Татьяна Уланова
28.03.2018, 19:26
http://www.aif.ru/culture/person/a_svyazalo_nas_myaso_neveroyatnye_istorii_iz_zhizn i_olega_anofrieva?utm_source=aif&utm_medium=free&utm_campaign=main
00:14 20/07/2017
Сегодня на 88 году жизни скончался любимый миллионами зрителей актер Олег Анофриев. АиФ.ru предлагает вашему вниманию его откровенное интервью, похожее на монолог.
Олег Анофриев.
Олег Анофриев. © / www.globallookpress.com
Последнее обновление 28 марта 2018 года
Корреспонденту АиФ.ru Народный артист Олег Анофриев рассказал о Ростроповиче и Плятте, Моргунове и Крючкове, Вицине и Папанове. О Фаине Раневской и Нине Хрущевой. О подруге Майе Кристалинской и единственной супруге Наталье, с которой прожил более полувека.
Олег Анофриев. «Сыграю всех». Любимые песни в исполнении Олега Анофриева
- 1960-е годы. Рублево-Успенское шоссе. Деревня Жуковка. В подвале продмага собрались трое: директор магазина Толик — здоровый рыжий мужик с золотыми зубами, всемирно известный виолончелист Мстислав Ростропович и я, тощий актер театра и кино. Что могло связывать нас, абсолютно разных людей? Мясо! Хорошее мясо, купить которое без блата в то время было невозможно.
Картина напоминала настоящую подпольную сходку. Секретная операция по дележке мяса проводилась втихаря от томившихся в очереди покупателей, а главное — от заведующей мясным отделом и по совместительству директорской жены, наверняка считавшей, что Толя отдает лучшие куски не в те руки. К тому же возле черного входа постоянно крутился осведомитель. Правда, его присутствие никак нам не мешало: топтун был прикормлен Толиком, а я вообще не подозревал, что за кем-то из нас ведется слежка. Слава же, прекрасно знавший топтуна в лицо, в это самое лицо плевать хотел. Нервничали мы по другому поводу. Точнее, повод был у каждого свой: у меня недостаточная популярность, у Мстислава — его темперамент. Анатолий дергался от страха перед женой.
Виолончелист, дирижер и пианист Мстислав Ростропович. Москва, 1964 год. Его оружием была музыка. Как мир отпразднует 90-летие Ростроповича
И вот наконец заветная туша собственноручно разделана директором продмага. Дальше начинался самый захватывающий момент. Лучшие куски Толик на огромном дубовом чурбане (зря все-таки жена подозревала его!) откладывал себе, чуть поплоше — Славику, еще хуже — мне... Ну а самые костлявые — безымянному топтуну. Во время «священнодействия» все трое говорили шепотом. Толик бурчал, что для опера и мозговая кость — подарок, я канючил, что за съемочный день платят сущие копейки. И лишь Слава — смешной, шепелявый, великолепный Слава — пританцовывал и прославлял нашего мясного покровителя. «Ну кто мы с тобой? — вопрошал он. — Никто! А Толик, дай Бог ему здоровья, гигант! Без него пропали бы и кино, и музыка, и великая русская литература». (Все знали, что на даче Мстислава живет «матерый уголовник» и «антисоветчик» Александр Солженицын). После завершения «операции» мы, втянув головы в плечи, со свертками под мышкой так же тихо и незаметно расходились.
Фото: www.globallookpress.com
«Мы взяли на абордаж и пароход, и капитана, и буфет»
Татьяна Уланова, АиФ.ru: Вы были дружны с Ростроповичем?
Олег Анофриев: С моей стороны было бы большим нахальством утверждать это. Мы были соседями по даче. Тогда ведь на Рублевке народу жило несравнимо меньше, чем сейчас. Я попал в эти края случайно, в основном здесь обитали кагэбэшники и люди искусства. По-моему, в Жуковке до сих пор сохранился концертный зал Мстислава. Сейчас этим никого не удивишь, а в 1960-е простым людям было страшно интересно: как это наш советский человек смог построить собственный концертный зал, для которого к тому же материалы и мебель привезли из Финляндии.
Ведь тогда в наших магазинах не было ничего: ни хорошей еды, ни приличной одежды. Снимается, к примеру, картина «Инкогнито из Петербурга». Приезжаем в Касимов — обыкновенный русский город с татарским привкусом. Обедаем где придется, курим что попадется и пьем то, что с большим трудом найдется. А в это время по Оке курсируют интуристовские пароходы с интуристовскими же буфетами. И вот кому-то приходит в голову гениальная мысль: уговорить исполнителя роли Инкогнито — популярнейшего в те годы актера Сергея Мигицко — нанести, как говорится, визит вежливости капитану такого судна и заодно отовариться в буфете. Сергей Николаевич поначалу сопротивлялся: «Неудобно, что о нас подумают?» Однако на следующий день, когда кораблик пришвартовался к пристани, Мигицко беспрепятственно миновал охрану и скрылся в каюте капитана, оставив нас в ожидании большого праздника. Через пять минут он сошел на берег, но руки его были пусты. Еще через минуту пароход прогудел и отчалил.
Олег Анофриев
Олег Анофриев Фото: www.globallookpress.com
Нашему возмущению не было предела. «А где же икра, сигареты?» — наседали мы на парламентера, от которого предательски пахло французским коньяком. «Потерпите немного», — загадочно произнес Мигицко. Через несколько дней тот же интуристовский пароход вновь причалил к берегу. «Товарищи! — обратился к нам Сергей Николаевич. — По случаю моего дня рождения вся съемочная группа приглашается на банкет». Мы ахнули и тут же взяли на абордаж и пароход, и капитана, и буфет с уставленным яствами столом. Капитан по радио объявил: «Стоим до упора!» И полились тосты, песни, объяснения в любви имениннику. На следующий день я подошел к Сергею Николаевичу с небольшим сувениром. Мигицко, сильно смутившись, прошептал: «Про день рождения пришлось соврать...».
Еще городок Касимов был примечателен тем, что в нем находилась база по выделке шкур. Там эти шкуры разделывали, дубили, превращая в то, на чем можно сидеть и бросать на пол вместо ковра. Для нас же самое привлекательное заключалось в том, что из касимовского сырья получались замечательные дубленки. Представляете, что по тем временам значило иметь дубленку! Актеры играли, операторы их снимали, гримеры накладывали грим и все, буквально все в процессе работы думали о том, где бы разыскать подпольного скорняка и заказать дубленку. Нонна Мордюкова, помню, сшила себе и сыну Володьке. Я, как и многие, тоже привез по дубленке себе и жене. Правда, свою моя Наташа тут же выбросила: носить эти тулупы — чудовищно тяжелые и жутко вонючие — можно было лишь от большой нищеты.
Нонна Мордюкова. «Да не сильная я! Плачу часто». Какой была Нонна Мордюкова?
Следующую дубленку, более высокого качества, нежели касимовские, я привез жене из Болгарии. Не забуду, как радовался известный скрипач Володя Чижик, умудрившийся отыскать в Софии белую дубленку для Гелены Великановой. Мы всей группой рассматривали ее, нюхали, щупали. Я тогда решил в пику Вовке найти красную, и, что самое интересное, нашел. А жена... Нет-нет, на этот раз не выбросила, но возмутилась: «Ты что, дед, не буду я носить красную!» и тут же продала подружке.
Консервы из чемодана ели и Марецкая, и Плятт, и Завадский
- За спектакли, сыгранные за рубежом, неплохо платили, раз супруге на дубленку хватило?
- Просто экономили на всем. Спасали суточные и продукты из чемодана. Но одно дело, когда я, молодой актер, в Париже трескал привезенные из Москвы консервы — ну не заработал пока на французские деликатесы, не стыдно. И другое дело, когда те же консервы из такого же чемодана ели и Ростислав Янович Плятт, и Вера Петровна Марецкая, и наш худрук Юрий Александрович Завадский, имевшие такие же суточные. Известным артистам, правда, всегда старались помочь — приглашали, например, на телепередачи. Правда, гонорары за эти выступления были невелики, дай Бог, если Завадский смог купить билет в «Мулен Руж».
Актёр театра и кино Ростислав Плятт. 1983 год. Мастер розыгрыша и импровизации. 3 актёрские байки про Ростислава Плятта
- Кстати, как вам с ним работалось? Ведь Завадский позвал вас в театр сразу на главную роль. Это большая удача.
- Увы, моя театральная судьба сложилась не очень счастливо. Завадский действительно пригласил меня на ведущие роли, но вскоре взял Бортникова, и моя фамилия тут же перекочевала во второй состав. Я не в обиде на Генку, он трудяга-парень, талантливый человек, но, конечно, это было оскорбительно — меня, уже известного, популярного актера, снимавшегося в кино, подвинул какой-то студент! Это главная причина, по которой я ушел из «Моссовета».
Завадский очень ревниво относился к своему реноме. Не дай Бог кому-то из коллег в чем-нибудь его обойти! Узнав, что Охлопкова, в ту пору художественного руководителя тетра им. Маяковского, назначили министром культуры, Завадский, сидя в своем кабинете и нервно перебирая карандаши, съязвил: «Отныне культура станет площадной, как...» Никогда не матерился, а тут не сдержался. Он не стремился стать министром, но сам факт, что пост предложили не ему, очень его задел. Как говорится, не беда, что моя корова померла, хорошо бы и у соседа сдохла. К тому же они с Охлопковым враждовали.
Михаил Козаков. Гамлет, женатый пять раз: характерный герой Михаила Козакова
Охлопков тоже был не подарок. Человек очень самолюбивый, любой уход он воспринимал как предательство и, кажется, вполне серьезно не понимал: как это от него можно уйти? В актерской среде ходило выражение: «Из театра Маяковского можно уволиться только вперед ногами». Каждого артиста он отпускал со страшным скандалом. У меня, например, это происходило с милицией — Николай Павлович не отдавал трудовую книжку. А что творилось, когда увольнялся Миша Козаков!
Но был исключительный случай, когда сам Николай Павлович чуть меня не уволил. Я, конечно, был виноват: с похмелья не пришел на спектакль. За меня отдувался Толя Ромашин — играл одновременно свою роль и мой эпизод, где я произносил какую-то физическую формулу, после чего исчезал в лучах света. Спектакль чудовищный, мне и на трезвую голову в нем тяжело было играть этого «Эйнштейна». Однако срывать спектакли непозволительно никому. «А с вами нам придется расстаться...», — произнес Охлопков, и вся труппа замерла. Казалось, пауза длилась вечно. «...Если это еще раз повторится!» — закончил он, и коллеги тут же бросились меня поздравлять.
«Ты считаешь меня своей кокоткой?» — воскликнула Раневская
- Почему же вы в таком случае променяли «царя» Охлопкова на «ревнивца» Завадского?
- Так Юрий Александрович Теркиным заманил! Знаете, как хотелось играть главные роли. Охлопков ведь тоже звал на Хлестакова, а на самом деле выпустил всего в одном спектакле по пьесе Миши Шатрова «Современные ребята», где пять главных ролей играли молодые актеры: Толя Ромашин, Саша Лазарев, Игорь Охлупин, Игорь Шувалов и я. Следующей большой роли до пенсии можно было ждать.
Фото: www.globallookpress.com
- Вам довелось работать в театре имени Моссовета с Фаиной Раневской. За ней тянулась слава язвительной особы. Вы ее побаивались?
- Без сомнения. Для нее все мы были пацанами, а она для нас — вечной бабушкой с огромным бюстом, на который постоянно роняла пепел от папирос. Большая, тучная, несуразная, подслеповатая, но все замечавшая. Помню ее в вечно растянутой кофте и в чем-то непонятном на ногах. Я даже не знаю, сколько ей было лет в 1960-е — сорок пять, пятьдесят? Скорее всего много больше... На сцене и в жизни она была одинаковой, никогда ничего не играла. Просто выходила — и оставалась Раневской. Помню, где-то на гастролях нам устроили обед в обкомовской столовой. За столом у Фаины Георгиевны завязывается разговор с официанткой. «Будьте любезны, стакан молока». — «Нет молока, товарищ Раневская». — «Разве вы еще не подоили свою обкомовскую корову?» После обеда я предложил: «Позвольте, заплачу». Она воскликнула: «Ты считаешь меня своей кокоткой? Тогда плати!».
Душой общества в «Моссовете» был, безусловно, Плятт. Общительный, обаятельный, эдакий Стива Облонский, очаровательный хозяин бала. В любой роли ему важно было спрятать под гримом свое истинное лицо — он наклеивал бороду, усы, брови. Однажды я спросил его полушутя: «Плятт, ну зачем тебе эти маски? У тебя и так нос огромный, хватит тебе его...» Он отмахнулся: «Ничего ты не понимаешь! Ну кому я интересен как Плятт?»
Мы приятельствовали, вместе снимались в «Коллегах». Но любил ли он меня? Кажется, он вообще никого не любил, кроме, может быть, своей больной супруги Нины. К ней он относился с необычайной нежностью и заботой. Впрочем, похоронив ее, тут же женился. Почти в семьдесят лет. Нет, не на молоденькой. На вдове своего друга по гимназии Николая Литвинова, который вел когда-то детские радиопередачи. Она тоже работала на радио.
«Подарил свое место на Новодевичьем кладбище»
- Случаи срыва спектакля больше не повторялись?
- Той истории хватило на всю оставшуюся жизнь. До сих пор вспоминаю с содроганием. Хотя в те годы пили многие и помногу. Помню, снимаясь в картине «Коллеги», мы с Алексеем Сахаровым и Васей Лановым частенько позволяли себе лишнего. Тем не менее, фильм получился. Правильно говорил Юра Яковлев: «Актер всегда должен быть чисто выбрит и... немножечко пьян».
Евгений Моргунов Трусы, балбесы и Моргунов. Почему известный актер рассорился с Гайдаем
- На съемках, как правило, царит душевная, семейная атмосфера. При этом в повседневной жизни мало кто из артистов может похвастать дружбой с коллегой.
- Но бывают и исключения. Например, с Женькой Моргуновым — общительным, своеобразным и очень непростым мужиком — мы дружили. Многие не воспринимали его всерьез, считали чуть ли не прохиндеем. А он был интеллигентнейшим человеком, на рояле играл. Хотя, чего греха таить, мог порой что-нибудь и отчебучить.
Моргунов был страшно обижен на Никулина. Последние годы они даже конфликтовали. Будучи полноправным членом гайдаевской троицы, Моргунов считал себя обойденным славой. Юра — народный артист СССР, Герой Соцтруда, Гоша Вицин — народный. А он — всего лишь заслуженный. Как-то в сердцах он воскликнул: «Юрка думает только о себе. Я ему этого не прощу!».
Словом, не нравилась Женьке эта ситуация, и он взялся сам написать за себя ходатайство. Потом долго ходил по кабинетам, в приемной председателя Совмина его уже знали и отказывались разговаривать, так он однажды подловил Николая Тихонова в лифте и сунул ему бумажку: «Я — Моргунов, подпишите!» Тот настолько опешил, что тут же подписал...
Георгий Вицин в фильме «Джентльмены удачи», 1971 год. Вечный пьяница и простачок. Любимое амплуа Георгия Вицина
В отличие от общительного Женьки, Гоша Вицин был «человеком в футляре». Никто не знал о его отношениях с супругой, с дочкой. При этом кокетничать с женщинами Гошка страшно любил, но невинно, так сказать, без последствий. Когда мы в беседе ненароком касались интимных тем, он своим писклявым голоском вопрошал: «А зачем? Это вообще не нужно. Для организма вредно». Вот и пойми его — всерьез говорил или смеялся.
Гоша безумно любил бродячих собак. Я недоумевал: «Что ты не возьмешь хорошую, породистую?» Ответ следовал философский: «Порода придумана людьми. Но что же делать с этими, которые гибнут на улице? Они сами пристают ко мне, идут следом...» С большой нежностью Вицин относился к своему говорящему волнистому попугайчику. Когда птичка умерла, он не смог ее похоронить, держал в морозильнике. Мы друг другу и страшно гордились, если у кого-то получилось лучше. В жизни Гоша не ругался никогда и всегда осуждал меня за нецензурные выражения: «Ну перестань, ты же интеллигентный человек!».
Олег Анофриев. 1964 год.
Олег Анофриев. 1964 год. Фото: РИА Новости/ Дмитрий Донской
А вот Бориса Федоровича Андреева (коллеги называли его коротко: Б.Ф.), в отличие от Вицина, без крепкого словца представить трудно. Кроме того, у него были странноватые ассоциации, а юмор — почти черный. Однажды сидит он босой у берега на досках. Вечер, прохладно. Спрашиваю: «Борис Федорович, простудиться не боитесь?» «Пора привыкать, — басит он в ответ, — гроб ведь тоже из досок будет». Или другой пример. Приезжаем в Сочи. Администратор съемочной группы еще не знает, в какой гостинице нас поселят, и водитель автобуса колесит по городу в поисках пристанища. Б.Ф. не выдерживает: «Такое ощущение, будто покойника возят по любимым местам...» Участвуем в концерте. Я пою: «А ты знаешь, с собой на Марс каждый запах возьму, каждый звук». Ухожу за кулисы — там меня уже поджидает язвительный Андреев: «Песня у тебя какая-то фекальная...»
Он был очень своеобразным человеком. Я бы даже сказал, загадочным. В конце жизни подарил полагающееся ему по статусу место на Новодевичьем кладбище Петру Алейникову.
Добрые отношения связывали меня с Толей Папановым. Я знал его с тех пор, когда он только начал служить в Театре сатиры — еще на Бронной. Мы были соседями. Дом на улице Алексея Толстого (народ окрестил его «палубой» или «деревяшкой») строили для важных персон. Поселились там старые большевики, кое-кто из политиков и артистов. Толе квартира досталась вполне приличная, я же получил какой-то недомерок — 33 метра (включая три комнаты и 6-метровую кухню), да еще на первом этаже. До этого я жил рядом с вокзалом в кошмарном вонючем клоповнике с коридорной системой и, переезжая в элитную «деревяшку», мечтал, что уж теперь заживу как человек. Но не тут-то было: почему-то именно под мою квартиру стекались нечистоты со всего дома, и я чуть ли не ежедневно вызывал сантехников. Толе же «повезло» поселиться на последнем этаже, и его регулярно заливало.
«Жить ей осталось немного», — сказал отец о моей подруге Кристалинской
- То есть с Папановым вы были друзьями по несчастью?
- Да, но все-таки не близкими. Настоящая дружба связывала меня с Крючковым. Когда я купил дачу (тогда еще не дом, а полдома), первым пригласил порыбачить на Москву-реку Николая Афанасьевича. Мы и сблизились-то благодаря рыбалке. Это было в 1960 году. Вместе с Васей Лановым и Настей Вертинской в Ялте я снимался в «Алых парусах», а Крючков в другой картине играл капитана буксира. И хоть жили мы в разных гостиницах, но постоянно виделись в городе или на студии.
Анастасия Вертинская. Анастасия Вертинская: «Безумных гонораров никто не предлагает»
Однажды встречает меня Николай Афанасьевич: «Ну что, Олегорский (так он звал меня и Олега Стриженова), айда завтра на рыбалку? Готовь удочки... Нет? Ну ладно, нам все дадут...» Утром едем на пирс, к пограничникам. Там уже наготове удочки, катер... В тех местах славно ловится ставридка на «самодур» — цепляется на крючки, как виноград, только успевай дергать. Но вот что интересно: Николай Афанасьевич рыбу терпеть не мог, никогда ее не ел, обожал исключительно сам процесс. В тот день он с шиком преподнес целое ведро ставриды Лидии Николаевне Смирновой: «Лида, почисти рыбешечку-то!»
В те годы у нас была небольшая бригада поющих актеров — Николай Крючков, Володя Трошин, Лева Барашков... Мы ездили по стране с творческими встречами. Крючкову достаточно было прочесть со сцены монолог «За Родину! За Сталина!» — и зал уже рукоплескал.
Ездила с нами и Майя Кристалинская. Мы вместе начинали на эстраде. Майя была необыкновенно красивой и очень мужественной женщиной. Мало кто знает, что с юности она тяжело болела. Ее шея была буквально прожжена электронными пушками, и, чтобы скрыть неприглядные шрамы, Майя носила платочек. Я, как и многие, долго не догадывался о ее болезни, пока она, зная, что мой отец врач, однажды не попросила: «Олег, может, твой папа посмотрит меня?» Тут следует сделать отступление. Отнюдь не светило медицины, не академик, только в конце жизни получивший звание заслуженного врача, мой отец был хорошим терапевтом и диагностом с огромным опытом работы. Каждое лето, как только у студентов заканчивалась сессия, он отправлялся главврачом в санатории МГУ — в Геленджик, Сочи, Ялту. К слову, я появился на свет именно в одной из таких командировок и вплоть до 1939 года с июля по сентябрь жил с родителями на юге.
Эстрадная певица Майя Кристалинская. «Пропаганда грусти». Почему Майе Кристалинской запрещали выступать
Итак, я привел Майку в гости. Мы сидим за столом, пьем чай, а может, и вино, болтаем, смеемся, и я невзначай прошу: «Пап, посмотришь мою подругу?» Отец о чем-то спросил Майю, дал какой-то совет, но я не особо вникал в их разговор. А когда я проводил Майю и вернулся домой, отец вдруг говорит: «А ты знаешь, сынок, что у твоей подруги тяжелейшее заболевание? Рак лимфатических узлов. Ей жить осталось совсем немного...» Я вскипел, накинулся на отца: «Как ты можешь такое говорить?»
Папа ошибся только в одном — он и не подозревал, какой жизнестойкостью обладала эта женщина. Майя выдержала несколько чудовищных операций и до последнего дня, пока были силы, выходила на сцену...
«По газонам никому нельзя ходить!» — заметила Хрущева
- А где вы встретили будущую жену?
- О, это весьма любопытная история! Представьте: три приятеля-студента Школы-студии МХАТ едут в Алупку — в санаторий с «романтическим» названием «Рабочий уголок». Кадрим девочек, весело проводим время, перед отъездом, как водится, обмениваемся координатами. Тут выясняется, что у моей пассии нет телефона, и она пишет номер подружки. В Москве назначаю девочке свидание, она приходит, но не одна... Увидев подружку — Наташу, я влюбился раз и навсегда. И с первой же встречи начал ухаживать так активно, что даже в день прощания советского народа со Сталиным в марте 1953-го побежал не в Колонный зал, а к ней на свидание. Наташа жила в центре, на Пушечной улице, по которой двигался основной поток скорбящих. Толпа была абсолютно неуправляема, люди визжали, орали, давили друг друга насмерть. Пройти с улицы Горького во дворы мешали заслоны кагэбэшных машин. Но любовь к будущей супруге была сильнее страха оказаться в этой мясорубке. Купив буханку хлеба, я стал изображать перед стражами порядка сироту казанскую, причем канючил так правдоподобно: «Домой иду, мама больная, хлебушко надо отнести...», что меня пропустили, даже не проверив документы.
- Со Сталиным-то попрощаться успели?
- Как же, дважды ходил. Но исключительно ради любопытства. Я ведь несмотря на молодость уже знал, что такое репрессии. Мой средний брат пятнадцать лет провел в лагерях, сидели и некоторые родственники.
Во время войны брат, пробиваясь к Ленинграду, попал в окружение где-то в финских лесах. Командир отряда взял тачанку, два пулемета, своего ординарца — и выскочил из окружения, а ребята остались. Брата ранили в ногу, он потерял сознание. Очнулся в какой-то лесной больничке, кругом — финны. Из кормежки — клюква, грибы да желуди.
В 1944 году по ноте Молотова провели обмен пленными. Нашим солдатам выдали приличное обмундирование, погрузили в эшелоны и повезли домой. При этом никто не заметил, что теплушки с решетками, что ходят часовые. Когда тебя везут из плена, разве станешь обращать внимание на такие «мелочи»?
Сначала их привезли в Новомосковск, в построенные немцами в шахтах концлагеря. (Немцы ушли — лагеря остались). Страшно сказать, через что довелось там пройти. За колючей проволокой их мучили допросами. Брату рукояткой пистолета сломали челюсть, потом «случайно» ему на ногу упал угольный пласт — он остался без трех пальцев. За малейший проступок заключенных бросали в яму с голодными крысами. И вдруг из этого ада от брата приходит весточка: «Жив, здоров, могу ли что-нибудь добавить?» На всю жизнь я запомнил эту фразу. Потом — опять несколько лет тишины... Вернулся брат только в 1953-м, но прожил недолго, здоровья уже не осталось.
Где-то под Новороссийском в самом начале войны погиб и мой старший брат. Володе было всего 28.
- Долго вы ухаживали за Натальей Георгиевной?
— Поженились мы через год после смерти Сталина, а вот жить семьей стали почти сразу после знакомства. Хотя в те годы это было не принято, как и многое другое. Например, когда я после свадьбы пришел в Детский театр с обручальным кольцом, меня тут же прозвали окольцованным мальчиком. Кольцо тогда носили разве что старики в деревне...
С Натальей мы больше 60 лет вместе. За эти годы всякое, конечно, было — ругались, даже разбегались и снова съезжались. Мы оба страшно ревнивы, но дожили вместе до седин — это целиком и полностью ее заслуга. Она врач, умнейшая женщина.
- В молодости, поди, частенько давали супруге поводы для ревности?
— Наверное, у нее были причины для беспокойства. Мне не однажды приходилось работать с красавицами. Взять хотя бы Настю Вертинскую — Ассоль в «Алых парусах». А во время первого Московского кинофестиваля посчастливилось целый день провести с Лолитой Торрес — настоящей западной звездой. У нас как раз шли два или три фильма с ее участием, и власти приняли решение — чтобы советские актеры показали зарубежным гостям достопримечательности Москвы. Меня «прикрепили» к Торрес.
Олег Анофриев и Лолита Торрес.
Олег Анофриев и Лолита Торрес. Фото: www.globallookpress.com
Приезжаем на Ленинские горы в новый, только что отстроенный Дворец пионеров. Идем шумной ватагой прямо по газонам, я увлеченно рассказываю: «Здесь будет это, там — то...» Вдруг подбегают какие-то странные женщины — с виду вылитые пионервожатые: «Немедленно остановитесь! Сюда нельзя!» Я пытаюсь возмущаться: «Да вы что, девочки! Это же Лолита Торрес». «Девочки», как оказалось — кагэбэшницы, не слушая, отталкивают нас в сторону... В следующее мгновение из Дворца пионеров выходит группа, в которой выделяются две женщины — Нина Петровна Хрущева и жена Яноша Кадара — Мария. Узнав, что в толпе — супруга Хрущева, Лолита, наплевав на охрану, тут же двинулась к ней. На Западе-то уже хорошо знали, что такое реклама, и актриса хотела непременно сфотографироваться с первыми леди СССР и Венгрии. Я стал перед Хрущевой извиняться: мол, известная артистка... Нина Петровна в ответ строго мне замечает: «Ну и что? По газонам никому нельзя ходить».
Посол Республики Азербайджан в РФ Полад Бюль-Бюль Оглы на концерте Иосифа Кобзона в Государственном Кремлёвском дворце. 2012 год. Сын соловья. Как Полад Бюль-Бюль Оглы стал любимцем большой страны
Богословский заставил телезрителей бежать в МГУ с валенками и фикусами
— Именно в те годы на телевидении появился «Голубой огонек», и вы были одним из первых ведущих.
— Самый первый «Огонек» вел Миша Ножкин, затем стали приглашать других артистов, в том числе меня. На нескольких передачах я работал вместе с Поладом Бюль-Бюль Оглы, Евгением Стебловым, и космонавтом Алексеем Леоновым. Только потом решили задействовать телеведущих, поэтому у многих сегодня «Огонек» ассоциируется с Игорем Кирилловым.
Цензура тогда была жесточайшая. Помню, кто-то из дикторов, зачитывая очередное обращение руководителя государства, вместо «коммунисты-лениНцы» произнес: «коммунисты-лениВцы». Тут же, конечно, исправился, но наказания избежать не удалось. Кара следовала суровая — допустивший ошибку на «Огонек» больше не попадал.
Случались и курьезы. Один из «Огоньков» (передачи шли «живьем») транслировался из главного здания МГУ на Ленгорах, и шутник Никита Богословский предложил телезрителям конкурс: кто первым принесет валенки и фикус, получит радиоприемник. Через несколько минут после объявления пол-Москвы рвануло к университету с валенками и фикусами. Люди с воплями: «Нам обещали радиоприемник!» ломились в здание, пытаясь выбить дубовые сталинские двери. Творилось что-то невообразимое. С большим трудом удалось довести программу до конца.
Смешно и грустно. В те годы достать хорошее мясо или выиграть бытовую технику было для людей огромным счастьем. Или даже подвигом...
Александр Мельман
01.11.2019, 10:03
https://www.mk.ru/social/megacity/2011/06/28/601113-trubadur-iz-kozino.html
Олег Анофриев: “За пять лет жизни на этой даче я еще ни с кем не ссорился”
28.06.2011 17:24
Знаменитый артист, поэт, исполнитель всеми любимых мультяшных хитов из “Бременских музыкантов”, “Львенка и черепахи”, в последние годы живет в КозинО. Именно так и никак иначе. Здесь, в деревеньке со столь странным названием у Николиной Горы Олег Андреевич купил дачу. Ему здесь очень хорошо. Как и его герою, помните: “Наш ковер — цветочная поляна, наши стены — сосны-великаны, наша крыша — небо голубое…” И, как тот самый львенок, он может напевать про своих именитых дачных соседей: “Михалков-ков-ков плывет, Максим Галкин тут идет. Только я все лежу и на них я не гляжу”. Его дачная жизнь располагает к парадоксальным мыслям, к философии. К стихам, к музыке. Он сделал очень серьезную ставку в своем Козино и выиграл!
Трубадур из КозинОфото: Наталья Мущинкина
Намоленное место
— Сюда мы с женой пять лет назад переехали. А раньше дача у нас была в деревне Бузаево, на самой Успенке. В километре от меня госдача № 1, которая строилась для Молотова, потом, после большого перерыва, туда переехал Хрущев. Когда Хрущеву дали по одному месту, его место занял Андропов. Андропов ушел в мир иной, и дачу отдали Рыжкову, Председателю Совета Министров СССР. Затем, после известных событий, Рыжков остался без госдачи № 1, и самый скромный из всех — Ельцин — тут же ее оккупировал. На небольшом расстоянии от дачи поставили часовню имени Бориса и Глеба и назвали ее в честь внука Ельцина. Я начал эту церковинку обихаживать, покупал иконы, даже старостой стал, народ приобщал, так сказать. Там же жили люди в основном неверующие, родственники партийных деятелей, они все атеистами были. Но ко мне туда ходили просто постоять на намоленном месте. Я с большой теплотой вспоминаю это время, часовню прежде всего.
Смотрите фоторепортаж по теме: Олег Анофриев - Трубадур из КозинО
13 фото
* * *
— А одновременно здесь было очень шумно, суетно, за забором то и дело выла сирена, значит, опять кого-то из шишек привезли. Ну и пробки сплошные: ни въехать, ни выехать. Если скромный Ельцин выезжает, представляете, как это было? Впрочем, как и сейчас. Мне все это порядком надоело. Тем более что земельный участок был довольно приличным, я на пике цен его продал и купил вот этот дом с маленьким участком. Мне практически не пришлось добавлять ничего, даже остался небольшой кусочек навара, на который я поставил кое-какую мебель. Вот так оказался на новом месте.
* * *
— Рядом Николина Гора, а село называется Козино. Местные же всегда говорят КозинО. А если назовешь КОзино, то людей обидишь. Причем это они столетиями так свою деревню называют.
* * *
— Место это святое, здесь такая чудесная аура. Аура взаимоотношений. Я еще ни с кем за пять лет не поссорился. Справа от меня живет крупный медийный деятель Игорь, очень хороший человек. А слева крестьяне продавали свою землю, огороды, вот я и посоветовал прикупить участок своему приятелю, осетину. Он быстренько сварганил половину дома, а на весь дом денег не хватило, что говорит о его честности. И еще здесь живут замечательные два брата, к которым летом приезжает их старая мама. Через дом обитает очаровательный человек, в прошлом морской капитан, теперь он генеральный представитель крупной фирмы.
* * *
— Я теперь много пишу и посвящаю все именно своему Козино. И в стихах, и в прозе. Всеми силами пытаюсь прославлять это место.
— Чувствую, оно вам пришлось по душе.
— Не только мне. Вот обычное дело: люди гуляют с собаками. У меня тоже собачка, правда, не очень большая, зовут Леда. А есть хозяева с огромными охранными псами. Так вот, если на улице мы видим друг друга на расстоянии, он мне показывает пальцем: я пойду здесь, а вы идите здесь. Кажется, ничего особенного, но это так много говорит о людях.
— Как же столько культурных людей на одном пятачке оказалось? Или это место на них так воздействует?
— Вот я к этому и клоню. Многие говорят, что здесь начинал свою религиозную деятельность Савва Сторожевский и неподалеку, в Звенигороде, создал свой монастырь. Второе обстоятельство, которое говорит о намоленности этих мест, — немцы вплотную дошли до Звенигорода, но сюда, в Козино, так и не смогли дойти.
— А разве чиновников из Москвы Медведев не сюда же хочет перевезти, под Звенигород?
— Не знаю. Мне кажется, что это будет под Сколково. Там же опытные поля были большие, а сейчас их все перерыли и туда ведут коммуникации.
— Ну, дай бог, чтоб не к вам.
Один день Олега Андреевича
— Один день Олега Андреевича, говорите? А намекаете на Ивана Денисовича. По этому поводу знаменитый артист Борис Николаевич Ливанов очень хорошо сострил. Тогда только вышел этот роман Солженицына. А Борис Николаевич был сильно пьющим человеком, поэтому поутру у него начинался серьезный похмельный синдром. Так он всегда называл это “два дня Ивана Денисовича”.
Сам-то я по этой части теперь на тренерской работе. Даже к вам на турнир по поддавкам 1 апреля тоже в казино уже не могу прийти. Там же обязательно выпить нужно, а я уже давно мимо сада.
* * *
Ну а у меня день начинается так. Встаем с женой, Натальей Георгиевной, в 7 утра, когда солнце уже вовсю светит. Но ложусь все равно поздно, в час ночи, а то и в два. Что-то по телевизору интересное ночью посмотрю, почитаю. У меня всегда рядом с кроватью Евангелие лежит, “Моисеевы скрижали”. А еще Лотман, Эйдельман.
Потом я завтракаю — и сразу же за какую-нибудь работу. А если мысль, строчка или нота пойманы в постели, да хоть во время сна, сразу вскакиваю и записываю. У меня в компьютере своя записная книжечка есть. Для начала рыбу пишу, конечно, а потом это все обрабатываю.
— И часто приходит вдохновение?
— Не сочтите за бахвальство, но такого в жизни у меня еще не было никогда.
— Вы связываете это с местом?
— Именно! Это что-то мистическое. И Олег Андреевич вдохновенно продекламировал стихи собственного сочинения.
У нас березовый откос и небо синее,
Как райский сад цветет погост села Аксиньино.
Кругом седая пыль веков.
И замок Галкина.
И по дороге Михалков спешит с мигалкою.
Покой такой, и все намолено.
И рвется к небу над рекой гора Николина.
Умейте местом дорожить, живите в радости.
Спешите жить, спешите жить…
фото: Наталья Мущинкина
“Как я стал стихоплетом”
— На этот стиль на всю жизнь меня зарядил Александр Трифонович Твардовский. Я ведь играл Теркина в свое время, поэтому всю поэму знаю наизусть. Вот после “Теркина” я и стал стихоплетом. А ведь многие Твардовского не считали поэтом.
— Зато Бродский считал, да еще каким! Вот Евтушенко он не любил, зато Твардовского…
— Женя младше меня на три года, но учились мы курс в курс. Я был на 1-м курсе школы-студии МХАТ, а он на 1-м Литературного института. Там же учились Белла Ахмадулина, Соколов, Смирнов, Вознесенский, Рождественский. Это же одна компания была. Мы обменивались вечерами, капустниками. Эх, какое время было! Какими же все талантливыми оказались.
— Давайте вернемся к вашему распорядку. Значит, есть у вас мысль, нет — вы все равно за работу садитесь?
— Нет, я себя не терзаю.
— “Ни дня без строчки” — это не ваше?
— Не мое. Ну а дальше все зависит от того, какие у меня дела бывают в этот день. Житейские в первую очередь.
— Связанные с достройкой дачи?
— И это тоже. А потом надо скакануть в Звенигород. До него же здесь рукой подать — 5 минут туда, 5 минут обратно.
— Вы имеете в виду церковь?
— Нет, зачем. В церковь я в Аксиньино хожу. Здесь же Никита Михалков ее построил. Придешь туда на службу, глядишь, стоит красивый молодой человек с очень красивой женой, детишками, и всю службу они отстаивают от начала до конца. Я спрашиваю товарища: “Слушай, а этот красавец кто? “— “Да то же Степан, сын Никиты Михалкова и Насти Вертинской”. Никита вложил очень много денег на иконостас. Зато при входе висит его икона Святого Никиты.
— Бесогона?
— Да, Бесогона. А в Звенигород, знаете, куда я еду? За мотылем и опарышем.
С женой Натальей Георгиевной и собакой Ледой. Фото: Наталья Мущинкина.
Рыболов-спортсмен
— Так вы рыбак!
— Рыболов. Закупаю свеженьких этих опарышей, потом сажусь на свой квадроцикл — и на Москву-реку. Тут вообще места обжитые, почти каждый день кино снимают или рекламу какую. Здесь снимали знаменитые кадры фильма “Сердца четырех”. Серова с Самойловым на лодочке катались вон там. Это место у нас Сахалин называется, там крутой подъем и сосны.
— А на рыбалку вы с утра пораньше поднимаетесь?
— У меня рыбалка вот какая: рыбачу-то я давно, еще с Николаем Афанасьевичем Крючковым рыбку ловил. А дружок мой Коля Бекетов меня научил другому. Он рыболов по призванию, работа для него вообще вторична. И вот как-то мы с ним на рыбалку поехали. Я встал со своей удочкой сиротливо, он посмотрел на меня: “Олег Андреевич, так не рыбачат. Позвольте, я вам помогу кое в чем”. Это “кое в чем” заключалось в том, что он мне тут же подарил коробочку с мотовильцами, на которые сразу намотана леска, поводок и крючок со снастями. Он мне говорит: “Олег Андреевич, сегодня мы с вами пришли на уклейку”. А я ему: “Вот это самое говнецо мелкое? “— “Слушайте, — продолжил учить меня Коля, — лучших сардин вы в жизни не пробовали. Но для этого нужна удочка, которая весит 10 грамм, чтобы у вас рука не уставала. Хотите, я вам подарю такую? “— “Нет, — говорю, — это дорогой подарок (около 500 долларов стоит)”. Вот я приобрел себе такую удочку, снасти — и рыбалка пошла: одну за другой стал ловить, одну за другой. А дальше Коля меня научил, что из этой уклейки можно сделать. Шпроты, например.
— Но вы же были когда-то у Макаревича в “Смаке”.
— Да, два блюда предложил, одно из них — карп в фольге. Это когда в потухающий костер кладется и в ольховый лист завертывается.
— А здесь на даче рыбу готовите? Или все-таки супруга?
— Нет, что вы, такую уху стряпаю, будь здоров. Но из уклейки уха не делается. Зато замечательно идут ротаны, бычки такие пресноводные. Крупные, жирные и вонючие. Из них получается такая классная юшка! После остается туда добавить только одну купленную или пойманную форельку — и можно вкушать.
Вот так на рыбалке я весь день и провожу. К вечеру, правда, получаю тревожные звонки от жены: “Ты когда-нибудь есть придешь? Ты еще не упал в обморок? “Но я очень хитрый: перед тем как поехать, успеваю выпить чашку кофе. Вы будете смеяться надо мной: беру сладкий кофе со сливками и шмат сала. Чистого сала без всякого мяса.
— Made in Украина?
— Не made, но а-ля Украина. У нас сало свое, хорошее. И вот я съедаю 100 грамм нарезанного сала с черненьким хлебушком, бутербродов четыре-пять, и мне уже черт не брат.
— Так для вас рыбалка — это прежде всего результат или процесс? Или все вместе?
— Очень многие мои мысли созревали именно на рыбалке. Особенно в тот момент, когда не клюет, зараза. Это плохо, конечно, но и хорошо, потому что тогда начинаешь думать. Вот, скажем, прошла в Москве сильная гроза, и я это вывел на печальную ноту. Гроза над городом потянула за собой строчку: “Над лесом вороном, грозой над городом шальная жизнь за мною стелется, /Ручьем бежит за поворотом поворот, /С рекою встретится, с волной поделится судьбой/И на прощание махнет тебе рукой”. Это же песня. (И начинает напевать в своем фирменном стиле: “Ша-альная жи-изнь доро-огой сте-елется…)
Сам себе судья
— Ну а днем вы любите поспать?
— Сейчас это стало необходимостью. Уже не выдерживает организм, все-таки 81-й год. Но если я на рыбалке, мне на все наплевать. А если дома, то после обеда минут на 40, на часик отключаюсь. Падаю, как в обморок, и сплю.
— Ну а потом?
— А потом я вспоминаю гениальные слова Владимира Ильича Ленина про то, что отдых — это перемена труда. Гениально же! Иду в мастерскую что-нибудь строгать. Опять же связанное с рыбалкой или для дома. Или просто для души. Вот молоточки судейские делаю. Сувенирные. Очень люблю мастерить такие подарки. Этих молотков я уже надарил штук 50 разным людям. А на каждом из них написано — “совесть, ум, честь”.
— Жаль только, что судьи не всегда подчиняются этому уставу?
— Так я простым людям дарю. А каждый человек сам себе судья. Прежде чем что-то сделать, возьми-ка молоточек, стукни два раза по наковаленке и подумай, как поступить. Все в жизни символично.
— Любите, когда к вам гости приходят? Или вы затворник?
— Отвечу сразу стихами:
Живу как рак-отшельник
С фазендой на горбу.
Спокойно, как в постели,
И тихо, как в гробу.
Живу я на пригорке, на бывшем огороде
Живу я на задворках, на брошенной земле
Хоть не vip-персона, согласно поговорке,
Я вышел из народа, свой парень на селе.
На синий номер дома я добавляю дроби,
Поскольку дом без дроби для почты господин.
Все в жизни очень просто: нормально — дом 90,
А мой на огороде — девяносто дробь один.
* * *
По субботам, воскресеньям приезжают внучка, дочка с зятем. Ну и минимальное количество друзей — два-три человека. А больше мне никого не надо.
vBulletin® v3.8.4, Copyright ©2000-2026, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot