую по качеству одежду и питались вместе. Преподобный Сергий носил одеяния худшие из братий по качеству. Известен случай, как среди приобретенной ткани был, как бы сейчас сказали, бракованный кусок. Ни один монах не захотел сшить себе одежды из него. Однако это сукно взял себе сам Сергий и сшил из него подрясник.
Важно отметить, что с началом общежития Сергиев монастырь прославился усердной благотворительностью в смысле питания нищих, проходящих странников и бедных окрестных жителей. В монастыре было узаконено и заповедано никого из неимущих, приходящих в обитель, не отпускать с пустыми руками, «нищих и странных довольно упокоивать».
Куликовская битва
Однако не только в молитвах и социальном служении — призвание монашеского подвига. Есть множество свидетельств, когда преподобный Сергий не отказывался служить Отечеству, насколько это было возможно для него как для монаха. Это стало возможно после того, как он прославился среди народа и приобрел нравственный авторитет в качестве христианского подвижника. Не только простые люди, но и князья и разные вельможи обращались к Сергию, к его нравственному авторитету, просили помощи в примирении с враждующими, просили его молитв, просили совета в делах государственных и общественных. Князь Дмитрий Иванович Донской настолько сблизился с Сергием, что сделал его крестным отцом своих сыновей.
Преподобный Сергий благословляет Д. Донского (Кившенко А.Д.) Фото: Public Domain
По мнению многих историков имя преподобного Сергия неразрывно связано со знаменитой, решившей судьбу России Куликовской битвой с ханом Мамаем. Еще за год до нашествия Дмитрий Иванович основал на северо-востоке от Москвы с помощью преподобного Сергия Стромынский монастырь, чтобы собрать в него усердных молитвенников о победе над врагом.
Художник Александр Павлович Бубнов (1908-1964). «Утро на поле Куликовом». 1943–1947 гг. Государственная Третьяковская галерея в Москве.
СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Куликовский наезд. Как Дмитрий Донской Мамаю «стрелку забил»
Отправляясь на битву с ханом, Дмитрий Иванович в сопровождении князей, бояр и воевод приезжал к преподобному Сергию, чтобы вместе с ним помолиться о победе и получить от него напутственное благословение. После совместной молитвы преподобный Сергий утешал и ободрял князя, обнадеживая его помощью Господа Бога и Пресвятой Богородицы. Дмитрий Иванович испросил у преподобного двух его иноков — Пересвета и Ослябу, которые, будучи от природы крепкими богатырями, до поступления в монашество были многим известные воины.
Татарское войско насчитывало около четырехсот тысяч человек. По тем временам невиданное число. Многие русские были объяты невольным страхом. Преподобный Сергий прислал на поле битвы своего гонца с грамотой для князя: «Без всякого сомнения, Государь, иди против них и, не предаваясь страху, твердо надейся, что поможет тебе Господь». Говорят, что во время битвы, в начале которой в схватке с татарским богатырем пожертвовал своей жизнью инок Пересвет, преподобный со своей братией усердно молился Богу о победе русского войска. По возвращении в Москву после победы над Мамаем Дмитрий Иванович не замедлил навестить преподобного Сергия, чтобы вместе благодарить Бога за победу.
НОВОСТЬ ПО ТЕМЕ
В Крыму появится памятник Сергию Радонежскому
О кончине преподобного Сергия
Достигнув глубокой старости, Сергий, за полгода прозрев свою кончину, призвал к себе братию и выбрал на игуменство опытного в духовной жизни монаха Никона. Накануне кончины преподобный Сергий в последний раз собрал весь монастырь и обратился со словами завещания: «Внимайте себе, братья. Прежде имейте страх Божий, чистоту душевную и любовь нелицемерную…»
8 октября (по новому стилю) 1392 Сергий скончался, а через 30 лет, 18 июля 1422 были обретены нетленными его мощи. Церковь отмечает память преподобного Сергия в день кончины 8 октября, а также 18 июля, в день обретения его мощей.
Почитание Сергия Радонежского возникло раньше, чем появились формальные правила канонизации святых. Поэтому нет документальных известий о том, когда и как началось его почитание как православного святого и кем оно было установлено. Наверняка, Сергий сделался общерусским святым сам собою, по причине своей великой славы.
Андрей Смирнов, Юрий Борисёнок
07.05.2026, 17:01
https://rodina-history.ru/2026/05/07/epoha-prepodobnogo-sergiia.html
11:30
Родина - Федеральный выпуск: Сергию Радонежскому 700 лет №5 2014
поделиться
О Великой Руси XIV, "сергиевского", столетия мы беседуем с крупнейшим знатоком этого века нашей истории, заведующим кафедрой отечественной истории до XIX века Исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова, профессором Николаем Сергеевичем Борисовым.
Нет смысла вести разговор о Сергии Радонежском вне контекста эпохи, в которую он жил. И прежде всего вне контекста времени, в которое он формировался как личность. Что представляла собой Северо-Восточная Русь накануне рождения там (в 1314 году) и в годы детства отрока Варфоломея, какие испытывала проблемы, какие перспективы перед ней вырисовывались?
Николай Борисов: Это была россыпь самостоятельных, полусамостоятельных и совсем не самостоятельных княжеств, не представлявших собой какого-то единого политического целого. Эти осколки некогда единой Руси враждовали друг с другом, вели непрерывные усобицы… К тому же все эти княжества были зависимы от Золотой Орды и потому при всём желании не могли вести в полной мере самостоятельную политику.
А вообще, конец XIII - начало XIV столетия - это время, которое некоторые историки называют "тёмным периодом русской истории". Состояние источниковой базы для изучения этого периода таково, что, например, практически невозможно сказать, была ли какая-то политическая программа у князя Даниила Московского. О нём хочется узнать больше: это же первый московский князь. А он - совершенно загадочная фигура. Недавно я консультировал документальный фильм о Данииле Московском. И вот, ещё раз пересмотрев всё, что известно о нём, пришёл к выводу, что я как историк практически ничего не могу сказать об этом правителе. То же и с другими деятелями этого периода. Вот, скажем, митрополит Максим - опять загадочная фигура… Какой-то беспросветный мрак, неизвестность…
И в то же время чувствуется, что в этой неизвестности, в этом мраке идёт какое-то движение, какие-то тектонические сдвиги там внутри происходят. Страна собиралась с силами для того, чтобы преодолеть этот тяжёлый перевал своей истории. Чувствуется, что и внутри церкви, и внутри княжеского сообщества идёт какая-то скрытая, но напряжённая работа по поиску путей выхода из того печального состояния, в котором пребывала Русь. Поэтому, если кратко, я бы сказал так: время, в которое родился преподобный Сергий - это время ожиданий, это время поиска, это время, когда появляется спрос на великих людей. И ответом на этот спрос было появление целого ряда действительно великих людей, в том числе и преподобного Сергия.
Вот, например, в 1325 году в Москве вокняжается Иван Данилович Калита…
Николай Борисов: Иван Калита - это человек, который заслуживает памятника. Я неравнодушен к нему, потому что я написал его биографию в серии ЖЗЛ и собрал для этого практически всё о Калите, что можно было найти, все крупицы сведений о нём. Это был великий строитель Московского государства. Это был прежде всего созидатель. Кого в истории мы можем назвать великими людьми? Я считаю, что прежде всего созидателей. Тех, кто создал нечто полезное, значимое - литературное произведение, свод законов, государство, в конце концов, - что-то такое, что помогало людям жить. Вот к числу таких созидателей и принадлежал Иван Данилович Калита. Он построил в Москве пять каменных храмов, он выстроил новый Кремль, он превратил Москву в центр политической жизни Северо-Восточной Руси, в столицу русской церкви. Он начал работу по собиранию Руси. Его уже в том же веке называли "собирателем земли Русской", это не историки придумали, он так назван в памятнике конца XIV столетия, в житии Дмитрия Донского…
Кроме того, это был человек, который дал начало ещё одной линии московской истории - как мне кажется, очень важной. А именно: Иван Данилович, будучи очень религиозным человеком, положил начало одухотворению московской политики. Московская политика при нём становится не просто корыстной борьбой за власть, за земли, а своего рода религиозным служением. Возникает идея о том, что Москва - это третий престол Богоматери в Русской земле (после Киева и Владимира), это город, избранный Богом для того, чтобы спасти, собрать, соединить Русь. Эта идея прямо нигде не высказана, нет какого-то трактата, где бы это всё было сформулировано. От Ивана Калиты вообще ни одного документа на этот счёт не сохранилось. Но по неким отблескам, по намёкам в летописях я полагаю, что это было именно так.
Иван Калита - великий строитель Русского государства. По масштабу личности он сопоставим с преподобным Сергием Радонежским. Иван Данилович, конечно, жил раньше, но я думаю, что воспоминания, рассказы о нём воодушевляли Преподобного. Воодушевляли в том плане, что он почувствовал огромную религиозную ответственность, личную религиозную ответственность за судьбу страны. Исходя из этой ответственности, Сергий и выступал время от времени в роли политика и миротворца.
Иван Калита и его внук Дмитрий Донской - фигуры, в историческом сознании всё-таки известные. Менее повезло тем, кто княжил в Москве между ними, в 1340-1350-х годах. А ведь это как раз то время, когда Сергий, собственно, и стал тем Сергием, которого почитали на Руси! Как бы Вы охарактеризовали времена Семёна Гордого, Ивана Красного - тех, при ком начались слава и известность Сергия Радонежского?
Николай Борисов: Это очень интересный вопрос, он меня и самого постоянно волнует. Действительно, в нашем восприятии XIV столетия между Иваном Калитой и Дмитрием Донским - какой-то провал, мы не знаем, что в этом провале, знаем только имена Семёна Гордого и Ивана Красного. Летописи словно устроили какой-то заговор молчания. Почему так? Напомню, что в 1382 году Москву дотла сжёг хан Тохтамыш, и сгорело всё, что было в московских и подмосковных библиотеках. Перед нашествием Тохтамыша митрополит приказал собрать книги со всех окрестных монастырей и сложить их в одном из кремлёвских соборов. И собрали книги, и было их столько, что они, говорит летописец, достигли "до тропа", то есть до свода. Но 26 августа 1382 года - в самый чёрный день в истории средневековой Москвы - всё это сгорело. Вот там и была вся история и Семёна Гордого, и Ивана Красного…
Очень трудно поэтому что-то определённо сказать об этих князьях. Уже само прозвище Семёна двусмысленно. "Семён Гордый"… Сейчас это прозвище звучит похвалой: сильный, благородный, возвышенный… Но в системе ценностей того времени гордость - это порок, грех! "Гордым Господь противится, смиренным даёт благодать" - так учила церковь. Думаю, что это прозвище Семёну дали враги! Потом оно постепенно трансформировалось в историческом сознании и стало скорее светлым, чем тёмным. Но тогда Семёна многие ненавидели, он был очень жёстким правителем. В "Истории" Василия Никитича Татищева - с её множеством загадочных и уникальных сведений - есть замечательное известие. В 1341 году Семён двинул войска на Новгород. Новгородцы, не имея сил сопротивляться, прислали послов просить, чтобы князь смилостивился, простил их грехи. И вот, по Татищеву, Семён приказал: пусть новгородские бояре придут к нему босыми (а дело было зимой), по снегу, и постоят на коленях перед его шатром - а он тогда посмотрит, прощать их или нет. И новгородцы пришли, и униженно стояли, и только после этого были приняты князем, и мир с Новгородом был заключён. В этой истории Семён, что называется, показал себя - жестоко, но убедительно…
Семен Гордый: годы его княжения стали временем успокоения и собирания сил
Семен Гордый: годы его княжения стали временем успокоения и собирания сил
Семён продолжал дело Ивана Калиты; он сохранил всё, что собрал отец, и продолжил его работу. Достаточно сказать, что росписи всех кремлёвских соборов, которые построил Иван Калита (а это пять каменных храмов), были выполнены при Семёне Гордом - по его поручению и в значительной мере на его средства. Он начинает ожесточённую борьбу с Литвой - за Брянск, за Смоленск, эти "буферные" княжества между Северо-Восточной Русью и Литвой. А потом - трагедия 1353 года, когда страшная эпидемия чумы опустошила весь Северо-Восток Руси. И, судя по всему (прямых свидетельств нет), жертвой чумы стал и Семён Гордый. И не только он, но и все его дети - осталась только княгиня-вдова. То есть старшая линия московского княжеского дома внезапно пресеклась. И правителем, совершенно неожиданно для себя, стал отец Дмитрия Донского - Иван Красный.
Это тоже загадочная фигура. Если в Семёне мы угадываем сильного, мощного, жестокого правителя, то Иван Красный по источникам выглядит как человек более мягкий, даже, может быть, более слабый, человек, который не сумел установить контроль над московской аристократией (внутри которой начались усобицы). Во всяком случае, исторический образ Ивана Красного - это образ человека скорее религиозного, мягкого, по складу характера близкого к царю Фёдору Иоанновичу. Я не хочу сказать, что всё именно так и было. Я говорю о тех образах, которые существуют в нашей исторической памяти, в нашей исторической традиции. Но в любом случае очевидно, что оба эти сына Ивана Калиты, Семён и Иван - два больших вопросительных знака в нашей истории. И над ними, конечно, нужно думать, искать какие-то объяснения их поведения. Это действительно очень интересное время - 1340-1350-е годы, - время, когда формировался преподобный Сергий Радонежский, когда был востребован его религиозный подвиг.
Но Великая Русь середины XIV века - это не только Северо-Восточная, но и Северо-Западная Русь, "Господин Великий Новгород", "Господин Псков"…
Николай Борисов: Начну издалека. Вторая половина XIII века в этих двух боярских республиках - это период упадка. Упадок в торговой жизни, потеря динамизма в развитии. Из новгородских летописей известно, что первая после Батыева нашествия (то есть после 1237-1241 годов) каменная церковь в Новгороде была построена только в 1292-м (храм Николы на Липне). Посмотрите на неё - это маленький, вросший в землю храм с опущенными углами, сложенный из какого-то примитивного, грубого камня, - словом, это бедная церковь. Вот это зримый образ того упадка, который Новгород переживал во второй половине XIII века. До Батыя там каменные храмы росли, как грибы после дождя. Их строили каждые два - три года. А каменные храмы - это показатель и стабильности общества, и его материальных возможностей, и, конечно, его религиозных настроений.
Но вот начинается XIV век - и Новгород оживает. Заметен подъём каменного строительства и, вместе с ним, рост политических амбиций Новгорода, рост его религиозного потенциала. И как раз во времена преподобного Сергия Радонежского, в середине и второй половине XIV столетия, Новгород переживает свой золотой век. Достаточно вспомнить, что именно в это время построены почти все знаменитые новгородские храмы - Спаса на Ильине, Фёдора Стратилата и другие.
В источниках нет сведений о том, что Сергий Радонежский бывал в Новгороде или во Пскове. Нет и никаких упоминаний об отклике Преподобного на какие-то новгородские проблемы. Но известно, что в эти годы в Новгороде зарождается и растёт движение стригольников. Такое сильное религиозное движение, конечно, не могло оставить Сергия равнодушным.
Почему оно зародилось именно тогда? Я думаю, что очень многое в истории нашей церкви вообще и новгородской в частности было связано с упомянутой уже мною эпидемией чумы, накатившей двумя волнами (примерно с 1348-1349 годов по 1353-й и в первой половине 1360-х). Эта эпидемия охватила степной Восток и Средиземноморье, потом Западную Европу. И вот в Западной Европе реакцией населения на чуму стал прилив религиозной экзальтации, усиление покаянных настроений. Религиозным людям всё было понятно: чума - наказание за грехи. Чтобы впредь не было чумы, нужно жить праведно. И вот это стремление к праведной жизни, к строгому соблюдению христианских норм - это и был тот общий корень, который породил и движение стригольников, и подвижничество преподобного Сергия. Как и стригольники, Сергий искал чистой жизни, "высокого жития", как тогда говорили.
Мне иногда кажется, что Сергий был на грани ереси. Он настолько необычно строил свою жизнь, своё поведение, настолько обособился от официальной иерархии, что, кажется, ещё один шаг - и он будет еретик, и с ним расправятся как с еретиком. Но, на его счастье, он встретил митрополита Алексея, который тоже прекрасно понимал, что обществу нужно очищение. И, чтобы это движение не выходило за церковные рамки, Алексей начинает монастырскую реформу. Он даёт людям, которые хотят очищения, возможность жить подлинно высоким монастырским уставом. Раньше монастыри у нас были своего рода богадельнями, которые строили богатые люди, чтобы было куда уйти под старость. Там каждый жил в соответствии со своим достатком, имел отдельный стол, отдельную прислугу… А митрополит Алексей начинает распространять монастыри "общежительные", монастыри "высокого жития". Благодаря этому новшеству люди, которые хотели иноческого подвига, хотели спасти свою душу (и своей молитвой спасать души других), получили форму, в которой можно было этот подвиг отлить. И эта было не за церковной оградой (как общины стригольников), а внутри неё.
Я думаю, что в душе Сергий сочувствовал стригольникам. Он их жалел - потому что они подвергались гонениям, расправе. Но при этом сам он - благодаря святителю Алексею (а может быть, конечно, и собственному здравому смыслу) - остался в церковной ограде. И этим он оказал большую услугу русской церкви.
В массовом сознании имя Сергия Радонежского ассоциируется всё-таки с героическим временем Дмитрия Донского и Куликовской битвы, со славными именами иноков Пересвета и Осляби. В последние годы роль Дмитрия в борьбе с Ордой некоторыми историками оценивается более сдержанно. Действительно ли Дмитрий был сознательным борцом с зависимостью Руси от Орды? Или же его отказ платить Орде дань - приведший в конце концов к Куликовской битве - был вызван лишь стремлением соблюсти "феодальную законность", нежеланием признавать узурпировавшего власть ордынского "царя" военачальника Мамая (при готовности оставаться вассалом законного "царя", потомка Чингисхана)?
Николай Борисов: Сразу замечу, что ни один историк не скажет ответственно, что знает, каким Дмитрий был на самом деле. Источники не позволяют доказать, что он был таким-то или таким-то. И каждый историк, занимающийся этим временем, реконструирует образ Дмитрия на основе своей исторической интуиции, своего опыта, своего взгляда на жизнь, своей собственной системы ценностей. Дмитрий Иванович - это оселок, на котором историк проверяет себя. У меня тоже есть свой взгляд на Дмитрия. Я не дам руку на отсечение, что всё так и было, но я всю жизнь занимаюсь этим периодом, знаю практически все источники по этой эпохе - и вижу дело следующим образом.
Дмитрий Иванович был очень религиозным человеком - религиозным не формально, а внутренне - человеком, который чувствовал над собой руку Бога. Он верил, что он избран Богом для совершения какой-то особой миссии. И вся, в общем-то, недолгая жизнь князя Дмитрия действительно была полна событий, которые заставляли его думать именно так. Он чудом выжил во время чумы, от которой умерли его дядя со всеми детьми, от которой, вполне возможно, умер и его отец, от которой позднее умерли его мать, его младший брат. Вокруг него смерть косила направо и налево - а он оставался цел. Думаю, что в такой ситуации любой бы задумался: недаром, наверное, Бог распорядился мною таким образом… И Дмитрий чувствовал, что призван Богом выполнить какую-то особую задачу. Он разговаривал с Богом "лицом к лицу" - как ветхозаветные пророки. Отсюда, между прочим, и та доходившая до жестокости грубость, с которой Дмитрий обращался с епископами, архимандритами, митрополитами. Ему не нужны были посредники в общении с Небом…
Большую роль в судьбе Дмитрия сыграл митрополит Алексей. Он верил, что Дмитрий создан для какого-то великого дела. Он воспитал в нём пламенную веру. Отсюда и временами странное поведение Дмитрия. В некоторых случаях он ведёт себя совершенно необычно. В нём жило сознание того, что сам Бог ему указывает путь. И мы ничего не поймём в личности князя Дмитрия и в его политике, если забудем об этом.
Его отношения с Ордой во многом объяснялись тем, что степная держава была уже не та, что при Узбеке. С 1357 года она начинает разваливаться. Между наследниками ордынского престола начинается лютая борьба, затем выделяется орда Мамая… Казалось, "вавилонский плен" (а ордынское иго у нас воспринимали именно так, через призму Священного писания) подходит к концу. Но это мог быть и обман, это мог быть и соблазн, искушение. Тут очень важно было правильно понять ситуацию. И Дмитрий, конечно, искал ответа на вопрос: можно ли начать борьбу или ещё нельзя? Есть ли на то воля Божия - или нет?
И вот наступил 1374 год. Загадочная фраза в летописи: "Бысть князю Димитрию Ивановичу Московскому розмирие с татары и с Мамаем". "Розмирие" - что означает это слово? Войну? Или отсутствие мира? Или какой-то скандал, ссору? Я искал параллели в других текстах и увидел, что это слово могло трактоваться по-разному, что оно могло означать самые разные формы конфликта. В одном этом слове - великая тайна русской истории! Но ясно, что какая-то чёрная кошка между Дмитрием и Мамаем тогда пробежала. Скорее всего, это было связано с самым острым аспектом отношений Руси и Орды - с деньгами, с ежегодными платежами ордынского "выхода". Ведь как раз в это время русские земли опустели после очередной волны чумы. Платить было нечем - народу мало осталось. И русские князья, безусловно, просили отсрочки, просили снизить сумму "выхода". Но у Мамая у самого в 1374 году в степи бушевала эпидемия чумы, он остался без воинов - и ему срочно нужны деньги, чтобы нанять наёмников. И он требует от Руси "выхода" в полной мере, а Дмитрий заявляет, что не может заплатить - по существу, отказывается от подчинения степному владыке…
Итак, вся эта история началась как борьба за деньги. Но постепенно она перерастает в борьбу за принципы: а почему мы вообще должны платить? И вот Дмитрий начинает гордо именовать себя "царём русским". В источниках того времени появляется постоянное, нарочитое именование его "царём русским". Что это означает? Царь - это самостоятельный правитель, который никому не платит дань и ни от кого не зависит. Это означает, что Господь уже милостив к Русской земле, что "вавилонский плен" кончился. У нас теперь свой царь, ордынского "царя" мы больше не признаём… И вот с этой верой в то, что он есть русский царь, что он обязан вести себя, как русский царь, - вот с этой верой Дмитрий начинает консолидацию русских княжеств. Проходит целый ряд встреч, консультаций, княжеских съездов. И Дмитрию удаётся создать коалицию русских княжеств, в которую входил его тесть, Дмитрий Константинович Суздальский с сыновьями и братом Борисом, а также, видимо, ростовские и ярославские князья. Коалиция была скреплена общим походом на Тверь в 1375 году.
А дальше начинается какая-то непонятная, похожая на ритуальный танец война с Ордой, которая идёт с переменным успехом. Битва на Пьяне в 1377 году - неудача. В августе 1378-го - победа на Воже. Борьба идёт почти на равных, и всем ясно, что надвигается решительное столкновение, в котором и выяснится, где на самом деле настоящий царь - в Орде или у нас. Этим столкновением и стала Куликовская битва - звёздный час князя Дмитрия. Его поведение в ней - это, конечно, поведение человека глубоко религиозного. Не случайно он ездил к преподобному Сергию: ему нужно было услышать прозорливое слово праведника. Он волновался, как любой человек, он боялся погибнуть на Куликовом поле. Любой из нас боялся бы… И Сергий сказал ему: ты будешь жить! И с этой верой Дмитрий твёрдой стопой пошёл на Куликово поле…
Но после Куликовской битвы в Орде, к несчастью, появился новый правитель - Тохтамыш. Против него Дмитрий уже не сумел собрать войска - просто потому, что уже не оставалось серьёзных сил после огромных потерь на Куликовом поле. Помимо этого, само стечение обстоятельств оказалось фатальным. И дело кончилось трагическим разгромом Москвы в августе 1382 года.
Да, есть точка зрения, согласно которой, Дмитрий выступил против Мамая потому, что Мамай был не ханом, не чингизидом, а временщиком, узурпатором. А когда, дескать, пришёл законный "царь" - Тохтамыш, - то перед ним все сняли шапки и сказали, что готовы подчиняться… Мне эта точка зрения кажется неосновательной. Мятеж был поднят русскими князьями не против Мамая, а против самой власти Орды, против системы зависимости Руси от Орды. Ведь у Мамая в ставке был подставной "царь" - настоящий чингизид, хоть и без реальной власти.
Другое дело, что эта идея ("мы выступили не против Орды вообще, а только против Мамая") не выдумана историками. Она родилась сразу после 1380 года - когда вдруг замаячило на горизонте полчище Тохтамыша и Дмитрий понял, что воевать с ним сил нет, что надо налаживать отношения. Вот тогда-то - через своих послов, через своих дьяков - он и начинает "раскручивать" ту идею, что воевал он на Куликовом поле не против Орды вообще, а только против Мамая. Тохтамыш - тоже враг Мамая, так что мы ему даже вроде как услугу оказали… Ясно, что не от хорошей жизни Дмитрий эту идею выдвинул, а для того, чтобы предотвратить нашествие нового ордынского правителя. Но Тохтамыш был, конечно, человеком неглупым. Он, наверное, посмеялся над тем, что ему пытались внушить русские, - и стал готовиться к походу на Москву. Он прекрасно понимал, что это был мятеж не столько против Мамая, сколько против самой власти Орды.
Таким образом, была определённая политическая конъюнктура - и была историческая реальность. Эта историческая реальность состоит в том, что Куликовская битва - великое восстание, война за независимость, героев которой мы должны помнить и чтить.
Ещё в 1980-е годы было положено начало и ещё одному спору - о том, было ли в действительности одно из самых знаковых событий русской истории: благословил ли Сергий перед Куликовской битвой Дмитрия Ивановича на священную войну?..
Николай Борисов: История о благословении Сергием Дмитрия, о посланных им с Дмитрием иноках Пересвете и Ослябе - это сюжет, который прочно вошёл в нашу историческую мифологию. Мифология - это не обязательно враньё. Нет, это нечто более сложное - и необходимое. У каждого социума есть своя историческая мифология. Потому что каждый человек не может быть историком, но все хотят знать какие-то основные события истории. Каждый из нас знает про себя, кем он был в десять лет, кем - в пятнадцать и т. д., где жил, с кем дружил - нам это необходимо. Вот так же и народу необходимо знать своё прошлое - свою историю. Но не во всех её нюансах и противоречиях (как знают специалисты), а пунктирно, через какие-то опорные точки. Историческая мифология - родная сестра исторической науки. Но тем не менее это вещи всё-таки разные.
Что поссорило Дмитрия Донского и Сергия Радонежского
Что поссорило Дмитрия Донского и Сергия Радонежского
Аргументы тех историков, которые считают историю с благословением выдумкой, состоят в том, что в полном виде эта история изложена в "Сказании о Мамаевом побоище", а этот памятник - поздний. Древнейший из сохранившихся его списков относится к началу XVI века. Отсюда - через ряд текстологических наблюдений - заключают, что это поздняя легенда, созданная, скорее всего, монахами Троице-Сергиева монастыря для того, чтобы преувеличить (или подчеркнуть) значение своей обители в истории.
При всей тонкости текстологических наблюдений, их выводы не абсолютны. Я думаю, что те, кто разрушает "куликовский миф", за деревьями не видят леса. Чтобы увидеть "лес", надо представить себе ситуацию лета 1380 года. С юга на Москву движется огромное полчище. Мамай собрал в степях всех, кого можно было собрать: он понимал, что это будет решающее сражение. А Дмитрий оказывается в очень тяжёлом положении. В предыдущие годы очень много говорилось между князьями о необходимости борьбы, о том, что не надо платить дань. Все князья обещали поддержать Дмитрия. И вот теперь, когда настало время действовать, выясняется, что всё это - разговоры. Никто из сильнейших русских князей к Дмитрию не явился - ни Дмитрий Константинович Суздальский с сыновьями и братом, ни Михаил Александрович Тверской (хотя обещал по договору 1375 года). Олега Ивановича Рязанского тоже нет. Новгород тоже отсутствует (кроме, может быть, отдельных наёмников или добровольцев). Дмитрий видит, что фактически остаётся с Мамаевой ордой один на один. Ему помогают лишь маленькие (в военном отношении) князья - ярославские, ростовские, белозерские…
И Дмитрий понимает, что единственный способ спасти положение - это собрать народное ополчение. То есть поднять крестьян и горожан - тех, кто обычно на войну не ходил, воевать не умел и оружия не имел. Но, чтобы поднять их, нужно, чтобы они поверили, что это не просто война, а священная война, каждый погибший на которой попадает как мученик в рай. Что это не авантюра Дмитрия (как, вероятно, многие тогда считали), а святое дело, ради которого действительно стоит положить жизнь.
В общем, для того, чтобы собрать ополчение, чтобы оно не разбежалось по дороге, нужно, чтобы кто-то из уважаемых церковных деятелей произнёс: это священная война. Но в то время всё руководство русской церкви было в той или иной мере запятнано бесконечной и какой-то некрасивой борьбой за митрополичью кафедру. Свергали одного митрополита, сажали другого, его подсиживал третий… Среди высокопоставленных церковных деятелей всенародно любимых тогда не было. Таким был только скромный игумен Сергий.
В чём же загадка таинственной власти преподобного Сергия? Почему именно этот человек стал так почитаем в русской истории? Вероятно, потому, что Сергий сумел стать таким, каким требует Евангелие. Своё отношение к людям он строил на евангельских принципах. Разумеется, эти принципы были всем известны. Но в реальной жизни никто до этой евангельской "планки" не дотягивается. Это вечная проблема. Как надо жить, мы все понимаем, а живём не совсем так - или совсем не так, - как надо. Вот и тогда было то же самое. Все понимали, как надо жить, а жили "как получится". И среди этого нравственного хаоса преподобный Сергий жил так, как требовало Евангелие. Всех любил, всех жалел, никому не отказывал, даже денег не спрашивал, чтобы принять в свой монастырь нового инока. Ну, наверное, - Сергий Радонежский тоже живой человек был - какие-то грешки и у него случались. Но в целом он нравственную планку своей жизни поднял так высоко, как никто. И люди это знали, люди приходили к нему в монастырь и видели, как он и огород сам копает, и воду носит из родника, и в нужде последний сухарь с братьями делит, - словом, живёт так, как учит. "Простота без пестроты" - эта знаменитая формула агиографа, рассказывающего о жизни Сергия, объясняет многое…
В мире, где материальное и духовное сливались до неразличимости, нравственное совершенство давало человеку таинственную силу чудотворца. Сергий не искал славы и поклонения. Но всё это стало высокой ценой его лесного подвижничества.
И вот нужно было, чтобы Сергий освятил своим авторитетом этот поход, чтобы он благословил Дмитрия на священную войну. Здесь, конечно, были большие опасения у Дмитрия, что Сергий может его и не принять и не дать благословения. Ведь Сергию многое не нравилось в поведении Дмитрия - к примеру, та жестокость, грубость, с которой тот обращался с иерархами: одного в темницу бросил, другого на осмеяние выставил… Но Сергий понял, что должен всё забыть, всё простить и дать князю благословение, потому что речь идёт не столько о самом Дмитрии, сколько о судьбе Москвы, всего русского народа. И он благословил Дмитрия.
Как Сергий Радонежский стал героем Куликовской битвы
Как Сергий Радонежский стал героем Куликовской битвы
А дальше всплывает вот эта странная на первый взгляд история с двумя иноками. Зачем посылать на битву монахов, что они там будут делать? На первый взгляд всё это похоже на сказку. Но на фоне тогдашней реальности здесь всё логично и объяснимо. Дело в том, что благословение Сергия московскому войску нужно было как-то "воплотить". Чтобы все люди видели и знали: да, это не какие-то слухи, не обман. А в то время все знали, что монах не может выйти из монастыря без благословения игумена. И все (ну, может, не все, но многие) в Москве знали, кто такие эти Пересвет и Ослябя. Мир-то был маленьким, в Москве жило 30-40 тысяч человек - как в современном райцентре, где половина жителей знает друг друга в лицо… И Сергий нашёл блестящее решение проблемы: послал с Дмитрием двух своих иноков, людей известных. Дмитрий постоянно возил их с собой, они ехали рядом с ним - в своих монашеских облачениях, в схимах, - и все знали, что это иноки Троицкого монастыря. И что если они едут с князем на войну, значит, "великий старец" - как называли Сергия современники - благословил этот поход. Иное невозможно. А раз Сергий благословил поход, значит, эта война - священная. Значит, надо хватать какое ни на есть оружие и идти вслед за Дмитрием.
Словом, все действия, связанные с историей о благословении Сергия, очень чётко укладываются в исторический контекст. Поэтому я убеждён, что эта история - не выдумка троицких монахов начала XVI века, а то, что действительно происходило летом 1380 года.
Спасибо, Николай Сергеевич, за содержательную беседу.
В. М. Васнецов. "Поединок Пересвета с Челубеем". 1914 год.
vBulletin® v3.8.4, Copyright ©2000-2026, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot