Просмотр полной версии : *2749. Pax Romana
http://hrono.ru/land/landr/roma.php
03.08.2014, 13:07
Легендарный период
По легендам, римляне произошли от смешения местного италийского населения с иммигрантами из Трои. Будто бы часть троянцев во главе с Энеем, сыном царя Приама, после разрушения их родного города ахейцами, бежала и, проскитавшись какое-то время, оказалась в устье Тибра. Правивший там царь Латин заключил с Энеем союз и выдал за него замуж свою дочь Лавинию. После смерти Латина Эней, ставший царём, объединил два народа в один, который с этого времени стал называться латинами. Энею наследовал сын Асканий (или Юл). Он построил новую столицу — город Альба-Лонгу. В легендах приводятся имена царей, правивших в Альба-Лонге в последующие четыреста лет.
Цари Альба-Лонги, сер. XII — сер. VIII вв. до н. э.
Эней
Лавиния (регентша)
Асканий-Юл
Сильвий
Эней Сильвий
Латин Сильвий
Альба
Атас
Капис
Капет
Тиберин
Агриппа
Ромул Сильвий
Авентин
Прока
Амулий
Нумитор
Раскопки показали, что город Альба-Лонга возник всего за несколько десятилетий до официальной даты основания Рима. Так что приведённый список царей, скорее всего, легендарен. Дело в том, что первоначально римляне приписывали основание своего города непосредственно Энею. Но когда они лучше познакомились с греческой историей, то выяснилось, что между датами жизни Энея (XII в. до н. э.) и датой основания Рима (VIII в. до н. э.) существует временной промежуток в четыреста лет. Чтобы как-то его объяснить, вероятно, и была «домыслена» эта Альба-лонгская царская династия.
Как бы то ни было, именно выходцами из Альба-Лонги было основано поселение на Капитолийском холме, из которого постепенно вырос Рим. Позднее третий римский царь Тулл Гостилий взял и разрушил Альба-Лонгу, а жителей её переселил в Рим, предоставив им права гражданства. Все древнеримские цари, может быть лишь за исключением первого — Ромула, — вполне исторические фигуры. С Ромулом же дело сложнее: это имя-эпоним. В древности в районе Лация существовало несколько поселений с названием Рим. Во всяком случае скорее имя Ромул произошло от названия города, чем наоборот.
Правившие в Древнем Риме цари не составляли одной какой- нибудь династии. Как и во многих других ранних обществах наследование престола там происходило по женской линии. То есть наследницей царя считалась его дочь, но новым царём становилась не она, а её муж, зять умершего царя. В Риме он ещё должен был пройти утверждение в Сенате. Сенат — совет старейшин — высший законодательный орган в Риме. Его в составе ста человек учредил первый царь Ромул. Тулл Гостилий добавил ещё сто человек из числа старейшин покорённой Альба-Лонги. Тарквиний Древний довёл число сенаторов до трёхсот. В более поздние эпохи Сенат количественно разросся — в отдельные периоды в его состав входило до тысячи человек.
Цари Древнего Рима,
753-510 гг. до н. э.
Ромул 753-717
Нума Помпилий 716-673
Тулл Гостилий 673-641
Анк Марций 641-616
Тарквиний Древний 616-579
Сервилий Туллий 579-535
Тарквиний Гордый535-510
В 510 г. до н. э. царя Тарквиния Гордого изгнали из Рима, царская власть была упразднена. Исполнительную власть с этого времени осуществляли ежегодно переизбираемые два равноправных консула.
Римские императоры,
49 г. до и. э. — 476 г. и. э.
После длительного кризиса римского общества (II—I вв. дон. э.) и ряда гражданских войн власть в Риме оказалась в руках Октави- ана Августа. В 30 г. до н. э. он победил своего последнего соперника — правителя восточной части Римского государства Марка Антония. В 27 г. до н. э. Октавиан Август сложил с себя триумвирские полномочия, как бы восстанавливая республиканское правление. Но за ним пожизненно сохранялась трибунская власть; как «первый» сенатор он обладал решающим голосом в главном законодательном органе страны, как обладателю высшего личного империя ему подчинялись войска. Позднее Октавиана Августа избрали и верховным понтификом, т. е. он стал главой религиозной организации Рима.
Обладая фактически царскими полномочиями Октавиан Август не стал принимать царского титула. Считалось, что Рим по-прежнему остаётся Республикой. Сохранялись все республиканские органы правления, хотя теперь ни Сенат, ни консулы особой власти не имели. Это особенно наглядно стало проявляться при преемниках Октавиана Августа, когда жестокие и часто вздорные императоры неоднократно безнаказанно развязывали кровавые вакханалии в государстве.
Римские императорские династии назвать настоящими династиями можно с большой натяжкой. Престол редко передавался от отца к сыну.
Римское общество стремительно разлагалось, в нём нарушались любые моральные устои, распадались семейные и родственные связи. В результате этого самым обычным делом были заговоры, убийства, узурпация власти. Причём жёны убивали мужей, сыновья — матерей, братья — братьев. Римляне, ранее гордившиеся своим патриотизмом, не желали больше служить в армии и трудиться на благо государства. Поэтому их войска и госаппарат быстро варваризировались. Многонациональная армия стала про
возглашать своих, так называемых «солдатских императоров». Обычно они часто менялись, так как всё делалось через подачки, подкупы, обещания наград и льгот.
Не всё, конечно, было так мрачно. Среди императоров случались и талантливые полководцы, администраторы. Но было много и настоящих кровавых монстров: Тиберий, Калигула, Нерон, Домициан, Коммод, Каракалла, Гелиогабал и другие.
Династия Юлиев-Клавдиев, 49 г. до н. э. — 68 г. н. э.
Гай Юлий Цезарь 49-44
Октавиан Август (27 г. до н. э.—14 г. н. э.)
Тиберий (14-37)
Калигула (37—41)
Клавдий I (41-54)
Нерон (54-68)
Императоры периода гражданской войны, 68—69 гг.
Гальба (68-69)
Отон (69)
Вителлий (69)
Первая династия Флавиев, 69—96 гг.
Основатель династии происходил из незнатного рода Флавиев.
Веспасиан (69-79)
Тит (79-81)
Домициан (81-96)
Династия Антонидов, 96—192 гг.
Нерва 96-98
Траян 98-117
Адриан 117-138
Антонин Пий 138-161
Марк Аврелий 161-180
Авидий Кассий (не Антонид) 175
Люций Вер (соправитель) 161—169
Коммод 176-192
Императоры периода гражданской войны, 193-194 гг.
Гельвий Пертинакс 193
Дидий Юлиан 193
Клодий Альбин 193-197
Песценний Нигер 193—194
Династия Северов, 193—235 гг.
Основатель династии родился в Африке и происходил из римского всаднического рода.
Септимий Север I 193-211
Каракалла 211—217
Гета 209-212
Опилий Маркин (не Север) 217-218
Диадумениан (не Север) 218
Гелиогобал (Элагобал) 218-222
Александр Север II (222—235)
«Солдатские императоры», 235—285 гг.
Максимин I Фракиец 235-238
Гордиан I 238
Гордиан II 238
Бальбин 238
Пупиен 238
Гордиан III 238-244
Филипп Аравитянин 244—247
Филипп Младший 247-249
Деций Траян 249-251
Деций Младший 251
Геренний 251
Гостилиан 251—252
Требониан Галл 251-253
Волусиан 252—253
Эмилиан 253
Валериан 253-259
Галлиен 253—268
Ингенуй 258-259
Фульвий Маркин, Юний Маркин и Квиест 259—261
Постум (в Галлии) 259—268
Рогалиан 260
Эмилиан 261—262
Авреол 268
Марий (в Галлии) 268
Клавдий II 268-270
Викторин (в Галлии) 268—270
Тетрик (в Галлии) 270-273
Зенобия (в Пальмире) 270-272
Квинтилл 270
Аврелиан 269/70-275
Тацит 275-276
Флориан 276
Прокул и Бонос 276-282
Проб 276-282
Сатурниан 279-281
Кар 282-283
Карин 282-285
Нумериан 282-284
Юлиан 283-285
Тетрархия, 284-324 гг.
Диоклетиан 284-305
Максимиан 285/86-305, 307-308
Галерий 293-311
Констанций I Хлор 293-306
Караузий (в Британии) 286-293
Аллект (в Британии) 293—296
Домиций Домициан 297
Евгений 303(?)
Флавий Север 305-307
Максимин Дая 305—311
Максенций 306/7—312
Александр (в Африке) 308-310/11
Лициний I 308-324
Лициний II 317-324
Династия Константина Великого (или вторая династия Флавиев), 306—364 гг.
Основатель династии был сыном императора Констанция I Хлора и простой женщины по имени Елена. Родился он в Дакии.
Константин I Великий 306-337
Валент(не Флавий) 316
Крисп (не Флавий) 317-326
Константин II 317—340
Констанций II 324-361
Констант I 333—350
Калоцер(не Флавий) 333-334
Делмаций (не Флавий) 335—337
Деценций (не Флавий) 350—353
Непоциан (не Флавий) 350
Ветраний (не Флавий) 350
Магненций (не Флавий) 350—353
Констанций Галл 351—354
Сильван (не Флавий) 355
Юлиан Отступник 355—363
Иовиан 363-364
Валентинио-Феодосиевская династия (или третья династия Флавиев), 364—394 гг.
Основатель династии происходил из семьи со средним достатком и родился в Паннонии.
Валентиниан I 364—375
Валент 364-378
Прокопий (узурпатор) 365—366
Марцелл (узурпатор) 366
Грациан 367—383
Фирм (узурпатор) 372—375
Валентиниан II 375—392
Феодосий I Великий 379-395
Магн Максим (узурпатор) 383—388
Флавий Виктор (узурпатор) 383/84-388
Евгений (узурпатор) 392—394
После смерти в 395 году императора Феодосия I Римская империя окончательно распалась на Западную и Восточную. И там, и там правили сыновья Феодосия I: на западе Гонорий, на востоке Аркадий. Оба они были личностями бесцветными.
О Восточной Римской империи — в разделе «Византия».
Западная Римская империя
Продолжение Валентино-Феодосиевской династии, 395—455 гг.
Гонорий I 395-423
Марк (узурпатор) 406—407
Грациан 407
Константин III 407-411
Констант II 408-411
Приск Аттал (узурпатор) 409-410, 414-415
Максим (узурпатор) 409-411, 420-422
Иовин (узурпатор) 411-412/13
Себастьян (узурпатор) 412-412/13
Констанций III 421
Иоанн (узурпатор) 423-425
Валентиниан III 424-455
Императоры из разных родов, 455—476 гг.
Петроний Максим 455
Палладий 455
Авит 455-456
Майориан I 457-461
Ливий Север 461-465
В 465-467 гг. — междуцарствие, империя управлялась Рицимером.
Прокопий Антемий 467-472
Олибрий 472
Глицерий 473-474
Юлий Непот 474-475
Ромулл Августулл 475-476
Империя была уничтожена в 476 году вождём германцев Одоак- ром, который сверг последнего императора Западной Римской империи, малолетнего Ромула Августулла. По политическим мотивам Одоакр признал себя вассалом Византийской империи и отослал в Константинополь знаки императорской власти.
Одоакр правил Италией до 493 года, когда сам пал от руки короля остготов Теодориха Великого.
Использованы материалы кн.: Сычев Н.В. Книга династий. М., 2008. с. 87-94.
Далее читайте:
Римская империя — великое государство с центром в г. Рим, основанное императором Цезарем Октавианом Августом.
Римские консулы
Рим в IV веке до н.э. и ранее (хронологическая таблица).
Рим в III веке до н.э. (хронологическая таблица).
Рим в II веке до н.э. (хронологическая таблица).
Рим в I веке до н.э. (хронологическая таблица).
Рим в I веке н.э. (хронологическая таблица).
Рим в II веке н.э. (хронологическая таблица).
Рим в III веке н.э. (хронологическая таблица).
Рим в IV веке н.э. (хронологическая таблица).
Рим в V веке н.э. (хронологическая таблица).
Рим от основания до гибели (хронологическая таблица).
Содержание темы:
01 страница
#01. Хронос.Pax Romana
#02. Википедия. Древний Рим
#03. Википедия. Хронология истории Древнего Рима
#04. Издательство «ЛИЦЕЙ». Начало странствий Энея
#05. В поисках новой родины. Обоснование в Италии
#06. Википедия. Эней
#07. Нistoric. Ru. Древнейший период истории Рима
#08. С. И. Ковалёв. Введение. Характерные черты римской истории. Ее периодизация
#09. С. И. Ковалёв. Источники ранней римской истории и проблема ее достоверности
#10. С. И. Ковалёв. Источники ранней римской истории и проблема ее достоверности
02 страница
#11. С. И. Ковалёв. Источники ранней римской истории и проблема ее достоверности
#12. С. И. Ковалёв. География Италии
#13. С. И. Ковалёв. Доримская Италия. Вопрос о происхождении италийских племен
#14. С. И. Ковалёв. Доримская Италия. Вопрос о происхождении италийских племен
#15. С. И. Ковалёв. 3. Италики
#16. Википедия. Доисторическая Италия
#17. Alexander Lukianov. Италия и ранний Рим
#18. Alexander Lukianov. ОТ АВТОРА
#19. Alexander Lukianov. Апеннинский полуостров в 1
#20. Alexander Lukianov. 2. Появление железа
03 страница
#21. Alexander Lukianov. 3. Оско - умбры (культура вилланова)
#22. Alexander Lukianov. 2. Апеннинский полуостров в 10 в. до н.э.
#23. Alexander Lukianov.
#24. Alexander Lukianov. Этрусский рассвет
#25. Alexander Lukianov. Лаций суровый
#26. Alexander Lukianov. Лавиний и Альба-Лонга
#27. Alexander Lukianov. Версия Ливия и Плутарха
#28. Alexander Lukianov. Жители Семихолмья
#29. Alexander Lukianov. "Этруская Украина" и "тибрская"
#30. Alexander Lukianov.
04 страница
#31. Русская историческая библиотека. Начало древнего Рима
#32. Е.В. Смыков. Боги и герои Древнего Рима
#33. Е.В. Смыков. 44. Юпитер в представлениях и верованиях древних римлян
#34. Е.В. Смыков. 45. Место Юноны и Минервы среди богов
#35. Е.В. Смыков. Веста и Янус
#36. Е.В. Смыков. 47. Весталки и мифы о них
#37. Е.В. Смыков. 48. Венера, Марс и другие боги
#38. Е.В. Смыков. 49. Боги плодородия и сельского хозяйства
#39. Е.В. Смыков. 50. Малые боги и гении. Лары и пенаты
#40. Е.В. Смыков. Глава VIII. Римские герои. Эней
05 страница
#41. Е.В. Смыков. 52. В поисках новой родины. Обоснование в Италии
#42. Хронос. Рим от основания до гибели
#43. Аgeiron.ru. Италия в первой половине I тысячелетия до н. э. (историческая область)
#44. Monya Shnipelson. Основание Рима
#45. СССР 2.0. 01. Кровавый город / City of Blood
#46. Хронос. Древняя Италия
#47. А. Бокщанин, В. Кузищин. Глава вторая. Природа и население древней Италии
#48. А. Бокщанин, В. Кузищин. НАСЕЛЕНИЕ АПЕННИНСКОГО ПОЛУОСТРОВА В ДРЕВНОСТИ
#49. В. Миронов. Глава 1. Становление Римской Империи
#50. А. Бокщанин, В. Кузищин. Глава четвертая. Раннерабовладельческое общество древней Италии
06 страница
#51. А. Бокщанин, В. Кузищин. Глава четвертая. Раннерабовладельческое общество древней Италии
#52. А. Постернак. 1. Характерные черты римской цивилизации
#53. А. Постернак. Глава 1. Царский период (VIII–VI вв. до Р. Х.) . Этруски
#54. Э. Д. Фролов. С. И. КОВАЛЕВ И ЕГО «ИСТОРИЯ РИМА»
#55. Gumer.info. Тит Ливий. История Рима от основания Города
#56. В. Аврелий. Прока, царь альбанцев
#57. В. Аврелий. II. Ромул — первый римский царь
#58. Происхождение римского народа
#59. А.А. Нейхардт. Легенды и сказания древнего Рима
#60. Юрий Аммосов. Pax Romana: культура набожных юристов
07 страница
#61. И.Л. Маяк. Рим первых царей
#62. И.Л. Маяк. ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
#63. И.Л. Маяк. § 2. ИСТОЧНИКИ
#64. И.Л. Маяк. Глава II. ПРОБЛЕМА НАСЕЛЕНИЯ ДРЕВНЕЙШЕГО РИМА
#65. И.Л. Маяк. Глава III. ТРИБЫ И КУРИИ
#66. И.Л. Маяк. Глава III. ТРИБЫ И КУРИИ
#67. И.Л. Маяк. Глава IV. РОД И СЕМЬЯ
#68. И.Л. Маяк. §2. СЕМЬЯ (FAMILIA)
#69. И.Л. Маяк. §2. СЕМЬЯ (FAMILIA)
#71. И.Л. Маяк. Глава V. РАЗВИТИЕ ХОЗЯЙСТВА И АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
08 страница
#71. И.Л. Маяк. Глава VI. УПРАВЛЕНИЕ РИМСКОЙ ОБЩИНОЙ
#72. И.Л. Маяк. Заключение
#73. Александр Николаевич Бадак. Бронзовый век на Пиренеях
#74. Максим Руссо. Город Энея
#75. Википедия. Лавиния
#76. Википедия. Латин
#77. Википедия. Амата
#78. Википедия. Альба-Лонга
#79. Википедия. Список царей Альба-Лонги
#80. Википедия. Асканий
09 страница
#81. Хронос. Древняя Италия в VIII - VI вв. до н.э.
#82. World-history.ru. Начало Рима
#83. World-history.ru. Первоначальный строй Рима. Царь
#84. World-history.ru. Первоначальный строй Рима. Римская семья
#85. World-history.ru. Первоначальный строй Рима. Гражданская община
#86. World-history.ru. Первоначальный строй Рима. Сенат
#87. World-history.ru. Рим. Взятие Альбы и первые территориальные присоединения
#88. Википедия. Ромул и Рем
#89. Александр Энман ЛЕГЕНДА О РИМСКИХ ЦАРЯХ, ЕЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ
#90. Александр Энман. Ромул и Рем
10 страница
#91. Александр Энман. Глава IV. РОД И СЕМЬЯ
#92. Александр Энман.
#93. Александр Энман.
#94. Ромул и Рем
#95. Александр Энман. ЛЕГЕНДА О РИМСКИХ ЦАРЯХ, ЕЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ
#96. Александр Энман. ЛЕГЕНДА О РИМСКИХ ЦАРЯХ, ЕЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ
#97. Александр Энман. ПРИМЕЧАНИЯ
#98. М. Ботвинник, М. Рабинович, Г. Стратановский. Ромул
#99. Генрих Штолль . Рим во времена царей
#100. 24СМИ. Ромул и Рем
11 страница
#101. Нistoryancient.Ru. Источники ранней римской истории и проблема ее достоверности
#102. Нistoryancient.Ru. Источники ранней римской истории и проблема ее достоверности
#103. Mythology.sgu.ru. СКИТАНИЯ ЭНЕЯ
#104. Марианна Алферова. Глава 1 Рем, Ромул, Волчица и Марс 753-716 гг. до н. э
#105. Πλούταρχος. РОМУЛ
#106. Πλούταρχος. РОМУЛ
#107. Monarhs.info. Ромул
#108. Drevniebogi.Ru. Ромул, сын Марса, основатель Рима и первый царь
#109. Drevniebogi.Ru. Рома, лат. (’’Рим”) — богиня города Рима и его персонификация
#110. Drevniebogi.Ru. Беллона, богиня войны, сестра бога Марса
12 страница
#111. World-of-legends.su. Беллона
#112. Википедия. Беллона (мифология)
#113. Drevniebogi.Ru. Веста, богиня домашнего очага и охранительница семьи и всего Римского государства
#114. Русская историческая библиотека. Богиня Веста
#115. Русская историческая библиотека. Римская религия
#116. Русская историческая библиотека. Римская религия
#117. Русская историческая библиотека. Боги Рима
#118. Л. А. Елисеева. Веста
#119. Romanpeace.ru. Веста - богиня очага
#120. Mifologija.ru. ВЕСТА
13 страница
#121. Википедия. Веста
#122. Drevniebogi.Ru. Аврора, «предрассветный ветерок», римская богиня зари
#123. Русская историческая библиотека. Весталки в Древнем Риме
#124. Кulturologia.ru. 10 малоизвестных фактов о весталках - самых могущественных женщинах Древнего Рима
#125. Издательство «ЛИЦЕЙ». 47. Весталки и мифы о них
#126. Википедия. Весталки
#127. Издательство «ЛИЦЕЙ». 46. Веста и Янус
#128. Id77. Женщины в Древнем Риме. Весталки
#129. Mythology.sgu. Весталки
#131. Oleg Krivolapov. ВЕСТАЛКИ и их храм на Форуме
14 страница
#131. История.RU. ВЕСТАЛКИ. Блудливые жрицы
#132. Л. А. Елисеева. Весталки
#133. Хронос. Весталки
#134. ДАО женской мудрости. Весталки и их история
#135. Drevniebogi.Ru. Аквилон, римской бог северного ветра
#136. World-of-legends.su. Аквилон
#137. Википедия. Аквилон
#138. Drevniebogi.Ru. Акест, сицилийский царь, принявший Энея
#139. Amp. Акест
#140. Википедия. Акест
15 страница
#141. Drevniebogi.Ru. Амур, римский бог любви
#142. Mifologija.ru. Амур
#143. Foxdesign. Амур
#144. Русская историческая библиотека. Амур, бог любви
#145. Drevniebogi.Ru. Анксур, бог подземного мира у италийских вольсков
#146. Drevniebogi.Ru. Анна, сестра царицы Дидоны и древняя римская богиня
#147. Wisdomlib. Анна Перенна
#148. Mifologija.ru. Анна Перенна
#19. Википедия. Анна (сестра Дидоны)
#150. Drevniebogi.Ru. Беллона, богиня войны, сестра бога Марса
16 страница
#151. Mifologija.ru. Беллона
#152. World-of-legends.su. Беллона
#153. Википедия. Беллона (мифология)
#154. Drevniebogi.Ru. Венера, богиня любви и красоты Древнего Рима
#155. Рenisola. Венера и Грации – покровительницы молодости и любви
#156. 24smi. Венера
#157. Romanpeace.ru. Венера - богиня любви
#158. Издательство «ЛИЦЕЙ». 48. Венера
#159. Wm-painting. Венера в живописи
#160. Ника Смирнова. Римская богиня Венера в искусстве. Часть I
17 страница
#161. Ника Смирнова. Римская богиня Венера в искусстве. Часть II
#162. Drevniebogi.Ru. Веста, богиня домашнего очага и охранительница семьи и всего Римского государства
#163. Mifologija.ru. ВЕСТА
#164. Русская историческая библиотека. Веста
#165. Drevniebogi.Ru. Виктория, римская богиня победы и олицетворение победы
#166. World-of-legends.su. Виктория
#167. Ancientrome.
#168. Mifolog. Виктория
#169. Википедия. Виктория (богиня)
#170. Drevniebogi.Ru. Виртус (Виртута), богиня воинской доблести в Древнем Риме
18 страница
#171. Википедия. Виртус
#172. Drevniebogi.Ru. Вулкан, римский бог огня и его разрушительной силы
#173. World-of-legends.su. Вулкан
#174. Autogear. Бог Вулкан
#175. Русская историческая библиотека. Вулкан, римский бог
#176. Википедия. Вулкан (мифология)
#177. Drevniebogi.Ru. Гений, дух-охранитель человека, который сопровождает его с самого зачатия
#178. Википедия. Гений (мифология)
#179. Drevniebogi.Ru. Гонор, честь и богиня чести
#180. Drevniebogi.Ru. Децима (Декума), одна из богинь судьбы
19 страница
#181. Drevniebogi.Ru. Акест, сицилийский царь, принявший Энея
#182. Википедия. Акест
#183. Drevniebogi.Ru. Диана, древнеиталийская богиня света и жизни, луны и охоты
#184. 24smi. Диана
#185. Womanadvice. Богиня Диана в греческой и римской мифологии
#186. Godsbay. Диана
#187. Romanpeace.ru. Диана - Богиня Луны и Охоты
#188. Википедия. Диана (богиня)
#189. Drevniebogi.Ru. Дидона, царица-основательница Карфагена, полюбившая Энея
#190. Википедия. Дидона
20 страница
#191. Drevniebogi.Ru. Диспатер (Дис, Дит, Дис Патер, Дит Патер), разные имена бога подземного царства Плутона
#192. Drevniebogi.Ru. Камены (Касмены), богини пения и музыки, римские Музы
#193. Drevniebogi.Ru. Кармента, «женская» богиня рожениц, одна из римских «Муз»
#194. Drevniebogi.Ru. Квирин, один из главных покровителей Рима, небесное воплощение Ромула
#195. Википедия. Квирин
#196. Drevniebogi.Ru. Клелия, легендарная римская героиня, спасшая детей из плена этрусков
#197. Википедия. Клелия
#198. Πλούταρχος. 14. Вале*рия и Кле*лия
#199. Drevniebogi.Ru. Клития, нимфа, из-за любви к богу Солнца превращенная в подсолнечник
#200. O'Jelly. Клития
21 страница
#201. Википедия. Клития
#202. Drevniebogi.Ru. Конкордия, римская богиня согласия, взаимопонимания и семейной гармонии
#203. Freejournal. Конкордия
#204. Википедия. Конкордия (богиня)
#205. Drevniebogi.Ru. Лаверна, богиня прибыли и торговли
#206. Википедия. Лаверна (богиня)
#207. Drevniebogi.Ru. Лары, римские боги-покровители жилища и людей
#208. Русская историческая библиотека. Греческие и римские боги – сравнение
#209. Издательство «ЛИЦЕЙ». 50. Малые боги и гении. Лары и пенаты
#210. Википедия. Лары
22 страница
#211. Drevniebogi.Ru. Лемуры (Ларвы), римские духи умерших
#212. Studme. Демонология
#213. Drevniebogi.Ru. Либер, римский бог плодородия земли, вина и виноделия (Вакх)
#214. Википедия. Liber - Liber
#215. Drevniebogi.Ru. Либертас, «Свобода», римская богиня свободы
#216. Википедия. Либертас
#217. Википедия. Римская религия
#218. Википедия.Римская мифология
#219. Drevniebogi.Ru. Луна (Селена), римская богиня Луны
#220. Drevniebogi.Ru. Люцина (Луцина), римская покровительница рожениц
23 страница
#221. Drevniebogi.Ru. Люцифер (Луцифер), сын богини Авроры, приносящий людям свет
#222. Википедия. Люцифер
#223. Drevniebogi.Ru. Май, италийский бог, покровитель роста растений
#224. Drevniebogi.Ru. Маны, духи и боги загробного мира и предков, которые умерли — духи
#225. А. А. Захарова. МАНЫ
#226. Википедия. Маны
#227. Drevniebogi.Ru. Марс, римский бог войны, покровитель Рима
#228. 24СМИ. Марс
#229. Русская историческая библиотека. Марс, бог войны (Рим)
#231. Издательство «ЛИЦЕЙ». Марс
24 страница
#231. Чистый исторический интернет. МАРС (БОГ ВОЙНЫ)
#232. Википедия. Марс (мифология)
#233. Gumer.info. Таблица соответствия греческих и римских богов
#234. Drevniebogi.Ru. Мента, богиня разума в Древнем Риме
#235. Drevniebogi.Ru. Меркурий, бог торговли и прибыли в Древнем Риме
#236. Википедия. Меркурий (мифология)
#237. 24smi. Меркурий
#238. Русская историческая библиотека. Бог Меркурий
#239. Е.М. Штаерман. МЕРКУРИЙ
#240. Romanpeace.ru. Меркурий - Посыльный Богов
25 страница
#241. Википедия. Меркурий (мифология)
#242. Drevniebogi.Ru. Минерва, лат. — римская богиня, тождественная греческой Афине
#243. Е.М. Штаерман. МИНЕРВА (Minerva)
#244. Godsbay. Минерва
#245. Русская историческая библиотека. Минерва
#246. 24smi. Минерва
#247. Википедия. Минерва
#248. Drevniebogi.Ru. Церера, богиня злаков и урожая
#249. Русская историческая библиотека. Церера, древнеримская богиня
#250. Л. А. Елисеева. Церера
26 страница
#251. Godsbay. Церера
#252. Википедия. Церера (мифология)
#253. Drevniebogi.Ru. Соль, римский бог Солнца
#254. Википедия. Сол (мифология)
#255. Drevniebogi.Ru. Митра, бог света, пришедший из Персии в Рим и Грецию
#256. Википедия. Митра (божество)
#257. Drevniebogi.Ru. Рея Сильвия, дочь царя Альба-Лонги, мать Ромула и Рема
#258. Татьяна Муравьева. 44. ОСНОВАНИЕ РИМА
#259. Татьяна Муравьева. 43. СТРАНСТВИЯ ЭНЕЯ
#260. Е.М. Штаерман. РЕЯ СИЛЬВИЯ (Rea, Rhea Silvia)
27 страница
#261. Википедия. Рея Сильвия
#262. Drevniebogi.Ru. Пакс, богиня мира
#263. Л. А. Елисеева. Пакс
#264. Википедия. Пакс (мифология)
#265. Drevniebogi.Ru. Теллус (Теллура, Терра), богиня земли и плодородия
#266. Л. А. Елисеева. Теллус (Теллура, Терра)
#267. Википедия. Теллус
#268. Drevniebogi.Ru. Юстиция, богиня правосудия и справедливости в Древнем Риме
#269. 24СМИ. Фемида
#270. Википедия. Юстиция (богиня)
28 страница
#271. Drevniebogi.Ru. Термин, бог границ и частной собственности
#272. Ligiz. Термин – римский бог границ и межевых знаков
#273. Википедия. Термин (божество)
#274. Drevniebogi.Ru. Флора, богиня весны и цветов
#275. Википедия. Флора (мифология)
#276. Drevniebogi.Ru. Фортуна (Тиха), богиня счастья, удачи, счастливого случая
#277. Тит Ливий. Фортуна (Тиха), богиня счастья, удачи, счастливого случая
#278. Drevniebogi.Ru. Ферония, богиня лесов и рабов, получивших свободу
#279. Википедия. Ферония
#280. Drevniebogi.Ru. Теллумон, бог плодородной силы земли
29 страница
#281. Фама (Фема, Осса), чудовищная богиня молвы и репутации, дочь Земли-Терры
#282. Википедия. Фама
#283. Drevniebogi.Ru. Эгерия — нимфа из римских мифов, советница и супруга царя Нумы Помпилия
#284. Википедия. Эгерия (мифология)
#285. Drevniebogi.Ru. Тиррен, основатель государства этрусков
#286. Википедия. Тиррен
#287. Drevniebogi.Ru. Тарквиний, имя царей Древнего Рима
#289. Википедия. Сатурн (мифология)
#290. Drevniebogi.Ru. Фавн, бог лесов и полей, скота, урожая и плодородия
30 страница
#291.Википедия. Фавн
#292.Drevniebogi.Ru. Салация (Салакия), богиня источников
#293.Википедия. Салация (мифология)
#294.Drevniebogi.Ru. Янус, бог начала, дверей и ворот
#295.Romanpeace.ru. Янус - двухголовый римский бог ворот, дверей и новых начал
#296.Википедия. Янус
#297.24СМИ. Янус
#298.Mifolog. Янус
#299.Drevniebogi.Ru. Юнона, верховная римская богиня, жена Юпитера
#300. Издательство «ЛИЦЕЙ». Место Юноны среди богов
31 страница
#301. Godsbay. Юнона
#302. Drevniebogi.Ru. Фонс (Фонт, Фонтан), бог водных источников
#303. Drevniebogi.Ru. Юпитер, верховный бог римлян, царь богов
#304. 24СМИ. Юпитер
#305. Википедия. Юпитер (бог)
#306. Е.М. Штаерман. ЮПИТЕР
#307. Drevniebogi.Ru. Ютурна, нимфа, мать бога источников и ключевой воды
#308. Википедия. Ютурна
#309. Drevniebogi.Ru. Тарпея, дочь первого коменданта Капитолия, предавшая римлян
#310. Википедия. Тарпея
32 страница
#311. Drevniebogi.Ru. Тиберин, почитаемый римлянами бог реки Тибр
#312. Википедия. Тиберин
#313. Drevniebogi.Ru. Турн, царь рутулов, погибший в поединке с Энеем
#314. Audiobaby. Сказка «Эней»
#315. Drevniebogi.Ru. Сцевола, почетное имя героя войны с этруссками Гая Муция
#316. Википедия. Гай Муций Сцевола
#317. Drevniebogi.Ru. Посейдон (Нептун) — сын Кроноса и Реи, бог моря
#318. Википедия. Посейдон
#319. Paverakov. Пoceйдoн
#321. Русская историческая библиотека. Посейдон, древнегреческий бог морей
33 страница
#321. Drevniebogi.Ru. Нил, греч. — бог реки Нил, древнееги*петский Хопей (или Хапи)
#322. Drevniebogi.Ru. Парки — римские богини судьбы, почти совпадающие с греческими Мойрами
#323. Википедия. Парки
#324. Наяды, греч. — нимфы вод, самая много*численная группа низших божеств греческой и римской мифологии
#325. Википедия. Наяды
#326. Drevniebogi.Ru. Сильван, лат. (от «сильва» — «лес») — римский бог лесов и стад, а впоследствии также бог границ
#327. Л. А. Елисеева. Сильван
#328. Википедия. Сильван (мифология)
#329. Drevniebogi.Ru. Сибилла (Сивилла) — пророчица Апол*лона или вообще пророчица (обычно — старуха)
#330. Википедия. Сивиллы
34 страница
#331. Drevniebogi.Ru. Плутон, греч., лат. — Дис, Диспатер—ме*нее распространенное имя владыки царства мертвых Гадеса
#332. Википедия. Плутон (мифология)
#333. Drevniebogi.Ru. Немесйда (Немезида), греч. — дочь богини ночи Никты и бога тьмы Эреба, богиня справедливого возмездия
#334. Википедия. Немезида
#335. Drevniebogi.Ru. Нептун, лат. — римский бог моря, тождественный греческому Посейдону
#336. 24СМИ. Нептун
#337. Л. А. Елисеева. Нептун
#338. Godsbay. Нептун
#339. Русская историческая библиотека. Нептун, римский бог
#340. Википедия. Нептун (мифология)
35 страница
#341. Drevniebogi.Ru. Нереиды, греч. — дочери морского бога Нерея и его супруги Дориды, морские нимфы
#342. Википедия. Нереиды
#343. Bestiary.us. Нереиды
#344. Godsbay. Нереиды
#345. Drevniebogi.Ru. Гиппокампы — водные кони из упряжки Нептуна
#346. Википедия. Гиппокампус (мифология)
#347. Drevniebogi.Ru. Тацита — римская богиня молчания
#348. Википедия. Тацита (мифология)
#349. Vitavini. Богиня молчания
#350. Drevniebogi.Ru. Вейовис хтонический бог римского подземного мира
36 страница
#351. Википедия. Вейовис
#352. 365 дней. Римские цари
#353. Encyclopedia Channel. Ромул и Рем
#354. Википедия. Ромул и Рем
#355. Шарль де Ла Фосс. Ромул и Рем
#356. 39rim.ru. Ромул и Рем
#357. Italy4. Легенда о Ромуле и Реме
#358. Википедия. Нумитор
#359. Science.fandom. Ромул и Рем
#360. Прокопий Феофанов. История Рима. Глава I: Основание города
37 страница
#361. А.В. Коптев. Об «этрусской династии» архаического Рима
#362. Еternal-city.ru. Вечный Город. История
#363. Еternal-city.ru. Часть I — Ромул. (753 — 716 г. до н.э.)
#364. Еternal-city.ru. КАПИТОЛИЙСКИЙ ХОЛМ
#365. Еternal-city.ru. Палатинский Холм
#366. Συμπόσιον. Ромул и ранняя римская история
#367. Уроки истории Питона Каа. Ромул. Основатель Рима. (рус.) Исторические личности
#368. Триумвират. Ромул 1-й царь Рима
#369. Ῥωμαϊκὴ ἀρχαιολογ. Римские древности
#370. А.В. Коптев. Рим и Альба: к проблеме наследования царской власти в архаическом Риме
38 страница
#371. Теодор Моммзен. История Рима
#372. Теодор Моммзен. Книга первая До упразднения царской власти
#373. Теодор Моммзен. Книга первая До упразднения царской власти
#374. Теодор Моммзен. Глава III ПОСЕЛЕНИЯ ЛАТИНОВ
#375. И.В. Нетушил. Легенда о близнецах Ромуле и Реме
#376. И.В. Нетушил. II. Плутарх и Дионисий-Фабий в их отношениях к Диоклу и между собой
#377. И.В. Нетушил. III. Диоклова фабула по Плутарху и Дионисию
#378. И.В. Нетушил. IV. Легенда о близнецах у последователей Фабия
#379. И.В. Нетушил. ЛЕГЕНДА О БЛИЗНЕЦАХ РОМУЛЕ И РЕМЕ
#380. И.В. Нетушил. VI. Прочие версии легенды о близнецах
39 страница
#381. И.В. Нетушил. VII. Личные имена в легенде о близнецах
#382. И.В. Нетушил. VIII. Бытовые данные в легенде о близнецах
#383. И.В. Нетушил. IX. Топографические и историко-географические данные в легенде о близнецах
#384. И.В. Нетушил. X. Греческие литературные мотивы в легенде о близнецах
#385. И.В. Нетушил. XI. Драматический характер легенды о близнецах
#386. И.В. Нетушил. XI. Драматический характер легенды о близнецах
#387. И.В. Нетушил. XII. Время и место возникновения легенды о римских близнецах
#388. И.В. Нетушил. XIII. Возражения против заимствования римской легенды о близнецах и аналогичные случаи заимствования и поэзии в римской истории
#389. Tunnel.ru. 21 апреля - Календарь Истории
#390. .
#391. .
40 страница
#392. .
#393. .
#394. .
#395. .
#39. .
#39. .
#39. .
#39. .
#39. .
#40. .
40 страница40 страница40 страница4 страница4 страница4 страница4 страница
4 страница4 страница5 страница
Википедия
23.08.2018, 00:18
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%A0% D0%B8%D0%BC
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Рим и территории, находившиеся под его контролем
Римская республика
Римская империя
Западная Римская империя
Восточная Римская империя
История Древнего Рима
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/e/ea/Roman_Republic_Empire_map.gif/450px-Roman_Republic_Empire_map.gif
Vexilloid of the Roman Empire.svg
Основание Рима
Царский период
Семь царей Рима
Республика
Ранняя республика
Пунические войны
и экспансия на Востоке
Союзническая война
Гражданская война 83—82 до н. э.
✯ Заговор Катилины
Первый триумвират
Гражданская война 49—45 до н. э.
Второй триумвират
Империя
Список императоров
Принципат
Династия Юлиев-Клавдиев
Династия Флавиев
Династия Антонинов
Династия Северов
Кризис III века
Доминат
Западная Римская империя
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/8/83/Vexilloid_of_the_Roman_Empire.svg/180px-Vexilloid_of_the_Roman_Empire.svg.png
Понятия:
SPQR
Культура
✯ Брак
Проституция
Религия
Христианство
Театр
Язык
Литература
Архитектура
✯ Кухня
Дороги
Провинции
Армия
Легионы
Магистратуры
Люди:
Ромул и Рем
✯ Сципион
Гракхи
✯ Марий
✯ Сулла
Цицерон
✯ Помпей
✯ Цезарь
✯ Марк Антоний
✯ Октавиан
Нерон
✯ Веспасиан
Траян
Марк Аврелий
Диоклетиан
Константин I
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/1/1f/Romia_Imperio.png/525px-Romia_Imperio.png
Римская империя при императоре Адриане. Конец I — начало II веков н. э.
Дре́вний Рим — одна из ведущих цивилизаций Древнего мира, величайшее государство Античности, получила своё название по главному городу (Roma — Рим), в свою очередь названному в честь легендарного основателя — Ромула. Центр Рима сложился в пределах болотистой равнины, ограниченной Капитолием, Палатином и Квириналом. Определённое влияние на становление древнеримской цивилизации оказали культуры этрусков и древних греков. Пика своего могущества Древний Рим достиг во II веке н. э., когда под его контролем оказалось пространство от современной Англии на севере до Судана на юге и от Ирака на востоке до Португалии на западе. Современному миру Древний Рим подарил римское право, некоторые архитектурные формы и решения (например, арку и купол) и множество других новшеств (например, колёсные водяные мельницы). Христианство как религия родилось на территории Римской империи. Официальным языком древнеримского государства был латинский. Религия в течение большей части периода существования была политеистична, неофициальным гербом империи был Золотой орёл (aquila), после принятия христианства появились лабарумы (знамя, установленное императором Константином для своих войск) с хризмой (монограмма Иисуса Христа — скрещённые буквы Хи и Ро).
Содержание
1 История
1.1 Периодизация истории Древнего Рима
1.2 Царский период и республика
1.3 Римская империя
2 Государственное устройство
3 Общество
3.1 Законы
3.2 Общественное устройство Древнего Рима
3.3 Брак и семья
3.4 Положение женщин
3.5 Образование
3.6 Войско
3.7 Система наград
4 Культура
4.1 Язык
4.2 Религия
4.3 Искусство, музыка, литература
4.4 Одежда
4.5 Нравы
5 Кухня
6 Наука
7 Наследие Древнего Рима
8 Историография
8.1 Советская историография
9 См. также
10 Примечания
11 Литература
11.1 Первоисточники
11.2 Фрагменты
11.3 Позднейшие фундаментальные труды
12 Ссылки
История
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/6/6a/She-wolf_suckles_Romulus_and_Remus.jpg/270px-She-wolf_suckles_Romulus_and_Remus.jpg
Согласно легенде, Рим был основан в 753 году до н. э. Ромулом и Ремом, которых воспитала волчица
Периодизация истории Древнего Рима
Основана на формах правления, которые, в свою очередь, отражали социально-политическую обстановку: от царского правления в начале истории до империи-домината в её конце.
Царский период (754/753 — 510/509 до н. э.).
Республика (510/509 — 30/27 год до н. э.)
Ранняя Римская республика (509 — 265 гг. до н. э.)
Поздняя Римская республика (265 — 31/27 гг. до н. э.), иногда выделяются два периода[1]:
Эпоха великих завоеваний республики (265 — 133 гг. до н. э.)
Гражданские войны и кризис Римской республики (133—31/27 гг. до н. э.)
Империя (31/27 г до н. э. — 476 г. н. э.)
Ранняя Римская империя. Принципат (31/27 г до н. э. — 235 г. н. э.)
Кризис III века (235 — 284 гг.)
Поздняя Римская империя. Доминат (284 — 476 гг.)
Царский период и республика
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/1/11/Old_Rome_map.jpg/330px-Old_Rome_map.jpg
Карта Рима в древности
Во время царского периода Рим был небольшим государством, которое занимало лишь часть территории Лация — области проживания племени латинов. В период Ранней Республики Рим значительно расширил свою территорию благодаря многочисленным войнам. После Пирровой войны Рим стал безраздельно господствовать над Апеннинским полуостровом, хотя вертикальная система управления подчинёнными территориями в то время ещё не сложилась. После завоевания Италии Рим стал заметным игроком в Средиземноморье, что вскоре привело его к конфликту с Карфагеном — крупным государством, основанным финикийцами в северной Африке. В серии из трёх Пунических войн Карфагенское государство было полностью побеждено, а сам город разрушен. В это время Рим также начал экспансию на Восток, подчинив Иллирию, Грецию, а затем Малую Азию, Сирию и Иудею.
Римская империя
В I веке до н. э. Рим сотрясла серия гражданских войн, в результате которых конечный победитель, Октавиан Август, сформировал основы системы принципата и основал династию Юлиев-Клавдиев, которая, однако, не продержалась у власти и века. Расцвет Римской империи пришёлся на относительно спокойное время II века, однако уже III век был наполнен борьбой за власть и, как следствие, политической нестабильностью, а внешнеполитическое положение империи осложнялось. Установление системы домината Диоклетианом на некоторое время стабилизировало ситуацию с помощью концентрации власти в руках императора и его бюрократического аппарата. В IV веке под ударами гуннов разделение империи на две части было оформлено окончательно, а христианство стало государственной религией всей империи. В V веке Западная Римская империя стала объектом активного переселения германских племён, что окончательно подорвало единство государства. Свержение последнего императора Западной Римской империи Ромула Августа германским вождём Одоакром 4 сентября 476 года считается традиционной датой падения Римской империи.
Ряд исследователей (в советской историографии в этом направлении работал С. Л. Утченко) считают, что Рим создал свою оригинальную цивилизацию, зародившуюся на особой системе ценностей, которая сложилась в римской гражданской общине в связи с особенностями её исторического развития. К таким особенностям относились установление республиканской формы правления в результате борьбы патрициев и плебеев, а также почти непрерывные войны Рима, превратившие его из небольшого италийского городка в столицу огромной державы. Под воздействием этих факторов складывалась идеология и система ценностей римских граждан. Её определял, прежде всего, патриотизм — представление об особой богоизбранности римского народа и самой судьбой предназначенных ему победах, о Риме как высшей ценности, о долге гражданина служить ему всеми силами. Для этого гражданин должен был обладать отвагой, стойкостью, честностью, верностью, достоинством, умеренностью в образе жизни, способностью подчиняться железной дисциплине на войне, утверждённому закону и установленному предками обычаю в мирное время, чтить богов-покровителей своих семей, сельских общин и самого Рима.
Государственное устройство
Законодательные полномочия в классический период истории Древнего Рима были разделены между магистратами, сенатом и комициями.
Магистраты могли вносить законопроект (rogatio) в сенат, где он обсуждался. Первоначально в сенате было 100 членов, во время большей части истории Республики насчитывалось около 300 членов, Сулла удвоил численность членов, позднее их численность варьировалась. Место в сенате доставалось после прохождения ординарных магистратур, однако цензоры имели право проводить люстрацию сената с возможностью исключения отдельных сенаторов. Сенат собирался по календам, нонам и идам каждого месяца, а также в любой день в случае чрезвычайного созыва сената. При этом существовали некоторые ограничения на созыв сената и комиций в случае, если назначенный день объявлялся неблагоприятным по тем или иным «знамениям».
Комиции же имели право голосовать только за (Uti Rogas — UR) либо против (Antiquo — A) и не могли обсуждать и вносить свои корректировки в предложенный законопроект. Утверждённый комициями законопроект получал силу закона. По законам диктатора Квинта Публилия Филона 339 до н. э., утверждённый народным собранием (комициями) закон становился обязательным для всего народа.
Высшая исполнительная власть в Риме (империй) делегировалась высшим магистратам. При этом вопрос о содержании самого понятия империй остаётся дискуссионным[2]. Ординарные магистраты избирались на комициях.
Чрезвычайными полномочиями и, в отличие от ординарных магистратов, неподотчётностью обладали диктаторы, избиравшиеся в особых случаях и не более чем на 6 месяцев. За исключением чрезвычайной магистратуры диктатора, все должности в Риме были коллегиальными.
Общество
Законы
Что до римлян, то для них задачей войны была не просто победа над врагом или установление мира; война только тогда завершалась к их удовлетворению, когда бывшие враги становились «друзьями» или союзниками (socii) Рима. Целью Рима было не подчинение всего мира власти и imperium (владычество — лат.) Рима, но распространение римской системы союзов на все страны земли. Римскую идею и выразил Вергилий, и это была не просто фантазия поэта. Сам римский народ, populus Romanus, был обязан своим существованием такому рождённому войной партнёрству, а именно, союзу между патрициями и плебеями, конец внутреннему раздору между которыми был положен известными Leges XII Tabularum. Но даже этот освящённый древностью документ своей истории римляне не считали боговдохновенным; они предпочитали верить, что Рим послал комиссию в Грецию для изучения тамошних систем законодательства. Таким образом, Римская Республика, сама основывающаяся на законе — бессрочном союзе между патрициями и плебеями — использовала инструмент leges главным образом для договоров и управления провинциями и общинами, принадлежавшими к римской системе союзов, иными словами, к беспрестанно расширяющейся группе римских socii, которые образовывали societas Romana.
— Х. Арендт[1]
Общественное устройство Древнего Рима
Основная статья: Социальные классы в Древнем Риме
На начальном этапе развития римское общество состояло из двух основных сословий — патрициев и плебеев. Согласно наиболее распространённой версии о происхождении этих двух основных сословий, патриции — это коренные жители Рима, а плебеи — пришлое население, обладавшее, однако, гражданскими правами. Патриции были объединены сначала в 100, а затем в 300 родов. Первоначально плебеям запрещалось вступать в брак с патрициями, что обеспечивало замкнутость сословия патрициев. Кроме этих двух сословий, в Риме существовали также клиенты патрициев (в этом случае патриций выступал по отношению к клиенту в роли патрона) и рабы.
С течением времени социальная структура в целом заметно усложнилась. Появились всадники — лица не всегда знатного происхождения, но занимавшиеся торговыми операциями (торговля считалась недостойным патрициев занятием) и концентрировавшие в своих руках значительные богатства. Среди патрициев выделялись наиболее знатные роды, а часть родов постепенно угасала. Примерно в III в. до н. э. патрициат сливается со всадниками в нобилитет.
Однако нобилитет не был единым. В соответствии с римскими представлениями, знатность (лат. nobilitas) рода, к которому принадлежит человек, определяла степень уважения к нему. Каждый должен был соответствовать своему происхождению, и одинаково порицались как недостойные занятия (например, торговля) человеком знатного происхождения, так и незнатные лица, достигшие высокого положения (их называли лат. homo novus — новый человек[3]). Граждане стали также делиться на лат. cives nati — граждан по рождению и лат. cives facti — граждан, получивших права по определённому закону. В Рим также начали стекаться люди различных национальностей (прежде всего греки), не обладавшие политическими правами, но игравшие важную роль в жизни общества (перегрины). Появились вольноотпущенники (лат. libertinus — либертины), то есть рабы, которым была дарована свобода.
Брак и семья
В ранний период истории Рима считалось за цель и главную суть жизни гражданина наличие собственного дома и детей, при этом семейные отношения не подчинялись закону, а регулировались по традиции.
Глава семьи назывался "домовладыка", в его власти находились дети, жена и другие родственники (в семьях высшего класса к семье также относились рабы и прислуга). Власть отца заключалась в том, что он мог выдать по своему желанию дочь замуж или развести, продать детей в рабство, он мог также признать или не признать своего ребёнка. Patria potestas также распространялась на взрослых сыновей и их семью, со смертью отца сыновья становились полноправными гражданами и главами своих семейств.
До поздней Республики существовал вид брака cum manu, «под рукой», то есть дочь, выходя замуж, попадала во власть главы семьи мужа. Позднее эта форма брака вышла из употребления и браки стали заключаться sine manu, без руки, при которой жена не находилась под властью мужа и оставалась во власти отца или опекуна. Древнеримский брак, особенно в высших сословиях, заключался часто из финансовых и политических интересов.
Несколько семей с родственными связями образовывали род (gens), самые влиятельные из которых играли важную роль в политической жизни.
Отцы семейств, как правило, и заключали браки между своими детьми, руководствуясь бытующими моральными нормами и личными соображениями. Выдавать замуж девушку отец мог с 12-летнего возраста, а женить юношу с 14-летнего.
Римское право предусматривало две формы заключения брака:
Женщина переходила из-под власти отца под власть мужа, то есть её принимали в семью супруга.
Женщина после замужества оставалась членом старой фамилии, при этом претендовала на наследство семьи. Этот случай не был основным и больше походил на сожительство, чем на брак, так как жена практически в любой момент могла покинуть своего мужа и вернуться домой.
Независимо от того, какую форму предпочитали молодые люди, браку предшествовало обручение между молодыми. Во время обручения молодые давали брачный обет. Каждый из них на вопрос, обещает ли он вступить в брак, отвечал: «Обещаю». Жених вручал будущей жене монету как символ заключённого между родителями свадебного союза и железное кольцо, которое невеста носила на безымянном пальце левой руки.
На свадьбах все дела по организации свадебного торжества передавались распорядительнице — женщине, которая пользовалась общим уважением. Распорядительница выводила невесту в зал и передавала её жениху. Передача сопровождалась религиозными ритуалами, в которых женщина исполняла роль жрицы домашнего очага. После пиршества в доме родителей проходили проводы новобрачной в дом её мужа. Невеста должна была театрально сопротивляться и плакать. Распорядительница прекращала упорство девушки, взяв её из объятий матери и передав супругу.
Торжества, связанные с появлением нового члена семьи, начинались на восьмой день после родов и продолжались три дня. Отец поднимал ребёнка с земли и давал имя младенцу, тем самым оглашал своё решение принять его в семью. После этого приглашённые гости дарили младенцу подарки, как правило амулеты, назначение которых было беречь ребёнка от злых духов.
Регистрировать ребёнка было долгое время не обязательно. Лишь когда римлянин достигал совершеннолетия и надевал белую тогу, он становился гражданином римского государства. Его представляли перед должностными лицами и вносили в список граждан.
Впервые регистрацию новорождённых ввёл на заре новой эры Октавиан Август, обязывая граждан в течение 30 дней с момента рождения регистрировать младенца. Регистрация детей проводилась в храме Сатурна, где находилась канцелярия наместника и архив. При этом подтверждалось имя ребёнка, его дата рождения. Подтверждалось его свободное происхождение и право гражданства.
Положение женщин
Женщина находилась в подчинении мужчины, потому что она, по словам Теодора Моммзена, «принадлежала только семье и не существовала для общины». В богатых семьях женщине отводилось почётное положение, она занималась управлением хозяйства. В отличие от гречанок, римлянки могли свободно появляться в обществе, причём, несмотря на то, что высшей властью в семействе обладал отец, они были защищены от его произвола. Основной принцип построения римского общества — это опора на элементарную ячейку общества — семью (фамилию).
Глава семейства — отец, беспредельно властвовал в семье, и власть его в семье была оформлена законодательно. В состав семьи входили не только отец и мать, но и сыновья, их жёны и дети, а также незамужние дочери.
Семья включала в себя и рабов и другое домашнее имущество.
Власть отца распространялась на всех членов семьи.
Практически все решения относительно членов семьи отец принимал сам.
При рождении ребёнка он определял судьбу новорождённого; он либо признавал ребёнка, либо приказывал умертвить, либо бросал без всякой помощи.
Отец единолично владел всем имуществом семьи. Даже достигнув совершеннолетия и женившись, сын оставался бесправным в фамилии. Он не имел права владеть какой-либо недвижимой собственностью при жизни отца. Лишь после смерти отца, в силу завещания, получал его имущество по наследству. Беспредельное господство отца существовало на протяжении всей Римской империи, как и право распоряжаться судьбой близких. В поздний период существования Римской империи от неугодных детей отцы избавлялись из-за экономических трудностей и общего упадка моральных устоев общества.
В римских семьях женщина имела большие права, так как на неё возлагались обязанности по ведению домашнего хозяйства. Она была полновластная хозяйка в своём доме. Считалось хорошим тоном, когда женщина хорошо налаживала семейный быт, освобождая время мужа для более важных государственных дел. Зависимость женщины от мужа ограничивалась, в сущности, имущественными отношениями; владеть и распоряжаться имуществом без разрешения мужа женщина не могла.
Римская женщина свободно появлялась в обществе, ездила в гости, бывала на торжественных приёмах. Но занятие политикой не было женским делом, ей не полагалось присутствовать на собраниях народа.
Образование
Мальчиков и девочек начинали обучать с семи лет. Богатые родители предпочитали домашнее обучение. Бедные пользовались услугами школ. Тогда же зародился и прообраз современного образования: дети проходили три стадии образования: начальное, среднее и высшее. Главы семейства, заботясь о получении образования детьми, старались нанять своим детям учителей-греков или заполучить для обучения раба-грека.
Тщеславие родителей заставляло их отправлять своих детей в Грецию для получения высшего образования.
На первых этапах обучения детей преимущественно учили писать и считать, давали сведения по истории, праву и литературным произведениям.
В Высшей Школе проходило обучение ораторскому искусству. При практических занятиях ученики выполняли упражнения, заключающиеся в составлении речей на заданную тему из истории, мифологии, литературы или из общественной жизни.
За пределами Италии образование получали преимущественно в Афинах, на острове Родос, где также совершенствовались в ораторском искусстве, получали представление о различных философских школах. Особенно актуальным обучение в Греции стало после того, как Гней Домиций Агенобарб и Луций Лициний Красс, будучи цензорами в 92 до н. э., закрыли латинские риторические школы[4].
В возрасте 17-18 лет молодому человеку предстояло оставить учение и пройти военную службу.
Римляне заботились и о том, чтобы женщины получили образование в связи с той ролью, которую они имели в семье: организатор семейного быта и воспитатель детей в раннем возрасте. Были школы, где девочки учились вместе с мальчиками. И считалось почётным, если про девочку говорили, что она образованная девица. В Римском государстве уже в I веке новой эры приступили к обучению рабов, так как рабы и вольноотпущенные начали играть всё более заметную роль в экономике государства. Рабы становились управляющими в имениях и занимались торговлей, ставились надсмотрщиками над другими рабами. Грамотных рабов привлекали в бюрократический аппарат государства, многие рабы были педагогами и даже архитекторами.
Грамотный раб стоил дороже неграмотного, так как его можно было использовать для квалифицированной работы. Образованные рабы назывались главной ценностью римского богача Марка Лициния Красса[5].
Бывшие рабы, вольноотпущенники, постепенно стали составлять значительную прослойку в Риме. Они стремились занять место служащего, управленца в государственном аппарате, заниматься коммерческой деятельностью, ростовщичеством. Стало проявляться их преимущество перед римлянами, которое состояло в том, что они не чуждались любой работы, считали себя ущемлёнными и проявляли упорство в борьбе за своё место под солнцем. В конечном итоге они смогли добиться юридического равноправия, оттеснить римлян от управления государством.
Войско
Древнеримский флот
Римское войско почти за всё время своего существования было, как доказала практика, самым передовым среди остальных государств Древнего мира, пройдя путь от народного ополчения до профессиональной регулярной пехоты и конницы с множеством вспомогательных подразделений и союзническими формированиями. При этом главной боевой силой всегда была пехота (в эпоху Пунических войн фактически появилась прекрасно показавшая себя морская пехота). Основными преимуществами римской армии были мобильность, гибкость и тактическая обученность, что позволяло ей действовать в условиях различного рельефа местности и в суровых погодных условиях.
При стратегической угрозе Риму или Италии либо достаточно серьёзной военной опасности (tumultus) прекращались все работы, останавливалось производство и в армию набирались все, кто мог просто нести оружие — жители этой категории назывались tumultuarii (subitarii), a войско — tumultuarius (subitarius) exercitus. Так как обычная процедура набора занимала больше времени, главнокомандующий этим войском магистрат выносил из Капитолия специальные знамёна: красное, обозначающие набор в пехоту, и зелёное — в конницу, после чего традиционно объявлял: «Qui respublicam salvam vult, me sequatur» («Кто хочет спасти республику, пусть последует за мной»). Военная присяга также произносилась не индивидуально, а вместе.
Система наград
Рим смотрел на земли завоёванных им провинций, как на свои родовые поместья (praedia populi Romani), и почти все классы римского населения стремились извлечь из этого собственную выгоду: нобилитет — управляя провинциями, всадники — занимаясь в них откупами, простые граждане — служа в легионах и обогащаясь военной добычей. Лишь столичный пролетариат, свободный от воинской повинности, не участвовал в общем дележе; впрочем государство гарантировало всем своим верноподданным продажу завозимого из провинций хлеба за более низкую цену. Это положение не касалось лишь рабов и иностранцев. Также оно не касалось вольноотпущенных.
Культура
Делами, достойными римлянина, особенно из знати, признавалaсь политика, война, земледелие, разработка права (гражданского и сакрального) и историография. На этой основе складывалась ранняя культура Рима. Иноземные влияния, прежде всего греческие, проникавшие через греческие города юга современной Италии, а затем непосредственно из Греции и Малой Азии, воспринимались лишь постольку, поскольку они не противоречили римской системе ценностей или перерабатывались в соответствии с ней. В свою очередь, римская культура в пору своего расцвета оказала огромное влияние на соседние народы и на последующее развитие Европы.
Для раннеримского мировоззрения были характерны ощущение себя как свободного гражданина с чувством принадлежности к гражданской общине и приоритета государственных интересов над личными, сочетавшимся с консерватизмом, который заключался в следовании нравам и обычаям предков. Во II—I вв. до н. э. произошёл отход от этих установок и усилился индивидуализм, личность стала противопоставляться государству, переосмыслялись даже некоторые традиционные идеалы. В итоге, в эпоху императоров родилась новая формула управления римским обществом - хлеба и зрелищ должно быть в достатке. Ну, а определённое падение нравов среди толпы горожан всегда воспринималось деспотичными властителями с некоторой степенью благосклонности.
Язык
Латинский язык, появление которого относят к середине III тыс. до н. э., входил в италийскую группу индоевропейской семьи языков. В процессе исторического развития древней Италии латинский язык вытеснил другие италийские языки и со временем занял господствующее положение в западном Средиземноморье. В начале I тыс. до н. э. на латинском языке говорило население небольшой области Лаций (лат. Latium), расположенной на западе средней части Апеннинского полуострова, по нижнему течению Тибра. Племя, населявшее Лаций, называлось латинами (лат. Latini), его язык — латинским. Центром этой области стал город Рим, по имени которого объединившиеся вокруг него италийские племена стали называть себя римлянами (лат. Romans).
Разделяют несколько этапов развития латыни:
Архаическая латынь.
Классическая латынь.
Постклассическая латынь.
Поздняя латынь.
Религия
Древнеримская мифология во многих аспектах близка греческой, вплоть до прямого заимствования отдельных мифов. Однако в религиозной практике римлян большую роль играли также анимистические суеверия, связанные с почитанием духов: гениев, пенатов, ларов, лемуров и манов. Также в Древнем Риме существовали многочисленные коллегии жрецов.
Хотя религия играла значительную роль в традиционном древнеримском обществе, ко II веку до н. э. значительная часть римской верхушки уже относилась к религии индифферентно. В I веке до н. э. римские философы (прежде всего Тит Лукреций Кар и Марк Туллий Цицерон) в значительной степени пересматривают или подвергают сомнению многие из традиционных религиозных положений.
На рубеже н. э. Октавиан Август принял меры по установлению официального культа империи.
В конце I в. в еврейских диаспорах городов Римской империи возникло христианство, приверженцами которого стали затем и представители других народов империи. Сначала оно вызывало лишь подозрение и неприязненное отношение со стороны имперских властей, в середине III в. оно было запрещено, начались преследования христиан по всей Римской империи. Однако уже в 313 г. император Константин издал Миланский эдикт, которым разрешил христианам свободно исповедовать свою религию, строить храмы, занимать общественные должности. Христианство затем постепенно превратилось в государственную религию. Во второй половине IV в. начался разгром языческих храмов, были запрещены Олимпийские игры.
Искусство, музыка, литература
Согласно замыслу одного или нескольких участников Википедии, на этом месте должен располагаться специальный раздел.
Вы можете помочь проекту, написав этот раздел. Эта отметка установлена 31 января 2017 года.
Одежда
Согласно замыслу одного или нескольких участников Википедии, на этом месте должен располагаться специальный раздел.
Вы можете помочь проекту, написав этот раздел. Эта отметка установлена 31 января 2017 года.
Нравы
Однополые отношения в древнеримском обществе нельзя характеризовать с точки зрения современной западной культуры. В латинском языке отсутствуют слова для обозначения понятий, соответствующих сегодняшним понятиям гетеросексуальности или гомосексуальности. Любые сексуальные отношения характеризовались биполярностью — активной, доминирующей, «мужской» ролью с одной стороны и пассивной, подчиняющейся, «женской» ролью — с другой.
Кухня
Основные статьи: Древнеримский быт, Кухня Древнего Рима
Социальная эволюция римского общества была впервые исследована немецким учёным Г. Б. Нибуром. Древнеримский быт и жизнь базировались на развитом семейном законодательстве и религиозных обрядах.
Для лучшего использования дневного света римляне обычно вставали очень рано, часто около четырёх часов утра, и, позавтракав, начинали заниматься общественными делами. Как и греки, римляне ели 3 раза в день. Ранним утром — первый завтрак, около полудня — второй, ближе к вечеру — обед.
В первые века существования Рима жители Италии ели в основном густую, круто сваренную кашу из полбы, проса, ячменя или бобовой муки, но уже на заре римской истории в домашнем хозяйстве варилась не только каша, но и выпекались хлебные лепёшки. Кулинарное искусство начало развиваться в III в. до н. э. и при империи достигло небывалых высот.
Наука
Римская наука унаследовала ряд греческих изысканий, но в отличие от них (особенно в сфере математики и механики) имела в основном прикладной характер. По этой причине всемирное распространение получили именно римская нумерация и юлианский календарь. В то же время её характерной чертой было изложение научных вопросов в литературно-занимательной форме. Особенного расцвета достигли юриспруденция и сельскохозяйственные науки, большое число трудов было посвящено архитектуре и градостроительной и военной технике. Крупнейшими представителями естествознания были учёные-энциклопедисты Гай Плиний Секунд Старший, Марк Теренций Варрон и Луций Анней Сенека.
Древнеримская философия развивалась преимущественно в фарватере греческой, с которой она была в значительной мере связана. Наибольшее распространение в философии получил стоицизм.
Замечательных успехов достигла римская наука в области медицины. Среди выдающихся медиков Древнего Рима можно отметить: Диоскорида — фармаколога и одного из основателей ботаники, Сорана Эфесского — акушера и педиатра, Клавдия Галена — талантливого анатома, раскрывшего функции нервов и головного мозга.
Написанные в римскую эпоху энциклопедические трактаты оставались важнейшим источником научных знаний в течение большей части Средневековья.
Наследие Древнего Рима
Римская культура с её развитыми представлениями о целесообразности вещей и поступков, о долге человека перед собой и государством, о значении закона и справедливости в жизни общества дополнила древнегреческую культуру с её стремлением к познанию мира, развитым чувством меры, красоты, гармонии, ярко выраженным игровым элементом. Античная культура, как совокупность этих двух культур, стала основой европейской цивилизации.
Культурное наследие Древнего Рима прослеживается в научной терминологии, архитектуре, литературе. Латинский язык долгое время был языком международного общения всех образованных людей Европы. До сих пор он используется в научной терминологии. На основе латинского языка в бывших римских владениях возникли романские языки, на которых говорят народы значительной части Европы. К числу самых выдающихся достижений римлян относится созданное ими римское право, сыгравшее огромную роль в дальнейшем развитии юридической мысли. Именно в римских владениях возникло, а затем и стало государственной религией христианство — религия, объединившая все европейские народы и в огромной степени повлиявшая на историю человечества.[6]
Историография
Интерес к изучению римской истории возник, помимо трудов Макиавелли, также в период Просвещения во Франции.
Монтескьё написал книгу «Рассуждения о причинах величия и упадка римлян».
Первым капитальным трудом стало произведение Эдуарда Гиббона «История упадка и крушения Римской империи», охватившее период с конца II века до падения осколка империи — Византии в 1453 году. Как и Монтескьё, Гиббон ценил добродетель римских граждан, вместе с тем разложение империи по нему началось уже при Коммоде, а христианство стало катализатором крушения империи, подточившим её устои изнутри.
Нибур стал основателем критического направления и написал труд «Римская история», где она доведена до Первой Пунической войны. Нибур сделал попытку установить, каким образом возникла римская традиция. По его мнению, у римлян, как и у других народов, существовал исторический эпос, сохранявшийся главным образом в знатных родах. Определённое внимание Нибур уделил этногенезу, рассматриваемому под углом образования римской общины.
В наполеоновскую эпоху появилась работа В. Дюрюи «История римлян», делавшая акцент на популярный тогда цезарианский период.
Новую историографическую веху открыли работы Теодора Моммзена, одного из первых крупных исследователей римского наследия. Большую роль сыграл его объёмный труд «Римская история», а также «Римское государственное право» и «Собрание латинских надписей» («Corpus inscriptionum Latinarum»).
Позже вышла работа другого специалиста, Г. Ферреро — «Величие и падение Рима». Вышел труд И. М. Гревса «Очерки по истории римского землевладения, преимущественно в эпоху Империи», где, например, появились сведения о хозяйстве Помпония Аттика, одного из крупнейших землевладельцев конца Республики, а образцом среднего поместья августовской эпохи считалось хозяйство Горация.
Против гиперкритицизма работ итальянца Э. Пайса, отрицавшего достоверность римской традиции вплоть до III века н. э., выступил Де Санктис в своей «Истории Рима», где, с другой стороны, почти полностью отрицались сведения о царском периоде.
Советская историография
В этом разделе не хватает ссылок на источники информации.
Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 3 октября 2012 года.
Изучение римской истории в СССР было тесно связано с марксизмом-ленинизмом, не имевшим специализированных работ в своей основе и опиравшимся на такие часто цитируемые произведения, как «Происхождение семьи, частной собственности и государства», «Хронологические выписки», «Формы, предшествовавшие капиталистическому производству», «Бруно Бауэр и раннее христианство» и т. д. Акцент при этом делался на восстания рабов и их роль в римской истории, а также аграрной истории.
Большое место отводилось изучению идеологической борьбы (С. Л. Утченко, П. Ф. Преображенский), которую видели даже в самых благоприятных периодах империи (Н. А. Машкин, Е. М. Штаерман, А. Д. Дмитрев и др.).
Идеология движения Гракхов изучалась С. И. Протасовой.
Восстания рабов изучали А. В. Мишулин, С. А. Жебелёв и др., аграрными вопросами занимались главным образом М. Е. Сергеенко, Е. М. Штаерман и В. И. Кузищин.
Внимание уделялось также условиям перехода от Республики к империи, рассмотренным, например, в труде Н. А. Машкина «Принципат Августа» или в «Очерках по истории древнего Рима» В. С. Сергеева, и провинциям, в изучении которых выделился А. Б. Ранович.
Среди изучавших отношения Рима с другими государствами выделился А. Г. Бокщанин.
С 1937 года стал выходить «Вестник древней истории», где стали часто публиковаться статьи по римской истории и археологическим раскопкам.
После перерыва, вызванного Великой Отечественной войной, в 1948 году вышли «История Рима» С. И. Ковалёва и «История римского народа» критика В. Н. Дьякова. В первом труде римская традиция считается во многих отношениях достоверной, во втором на этот счёт было выражено сомнение.
См. также
Хронология истории Древнего Рима
Хронологический список древнеримского искусства
Рим
Кембриджская история Древнего мира
Источники знаний о Римской империи
Примечания
А. Б. Егоров Лекция 24. Римская республика с конца VI до середины II в. до н. э. // История древнего мира / Под редакцией И. М. Дьяконова, В. Д. Нероновой, И. С. Свенцицкой. — Изд. 3-е, испр. и доп. — М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1989. — Т. 2. Расцвет древних обществ. — 572 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-02-016781-9.
См. напр. Дементьева В.В. Магистратская власть Римской республики: содержание понятия "imperium" // Вестник древней истории. — 2005. — № 4. — С. 46-75.
Самым известным homo novus, преодолевшим сопротивление старой знати, был Марк Туллий Цицерон
The Cambridge Ancient History. Vol. IX: The Roman Republic. 133 — 44 BC. — Cambridge, 1932. — P. 174
Плутарх. Красс, 2
Культурно-исторические периоды древнеримской цивилизации
Литература
Первоисточники
Тит Ливий. «История от основания города»
Дион Кассий. «Римская история»
Аммиан Марцеллин. «Деяния»
Полибий. «Всеобщая история»
Публий Корнелий Тацит. «История», «Анналы»
Плутарх. «Сравнительные жизнеописания»
Аппиан. «Римская история»
Секст Аврелий Виктор. «О происхождении римского народа»
Флавий Евтропий. «Бревиарий от основания города»
Гай Веллей Патеркул. «Римская история»
Луций Анней Флор. «Эпитомы Тита Ливия»
Геродиан. «История Рима от Марка Аврелия»
Диодор Сицилийский. «Историческая библиотека»
Дионисий Галикарнасский. «Римская древняя история»
Гай Светоний Транквилл. «Жизнь двенадцати цезарей»
Так называемые «Авторы жизнеописаний Августов» (Scriptores Historiae Augustae): Элий Спартиан, Юлий Капитолин, Вулкаций Галликан, Элий Лампридий, Требеллий Поллион и Флавий Вописк
Фрагменты
Гней Невий. «Пунийская война»
Квинт Энний. «Анналы»
Квинт Фабий Пиктор. «Анналы»
Луций Цинций Алимент. «Летопись»
Марк Порций Катон Старший. «Начала»
Гней Помпей Трог. «Филиппова история»
Гай Саллюстий Крисп. «Югуртинская война»
Граний Лициниан
Позднейшие фундаментальные труды
Теодор Моммзен. Римская история.
Эдвард Гиббон. История упадка и разрушения Римской империи.
Platner, Samuel Ball. A topographical dictionary of Ancient Rome
Ссылки
П: Портал «Древний Рим»
История Древнего Рима
X Legio — Боевая техника древности (включая фрагменты русских переводов римских авторов и статьи по военному делу Древнего Рима)
История ДРЕВНЕГО МИРА
Трёхмерные реконструкции древнеримской архитектуры
Римская слава Античное военное дело
История, культура и искусство Древнего Рима
The Roman Law Library by Yves Lassard and Alexandr Koptev.
Искусство Древнего Рима — Фотогалерея Стевана Кордича (англ.)
35 страница
#341. Википедия. Нептун (мифология)
#342. Drevniebogi.Ru. Нереиды, греч. — дочери морского бога Нерея и его супруги Дориды, морские нимфы
#343. Википедия. Нереиды
#344. Bestiary.us. Нереиды
#345. Godsbay Нереиды
#346. Drevniebogi.Ru. Гиппокампы — водные кони из упряжки Нептуна
#347. Википедия. Гиппокампус (мифология)
#348. Drevniebogi.Ru. Тацита — римская богиня молчания
#349. Википедия. Тацита (мифология)
#350. Vitavini. Богиня молчания
36 страница
#351. Drevniebogi.Ru. Вейовис хтонический бог римского подземного мира
#352. Википедия. Вейовис
#353. 365 дней. Римские цари
#354. Encyclopedia Channel. Ромул и Рем
#355. Википедия. Ромул и Рем
#356. Шарль де Ла Фосс. Ромул и Рем
#357. 39rim.ru.
#358. Italy4. Легенда о Ромуле и Реме
#359. Википедия. Нумитор
#360. Science.fandom. Ромул и Рем
37 страница
#361. Прокопий Феофанов. История Рима. Глава I: Основание города
#362. А.В. Коптев. Об «этрусской династии» архаического Рима
#363. Еternal-city.ru. Вечный Город. История
#364. Еternal-city.ru. Часть I — Ромул. (753 — 716 г. до н.э.)
#365. Еternal-city.ru. КАПИТОЛИЙСКИЙ ХОЛМ
#366. Еternal-city.ru. Палатинский Холм
#367. Συμπόσιον. Ромул и ранняя римская история
#368. Уроки истории Питона Каа. Ромул. Основатель Рима. (рус.) Исторические личности
#369. Триумвират. Ромул 1-й царь Рима
#370. Ῥωμαϊκὴ ἀρχαιολογ. Римские древности
38 страница
#371. Рим и Альба: к проблеме наследования царской власти в архаическом Риме
#372. А.В. Коптев.
#373. Теодор Моммзен. История Рима
#374. Теодор Моммзен. Книга первая До упразднения царской власти
#375. Теодор Моммзен. Книга первая До упразднения царской власти
#376. Теодор Моммзен. Глава III ПОСЕЛЕНИЯ ЛАТИНОВ
#377. И.В. Нетушил. Легенда о близнецах Ромуле и Реме
#378. И.В. Нетушил. II. Плу*тарх и Дио*ни*сий-Фабий в их отно*ше*ни*ях к Дио*клу и меж*ду собой
#379. И.В. Нетушил. III. Диоклова фабула по Плутарху и Дионисию
#380. И.В. Нетушил. IV. Леген*да о близ*не*цах у после*до*ва*те*лей Фабия35 страница
#341.
#342.
#343.
#344.
#345.
#346.
#347.
#348.
#349.
#350.
36 страница
#351.
#352.
#353.
#354.
#355.
#356.
#357.
#358.
#359.
#360.
37 страница
#361.
#362.
#363.
#364.
#365.
#366.
#367.
#368.
#369.
#370.
38 страница
#371.
#372.
#373.
#374.
#375.
#376.
#377.
#378.
#379.
#380.
39 страница
#381.
#382.
#383.
#384.
#385.
#386.
#387.
#388.
#389.
#390.
40 страница
#391.
#392.
#393.
#394.
#395.
#396.
#397.
#398.
#399.
#400.
#57. 365 дней. Римские цари
#57. Encyclopedia Channel. Ромул и Рем
#274. Википедия. Ромул и Рем
#357. Шарль де Ла Фосс. Ромул и Рем
#358. 39rim.ru
#359. Italy4. Легенда о Ромуле и Реме
#360. Википедия. Нумитор
#361. Science.fandom. Ромул и Рем
#362. Прокопий Феофанов. История Рима. Глава I: Основание города
#363. А.В. Коптев. Об «этрусской династии» архаического Рима
#363. Теодор Моммзен. Книга первая До упразднения царской власти
#363. Теодор Моммзен. Книга первая До упразднения царской власти
#363. Теодор Моммзен. Глава III ПОСЕЛЕНИЯ ЛАТИНОВ
#4. Еternal-city.ru. Вечный Город. История
#4. Еternal-city.ru. Часть I — Ромул. (753 — 716 г. до н.э.)
#4. Еternal-city.ru. КАПИТОЛИЙСКИЙ ХОЛМ
#4. Еternal-city.ru. Палатинский Холм
#4. Συμπόσιον. Ромул и ранняя римская история
http://simposium.ru/ru/node/863
#4. Уроки истории Питона Каа. Ромул. Основатель Рима. (рус.) Исторические личности
#4. Триумвират. Ромул 1-й царь Рима
#371. Ῥωμαϊκὴ ἀρχαιολογ. Римские древности
#372. А.В. Коптев. Рим и Альба: к проблеме наследования царской власти в архаическом Риме
#101. Теодор Моммзен. Глава III ПОСЕЛЕНИЯ ЛАТИНОВ
#101. И.В. Нетушил. Легенда о близнецах Ромуле и Реме
#101. И.В. Нетушил. II. Плу*тарх и Дио*ни*сий-Фабий в их отно*ше*ни*ях к Дио*клу и меж*ду собой
#101. И.В. Нетушил.
#101. И.В. Нетушил.
#101. И.В. Нетушил.
#101. 24СМИ. В этот день… 21 апреля
#101. 24СМИ. В этот день… 21 апреля
#101. 24СМИ. В этот день… 21 апреля
#101. 24СМИ. В этот день… 21 апреля
#4. Википедия. История царского Рима
#50. 365 дней. Час истины - Цари древнего Рима - Передача первая
06 страница
#57. 365 дней. Цари древнего Рима. Передача 2
#58. Encyclopedia Channel. Ромул и Рем
#59. 39rim.ru. Легенда о Ромуле и Реме
#60. 39rim.ru. Ромул – основатель и первый царь Рима
07 страница
#61. 39rim.ru. Похищение сабинянок: легенда и факты
#62. 100legend.ru. ПОХИЩЕНИЕ САБИНЯНОК
#63. Русская историческая библиотека. II. РИМ ВО ВРЕМЕНА ЦАРЕЙ. (По обыкновенной хронологии 753 – 509 годы до Р. X.)
#64. Википедия. Похищение сабинянок
#65. World-of-legends.su. Ромул и Тит Таций
#66. Википедия. Тит Татий
#75.
#85. Русская историческая библиотека. Начало древнего Рима
#106. Википедия. Асканий
#107. Drevniebogi.Ru. Асканий (Юл), основатель Альба-Лонги, сын Энея и мифический предок Юлия Цезаря
#108. Drevniebogi.Ru. Амата, жена царя Латина
#109. Drevniebogi.Ru. Лавиния, дочь царя Латина, жена Энея
#110. Drevniebogi.Ru. Латин, царь латинян в Италии, отец жены Энея
12 страница
#111. Эней, сын Афродиты, основатель Рима, спасшийся из Трои
#112. Турн, царь рутулов, погибший в поединке с Энеем
#113. Анхис, дарданский царь, отец Энея, вынесенный им из пылающей Трои
#114. Креуса, афинская царевна, праматерь ахейцев и ионицев, жена Энея и другие
#125. Александр Энман. РОМУЛ И РЕМ
#126. Александр Энман. РОМУЛ И РЕМ
#127. Александр Энман. ТИТ ТАЦИЙ И САБИНЯНЕ В РИМЕ
#128. Александр Энман. ТИТ ТАЦИЙ И САБИНЯНЕ В РИМЕ
#129. Александр Энман. ТИТ ТАЦИЙ И САБИНЯНЕ В РИМЕ
#130. Александр Энман. ТИТ ТАЦИЙ И САБИНЯНЕ В РИМЕ
14 страница
#131. Александр Энман. ПРИМЕЧАНИЯ
#132. Александр Энман. ПРИМЕЧАНИЯ
#133. М. Ботвинник, М. Рабинович, Г. Стратановский. Ромул
#134. Генрих Штолль. Рим во времена царей
#136.
#137.
#138.
#139.
#140. Πλούταρχος.
15 страница
#141. Πλούταρχος.
#142. Monarhs.info. Ромул
#143. Русская историческая библиотека. Начало древнего Рима
#144. World-history.ru.
#145.
#146.
#147.
#61. World-history.ru. Начало Рима
#83. Русская историческая библиотека. Начало древнего Рима
#82. В. Аврелий. III. Нума Помпилий, второй римский царь
Римская империя
Википедия
26.08.2018, 00:28
https://ru.wikipedia.org/wiki/Хронология_истории_Древнего_Рима
21. 04. 753 Основание Рима.
753 - 715 гг. до н. э. Правление Ромула в Риме.
716 - 673 гг. до н. э. В Риме царствует Нума Помпилий.
673 - 641 гг. до н. э. В Риме царствует Тулл Гостилий.
641 - 616 гг. до н. э. В Риме царствует Анк Марций.
616 - 510 гг. до н. э. Рим был захвачен этрусками. Правление в Риме этрусских царей Тарквиниев.
616 - 578 гг. до н. э. В Риме царствует Тарквиний Приск.
578 - 534 гг. до н. э. В Риме царствует Сервий Туллий, знаменитый проведенными им реформами: установлением цен и делением на центурии.
534 - 510 гг. до н. э. В Риме царствует Тарквиний Гордый.
524 до н. э. Этруски потерпели поражение в морском бою с греками у берегов Кампании. Начало заката этрусков и возвышения римлян.
510 до н. э. Свержение этрусского владычества. Установление республиканского строя. Военно-политическая власть перешла к консулам.
508 до н. э. Договор между Римом и Карфагеном о разделе сфер влияния.
496 - 493 гг. до н. э. Первая Латинская война городов Лация против гегемонии Рима.
494 до н. э. Уход плебеев из Рима. Установление народного трибуната.
486 до н. э. Аграрный закон Спурия Кассия о наделении землей нуждающихся плебеев и латинских союзников Рима.
460 - 440 гг. до н. э. Восстание сикулов.
451 - 450 гг. до н. э. Под давлением римских плебеев коллегия осуществляет первую фиксацию римского права — «Законы XII таблиц», основа римского законодательства.
449 до н. э. Повторный уход плебеев. Консулы проводят законы, существенно снижающие патрицианское господство в Риме.
445 до н. э. Разрешение браков между патрициями и плебеями, — закон трибуна Канулея.
444 до н. э. Учреждение шести военных трибунов с консульской властью и допущение к этой должности плебеев.
443 до н. э. Учреждение в Риме должности цензоров.
439 до н. э. Казнь Спурия Мелия, обвиненного в стремлении к единовластию.
409 до н. э. Избрание квесторов из плебеев.
406 - 396 гг. до н. э. Третья (последняя) война с этрусским городом Вейи.
390 до н. э. (или 387) Поражение римлян, захват галлами Рима.
367 до н. э. Законы Лициния-Секстия об установлении земельного максимума, облегчении долговых обязательств, допущении плебеев к консульству, установление должностей претора и куриального эдила. Избрание первого консула-плебея Луция Секстия Латерана.
356 до н. э. В Риме назначен первый диктатор из плебеев.
351 до н. э. В Риме избран первый цензор из плебеев.
350 Начало чеканки медной монеты в Риме.
343 - 341 гг. до н. э. Первая Самнитская война между Римом и союзом древнеиталийских племен за господство в Центральной Италии.
340 - 338 гг. до н. э. Вторая Латинская война городов Латинского союза против гегемонии Рима.
337 до н. э. Плебеи допущены к должности претора.
327 - 304 гг. до н. э. Вторая Самнитская война.
326 до н. э. Закон о запрещении долгового рабства римлян, — закон трибуна Петелия.
312 до н. э. Реформа цензора Аппия Клавдия о допущении плебеев в первый класс центуриатных организаций. Строительство Аппиевой дороги и первого водопровода.
306 до н. э. Договор Рима с Карфагеном о сферах влияния (Рим — в Италии, Карфаген — на острове Сицилия).
300 до н. э. (296 до н. э.) Закон о допущении плебеев к жреческим должностям понтифика и авгура, закон братьев-трибунов Огульниев.
298 - 290 гг. до н. э. Третья Самнитская война. Рим утвердил своё господство в Центральной Италии.
287 до н. э. Закон о полном юридическом равенстве плебеев и патрициев (завершение борьбы плебеев с патрициями). Диктатура Гортензия.
280 - 275 гг. до н. э. Войны с эпирским царём Пирром.
272 до н. э. Покорение Таррента римлянами. Первое посольство Рима в Египте.
268 до н. э. Начало чеканки серебряной монеты.
265 до н. э. Взятие Вольсиний, окончательное покорение римлянами Апеннинского полуострова.
264 - 241 гг. до н. э. Первая Пуническая война между Римом и Карфагеном за господство на Сицилии
238 до н. э. Захват островов, принадлежащих Карфагену.
232 до н. э. Аграрные законы Гая Фламиния о разделе общественных земель в Пицене и на севере Италии.
229 - 228 гг. до н. э. Первая война с иллирийцами. Начало римской экспансии на Балканский полуостров.
227 до н. э. Образована римская провинция Сардиния.
223 - 222 гг. до н. э. Поход в Северную Италию.
220 до н. э. Построена Фламиниева дорога. Закон трибуна Клавдия, ограничивающий торговую деятельность нобилей.
218 - 201 гг. до н. э. Вторая Пуническая война. Вначале поражения, но с 212 до н. э. инициатива перешла к римлянам.
215 - 205 гг. до н. э. Первая Македонская война за гегемонию в Греции.
200 - 197 гг. до н. э. Вторая Македонская война. Греция оказалась под властью Рима.
195 - 190 гг. до н. э. (192 - 188 до н. э.) Война с Антиохом III.
171 - 168 гг. до н. э. Третья Македонская война. Македонское царство уничтожено.
149 - 146 гг. до н. э. Третья Пуническая война. Захват и разрушение Карфагена.
149 - 146 гг. до н. э. Подчинение Греции.
149 до н. э. Закон Кальпурния против вымогательств в провинциях.
146 до н. э. Ахейская война. Война Ахейского союза с Римом. Взятие и сожжение Коринфа, конец независимости греков.
138 - 132 гг. до н. э. Восстание рабов на Сицилии.
133 - 123 гг. до н. э. Аграрное движение римского плебса, реформы Гракхов.
123 - 121 гг. до н. э. Гай Гракх выступил с широкой и продуманной программой демократических и аграрных реформ, противоречащих интересам сенатской знати.
113 - 101 гг. до н. э. Борьба с нашествием германских племен. Сокрушительные поражения 113-105 до н. э. Коренная военная реформа Гая Мария (107 - 104 до н. э.). Создание профессиональной армии. Истребление племен.
111 до н. э. Принятие аграрного закона, закрепляющего частную собственность на землю мелких и средних землевладельцев. Закон Спурия Тория об отмене аграрных мероприятий Гракхов.
111 - 105 гг. до н. э. Война с Нумидией, её расчленение и впадение в зависимость от Рима.
107 до н. э. Первое консульство Гая Мария, его военная реформа (проводил военно-политические реформы со 107 по 104 годы).
103 - 100 гг. до н. э. Выступление римских популяров с реформами, направленными против сенатской олигархии.
100 до н. э. Гай Марий в шестой раз становится консулом.
91 - 88 гг. до н. э. Восстание италийцев против Рима. Восставшие потерпели поражение, но в результате население получило права римского гражданства.
90 до н. э. Закон Юлия о предоставлении прав римского гражданства италийским союзникам.
89 до н. э. Закон народных трибунов Плавтия и Папирия о предоставлении гражданства италикам, сложившим оружие в течение двух месяцев.
89 - 84 гг. до н. э. Первая Митридатова война.
88 - 87 гг. до н. э. Гражданская война. Консул Луций Корнелий Сулла отказался подчиниться народному собранию и с боем овладел Римом.
83 - 81 гг. до н. э. Вторая Митридатова война.
82 - 79 гг. до н. э. Диктатура Суллы. Добровольно сложил полномочия.
78 - 77 гг. до н. э. Римский консул двинулся на Рим, разбит последователями Суллы.
78 до н. э. Восстание Лепида.
74 - 63 гг. до н. э. Третья Митридатова война.
74 - 71 гг. до н. э. Восстание Спартака.
70 год до н. э. Восстановление досулланской конституции.
67 год до н. э. Ликвидация пиратства Гнеем Помпеем на Средиземном море.
64/63 до н. э. Присоединение Сирии к Риму. Окончательная ликвидация Государства Селевкидов.
21. 10. 63 до н. э. Речь Цицерона в сенате, предопределившая провал заговора Катилины.
60 - 53 гг. до н. э. Первый триумвират: Помпей, Красс, Цезарь. Негласное соглашение о совместной борьбе за власть.
59 год до н. э. Консульство Цезаря. Закон против вымогательств в провинциях.
58 год до н. э. Трибунат Клодия и последовавшее за ним изгнание Цицерона из Рима.
57 год до н. э. Цицерон возвращён в сенат консулами-цезарианцами с условием всячески поддерживать их инициативы.
05. 04. 56 до н. э. Укрепление триумвирата.
55 год до н. э. Принят закон Требония, официально продливший полномочия триумвиров сроком ещё на 5 лет.
Осень 54 до н. э. Крупные судебные разбирательства в Риме: Габиний, Гемелл, Марк Плеторий, Процилий осуждены, Скавр - оправдан.
09. 05. 53 до н. э. Смерть Красса, распад первого триумвирата.
18. 01. 52 до н. э. Гибель Клодия, креатуры Цезаря.
25. 02. 52 до н. э. Гней Помпей избран на год консулом без коллеги с чрезвычайными полномочиями.
10. 01. 49 - 45 гг. до н. э. Гражданская война в Риме, установление диктатуры Цезаря.
Январь 45 до н. э. Реформа календаря.
15. 03. 44 до н. э. Заговор и убийство Цезаря. Консулат Марка Антония.
Октябрь 43 - 31 гг. до н. э. Второй триумвират. Возобновление гражданской войны в Риме.
Август 30 до н. э. Октавиан захватил Александрию. Самоубийство Марка Антония и Клеопатры VII. Покорение Октавианом Египта и превращение его в римскую провинцию. Окончание гражданской войны, единовластие императора Октавиана.
14. 01. 27 до н. э. - 19. 08. 14 гг. Император Август (до 27 года — Октавиан). Новый период Римской империи. Превращение Греции в римскую провинцию Ахайю. Сложение Октавианом чрезвычайных полномочий, формальное восстановление республики и юридическое оформление власти Октавиана. Получение им титула августа. Административные реформы Октавиана Августа, разделение провинций на императорские и сенатские.
2 до н. э. Закон об ограничении отпуска рабов на волю по завещаниям.
4 Новый закон об ограничении отпуска рабов на волю.
14 - 37 гг. Император Тиберий. Опираясь на преторианскую гвардию, проводил автократическую политику. Добился улучшения финансового положения Рима за счёт жёсткой гос. программы экономии.
14 Ценз населения империи: около 5 млн римских граждан и 54 млн жителей в империи.
18. 10. 31 По приговору римского сената казнен главнокомандующий преторианцев.
16. 03. 37 - 24. 01. 41 гг. Император Калигула, стремление к неограниченной власти, убит преторианцами.
41 - 54 гг. Император Клавдий. Заложил основы имперской бюрократии, улучшил финансовое положение, упорядочил налогообложение. Отравлен женой Агриппиной.
54 - 68 гг. Император Нерон. Сенат и император примирились до 59 года. Жестокий, репрессиями восстановил против себя разные слои общества. Послал Веспасиана на подавление восставшей Иудеи. Измена и мятеж преторианцев. Нерон покончил с собой и с ним прекратилась династия Юлиев-Клавдиев в Риме.
июнь 68 - январь 69 гг. Император Гальба. Восстал против Нерона. Убит недовольной преторианской гвардией.
68 - 69 гг. Мятеж преторианцев в Риме. Гражданская война. Сменились три императора — Гальба, Отон, Вителлий. Восстание Аникета в Трапезунде.
69 - 79 гг. Император Веспасиан. Оставил Тита осаждать Иерусалим, а набранную для подавления восставшей Иудеи армию использовал для захвата власти в Риме. Шире распространял римское гражданство среди провинциалов.
26. 08. 79 Извержением Везувия разрушены и сожжены Геркуланум, Помпеи и Стабия.
79 - 13. 09. 81 гг. Император Тит, сын Веспасиана. При жизни отца разрушил Иерусалим и сжёг Иерусалимский храм (70 год). На добычу, захваченную при разграблении Иудеи, и на средства от продажи повстанцев в рабство, воздвиг Колизей для гладиаторских боёв в Риме. Нестерпимые головные боли, вызванные, по-видимому, опухолью мозга, привели к ранней смерти императора.
81 - 96 гг. Император Домициан, младший сын Веспасиана. Укрепление бюрократического аппарата и ущемление прав сената вызвало оппозицию. Убит в результате заговора. С ним прекратилась династия Флавиев в Риме.
96 - 98 гг. Император Нерва. Сокращены налоги, между бедными распределены земельные участки.
98 - 117 гг. Император Траян. Завоевательные войны. Почитался идеальным правителем в глазах рабовладельческой знати.
100 Наивысшее могущество Римской империи. Распространение христианства.[источник не указан 1522 дня]
117 — 138 гг. Император Адриан. Усиление императорской власти и централизация государственных учреждений. Переход от завоеваний к обороне границ. Подавление нового восстания в Иудее.
138 — 161 гг. Император Антонин Пий. Продолжение политики Адриана.
161 — 180 гг. Император Марк Аврелий. Согласие с сенатом, укрепление государственного аппарата.
180 — декабрь 192 гг. Император Коммод. Опирался на преторианцев, преследовал сенаторов. Требовал для себя божеских почестей. Участвовал в боях гладиаторов. Убит заговорщиками. На нём закончилась династия Антонинов.
193 — 197 гг. Борьба за императорский престол.
193 — 211 гг. Император Септимий Север (солдатский). Пытался установить военную монархию, ослабить сенат. Казнил многочисленных врагов.
197 Репрессии против сенаторов, массовые земельные конфискации в провинциях, реформа в армии.
211 — 217 гг. Император Каракалла. Убил брата. Давление на сенат, казни знати. Убит заговорщиками.
212 Эдикт Каракаллы о даровании римского гражданства всему свободному населению империи.
217 — 218 гг. Император Макрин.
218 — 222 гг. Император Элиогабал. Убит в результате заговора.
222 — 235 гг. Император Александр Север. Государством правили его бабушка и мать, политика велась в согласии с сенатом, проведены мероприятия по укреплению крупного землевладения. Обострение отношений с армией привело к мятежу.
235 — 238 гг. Император Максимин I Фракиец (солдатский). Удовлетворял нужды воинов в ущерб сенату и крупным землевладельцам. Погиб в результате мятежа.
238 — 244 гг. Император Гордиан III.
244 — 249 гг. Император Филипп Араб.
249 — 251 гг. Император Деций (солдатский). Организовал систематическое преследование христиан.
251 — 253 гг. Ожесточенная борьба за власть. Сменилось три императора.
253 — 259 гг. Император Валериан.
255 — 260 гг. Вторая война сасанидского Ирана с Римом.
260 — 268 гг. Период политической анархии.
268 — 270 гг. Император Клавдий II. Начальный период восстановления политического единства и могущества.
270 — 275 гг. Император Аврелиан. Восстановил политическое единство (274 г.).
276 — 282 гг. Император Проб. Убит воинами.
284 - 1. 05. 305 гг. Император Диоклетиан. Установление домината. Проведение военной реформы, увеличение армии, монетная, налоговая реформы, уменьшены размеры провинций. Стабилизировал положение. Отказался от власти.
293 Административные реформы
301 Эдикт о максимальных ценах на продовольственные и ремесленные изделия. Монетная реформа.
306 — 337 гг. Император Константин I Великий (после многолетней междоусобной войны). Централизация государственного аппарата, поддержка христианской церкви при сохранении языческих культов.
311 Отменен антихристианский эдикт 306 года.
313 Миланский эдикт о свободном исповедании христианства.
20. 05. 325 1-й Вселенский собор христианской церкви.
11. 05. 330 Перенесение столицы в Константинополь.
337 — 351 гг. Борьба за власть сыновей Константина I.
351 — 361 гг. Император Константин II.
361 — 363 гг. Император Юлиан Отступник. Сторонник языческой религии, которую реформировал.
363 — 364 гг. Император Иовиан. Восстановил господствующее положение христианства.
364 С 364 по 375 гг. шло массовое дезертирство солдат, рост числа разбойников, восстания крестьян, колонов, рабов.
379 — 395 гг. Император Феодосий I Великий. В 380 году утвердил господство ортодоксального христианства
395 Раздел империи между сыновьями Феодосия I.
395 — 423 гг. Император (западный) Гонорий. До 408 г. империей управлял полководец, затем придворные.
410 Взятие Рима вестготами.
425 — 455 гг. Император (западный) Валентиниан III. До 437 г. регентша - мать, до 454 года - под влиянием полководца. Убит.
440 — 461 гг. Централизация церкви вокруг Рима.
455 Взятие Рима вандалами.
455 — 475 гг. Царствование ряда бессильных, номинальных императоров на Западе.
461 Убийство последнего императора, пытавшегося удержать империю от распада, Юлия Майориана.
476 Падение Западной Римской империи.
Содержание темы:
01 страница
#01. Хронос.Pax Romana
#02. Википедия. Древний Рим
#03. Википедия. Хронология истории Древнего Рима
#04. Википедия. История царского Рима
#05. Издательство «ЛИЦЕЙ». Начало странствий Энея
#06. В поисках новой родины. Обоснование в Италии
#07. Википедия. Эней
#08. Нistoric. Ru. Древнейший период истории Рима
#09. С. И. Ковалёв. Введение. Характерные черты римской истории. Ее периодизация
#10. С. И. Ковалёв. Источники ранней римской истории и проблема ее достоверности
02 страница
#11. С. И. Ковалёв. Источники ранней римской истории и проблема ее достоверности
#12. С. И. Ковалёв. Источники ранней римской истории и проблема ее достоверности
#13. С. И. Ковалёв. География Италии
#14. С. И. Ковалёв. Доримская Италия. Вопрос о происхождении италийских племен
#15. С. И. Ковалёв. Доримская Италия. Вопрос о происхождении италийских племен
#16. С. И. Ковалёв. 3. Италики
#17. Википедия. Доисторическая Италия
#18. Alexander Lukianov. Италия и ранний Рим
#19. Alexander Lukianov. ОТ АВТОРА
#20. Alexander Lukianov. Апеннинский полуостров в 1
03 страница
#21. Alexander Lukianov. 2. Появление железа
#22. Alexander Lukianov. 3. Оско - умбры (культура вилланова)
#23. Alexander Lukianov. 2. Апеннинский полуостров в 10 в. до н.э.
#24. Alexander Lukianov.
#25. Alexander Lukianov. Этрусский рассвет
#26. Alexander Lukianov. Лаций суровый
#27. Alexander Lukianov. Лавиний и Альба-Лонга
#28. Alexander Lukianov. Версия Ливия и Плутарха
#29. Alexander Lukianov. Жители Семихолмья
#30. Alexander Lukianov. "Этруская Украина" и "тибрская"
04 страница
#31. Alexander Lukianov.
#32. Русская историческая библиотека. Начало древнего Рима
#33. Русская историческая библиотека. 231-232 – Возникновение Римского государства
#34. Русская историческая библиотека. 228-230 – Рим эпохи царей
#35. Русская историческая библиотека. 223-226 – Природа и население древней Италии
#36. Русская историческая библиотека. 227 – Римская религия
#37. Википедия. Ромул и Рем
#38. Русская историческая библиотека. Ромул
#39. Е.В. Смыков. Боги и герои Древнего Рима
#40. Е.В. Смыков. 44. Юпитер в представлениях и верованиях древних римлян
05 страница
#41. Е.В. Смыков. 45. Место Юноны и Минервы среди богов
#42. Е.В. Смыков. Веста и Янус
#43. Е.В. Смыков. 47. Весталки и мифы о них
#44. Е.В. Смыков. 48. Венера, Марс и другие боги
#45. Е.В. Смыков. 49. Боги плодородия и сельского хозяйства
#46. Е.В. Смыков. 50. Малые боги и гении. Лары и пенаты
#47. Е.В. Смыков. Глава VIII. Римские герои. Эней
#48. Е.В. Смыков. 52. В поисках новой родины. Обоснование в Италии
#49. Е.В. Смыков. 53. Ромул и Рем. Основание Рима
#50. Хронос. Рим от основания до гибели
06 страница
#51. Shatff. В этот день… 21 апреля
#52. Еternal-city.ru. Вечный Город. История
#53. Еternal-city.ru. Часть I — Ромул. (753 — 716 г. до н.э.)
#54. Еternal-city.ru. КАПИТОЛИЙСКИЙ ХОЛМ
#55. Еternal-city.ru. Палатинский Холм
#56. 365 дней. Час истины - Цари древнего Рима - Передача первая
#57. 365 дней. Цари древнего Рима. Передача 2
#58. Encyclopedia Channel. Ромул и Рем
#59. 39rim.ru. Легенда о Ромуле и Реме
#60. 39rim.ru. Ромул – основатель и первый царь Рима
07 страница
#61. 39rim.ru. Похищение сабинянок: легенда и факты
#62. 100legend.ru. ПОХИЩЕНИЕ САБИНЯНОК
#63. Русская историческая библиотека. II. РИМ ВО ВРЕМЕНА ЦАРЕЙ. (По обыкновенной хронологии 753 – 509 годы до Р. X.)
#64. Википедия. Похищение сабинянок
#65. World-of-legends.su. Ромул и Тит Таций
#66. Википедия. Тит Татий
#67. Аgeiron.ru. Италия в первой половине I тысячелетия до н. э. (историческая область)
#68. Monya Shnipelson. Основание Рима
#69. СССР 2.0. 01. Кровавый город / City of Blood
#70. Хронос. Древняя Италия
08 страница
#71. А. Бокщанин, В. Кузищин. Глава вторая. Природа и население древней Италии
#72. А. Бокщанин, В. Кузищин. НАСЕЛЕНИЕ АПЕННИНСКОГО ПОЛУОСТРОВА В ДРЕВНОСТИ
#73. В. Миронов. Глава 1. Становление Римской Империи
#74. А. Бокщанин, В. Кузищин. Глава четвертая. Раннерабовладельческое общество древней Италии
#75.
#76. А. Постернак. 1. Характерные черты римской цивилизации
#77. А. Постернак. Глава 1. Царский период (VIII–VI вв. до Р. Х.) . Этруски
#78. Э. Д. Фролов. С. И. КОВАЛЕВ И ЕГО «ИСТОРИЯ РИМА»
#79. Gumer.info. Тит Ливий. История Рима от основания Города
#80. В. Аврелий. Прока, царь альбанцев
09 страница
#81. В. Аврелий. II. Ромул — первый римский царь
#82. Происхождение римского народа
#83. А.А. Нейхардт. Легенды и сказания древнего Рима
#84. Юрий Аммосов. Pax Romana: культура набожных юристов
#85. Русская историческая библиотека. Начало древнего Рима
#86. World-history.ru. Начало Рима
#87. И.Л. Маяк. Рим первых царей
#88. И.Л. Маяк. ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
#89. И.Л. Маяк. § 2. ИСТОЧНИКИ
#90. И.Л. Маяк. Глава II. ПРОБЛЕМА НАСЕЛЕНИЯ ДРЕВНЕЙШЕГО РИМА
10 страница
#91. И.Л. Маяк. Глава III. ТРИБЫ И КУРИИ
#92. И.Л. Маяк. Глава III. ТРИБЫ И КУРИИ
#93. И.Л. Маяк. Глава IV. РОД И СЕМЬЯ
#94. И.Л. Маяк. §2. СЕМЬЯ (FAMILIA)
#95. И.Л. Маяк. §2. СЕМЬЯ (FAMILIA)
#96. И.Л. Маяк. Глава V. РАЗВИТИЕ ХОЗЯЙСТВА И АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
#97. И.Л. Маяк. Глава VI. УПРАВЛЕНИЕ РИМСКОЙ ОБЩИНОЙ
#98. И.Л. Маяк. Заключение
#99. Александр Николаевич Бадак. Бронзовый век на Пиренеях
#100. Максим Руссо. Город Энея
11 страница
#101. Википедия. Лавиния
#102. Википедия. Латин
#103. Википедия. Амата
#104. Википедия. Альба-Лонга
#105. Википедия. Список царей Альба-Лонги
#106. Википедия. Асканий
#107. Drevniebogi.Ru. Асканий (Юл), основатель Альба-Лонги, сын Энея и мифический предок Юлия Цезаря
#108. Drevniebogi.Ru. Амата, жена царя Латина
#109. Drevniebogi.Ru. Лавиния, дочь царя Латина, жена Энея
#110. Drevniebogi.Ru. Латин, царь латинян в Италии, отец жены Энея
12 страница
#111. Эней, сын Афродиты, основатель Рима, спасшийся из Трои
#112. Турн, царь рутулов, погибший в поединке с Энеем
#113. Анхис, дарданский царь, отец Энея, вынесенный им из пылающей Трои
#114. Креуса, афинская царевна, праматерь ахейцев и ионицев, жена Энея и другие
#115. Хронос. Древняя Италия в VIII - VI вв. до н.э.
#116. Русская историческая библиотека. Начало древнего Рима
#117. World-history.ru. Начало Рима
#118. World-history.ru. Первоначальный строй Рима. Царь
#119. World-history.ru. Первоначальный строй Рима. Римская семья
#120. World-history.ru. Первоначальный строй Рима. Гражданская община
13 страница
#121. World-history.ru. Первоначальный строй Рима. Сенат
#122. World-history.ru. Рим. Взятие Альбы и первые территориальные присоединения
#123. Википедия. Ромул и Рем
#124. Александр Энман Ромул и Рем
#125. Александр Энман Ромул и Рем
#126. Глава IV. РОД И СЕМЬЯ
#127. И.Л. Маяк.
#122.
#123. Ромул и Рем
#124. Александр Энман. ЛЕГЕНДА О РИМСКИХ ЦАРЯХ, ЕЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ
#125. Александр Энман. РОМУЛ И РЕМ
#126. Александр Энман. РОМУЛ И РЕМ
#127. Александр Энман. ТИТ ТАЦИЙ И САБИНЯНЕ В РИМЕ
#128. Александр Энман. ТИТ ТАЦИЙ И САБИНЯНЕ В РИМЕ
#129. Александр Энман. ТИТ ТАЦИЙ И САБИНЯНЕ В РИМЕ
#130. Александр Энман. ТИТ ТАЦИЙ И САБИНЯНЕ В РИМЕ
14 страница
#131. Александр Энман.
#132. Александр Энман. ПРИМЕЧАНИЯ
#133. М. Ботвинник, М. Рабинович, Г. Стратановский. Ромул
#134. Генрих Штолль. Рим во времена царей
#136.
#137.
#138.
#139.
#140.
#131. Википедия. Альба-Лонга
#132. Список царей Альба-Лонги
#133. Асканий
#134. Drevniebogi.Ru. Асканий (Юл), основатель Альба-Лонги, сын Энея и мифический предок Юлия Цезаря
15 страница
#141. Drevniebogi.Ru. Креуса, афинская царевна, праматерь ахейцев и ионицев, жена Энея и другие
#142. Хронос. Древняя Италия в VIII - VI вв. до н.э.
#143. Русская историческая библиотека. Начало древнего Рима
#144. World-history.ru.
#145.
#146.
#147.
#82. В. Аврелий. III. Нума Помпилий, второй римский царь
Издательство «ЛИЦЕЙ»
28.08.2018, 23:34
https://licey.net/free/3-mify_narodov_mira/8-mify_narodov_evropy_i_ameriki/stages/122-51_nachalo_stranstvii.html
Вещий сон Энея. Война греков и троянцев подходила к страшному завершению. В ту гибельную ночь, когда из брюха деревянного коня вышли воины-ахейцы, когда огнем была охвачена священная Троя, когда в ужасе метались по улицам воины, старики и дети, уцелел лишь один защитник города — Эней, сын Анхиса и богини Венеры. Явился ему во сне давно погибший троянский герой Гектор, покрытый ранами, окровавленный, и сказал: “Беги скорее! Спасайся от пожарищ! Обращается в прах и пепел гордая Троя! Возьми с собой домашних богов и святыни, они помогут тебе в трудном пути. Когда завершатся твои странствия, то построишь для них новый величественный город”.
Очнулся Эней, услышал на улице звон оружия и крики; понял он, что боги послали ему вещий сон. Но не захотел Эней бежать: взял оружие, собрал своих воинов и бросился туда, где битва была яростнее всего.
Совет любящей матери Венеры. Много ужасного пережил Эней в ту ночь; гибли вокруг него друзья и соратники, рушились горящие дома, но сам он оставался невредимым. Вдруг заметил воин укрывшуюся в потайном месте дрожащую от страха Елену, и ярость зажглась в его сердце: не мог он допустить, чтобы вернулась она в Спарту, когда из-за нее пролито столько крови. Готов был Эней убить Елену, но предстала перед ним Венера и сказала: “Не гневайся на беззащитную женщину, сын мой, и не думай, что она виновна в гибели Трои. Решили погубить город бессмертные боги. Видишь вон там дым, смешанный с пеплом? Это Нептун своим трезубцем выворачивает город из основания; а вот и Юнона с Палладой помогают грекам. Позаботься лучше о своей семье, вспомни, что дома у тебя престарелый Анхис, твой отец, и жена Креуса с сыном Юлом. Пойдем за мной!”. Провела Венера Энея по улицам Трои так, что ни огонь, ни оружие не коснулись его.
Эней и его семья покидают Трою. Гибель жены. Забежал Эней в дом, сказал престарелому отцу: “Я хочу перенести тебя в горы, подальше от Трои”. И вдруг воспротивился старый Анхис: “Зачем мне больному, уже не встающему с постели, жить, раз Троя погибла? Оставьте меня здесь и спасайтесь сами. Вы молоды, полны сил и не должны терять надежду”.
И вдруг над крышей дома пролетел огромный огненный шар и упал в горах, оставив на небе огненный след. То боги посылали знамение и указывали куда идти. Тут уж согласился Анхис покинуть дом. Посадил Эней больного отца на плечи, велел сыну идти впереди себя, а жене — следом, и двинулся прочь из города. Никогда не испытывал он страха в сражениях, но в этот раз пугал его каждый шорох, боялся он, что обнаружат их победители-греки. Уже близки были городские ворота, но послышался вдали топот множества ног: преследовали Энея враги. Бросился он бежать от них, свернул в одну улочку, другую... Далеко позади остались преследователи, но — о ужас! — отстала где-то жена Креуса.
Вынес Эней отца из Трои, укрыл в надежном месте, а сам вернулся в город и долго никем не узнанный ходил по нему, ища любимую жену. Громко звал ее Эней, но не слышал ответа; когда же совсем отчаялся Эней, явился ему призрак жены и сказал: “Зачем ты так убиваешься от горя? Не угодно было богам, чтобы я отправилась с тобой к новой родине. Ты же долго будешь бороздить морские просторы, но в конце концов доберешься до богатого и плодородного края. Ты найдешь там свое счастье, станешь царем, получишь в жены царскую дочь. Так что не плачь больше обо мне! Не бойся, я не попаду в рабство, я уже мертва. Прощай и всегда люби нашего сына!” Трижды пытался Эней обнять жену, но каждый раз ускользал призрак из его рук и, наконец, совсем исчез.
Начало странствий. Печальный вернулся Эней к ожидавшим его друзьям и обнаружил, что увеличилось число его спутников: присоединились к ним мужчины и женщины, бежавшие из города. Они объявили о своем желании идти за ним всюду, куда бы ни забросила судьба. Приказал Эней строить корабли. И вот уже спущены они на воду, и наполняет паруса попутный ветер. От острова к острову лежит путь Энея и троянцев. Побывали они на острове Делос, где находился знаменитый храм Феба-Аполлона. Вопросил там Эней лучезарного бога о своей судьбе и получил ответ: “Ищите страну, откуда берет начало ваш род. Там вы заложите город, где будут править Эней и его потомки. Пройдут века — и городу этому покорятся все народы и страны”.
Обрадовались предсказанию спутники Энея, а Анхис вспомнил, что жили предки троянцев на острове Крит. Добрались путники до острова, понял Эней, что они ошиблись. Негостеприимно встретил пришельцев остров: навалилась на них жара, косили их болезни, погиб в поле урожай, надвигался голод. Чего же хотят боги? Не мог понять Эней, пока не явились ему во сне пенаты, охранявшие его семью, и не возвестили: “Не Крит имел в виду Аполлон, в другом месте должен ты заложить великий город. Плывите в Италию: оттуда переселились на Крит ваши предки”. Радостный проснулся Эней и приказал немедленно собираться в путь.
Новые испытания. Все дальше и дальше на запад шли корабли Энея. Скрылась из глаз суша, только водная гладь простиралась вокруг. Однажды потемнело небо и началась страшная буря: вздымались в кромешной мгле гигантские волны, разрезали черное небо слепящие молнии, воедино слились день и ночь. Три дня и три ночи швыряло корабли из стороны в сторону, пока не пригнало к островам, на которых жили гарпии — уродливые птицы с женскими головами. Стремительно носились они над островом, хватая своими кривыми когтями все съестное, что попадалось на глаза, оставляя после себя кучи нечистот. Жадно бросились гарпии на пищу, которую приготовили себе путники. Никакое оружие не брало ненасытных чудовищ, сожрали они все без остатка, а самая отвратительная из гарпий сказала Энею: “Вы доберетесь до Италии, но прежде, чем вырастут стены вашего города, от голода вопьетесь вы зубами в свои собственные столы и съедите их”. Кровь застыла в жилах беглецов от таких слов, поспешили они покинуть страшный остров.
Долго еще корабли Энея носились по бескрайнему морю. Много удивительного и страшного навидались мореходы, и не раз оказывались они вблизи берегов Италии, но вновь и вновь противные ветры уносили корабли в открытое море. Видел Эней как клубится, поднимаясь до самых звезд, черный дым над высокой горой Этна на Сицилии, под которой заключен герой Энкелад, восставший против олимпийцев. Видел страшных чудовищ Сциллу и Харибду, видел ослепленного Одиссеем циклопа Полифема: стоял он в море, смывал кровь, бежавшую из пустого глаза. И так огромен был циклоп, что на глубине не доставало ему море даже до груди... Умер в пути старый Анхис и был с почестями похоронен Энеем, и было это для него самым большим несчастьем за все годы странствий. Не было в живых и многих товарищей, уцелело всего семь кораблей из двадцати.
Издательство «ЛИЦЕЙ»
29.08.2018, 23:23
https://licey.net/free/3-mify_narodov_mira/8-mify_narodov_evropy_i_ameriki/stages/119-52_v_poiskah_novoi_rodiny_obosnovanie_v_italii.htm l
Эней в гостях у Дидоны. Однажды буря пригнала корабли Энея к берегам Ливии, где в городе Карфагене правила молодая и прекрасная царица Дидона. К ней-то и направились Эней и его друзья, а боги сделали их невидимыми, чтобы никто не причинил им вреда. Подошли троянцы к храму Юноны, перед ним, окруженная многочисленными слугами, сидела на троне Дидона. Убедились троянцы, что не причинит карфагенская царица им вреда, и могут они опять стать видимыми. Радушно встретила она гостей, пригласила их в свой дворец на пир, а тем троянцам, которые остались возле кораблей, послала много еды и питья, чтобы и у них был праздник. До вечера длилось во дворце веселье. Но и вечером, когда слуги зажгли в пиршественном зале золотые лампады, не разошлись гости: по просьбе Дидоны рассказывал Эней об осаде Трои, о царе Приаме, об Ахилле и Гекторе, о своих скитаниях и невзгодах... Гости не сводили глаз с троянского героя; богиня Венера сделала его таким прекрасным, что великая любовь к нему вспыхнула в сердце Дидоны. С тех пор потеряла она покой, металась по городу, подобно раненой лани и нигде не находила успокоения. Часто видели ее гуляющей по Карфагену вместе с Энеем. Лишь поздно ночью оставалась Дидона одна, но и во сне Эней стоял у нее перед глазами.
Эней покидает Дидону. И тогда Венера и Юнона решили связать Энея и Дидону брачными узами, оставив героя в Ливии. Устроили дело богини, отпраздновали Эней с Дидоной свадьбу. Эней не помышлял больше об основании города, лишь любовь жила в его сердце. Дошла весть об этом до Юпитера, и отправил тот к Энею быстроногого Меркурия с такими словами: “Забыл ты о своем долге! Нечего тебе делать здесь, в ливийском краю. Стал ты рабом женщины! Если тебя самого не прельщает слава подвигов, вспомни о своем сыне! Ведь судьбой ему предназначено положить начало великому Риму!” Опечалился Эней, разрывалась его грудь от предстоящей разлуки с Дидоной. Но не смел он противиться воле богов, приказал готовить корабли.
Тяжелым было расставание с Дидоной. Она то умоляла Энея остаться, то проклинала его, но никак не могла смириться со своей судьбой. С трудом подавил Эней возникшее в сердце желание успокоить и утешить ее, но не велели ему боги склонять слух к просьбам несчастной царицы. В назначенное время, повинуясь приказу Энея, отошли корабли от берегов Ливии. С высоких крепостных стен наблюдала за ними Дидона. Когда корабли скрылись из вида, поняла она, что жизнь больше не имеет для нее смысла. Приказала соорудить посреди дворца погребальный костер, положила в него подарки Энея, а затем пронзила свое сердце мечом. Улетела вместе с дымом в царство теней гордая и страдающая душа карфагенской царицы.
Эней в царстве мертвых. Быстро бежали по волнам корабли Энея. Далеко позади осталась страна Дидоны, а впереди показалась Италия. Пристал Эней к берегу неподалеку от города Кумы. Жила там знаменитая прорицательница — Кумская Сивилла: хотел Эней вопросить ее о своей дальнейшей судьбе. Узнал он, что испытания на море кончились, но еще больше опасностей, битв и поединков ждет его на суше.
Спросил Эней, не может ли Сивилла проводить его в царство мертвых: он хотел бы повидаться с отцом и выслушать его предсказания. В сопровождении Сивиллы, держа в руках золотую ветвь из священной рощи, вошел он под мрачные своды огромной пещеры, где начинался путь к подземной реке Ахеронту. Застонал под тяжестью живого человека челнок Харона, но благополучно переправился Эней через Ахеронт и оказался в самом центре преисподней. Увидел Эней души многих славных героев, видел и то, как мучаются в Тартаре души нечестивых людей, разглядел страшных подземных богов... Заметил он и Дидону, тенью блуждавшую в лесу. Попытался заговорить с ней, но тотчас скрылась тень гордой царицы, даже здесь не простила она Энею его отъезда. Наконец, достиг он того места, где обитали души праведников и где находился его отец. Обрадовался Анхис, увидев Энея: “Иного я и не ждал от тебя, сын мой! Правда, долгой задержкой в Ливии ты меня огорчил, но все-таки одолела непосильный путь твоя святая верность.”
Знал Анхис, зачем пришел к нему Эней, и поведал о грядущей славе города Рима, показал длинный ряд знаменитых своими подвигами потомков, чьи души пока еще обитали в подземном мире, ожидая своего воплощения на земле. От этих рассказов в сердце Энея вновь вспыхнуло стремление к славе. Знал он теперь, что не были напрасны его страдания.
“Доедаем мы наши столы”. Вновь пустился в путь Эней. Однажды, когда утренняя заря спешила открыть ворота новому дню, и синее море сверкало спокойной гладью своих вод, увидел Эней устье широкой реки. Перед ним был Тибр.
Понравилось Энею место, и приказал он пристать к берегу. Спустились мореплаватели на землю, расположились завтракать на свежей зеленой траве. Положили они на траву лепешки, на них фрукты, помолились богам и начали есть. Съев сперва фрукты, приступили к лепешкам , и тут воскликнул Юл, сын Энея: “Ну вот, доедаем мы наши столы!”
Он хотел пошутить, но понял Эней, что сбылось предсказание, и промолвил: “Привет тебе, край, предназначенный мне самой судьбою! Здесь теперь наша родина и наш дом!” Совершил благочестивый Эней жертвоприношение бессмертным богам. Трижды прогрохотал в ответ громом с неба Юпитер и явил им облако, сияющее изнутри золотым светом. Поняли троянцы, что правильно истолковал Эней волю богов.
Чудесное знамение. Страной, где решили обосноваться троянцы, правил Латин. У него была единственная дочь, Лавиния, предназначенная в жены Турну, вождю соседнего племени рутулов. В тот день, когда Эней со своими спутниками поедал свои столы, Латин и Лавиния совершали жертвоприношение. И вот показалось присутствующим, что охватило Лавинию пламя: запылали одежда и волосы, а на голове засверкала корона. Удивились все такому знамению, но никто не мог его объяснить; ночью же во сне услышал Латин голос своего отца, лесного бога Фавна, повелевшего отдать Лавинию в жены чужеземцу, который придет к нему.
Наутро явились к Латину послы от Энея с дарами и просьбой остаться в их краю. С радостью дал согласие Латин, и сам предложил Энею руку прекрасной Лавинии. Так сразу же установился мир и согласие между латинами и прибывшими в их край троянцами.
Война Энея с рутулами. Но не понравилось это грозной богине Юноне. Ведь она делала все возможное, чтобы Эней не добрался до Италии, зная, что потомки его разрушат любимый Карфаген, велела Юнона богине Аллекто, разжигательнице распрей, привести Турна в ярость. Дело оказалось нетрудным: вождь рутулов лишился невесты, и рад был случаю отомстить обидчику. Собрал он войско из молодых рутулов, которые рвались на подвиги, и призвал изгнать пришельцев из Италии.
Началась жестокая война. Не хотел ее Эней, был он миролюбив, хотя и бесстрашен, но пришлось ему защищать свое право жить на землях, указанных бессмертными богами. Венера принесла ему чудесные доспехи, выкованные в кузнице бога Вулкана: шлем с грозным гребнем, острый меч, прекрасный панцирь. Но главным чудом был щит. Зная грядущее, изобразил на нем Вулкан и римскую историю, и подвиги римских героев, идущих в бой за свободу, и дары от побежденных народов. Обрадовался Эней такому прекрасному дару.
Страшной была война, уходили из жизни самые молодые и цветущие. Погибли многие товарищи Энея по странствиям и его новые друзья; пали в битвах и многие храбрые воины Турна.
Поединок Энея и Турна. Наконец, сошлись в единоборстве два вождя, Турн и Эней, и побежден был грозный вождь рутулов. Ударом копья поверг его Эней на землю, и взмолился Турн: “Не прошу я тебя ни о чем, я заслужил свою судьбу, но пожалей моего отца, ведь и твой Анхис был таким же старцем; верни ему меня, или хотя бы мое тело! Ты победил, бери теперь в жены Лавинию, но положи предел своей ненависти!” Совсем уже склонил он Энея мольбами, и опустил герой занесенное для удара копье, но вдруг увидел на Турне пояс своего погибшего друга Палланта и воскликнул: “Нет, убийца моего друга, не уйдешь ты от расплаты! Этот удар наносит тебе моею рукою Паллант!” И сказав так, поразил врага насмерть.
Так Эней завоевал себе право обосноваться в Италии. Построил он город, назвал в честь своей жены Лавинием, но правил недолго. Через несколько лет завершился земной путь Энея. Потомки чтили его как бога под именем Юпитера Родоначальника.
Википедия
31.08.2018, 01:43
https://ru.wikipedia.org/wiki/Эней
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Эней
др.-греч. Αινείας
лат. Aeneas
B. PINELLI, Enea e il Tevere.jpg
Пол мужской
Отец Анхис
Мать Афродита
Супруга Лавиния, Креуса и Эвридика[d]
Дети Асканий, Сильвий и Idaeus[d]
Федерико Бароччи. Бегство Энея из Трои
Эне́й (др.-греч. Αἰνείας[1], лат. Aenēās) — в древнегреческой мифологии герой Троянской войны из царского рода дарданов.
Спутников Энея в его странствованиях, описанных на латыни древнеримским поэтом Вергилием в «Энеиде» (29-19 г. до н. э.), называют — энеады[2].
Содержание
1 Детство и молодость
2 Троянская война
3 Скитания Энея
3.1 В греческой традиции
4 Эней в Италии
4.1 В этрусской традиции
4.2 В латино-римской традиции
5 Эней в Лации
6 Позднейшая традиция
7 В литературе
8 См. также
9 Примечания
10 Литература
11 Ссылки
Детство и молодость
Эней — сын Анхиса и Афродиты, родился на Иде[3]. Его вскормили горные нимфы[4]. Плавал в Спарту вместе с Парисом[5]. На вазах и на картине Паррасия Эней изображён рядом с Диоскурами[6].
Троянская война
Эней вначале не принимал участия в Троянской войне. Только тогда, когда Ахилл напал на войско Энея, он выступил против ахейцев. Он сражался с Ахиллом и Диомедом. Ему покровительствовала Афродита и Аполлон, спасший Энея от яростной атаки могучего Диомеда. Был благосклонен к Энею и Посейдон, спасший раненого Энея от ярости Ахилла. В «Илиаде» убил 6 греков. По подсчётам Гигина, всего убил 28 воинов[7].
Спасение Энея упомянуто уже в «Илиаде» (XX 302—308). Бежал из Трои, неся на спине Анхиса, своего отца, и эллины пропустили его, уважая его благочестие[8]. Согласно Лесху, взят в плен Неоптолемом[9]. Согласно Арктину, покинул Трою перед её взятием и отправился на Иду вместе с отцом, когда змеи убили Лаокоонта[10]. Согласно версии Гелланика, при падении Трои отступил в её акрополь, а затем покинул город с частью троянцев[11]. По версии Менекрата Ксантия и Лутация Дафниса, предал Трою ахейцам и за это был пощажён[12].
Скитания Энея
В греческой традиции
Согласно греческой традиции, Эней после падения Трои остался в Троаде и впоследствии властвовал над троянскими народами. Позднейшие сказания повествуют о переселении Энея с уцелевшими дарданами за море (в Эпир или Фессалию). «Некоторых смущает, что повсюду рассказывают о могилах Энея и показывают их»[13].
Эней в Италии
В этрусской традиции
Эней почитался этрусками, известно 58 ваз с его изображением. Возможно, основой этрусской (и, позже, римской) легенды о переселении Энея в Италию является факт переселения туда самих этрусков из Восточного Средиземноморья, где обитали родственные им народы.[14]
В латино-римской традиции
Первые следы почитания Энея в Лации зафиксированы в VI веке до н. э. (храм в Лавинии с богатым кенотафом Энея)[14]. С ростом могущества Римской республики возникает легенда о том, что именно потомки Энея основали Рим. О странствиях Энея римские авторы рассказывают по-разному. По Вергилию, Эней в сопровождении Ахата, покинул горящую Трою. Он увёл с собой жену Креусу (которая отстала и погибла), сына Юла и на плечах вынес старого отца Анхиса. Получив ещё в горящей Трое пророчество от призрака Креусы о предназначенной ему великой судьбе и собрав оставшихся в живых троянцев, Эней отплыл с ними на 20 кораблях. Ошибочно интерпретируя туманные пророчества призраков Гектора, Креусы, Полидора, Эней сначала отправляется во Фракию, затем на Крит; поняв свою ошибку, направляется в Гесперию и по дороге на запад попадает в Сицилию.
Одни утверждают, что он поселился близ Олимпа в Македонии, другие — основал Капии около Мантинеи в Аркадии, третьи — прибыл вместе с Элимом в Эгесту в Сицилии, а позже в Лаций[15]. По Кефалону Гергитию и Гегесиппу из Мекиберны, умер во Фракии[16]. Согласно поэту Агафиллу Аркадскому, выдал замуж двух дочерей Кодону и Анфемону в Нисе, а позже родил сына Ромула[17]. По Вергилию, сперва отправился во Фракию и основал город Энеаду, но получил неблагоприятные знамения[18] Затем основал город Пергамею на Крите, но там начался мор[19]. Получил в подарок от Гелена доспехи Неоптолема[20]. Согласно Варрону, были привезены Дарданские боги из Самофракии во Фригию, а затем Энеем в Италию[21].
Когда корабли Энея подходили к берегам Лация, ненавидевшая его Гера наслала бурю, и флот его был отброшен к Карфагену. Здесь в героя влюбилась Дидона — основательница Карфагена. Гера и Афродита были склонны способствовать союзу Энея и финикийской красавицы, ранее бежавшей из Тира, но Зевс через Гермеса повелел Энею покинуть Карфаген. Влюблённый Эней страдает, так как не может ни остаться с возлюбленной, ни взять её с собой — по предначертанию судьбы в Лации он должен жениться на Лавинии, чтобы новая династия положила в будущем основание Риму. Эней коварно бросает Дидону, которая, видя его паруса на горизонте, от горя убивает себя. Проклятия, которые посылает вслед беглецу Дидона с погребального костра, символизируют будущую вражду Карфагена и Рима в Пунических войнах. Эней вновь направился к берегам Сицилии. Здесь он устроил погребальные игры на могиле отца, а затем прибыл в Кумы. Чтобы узнать свою судьбу, Эней по совету Кумской Сивиллы спускается в царство мёртвых, и тень Анхиза, пребывающая в Элизиуме, предсказывает великое будущее ему и Римской державе.
Эней в Лации
Когда Эней вернулся в Лаций, он получил от царя аборигинов Латина землю для постройки города. Латин обещал Энею руку своей дочери Лавинии. Но Лавиния прежде была обещана царю рутулов Турну, который пошёл войной на троянцев и Латина. Эней и Латин заключили союз с Эвандром. В поединке Эней сразил Турна, после чего женился на Лавинии.
В Италии видел Диомеда или Одиссея[22]. Эней правил три года после смерти Латина, умершего на четвёртый год после падения Трои[23]. Согласно Диодору, через три года после падения Трои стал царём латинян и оставался им три года[24].
Эней погиб во время войны с Мезенцием[25] (Вергилий не принимает эту версию). По некоторым источникам, погиб в реке Нумикии, либо вознесён на небо[26]. По Титу Ливию Эней был живым вознесён на небо и стал богом.[источник не указан 2961 день] Воды Нумикия смыли с Энея все человеческое и сделали его богом Индигетом[27].
Позднейшая традиция
Действующее лицо трагедии Псевдо-Еврипида «Рес». Голова Энея изображена на монетах конца 6 в. до н. э. из Энеи (Македония)[28]. Подробный рассказ об Энее приводит Ликофрон[29]. Прямым потомком Энея считал себя консул 186 г. н. э. М. Ацилий Глабрион[30].
В литературе
Эпическая поэма Вергилия «Энеида»
Джо Грэм, исторический роман «Чёрные корабли»
Иван Котляревский, поэма «Энеида»
Поэма Данте Алигьери «Божественная комедия»
Под именем Геликаон в цикле Дэвида Геммела «Троя»
Иосиф Бродский, стихотворение «Дидона и Эней»
Анна Ахматова, «Не пугайся, — я ещё похожей..»
См. также
Индигеты
Примечания
Имя имеет эолийское грамматическое оформление (Клейн Л. С. Анатомия «Илиады». СПб, 1998. С.391)
Не путать с термином «Эннеады»
Гесиод. Теогония 1008—1010
Гимны Гомера IV 257
Стасин. Киприи, синопсис
Плиний Старший. Естественная история XXXV 71; Примечания Г. А. Тароняна в кн. Плиний Старший. Об искусстве. М., 1994. С.516
Гигин. Мифы 115
Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека Э V 21; Диодор Сицилийский. Историческая библиотека VII, фр.4; Элиан. Пёстрые рассказы III 22
Лесх. Малая Илиада, фр.21 Бернабе
Арктин. Разрушение Илиона, синопсис; Софокл. Лаокоонт, фр.373 Радт = Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 48, 2
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 46, 1 — 47, 6
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 48, 3; Аврелий Виктор. Происхождение римского народа 9, 2
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 54, 1
А. Немировский, Л. Ильинская. Этруски-выходцы из Трои? // Вокруг Света : журнал. — М., 1974. — Вып. май. — ISSN 0321-0669.
Страбон. География XIII 1, 53 (стр.608).
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 49, 1.
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 49, 2.
Вергилий. Энеида III 13-72.
Вергилий. Энеида III 132—142.
Вергилий. Энеида III 467.
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 69, 2; Сервий. Комментарий к «Энеиде» Вергилия I 378.
Аврелий Виктор. Происхождение римского народа 12, 2
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 64, 3
Диодор Сицилийский. Историческая библиотека VII, фр.5
Юстин. Эпитома Помпея Трога XLIII 1, 13
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 64, 4; Сервий. Комментарий к «Энеиде» Вергилия I 259
Овидий. Метаморфозы XIV 597—607
Шофман А. С. История античной Македонии. Ч.1. Казань, 1960. С.57
См. Ликофрон. Александра 1226—1280.
Геродиан. История II 3, 4
Литература
Эней / В. Н. Ярхо // Мифы народов мира : Энцикл. в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1988. — Т. 2 : К—Я. — С. 661—662.
Aeneas // Реальный словарь классических древностей / авт.-сост. Ф. Любкер ; Под редакцией членов Общества классической филологии и педагогики Ф. Гельбке, Л. Георгиевского, Ф. Зелинского, В. Канского, М. Куторги и П. Никитина. — СПб., 1885.
Эней, в мифологии // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека III 12, 2 далее
Топоров В. Н. Эней — человек судьбы (к «средиземноморской» персонологии). М.: Радикс, 1993. Ч. 1. 195 с.
Нistoric. Ru
03.09.2018, 02:08
http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000017/st019.shtml
Источники по ранней истории Рима.
http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000017/pic/st013_01.jpg
Капитолийская волчица — эмблема города Рима. Скульптура этрусской работы. Бронза. Проблема источников по древнейшей истории Рима чрезвычайно сложна. Эпиграфические памятники, современные ранней эпохе, очень скудны, притом древнейший из них — надпись на золотой пряжке (так называемая пренестинская фибула) датируется не раньше, чем 600 г. до н. э. Труды же римских историков и писателей относятся к сравнительно позднему времени (в основном не ранее I в. до н. э.), которое отделено от событий ранней римской истории многими веками. Правда, поздние писатели, у которых мы черпаем наши знания о первоначальной истории Рима, опирались, в свою очередь, на свидетельства более древних авторов, так называемых анналистов. Но сами анналисты, даже наиболее ранние из них, как, например, первый римский историк — сенатор Фабий Пиктор (конец III в. до н. э.), тоже не были современниками событий начальной истории Рима. К тому же, используя материалы семейных хроник знатных римских родов, предания и легенды, анналисты часто включали в свои труды очень недостоверный, а иногда и сознательно искажённый в угоду представителям того или иного римского рода материал. Таким образом, литературная традиция, которая повествует нам о событиях древнейшей римской истории, требует к себе осторожного и критического отношения.
Лингвистические данные служат прежде всего для выяснения этнического состава населения древнейшей, «дорийской» Италии. На основании этих данных римляне, как и латины в целом, должны быть отнесены к племенам особой латинско-фалискской языковой группы, которую некоторые современные филологи резко отличают от другой крупнейшей группы италийских языков (оскско-умбрской). Наиболее достоверные сведения по древнейшей истории Рима даёт материал археологических раскопок. В свете археологических данных становится ясно, что основание города не было делом рук одного «основателя», как об этом сообщает литературная традиция. Город возникал постепзнно, путём объединения и слияния отдельных общин. Стратиграфическими раскопками последних лет установлено, что вVIII в. до н. -э. в Лации, на холмах Палатине, Эсквилине, Целии и Квиринале появилась группа примитивных поселений. Они были ещё изолированы друг от друга; болотистые земли между холмами оставались незаселёнными. Примерно к середине VII в. до н. э. население первоначальных посёлков стало занимать склоны холмов и долины между ними, где впоследствии возникает римский Форум. Заселение этих территорий тоже ещё нельзя считать временем возникновения города как такового. В этот период происходит лишь укрепление связей между общинами, а мсжзт быть, и объединение некоторых из них. Возникновение римского Форума, уже как центра экономической и политической жизни, на основании новых раскопок относят к первой четверти VI в. дон. э. Примерно в это же время происходит превращение Капитолия, который был ещё, видимо, незаселённым холмом, в крепость нового города. Таким образом, возникновение Рима археологи склонны датировать началом VI в. до н. э.
Царскии период
Происхождение названия города неизвестно. В литературе делались попытки вывести его из корней греческих слов, а также доказывалось его этрусское происхождение, но всё это покалишь недостаточно обоснованные гипотезы и догадки. Древнейший период римской истории обычно принято называть «царским». Этот период, согласно легендарной традиции, длился около двух с половиной столетий. Однако изложение исторических событий этого времени, за небольшими исключениями, следует признать недостоверным, а римских царей, начиная с мифического основателя Рима — Ромула, нельзя считать историческими личностями. Но если конкретные события, сообщаемые традицией, в значительной степени легендарны, то при осторожном и критическом использовании её данных мы можем сделать некоторые выводы о социальном устройстве римской общины царского периода.
В древнейшее время в Риме сохранялись ещё родовые отношения. Согласно преданию, всё население состояло из 300 рсдов. Каждые 10 родов объединялись в курию, каждые 10 курий — в трибу. Таким образом, всего было 3 трибы, каждая из которых, видимо, представляла собой особое племя. Некоторые учёные считают, что одна из триб являлась объединением латинских родов, другая — сабинских и третья,— повидимому, этрусских. Упомянутые 300 родов составляли римский народ (populus Romanus), к которому мог принадлежать лишь тот, кто был членом рода, а через свой род — членом курии и трибы.
Римский род имел такую же организацию, как и греческий. В каждом роде все его члены сообща владели землёй, имели общие кладбища, общие религиозные праздники, общее родовое имя и т. п. Старшина рода избирался, повидимому, всеми его членами. Древнейший общественный строй выглядел следующим образом: важнейшими делами общины ведал совет старейшин, или сенат, состоявший из старейшин родов. Постепенно вошло в обычай избирать старейшин из одной и той же семьи каждого рода. Этот обычай, вызванный развивавшейся имущественной дифференциацией, привёл к образованию в Риме родовой знати, к возникновению так называемых патрицианских семей. Тогда же, очевидно, развился аналогичный этрусскому институт клиентелы. Люди, по тем или иным причинам переселившиеся в Рим, т. е. «чужаки», не входившие в состав римских родов, а затем и представители обедневших родов искали покровительства и защиты у знатных людей, которые становились их патронами. В обществе, в котором ещё не существует чётко оформленной государственной власти, институт клиентелы является весьма распространённым учреждением.
Кроме сената, предварительно обсуждавшего наиболее важные вопросы, существовало и народное собрание, которое собиралось по куриям(куриатные комиции). На куриатных комициях принимались или отвергались новые законопроекты, избирались все высшие должностные лица, в том числе и царь; это собрание объявляло войну и, как высшая судебная инстанция, выносило окончательное решение, когда дело шло о смертном приговоре римскому гражданину.
Рядом с сенатом и народным собранием стоял царь. Римские цари отнюдь не были самодержавными владыками типа древневосточных деспотов, но лишь выборными племенными вождями, которые совмещали функции военачальника, судьи и верховного жреца. Это заставляет нас применять термин «царь» весьма условно.
Подобный общественный строй Энгельс называл военной демократией. Это, действительно, была примитивная демократия, поскольку народное собрание считалось высшим органом общины, военной же она была потому, что в собрании принимали участие лишь мужчины-воины; таким образом, куриатные комиции представляли собой сходку вооружённого народа.
Очень сложен и, по существу, до сих пор ещё не решён вопрос о происхождении особого слоя древнеримского населения — плебеев. Сведения источников о происхождении плебеев чрезвычайно сбивчивы и противоречивы. Очевидно, под плебеями первоначально подразумевались переселенцы (добровольные, а иногда и насильственно переселённые в Рим) и представители покорённых племён, лично свободные люди, имевшие право владеть землёй и обязанные нести военную службу. Первоначально они не входили в состав родов, курий и триб, а потому не пользовались никакими политическими правами, но затем, перемешавшись с незнатными родами самого «римского народа» и принимая на себя клиентские обязанности, они постепенно и на урезанных правах включались в родовую организацию.
Несомненно, в римском обществе этого периода уже были рабы из числа военнопленных. Но в целом рабство ещё не получило большого развития, оно носило примитивный, патриархальный характер, причём рабы использовались, главным образом, в домашнем хозяйстве.
С. И. Ковалёв
04.09.2018, 03:50
http://historyancient.ru/romeresp/vvedvistor.html
Римская история составляет заключительное звено древней истории Средиземноморья. В его восточной половине очень рано возникли классовые образования и были заложены основы античной культуры. В истории государств Древнего Востока перед нами выступает первая, в целом еще примитивная стадия развития рабовладельческого общества.
Следующий этап рабовладельческой системы — в районе мира Эгеиды. Благоприятное сочетание географических условий, с одной стороны, и сильного влияния близлежащих восточных государств — с другой, создали предпосылки для расцвета древнегреческих полисов. На базе рабовладельческой системы, более развитой, чем на Востоке, сложилась античная демократия, в рамках которой, особенно в Афинах, в V—IV вв. до н. э. были созданы величайшие культурные ценности, легшие в основу культурного развития Европы.
Однако тесные границы Эгейского мира и его политическая раздробленность ускорили кризис рабовладельческой системы классической Греции. В узких рамках полисов дальнейшее развитие стало невозможным. Это вызвало переход к новому этапу исторического развития — эллинизму. Завоевания Александра Македонского и дальнейшая колонизация Востока греками и македонянами создали предпосылки для возникновения более высокой формы рабовладельческой экономики в странах восточного Средиземноморья. Эллинистические государства на некоторое время стали ведущими силами исторического процесса, подготовляя переход к четвертой, и последней, эпохе древней истории.
Еще задолго до этого в Италии, на нижнем Тибре, возник маленький город-государство — Рим. До поры до времени он оставался в системе Средиземноморья самостоятельным и относительно изолированным очагом исторического развития. Однако это был очаг большой социальной мощи, центр скрещивания разнообразных этнических, хозяйственных и культурных взаимодействий в Средней Италии. Параллельно с развитием римской экспансии в Италии (V—III вв.), а затем вне ее — в западном и восточном Средиземноморье (III—I вв.) — Рим втягивался в систему средиземноморских хозяйственных и культурных связей и, в свою очередь, стал оказывать на нее сильное влияние. К концу I в. до н. э. сформировалась в основных чертах римская мировая держава, включившая в себя все предшествовавшие ей государственные образования в районе Средиземного моря. Древняя история вступила в свою четвертую, и последнюю, фазу.
Рим, как было сказано, вошел в сложившуюся систему эллинистического мира. Но, входя в нее, он начал ее преобразовывать. Рабовладельческие общества Средиземноморья, в первую очередь сама Италия, в ходе римских завоеваний испытали ряд глубоких изменений: значительный рост денежного хозяйства, огромное развитие рабства, концентрация земли, пролетаризация мелких свободных производителей. Все эти изменения явились специфическими чертами римской хозяйственной системы, которая стала самой высокой формой античного рабовладения.
В римскую эпоху рабский труд как в Италии, так и в значительной части провинций занял ведущую роль во всех областях хозяйственной жизни. Юридическое и бытовое положение рабов значительно ухудшилось по сравнению с предшествующими периодами и стало близко подходить к формуле Аристотеля — Варрона об «одушевленных» и «говорящих орудиях». Весь район Средиземного моря с прилегающей к нему широкой периферией был охвачен экономическими связями, достаточно тесными для того, чтобы говорить о зародышах единого средиземноморского рынка и о некоторых экономических явлениях, общих для всего района: колебаниях цен, кризисах. Поэтому римская держава, созданная рабовладельческой экспансией, опиралась не только на силу римского оружия, но и на некоторое хозяйственное единство средиземноморского района. И по форме своей эта держава, оставаясь федерацией автономных полисов, приближалась к территориальным государствам эллинистического типа.
В области культуры Рим в основном использовал достижения предшествующих эпох, особенно эллинизма. Рим был втянут в орбиту средиземноморских отношений уже тогда, когда культура эллинизма достигла такой высоты, что Риму не оставалось ничего другого, как заимствовать ее и подражать ей. Поэтому римская культура не была вполне самостоятельной. Значение Рима — главным образом в распространении эллинистической культуры, приспособленной к римским потребностям, на отсталом Западе.
Однако было бы ошибкой утверждать, что культура Рима была сплошь подражательной. Во-первых, в ранней римской культуре, например в религии, было много самобытных италийских элементов, впоследствии только прикрытых слоем наносных греко-восточных влияний. Во-вторых, даже в позднеримской культуре, в целом наименее самостоятельной, существуют формы, отмеченные печатью высокой оригинальности, в которых римляне были подлинными творцами: право, архитектура, некоторые литературные жанры (сатира). Наконец (и это самое главное), даже копируя многие формы эллинистической культуры, римляне не механически подражали им, а перерабатывали их в своем духе и стиле. В результате этого получились явления, глубоко своеобразные по существу, несмотря на внешне подражательные формы, например, лирика конца I в. до н. э. Вот почему в целом мы должны признать римскую культуру своеобразной стадией развития античной культуры.
Доведя рабовладельческую систему до полного развития, Рим тем самым довел до максимального напряжения и все ее социальные противоречия. Противоречия между свободными и рабами, богатыми и бедными никогда в истории древнего мира не достигали такой остроты, как в римскую эпоху. Поэтому ни классический Восток, ни Греция не знали таких грандиозных социальных битв, как гражданские войны II—I вв. до н. э. или массовые движения колонов, рабов и варваров III—IV вв. н. э. Римская эпоха создала предпосылки для социальной революции, которая вместе с варварскими завоеваниями разрушила рабовладельческое общество Средиземноморья и положила начало европейскому Средневековью.
Длительность и сложность римской истории требуют особого внимания к ее периодизации. Общепринятым является деление на две большие эпохи: Республика и Империя. Хронологической гранью между ними чаще всего принимают конец 30-х гг. I в. до н. э. (битва при Акции и гибель Антония). Но эта периодизация является далеко не совершенной. Во-первых, представляется спорным, с кого начинать империю: с Суллы — первого диктатора, власть которого была бессрочной, Цезаря — фактического основателя империи или Октавиана Августа, закончившего гражданскую войну? Если же создателем империи считать Августа (что обычно и делают), то с какого года ее начинать: с 31 г. до н. э. — года битвы при Акции, где Октавиан разбил своего соперника Антония, с 30 ли года (смерть Антония), или же с 27, когда Октавиан отказался от полномочий триумвира? Кроме этого, в основу общепринятой периодизации положен не социально-экономический, а надстроечный момент — форма государственной власти.
Тем не менее эта периодизация настолько прочно укоренилась в науке, что менять ее было бы нецелесообразно. К тому же она правильно устанавливает две основные эпохи римской истории, хотя и определяет их не по основному признаку. Поэтому мы сохраним деление на республиканскую и императорскую эпохи, но с таким пояснением: эпоха Республики — это история укрепления и высшего расцвета рабовладельческой системы Средиземноморья; эпоха Империи — история ее упадка. Условной гранью между ними будем считать 30 г. до н. э., год смерти Антония.
Однако каждая из этих больших эпох нуждается в более дробной периодизации. Оставляя пока Империю, примем следующую периодизацию истории Республики (хронологические рамки приблизительны).
I. Так называемый царский период (VIII—VI в. до н. э.) — период позднеродового строя, или военной демократии.
II. Период аристократической республики патрициев и борьбы патрициев и плебеев (V — начало III в. до н. э.) — формирование римского рабовладельческого полиса и завоевание Италии.
Эти два первых периода обычно называются ранней римской историей.
III. Период олигархической республики нобилей (начало III — 30-е гг. II в. до н. э.) — период больших римских завоеваний; расцвет рабовладельческого хозяйства в Италии.
IV. Период гражданских войн (30-е гг. II в. — 30-е гг. I в. до н. э.) — революционно-демократическое движение рабов и свободной бедноты; период образования мировой римской державы, падение Республики и образование Империи.
С. И. Ковалёв
06.09.2018, 00:02
http://historyancient.ru/romeresp/ranistor1.html
Важнейшими письменными первоисточниками ранней римской истории являются древнейшие латинские надписи, консульские фасты, официальные документы, например, «Законы XII таблиц», международные договоры. Первые исторические произведения создаются в Риме в Ш в. до н. э. (Квинт Фабий Пиктор), возникает «анналистическая» традиция. Так как сочинения анналистов утрачены, основным источником для этого периода истории становится литературная традиция конца Республики — начала Империи—Цицерон, Ливий, Дионисий, Плутарх.
V в. до н. э. — возникновение историографии в Риме (летопись — annales — понтификов).
III в. до н. э. — появление первого исторического сочинения в прозе — «Анналы» Квинта Фабия Пиктора.
I в. до н. э. — I в. н. э. — творчество Ливия, Дионисия, Диодора, Плутарха.
1. Первоисточники
Надписи
Документальный материал в римской истории представлен преимущественно надписями. Если эпоха Империи сохранила нам большое количество эпиграфического материала, то Республика оставила его очень немного, а в раннем периоде надписей почти нет. Правда, это утверждение нуждается в одной оговорке: латинских надписей почти нет. Что же касается нелатинских надписей, то они имеются в достаточном количестве, но, как увидим ниже, их почти нельзя использовать.
Самые ранние латинские надписи датируются концом VI или началом V в. Это прежде всего надпись на так называемом cippus (столб, колонна). Столб этот нашел на форуме Бони в 1898 г., на том самом месте, которое древними считалось могилой Ромула и было отмечено «черным камнем» (lapis niger) Надпись весьма архаична по языку и шрифту. Строки идут попеременно одна — слева направо, другая — справа налево. Такой способ письма называется по-гречески «бустрофедон», т. е. «как пашет бык». Надпись сильно испорчена, а поэтому смысл ее непонятен. Возможно, что она имеет отношение к какому-то религиозному обряду.
К древнейшим памятникам латинской письменности принадлежит так*же надпись на золотой пряжке, найденной в одной из могил г. Пренесте. Она написана справа налево и читается так: «Manios med fhe fhaked Numasioi», т. e. «Manius me fecit Numerio» («Маний меня сделал для Нумерия»). Можно отметить еще несколько мелких надписей на сосудах и других предметах. Как правило, они состоят из отдельных слов и исторического значения в собственном смысле слова не имеют.
Первые исторические надписи относятся к самому концу раннего периода римской истории. Это — похвальные надписи (элогии) на саркофагах знатного римского рода Сципионов (Scipionum elogia). Хронологически самая ранняя из них — стихотворная надпись Луция Корнелия Сципиона Барбата, консула 298 г. Она тоже еще довольно архаична по языку: «Корнелий Луций Сципион Бородатый, родившийся от отца Гнея, муж доблестный и мудрый, наружность которого вполне соответствовала его внутренним достоинствам, бывший у вас консулом, цензором, эдилом. Он взял Тауразию, Цизауну, Самний; покорил всю Луканию и вывел оттуда заложников». Другие элогии Сципионов уже выходят за рамки раннего периода, и рассматривать их здесь мы не будем.
Нелатинские надписи, сохранившиеся от ранних эпох, гораздо многочисленнее. Одних этрусских надписей в настоящий момент насчитывается около 10 тыс. (правда, из разных периодов). Но, к сожалению, они пока еще не могут быть использованы в сколько-нибудь широких размерах. Хотя они написаны греческими буквами, но этрусский язык очень мало известен. Читаются отдельные слова (в частности, имена собственные), можно понять общий смысл некоторых фраз, но в целом этрусский эпиграфический материал остается пока мертвым сокровищем.
С другими нелатинскими надписями (оскскими, умбрскими, венетски- ми и др.) дело обстоит лучше. Многие из них читаются и представляют интерес для культурной истории италийских племен. Греческие надписи юга Италии и Сицилии почти ничего не дают для ранней истории Рима.
Однако мы имеем латинские надписи более поздних эпох, которые, по- видимому, восходят к ранним периодам. Сюда относятся прежде всего так называемые консульские или капитолийские фасты (Fasti consulares или Capitolini), т. е. списки высших должностных лиц Римской республики. Но так как они были составлены, по-видимому, только в эпоху Августа, то ценности настоящего документа не имеют.
Еще в большей степени это приходится говорить о другом списке, составленном в ту же эпоху, — о списке триумфов (Fasti triumphales или Acta triumphorum). Он содержит имена всех тех лиц, которые праздновали триумф над врагом с обозначением повода триумфа и его даты. Список начинается с Ромула: «Romulus Martis f. rех de Caeninensibus К. Маr», т. е. «Царь Ромул, сын Марса, [справил триумф] над ценинцами 1 марта». Уже один факт внесения в список «сына Марса» говорит о фальсификации триумфальных фастов ранних периодов. Эта часть была составлена на основании домыслов ученых антикваров эпохи Августа, опиравшихся на историко-литературную традицию. Более или менее достоверными триумфальные фасты делаются только с эпохи Гракхов, т. е. с 30-х и 20-х гг. II в. до н. э.
Как первоисточник для культурной истории раннего Рима имеют значение так называемые «Fasti anni iuliani» — отрывки римского юлианского календаря конца I в. до н. э. и начала I в. н. э., дошедшие до нас в разных вариантах (например, пренестинские фасты).
Таким же первоисточником для культурной истории является гимн в честь Марса жреческой коллегии арвальских братьев (Carmen arvale). Этот гимн дошел до нас в поздних надписях (II и III вв. н. э.), содержащих протоколы арвальских братьев. Но архаизм языка, на котором составлен гимн, не везде даже поддающегося переводу, говорит о его чрезвычайной древности. Он начинается такими словами: «Enos, Lases, juvate», т. е. «Nos, Lares, iuvate» («Помогите нам, лары»).
Из всех надписей, датируемых царской эпохой в Риме, особо пристальное внимание уделяется стеле с римского Форума — «черному камню». Действительно, надпись сохранилась очень плохо, однако некоторые слова читаются полностью. Среди них слово PECEI (=regei=regi, Dat. Sing. от слова «царь»). Наличие этого слова явилось дополнительным аргументом для датировки надписи VII—VI вв. — временем правления в Риме царей. Вместе с тем некоторые ученые, как отмечает Е. В. Федорова, «склонились к мысли, что в надписи идет речь не о царе в прямом смысле этого слова, а только о царе священнодействий (rex sacrorum, sacrificulus), т. е. о жреце, который после изгнания царей унаследовал жреческие обязанности царя. Сторонники этого мнения датировали надпись концом VI — началом V в.» (Федорова Е. В., Введение в латинскую эпиграфику. М., 1982. С. 43).
За столетие, прошедшее с момента находки стелы, предпринято много попыток реконструировать текст надписи. Одним из наиболее удачных восстановлений признается гипотеза итальянских исследователей Думециля и Кальдерини. В переводе на русский язык текст надписи выглядит следующим образом: «Тот, кто разобьет и повредит этот камень, да будет проклят (букв., да будет посвящен Юпитеру, т.е. отдан во власть Юпитера и поэтому изъят из мира живых). Кто запачкает этот камень, с того причитается пеня в 300 ассов... Штраф будет служить компенсацией для царя. Всякий раз, когда царь будет совершать священнодействие, те авгуры, которыми царь будет предводительствовать, пусть приказывают, чтобы их слуга-глашатай объявлял следующее: «Если кто-нибудь явится с упряжкой скота, то пусть он распряжет скот (и не запрягает его) до тех пор, пока царь и авгуры шествуют, как подобает в процессии». Если у какого-либо скота из чрева выпадет что-нибудь нечистое, и если оно не жидкое, то пусть это будет считаться нечестием, а если жидкое, то на основании доброй приметы оно будет считаться чистым». (Цит. по: Федорова Е. В. Введение... С. 44—45).
Сильным ударом по гиперкритическому отношению к римской тра*диции об истории Рима (VIII—IV вв.) стала находка в 1978 г. на территории бывшего античного города Сатрик в Лации надписи конца VI в. Надпись состоит из двух строк неравной длины, направление письма слева направо и читается так:
[En aid]e iste Terai Popliosio Valesiosio suodales Mamartei.
В переводе на классическую латынь текст выглядит так:
In aedem isti (=hic) Terrae Publii Valerii sodales Mamartei.
«Здесь, в храме Земли (совершили посвящение) Марсу содалы Публия Валерия».
«В данном случае под содалами следует понимать не жреческую кол*легию, а друзей и близких Публия Валерия, действовавших по его поручению», — считает Е. В. Федорова (Подробный анализ надписей см.: Федорова Е. В. Введение... С. 45.). Время возникновения надписи определяется по имени Поплия Валезия (=Публия Валерия). По-видимому, это никто иной, как Публий Валерий Публикола, консул 509, 508, 507 и 504 гг., активный борец за свержение царской власти в Риме, поборник свободы народа.
Благодаря сатриканской надписи отпали сомнения в достоверности фигуры одного из первых римских консулов.
В последние десятилетия изменилось отношение исторической науки и к консульским фастам (Fasti consulares) как к документальному источнику. Действительно, остатки фастов, найденные на Капитолии, принадлежат эпохе Августа. Споры вызывает достоверность материала, на основе которого фасты были составлены (или восстановлены) на рубеже двух эр. Долгие годы, по крайней мере, древнейшая часть фастов (для V в.) считалась абсолютно недостоверной. Одним из важнейших аргументов было наличие в списке консулов плебейских имен (или, вернее, имен, которые в III—I вв. встречаются только у плебеев). В условиях господства нибуровской теории происхождения патрициев и плебеев подобное рассматривалось как позднейшая переработка списка. Однако с рождением в XX в. новой точки зрения на проблему возникновения римских сословий (см. ниже) изменилось и вос*приятие консульских фастов. Все больше историков становится на позицию доверия этому эпиграфическому памятнику.
Официальные документы
Таков основной эпиграфический материал, сохранившийся от раннего периода римской истории. Как видим, он почти ничего не дает историку. Однако кое-какие документы дошли до нас в передаче римских и греческих писателей. На первом месте здесь нужно поставить «Законы XII таблиц» («Leges XII tabularum»), чрезвычайно важный памятник середины V в. Отдельные статьи этого законодательного сборника дошли из более поздних эпох частью в цитатах, частью в пересказе различных римских авторов.
Менее достоверны так называемые Царские законы («Leges regiae») — собрание законов и постановлений, приписанных римским царям и относящихся главным образом к сакральному праву. Они сохранились у одного римского юриста императорской эпохи.
Дошли до нас в более или менее точной передаче греческих и римских писателей некоторые международные договоры, в которых Рим выступает в качестве одной из договаривающихся сторон. Таков, например, текст договора римлян с карфагенянами (вероятно, 508 г.), переданный греческим историком Полибием (III, 22). Но эти документы, строго говоря, характера первоисточника не имеют.
Итак, письменные первоисточники по истории Рима первых двух периодов весьма немногочисленны, некоторые из них сомнительны, а в целом все они дают для науки очень немного.
Монеты
Обратимся к другим категориям первоисточников. Монеты, являющиеся очень важным источником для императорской эпохи, почти не имеют значения для раннереспубликанского периода. Римские монеты появляются не раньше V в. (а вернее, с середины IV в.), и их очень немного. Во всяком случае, для общей истории они ничего не дают. Греческие монеты юга Италии и Сицилии древнее, и их гораздо больше, но, как и надписи, они почти не могут быть использованы для ранних эпох Средней Италии.
Вещественные памятники
Археологический материал для раннего периода истории Италии представлен довольно богато, хотя и неравномерно по различным районам. Если памятники палеолита встречаются только спорадически, то, начиная с неолита и кончая эпохой железа, вещественный материал быстро растет: неолитические погребения, остатки свайных построек на севере Италии, так называемые «террамары» к югу от По, раннее железо «культуры Виллановы», богатейшие этрусские гробницы, ранние римские погребения и более поздние саркофаги, остатки городских сооружений (этрусских и римских), большое количество посуды и утвари из разных частей Италии и проч. Археологические памятники как таковые без параллельных источников (письменных, этнографических, языковых) для общей истории дают немного. У них, как правило, отсутствует точная датировка, они «многосмысленны», т. е. допускают различные истолкования, они односторонни, т. е. характеризуют главным образом материальное производство и некоторые стороны идеологии (искусство, религию). Подтверждением этого служит спорность весьма многих вопросов, которые приходится решать на основании одних вещественных памятников. Такова проблема крито-микенской эпохи в истории Греции, такова, как увидим ниже, этрусская проблема.
Язык
Язык как исторический источник имеет большое значение для истории культуры, но для общей истории и он дает мало. По вопросам, например, италийского этногенеза проделана большая работа и индоевропейской лингвистикой, и яфетидологией. Однако выводы здесь очень спорны, что видно на той же этрусской проблеме.
Этнографический материал
Этнографические данные для истории ранних ступеней общественно*го развития играют, как известно, большую роль. Блестящим примером использования этих данных для истории Греции и Рима являются «Древнее общество» Моргана и «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Энгельса. Но и этнографический материал имеет значение только в качестве дополнительного к другим видам источников.
Фольклор
Остается последняя категория первоисточников: так называемый «фольклор» — памятники устного народного творчества (былины, песни, сказки, заговоры, пословицы и т. п.). Что касается римского эпоса, то в науке нет на этот счет единодушного мнения: одни ученые его отрицают, другие признают. Как бы там ни было, несомненно одно: римляне не имели ничего, подобного великим эпическим произведениям греков — «Илиаде» и «Одиссее». Весьма возможно, что у них существовали отдельные эпические сказания, но они не были обработаны и объединены в крупные поэмы, до нас не дошли и, самое большее, сохранились только в виде отдельных легенд в нашей наличной историко-литературной традиции (у Ливия, Плутарха и др.). Точно так же не дошел до нас (за ничтожным исключением) и более мелкий фольклорный материал.
Таким образом, первоисточники ранней римской истории — письменные памятники, монеты, археологический и этнографический материал, языковые данные, фольклор — не могут служить прочной базой для воссоздания начальных периодов римской истории. Такой базой может явиться только объединение всех этих видов источников с литературными памятниками, в первую очередь с историческими произведениями греков и римлян. Только эти произведения, несмотря на их малую достоверность для ранней эпохи, дают общую и связную картину исторического развития. Подвергая критике свидетельства греческих и римских писателей и комбинируя их показания с отрывочными данными первоисточников, можно надеяться установить основные вехи начальной истории Рима.
Чтобы решить вопрос о степени достоверности литературных источников, необходимо выяснить, как возникла в Риме историография.
С. И. Ковалёв
08.09.2018, 03:21
http://historyancient.ru/romeresp/ranistor2.html
2. Историческая традиция
Возникновение историографии в Риме
По мнению, общепринятому в науке, первой формой исторического творчества у римлян была летопись (annales). Это были краткие погодные заметки о важнейших событиях, присоединяемые к спискам консулов или других должностных лиц, именами которых в Риме обозначался год (эпонимные магистраты). Такая летопись составлялась жрецами понтификами для календарных целей. Когда она возникла, мы точно не знаем: полагают, что в середине V в. С начала III в. летопись понтификов стала составляться более подробно. В III же веке, по-видимому, понтификами были восполнены пробелы в старом тексте летописи, а также составлена начальная история Рима (до середины V в.).
Дополнением к летописи служили «записи понтификов» (commentarii pontificum), содержавшие различные предписания богослужебного и юридического характера. Такие же commentarii существовали и у других жреческих коллегий (например, у авгуров).
Наряду с официальным историографическим материалом существовали и частные исторические записи. Возможно, что в знатных римских домах велись семейные хроники. Обычай произносить на похоронах похвальные речи в честь покойного (laudationes funebres) также был одной из форм историографического творчества. Впрочем, здесь же нужно искать и один из источников фальсификации исторического материала.
В какой мере все эти документы могли быть использованы позднейшей историографией? Ливий (VI, 1) сообщает, что большинство этого материала погибло во время галльского погрома 390 г.: «Если что и было занесено в комментарии понтификов и иные государственные и частные письменные памятники, то большая часть их погибла при пожаре города». Однако некоторая часть документального материала могла быть спасена или восстановлена позднее. Как бы там ни было, но у нас есть сведения, что в эпоху Гракхов верховный понтифик (pontifex maximus) Публий Муций Сцевола привел в порядок летопись и пополнил ее ранние части. Так были составлены «Большие анналы» («Annales maximi») в 80 книгах. Единственный отрывок из них сохранился у одного позднего римского писателя. После труда Муция Сцеволы составление летописи, по-видимому, прекратилось.
Летопись понтификов, по крайней мере до ее обработки Сцеволой, не содержала связного исторического рассказа и поэтому не может быть названа настоящим историческим произведением. Историография в собственном смысле слова возникает в Риме только в эпоху Пунических войн, во второй половине III в. Это совпадение не случайно. Войны с Карфагеном были поворотным пунктом в римской истории. Они в огромной степени расширили кругозор римлян и вызвали потребность отдать себе отчет в происходящих событиях, что, в свою очередь, породило интерес к родному прошлому. К тому же на эпоху Пунических войн падает первое широкое знакомство римлян с эллинистической культурой, что не могло не оказать огромного влияния на выработку литературного языка и литературно-исторических вкусов.
Невий
Первым римским историком был Гней Невий из Кампании (ок. 270 — 200 гг.). Это очень яркая фигура. Простой гражданин, он не побоялся выступить против знатных семей Метеллов и Сципионов. В те времена это было большой смелостью. Невий попал в тюрьму, откуда его освободили только благодаря вмешательству народных трибунов. Невий был плодовитым сочинителем трагедий и комедий, в которых он не только подражал греческим образцам, но и обнаружил некоторую самостоятельность. Невий принимал участие в Первой Пунической войне и написал о ней эпическую поэму на латинском языке неуклюжим «сатурнийским» стихом (versus saturnius). Это - древнейший размер латинской народной поэзии. Впоследствии поэма была разделена на семь книг, из которых первые две содержали предшествующую историю Рима, начиная с легендарного Энея. От произведения Невия сохранились только ничтожные фрагменты.
Энний
Поколением позже жил Квинт Энний, родом из Калабрии, участник Второй Пунической войны (239—169 гг.). Среди его многочисленных произведений особенное значение имеют «Анналы», огромное произведение в 18 книгах, написанное латинским гекзаметром. Введением гекзаметра Энний произвел важную реформу латинского стихосложения. Содержание поэмы обнимало всю римскую историю с Энея до последних лет перед смертью автора. «Анналы» оказали сильное влияние на выработку традиционных образов римской историографии. От них также дошли только фрагменты (600 стихов из 30 тыс.).
Квинт Фабий
Однако этот своеобразный жанр поэтической историографии по самому своему характеру был весьма несовершенен. Настоящая история могла быть изложена только прозой. Пионером в этой области был Квинт Фабий Пиктор, первый римский анналист. Он родился в 254 г., принадлежал к сенаторскому сословию, участвовал в войне с Ганнибалом и после Канн был отправлен во главе посольства в Дельфы. Фабий Пиктор написал историю Рима с мифических времен. События своего времени он излагал подробно, по годам магистратов, почему его и называют «анналистом». Он отличался хорошей осведомленностью в современных ему событиях, был ценим и широко использован позднейшими историками.
Показательно, что хроника Фабия Пиктора была написана на греческом языке. Это говорит о том, что литературный прозаический язык у римлян в эту эпоху не был еще выработан.
Цинций Алимент
К тому же поколению старших анналистов, писавших еще на греческом языке, принадлежит Луций Цинций Алимент, претор 210 г., участ*ник Второй Пунической войны, одно время бывший в плену у Ганнибала. Его «Летопись», вероятно, была такого же характера, как и произведение Фабия Пиктора.
Катон
Первая римская история, написанная прозой и на латинском языке, принадлежит Марку Порцию Катону Старшему, или Цензору (234— 149). Катон был уроженцем г. Тускула. Богатый землевладелец, сенатор, прошедший всю лестницу магистратур от квестора до цензора, он славился строгостью своих нравов, консервативными взглядами и охранительной программой. Как политический деятель Катон выражал захватнические стремления аграрно-рабовладельческих кругов Рима. Как писателю ему принадлежит заслуга выработки прозаического литературного латинского языка. Расцвет деятельности Катона падает на эпоху решающих побед римлян на Балканском полуострове. Естественно, что в связи с этим растет их национальное самосознание, и хроника, написанная на греческом языке, перестает удовлетворять потребностям римского общества. В качестве историка Катон написал замечательное произведение под названием «Начала» в 7 книгах. Первые три книги подробно излагали греческие и местные легенды о раннем Риме и о других италийских городах, 4-я и 5-я книги были посвящены Пуническим войнам, 6-я и 7-я — позднейшим событиям до 149 г. Свой материал Катон располагал не анналистически, но распределял его по отделам, в зависимости от однородности фактов. Поэтому его можно считать первым римским историком в собственном смысле этого слова. Катон, по-видимому, широко пользовался различными официальными документами и вообще тщательно изучал свои источники. От «Начал», к сожалению, дошли только фрагменты.
Другие старшие анналисты
Другие старшие анналисты под влиянием Катона также стали пользоваться латинским языком.
Первую хронику на латинском языке написал современник Катона Луций Кассий Гемина, который довел свое изложение до 146 г. Другой современник Катона, Гней Геллий, первый из анналистов оставил сжатую манеру письма и начал прибегать к более широкому рассказу. Его произведение состояло по меньшей мере из 97 книг.
В эпоху Гракхов жил Луций Кальпурний Пизон, консул 133 г. и цензор 120 г. Им широко пользовались более поздние писатели, о чем говорят многочисленные цитаты из его летописи. В эту же бурную эпоху появляется мемуарная и монографическая литература. Следует отметить мемуары крупного политического деятеля послегракханской реакции Марка Эмилия Скавра, консула 115 г. Луций Цэлий Антипатр написал монографию о Второй Пунической войне, вышедшую в свет после смерти Г. Гракха (121 г.). У Антипатра уже заметны первые элементы риторики. Например, отправку римской армии в Африку он описывает в таких выражениях: «От крика воинов птицы падали на землю, и столько народу взошло на корабли, что казалось, будто в Италии и в Сицилии не осталось ни одного смертного».
Младшие анналисты
Младшее поколение анналистов, жившее в первой половине I в., находилось под сильнейшим влиянием греческой риторики. Стремясь дать публике занимательное чтение, они усиленно переделывали старую сухую летопись, не стесняясь прибегать к выдумкам. Встречая в летописи пробелы, младшие анналисты заполняли их различными вымыслами, часто дублирующими более поздние факты. Желая скрыть неудачи Рима, они из патриотических соображений прибегали к прямым фильсификациям: поражения превращали в победы или в лучшем случае старались скрыть их размеры. Любовь к сенсациям и драматическим эффектам заставляла преувеличивать цифры (иногда даже вразрез с патриотическими тенденциями). Поздняя анналистика смотрела на историю как на литературу. Отсюда детальное изображение событий вплоть до речей и даже мыслей героя. Когда героев не хватало, их выдумывали. Смерть героя наступала тогда, когда этого требовал драматический эффект, а не реальный ход событий.
Таким образом, деятельность младших анналистов привела к сильным искажениям римской истории, особенно для ранних периодов. Это оказало чрезвычайно вредное влияние на римскую историографию, так как именно младшие анналисты были главным источником для Ливия, Дионисия и Плутарха, т. е. для всей нашей наличной традиции. От младших анналистов до нас почти ничто не дошло.
Квинт Клавдий Квадригарий написал 22 книги исторического произведения, охватывающего период с нашествия галлов (390 г.) до смерти Суллы (78 г.). На него часто ссылается Ливий. Валерий Анциат, современник Суллы, оставил произведение в 75 или 77 книгах, где рассказ был доведен до смерти знаменитого диктатора. Анциат стяжал себе печальную известность многочисленными выдумками, преувеличенными цифрами и проч. Такой фальсификацией истории он занимался главным образом ради прославления рода Валериев. Анциат также был одним из главных источников Ливия.
К младшим анналистам принадлежит и Гай Лициний Макр, современник Цицерона, демократический деятель. За дурное управление провинцией он был осужден в 66 г. судом и покончил жизнь самоубийством. Макр как историк интересен тем, что ссылается на какие-то использованные им архивные материалы, которые он называет «libri lintei» («льняные свитки»). Они хранились в храме Юноны Монеты, и в них якобы содержались списки магистратов. Если это не выдумка Макра, то такое указание очень ценно, так как свидетельствует о наличии в Риме государственного архива уже в эпоху Республики.
Последним аналистом был Квинт (или Луций) Элий Туберон, помпеянец, участник битвы при Фарсале (48 г.). Его анналы охватывали период с древнейших времен до гражданской войны Цезаря с Помпеем. Изложенное выше развитие римской исторической мысли подготовило появление больших исторических работ I в. до н. э. Саллюстия Криспа, Тита Ливия и др.
Наш очерк зарождения и первых шагов римской историографии показывает, что до нас почти не дошло материала из этой ранней эпохи (за исключением незначительных отрывков). Возникает вопрос, каков же наш наличный исторический материал для первых двух периодов римской истории? Иначе говоря, какие литературные источники для этих периодов находятся в нашем распоряжении?
Ливий
Здесь на первом месте стоит Тит Ливий из г. Патавия (теперь Падуя) в Северной Италии (59 г. до н. э. — 17 г. н. э.). Ливий получил прекрасное образование и был разносторонним и плодовитым писателем. Но из его сочинений сохранилась только часть монументального исторического произведения, которое обычно называют «Аb urbe condita libri» («Книги от основания Рима»). Оно состояло из 142 книг и охватывало период от прибытия Энея в Италию до 9 г. до н. э. Но сохранилось только 35 книг: первые десять (первая декада), доводящие изложение до 293 г., и с 21-й по 45-ю (т. е. 3, 4-я и первая половина 5-й декад), охватывающие эпоху с 218 по 167 г. Кроме этого, уцелели отдельные фрагменты и краткие изложения содержания (периохи) почти всех книг (кроме 136-й и 137-й). Для ранней истории Рима имеет значение, следовательно, только 1-я декада.
Ливий жил в эпоху Августа, и это не могло не отразиться на его произведении. По своим политическим убеждениям он был сторонником аристократической республики, за что Август называл его «помпеянцем». Но консервативно-патриотический характер его истории заставлял Августа мириться с этим «вольнодумством». Ливий ставит своей задачей прославить доблесть и величие римского народа. Он всюду подчеркивает добрые старые нравы, противопоставляя их испорченности своего времени. Ливий — историк-моралист.
«В этом-то и состоит нравственная польза и плодотворность изучения истории, — пишет он в "Предисловии" к своему труду, — что примеры всякого рода событий созерцаешь, точно на блестящем памятнике: отсюда можно взять и для себя и для своего государства образцы, достойные подражания, тут же найдешь и позорное по началу и концу, чего следует избегать» (Предисловие, 10).
Ливий — прекрасный стилист, хотя и не свободный от влияния риторики. Он любит вкладывать в уста действующих лиц выдуманные речи, построенные по всем правилам ораторского искусства.
Ливий — не исследователь, но скорее компилятор. Поэтому вопрос о его источниках приобретает особо важное значение. Не всегда эти источники можно установить. Бесспорно, во всяком случае, что для 4-й и и 5-й декад он пользовался почти исключительно Полибием, великим греческим историком II в. Для 3-й декады — отчасти Полибием, отчасти анналистами. Что же касается 1-й декады, то для нее определить его источники почти невозможно. Вероятнее всего, это были младшие анналисты. Своими материалами Ливий пользовался почти без критики. Если главный источник был один, то он излагал его целиком (например, списывал Полибия), если источников было несколько, то в каждом отдельном случае он либо субъективно отдавал предпочтение какому-нибудь одному, либо сообщал несколько версий, иногда разноречивых. Только в редких случаях Ливий поднимается до исторической критики.
Например, разбирая в 1-й книге, в 18-й главе мнение о том, что учителем Нумы Помпилия был Пифагор, он указывает, что Пифагор жил 100 лет спустя после Сервия Туллия и, следовательно, учителем Нумы быть никак не мог. Даже если бы они были современниками, то как Пифагор мог попасть к сабинам, на каком языке учитель и ученик разговаривали друг с другом и т. д.?
Тенденциозность Ливия заставляет его односторонне подбирать факты. Например, излагая Полибия, он выбрасывает из него все то, что могло бы бросить тень на Рим. К тому же Ливий не был знатоком ни в области государственных, ни в области военных вопросов, а ему постоянно приходилось говорить и о римской конституции, и о войнах. Это обстоятельство не могло не повлиять в отрицательном смысле на содержание его труда.
Главное значение Ливия для ранних эпох римской истории состоит в том, что только у него мы находим связную традицию о первых двух периодах. Однако это же обстоятельство сыграло и свою отрицательную роль в дальнейшем развитии римской историографии. Литературный талант Ливия, искусная систематизация легендарного материала, широкая популярность его труда сделали Ливия главным представителем традиции о возникновении Рима и его истории в раннюю эпоху. А эта традиция и по характеру материала, которым пользовался Ливий, и благодаря его собственным недостаткам в значительной части недостоверна. Поэтому утверждения Ливия в этой части нуждаются в тщательной проверке и сличении с параллельными источниками.
Дионисий
Современником Ливия был грек Дионисий Галикарнасский, профессор риторики и литературный критик. В 30 г. до н. э. он приехал в Рим, где и написал на греческом языке свой главный труд, над которым работал около 22 лет, выпустив его в 7 г. до н. э. Сочинение Дионисия — «Римская древняя история» — состояло из 20 книг, из которых первые 10 дошли полностью, 11-я — частично, а от остальных сохранились только фрагменты. В первоначальном виде «Древняя история» была доведена до начала Первой Пунической войны (264 г.). В своем теперешнем состоянии она обрывается на 443 г. Дионисий стоит на сенаторско-аристократических позициях. Он тенденциозен, стараясь доказать родство римлян с греками, доблесть римского народа и мудрость римских государственных людей. Риторический стиль Дионисия до известной степени сглаживается его приверженностью к аттическому классицизму (подражание Фукидиду).
Свои источники Дионисий сам указывает в 1-й книге, в 6-й и 7-й главах. Это — греческие историки, старшие анналисты, Катон и младшие анналисты. По-видимому, Дионисий знает и Ливия: он явно полемизирует с ним, хотя ни разу не называет его по имени.
Историческая критика у Дионисия также почти отсутствует. Он любит проводить некритические сравнения между римской и греческой историями. Так, например, он сравнивает патрициев с фессалийской знатью, консулов — со спартанскими царями и т. п. Часто Дионисий дает неверную хронологию. Однако некоторые варианты традиции у него лучше, чем у Ливия, поэтому он служит главным коррективом Ливия.
Плутарх
Третьим крупным представителем наличной традиции является Плутарх, грек из Херонеи, родившийся в середине I в. н. э. Он занимал видное положение в имперской администрации при Траяне и Адриане и был чрезвычайно образованным и плодовитым писателем. Для историка особенно важны его «Параллельные биографии» — жизнеописания выдающихся греческих и римских деятелей, соединенные попарно. До нас дошло 50 биографий — 46 парных и 4 отдельных. Для ранней римской истории имеют значение биографии Ромула, Нумы, Попликолы, Кориолана, Камилла и Пирра. Кое-какие факты можно найти в мелких работах Плутарха: «Римских вопросах» и др.
Плутарх — не столько историк, сколько философ-моралист. Он сам говорит, что пишет не историю, а биографии, откуда читатели должны черпать примеры того, чему надо подражать и чего следует избегать. Поэтому раскрытие истины стоит для Плутарха на втором плане. Отсюда вытекает его односторонность в подборе фактов, стремление к психологическим деталям, к анекдоту, к шутке.
«Добродетель и порок, — говорит он, — раскрываются не только в блестящих подвигах: часто незначительный поступок, слово или шутка лучше обнаруживают характер человека, чем битва, приведшая к десяткам тысяч трупов» («Александр», вступление).
Этим же объясняется некритичность Плутарха. Но так как он в совершенстве владел исторической литературой, то это дало ему возможность собрать в своих биографиях множество ценнейших фактов. Нужно только уметь их отобрать. Большим достоинством Плутарха является то, что он часто указывает свои источники.
Диодор
Таковы три писателя, которые сохранили нам основную историческую традицию ранних периодов римской истории. Дополнением к ним служит ряд других литературных источников. Отдельные, иногда очень ценные замечания можно найти у историка I в. до н. э. грека Диодора Сицилийского. Его «Историческая библиотека» в сорока книгах является всемирной историей, охватывающей период с мифических времен до 54 г. до н. э. (экспедиция Цезаря в Британию). От нее остались первые 5 книг и затем с 11-й по 20-ю. От других дошло довольно много фрагментов. Ранние отделы римской истории представлены в 11—20-й книгах, охватывающих время с 479 по 301 г. Материал здесь расположен синхронистически: по олимпиадам, афинским архонтам и римским консулам. Главное внимание Диодор уделяет греческой истории, поэтому римская история изложена очень кратко, и под многими годами стоят только имена консулов.
Диодор — компилятор чистой воды, почти дословно списывающий свои источники. Впрочем, это имеет и свои достоинства, так как иногда Диодор пользовался хорошими авторами. Так, в основе 11—20-й книг, может быть, лежит хроника Фабия Пиктора. Поэтому труд Диодора важен для критики младших анналистов, которыми пользовались Ливий и Дионисий. У Диодора мы найдем ряд ценных замечаний. В частности, большое значение имеют его хронологические указания.
У писателей императорской эпохи (Плиния Старшего, Тацита, Аппиана, Диона Кассия) мы не найдем много материала по интересующему нас периоду. Но кое-что интересное есть и у них.
Варрон
Больше значения имеют так называемые «антиквары» позднереспубликанской эпохи. Это — не историки, но собиратели различных сведений о старине. Самый крупный из них — Марк Теренций Варрон, помпеянец, перешедший потом на сторону Цезаря (116—27). Варрон был ученым-энциклопедистом, обладавшим огромной трудоспособностью (он написал более 70 сочинений). Филолог, историк, поэт, агроном, математик Варрон старался охватить все сокровища греческой культуры и переработать их в римском духе. Из его произведений сохранилось очень немного. Для ранней римской истории имеет значение его исследование «О латинском языке» в 25 книгах. От него уцелели книги с 5-й по 10-ю, да и то в плохом состоянии.
Веррий Флакк
К этой же категории антикваров нужно причислить вольноотпущенника Веррия Флакка — ученого грамматика и воспитателя внуков Августа. Возможно, что он принимал участие в составлении консульских и триумфальных фастов, а также пренестинского календаря. Его большой энциклопедический словарь «О значении слов», к сожалению, потерян, но час*тично сохранилось извлечение из него грамматика II в. н. э. Феста. От извлечения Феста дошла только вторая половина (с буквы М), да и то в испорченном состоянии. Кроме этого, сохранилось скудное сокращение словаря Феста, сделанное писателем эпохи Карла Великого Павлом Диаконом. Несмотря на жалкий характер обоих извлечений, они не смогли полностью изуродовать ценнейший материал, содержавшийся у Веррия Флакка, и историку, занимающемуся ранним Римом, постоянно приходится к ним обращаться. История словаря Веррия Флакка типична для характеристики того печального состояния, в котором находится традиция о начальных эпохах Рима.
Цицерон
Хорошие варианты традиции можно найти у римских публицистов и знатоков права. К числу первых нужно отнести прежде всего Цицерона. Марк Туллий Цицерон (106—43), писатель, адвокат и государственный деятель, не будучи историком, часто касался в своих многочисленных произведениях вопросов древнейшей римской истории. В этом отношении особенно важное значение имеет его сочинение «О государстве» в 6 книгах, из которых почти целиком дошли 1-я и 2-я, а от стальных — несколько крупных фрагментов. Так как здесь Цицерон пользуется Полибием, то он часто излагает древнюю, а следовательно, меньше испорченную форму предания.
Юристы
Из огромного количества произведений римских юристов уцелели лишь очень немногие. Да и среди последних вопросы ранней римской истории застрагиваются редко. В «Дигестах», входящих в знаменитый законодательный сборник императора Юстиниана (VI в. н. э.) «Свод гражданского права» («Corpus iuris civilis»), находится большой отрывок из «Руководства» Помпония, юриста II в. н. э. В нем говорится о так называемых «царских законах», упомянутых нами выше. В четырех книгах «Институций» знаменитого юриста II в. н. э. Гая содержатся не только ценнейшие данные по римскому праву, но и ряд важных замечаний по социальной истории Рима.
Компиляторы позднеимператорской эпохи
Некоторое значение имеют также компилятивные произведения писателей позднеимператорской эпохи: «Аттические ночи» Авла Геллия (II в.), «О римских магистратурах» и «О месяцах» грека Иоанна Лидийца (VI в.), комментарии Сервия на Вергилия (IV или V в.), «Сатурналии» Макробия, римского грамматика первой половины V в., тощая компиляция из Ливия в двух книгах о римских войнах Флора (II в.), «Краткий очерк римской истории» Евтропия (IV в.) и др.
Очень ценные указания о римском календаре находятся в сочинении «О дне рождения» римского грамматика III в. н. э. Цензорина.
С. И. Ковалёв
09.09.2018, 01:34
http://historyancient.ru/romeresp/ranistor3.html
3. Проблема достоверности ранней римской истории
Изложенный выше очерк развития римской историографии и ее наличного состояния наводит на самые печальные размышления о степени достоверности ранней римской истории. Действительно, письменность появилась в Риме, во всяком случае, позднее начала его истории (может быть, в VI в.). Летопись понтификов возникала не раньше середины V в. Следовательно, до этого существовала только устная традиция, обладающая, как правило, весьма малой достоверностью. Галльский погром 390 г. уничтожил значительную часть письменного материала. Наличная традиция (главным образом Ливий, Дионисий и Плутарх) дошла до нас, в лучшем случае, из третьих рук: архивный материал — анналисты старшие — анналисты младшие.
К этому нужно прибавить несовершенство римского календаря и летосчисления. Первоначально год в Риме был десятимесячным, а месяц — лунным, состоявшим из 28—29 дней. Позднее (согласно традиции, при Нуме Помпилии) ввели двенадцатимесячный год, но месяц по-прежнему оставался лунным. Перед понтификами стояла сложная задача выравнивания лунного года с солнечным. Только реформа календаря, произведенная Юлием Цезарем в 45 г. до н. э., положила конец этому хаосу. Точное исчисление времени при старом доюлианском календаре было невозможно.
Сюда присоединялась путаница с эрой. Исчисление годов вели «от основания Рима». Но когда он был основан? Греческий историк Тимей из Тавромения (IV в. до н. э.), по словам Дионисия (I, 74), датировал основание Рима и Карфагена одним и тем же годом — «за 38 лет до 1-й олимпи*ады», т. е. 814 г. до н. э.; Фабий Пиктор — 1-м годом 8-й олимпиады (748 г.); Цинций Алимент — 4-м годом 12-й олимпиады (729/28 г.). Катон считал, что Рим был основан «432 года после Троянской войны», т. е. в 1-й год 7-й олимпиады (752 г.). Полибий дает 2-й год 7-й олимпиады (751/50 г.). Ту же дату мы находим у Диодора и Цицерона. Наконец, Варрон остановился на 3-м годе 6-й олимпиады (754/53 г.), и эта дата официально была принята в Риме. «Варронова эра» перешла и в современную историографию, конечно, не как дата основания Рима, определить которую невозможно, а как условная точка отсчета.
Все вышесказанное чрезвычайно затрудняет установление подлинных фактов ранней римской истории. Традиция дает здесь массу материала явно мифического и легендарного. Таков Ромул, сын Марса, основатель Рима и первый царь, живым взятый на небо. Таков Нума Помпилий, второй царь, создатель римского культа, супруг нимфы Эгерии. Таковы недостоверные детали так называемой «реформы Сервия Туллия», например исчисление ценза в ассах и проч. Миф и легенда тесно переплетаются здесь друг с другом и скрывают возможное ядро исторической истины. Многое письменная традиция получила в наследство от бесписьменных эпох народного творчества, многое было придумано позднее. В этих выдумках большую роль играл принцип так называемой «этиологии» (от греч. слова aiTia — причина). Когда наивное мышление древних пыталось объяснить возникновение отдельных институтов, обычаев, обрядов и проч., оно прибегало к выдумке «этиологической саги», в которой создание или возникновение этих институтов приписывалось определенному (чаще всего вы*думанному) лицу или связывалось с каким-нибудь легендарным событием. Так, например, основание Рима (Roma) приписывалось его эпониму Ромулу (Romulus); римские свадебные обычаи, в которых оставались еще некоторые следы «умыкания» невест, породили для своего объяснения легенду о похищении сабинок и т. д. Одно время в науке сильно увлекались принципом этиологии. Теперь это увлечение прошло, однако нельзя отрицать, что в отдельных случаях этиологическое объяснение может дать хорошие результаты. На искажение исторической истины влияли также риторические тенденции поздней анналистики, политические причины (например, стремление возвысить род Юлиев), греческие влияния и т. п.
Естественно, что в исторической науке возникло скептическое отношение к возможности восстановить события ранней римской истории. Одним из первых представителей критического отношения к римской традиции был голландский ученый второй половины XVII в. Яков Перизоний. В XVIII в. французский ученый Бофор написал книгу с характерным заглавием «Рассуждение о недостоверности пяти первых веков римской истории». Основное положение Бофора сводится к тому, что при ненадежности традиции достоверное изложение частностей римской истории первых веков Республики невозможно. Но историческая мысль на этом не остановилась. В конце 90-х гг. XIX в. итальянский ученый Паис в своей работе «История Рима» пошел гораздо дальше. По его мнению, достоверная римская история начинается только с III в. Гиперкритицизм Паиса простирается так далеко, что он отрицает достоверность «Законов XII таблиц».
Однако этот чрезмерный скептицизм оставлен даже Паисом в его последних работах. Современная наука признает, что внутренняя критика литературной традиции и, главное, комбинированное использование источников дают возможность установить если не детали, то общий ход римской истории в древнейшую эпоху. Теперь наблюдается скорее обратная тенденция: чрезмерное доверие к традиции. Этим страдают, например, соответствующие главы VII тома «Кембриджской древней истории» («The Cambridge ancient history»), самой крупной сводки материала древней истории в западной науке за последнее время.
По поводу доверия к традиции в исторической науке второй половины XX века следует отметить, что, несомненно, в распоряжении анналистов были островки твердой почвы тогда, когда они могли воспользоваться каким-либо документом или когда дело касалось эпохальных событий, прочно закрепившихся в народной памяти, например, день поражения римской армии от галлов на реке Аллии — 18 июля. Спрашивается, однако, сколь надежны мосты, которые перебрасывали историки между подобными островами. По-видимому, именно в ответе на этот вопрос заключается возможность осторожного доверия ранней римской традиции. Дело в том, что анналисты не ввели, не могли ввести ложную версию основных событий политической и военной истории Рима, так как эти события были предметом общественного знания в III—I вв. до н. э. Вот почему свидетельства Цицерона, Ливия, Дионисия, Диодора, использовавших прежде всего материал анналистики, сходны в принципиальных моментах. Значит, сколь можно судить, существовала основная общая линия традиции. Что же включает в себя общая линия, так сказать, стержень традиции? Во внешних делах: сообщения о военных кампаниях, поражениях и победах, о мирных договорах и триумфах, о присоединении территорий, об основании колоний; во внутренних делах: возникновение основных структур государственной власти, политические перевороты, законодательные изменения, а также сооружение главных общественных и культовых зданий и т. д. Сюда же нужно отнести народные легенды, предания о героизме и доблести, возникновение культов и др.
Вместе с тем следует помнить, что доверие не исключает необходимости критического разбора имеющегося материала. Ведь интерпретация фактов, красочные рассказы о событиях — это, естественно, область субъективного и, как правило, недостоверного. Причем нужно иметь в виду, что субъективные элементы включают несколько уровней: субъективизм семейных преданий и хроник, субъективизм анналистов Ш—II вв. до н. э., а затем писателей рубежа старой и новой эр. Таким образом, осторожное доверие к традиции с постоянным критическим разбором ее дает возможность с большой степенью достоверности восстановить ход римской истории в VIII—IV вв. до н. э.
С. И. Ковалёв
10.09.2018, 01:05
http://historyancient.ru/romeresp/geoitaly.html
Апеннинский полуостров занимает выгодное географическое положение в центре Средиземноморья. Италия омывается Адриатическим, Ионийским, Тиррен*ским и Лигурийским морями, имеет мало изрезанную береговую линию. Рельеф Италии во многом определяется горными грядами Альп и Апеннин. Плодородие долин, разветвленная речная система, мягкий, благоприятный для сельского хозяйства климат издревле делали Италию пригодной для жизни и деятельности человека. Своеобразная самодостаточность (автаркия) Италии определила особенности исторического развития Древнего Рима.
Хотя уже с III в. до н. э. Рим вышел далеко за рамки Апеннинского полуострова, но Италия всегда оставалась основой римской экономики, базой римской экспансии, центром политической жизни и управления римской державы, главным очагом римской культуры. Поэтому нельзя понять особенностей римской истории, не имея ясного представления о том, чем была Италия в географическом отношении.
Апеннинский полуостров — средний из трех больших полуостровов (Балканского, Апеннинского и Пиренейского), глубоко вдающихся с севера в Средиземное море и разрезающих его на три части. Узкой полосой, простирающейся приблизительно на 1 тыс. км, тянется Италия на юг, в средней части достигая ширины около 150 км. Большой остров Сицилия, являющийся непосредственным продолжением Италии, близко (на 150 км) подходит к побережью Африки. С севера Альпы подковой замыкают полуостров. Хотя они, как показывает римская история, и не являлись непреодолимой преградой для вторжения (в особенности в их восточной части — Юлийские Альпы), однако до известной степени создавали изолированность Италии с севера.
С востока полуостров омывается Адриатическим (или Верхним) морем, с юга — Ионийским, с запада — Тирренским (или Нижним) и Лигурийским. Моря эти бедны островами. Около восточного побережья Италии их почти нет. На юге — одна Сицилия, да и она является островом только формально, на деле будучи частью Италии. С запада — крупные острова Сардиния и Корсика, но они отстоят слишком далеко от италийского побережья, а вдоль берега разбросано только несколько мелких островов: Ильва (теперь Эльба), Капреи (Капри) и др. Таким образом, островная система Италии чрезвычайно бедна и резко отличается от островного окружения Греции. В то время как эта последняя окружена множеством островов, которые тесно связывают ее с Малой Азией, Италия изолирована. Поэтому у нее отсутствовала одна из важнейших предпосылок развития торговли и мореплавания, какую Греция имела в своем огромном островном мире.
В таком же направлении влияла береговая линия Апеннинского полуострова. Она очень коротка, относительно гораздо короче береговой линии южной части Балканского полуострова. Берега Италии мало изрезаны и неудобны для мореплавания. На адриатическом побережье почти нет удобных бухт, и берега негостеприимны (отмели, лагуны). Немногим лучше южное побережье. Только в средней части западного берега (в Кампании) есть хорошие бухты.
Строением поверхности Италия тоже сильно отличается от Греции. Последняя по всем направлениям изрезана горными цепями, создающими множество изолированных областей. В Италии же одна основная горная цепь — Апеннины, пересекающая полуостров с севера на юг. В северной части они трудно проходимы, но чем дальше на юг, тем горы становятся ниже и в конце концов в южной части полуострова разбегаются отлогими цепями.
Замкнутых областей в Италии нет, если не считать отдельных небольших районов в северной и центральной частях Апеннин. Поэтому те области, на которые исторически распадалась Италия, были скорее этнографическими, чем географическими комплексами.
Северную часть Италии (теперь Ломбардия) в древности называли Ци*зальпинской Галлией, т. е. Галлией по эту сторону Альп. Она делилась на Галлию Транспаданскую — по ту сторону Пада (теперь По) — и Галлию Циспаданскую — по эту сторону По. Галлия, согласно географическим представлениям древних, не входила в состав Италии. К югу от нее, в западной части полуострова, лежала Этрурия (теперь Тоскана). К востоку от Этрурии — гористая Умбрия и Пицен; к югу — холмистая равнина Лация. Еще дальше к югу находилась цветущая приморская область Кампания. К востоку от Лация и Кампании лежал покрытый лесами Самний. Южную часть полуострова составляли Апулия, Калабрия, Лукания и Бруттий.
Речная система Италии довольно богата. Цизальпинскую Галлию орошает большая река По (лат. Padus) с многочисленными притоками. В северной части Этрурии течет Арно (лат. Arnus). Границей между Этрурией, Умбрией и Лацием служит Тибр. Кроме этих рек, нужно отметить Лирис в Лации и Ауфид в Апулии. В древности все эти реки были гораздо полноводнее, чем теперь. В речных долинах сохранились следы древних ирригационных сооружений.
Почва Апеннинского полуострова создавала прекрасные условия для земледелия и скотоводства. Плодородная равнина По была одной из самых древних областей земледельческой культуры. Вулканическая почва Лация, Кампании и Сицилии щедро вознаграждала труд земледельца. Юг Италии славился своими прекрасными пастбищами. Недра Италии были богаты металлом. Медь, свинец, олово и цинк Этрурии, железо на о. Ильве являлись одной из важнейших предпосылок высокого развития этрусской культуры.
Климат Италии в древности несколько отличался от современного. Он был более влажным и прохладным, что зависело главным образом от большого количества лесов, когда-то покрывавших Апеннинский полуостров и ныне вырубленных. Леса задерживали таяние снегов, благодаря чему в почве дольше держалась влага. Это приближало климат древней Италии скорее к среднеевропейскому, тогда как в наше время в нем сильнее выступают субтропические элементы.
В целом условия географической среды Италии были менее благоприятны для развития, чем аналогичные условия Греции. Италия была страной по преимуществу земледельческой. Характер почвы и климата давал возможность разводить не только оливки и виноград, но и зерновые культуры: просо, ячмень, полбу, пшеницу. Кроме этого, Италия была богата металлом и лесом. Поэтому она не была в такой степени, как Греция, связана с внешним миром необходимостью ввозить хлеб, строевой лес, кожу и другие виды сырья. Ее хозяйство долго могло оставаться натурально-замкнутым и в силу этого отсталым.
Этой отсталости содействовали и условия социально-исторической среды, окружавшей Италию. Тех оживленных сношений с Востоком, которые являлись важнейшей предпосылкой развития Греции, Италия не знала вследствие своего отдаленного положения. Самыми культурными соседями италийских племен были греческие колонии юга Италии и Сицилии. Непосредственные сношения с Грецией были затруднены характером береговой линии и отсутствием островов, а кроме того, западная часть Балканского полуострова, обращенная к Италии, была в экономическом и культурном отношениях сравнительно отсталой.
Все эти условия долго задерживали древнюю Италию на уровне натурально-замкнутой экономики и примитивной культуры. Однако эти же условия с определенного момента начали играть положительную роль в ис*торическом развитии Италии. Относительная отсталость италийской экономики и ее аграрный характер имели один важнейший результат: они содействовали тому, что на Апеннинском полуострове долго сохранялось мелкое свободное землевладение и Италия долго оставалась крестьянской страной. И когда Рим, объединив Италию, включился в «большую» политику, именно италийское крестьянство стало тем орудием, с помощью которого был завоеван весь средиземноморский мир. В борьбе с более старыми и более развитыми государствами Средиземноморья — Карфагеном, Грецией, Македонией, Сирией, Египтом — отсталость Италии в условиях примитивной техники сделалась ее величайшей силой.
В образовании римской мировой державы немалое значение имело центральное положение Апеннинского полуострова (так же, как центральное положение Рима сыграло большую роль в объединении Италии). Оно давало возможность римлянам действовать по внутренним операционным путям, разъединяя своих противников. Это же центральное положение облегчило Риму то культурное посредничество между Востоком и Западом, которое стало одним из величайших факторов культурного развития Европы.
Московский историк профессор В. И. Кузищин в своих исследованиях истории земледелия древней Италии приводит несколько интересных характеристик природных условий Апеннинского полуострова: «Громадное влияние на климат вообще и на температурные условия в частности оказывает Средиземное море, где постоянная температура воды +13°. Море зимой является вместилищем тепла, а летом источником свежести. Альпы предохраняют Италию от влияния континентальной Европы. Поэтому сильных термических колебаний Италия не испытывает. В январе на большей части территории Италии температура имеет 6—9° тепла. Труды древних авторов наталкивают современного читателя на мысль о значительном количестве осадков в ряде районов Италии. У Плиния, Колумеллы, Вергилия содержатся постоянные указания на предосторожности, связанные с частыми дождями или ливнями, обилием воды на полях, устройством сточных канав и рвов. В так называемом сельскохозяйственном календаре Колумелла (I в. н. э.) перечисляет самым подробным образом дождливые дни, все ливни, заморозки и т. д. Из 54 дождливых дней ливневых дней 7 (1 — в январе, 2 — в феврале, 1 — в апреле, 2 — в августе, 1 — в сентябре).
Серьезным бедствием для земледельцев был град, который мог выбить посевы и поломать посадки. Дни с градом специально фиксировались. Колумелла, например, указывает 7 дней, когда выпадали осадки с градом. Они приходились на февраль (3 дня), март (1 день) и апрель (3 дня).
Большое значение для сельского хозяйства имеет рельеф. В целом, рельеф Италии можно определить как горно-холмистый. На долю равнин, долин и низменностей приходится лишь 21,6 % всей территории, горы занимают 38,4 %, а холмы 39,7 %. Две системы составляют основу гор Италии: Альпы и Апеннины. Альпы — самая высокая горная цепь в Европе — дугой ограничивает Италию с севера, защищая от влияния континентальной Европы. Еще большую роль в жизни Италии играли Апеннины — горная цепь, проходящая через весь узкий полуостров. Апеннины — невысокие горы (наибольшая вершина — 2914 м) , они не столь едины, как Альпы, и представляют собой совокупность нескольких самостоятельных горных систем, между которыми есть значительные понижения; они обеспечивают таким образом сообщение между всеми областями полуострова. Основная часть холмов (т. е. возвышенностей, не превышающих 800 м над уровнем моря) находится не в Северной Италии, где Альпы круто и резко отделены от равнин, а на полуострове. В некоторых областях Италии холмы занимают большую часть территории, например, в Лации — 68 %, Калабрии — 76 %.
Равнин в Италии немного, зато много болот, резко уменьшавших сельскохозяйственную площадь. Сокращал пригодную для земледелия площадь и богатый лесной покров древней Италии. В дошедших до нас источниках много упоминаний о многочисленных лесах. Таким образом, сельскохозяйственный пейзаж Италии был довольно сложным. Даже в пределах одной относительно небольшой латифундии сосуществуют все виды рельефа — горы, холмистые поверхности, равнины. Это создает возможность для занятия всеми видами сельского хозяйства — скотоводством, разведением плодовых деревьев, виноградников и различных полевых культур» (Кузищин В. И. Очерки по истории земледелия Италии II в. до н. э. — I в. н. э. М., 1966).
Природные богатства Италии часто поражали современников. Особенно это касается греков, когда они сравнивали плодородие и изобилие Италии с природными ресурсами собственной страны. Вот с каким восхищением описывает Италию Полибий (II, 15): «Нелегко перечислить все достоинства этой земли! Так, она изобилует хлебом в такой степени, что в наше время нередко сицилийский медимн пшеницы стоит четыре обола, медимн ячменя — два обола, столько же стоит метрет вина, гречиха и просо родятся у них в совершенно невероятном изобилии. Как много растет желудей на этих равнинах в дубовых лесах, раскинутых на некотором расстоянии один от другого, всякий может заключить лучше всего из следующего: в Италии убивается огромное количество свиней частью для домашнего употребления, частью для продовольствия войск, и животные доставляются главным образом этими равнинами. О дешевизне и обилии различных съестных припасов можно судить вернее всего по тому, что путешествующие в этой стране, заходя в таверну, не расспрашивают о стоимости отдельных предметов потребления, но платят столько, сколько возьмет хозяин с человека. Обыкновенно содержатели таверн, давая часто всего вдоволь, берут за это пол-асса, что составляет четвертую часть обола, лишь в редких случаях взимается более высокая плата. Многолюдство населения, высокий рост его и телесная красота, а равно и военная отвага будут выяснены самой историей событий» (пер. Ф. Г. Мищенко).
Для сравнения — самая высокая вершина Альп имеет 4807 м (г. Монблан). — Прим. ред.
С. И. Ковалёв
11.09.2018, 03:53
http://historyancient.ru/romeresp/dorome1.html
Этническая карта Италии в древности отличалась особой пестротой. Основными являлись четыре этноса: италики, этруски, греки и галлы. Очевидно, все они — пришлые элементы на Апеннинском полуострове. Италики переселились на Апеннины с северо-востока двумя волнами во II тыс. Вслед за ними в Центральную Италию (вероятно, с востока) прибыли этруски, где создали могущественное государство с высокой культурой.
Нач. II тыс. — первая волна италиков — культура «террамар» (бронзовый век).
Конец II тыс. — вторая волна италиков — культура «Виллановы» (железный век).
VIII в. — появление в Италии этрусков.
VII—VI вв. — расцвет этрусской цивилизации.
1. Италийские племена
Население Италии в раннеримские времена было чрезвычайно пестрым. В долине По и несколько южнее жили племена кельтов (галлов): инсубры, ценоманы, бойи, сеноны.
К югу от верхнего По, в Приморских Альпах и на генуэзском (лигурийском) побережье находились отсталые племена лигуров. К северу от нижнего течения По и далее к востоку обитали венеты. В Этрурии жили этруски (туски), которых греки называли тирренами.
К востоку и югу от них, занимая всю Среднюю Италию и часть Южной, находились многочисленные племена италиков: к востоку от Тибра — умбры; еще дальше на восток до самого моря — пицены (возможно, впрочем, что последние не принадлежали к италикам). По нижнему течению Тибра, к северо-западу от него, жило маленькое племя фалисков, а к югу от него, занимая северную часть Лация, — родственные им латины. Соседями последних являлись эквы, герники и вольски.
К югу от умбров и пиценов, в восточной части Средней Италии, находилась большая группа родственных им италийских племен, которая в ученой латинской литературе называлась сабеллами. К ней принадлежали мелкие племена сабинов, марсов, френтанов, занимавшее центральное положение большое племя самнитов и жившие в Кампании оски.
Южная ветвь этой группы (луканы и бруттии) занимала западную часть Южной Италии — Луканию и Бруттий. В Апулии и Калабрии жили мелкие племена давнов, япигов, мессапиев и др., по-видимому, не принадлежавшие к италикам. От них дошло некоторое количество надписей, содержащих главным образом собственные имена. Такие местные диалектологические надписи имеют большое значение для решения проблемы о племенном составе древнейшей Италии.
Берега Южной Италии вплоть до Кампании были заняты греческими колониями. Здесь находились города Кумы, Неаполь, Посидония, Элея, Регий, Кротон, Тарент и др.
Плодородная Сицилия служила ареной ожесточенной борьбы между греками, колонизовавшими восточную половину острова (города Сиракузы, Леонтины, Катана, Тавромений, Мессана), и карфагенянами, занявшими западную половину (Дрепан, Лилибей, Агригент и др.). Внутри острова жили туземные племена сикулов и сиканов. Сардиния и Корсика с их местным населением сардов и корсов также были объектом карфагенской и греческой колонизации.
Чем объясняется такая сложность этнического состава Апеннинского полуострова? Вопрос об этногенезе Италии — один из самых трудных в науке. При решении его мы начнем с фактов наименее спорных. Одним из таких фактов является, например, то, что греки и карфагеняне были в Италии элементом пришлым. Их появление там, пути распространения и дальнейшую историю можно проследить довольно хорошо. Точно так же можно считать общепринятым, что лигуры и сикулы — остатки древнейшего туземного населения, когда-то широко распространенного в Италии и Сицилии.
С. И. Ковалёв
12.09.2018, 03:26
http://historyancient.ru/romeresp/dorome2.html
2. Миграционная теория
Но на этом кончается область бесспорного: дальше — все спорно. По отношению к основному массиву населения Италии (галлам, италикам и этрускам) большинство современных ученых стоит на миграционной точке зрения, восходящей своими корнями еще к грекам и римлянам. Согласно господствующим взглядам, галлы, италики и этруски пришли на полуостров извне. Они истребили или оттеснили в горные части страны коренное «доисторическое» население и заняли его место. С галлами это произошло уже на глазах истории. Они появились из-за Альп в V в., распространились по долине По, вытеснив оттуда этрусков, а в начале IV в. продвинулись еще дальше на юг.
С. И. Ковалёв
13.09.2018, 03:15
http://historyancient.ru/romeresp/dorome3.html
Появление италиков господствующая точка зрения объясняет следующим образом. Они мигрировали в Италию с северо-востока двумя волнами. Первая волна появилась в долине По в начале II тысячелетия. Это были строители свайных поселений (палафитов) на реках и озерах Северо-Восточной Италии. Около середины II тысячелетия жители свайных построек переходят на сушу в областях к югу от По. Остатки их поселений называются террамарами (terra mama — «земля для удобрения»). В их плане археологи находят черты позднейшей римской строительной техники: ров и вал, перпендикулярное расположение улиц по странам света. Жители террамар уже владеют бронзовой техникой, знают земледелие, скотоводство, ремесла и сжигают своих покойников. Их считают отдаленными предками фалисков и латинов.
Вторая волна италиков появляется на полуострове позднее — около конца II тысячелетия. Их главное отличие от первой группы видят в том, что они не сжигали, а погребали своих покойников. Их считают предками умброосков.
Около 1000 г. в Италии возникает железная техника. Это — «культура Виллановы», названная так по имени местечка около г. Болоньи, где впер*вые развивается техника железа. Отсюда культура Виллановы распространяется по Этрурии, Лацию, Кампании и Северной Апулии. Носителями ее были те же италики, продвигавшиеся все дальше к югу.
Наконец, в конце VIII или в начале VII в. в рамках культуры Виллановы в Этрурии археологически можно установить появление новой своеобразной культуры, которую называют этрусской.
Википедия
14.09.2018, 01:57
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%BE%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D 1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%98%D1%82%D0 %B0%D0%BB%D0%B8%D1%8F
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/00/Emblem_of_Italy.svg/180px-Emblem_of_Italy.svg.png
Герб Италии
Древний мир
Доисторическая Италия
Этруски (XII—VI вв. до н.э.)
Великая Греция (VIII—VII вв. до н.э.)
Древний Рим (VIII в. до н.э. — V в. н.э.)
Доисторический период в истории Италии охватывает период со времени появления первых людей на территории Италии и до появления первых письменных культур — этрусков, греческих колоний и Древнего Рима.
Самые важные свидетельства присутствия человека в этот период были найдены в Лигурии, Ломбардии (наскальные рисунки в Валькамонике) и на Сардинии (нураги). Самой известной находкой, наверно, является Эци или Симилаунский человек, материальное свидетельство антропологического характера, обнаруженное в 1991 г. в Эцтальских Альпах (ледник Симилаун, 3200 м над уровнем моря) на границе Италии и долины Эцталь австрийского Тироля (на итальянском склоне, в провинции Больцано). Радиоуглеродный анализ определил его возраст примерно в 5000 лет. Это относит его к Медному веку, переходному периоду между неолитом и бронзовым веком.
Содержание
1 Палеолит и эпипалеолит
2 Неолит и медный век
3 Бронзовый век
3.1 Камуны
3.2 Строители нурагов
3.3 Культура Террамаре
3.4 Культура Вилланова
4 Примечания
5 Литература
6 Ссылки
Палеолит и эпипалеолит
Доказательством присутствия на Апеннинском полуострове гоминид в раннем плейстоцене (1,3—1,6 млн лет назад) является находка каменных орудий в Пирро 13 (Пирро Норд, Апричена, Фоджа, южная Италия)[1].
Древнейшим из человеческих останков, обнаруженных в Италии, является молочный зуб гейдельбергского человека из пещерного местонахождения Изерния ля Пинета (de:Isernia la Pineta) возрастом 561—583 тыс. лет[2]. Близ Чепрано была обнаружена черепная крышка человека вида Homo cepranensis[3]. Возраст окаменелости находится в пределах от 350 тыс. до 500 тыс. лет[4]. Несколько зубов гейдельбергского человека из Фонтана Рануччио (Фрозиноне, Лацио) датируются возрастом 458 тыс. л. н.[5][6] Костные останки Homo erectus из Пофи (Фрозиноне, Лацио) датируются возрастом 400 — 500 тыс. лет[7]. Четыре зуба и фрагмент челюсти из Визольяно (Фриули) вида Homo erectus или Homo heidelbergensis датируются возрастом 400 — 500 тыс. лет[8].
Неандертальские черепа Саккопасторе датируются возрастом около 250 тысяч лет[9]. Древнейший неандерталец, из которого удавалось извлечь генетическую информацию, это человек из Альтамуры (it:Uomo di Altamura), живший 130,1 тыс. — 172 тыс. лет назад[10]. Около 170 тыс. лет назад на стоянке Поджетти Векии (юг Тосканы) неандертальцы для изготовления деревянных орудий использовали огонь[11].
В известняковой пещере Гротта дель Кавалло (de:Grotta del Cavallo) на полуострове Салентина в слое с орудиями культуры улуццо в 1964 году были обнаружены два зуба, которые датируются возрастом 43 тыс. — 45 тысяч лет назад[12].
В пещере Фумане (it:Grotta di Fumane) в слое возрастом 41 110 — 38 500 лет (протоориньяк) был обнаружен молочный зуб человека разумного, митохондриальный геном которого относится к гаплогруппе R*[13].
В пещере Пальиччи обнаружены древнейшие останки кроманьонцев в Италии, относящиеся к ориньякской и граветтской культурам, около 34 тыс. — 28 тыс. лет назад (некалиброванная датировка)[14].
В позднем палеолите территорию Италии занимала эпиграветтская культура. Окончание последнего оледенения затронуло Италию в гораздо меньшей степени, чем расположенные к северу от неё регионы, поэтому здесь довольно долго, вплоть до прибытия носителей неолитических технологий, сохранялись пережитки палеолита, известные под названием эпипалеолит.
Неолит и медный век
Начиная с 6 тыс. до н. э. территорию Италии активно колонизирует культура кардиальной керамики (импрессо), возможно, североафриканского происхождения, принесшая с собой некоторые неолитические технологии. Название культуры связано с тем, что её керамика была украшена отпечатками раковин «кардиум». Это была культура мореплавателей и рыбаков, активно осваивавшая прибрежные, а затем и речные регионы. Из Италии данная культура распространилась на территорию Иберии и Франции, а также на запад, в Адриатику (Адриатическое море к востоку от Италии), где крайней точкой её распространения было поселение Сескло, давшее название другой, конкурирующей неолитической культуре из группы культур расписной керамики.
Около 5000 г. до н. э. начинается движение на запад культуры Сескло. Её носители проникают на юг Италии, где вытесняют носителей кардиальной керамики и основывают культуру Матера-Остуни. Позднее на её базе развились ряд других культур, в том числе Капри-Риполи.
Около 3800 г. до н. э. на юг Италии проникает новая группа пришельцев с востока. Они основывают, в частности, культуры Серра д’Альто, Диана, Гаудо, Кастеллуччо, Пьяно-Нотаро, Бону-Игину. Далее эти пришельцы двигаются в Испанию, где основывают раннюю культуру Лос-Мильярес, Замбужаль, а также поздних балеарских гипогеев.
На протяжении всего неолита и последующего медного века практически синхронно происходило развитие доисторических Мальты и Сицилии.
Бронзовый век
Камуны
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/97/Rosa_camuna_e_antropomorfi_R24_-_Foppe_-_Nadro.jpg/330px-Rosa_camuna_e_antropomorfi_R24_-_Foppe_-_Nadro.jpg
Наскальные рисунки Валле Камоника, «камунская роза».
Камуны — древний народ, происхождение которого точно не установлено (Плиний Старший их относит к эвганеям, а Страбон к ретам), осевший в долине Валь-Камоника (досл. Долина Камунов).
Культура древних камунов, занимавшихся преимущественно охотой, пастбищным скотоводством и сельским хозяйством, достигла своего наивысшего расцвета во времена Железного века благодаря многочисленным рудникам, расположенным в Вал Камоника.
Большой интерес историков к этой народности вызван также многочисленными наскальными рисунками в долине Валь Камоника, то есть в местах проживания камунов. Их обнаружено примерно 350 000 (самая высокая плотность наскальных рисунков в Европе). Они относятся к промежутку времени от мезолита до Средневековья, то есть лишь небольшая их часть имеет отношение к собственно камунскому народу. Одним из самых известных петроглифов считается «камунская роза», которая была принята в качестве официального символа области Ломбардия.
Камуны обладали, скорее всего, своим особенным языком. На нём не сохранилось ни книг, ни текстов, только надгробные и наскальные надписи, составленные с использованием северо-этрусского алфавита.
Строители нурагов
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/5/51/Inside_su_nurraxi_1.png
Внутри комплекса Су Нуракси
Зародившись и развившись на Сардинии, культура нурагов распространилась также и на Корсику. Она охватывает временной промежуток от начала Бронзового века (с 1700 до н. э.) и вплоть до II века н. э., в римскую эпоху. Своим названием эта культура обязана характерным башням-нурагам, которые являются её самыми красноречивыми памятниками, и стали продуктом эволюции предшествовавшей мегалитической культуры, создававшей дольмены и менгиры.
Нурагические башни считаются учеными самой многочисленной и хорошо сохранившейся группой мегалитических памятников Европы. Остаётся открытым вопрос об их назначении: их рассматривали как монументальные гробницы, жилища гигантов, укрепления, печи для плавки металла, тюрьмы или храмы, посвященные культу солнца.
Будучи воинами и мореплавателями, сарды торговали с другими средиземноморскими народами. В многочисленных нурагических комплексах были обнаружены драгоценные предметы. Такие как: кусочки балтийского янтаря, бронзовые статуэтки (бронзетто), изображающие воинов, обезьян и др. африканских животных, большое количество медных слитков, широко распространенных в восточном средиземноморье, оружие и др. предметы восточной отделки, микенская керамика. Данные находки показывают, что эта цивилизация была не закрытой, а характеризовалась значительным культурным и торговым обменом с другими народами. Недавние исследования доказывают, что с большой долей вероятности, среди «народов моря», атаковавших Египет Рамзеса III, народом «ШаРДаН» могли быть сарды. К этой же точке зрения склоняются исследования проводимые в Израиле Университетом Хайфы (проф. Адам Церталь): раскопки в Эль-Ахвате обнаружили явные культурные параллели с нурагической Сардинией. Похоже, что постройки в Израиле были созданы людьми, связанными с нурагической культурой или, по крайней мере, с ней знакомыми.
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/4/43/Cultures%2C_1200_BC.PNG/375px-Cultures%2C_1200_BC.PNG
Область распространения основных европейских культур Бронзового века (около 1200 до н. э.):
культура полей погребальных урн, центральная
культура полей погребальных урн, северная
культура из Кновица (принадлежит к культуре полей погребальных урн)
лужицкая культура
дунайская культура
культура Террамаре
атлантическая бронзовая культура
скандинавская бронзовая культура
Сардская цивилизация создала не только характерные нурагические комплексы, но и многочисленные другие архитектурные сооружения : таинственные храмы, названные Священные Колодцы (считается, что они были посвящены «святой воде» и связаны с астрономическими и лунными циклами), гробницы гигантов, храмы мегароны, некоторые постройки спортивного и юридического характера, а также необычные бронзовые статуи, очень изысканные для своего времени. Среди них и бронзовые нурагические кораблики, обнаруженные в некоторых значительных этрусских захоронениях на важном месте, что выявляет сильную культурную, а может даже династическую связь нурагической и этрусской цивилизаций. На протяжении длительного времени эта культура была одной из самых влиятельных в западном Средиземноморье и, впоследствии, сосуществовала на острове с чужими культурами (финикийской, карфагенской и римской), не будучи при этом ими ассимилирована. Это говорит от том, что в основе нурагической культуры лежала мощная идентичность, устойчиво передававшаяся потомкам.
Культура Террамаре
Одной из самых значительных доиндоевропейских культур на севере Италии, до прихода кельтов, была культура Террамаре. Они жили в деревнях, которые строились согласно определенному плану. Дома в этих деревнях сооружались из древесины и ставились на сваи. Деревни имели четырёхугольную форму, располагались на суше рядом с речными руслами, и улицы в них пересекались под прямым углом согласно заранее составленному проекту, что было характерно для укрепленных поселений.
Представители культуры Террамаре расселились по Паданской равнине (особенно вдоль течения реки Панаро, между Моденой и Болоньей) и по остальной Европе. Цивилизация, связанная с этими поселениями, получила развитие в середине и конце Бронзового века, между XVII и XII веками до н. э..
Представители культуры Террамаре области Эмилия-Романья являлись живым воплощением торговли Бронзового века. Их поселения располагались вдоль торгового пути, пересекавшего Альпы через долину Камоника, достигавшего берегов реки По, где в характерных для них деревнях сооружались склады и порты для отправки товара по реке к её устью, в Адриатику, восточное Средиземноморье, Эгейское море, Крит, Малую Азию, Сирию, Египет. Этим товаром был, например, янтарь из Балтийского моря или олово из Рудных гор.
В своих постройках они использовали технику строительства на сваях на озёрах севера и центра Италии. Эта техника строительства домов на суше, и при этом на сваях, была специально приспособлена для создания постоянных поселений вдоль берегов рек, часто подверженных разливам. Цель строительства в таких неблагоприятных зонах наверняка была связана с речной торговлей.
В качестве фундамента из свай служил ясень, пол настилали из еловых досок; из тополиных брусьев, покрытых тростником, делали крышу; из сплетенных веток ореха сооружали стены. Для того чтобы пол не пропускал воду, его покрывали глиной, а стены для защиты от холода покрывали смесью глины и коровьего навоза.
Широкие торговые связи означали, что народ Террамаре подвергался культурным влияниям других центральноевропейских и средиземноморских народов. Так, ближе к концу периода Террамаре носители этой культуры под влиянием жителей центральной Европы стали кремировать своих умерших.
В XII веке до н. э. экспансия иллирийских народов на Балканах и в Адриатике прервала поступления олова в Средиземноморье через Альпы. Исчезновение поселений Террамаре в XII веке до н. э. также могло быть вызвано падением спроса на янтарь и общей остановкой торговли в восточном Средиземноморье, что, в свою очередь, произошло из-за нашествия народов моря. Также пути поступления янтаря из долины Камоника переместились в Тироль (что способствовало возникновению венетской атестинской культуры).
В последующие века жители Террамаре покидали свои поселения в пользу торгового пути у подножия Апеннинских гор, который затем превратился в Эмилиеву дорогу.
Несмотря на временную разницу в несколько веков, культура Террамаре, скорее всего, родственна последующим культурам Виллановы и этрусков. На самом деле сложная техника дренажных работ, техника строительства плотин, канализации и системы стоков не могли появиться в этрусских городах ниоткуда, кроме как от народа Террамаре, который всегда занимался такими работами.
Связь террамарийцев с культурой Вилланова прослеживается также в обычае кремации покойников, который распространялся из центральной Европы по янтарному пути, боковое ответвление которого и представляла культура Виллановы. Ведь по этому пути янтарь доставлялся и на Сардинию, где процветала цивилизация нурагов.
Культура Вилланова
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/d/d9/Museo_guarnacci%2C_tomba_villanoviana_dalla_necrop oli_delle_ripaie_ix_sec._ac.JPG/330px-Museo_guarnacci%2C_tomba_villanoviana_dalla_necrop oli_delle_ripaie_ix_sec._ac.JPG
Могила культуры Вилланова. Характерная двуконическая урна. Музей Гуарначчи, Вольтерра.
Название происходит от населенного пункта Вилланова (округ Кастеназо), который находится недалеко от Болоньи, где между 1853 и 1856 гг. Джованни Годзадини (1810—1887) обнаружил остатки некрополя.
Основной характеристикой культуры Виллановы, включая предшествующую культуру «протовиллановы» (XII—X вв. до н. э.) конца Бронзового века, было погребение путём кремации, когда пепел умерших помещался в двуконические урны (этот способ захоронения схож с чертами культуры «полей погребальных урн» придунайских равнин, в то время как индоевропейские племена практиковали ритуал захоронения умерших в земле).
Недалеко от поселений, некоторые из которых в этот период достигали беспрецедентных размеров и заслужили название протогородов, располагались зоны захоронения с характерными могилами в виде ям, или «колодцев», внутри выложенными булыжником и каменными плитами. Типичная двуконическая погребальная урна была снабжена двумя горизонтальными ручками в самом широком её месте (одна ручка всегда была разбита, возможно, из ритуальных мотивов). Урны закрывались перевернутой миской или, в некоторых мужских захоронениях, шлемами.
Погребальные принадлежности могли включать лошадиные удила, изогнутые бритвы (с лезвием в виде полумесяца), извивающиеся «фибулы» (закрытые одёжные булавки), большие булавки и оружие для мужчин или части поясов, фибулы в виде лука, спирали для волос и ткацкие принадлежности для женщин. Кроме самих урн и их крышек, в захоронениях почти не встречаются другие керамические предметы. Для урн характерно большое разнообразие форм, их стенки очень толстые (для этого необходима высокая температура обжига, что говорит о значительной специализации ремесел). Украшены они гравировкой, которая наносилась инструментами с несколькими лезвиями. Преобладают геометрические мотивы.
Хижины и другие жилые постройки (насколько это можно заключить по следам, обнаруженным во время раскопок, и по урнам, сделанным в виде хижин) строились по эллиптическому, круговому, прямоугольному или квадратному плану из дерева и глины. Дверные проходы делались в самой узкой стороне дома; чтобы выпускать дым очага, проделывались отверстия в крыше, а в некоторых хижинах делали окна.
Поначалу их общество было слабо расслоено, занималось сельским хозяйством и животноводством, но постепенно профессиональные ремёсла (особенно металлургия и производство керамики) позволили накопить богатства и заложили основу разделения общества на классы.
Начиная с IX века до н. э. население начинает покидать возвышенности, которые исходя из соображений обороны были заселены в предыдущий период, предпочитая плоскогорья и прилегающие холмы, для того чтобы лучше использовать сельскохозяйственные и минеральные ресурсы. Поселения в этот период характеризуются своей большей концентрацией и расположением вблизи от естественных путей сообщения и естественных речных, озерных и морских причалов.
В области Тоскана и в северной части области Лацио непрерывный демографический рост и постоянные контакты, не всегда мирные, с другими доисторическими поселениями привели к рождению больших населенных центров путём слияния даже не близко расположенных деревень. Начиная с IX в. до н. э. таким образом закладываются основы поселений, которые затем превратятся в большие этруские города, как, например, Вольтерра, Кьюзи, Ветулония, Орвието, Вульчи, Розелле, Тарквиния, Черветери, Вейи.
Примечания
Marta Arzarello et al. Evidence of an Early Pleistocene hominin presence at Pirro Nord (Apricena, Foggia, southern Italy): P13 site
Carlo Peretto et al. A Human Deciduous Tooth and New 40Ar/39Ar Dating Results from the Middle Pleistocene Archaeological Site of Isernia La Pineta, Southern Italy
(2001) «A cranium for the earliest Europeans: Phylogenetic position of the hominid from Ceprano, Italy». Proceedings of the National Academy of Sciences 98: 10011–10016. DOI:10.1073/pnas.151259998. ISSN 0027-8424. PMID 11504953.
Muttoni G, Scardia G, Kent DV, Swisher CC, Manzi G (2009). «Pleistocene magnetochronology of early hominin sites at Ceprano and Fontana Ranuccio, Italy». Earth Planet. Sci. Lett. (Early online). DOI:10.1016/j.epsl.2009.06.032.
A revision of hominin fossil teeth from Fontana Ranuccio (Middle Pleistocene, Anagni, Frosinone, Italy. 2014)
Фонтана Рануччио / Fontana Ranuccio
Пофи / Pofi
Визольяно / Visogliano Shelter; il Riparo di Visogliano
Первый итальянский неандерталец «постарел» на 100 тысяч лет
Древнейшая неандертальская ДНК: новое исследование скелета из Альтамуры
Найдены возможно древнейшие орудия неандертальцев, сделанные с помощью огня
Древнейший сапиенс Европы!.. И опять древнейший сапиенс Европы!!!
Палеогенетические данные подтвердили, что создателями протоориньякской культуры были люди современного типа
Julien Riel-Salvatore in his blog A Very Remote Period Indeed
Литература
Лукьянов А. Древнейшая история Италии. 2013.
Лукьянов А. Италия и ранний Рим. 2014.
L’età del bronzo in Italia nei secoli dal XVI al XIV A.C. Atti del congresso (Viareggio 26-30 ottobre 1989), Rassegna di archeologia, 10, 1991/1992.
Cocchi Genick D. (a cura di), L’Età del bronzo in Italia nei secoli dal XIV al XII A.C. Atti del congresso di Viareggio. 9-12 gennaio 1995, Viareggio, 1996.
Simposio internazionale sui modelli insediativi dell’età del bronzo. Atti del convegno (Cavriana, 17-18-19 ottobre 1986), in: Annali Benacensi, 9, 1986.
Alexander Lukianov
14.09.2018, 02:13
https://www.academia.edu/7158072/%D0%98%D1%82%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%8F_%D0%B8_%D1%80 %D0%B0%D0%BD%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%A0%D0%B8%D0%BC_ Italy_and_early_Rome_
Оглавление
От автора
2
Железный век
1.
Апеннинский полуостров в 11
-
10 вв. до н.э.
5 2.
Апеннинский полуостров в 10 в. до н.э.
20 3.
Этрусский рассвет
36 4.
«Лаций суровый»
51
Этрусское влияние
5-6.
Ромул (753
-716
гг. до н. э.)
7-8.
Нума Помпилий
(715-
674 гг.
до н. э.)
104 9-10.
Тулл Гостилий (673
-
642 гг. до н. э.)
132 11-12.
Анк Марций (642
-
617 гг. до н. э.)
159 13-14.
Италия в
7
в. до н.э.
180
Этрусское господство
15-16.
Луций Тарквиний Приск (616
-
579 гг. до н. э.)
201 17-18.
Сервий Туллий
(578-
535 гг.
до н. э.)
224 19-20.
Луций Тарквиний Надменный (535
-
509 г. до н. э.)
251 21.
Смутное время
274
Младенчество великана
22.
Римские верования
288 23.
Начало борьбы за Лаций
299 24.
Рим в 495
-
480 гг. до н.э.
312 25.
Рим в 480
-
450 гг. до н.э.
325 26.
Децемвират
340 27.
Римская республика в 449
-
445 гг. до н.э.
352 28.
Римская республика в 44
5-443
гг. до н.э.
364 29.
Римская республика в 442
-
426 гг. до н.э.
376 30.
Боги
Рима
388 31.
Этрусский закат
401 32.
Римская республика в 425
-
413 гг. до н.э.
416 33.
Римская республика в 412
-
396 гг. до н.э.
432
Список источников заимствованного иллюстративного материала
455
Alexander Lukianov
15.09.2018, 02:41
ОТ АВТОРА
«Древнейшая история Италии» стала первой книгой в задуманной ещё в 1980-е годы серии, посвящённой протоистории и начальным этапам предыстории Рима.
Электронное издание «Италия и ранний Рим» является её прямым продолжением, с первой строки первой главы про-должающей «Древнейшую историю Италии».
Пожалуй, мало какая из страниц древней истории возбуждает такой интерес, как воз-никновение Рима. Как появилось то яйцо, из которого вылупился величавый имперский орёл,
впоследствии зажавший в когтях три материка? К настоящему времени, отвечая на этот вопрос, невероятно большую работу проделали и историки, и лингвисты, и археологи, и антропологи, и этнографы. Но уже в середине
XX в. исследователи пришли к выводу, что Рим возник не в ваку-уме, что его общество, материальная и духовная культура стали сплавом десятков компонентов, заимствованных у соседних народностей. Поэтому «Италия и ранний Рим» включает в себя раз-личные вопросы истории не только латинов и римлян, но и других этнических групп
Апеннинского полуострова в позднем бронзовом и железном веках.
В данном труде делается попытка в как можно более доступной форме осветить куль-турное развитие италийских народностей, основные вехи зарождения италийско-римскогого варианта античной цивилизации, становления классового общества и государственности.
До сих пор в первых главах научных публикаций принято многословно убеждать чита-теля в актуальности произведения. Даже в том случае, если пресловутая актуальность является, как говорят математики, «величиной близкой к нулю».
Постараюсь избежать многословности, указав, тем не менее, на то, что тема данной книги крайне интересна и изобилует множеством загадок. Только кажется, что учёные-историки уже дали исчерпывающие ответы на все вопросы, касающиеся италийской первобытности и рождения римского феномена. Полнота исторического знания в этой области –не более, чем зыбкая иллюзия, способная ввести в заблуждение только неспециалиста.
Да, на европейских языках изданы сотни пространных исследований, однако после их прочтения «в сухом остатке» остаются выводы, которые вполне можно изло-жить на полутора листках стандартного формата.
На русском же языке последний по времени обобщающий труд, описывающий бронзовый и каменный века Апеннинского полуострова был опубликован более ста лет назад - книга В.И.Модестова
«Введение в римскую историю. Вопро-сы доисторической этнологии и культурных влияний в Италии и начало Рима»,
СПб., 1902.
Без-условно, труды замечательного русского историка не устарели даже про прошествии более чем века.
Однако назрела необходимость их дополнения с учётом современных открытий. Конечно «советскую науку всегда интересовали переломные эпохи в истории человечества, когда на смену старым общественным отношениям, ставшим тормозом в развитии общества, приходят новые, более передовые…когда возникает общественное разделение труда, появляются классы, оформляется рабовладельческое государство»
1. Блестящая книга А.И.Немировского «История раннего Рима и Италии» с 1962 г. и до сей поры остаётся обязательной для ознакомления каж-дому, кто заинтересуется апеннинскими древностями. И.Л.Маяк в «Риме первых царей» (М.,1983) дала глубокий анализ общественных структур архаичного римского общества. Однако тремя
этими, безусловно, великолепными произведениями, собственно, исчерпывается крат-кий список доступной нашему читателю научной литературы. Научно-популярных же изданий на данную тематику нет до сих пор.
И это вторая причина значимости и необходимости предлагаемой Вам книги.
Хотелось бы выразить глубочайшую благодарность вдумчивым читателям и критикам «Древнейшей истории Италии», благодаря которым я смог произвести правку текста, устранить отмеченные недостатки и дополнить электронное издание новыми фрагментами. Выраженное читателями желание ознакомиться с продолжением укрепило в мысли создать данную книгу. Мне очень хотелось собрать в «Италии и раннем Риме»»
как можно больше итогов работ как итальянских историков, так и учёных других стран. Разумеется, при этом я совершенно не ставил своей целью произвести самостоятельное исследование и совершить хотя бы самое скромное открытие в сфере исторического познания. Как и «Древнейшая история Италии»,
настоящая электронная книга никоим образом не претендует на статус сколь-нибудь серьезного самостоятельного исследования.
Я не анализировал материал источников, не делал попыток выдвинуть новые гипотезы. Нет, «Италия и ранний Рим»
-вторая попытка попробовать себя в (прошу поверить!) чрезвычайно непростом деле компиляции,
обобщения и популяризации ис-торического знания. Непростом, поскольку от автора требуется не только собрать
наиболее достоверные сведения, выделить самое существенное и передать читателям некую информацию. Это, что называется, четверть дела. Гораздо труднее постоянно помнить о читателе придержи-ваться простого, занимательного и доступного стиля изложения, не допуская иссушенной наукообразности.
Перед вами попытка обобщить и доступно изложить рассыпанные по раз-личным статьям и монографиям
фактов, выводов и допущений.
1
Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Возникновение классового общества и государ-ства. Воронеж, 1962, с.4
Замысел как «Древнейшей истории Италии», так и «Италии и раннего Рима» возник давно, за 10 лет до уничтожения моей Родины
2.
В ту пору ещё сохранялись остатки прежней советской тяги к знанию, существовал глубокий и неподдельный интерес широких масс к науке и её достижениям. Особенное внимание было привлечено к историческому знанию. Многие, даже не получив высшего исторического образования были увлечены историей. Для такой аудитории был предназначен жанр самой высококачественной научной популяризации. Проявить себя в этом жанре стало моей мечтой. Хотелось создать для каждого выпускника отечественной шко-лы, имеющего общее представление о ходе исторического процесса, доступный очерк по предыстории римского феномена. Очень хотелось бы, чтобы мой скромный труд оказался поле-зен студентам первых курсов исторических факультетов как вспомогательное средство
при освоения курса истории первобытного общества. Однако организованный геноцид населения страны и целенаправленное истребление остатков интеллектуальной культуры, организованные после уничтожения СССР на его бывшей территории, сократили до единиц круг возможных читателей научно-популярной литера-туры. Однако
именно этим единицам я буду глубоко и искренне признателен за интерес к данной скромной работе.
Хотя я сделал всё для того, чтобы «Древнейшая история Италии» была воспринята не как научное исследование, а как научная популяризация, многие восприняли её именно как ис-следовательскую работу и подвергли обоснованной с этих позиций критике. Очень надеюсь, что мои назойливые повторения будут услышаны в данном случае: «Италия и ранний Рим» не претендует на статус вклада в историческую науку. Но если книга займёт скромное место в ряду популярных изданий, буду счастлив.
Поскольку я вижу возможными читателями данной электронной книги прежде всего не профессионалов-
историков (или пока что не профессионалов), то постарался, насколько воз-можно, не использовать в тексте «жаргонизмы для посвящённых», то есть специальные терми-ны. Они были заменены, по мере возможности,
доступными по форме и равноценными по со-держанию понятиями.
Пусть это вызовет бурное негодование добросовестного исследователя-специалиста, но я также постарался максимально упростить обслуживающий аппарат «Италии и раннего Рима», в частности сноски и список рекомендуемой литературы.
Настойчиво прошу особого внимания: я не счёл возможным, как это делают профессио-нальные исследователи,
просто ссылаться на письменные свидетельства античных авторов: «Тит Ливий-книга такая-то, главатакая-то, Диодор Сицилийский –раздел такой-то». Когда историк дискутирует с коллегой, знание оппонентом упоминаемых источников вежливо подразумевается. Но, когда автор научно-популярного произведения обращается к неспециалистам, которые совершенно не обязаны знать наизусть древние тексты, имеет смысл приводить доста-точно большие отрывки этих переводов этих текстов. Что мною и сделано.
Надеюсь, цель достигнута.
Хотя…многое изложенное ниже может рассматриваться только как самые непротиворечивые из ныне существующих гипотез, впоследствии могущие быть в равной мере как подтвержденными, так и опровергнутыми будущими исследованиями.
Так что очень нежелательно, чтобы уважаемый читатель воспринял книгу, как произнесенное автором с апломбом:
«Было так и никак иначе!»
Пусть она будет принята, как осторожное:«Скорее всего, было так...»
Работа не была бы сделана, если бы не содействие многих людей, оказавших неоцени-мую помощь в написании книги. Но главным образом я обязан тому, кто создал все условия для создания «Италии и раннего Рима», моей матери-В.И.Лукьяновой, памяти которой посвящаю свою главную книгу.
А.Н.Лукьянов
ЖЕЛЕЗНЫЙ ВЕК
Третьим же после тех двух век медный явился на смену: Духом суровый он был, склон-ный к ужасающим браням, Но не преступный еще. Послед-ний же был-из железа. Тотчас тогда ворвалось в тот век наклонностей худших Все нечестивое. Стыд убежал, и правда, и верность, И на их место тотчас появились обманы, коварство; Козни, насилье пришло и проклятая страсть к обладанью.
Публий Овидий Назон
Землю теперь населяют железные люди. Не будет Им передышки ни ночью, ни днем от труда, и от горя, И от несчастий. Заботы тяжелые боги дадут им.
Гесиод
https://html1-f.scribdassets.com/6ard3eu0w3t7k4y/images/5-704cbb8183.jpg
Alexander Lukianov
15.09.2018, 23:38
1.
Апеннинский полуостров в 1
1-1
0 в. до н.э.
1.
Оско-умбры (культура протовилланова)
2.
Появление железа
3. Оско-умбры (культура вилланова)
1. Оско-умбры (культура протовилланова)
В последней главе «Древнейшей истории Италии» говорилось о том, что на территории современной Венгрии
в 13 в. до н.э. проживали индоевропейцы-племена предков оско-умбров (Osci, Opsci, Όσκοι, Όπικοί, Umbri, Όμβριχοί). Они были италиками, то есть являлись «родными братьями» протолатинов, носителей археологической культуры террамар в долине р. По.
Не-взирая на фонетические различия в языках, протооско-умбры и протолатины свободно понима-ли наречия друг друга.
На рубеже 13 и 12 вв. до н.э. оскско-умбрская общность была вовлечена в ставшее все-общим движение южноевропейских племён. Оско-умбры были типично «материковыми» пле-менами, никогда не проявлявшими стремления к миграциям по морю. Они двинулись на запад и первоначально осели на территории нынешних Словении и Венето. Оттуда началось их внедрение далее на запад в долину р. По. О переселениях с севера, из Центральной Европы, новых племен ещё в конце 19 века писал известнейший исследователь италийской первобытности Л.Пигорини.
Позднее его точку зрения подкрепили новыми доказательствами историки
Г.Сэфлунд и Г. фон Мерхардт. Правда, с ними не были согласны Л.Бернабо Бреа, Р.Перони и некоторые другие ученые, считавшие перемены, происходившие в материальной культуре жи-телей Италии в 12-11 вв. до н.э. «следствием движения не людей, а идей». По мнению Р.Перони происходило заим-ствование жителями долины р. По у восточных соседей других религиозных представлений, иных обрядов по-гребения, новых стилей изготовления керамики и пр. При этом, полагал Л.Бернабо Бреа, Жители Паданской равнины генетически оставались прямыми потомками прежнего туземного населения. В настоящее время эта точка зрения признана неверной.
X.Хенкен, признавая «заимствование новаций с востока», настаивал и на од-новременных миграциях в Италию жителей Подунавья, носителей этих новаций.
Безусловно, не было никаких перемещений мно-готысячных толп на большие расстояния в Паданской низменности. Происходило оживлённое внедрение от-дельных общин оско-умбров в среду протолатинов, но-сителей террамарской культуры.
Оско-умбры встрети-лись также и с италийскими пеласгами, носителями «апеннинской культуры». Оско-умбры не вытесняли ни террамарского населения, ни пеласгов, а сливались с ними.
Происходила неспешная и бесконфликтная ассими-ляция оско-умбрами террамарцев-протолатинов и пе-ласгического населения.
При этом археологическая культура протовилланова, восприняв
погребальный об-ряд и обработку металла от террамарского протолатин-ского населения,
заимствовала форму керамики и (ча-стично) приёмы сельского хозяйства от пеласгов, носи-телей так называемой апеннинской культуры.
Постепенно протолатинская террамарская архео-логическая культура в долине По прекратила свое суще-ствование, уступив в позднем бронзовом веке место оско-умбрской археологической культуре, получившей назва-ние протовилланова итал. cultura protovillanoviana, термин предложил в 1937 Дж. Патрони).
3
Иногда-по двум большим могильникам в Центральной и Южной Италии-ее называют культурой пианелло-тиммари.
3
Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Возникновение классового общества и государства. Воронеж, 1962, с.
108-109
https://html2-f.scribdassets.com/6ard3eu0w3t7k4y/images/6-c4e7348a8c.jpg
Экспозиция в музее Фраттесина
https://html1-f.scribdassets.com/6ard3eu0w3t7k4y/images/7-6522490b26.jpg
Фибула из Фраттесина
Сосуд из Косте дель Морано
Хозяйство оско-умбров на стадии культуры про-товиллановаосновывалось на скотоводстве и земледе-лии.
Литейщики бронзы изготавливали во множестве обнаруженные археологами бронзовые фибулы
(булав-ки-заколки)и бритвы. Кроме фибулв виде скрипичного смычка появился
новый тип со спинкой в виде полу-круглой арки. Бритвы
культуры протовилланова во многом подражают бритвам их предшественников-
террамарцев:квадратные, заточенные с двух сторон, с
петлевидной ручкой и выемкой на противоположном ручке конце.
Клад, обнаруженный в 1880 г. в Костедель
Мoрано (подЧивитавеккья) содержит около ста пятидесяти
бронзовых предметов, преимущественно фибул. Керамику гончары
культуры протовилланова украшали перед обжигом
геометрическим нарезным орнаментом из опрокинутых треугольников, меандров, зигзагов, горизонтальных бо-розд,
рельефных шишечек, иногда покрывал иконцентрическими бороздками. В
Костедель Мoрано также обнаружили
кованые чаши с тисненым орнаментом.
Трииз нихукрашены головками быков. Как полагают, бронзовые сосуды были привезеныиз Цен-тральной
Европы: они очень похожи на посуду, обнаруженную в Йеньшовичах (Чехословакия).
Это указывает на широкие торгово-меновые связи оско-умбров с материковой Европой. Общины строили свои посёлки на возвышенностях, часто окружая их каменными стенами без использования скрепляющих растворов.
Судя по размерам, в таких посёлках жили небольшие общины (50-100 человек).
Оско-умбры сохранили в своих традициях много черт, общих с теми, которые археологи обнаруживают в культурах, распространённых на их прародине – в дунайской долине. В первую очередь сходство
прослеживается в том, что касалось погребальных обрядов. Рядом с поселениями оско-умбров археологи обнаруживают могильники с урнами, содержащими прах кремированных людей. Урны биконических форм ставили близко друг к другу в вырытые траншеи и порою окружали ка-менными плитами.
Итальянские археологи также открыли несколькокладов с бронзовыми предметами с жерт-венными
дарами богам или «посылками»умершимдля их загробной жизни.
Этиклады зарывалиблиз рек, озёри родников, что, быть может, указывает на культ, связанныйс божествами воды.
Одна-ко,сомневаются археологи-скептики,возможно, всё объясняется гораздо проще-
кладыбыли«скла-дами» для накопления бронзового лома для последующей переплавки.
В самом конце бронзового века в культуре оско-умбров возник
образ«солнечной ладьи», связанный с культом светила.
Оско-умбры, освоив долину р.По, начали в период с 1175 по 960 г. до н. э. движение на юго-
восток по адриатическому побережью
4.Там они вбирали в себя местное пеласгическое население (т.н. «апеннинская археологическая культура»), смешиваясь с ним генетически и пол-ностью ассимилируя его в культурном и языковом смыслах.
Оско-умбрское население заняло Эмилию-Романью, Умбрию, Марке, Абруцци и Моли-зе. Во всех областях появлялись посёлки носителей культуры протовилланова
5. Оско-умбры воздвигали населённыепункты площадью в сорок-
пятьдесят тысячквадратных метров с насе-лением от трёхсот до пятисотчеловек.
Археологами были открыты и более крупные поселения
4
Peet T.E. The Stone and Bronze Ages in Italy and Sicily, 1909,р.496
5Amann
P. Das ‘Protovillanova‘ - Phenomen im endbronzezeitlichen Italien und seine Relevanz für die Herausbildung der früheisenzeitlichen Kulturgruppen der italienischen Halbinsel. http://academia.edu/396453/
https://html1-f.scribdassets.com/6ard3eu0w3t7k4y/images/8-79319a4beb.jpg
Хижина бронзового века. Экспозиция в музее Фраттесина
Оско-умбры проникли также в Тоскану, Лаций и Кампанью однако в этих регионах их взаимодействие с местными племенами имело более сложный характер – о безусловной ассими-ляции аборигенов в указанных регионах говорить не приходится.
https://html1-f.scribdassets.com/6ard3eu0w3t7k4y/images/8-79319a4beb.jpg
Погребальные урны. Экспозиция в музее Фраттесина
Поселения и гробницы протовиллановского типа широко распространились
по полуост-рову:Фраттесина (Венето), Бисмантова и Рипа-Кальбана (Эмилия-
Романья), Тольфа (Лаций), Дженга и Анкона (Марке), Ортуккьо (Абруццо), Тиммари (Матера, Базиликата), Торре-Кастеллучча и Каноса-ди-Пулья (Пулья), Тропея (Калабрия) и Милаццо (Сицилия).
7
Основыва-
6
Di Gennaro F.
‘Protovillanoviano’. In: «Enciclopedia del-l’Arte Antica», 2 supplemento 1971
-1994, IV, Roma, 1996, pp. 488-496
7
Schumacher E. Die Protovillanova-
Fundgruppe. Eine Untersuchung zur frьhen Eisenzeit Italiens.
Bonn, 1967
ясь на этих находках крупных поселений и могильников, археологи предполагают, что оскско-умбрских общинах уже в бронзовом веке появилась определённая социальная расслоённость.
8
Ведь по сложности оформления и по богатству найденных материалов, захоронения заметно отличались.
Оско-умбрские наречия таким образом распространились по большей части Север-ной и Средней Италии. Они сохранили много архаичных черт, присущих прежнему единому языку, на котором разговаривали протоиталики до их разделения на протолатинов и прото-оско-умбров. Оскско-
умбрские наречия отличались замкнутостью и изолированностью, заим-ствования из неиндоиндоевропейских языков в них единичны.
Alexander Lukianov
17.09.2018, 00:10
Мастера бронзового века обладали богатыми знаниями и навыками, позволявшими им уверенно обращаться не только с медью, но и с другими металлами. Эти познания и умения очень помогли при освоении нового вещества –
железа.
Не случайно одним и тем же словом в одних индоевропейских языках называют медь, а в других –железо. Древнеиндийское ayas означало бронзу, потом железо; латинское aes-медь; готское aiz-бронзу; немецкое eisen —же-лезо. А в греческом языке термин χαλκεΐον обозначает меднолитейную мастерскую и кузницу, χαλκεύειν-лить
бронзу и ковать железо, словом χαλκεύς (медник) называли литейщика и кузнеца.
Всё -от слова χαλκός, то есть медь.
Железо
Железо-(лат. Ferrum Fe, химический элемент VIII группы периодической системы, атомный номер-
26, атомная масса - 55,847) – известный всем блестящий серебристо-белый ме-талл. Всем известна также раздражающая способность железа окисляться на воздухе, покрыва-ясь на воздухе рыхлой ржавчиной. По своей распространённости в природе железо занимает впечатляющее четвёртое место в природе Земли. Оно входит в состав трёхсот минералов. Желе-зо, входит в состав гемоглобина крови и потому необходимо для животных.
https://html2-f.scribdassets.com/6ard3eu0w3t7k4y/images/9-1c70cd096d.png
Очень многие первобытные племена очень рано узнали «небесное железо», иногда об-рушивающееся из мирового пространства на земную поверхность. Метеориты, как правило, почти не подвержены коррозии и потому их обнаруживали практически в том же состоянии, в каком они совершали многовековые космические странствия вплоть до падения на землю.
Народы, находившиеся на стадии каменного века, сталкиваясь с метеоритным железом, обхо-дились с ним как с простыми увесистыми булыжниками.
Ведь«небесное железо» оказалось со-вершенно не пригодным даже для кузнецов медного и бронзового веков с их немалым метал-лургическим опытом. Метеориты содержат много никеля, так что попытки делать из метеорит-ного железа крупные предметы горячей ковкой завершались обескураживающим провалом.
За-бавно: великий мудрец Аристотель, обстоятельно перечисляя плавящиеся металлы, называет железо. Гениальность философа позволила ему догадаться об этом сугубо умозрительно.
А Аристарх Самосский через век после написания аристотелевского сочинения недоумевал, делая пометки на полях: «Да ведь железо не плавится!».
В археологической периодизации времена, наступившие после освоения первобытными кузнецами железа, названы «железным веком».
Археологи считают началом железного века пе-реход от первых попыток обработки железа к его хозяйственному
использованию
Еще в позапрошлом веке европейским археологам стало ясно, что хронология бронзово-го и железного веков для Европы невозможна без определения хронологии этих эпох для Ита-лии. Изучая бронзовый и раннежелезный век
Италии известный археолог 19 века Оскар Монте-лиус задал себе
вопрос о том, а)когда завершился переход от бронзового века к железному.
и б)что можно считать началом железного века. О.Монтелиус решил, что что железный век наступил только тогда, когда железо вошло во всеобщее употребление, а бронзовые орудия вышли из пользования, бронза стала употребляться лишь в производстве украшений и посуды
8
Rittatore Vonwiller, F. ‘La cultura protovillanoviana’. In: Rittatore Vonwiller F., Fogolari G., Popoli e civiltа dell’Italia antica 4. Roma, 1975, pp. 9-60
10
https://html1-f.scribdassets.com/6ard3eu0w3t7k4y/images/10-e597d22406.jpg
Аладжа Гуюк
Английский иссле-дователь Энтони Снод-грасс также предложил разделить железный век на три стадии
1.Железо употреб-ляют редко,оно является предметом роскоши. 2.Железо исполь-зуют для изготовления орудий труда, но преиму-щественно применяют ещё бронзовые орудия. 3.Использование железных орудий труда становится доминирую-щим.
Конечно, железный век сменяет бронзовую эпоху в разных регионах земного шара в раз-ное время. Самые древние изделиобнаруженные археологами в Иране (VI–IV тысячелетие до н. э.), Ираке (V тысячелетие до н. э.) и Египте (IV тысячелетие до н. э.),
были изготовлены из ме-теоритного железа путём длительной и трудоёмкой холодной ковки.Самыми древними предметами из земного железа к настоящему времени считаются находки с памятника Аладжа Гуюк (Турция).
Обнаруженные там клинки датировали 2100 г. до н. э. Похоже, что Малая Азия-древнейший на Земле центр чёрной металлургии. Вероятно самое перво чистое железо было получено кузнецами случайно, когда они ис-пользовали железную руду как флюс при получении бронзы.
Пока неизвестно, какими путями железо проникло в Европу. Возможно из Сирии или Египта ввозили готовые изделия, продавая по баснословным для того времени ценам:в асси-рийских документах 19-18 вв. до н. э. утверждается что цена железа в восемь раз превышает цену золота. Но даже дороговизна железа не могла остановить его распространения, настолько оче-видным было его качественное преимущество перед бронзой.
На Кипре железные изделия сталиизвестны в 19в.до н. э. Следующим этапом стал экспорт заготовок –криц.
Два обломка кричного железа, датиро-ванные19в. до н.э.были найдены на Критевпогребенияху Лапифа.Ещё одним центром изготовления железа сталоЗакавказье. Первые изделия из железа в этом регионе археологи относят к15-14 вв.до н. э. В 13 веке до н.э. железа стали производить в несколько раз больше. К12
веку до н. э. железо стали обрабатывать в Сирии и Палестине, а а тор-говля им сделалась повсемест-ной.
Железо везли через доли-ну Евфрата, через горы Север-ной Сирии на юг, через мало-азиатские области -
на север. Этот путь получил название «железного»
Около 11 века до н. э. в Западном Средиземноморье (на Кипре или в Палестине) кузнецы открылиприёмы
науглероживания и закалива-ния железа.
С этого времени соревнование железа с бронзой завершилось победой первого.
Железо оказалось более до-ступным и дешёвым, чем медь.
Ученые в конце поза-прошлого и начала прошло-го веков даже не допускали сомнений в том, что техноло-гии обработки железа были привнесены на апеннинскую землю северным народом, Аладжа Гуюк
11
родственным носителям гальш-таттской археологической куль-туры Центральной Европы. Бо-лее тщательные исследования, проведенные уже в послевоен-ный период говорили о совер-шенно ином. Выяснилось, что ж
елезо на Сицилиюдоставилиоколо 1200-1100гг. дон.э. Пред-меты из негонайдены в Барчел-лона Поццо ди Готто, Монте Фи-ноккито, Сант Анджело Муксаро.
Это означало, что евро-пейские кузнецы уже умели об- ращаться с железом, а значит всерьёз задумывались о необходимости отыскать собственные залежи руды и не зависеть от привозного сырья.
Но по-настоящему железный век в Европе начался только в 1100 г. до н. э., когда с падением государства хеттов перестал быть тайной их секрет поиска железных руд и получения железа.
Железные руды встречаются в Европенамного чаще, чем месторождения меди и олова. По большей части это бурые железняки – низкосортная руда.Но добыча даже низкосортной железной руды в 11 в. до н.э.оказалась не просто рентабельной, но даже выгодной.
Чтобы получить железо примитивным сыродутным способом, требовалось железо, зале-гающее близко к поверхности, то есть сильно окисленное.
Так что его добыча не требовала осо-бых усилий, сооружения рудников и шахт. Такое сырьёлибо собирали с поверхности земли, ли-бо добывали в не глубоких ямах.Конечно же, такие места невозможно обнаружить современ-ным археологам.
Первые кузнецы получалижелезо единственно доступнымимсыродутным способо.
Плавкой называть такой способ не приходится.
Поэтому и применяется старый русский термин «варка»для такого рода получения железа в виде раскалённой тягучей тестообразной, напоми-нающей вар или битум массы.
Железного дела мастера делали горн из чистой глины или камней, обмазанных глиной.
Чаще всего горном был невысокий цилиндр или конусвысотой редко выше одного метра, а
диаметр его мог быть весьма разнообразным. Спротивоположных сторон устраивали отвер-стия для дутья, куда вставляли глиняные сопла.К соплам пристраивали кожаные мехи, приво-димые в движение рычагами.
Сам термин «сыродутный» получил свое название именно вслед-ствие вдувания неподогретого атмосферного
воздуха сквозь эти отверстия.
В горн засыпали железную руду и исключительно древесный уголь. Первобытные масте-ране додумалась,
до применения каменного угля. Потом разводили огонь.
При температуре 500 —600 °С начиналось восстановление железаиз руды.Углекислый газ, восстанавливал железо из руды, забирая кислород у окиси железа.
Вообще говоря,чтобы восстановить железо из рудыненужнаособенно высокая темпе-ратура, достаточнооколо 900°.
Но в железной руде всегда содержится большое количество ка-менистой породы.
А вот для превращения еёв шлак нужна куда более высокая температура-до 1300-1400 °С! Только по её достижениичастицы железа сплавлялись в комки (крицы), но так и не происходило плавление железа, требующее температуры в 1528 °С.
С современной точки зрения такой способ варки железа кажется исключительно расто-чительным. При нём около 40% содержащегося в руде металлауходит в шлак. Крицы служили материалом для
последующего изготовления железных вещей.
Слипшу-юся из мелких капель и кристаллов желез-нуюкрицу проковывали и она была готова для окончательного
изготовления железно-го изделия. Металлургию железа освоили носи-тели культуры Вилланова.
Но, повторимся,неверен был бы вывод о «…распространении культуры железного века с севера на юг. Раскопки в 20-х гг. на крайнем юге, Италии
(Торре Галли и Кана-ле) показали наличие здесь памятников дру-гого тина, чем тот, который представлен впогребениях Виллановы. Оказалось, что эт-нические движения, несомненно, имевшие место на территории полуострова, не сов-падают с распространением нового металла, что железная металлургия могла распространяться не из одного центра. Не отрицая возможности заимствования техники железа у се-верных народов, большинство современных археологов, однако, считает, что техника железа в Италии в основном имеет средиземноморское происхождение…»
9
.
https://html1-f.scribdassets.com/6ard3eu0w3t7k4y/images/11-2999edf672.jpg
Первобытный горн
Alexander Lukianov
18.09.2018, 03:46
Открытие вблизи от Болоньи археологом
Джованни Годзадини первых могильников культуры, названной впоследствии «вилланова»,
произошло в 1853 г.
10
Название культуры вы-веденоот населенного пункта Вилланова (округ Кастеназо близБолоньи)
11.
Почти сразу же ря-дом с городом отыскали и другие могильники.
Их назвали по фамилиям землевладельцев, на территории которых располагались памятники:
(Беначчи, Арноальди) или по городским воро-там
Болоньи (Сан-Витале).
Абсолютно не вызывает сомнения, что носители этой культуры были оско-умбрами.
Данная археологическая культура является следующей стадией развития
культуры про-товилланова, котораявступилав железный век
(первой на апеннинских землях!). Началокультуры вилланова О.Монтелиус относил к 1135 г. до н.э., Рэнделл МакАйвер—к 1150 г. до н.э.,Н.Оберг —к 1000 г. до н. э.
12
Время существования археологической культуры вилланова принято по сугубо археологическим критериям подразделять на четыре стадии: -
Беначчи I, -Беначчи II, -Арноальди I, -Арноальди II (или Чертоза).
Оско-умбры –носители культуры вилланова –засе-лили также земли
в западной части Апеннинского полуост-рова:в Этрурии (в теперешнихТоскане и Лацио, а также
к северу от Рима).
Археологи настаивают: самой главнойчертой куль-туры виллановабылобрядтрупосожжения
с последующим захоронением праха в урнах характерной биконической форм.
Урны теперь устанавливали в вырытые в земле ко-лодцеобразныемогилы, содержащие прах умершего, по-мещенный в биконический оссуарий. Это вылепленная без гончарного круга крайне грубая керамика очень тёмных оттенков.
Её стенки неровные и толстые со следами воздей-ствиявысокойтемпературыобжига. Археологи порою пользуются термином «буккеровидноеимпасто», от кото-рого происходит «буккеро»,типично этрусскаякерамика, о которой более подробно речь пойдёт в следующихглавах.
У погребальных урнкультуры Вилланова, напоминающих два сложенных основаниями конуса, только одна ручка.
Орнаментация-выполненные насечками
геометрические рисунки (линии, меандры).
Гончары наносили их на сырую глину инструментами с несколькими лезвиями. Крышкой служила грубая тарелка, также испол-ненная в стиле импасто.
Если хоронили оско-умбрского воина, то крышку-миску заменяли точ-ной терракотовойкопией шлема.
Кроме урн и крышек, в захоронениях крайнередкообнаружи-ваютиныекерамические предметы.
https://html2-f.scribdassets.com/6ard3eu0w3t7k4y/images/13-d6d31f484b.jpg
Керамика культуры Вилланова
«Наиболее известные погребения начала железного века …были расположены у совре-менного городка Корнето, где в древности находился город Тарквинии. Могильники Сельчиа-телло, Поджо дель Импикато и Монтеросси дают картину последовательного развития культу-ры раннего железного века»
13.
Изучая погребальный инвентарь учёные еще в середине 20 в. пришли к выводу: относи-тельное единообразие «посмертных вещей» указывает на имущественное равенство оско-умбрского общества. Находки в мужских могилах весьма немногочисленны, обычно набор включает в себя до полудюжины бытовых
предметов, (фибулбулавок, бритв в виде полумеся-ца). Не больше вещей и в женских погребениях(катушки, бобины,
веретенные кольца). С разви-тием культуры вилланова среди погребальных принадлежностей появились
лошадиные удила, оружие или части поясов, спирали для волос и ткацкие принадлежности.
Могильник Поджо Сельчиателло включает семьдесят одно кремационное захоронение. Большинство могил были покрыты плоскими каменными плитами. Иногда могильную кониче-скую яму вырубали в камне и закрывали тщательно подогнанной каменной же крышкой. Во всех могилах (за исключением двух) прах содержался в типичных биконических погребальных урнах. Урны из дымчато-черной средиземноморской глины
были закрыты либо бронзовыми шлемами, либо глиняными чашами. Встречаются бритвы, импортные и потому недешёвые янтарные украшения. Попадаются кусочки зо-лотой проволоки. Но до помещения в моги-лу дорогого еще железа щедрость скорбящих родственников не доходила –железных из-делий крайне мало.
Отправка вместе с умершим в мир мёртвых дорогостоящего бронзового шлема, возможно указывает на высокий статус погребённого. Но в целом могилы по наборам «посмертных даров» почти не отличаются.
Поджо делль Импикатто –оско-умбрский могильник несколько другого ти-па
14. Археологи вскрыли восемьдесят могил.
Пять из них содержат оружие, размещённое рядом с урнамиручной лепки, покрытыми
геометрическим орнаментом. Обнаружены бронзовые и железные наконечники копий, спирали для крепления наконечников к древку, мечи. При этом железных изделий больше, чем бронзовых. Как обычно, погре-бальные урны накрыты бронзовыми шлема-ми или их точными глиняными имитациями.
В данном могильнике, за исключением пяти вышеуказанных захоронений, остальные со-вершенно однотипны.
https://html2-f.scribdassets.com/6ard3eu0w3t7k4y/images/13-d6d31f484b.jpg
Предметы из кладбища Поджо делль Импикатто
13
Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Возникновение классового общества и государства. Воронеж, 1962, с.94
14
Randall-Maciver D. Villanovans and Early Etruscans. A Study of the Early Iron Age in Italy, as it is seen near Bologna, in Etruria, and in Latium. Oxford, 1924. p.84
https://html2-f.scribdassets.com/6ard3eu0w3t7k4y/images/14-55aa1328f1.jpg
Погребальная урна
Кладбище типа вилланова в Монтеросси содержит такие же погребения, однако они бы-ли соединены подземными ходами! При этом бросается в глаза богатство погребального инвен-таря в одних могилах и бедность –
в других. Урны располагались в слое пепла от кострищ. Дан-ный памятник содержит
большое количество железного оружия и других предметов. Заметны различия могил по
богатству похоронного инвентаря. «Так же как у Корнето, материал могильников Ветулонии иллюстрирует все стадии ран-него железного века, начиная с первого Беначчи и кончая Арноальди по периодизации культу-ры Виллановы в Болонье»
15. Поджо алла Гардия –кладбище с необычайно плотным расположением могил. Пятьсот пятьдесят квадратных метров содержат двести шестьдесят захоронений
16. На одном участке двадцать шесть отделённых плитами урн теснятся на девяти квадратных метрах. Изредка
в ка-честве урн по необъяснимой причине использовали
бытовую керамику. Погребальный инвен-тарь и в этом случае скуден: урна под крышкой, пара бронзовых фибул, иногда бритва. Изредка встречаются небольшие кусочки янтаря и стекла. В единичных могилах обнаружены плохо со-хранившиеся оружие:наконечники копий из бронзы или железа,
бронзовые шпильки и спи-ральные кольца, скреплявшие наконечник
копья с древком.
Найдено несколько железных ме-чей. Теснотой и отсутствием места можно объяснить, что совершенно нетпанцирей, щитов, по-ясов и прочихвещей из кованой бронзы.
Что также любопытно и пока не объяснено –в Поджо алла Гардия
встречаются единичные могилы трупоположения.
https://html2-f.scribdassets.com/6ard3eu0w3t7k4y/images/14-55aa1328f1.jpg
Фибулы с янтарём
В окрестностях Болоньи археологи обнаружили древний могильник культуры вилланова-Сан Витале
17. Этот памятник относится к периоду БеначчиIисостоит из четырёхсот восьмидесяти погребений по обряду кре-мации. Прах, естественно, помещали в урны бикониче-ской формы, часто украшенные
геометрическим орна-ментом. Урны устанавливали впростые,
не обложенныекамнем ямы, иногда прикрытыесверху каменной плитой.
На тот свет некоторых умерших провожали пищей в примитивной посуде из плохо перемешанной глины, да ещёи обожженной на открытом огне, клали один
-два бронзовых предмета: пряслицефибулу, браслет,рыбо-ловный крючок. Железав Сан Витале археологи почти не находили.
Исключениями служат могила№ 759(бронзо-вые удила и части бронзового сосуда) могила№ 776(же-лезный нож с костяной рукояткой, обломки бронзовых
15 Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Возникновение классового общества
и государства. Воронеж, 1962, с.
103
16 Таlосос hini А. Le armi di Vetulonia e di Populonia nel periodo villanoviano, “Studii Etrushi”, vol.
XVI, Firenze, 1942, p. 87
17 См.Gгепiег A. Bologne villano-vienne et Etrusque, Paris, 1912
9 Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Возникновение классового обществ аи государства. Воронеж, 1962, с.48
10
http://www.answers.com/topic/villanovan-culture
11 См. Sundwall I. Villanovastudien, 1928
12 Bartoloni, G. La cultura villanoviana.All’inizio della storia etrusca. Nuova edizione aggiornata.
Roma., 2002 глину инструментами с несколькими лезвиями. Крышкой служила грубая тарелка, также испол-ненная
в стиле импасто.
Если хоронили оско умбрского воина, то крышку-миску заменяли точ-ной терракотовой копией шлема.
Кроме урн и крышек, в захоронениях крайне редко обнаруживают иные керамические предметы.
https://img-fotki.yandex.ru/get/9818/220610085.1d/0_f2af3_d63d38ed_XL.jpg
Керамика культуры Вилланова
«Наиболее известные погребения начала железного века …были расположены у совре-менного городка Корнето, где в древности находился город Тарквинии. Могильники Сельчиа-телло, Поджо дель Импикато и Монтеросси дают картину последовательного развития культу-ры раннего железного века»
13.
Изучая погребальный инвентарь учёные еще в середине 20 в. пришли к выводу: относи-тельное единообразие «посмертных вещей» указывает на имущественное равенство оско-умбрского общества. Находки в мужских могилах весьма немногочисленны, обычно набор включает в себя до полудюжины бытовых предметов, (фибул-
булавок, бритв в виде полумеся-ца). Не больше вещей и в женских погребениях (катушки, бобины,
веретенные кольца). С разви-тием культуры вилланова среди погребальных принадлежностей появились
лошадиные удила, оружие или части поясов, спирали для волос и ткацкие принадлежности.
Могильник Поджо Сельчиателло включает семьдесят одно кремационное захоронение. Большинство могил были покрыты плоскими каменными плитами. Иногда могильную кониче-скую яму вырубали в камне и закрывали тщательно подогнанной каменной же крышкой. Во всех могилах (за исключением двух) прах содержался в типичных биконических погребальных урнах. Урны из дымчато-черной средиземноморской глины были закрыты либо бронзовыми шлемами, либо глиняными чашами. Встречаются бритвы, импортные и потому недешёвые янтарные украшения. Попадаются кусочки зо-лотой проволоки. Но до помещения в моги-лу дорогого еще железа щедрость скорбящих родственников не доходила –железных из-делий крайне мало.
Отправка вместе с умершим в мир мёртвых дорогостоящего бронзового шлема, возможно указывает на высокий статус погребённого. Но в целом могилы по наборам «посмертных даров» почти не отличаются.
Поджо делль Импикатто – оско-умбрский могильник несколько другого ти-па
14. Археологи вскрыли восемьдесят могил.
Пять из них содержат оружие, размещённое рядом с урнами ручной лепки, покрытыми
геометрическим орнаментом. Обнаружены бронзовые и железные наконечники копий, спирали для крепления наконечников к древку, мечи. При этом железных изделий больше, чем бронзовых. Как обычно, погре-бальные урны накрыты бронзовыми шлема-ми или их точными глиняными имитациями.
В данном могильнике, за исключением пяти вышеуказанных захоронений, остальные со-вершенно однотипны.
13 Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Возникновение классового общества и государства. Воронеж, 1962, с.94
14 Randall-Maciver D. Villanovans and Early Etruscans. A Study of the Early Iron Age in Italy, as it is seen near Bologna, in Etruria, and in Latium. Oxford, 1924. p.84
14
https://bigenc.ru/media/2017/08/31/1238431912/33509-33777.jpg
Погребальная урна
Кладбище типа вилланова в Монтеросси
содержит такие же погребения, однако они бы-ли соединены подземными ходами! При этом бросается в глаза богатство погребального инвен-таря в одних могилах и бедность –
в других. Урны располагались в слое пепла от кострищ. Дан-ный памятник содержит
большое количество железного оружия и других предметов. Заметны различия могил по
богатству похоронного инвентаря. «Так же как у Корнето, материал могильников Ветулонии иллюстрирует все стадии ран-него железного века, начиная с первого Беначчи и кончая Арноальди по периодизации культу-ры Виллановы в Болонье»
15.Поджо алла Гардия –кладбище с необычайно плотным расположением могил. Пятьсот пятьдесят квадратных метров содержат двести шестьдесят захоронений
16. На одном участке двадцать шесть отделённых плитами урн теснятся на девяти квадратных метрах. Изредка
в ка-честве урн по необъяснимой причине использовали
бытовую керамику. Погребальный инвен-тарь и в этом случае скуден: урна под крышкой, пара бронзовых фибул, иногда бритва. Изредка встречаются небольшие кусочки янтаря и стекла. В единичных могилах
обнаружены плохо со-хранившиеся оружие: наконечники копий из бронзы или железа, бронзовые шпильки
и спи-ральные кольца, скреплявшие наконечник копья с древком.
Найдено несколько железных ме-чей. Теснотой и отсутствием места можно объяснить, что совершенно нет
панцирей, щитов, поясов и прочих вещей из кованой бронзы.
Что также любопытно и пока не объяснено – в Поджо алла Гардия встречаются единичные могилы-
трупоположения.
В окрестностях Болоньи археологи обнаружили древний могильник культуры вилланова-Сан Витале
17.
Этот памятник относится к периоду БеначчиIи состоит из четырёхсот восьмидесяти погребений по обряду кре-мации. Прах, естественно, помещали в урны бикониче-ской формы, часто украшенные геометрическим орна-ментом. Урны устанавливали в простые, не обложенные камнем ямы, иногда прикрытые сверху каменной плитой.
На тот свет некоторых умерших провожали пищей в примитивной посуде из плохо перемешанной глины, да ещё
и обожженной на открытом огне, клали один-два бронзовых предмета: пряслице, фибулу, браслет, рыбо-ловный крючок.
Железа в Сан Витале археологи почти не находили.
Исключениями служат могила № 759 (бронзо-вые удила и части бронзового сосуда) могила № 776 (же-лезный нож с костяной рукояткой, обломки бронзовых
15
Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Возникновение классового общества и государства. Воронеж, 1962, с.103
16 ТаlососhiniА. Le armi di Vetulonia e di Populonia nel periodo villanoviano, “Studii Etrushi”, vol.
XVI, Firenze, 1942, p. 87
17 См. Gгепiег A. Bologne villano
-vienne et Etrusque, Paris, 1912
Фибулы с янтарём
15
сосудов и меч с Т-образной ручкой).
Впрочем, подавляющее большинство покойников удоста-ивалось только горшка с едой. «Картину более развитого общества дают могильники периода Беначчи II. По-прежнему господствующим погребальным обрядом служит трупосожжение. Но форма могилы изменяется в сторону усложнения. …появляются яма, выло-женная мелким камнем, и прямоугольный ка-менный ящик. Также наблюдается переход от мало орнаментированных урн к более богато украшенным, лучше обработанным и сопровож-даемым более обильным похоронным инвента-рем.
Железо, представлявшее раньше исключе-ние, находят во многих могилах. Большой про-гресс наблюдается в технике обработки бронзы, как это видно по обнаруженным в могилах оссу-ариям, ведрам и кувшинам из кованой бронзы. Вместо фибулы одного типа со змеевидной дуж-кой встречается множество типов лучшей выдел-ки с орнаментом на дужке (чаще всего тип
navicella —-кораблик). Появляются браслеты нескольких типов, как из бронзы, так и из желе-за.
Изделия из стекловидной массы,
…находят сравнительно часто, так же как и ян-тарь».
18На рубеже 11-10 вв. до н.э. оско-умбрские поселения увеличивались по площади и по чис-ленности проживавшего в них населения. Оско-умбры располагали посёлки вблизи от сухопут-ных и речных
путей сообщения, природных озерных и морских причалов.
Это указывает на то, что в области Тоскана и в северной части об-ласти Лацио начался вызванный хозяйственным процветанием демографический рост. Числен-ность оско-умбрских общин могла колебаться от 40-50
до 200-300 человек. Следствием этого стало возникновение крупных населенных центров.
Как правило это происходило вследствие слия-ния близко расположенных деревень (синой-кизм). Во второй половине 10 в. до н. э. именно так зарождаются будущие большие этрусские города, такие как
Вейи, Черветери, Тарквинии, Розелле, Вульчи, Орвието, Ветулония, Вольтер-ра, Кьюзи. У некоторых итальянских археологов они даже заслужили название протогородов. (С нашей точки зрения – это преувеличение, хотя размеры, действительно, впечатляют.)
Как жилые, так и хозяйственные строения носители культуры вилланова воздвигали из де-рева и глины.
В плане они были квадратными и прямоугольными, круговыми и эллиптическими. В самой короткой стене дома устраивали вход-ной проём, в котором, вероятно, на кожаных петлях навешивали дверное полотнище из грубо отёсаных досок. В крытых камышом и соломой крышах устраивали отверстие для выхода очаж-ного дыма. Окна делали не в каждой хижине. В 10 в.до н. э. поселения культуры Вилла-нова перестали сосредотачиваться на возвышен-ностях, не очень удобных для проживания, зато
18
Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Возникновение классового общества
и государства. Воронеж, 1962, с.
107
https://html2-f.scribdassets.com/6ard3eu0w3t7k4y/images/13-d6d31f484b.jpg
Керамика культуры Вилланова
Пример погребения культуры Вилланова близ Аллюмьере
Культура Вилланова
19
своих позиций не сда-вали. Естественно, воз-никала некомфортная предконфликтная ситу-ация. Тем не менее, противопоставление обособленнойсемей-нойсобственности иобщинной нельзя пре-увеличивать
21.К частной соб-ственности, к эксплуа-тации одних людей другими и к разделению общества на классы оно, разумеется, пока не привело, хотя стало пер-вым шагом в этом направлении. Оск--умбрские племена в 11-10 вв. до н.э. ещёне подошли к рубежу частнособственнических отношений. Говорить о частной собственности невозможно до тех пор, пока в семейное пользование и собственность не начало переходить основное средство крестьянского труда
земля (пахотные участки, выгоны, лес). Попытки выделить землю в се-мейное пользование, затем –
во владение, потом-в собственность по совершенно очевидным причинам вызывало резкое отторжение в оско-умбрском обществе. Гораздо более резкое, чем реакция на накопление других видов материальных богатств. Общинная собственность на зем-лю оставалась в сознании оско-умбров гарантией нерушимости общины, оплотом её прочности. Поэтому земельная собственность отдельных семей складывалась крайне медленно и прежде всего на те площади, которые общину не интересовали (периферийные, отдалённые, малопер-спективные).
В оско-умбрском обществена завершающейстадии развития первобытного обществаначали складыватьсяэлементынового управления, сменявшего прежнее первобытное само-управление.
Какой-либо твердой зависимости органов власти друг от друга, конечно, пока не существовало, догосударственности было ещёдалеко, но уже зарождались разветвлённые властные структуры:старейшины, военные вожди,народные собрания.
Старейшины, главы больших семей или даже целыхоскоумбрскихобщин.
Статус ста-рейшины не был врождённым. Но очень важно-старейшин не избиралиголосованием. Статус старейшины был приобретённым, полученным общим молчаливым признанием общинников:-
«Да, он выделяется среди нас необычными качествами». Старейшиной признавали не просто пожилого человека, но обладателя воли к власти, организационных способностей, умения пред-видеть, интеллектом и жизненным опытом. Старейшинам доверяли руководство не только хо-зяйственно-бытовой, но и общественно-
идеологической жизнью общины. Старейшины высту-пали в роли судей, улаживавших споры сородичей. Следует отметить, что статус старейшины не освобождал от участия в общинных работах.
Укрепление внутриплеменных и межплеменных связей привело к тому, что появились новые вопросы, которые выходили за границы компетенции отдельного старейшины. Всёчаще старейшины общин сходились на племенные советы для решения проблем, общих для всех со-седствующих коллективов. Как представляют эпосы индоевропейских народов, каждый из ста-рейшин, взяв в руки символ выступающего (жезл, скипетр) мог высказать любое мнение. Про-чие внимательно слушали.
Иногда разгорались яростные устные баталии. Но их исход всегда решался голосованием, диктатура даже самого красноречивого исключалась.
Жители северных и центральных районов Италии,находящиеся в постоянном движении и перераспределении занятых земель,постоянно сталкивались в вооружённых конфликтах.Ко-нечно, военные вожди оско-умбров превратились в важных персон. Чтобы стать предводителем требовалось обладать как практическими навыками ведения боевых действий, ловкостью и смелостью, так и особыми чертами характера: сильной волей,терпением и выносливостью, спо-собностями тактика и стратега.
Скорее всего должность вождя не подразумевала строгого цен-трализованного единоначалия, племенных вождей могло быть несколько.
В этом случае они собирались для обсуждения военной ситуации, выработки тактики войныи решений насущных вопросов:продолжать ли осаду или прибегнуть к штурм, а может быть вернуться домой
и пр. Однако значимость фигуры вождя была временной. В мирное время он также не слишком выде-лялся среди прочих сородичей. «Однажды войско римлян было заперто в горах, чтобы спасти его, решили призвать прославленного вождя; его застали за плугом на его небольшом участке… Послы врагов римского народа пришли было подкупить римского военачальника, но нашли в избушке перед очагом старика в грубом домодельном плаще; он сидел на голой земле и варил себе репу на ужин»
22
21
См. Laviоsa Zambotlti P. Le origini della civilta di Villanova secondo le pid recenti interpretazioni. «Civilta del ferro», Bologna, 1960, p. 73-98
22
Керамика культуры вилланова
20
При вожде всегда роились дружинники. В художественных ли-тературе и кинематографе их посто-янно изображают разгуливающими в доспехах и при оружии. Естественно, они брали щиты, цепляли мечи к поя-сам и надевали шлемы лишь непо-средственно перед боем. Но тяжёлые кулаки были постоянно при них, так что вождь всегда мог опереться на эти веские аргументы. Дружина со-биралась на свои сходки, что созда-вала некую автономию.
Жречество… Вот крайне не-удачный термин. Он вызывает в па-мяти совершенно неуместные ассоци-ации: египетские и вавилонские хра-мовыеслужители, касты оторванныхот простых смертныхсвященников,
властных мракобесови корыстных эксплуататоров. Индоевропейские жрецы (кельтские друиды, славянские
волхвы), наследники древнейших «белых магов», не имели ничего об-щего с этими расхожими и совершен-но неверными обывательскими сте-реотипами.
Жрецы были своеобраз-ной интеллигенцией оско-умбрского общества, носителями полезных зна-ний, лекарями, учителями, предсказа-телями погоды, знатоками биологии и географии и т.п. В отличие от во-сточных священнослужителей идея теократии, то есть присвоения свя-щенниками верховнойсветской вла-сти никогда не существовала в миро-воззрениииндоевропейских народов.
Хотя статус жрецов, естественно, был очень значим. Поскольку мир богов не мыслился отдельным от мира человеческого, то задачи общения с богами органически привязывались к задачам бытовым, культурным, образовательно-воспитательным. Жрецы оско-умбров задабривали духов и богов подарками-жертвоприношениями, обрядами и ритуалами.
Их деятельность придавала сородичам силу тем, что внушала спокойствие по отношению
к вымышленным напастям, не давала отвлекаться на суеверия и позволяла сосредоточиться на созидательном труде. Народное собрание в описываемый период продолжало терять черты органа эффектив-ного самоуправления. В силу укрупнения племён, повышенной мобильности населения и усложнения социальной структуры народные собрания собирали всё реже. Зачастую старейши-ны или вожди брали на себя роль организаторов собраний. Их гонцы созывали соплеменников в условленное место на определённое время. Собравшиеся рассаживались семьями и родами. Вожди и старейшины знакомили собрание со своими решениями. Сплошь и рядом могли возни-кать ситуации, когда постановление совета старейшин было одним, решение сходки воинов –другим, а мнение народного собрания –третьим.
Обсуждение решений часто превращалось в шумныесклоки.Индивидуальное мнение собранных людей вожди и старейшины выясняли крайне редко. В оско-умбрском обществе ещёне появилось разделения власти на хозяйствен-ную, военную и культовую. Распоряжения вождей и старейшин и рекомендации жрецов фор-мально не имели обязательной силы. Однако всё реже и реже происходило так, чтобы к их сове-там и распоряжениям не прислушались общинники. Как правило, общее собрание одобряло предложенные ему варианты.
Но если выяснения отношений между согласными и несогласны-ми с обсуждаемыми предложениями перерастали в беспорядок, дружинники могли кулаками призвать к тишине. При всём выше описанном, хотя власть старейшин, вождей и жрецов обосабливалась, она всё-таки служила интересам общества в целом.
Эти порядки, повторимся, получили назва-ния военной демократии.
https://i.pinimg.com/originals/16/80/00/168000ac81e391314a0da4becbc12629.jpg
Воин культуры Вилланова. Находки вооружения
21
Если бы мне предложили в нескольких словах сформулировать основные качества воен-ной демократии, я бы ответил: неопределённость, рыхлость, неустойчивость. Уже не первобыт-ность, еще не цивилизация. Уже не самоуправление, еще не государство.
Модестов В.И. Введение в римскую историю, тт.1-2, СПб., 1902
Модестов В.И. Расселение арийского племени по Италии: I. Вольски и эквы.-
II. Оски и аврунки.
-
III. Сабельские народы. «Журнал министерства народного просвещения», 1904, август, отд. 2, с. 326
-
360; 1905, март, с. 1
-
41; июнь, с. 366
-
399; июль, с. 1 –
40
Монгайт А.Л. Археология Западной Европы. Бронзовый и железный века. М.,1974
Первобытное общество.
М.,1975
Bartoloni G. La cultura villanoviana. All’inizio della storia etrusca. Nuova edizione aggiorna-
ta. Roma, 2002
Di Gennaro F. ‘Protovillanoviano’. In: Enciclopedia del-l’Arte Antica, secondo supplemento
1971-1994, IV, Roma, 1996, pp. 488-496 Gгепiег
A. Bologne villanovienne et Etrusque, Paris, 1912
Patroni G. La preistoria (Storia politica d’Italia). Milan, 1937
Peet T.E. The stone and bronze ages in Italy and Sicily. Oxford, 19O9 Randall-Maciver D. Villanovans and Early Etruscans. A Study of the Early Iron Age in Italy, as it is seen near Bologna, in Etruria, and in Latium. Oxford, 1924. p.84 Schumacher E. Die Protovillanova-Fundgruppe. Eine Untersuchung zur fr
ü
hen Eisenzeit Italiens. Bonn, 1967 Sundwall I. Villanovastudien, 1928 Trump D. Central and southern Italy before Rome, London, 1966 Trump D. The Prehistory of the Mediterranean. L., 1980
2.
Апеннинский полуостров в 10 в. до н.э.
1.Τυρρηνοί, Τυρσηνοί, Τυρσᾱνοί, Etrusci, Tusci, Rasenna, Raśna 2.
Венеты
3.«Народплутоватый”
4.Закат лигуров
5.Судьбы сикульские, доли япигские
«Если предполагать очень раннее формирование зачатков этнических различий и соот-ветствующее этому раннее оформление каких-то этнических общностей, то из этого автомати-чески вытекает наличие довольно сложной этноструктуры человечества на, закате первобытно-го общества, которая была образована разными, по форме и характеру этническими компонен-тами. Типология их определялась численностью, приуроченностью к присваивающему или производящему хозяйству, уровнем развития социальной организации в рамках соответствую-щей этнической общности, в частности образованием нарождающейся политической власти, наконец, социальной стратификацией внутри самой этой этнической общности»
23.1. Τυρρηνοί, Τυρσηνοί, Τυρσᾱνοί, Etrusci, Tusci, Rasenna, Raśna
Очень долго исследователи напрямую связывали археологическую культуру вилланова с этрусками, позже обосновавшимися на той же территории. Носителей этой культуры считали генетическими предками этрусков, говорившими на раннеэтрусских наречиях и создателями будущей великой этрусской культуры.
Конечно это не так.
Обилие сочинений, посвящённых этрускам, может создать обманчивое впечатление даже переизбытка информации и полной осведомлённости об этом народе. А то, что до сих пор не расшифрованы оставленные ими надписи и даже не установлена принадлежность их языка к какой-либо группе… какие, право, мелочи… Действительно, об этрусках не писал только ленивый. Им посвящали тома даже те, кто ни разу не прошёлся мимо музейной экспозиции «Gli Etruschi» в каком-либо итальянском про-винциальном музее. Между тем никто вразумительно не ответил на вопрос, как сформировался этот действительно заслуживающий пристального внимания народ с его блистательной культурой.
В во время «катастрофы бронзового века» с берегов Малой Азии, разорённых непре-станной войной всех против всех, были сорваны родственные племена:
23
История первобытного общества. Эпоха классообразования. М., 1988, с 319
Alexander Lukianov
19.09.2018, 01:40
27
гических данных, которые бы нам говорили об этом народе, как об отдельной этнической еди-нице, делают то, что мы не имеем возможности сказать об эвганеях что-либо положительное»
40.Болотистые земли восточной части долины реки По с изменчивым течением реки Ади-дже (Atestis) к концу второго тысячелетия до новой эрыбыли редко заселеныэвганейскими об-щинами.
Как и многие подобные им реликтовые народы, окружённые чужой этнокультурной средой и упорно не желающиеассимилироваться, эвганеи вели достаточно примитивный образжизни. Они освоили земледелие и скотоводство, перешли к оседлому образу жизни, но не оста-вили охоты и рыболовства. По-прежнему строили поселения из небольших хижин на сваях. Ар-хеологи обнаружили скудные остатки орудий из кости, кремня и сосуды, вероятно, религиозно-го пред назначения. Эвганеи часто сходились для проведения религиозных празднеств около горячих источников в холмах, позднее названных их именем. Там они поклонялись различным богам, среди которых, вероятно, был Апонус.
Культура эсте, первый период
«Литературное предание заставляет венетов, по вторжении в страну, которую они хотели занять, столкнуться с эвганеями и прогнать этих последних. Но прогнаны были, как это проис-ходит везде в древности, не все прежние обитатели. Часть их, не успевшая бежать, осталась на местах, была покорена и в известной мере порабощена. В разных пунктах атестинского некро-поля, именно в более глубоких слоях его, среди многих сотен могил господствующего населе-ния, которое во все периоды своего существования сжигало умерших, рассеяны в небольшом числе скелеты лиц не сожжённых, почти всегда без всякогомогильного убранства… Присут-ствие этих скелетов, видимо сторонних среди общего населения некрополя… не могло найти другого основательного объяснения, как то, что это были рабы, принуждённые сопровождатьсвоих господ в загробную жизнь… В двух случаях скелет, находясь в сидячем положении, дер-жал у себя на ногах оссуарий… как бы вверенный его попечению. В одном случае оссуарий сто-ял на спине бывшего в наклонном положении костяка. Подобные случаи явно указывают на то, что погребённые были люди, которые должны были служить перешедшим в загробную жизнь господам и по смерти...»
41
К подчиненному лигурийскому населению эти костяки относили
также археологи П.Дукати и Ф.Дун, который указывал, что подобные совместные захоронения патриархальных
рабов при их хозяевах обнаруживаются
до самого позднего периода существо-вания культуры Эсте, то есть вплоть до ассимиляции римлянами венетов.
«Плотно усевшись в северо-восточном углу Италии, венеты оставили нам многочислен-ные следы своей культуры, которая, будучи близка, особенно в первой своей стадии, к италий-ской, имеет, однако, свой особый отпечаток,роднящий еёс культурой соседних альпийских и приадриатических стран, с культурой иллирийских народов»
42
Венеты той поры оставили следы своего проживания, совокупность которых археологи назваликультурой Эсте
43
(итал. Civiltа Аtestina). «Ряд раскопанных могильников … и ряд спе-циальных трудов, посвящённых
венетам и их интересной культуре, показывает, что венетский вопрос не есть tabula rasa в науке и что, напротив, он имеет и свои точки опоры, и представляет собой поле, которое достаточно обрабатывалось…»
44
Традиционно археологическую культуру Эсте принято подразделять на четыре периода. Эсте I –
900-750гг. дон.э.
40
Модестов В.И. Венеты, «Журнал министерства нарoдного просвещения», февраль,
I, 1906, c.326
41
Модестов В.И. Венеты, «Журнал министерства нарoдного просвещения», февраль,
I, 1906, c.328
42
Модестов В.И. Венеты, «Журнал министерства нарoдного просвещения», февраль,
I, 1906, c.312
43
Randall Mac Iver D. The Iron Age in Italy, London, 1927, p. 27
44
Модестов В.И. Венеты, «Журнал министерства нарoдного просвещения», февраль, I, 1906, c.320
28
Эсте II- 750-575гг. дон.э.
Эсте III- 575-350гг. дон.э.
Эсте IV- 350 —182гг. дон.э.
Сейчас нас, разумется, инте-ресует период Эсте I.
Как уже указывалось, по-гребальный обряд культуры эсте –трупосожжения. Венеты хоронили сожженные останки соплеменников в открытом грунте в простых ямах, куда помещали грубые лепные со-суды биконической формы, иногда орнаментированные псевдошнуро-вым узором. В могильниках встре-чаются и трупоположения, припи-сываемые покорённому эвганей-скому населению, занимавшему подчинё
нное положение. Посмерт-ные дары из бронзы очень немногочисленны, главным образом это простые смычковидные фи-булы, очевидно скреплявшие ткани-одежды, которыми укутывали урны. Особенностью
венетской культуры можно считать их пристрастие к всякого рода амуле-там, которым приписывали магическую силу, прежде всего защиту от злых духов
45. Об особой склонности жителей Паданской низменности к ношению талисманов и оберегов упоминали да-же некоторые античные писатели, к примеру, Плиний Старший. Бронзовые кулоны, раковины, коралл, янтарь часто обнаруживают при раскопках памятников культуры Эсте. Конечно Они преобладают в памятниках периодов Эсте II, Эсте III и Эсте IV, однако и в слоях, относящихся к периоду Эсте I, также находится некоторое число подобных предметов.
Судя по всему, особенно ценились украшения, напоминавшие по форме глаз. Можно предположить, что их считали оберегами от сглаза.
Особым уважением пользовались очень дорогие в ту пору стеклянные бусины, а также просверленные янтарные шарики. Янтарь, коралл и стекло сочетали весьма охотно. Поскольку их находят в количестве от нескольких штук до полутора десятков в одних погребениях и со-вершенно не обнаруживают в других, это даёт основание утверждать, что стекло и янтарь счи-тались украшениями женщин. По-видимому, венетские дамы полагали, что волшебство лишним не бывает и носили сразу несколько амулетов, чтобы умножить их магичесие силы.
Такой памятник как Эсте Меджжиаро дал археологам большое количество подвесок с вставками из человеческих зубов. Если верно предположение, что эти зубы –
выпавшие молоч-ные, то можно рассматривать такие украшения в связи с инициациями. Допустим, с переходом из детского состояния в подростковое.
Амулетами, оберегами, талисманами защищали от зловредной магии не только людей. В ряде случаев отмечено снаряжение волшебными средствами лошадей –
дорогостоящих и пре-стижных животных, вдобавок вовлечённых в культовые действа.
Безусловно, помимо магических свойств, такие украшения играли роль указателя обще-ственного статуса, были престижными и ценными предметами.
Интересно помещение венетами в могилу, того, что раньше истолковывалось как остат-ки пищи. Собственно, интерес представляет не обеспечение покойника пищевыми продуктами –для всех времен и народов это вполне обычно. Любопытен подбор фрагментов тел животных, определённо не диктуемый гастрономическими предпочтениями. Например, косточки крыла дикой утки явно указывают не на то, что венеты обожалиглодать почти не содержащую мяса часть птицы. Крыло олицетворяло полёт, вознесение в обитель богов. Каким-то символом было наполнено помещение в могилу зубов и нижних челюстей собак и медведей. В могилах наличе-ствуют костныеостанки животных, вообще не употребляемых в пищу, например, змей. Быть может это действие должно было защитить могилу? Какое-то воздействие должно было припи-сываться и раковинам несъедобных моллюсков. Было даже высказано предположение, что эти раковины служили платой за перевоз в царство мёртвых, как в историческиевремена –монета, положенная в рот покойнику. После оплаченного переезда в загробное царство покойник уже не мог вернуться в мир живых.
Некоторые кости расположены так, словно их использовали для гадания. На иных ко-стях обнаружены метки, которые можно толковать как посвятительные знаки.
Венеты в 10 в. до н.э. уверенно вступили в эпоху военной демократии, то есть в переход-ный и полный неустойчивости этап перехода от первобытности к цивилизации. Сформирова-лась новая, не существовавшая ранее горизонталь власти. В неёвходили три равносильных и
45
См. Perego
Е. Magic and Ritual in Iron Age Veneto, Italy. http://academia.edu/396453/Magic_and_ Ritual_in_Iron_Age_Veneto_Italy
Погребение девушки под Гаццо Веронезе. Обращает на себя внимание факт захоронения лицом вниз и посмерт- ные дары: лошадиная нога и куски мяса домашних жи- вотных
2 взаимно не подчиненных органа управления (военный вождь, совет старейшин, народное со-брание).
Венетская этническая общность состояла из племен, причём отношения между племена-ми не были четко определены, что вызывало постоянную потребность в координации. Так у ве-нетов сложился особый типобщественной системы: возникли группы общинных поселений, подчиненных наиболее крупному из них, центральному
(«столичному»), в котором проживали старейшины и вожди. Центральные посёлки достигали своего положения не силой, не потому что там сосредотачивались властолюбивые энергичные эгоисты, их естественным и объективно обусловленным хозяйственным положением.
Природа провинции Венето
По ряду косвенных археологических свидетельств можно предположить, что в 10-
8 вв. до н.э. венеты несколько обогнали по уровню социального развития своих соседей как на италий-ском, так и на далматском побережьях Адриатики, не говоря уже о жителях Альп. Народные собрания созывали всёреже, их подменяли заседания советов старейшин. Причём, на заседания собирались не все главы общин, а лишь имеющие высокий престиж патриархи наиболее много-численных и зажиточных семейств. Это стало началом формирования аристократии, поддержи-ваемой множеством сторонников (клиентов). Положение аристократов было пока что не насле-дуемо и его приходилось постоянно подкреплять щедростью и покровительством сторонникам. (Говоря об этом, этнографы часто цитируют эскимосскую пословицу: «Подарки создают рабов, как плети –собак»). Клиентов привлекали тем, что устраивали пиры и раздачи подарков, поддерживали в тяжбах. Со временем в семье аристократа отец стал передавать сыну обязанность заботы о сто-ронниках и тем самым передавал право на клиентскую преданность. Так постепенно складыва-лись условия для наследования преимущественного положения.
Аристократа теперь следовало знать в лицо, тогда как ему вовсе не обязательно было узнавать простолюдина. Но, чтобы аристократа не просто узнавали, но узнавали издалека, он достигал этого с помощью статусных символов: трости, кресла, одежды, головного убора.
Аристократы начали строить просторные дома с большими пиршественными залами. Члены многочисленной аристократической семьи спали в небольших комнатках, а на обед со-бирались в зале для пиров с очагом, горевшим в центре. Часто к обедам приглашали и клиен-тов. С точки зрения современного человека в жизни венетского аристократа было чудовищно много варварства: вокруг очага в зале было намусорено, по помещению гуляли сквозняки и пахло дымом. Мухи и мыши вольготно чувствовали себя в таком жилище. Но на простолюдина, делившего тесную хижину со скотом такая обстановка производила впечатление довольства и комфорта.
Между венетской аристократией и простолюдинами пролегла первая социальная тре-щинка. Впоследствии ей суждено расширяться и, возможно, она стала бы основой для разделения венетского общества на классы, если бы оно не было до того ассимилировано римлянами.
Аристократия также все больше и больше отходила от простого людаот не только в бы-ту, но и в физическом труде.Знатный венет могобременять себя исключительно: -управлением (распоряжение, суд, контроль, наказание, организация общих), -распределением (ритуальноепотребление на религиозныхпраздниках и престижные пи-ры,
раздача страхового запаса в голодные времена, компенсациязатрат при общественно-полезных работах и многое другое),-контролем над ресурсами,обменом и торговлей, -
организацией обороны своей территории и, по возможности, ограбления чужой
Эти дела требовали от венетской аристократиимного времени и «разменивать себя на мелочи» им было уже просто некогда. Из числа клиентов-«сотрапезников» они подбирали слуг, помощников, гонцов. Пока что таковых было немного и чёткого разделения обязанностей меж-ду ними не существовало. Задание поручалось аристократом первому подвернувшемуся под ру-ку или тому, кто казался наиболее подходящим для выполнения конкретного поручения.
Alexander Lukianov
02.02.2019, 12:31
34
Лигуры жили в жалких лачугах из дерева, со-ломы и глины либо, гораздо чаще, в пещерах. Они
за-нимались простейшим земледелием, горным ското-водством. Собирательство и охота продолжали иг-рать очень важную роль.
При этом темпы хозяйствен-ного роста были чрезвычайно низкими, кратковре-менные всплески относительного развития, экономи-ческих инноваций, перемежались с длительными эта-пами застоя и упадка. Всё более накапливалась отста-лость лигурского хозяйства от соседних с ним эконо-мик. Иногда археологи, описывая эволюцию лигур-ской экономики даже употребляют лишенные научно-го смысла термины «регресс» и «деградация».
Итальянские археологи настаивают: на терри-тории, вне всяких сомнений заселённой лигурами, нет единой археологической культуры, которую можно было бы идентифицировать с данной народностью. Ядро лигурских племён в 12-10 вв. дон.э. было носи-телем так называемой культуры Голасекка, получив-шая название по полю погребений южнее озера Мад-жоре, на левом берегу вытекающей из него реки Ти-чино. Памятники этой археологической культуры за-нимают Пьемонт, часть Ломбардии, кантон Тессин в Швейцарии.
Вероятно, в 11 в. до н.э. лигуры переняли у индоевропейцев обряд кремации. Обычными стали могильники с трупосожжениями, где урны ставили в камеры из поставленных на ребро плит. Часть могил окружали кольцами из камней. В Пьемонте встречаются курганные насыпи значительных размеров из земли и камней, в центре которых находятся могильные ямы с урнами. В последнее время специалисты произвели исследования ориентации лигурских захоронений и установили, что при закладке могильных ям, установке урн и сооружении насыпей принимались во внимание расположение на небе звёзд и светил. Погребальные урны были биконическими с небольшой расширенной шейкой. Иногда их украшал орнамент из перевёрнутых треугольников, вырезанных на плечиках. Как правило, урну накрывали заменявшей крышку глубокой чашей. По всей видимости, лигуры сжигали на погребальном костре также мясо и жир жертвенных животных, на что указывают остатки костей в пепле. Вместе с урной могли поставить посуду с водой, молоком, вином или пивом. В целом посмертные дары лигуров сородичам, провожаемым в мир мёртвых, крайне бедны: одна-две булавки-фибулы, скалывавшие ткань, которой укрывали урну, единичные находки наконечников копий
51.Трудно сказать, к какому периоду относится начало передвижений небольших рупп лигуров на юг. Возможно это началось уже во второй половине деся-того века до новой эры. Можно допустить, что уже в это время первые лигурские переселенцы оседают на крайнем севере Корсики. Небольшие группки мигран-тов двигались также вдоль тирренского побережья, но никаких шансов укрепиться на тоскан-ском берегу у них не было, поскольку регион полностью контролировался оско-умбрами и тир-сенами, начавшими слияние в будущую этрусскую народность. Однако некоторая (незначи-тельная!) часть лигуров достигла устья реки Тибр, которое служило своего рода воротами вглубь полуострова. Здесь, на месте рождения будущего Рима и осела горстка лигурского насе-ления.
5 Laviоsa-Zambotti P. Le origini della civilta di1 Golasecca, Studi Etruschi, Firenze, vol. IX, 1935, p. 371
https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/1926164/pub_5ea7ff4b092bfa16a46e7368_5ea802dc65645846ad9e0 5b7/scale_1200
Посуда культуры Голасекка
35
5.Судьбы сикульские, доли япигские
Напомним: в процессе расселения протолатинского населения (носителей культуры тер-рамар) на юг полуострова оно активно смешивалось с аборигенами-пеласгами. В результате этого смешения образовался сикульский этнос, генетически являющийся прямым потомком аборигенного пеласгического населения, но в языковом и культурном смыслах полностью ас-симилированный индоевропейцами-протолатинами. Часть сикулов ещё в конце бронзового века переселилась на о.Сицилия, где успешно просуществовала вплоть до исторического времени. Говоря о железном веке в Сицилии, обычно вспоминают археологическую культуру Панталика (13 — 7 вв. до н. э.). Она получила название по огромному некрополю, вырубленному в скалах Иблейских гор и включающему более пяти тысяч склепов! Некрополь вместе с Сиракузами объявлен объектом
Всемирного наследия ЮНЕСКО. Все гробницы полностью ограблены ещё в древности и средневековье, однако пред-ставляет огромный интерес сам комплекс. Нет никаких сомнений, что создателями некрополя являлись именно сикулы, перенявшие в 11 в. до н.э. умение обработки железа. Участь же сикульского населения, оставшегося в Кампании и на полуострове Бруттий оказалась иной. Бруттийские сикулы испытали мощное ассимилирующее влияния со стороны соседних иллирийских племён япигов. На живших в Кампании и Бруттии сикулов не менее мощное ассимилирующее воздействие оказали также оско-умбры, носители культуры Виллано-ва. В результате культура кампанских и бруттийских сикулов приобрела совершенно особые черты, с течением времени всё
больше отличавшие её от культуры сикулов-островитян.
Могильник Панталика
Итальянские археологи утверждают, что эти перемены начались в конце 10 в. до н.э. Именно тогда, по их мнению, зародилась так называемая культура ямных погребений (tombes a fosse, fossa grave culture).
Основным её признаком считают ингумационый обряд помещения умерших в большие прямоугольные ямы, иногда перекрытые камнями. В некоторых случаях могилы высекали в скалах. Все скелеты обнаруживаются лежащими на спине в вытянутом положении. Рядом с умершими клали один-два сосуда и крайне малое количество металлических предметов: мечи,
36
кинжалы, наконечники копий, бронзовые (изредка– железные) булавки-фибулы с простой или утолщенной дужкой.
Носители культуры ямных погребений создавали керамику вручную, без применения гончарного круга. Темная
полированная посуда, тем не менее, весьма ка-чественна. Это чаши с широкими плечиками и высокой ручкой с двумя отверстиями («бинокулярной»), чаши с простой ручкой, кувшины с горлышком в виде усечен-ного конуса,
амфоры и аскосы.
Кроме того гончары массово изготавливали терракотовые грузила для ткац-ких станков в виде усечённых пирамидок. Керамические изделия всех типов часто украшали тисненым орнамен-том в виде свастик и меандра.
Культура ямных погребений оказалась нежизне-способной. Она просуществовала в 9-8 вв. до н.э. и была полностью поглощена культурой греческих колонистов и этрусков.
«Каблук» апеннинского «сапожка» и равнины Тавольере по-прежнему заселяли иллирийские племена япигов. Именно они одни из первых познакомились с техникой обработки железа.
Парадоксально, но факт – несмотря на это в раннем железном веке юго-восток Италии был
самой отсталой в культурном отношении частью полуострова! Обычная для бронзового века так называемая «апеннинская керамика»
постепенно сменилась «посудой апулийского ти-па». Ранее создававшиеся скальные гробницы медленно вытеснялись округлыми могильными холмами
(до 9 м. в окружности и до 2 м. в высоту), покрытыми сверху россыпями камней.
В не-которых случаях насыпи скрывали постройку, напоминавшую простейший
дольмен и содержа-щую погребение в скорченном положении.
Погребальный инвентарь очень беден-посуда из черной глины и фибулы. Близ Саленто также обнаружены
большие каменные насыпи (высотой до 15 м), окруженные стеной из камня, сложенной без скрепляющего раствора.
Их предназначе-ние пока не выяснено, однако несомненно, что,
памятники относятся к культуре италийских ил-лирийцев раннего железного века.
Граков Б.Н. Ранний железный век. М.,1977
Модестов В.И. Введение в римскую историю, тт.1
-2, Спб., 1902
Модестов В.И.
Венеты, «Журнал министерства нарoдного просвещения»,
февраль, I, 1906
Модестов В.И. Венеты, «Журнал министерства нарoдного просвещения», март,
II, 1906
Монгайт А.Л. Археология Западной Европы. Бронзовый и железный века. М.,1974
Проблемы истории докапиталистических обществ. М.,1968
Тронский И. М., Очерки из истории латинского языка, М.-Л., 1953
Beeler M. S. The Venetic language, Berkley-Los Angelos, 1949 De Francisci P. Primordia civitatis. Roma, 1959 Hirt H., Die Indogermanen, II, Strassburg, 1907 Patroni G. La preistori
a (Storia politica d’Italia). Milan, 1937
Pauli C., Altitalische Forschungen, bd. 3, Die Veneter, Lpz., 1891 Peet T.E. The stone and bronze ages in Italy and Sicily. Oxford,19O9 Peruzzi E. Origini di Roma, v. I. Bologna, 1970 Trump D. Central and southern Italy before Rome, London, 1966 Trump D. The Prehistory of the Mediterranean. L., 1980
Alexander Lukianov
02.02.2019, 12:33
34
Лигуры жили в жалких лачугах из дерева, со-ломы и глины либо, гораздо
чаще, в пещерах. Они за-нимались простейшим земледелием, горным ското-водством. Собирательство и охота продолжали иг-рать очень важную роль.
При этом темпы хозяйствен-ного роста были чрезвычайно низкими, кратковре-менные всплески относительного развития, экономи-ческих инноваций, перемежались с длительными эта-пами застоя и упадка. Всё более накапливалась отста-лость лигурского хозяйства от соседних с ним эконо-мик. Иногда археологи, описывая эволюцию лигур-ской экономики даже употребляют лишенные научно-го смысла термины «регресс» и «деградация».
Итальянские археологи настаивают: на терри-тории, вне всяких сомнений заселённой лигурами, нет
единой археологической культуры, которую можно было бы идентифицировать с данной народностью. Ядро лигурских племён в 12-10 вв. дон.э. было носи-телем так называемой культуры Голасекка, получив-шая название по
полю погребений южнее озера Мад-жоре, на левом берегу вытекающей из него реки Ти-чино. Памятники этой археологической культуры за-нимают Пьемонт, часть Ломбардии, кантон Тессин в Швейцарии.
Вероятно, в 11 в. до н.э. лигуры переняли у индоевропейцев обряд кремации. Обычными стали могильники с трупосожжениями, где урны ставили в камеры из поставленных на ребро плит. Часть могил окружали кольцами из камней. В Пьемонте встречаются курганные насыпи значительных размеров из земли и камней, в центре которых находятся могильные ямы с урнами. В последнее время специалисты произвели исследования ориентации
лигурских захоронений и установили, что при закладке могильных ям, установке урн и сооружении насыпей принимались во внимание расположение на небе звёзд и светил. Погребальные урны были биконическими с небольшой расширенной шейкой. Иногда их украшал орнамент из перевёрнутых
треугольников, вырезанных на плечиках. Как правило, урну накрывали заменявшей крышку глубокой чашей. По всей видимости, лигуры сжигали на погребальном костре также мясо и жир жертвенных животных, на что указывают остатки костей в пепле. Вместе с урной могли поставить посуду с водой, молоком, вином или пивом. В целом посмертные дары лигуров сородичам, провожаемым в мир мёртвых, крайне бедны: одна-две булавки-
фибулы, скалывавшие ткань, которой укрывали урну, единичные находки наконечников копий
51. Трудно сказать, к какому периоду относится начало передвижений небольших рупп лигуров на юг. Возможно это началось уже во второй половине деся-того века до новой эры. Можно допустить, что уже в это время первые лигурские переселенцы оседают на крайнем севере Корсики. Небольшие группки мигран-тов двигались также вдоль тирренского побережья, но никаких шансов укрепиться на тоскан-ском берегу у них не было, поскольку регион полностью контролировался оско-умбрами и тир-сенами, начавшими слияние в будущую этрусскую народность. Однако некоторая (незначи-тельная!) часть лигуров достигла устья реки Тибр, которое служило своего рода воротами вглубь полуострова. Здесь, на месте рождения будущего Рима и осела горстка лигурского насе-ления.
51 Laviоsa-Zambotti P. Le origini della civilta di1 Golasecca, Studi Etruschi, Firenze, vol. IX, 1935, p. 371
Посуда культуры Голасекка
35
5.Судьбы сикульские, доли япигские
Напомним: в процессе расселения протолатинского населения (носителей культуры тер-рамар) на юг полуострова оно активно смешивалось с аборигенами-пеласгами. В результате этого смешения образовался сикульский этнос, генетически являющийся прямым потомком аборигенного пеласгического населения, но в языковом и культурном смыслах полностью ас-симилированный индоевропейцами-протолатинами. Часть сикулов ещё в конце бронзового века переселилась на о.Сицилия, где успешно просуществовала вплоть до исторического времени. Говоря о железном веке в Сицилии, обычно вспоминают археологическую культуру
Панталика (13 — 7 вв. до н. э.). Она получила название по огромному некрополю, вырубленному в скалах Иблейских гор и включающему более пяти тысяч склепов! Некрополь вместе с Сиракузами объявлен объектом
Всемирного наследия ЮНЕСКО. Все гробницы полностью ограблены ещё в древности и средневековье, однако пред-ставляет огромный интерес сам комплекс. Нет никаких сомнений, что создателями некрополя являлись именно сикулы, перенявшие в 11 в. до н.э. умение обработки железа. Участь же сикульского населения, оставшегося в Кампании и на полуострове Бруттий оказалась иной. Бруттийские сикулы испытали мощное ассимилирующее влияния со стороны соседних иллирийских племён япигов. На живших в Кампании и Бруттии сикулов не менее мощное ассимилирующее воздействие оказали также оско-умбры, носители культуры Виллано-ва. В результате культура кампанских и бруттийских сикулов приобрела совершенно особые черты, с течением времени всё
больше отличавшие её от культуры сикулов-островитян.
Могильник Панталика
Итальянские археологи утверждают, что эти перемены начались в конце 10 в. до н.э. Именно тогда, по их мнению, зародилась так называемая культура ямных
погребений (tombes a fosse, fossa grave culture).
Основным её признаком считают ингумационый обряд помещения умерших в большие прямоугольные ямы, иногда перекрытые камнями. В некоторых случаях могилы высекали в скалах. Все скелеты обнаруживаются лежащими на спине в вытянутом положении. Рядом с умершими клали один-два сосуда и крайне малое количество металлических предметов: мечи,
36
кинжалы, наконечники копий, бронзовые (изредка – железные) булавки-фибулы с простой или утолщенной дужкой.
Носители культуры ямных погребений создавали керамику вручную, без применения гончарного круга. Темная
полированная посуда, тем не менее, весьма ка-чественна. Это чаши с широкими плечиками и высокой ручкой с двумя отверстиями («бинокулярной»), чаши с простой ручкой, кувшины с горлышком в виде усечен-ного конуса,
амфоры и аскосы.
Кроме того гончары массово изготавливали терракотовые грузила для ткац-ких станков в виде усечённых пирамидок. Керамические изделия всех типов часто украшали тисненым орнамен-том в виде свастик и меандра.
Культура ямных погребений оказалась нежизне-способной. Она просуществовала в 9-8 вв. до н.э. и была полностью поглощена культурой греческих колонистов и этрусков.
«Каблук» апеннинского «сапожка» и равнины Тавольере по-прежнему заселяли иллирийские племена япигов. Именно они одни из первых познакомились с техникой обработки железа.
Парадоксально, но факт – несмотря на это в раннем железном веке юго-восток Италии был самой отсталой в культурном отношении частью полуострова! Обычная для бронзового века так называемая «апеннинская керамика»
постепенно сменилась «посудой апулийского ти-па». Ранее создававшиеся скальные гробницы медленно вытеснялись округлыми могильными холмами (до 9 м. в окружности и до 2 м. в высоту), покрытыми сверху россыпями камней.
В не-которых случаях насыпи скрывали постройку, напоминавшую простейший дольмен и содержа-щую погребение в скорченном положении.
Погребальный инвентарь очень беден-посуда из черной глины и фибулы. Близ Саленто также обнаружены
большие каменные насыпи (высотой до 15 м), окруженные стеной из камня, сложенной без скрепляющего раствора.
Их предназначе-ние пока не выяснено, однако несомненно, что, памятники относятся к культуре италийских ил-лирийцев раннего железного века.
Граков Б.Н. Ранний железный век. М.,1977
Модестов В.И. Введение в римскую историю, тт.1-2, Спб., 1902
Модестов В.И. Венеты, «Журнал министерства нарoдного просвещения», февраль, I, 1906
Модестов В.И. Венеты, «Журнал министерства нарoдного просвещения», март,
II, 1906 Монгайт А.Л. Археология Западной Европы. Бронзовый и железный века. М.,1974
Проблемы истории докапиталистических обществ. М.,1968
Тронский И. М., Очерки из истории латинского языка, М.-Л., 1953
Beeler M. S. The Venetic language, Berkley-Los Angelos, 1949 De Francisci P. Primordia civitatis. Roma, 1959 Hirt H., Die Indogermanen, II, Strassburg, 1907 Patroni G. La preistori
a (Storia politica d’Italia). Milan, 1937
Pauli C., Altitalische Forschungen, bd. 3, Die Veneter, Lpz., 1891 Peet T.E. The stone and bronze ages in Italy and Sicily. Oxford,19O9 Peruzzi E. Origini di Roma, v. I. Bologna, 1970 Trump D. Central and southern Italy before Rome, London, 1966 Trump D. The Prehistory of the Mediterranean. L., 1980
Alexander Lukianov
02.02.2019, 12:36
64
1.
2.
3. 1. Полба, пшеница двузернянка (triticum dicocc
um). 2. Пшеница однозернянка (triticum
monococcum). 3.
ячмень (hordeum tetrastichum).
Археологам уже в 1950-е годы удалось определить, что латины отлично освоили навыки обращения с полбой или пшеницей-двузернянкой (triticum dicoccum). Сеяли также, хотя и го-раздо реже, пшеницe-однозернянкy
(triticum monococcum). Охотно высевали ячмень четырёх-рядный (hordeum tetrastichum). Имелись таже посадки ржи (Secаle cereаle), овса (avenae), гороха (latihyrus sativus).
Латины также были знакомы с репой, тыквой, луком и чесноком.
1. 2.
3. 1.Чёрные бобы.
2.Рожь.
3. Смоквы
Скорее всего садоводство ограничивалось выращиванием яблонь с небольшими плода-ми и соковниц. Смоковница
обыкновенная
(Ficus carica), или смоква, или фи ́га, или ви ́нная я ́года, или инжи ́р, или субтропический карийский листопадный фикус-ценное плодовое расте-ние, дающее вкусные плоды. С деревом и плодами инжира латины связали многочисленные ре-лигиозные обычаи и сказания, почитали смокву как дерево, обеспечивающее плодородие и за-житочность.
Римляне прекрасно знали дикую маслину. Античный писатель Плиний Старший утвер-ждал, что выращивание оливок и употребление их в пищу началось
в Риме при рексе Тарквинии Гордом, однако археологи это категорически отрицают и считают, что оливковое дерево стало в Италии культурным растением не ранее 6 в. до н.э.
Совершенно неясно, были ли знакомы латины с виноградарством. Виноградные косточ-ки обнаружены в бытовых отходах латинских поселений, но вполне вероятно, что они могли происходить из привозного изюма.
Косвенные данные позволяют предположить, что латины часть земель отводили под вы-ращивание льна.
Назвать высоким уровень развития ремесла в латинском регионе в 10-9 вв. до н.э. язык не
поворачивается даже у такого почитателя латинской и римской культуры, как автор данных строк. Не случайно в итальянских музеях экспонаты, относящиеся к раннежелезному веку в Ла-ции скромно теснятся на задних планах угловых полок.
Еще полвека назад исследователи утверждали:-«Отсутствие литейных форм в слоях, от-носящихся к IX—VII вв. до н. э., заставляет предполагать, что изделия из металла первоначаль-но привозились торговцами из соседних областей, прежде всего из Этрурии» 90.
В наши дни уже известны памятники, на которых имеются следы работы металлургов. Хотя, разумеется, из-
за полного отсутствия руд металлов в Лации, кузнецы и литейщики находились в постоянной за-висимости от импорта сырья. Неудивительно, что памятники Лация 9 в. до н.э. исключительно бедны металлическими предметами. Сломанные металлические вещи никогда не выкидывали, их многократно переплавляли или перековывали.
Железо считалось дорогим и менее практич-ным металлом, поскольку при перековке происходили значительные потери. Поэтому латины предпочитали бронзу, несравненно более экономную в переплавке. Из бронзы делали ножи, бритвы, булавки-фибулы. При этом мастера старались экономить каждый грамм сплава и нико-гда не изготавливали вещь сверх минимально необходимого размера.
90 Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Возникновение классового обществ аи государства. Воронеж, 1962, с.117
65
Погребальные урны в виде хижин
Глина в Лации не отличалась высоким качеством, вдобавок латинские гончары не поль-зовались кругом при изготовлении посуды. Вылепленные вручную толстостенные тёмные сосу-ды тяжелы и, вдобавок, скверно обожжены. Всё указывает на то, что гончарное ремесло носило домашний характер, посуду изготавливали по мере потребности в ней в каждой семье, специа-лизирующихся на гончарстве и постоянно совершенствующих навыки и умения мастеров не бы-ло.
Точно таким же было и ткацкое ремесло. Женщины в каждой семье пряли пряжу и изго-тавливали по мере необходимости льняные и шерстяные ткани.
Возможно, существовало также производство грубых конопляных и крапивных тканей.
Примитивные хижины из глины и дерева также создавали силами семьи без каких-либо профессиональных навыков.
Некоторые сведения об этих жилищах были получены после рас-копок 1950-х годов
avanzi di tumuli на Палатинском холме и Форуме. Во время исследований на Палатине стало ясно, что латины выбирали место для поселения, Начинали работу с выдалбли-вания в туфе углублений, соответствующих размерами и формой будущей хижине. Затем по пе-риметру углубления сооружали без фундамента стену-плетень и обмазывали её глиной снаружи и изнутри. Окон, вероятно, не делали, оставляя только дверной проём. Затем сооружали дву-скатную крышу, укладывая на стропила камыш или солому. Извне устанавливали столбы-подпорки, поддерживающие выступающий скат крыши или иногда служащие основой для не-большого крыльца.
Вокруг хижины могли прорыть канавку, предохраняющую от затопления дождевой водой. Раскопки на Священной Дороге римского Форума поазали, что столб в центре хижины поддерживал крышу. В некотором отдалении от столба находился очаг, дым из кото-рого покидал жилище «по-чёрному», то есть через крышу.
В настоящее время остатки латинских хижин представляют собой скопления глины, смешанной с пеплом от прутьев и соломы и обуглившимися кусками дуба. Там же находят ке-рамику, маленькие кусочки необработанной бронзы,
пряслица и прочие предметы.
Но крайняя неыразительность находок и по сей день не позволяет в подробностях восстановить интерьер латиских жилищ.
Нет совершенно никаких изображений и практически ничего не содержится в текстовых источниках, что позволило бы нам судить об одежде латинов. В самых общих чертах её можно описать как «три без»: без рукавов, без штанов, без пуговиц. Вероятно были популярны вариа-ции туник различной длины и простейшего покроя и прямоугольных кусков ткани, которые скреплялись фибулами в нескольких вариациях. Столь же мало известно об обуви. Скорее всего ей служили особой формы куски кожи, которые зашнуровывали на подъёме стопы. Это защи-щало ногу при хождении по камням. Если предварительно ногу обматывали портянкой и пус-кали шнуровку поверх неё по щиколотке, получался зимний вариант обуви. Жарким летом на обуви экономили, ходя босиком.
Хлеб был по-прежнему неизвестен жителям Лация. Собран-ное зерно высушивали, растирали зернотё
рками и из полученных круп варили каши. Их приправляли небольшим количеством соли, луком и чесноком. Обычной пищей были варёные бобы, которые в хорошие, сытые, дни приправляли свиным салом. В конце лета и осенью ели пареную репу и тыкву. В реках ловили рыбу, варили и вялили в дыму. Иногда к столу подавали пернатую дичь, мясо до-бытых на охоте обитателей леса. А вот мясо домашнего скота ели редко. Собирательство давало грибы, жёлуди, орехи, каштаны и ягоды. Прирост получаемого в земледелии и скотоводстве продукта происходил в Лации медленно, но непрерывно.
Это приводило к неспешному, но уверенному росту населения. Чем больше людей родится – тем больше умрёт. Археологи указывают на то, что
Погребальная урна в виде хижины
66
обычным явлением в 9 в. до н.э. стали могильники, насчитывавшие несколько сотен погребений.
К настоящему времени наилучшим образом изучены некрополи на Альбанских холмах: Грот-таферрата, Монте Крещенцо и Кастель Гандольфо.
Огромное сходство погребального обряда с тем, что имел место в террамарах, подтверждает прямое проис-хождение латинов от носителй террамарской культу-ры. Погребальный обряд альбанских некрополей – кремация с помещением пепла и обожжённых костей в глиняную урну, которую устанавливали в могилу, ли-бо помещали в глиняную бочку, опущенную в яму, иногда выложенную камнями. Вообще использование погребальной урны в виде глиняной модели хижины может считаться самым характерным признаком ла-тинской культуры. Они позволили уточнить наши представления о хижинах латинов. Овальные или круглые в сечении урны выполнены очень тщательно, на них можно различить даже дверь со щеколдой и стропила крыши. Столь тщательно копируя, латины желали обеспечить умершему загробный мир, как можно более похожий на земной.
Время от времени возобновляются дискуссии по вопросу: отчего в латинских могильниках помимо довольно тщательно отделанных урн-хижин обнару-живают и помещение останков кремированных в про-стые сосуды. В ходе дискуссий непременно высказыва-ется мнение о том, что в престижных урнах-хижинах находится прах старейшин, вождей, глав больших патриархальных семей. Но, поскольку прямых доказа-тельств нет, вопрос остаётся без ответа до следующей дискуссии. Другой обсуждаемой проблемой являются «иг-рушечные» посмертные дары. В альбанских могильни-ках находят не щиты, а их маленькие круглые изобра-жения, не ножи, а их миниатюрные копии, не наконеч-ники копий, а их крошечные модели. По этому поводу выдвигаются два мнения. Учёные придерживающиеся первого, уверяют – это отражение сложной религиозной системы, требующей миниатюризации погребального инвентаря. Сторонники второго объясняют всё проще – дороговизна металлов и их жёсткая экономия вынуждали уменьшать размеры похоронного набора.
Этот спор вяло про-должается уже несколько десятилетий. -«Битва парадигм, однако! –сказал чукча» (из академиче-ского анекдота).
91
64
1.
2.
3.
1. Полба, пшеница двузернянка (triticum dicocc
um). 2. Пшеница однозернянка (triticum
monococcum). 3.
ячмень (hordeum tetrastichum).
Археологам уже в 1950-е годы удалось определить, что латины отлично освоили навыки обращения с полбой или пшеницей-двузернянкой (triticum dicoccum). Сеяли также, хотя и го-раздо реже, пшеницe-однозернянкy (triticum monococcum). Охотно высевали ячмень четырёх-рядный (hordeum tetrastichum). Имелись таже посадки ржи (Secа
le cereаle), овса (avenae), гороха (latihyrus sativus).
Латины также были знакомы с репой, тыквой, луком и чесноком.
1. 2.
3.
1.Чёрные бобы.
2.Рожь.
3. Смоквы
Скорее всего садоводство ограничивалось выращиванием яблонь с небольшими плода-ми и соковниц. Смоко ́вница
обыкнове ́нная(Ficus carica), или смоква, или фи ́га, или ви ́нная я ́года, или инжи ́р, или субтропический карийский листопадный фикус -ценное плодовое расте-ние, дающее вкусные плоды. С деревом и плодами инжира латины
связали многочисленные ре-лигиозные обычаи и сказания, почитали
смокву как дерево, обеспечивающее плодородие и за-житочность.
Римляне прекрасно знали дикую маслину. Античный писатель Плиний Старший утвер-ждал, что выращивание оливок и употребление их в пищу началось
в Риме при рексе Тарквинии Гордом, однако археологи это категорически отрицают и считают, что оливковое дерево стало в Италии культурным растением не ранее 6 в. до н.э.
Совершенно неясно, были ли знакомы латины с виноградарством. Виноградные косточ-ки обнаружены в бытовых отходах латинских поселений, но вполне вероятно, что они могли происходить из привозного изюма.
Косвенные данные позволяют предположить, что латины часть земель отводили под вы-ращивание льна.
Назвать высоким уровень развития ремесла в латинском регионе в 10-9 вв. до н.э. язык не поворачивается даже у такого почитателя латинской и римской культуры, как автор данных строк. Не случайно в итальянских музеях экспонаты, относящиеся к раннежелезному веку в Ла-ции скромно теснятся на задних планах угловых полок.
Еще полвека назад исследователи утверждали:-«Отсутствие литейных форм в слоях, от-носящихся к IX—VII вв. до н. э., заставляет предполагать, что изделия из металла первоначаль-но привозились торговцами из соседних областей, прежде всего из Этрурии»
90. В наши дни уже известны памятники, на которых имеются следы работы металлургов. Хотя, разумеется, из-
за полного отсутствия руд металлов в Лации, кузнецы и литейщики находились в постоянной за-висимости от импорта сырья. Неудивительно, что памятники Лация 9 в. до н.э. исключительно бедны металлическими предметами. Сломанные металлические вещи никогда не выкидывали, их многократно переплавляли или перековывали.
Железо считалось дорогим и менее практич-ным металлом, поскольку при перековке происходили значительные потери. Поэтому латины предпочитали бронзу, несравненно более экономную в переплавке. Из бронзы делали ножи, бритвы, булавки-фибулы. При этом мастера старались экономить каждый грамм сплава и нико-гда не изготавливали вещь сверх минимально необходимого размера.
90
Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Возникновение классового обществ аи государства. Воронеж, 1962, с.
117
65
Погребальные урны в виде хижин
Глина в Лации не отличалась высоким качеством, вдобавок латинские гончары не поль-зовались кругом при изготовлении посуды. Вылепленные вручную толстостенные тёмные сосу-ды тяжелы и, вдобавок, скверно обожжены. Всё указывает на то, что гончарное ремесло носило домашний характер, посуду изготавливали по мере потребности в ней в каждой семье, специа-лизирующихся на гончарстве и постоянно совершенствующих навыки и умения мастеров не бы-ло.
Точно таким же было и ткацкое ремесло. Женщины в каждой семье пряли пряжу и изго-тавливали по мере необходимости льняные и шерстяные ткани.
Возможно, существовало также производство грубых конопляных и крапивных тканей.
Примитивные хижины из глины и дерева также создавали силами семьи без каких-либо профессиональных навыков.
Некоторые сведения об этих жилищах были получены после рас-копок 1950-х годов
avanzi di tumuli
на Палатинском холме и Форуме. Во время исследований на Палатине стало ясно, что латины выбирали место для поселения, Начинали работу с выдалбли-вания в туфе углублений, соответствующих размерами и формой будущей хижине. Затем по пе-риметру углубления сооружали без
фундамента стену-плетень и обмазывали её глиной снаружи и изнутри. Окон, вероятно, не делали, оставляя только дверной проём. Затем сооружали дву-скатную крышу, укладывая на стропила камыш или солому. Извне устанавливали столбы-подпорки, поддерживающие выступающий скат крыши или иногда служащие основой для не-большого крыльца.
Вокруг хижины могли прорыть канавку, предохраняющую от затопления дождевой водой. Раскопки на Священной Дороге римского Форума поазали, что столб в центре хижины поддерживал крышу. В некотором отдалении от столба находился очаг, дым из кото-рого покидал жилище «по-чёрному», то есть через крышу.
В настоящее время остатки латинских хижин представляют собой скопления глины, смешанной с пеплом от прутьев и соломы и обуглившимися кусками дуба. Там же находят ке-рамику, маленькие кусочки необработанной бронзы,
пряслица и прочие предметы.
Но крайняя неыразительность находок и по сей день не позволяет в подробностях восстановить интерьер латиских жилищ.
Нет совершенно никаких изображений и практически ничего не содержится в текстовых источниках, что позволило бы нам судить об одежде латинов. В самых общих чертах её
можно описать как «три без»: без рукавов, без штанов, без пуговиц. Вероятно были популярны вариа-ции туник различной длины и простейшего покроя и прямоугольных кусков ткани, которые скреплялись фибулами в нескольких вариациях. Столь же мало известно об обуви. Скорее всего ей служили особой формы куски кожи, которые зашнуровывали на подъёме стопы. Это защи-щало ногу при хождении по камням. Если предварительно ногу обматывали портянкой и пус-кали шнуровку поверх неё
по щиколотке, получался зимний вариант обуви. Жарким летом на обуви экономили, ходя босиком.
Хлеб был по-прежнему неизвестен жителям Лация. Собран-ное зерно высушивали, растирали зернотёрками и из полученных круп варили каши. Их приправляли небольшим количеством соли, луком и чесноком. Обычной пищей были варёные бобы, которые в хорошие, сытые, дни приправляли свиным салом. В конце лета и осенью ели пареную репу и тыкву. В реках ловили рыбу, варили и вялили в дыму. Иногда к столу подавали пернатую дичь, мясо до-бытых на охоте обитателей леса. А вот мясо домашнего скота ели редко. Собирательство давало грибы, жё
луди, орехи, каштаны и ягоды. Прирост получаемого в земледелии и скотоводстве продукта происходил в Лации медленно, но непрерывно.
Это приводило к неспешному, но уверенному росту населения. Чем больше людей родится – тем больше умрёт. Археологи указывают на то, что
Погребальная урна в виде хижины
66
обычным явлением в 9 в. до н.э. стали могильники, насчитывавшие несколько сотен погребений.
К настоящему времени наилучшим образом изучены некрополи на Альбанских холмах: Грот-таферрата, Монте Крещенцо и Кастель Гандольфо.
Огромное сходство погребального обряда с тем, что имел место в террамарах, подтверждает прямое проис-хождение латинов от носителй террамарской культу-ры. Погребальный обряд альбанских некрополей – кремация с помещением пепла и обожжённых костей в глиняную урну, которую устанавливали в могилу, ли-бо помещали в глиняную бочку, опущенную в яму, иногда выложенную камнями. Вообще использование погребальной урны в виде глиняной модели хижины может считаться самым характерным признаком ла-тинской культуры. Они позволили уточнить наши представления о хижинах латинов. Овальные или круглые в сечении урны выполнены очень тщательно, на них можно различить даже дверь со щеколдой и стропила крыши. Столь тщательно копируя, латины желали обеспечить умершему загробный мир, как можно более похожий на земной.
Время от времени возобновляются дискуссии по вопросу: отчего в латинских могильниках помимо довольно тщательно отделанных урн-хижин обнару-живают и помещение останков кремированных в про-стые сосуды. В ходе дискуссий непременно высказыва-ется мнение о том, что в престижных урнах-хижинах находится прах старейшин, вождей, глав больших патриархальных семей. Но, поскольку прямых доказа-тельств нет, вопрос остаётся без ответа до следующей дискуссии. Другой обсуждаемой проблемой являются «иг-рушечные» посмертные дары. В альбанских могильни-ках находят не щиты, а их маленькие круглые изобра-жения, не ножи, а их миниатюрные копии, не наконеч-ники копий, а их крошечные модели. По этому поводу выдвигаются два мнения. Учёные придерживающиеся первого, уверяют – это отражение сложной религиозной системы, требующей миниатюризации погребального инвентаря. Сторонники второго объясняют всё проще – дороговизна металлов и их жёсткая экономия вынуждали уменьшать размеры похоронного набора.
Этот спор вяло про-должается уже несколько десятилетий. -«Битва парадигм, однако! –сказал чукча» (из академиче-ского анекдота).
91
64
1.
2.
3.
1.Полба, пшеница двузернянка (triticum dicocc
um). 2. Пшеница однозернянка (triticum
monococcum). 3. ячмень (hordeum tetrastichum).
Археологам уже в 1950-е годы удалось определить, что латины отлично освоили навыки обращения с полбой или пшеницей-двузернянкой (triticum dicoccum). Сеяли также, хотя и го-раздо реже, пшеницe-однозернянкy(triticum monococcum). Охотно высевали ячмень четырёх-рядный (hordeum tetrastichum). Имелись таже посадки ржи (Secаle cereаle), овса (avenae), гороха (latihyrus sativus).
Латины также были знакомы с репой, тыквой, луком и чесноком.
1. 2.
3. 1.Чёрные бобы.
2.Рожь.
3. Смоквы
Скорее всего садоводство ограничивалось выращиванием яблонь с небольшими плода-ми и соковниц. Смоко ́вница
обыкнове ́нная (Ficus carica), или смоква, или фи ́га, или ви ́нная я ́года, или инжи ́р, или субтропический карийский листопадный фикус -ценное плодовое расте-ние, дающее вкусные плоды. С деревом и плодами инжира латины
связали многочисленные ре-лигиозные обычаи и сказания, почитали смокву как дерево, обеспечивающее плодородие и за-житочность.
Римляне прекрасно знали дикую маслину. Античный писатель Плиний Старший утвер-ждал, что выращивание оливок и употребление их в пищу началось
в Риме при рексе Тарквинии Гордом, однако археологи это категорически отрицают и считают, что оливковое дерево стало в Италии культурным растением не ранее 6 в. до н.э.
Совершенно неясно, были ли знакомы латины с виноградарством. Виноградные косточ-ки обнаружены в бытовых отходах латинских поселений, но вполне вероятно, что они могли происходить из привозного изюма.
Косвенные данные позволяют предположить, что латины часть земель отводили под вы-ращивание льна.
Назвать высоким уровень развития ремесла в латинском регионе в 10-9 вв. до н.э. язык не поворачивается даже у такого почитателя латинской и римской культуры, как автор данных строк. Не случайно в итальянских музеях экспонаты, относящиеся к раннежелезному веку в Ла-ции скромно теснятся на задних планах угловых полок.
Еще полвека назад исследователи утверждали:-«Отсутствие литейных форм в слоях, от-носящихся к IX—VII вв. до н. э., заставляет предполагать, что изделия из металла первоначаль-но привозились торговцами из соседних областей, прежде всего из Этрурии»
90. В наши дни уже известны памятники, на которых имеются следы работы металлургов. Хотя, разумеется, из-
за полного отсутствия руд металлов в Лации, кузнецы и литейщики находились в постоянной за-висимости от импорта сырья. Неудивительно, что памятники Лация 9 в. до н.э. исключительно бедны металлическими предметами. Сломанные металлические вещи никогда не выкидывали, их многократно переплавляли или перековывали.
Железо считалось дорогим и менее практич-ным металлом, поскольку при перековке происходили значительные потери. Поэтому латины предпочитали бронзу, несравненно более экономную в переплавке. Из бронзы делали ножи, бритвы, булавки-фибулы. При этом мастера старались экономить каждый грамм сплава и нико-гда не изготавливали вещь сверх минимально необходимого размера.
90
Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Возникновение классового обществ аи государства. Воронеж, 1962, с.
117
65
Погребальные урны в виде хижин
Глина в Лации не отличалась высоким качеством, вдобавок латинские гончары не поль-зовались кругом при изготовлении посуды. Вылепленные вручную толстостенные тёмные сосу-ды тяжелы и, вдобавок, скверно обожжены. Всё указывает на то, что гончарное ремесло носило домашний характер, посуду изготавливали по мере потребности в ней в каждой семье, специа-лизирующихся на гончарстве и постоянно совершенствующих навыки и умения мастеров не бы-ло.
Точно таким же было и ткацкое ремесло. Женщины в каждой семье пряли пряжу и изго-тавливали по мере необходимости льняные и шерстяные ткани.
Возможно, существовало также производство грубых конопляных и крапивных тканей.
Примитивные хижины из глины и дерева также создавали силами семьи без каких-либо профессиональных навыков.
Некоторые сведения об этих жилищах были получены после рас-копок 1950-х годов avanzi di tumuli
на Палатинском холме и Форуме. Во время исследований на Палатине стало ясно, что латины выбирали место для поселения, Начинали работу с выдалбли-вания в туфе углублений, соответствующих размерами и формой будущей хижине. Затем по пе-риметру углубления сооружали без фундамента стену-плетень и обмазывали её
глиной снаружи и изнутри. Окон, вероятно, не делали, оставляя только дверной проём. Затем сооружали дву-скатную крышу, укладывая на стропила камыш или солому. Извне устанавливали столбы-подпорки, поддерживающие выступающий скат крыши или иногда служащие основой для не-большого крыльца.
Вокруг хижины могли прорыть канавку, предохраняющую от затопления дождевой водой. Раскопки на Священной Дороге римского Форума поазали, что столб в центре хижины поддерживал крышу. В некотором отдалении от столба находился очаг, дым из кото-рого покидал жилище «по-чёрному», то есть через крышу.
В настоящее время остатки латинских хижин представляют собой скопления глины, смешанной с пеплом от прутьев и соломы и обуглившимися кусками дуба. Там же находят ке-рамику, маленькие кусочки необработанной бронзы,
пряслица и прочие предметы.
Но крайняя неыразительность находок и по сей день не позволяет в подробностях восстановить интерьер латиских жилищ.
Нет совершенно никаких изображений и практически ничего не содержится в текстовых источниках, что позволило бы нам судить об одежде латинов. В самых общих чертах её можно описать как «три без»: без рукавов, без штанов, без пуговиц. Вероятно были популярны вариа-ции туник различной длины и простейшего покроя и прямоугольных кусков ткани, которые скреплялись фибулами в нескольких вариациях. Столь же мало известно об обуви. Скорее всего ей служили особой формы куски кожи, которые зашнуровывали на подъёме стопы. Это защи-щало ногу при хождении по камням. Если предварительно ногу обматывали портянкой и пус-кали шнуровку поверх не по щиколотке, получался зимний вариант обуви. Жарким летом на обуви экономили, ходя босиком.
Хлеб был по-прежнему неизвестен жителям Лация. Собран-ное зерно высушивали, растирали зернотёрками и из полученных круп варили каши. Их приправляли небольшим количеством соли, луком и чесноком. Обычной пищей были варёные бобы, которые в хорошие, сытые, дни приправляли свиным салом. В конце лета и осенью ели пареную репу и тыкву. В реках ловили рыбу, варили и вялили в дыму. Иногда к столу подавали пернатую дичь, мясо до-бытых на охоте обитателей леса. А вот мясо домашнего скота ели редко. Собирательство давало грибы, жёлуди, орехи, каштаны и ягоды. Прирост получаемого в земледелии и скотоводстве продукта происходил в Лации медленно, но непрерывно.
Это приводило к неспешному, но уверенному росту населения. Чем больше людей родится – тем больше умт. Археологи указывают на то, что
Погребальная урна в виде хижины
66
обычным явлением в 9 в. до н.э. стали могильники, насчитывавшие несколько сотен погребений.
К настоящему времени наилучшим образом изучены некрополи на Альбанских холмах: Грот-таферрата, Монте Крещенцо и Кастель Гандольфо.
Огромное сходство погребального обряда с тем, что имел место в террамарах, подтверждает прямое проис-хождение латинов от носителй террамарской культу-ры. Погребальный обряд альбанских некрополей –
кремация с помещением пепла и обожжённых костей в глиняную урну, которую устанавливали в могилу, ли-бо помещали в глиняную бочку, опущенную в яму, иногда выложенную камнями. Вообще использование погребальной урны в виде глиняной модели хижины может считаться самым характерным признаком ла-тинской культуры. Они позволили уточнить наши представления о хижинах латинов. Овальные или круглые в сечении урны выполнены очень тщательно, на них можно различить даже дверь со щеколдой и стропила крыши. Столь тщательно
копируя, латины желали обеспечить умершему загробный мир, как можно более похожий на земной.
Время от времени возобновляются дискуссии по вопросу: отчего в латинских могильниках помимо довольно тщательно отделанных урн-хижин обнару-живают и помещение останков кремированных в про-стые сосуды. В ходе дискуссий непременно высказыва-ется мнение о том, что в престижных урнах-хижинах находится прах старейшин, вождей, глав больших патриархальных семей. Но, поскольку прямых доказа-тельств нет, вопрос остаётся
без ответа до следующей дискуссии. Другой обсуждаемой проблемой являются «иг-рушечные» посмертные дары. В альбанских могильни-ках находят не щиты, а их маленькие круглые изобра-жения, не ножи, а их миниатюрные копии, не наконеч-ники копий, а их крошечные модели. По этому поводу выдвигаются два мнения. Учёные придерживающиеся первого, уверяют – это отражение сложной религиозной системы, требующей миниатюризации погребального инвентаря. Сторонники второго объясняют всё проще – дороговизна металлов и их жёсткая экономия вынуждали уменьшать размеры похоронного набора.
Этот спор вяло про-должается уже несколько десятилетий. -«Битва парадигм, однако! –сказал чукча» (из академиче-ского анекдота).
91
64
1.
2.
3.
1.
Полба, пшеница двузернянка (triticum dicocc
um). 2. Пшеница однозернянка (triticum
monococcum). 3. ячмень (hordeum tetrastichum).
Археологам уже в 1950-е годы удалось определить, что латины отлично освоили навыки обращения с полбой или пшеницей-двузернянкой (triticum dicoccum). Сеяли также, хотя и го-раздо реже, пшеницe-однозернянкy
(triticum monococcum). Охотно высевали ячмень четырёх-рядный (hordeum tetrastichum). Имелись таже посадки ржи (Secаle cerele), овса (avenae), гороха (latihyrus sativus).
Латины также были знакомы с репой, тыквой, луком и чесноком.
1. 2.
3.
1.Чёрные бобы.
2.Рожь.
3. Смоквы
Скорее всего садоводство ограничивалось выращиванием яблонь с небольшими плода-ми и соковниц. Смоко ́вница
обыкнове ́нная (Ficus carica), или смоква, или фи ́га, или ви ́нная я ́года, или инжи ́р, или субтропический карийский
листопадный фикус -ценное плодовое расте-ние, дающее вкусные плоды. С деревом и плодами инжира латины
связали многочисленные ре-лигиозные обычаи и сказания, почитали смокву как дерево, обеспечивающее плодородие и за-житочность.
Римляне прекрасно знали дикую маслину. Античный писатель Плиний Старший утвер-ждал, что выращивание оливок и употребление их в пищу началось
в Риме при рексе Тарквинии Гордом, однако археологи это категорически отрицают и считают, что оливковое дерево стало в Италии культурным растение не ранее 6 в. до н.э.
Совершенно неясно, были ли знакомы латины с виноградарством. Виноградные косточ-ки обнаружены в бытовых отходах латинских поселений, но вполне вероятно, что они могли происходить из привозного изюма.
Косвенные данные позволяют предположить, что латины часть земель отводили под вы-ращивание льна.
Назвать высоким уровень развития ремесла в латинском регионе в 10-9 вв. до н.э. язык не поворачивается даже у такого почитателя латинской и римской культуры, как автор данных строк. Не случайно в итальянских музеях экспонаты, относящиеся к раннежелезному веку в Ла-ции скромно теснятся на задних планах угловых полок.
Еще полвека назад исследователи утверждали:-«Отсутствие литейных форм в слоях, от-носящихся к IX—VII вв. до н. э., заставляет предполагать, что изделия из металла первоначаль-но привозились торговцами из соседних областей, прежде всего из Этрурии»
90.
В наши дни уже известны памятники, на которых имеются следы работы металлургов. Хотя, разумеется, из-
за полного отсутствия руд металлов в Лации, кузнецы и литейщики находились в постоянной за-висимости от импорта сырья. Неудивительно, что памятники Лация 9 в. до н.э. исключительно бедны металлическими предметами. Сломанные металлические вещи никогда не выкидывали, их многократно переплавляли или перековывали.
Железо считалось дорогим и менее практич-ным металлом, поскольку при перековке происходили значительные потери. Поэтому латины предпочитали бронзу, несравненно более экономную в переплавке. Из бронзы делали ножи, бритвы, булавки-фибулы. При этом мастера старались экономить каждый грамм сплава и нико-гда не изготавливали вещь сверх минимально необходимого размера.
90
Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Возникновение классового обществ аи государства. Воронеж, 1962, с.
117
65
Погребальные урны в виде хижин
Глина в Лации не отличалась высоким качеством, вдобавок латинские гончары не поль-зовались кругом при изготовлении посуды. Вылепленные вручную толстостенные тёмные сосу-ды тяжелы и, вдобавок, скверно обожжены. Всё указывает на то, что гончарное ремесло носило домашний характер, посуду изготавливали по мере потребности в ней в каждой семье, специа-лизирующихся на гончарстве и постоянно совершенствующих навыки и умения мастеров не бы-ло.
Точно таким же было и ткацкое ремесло. Женщины в каждой семье пряли пряжу и изго-тавливали по мере необходимости льняные и шерстяные ткани.
Возможно, существовало также производство грубых конопляных и крапивных тканей.
Примитивные хижины из глины и дерева также создавали силами семьи без каких-либо профессиональных навыков.
Некоторые сведения об этих жилищах были получены после рас-копок 1950-х годов avanzi di tumuli
на Палатинском холме и Форуме. Во время исследований на Палатине стало ясно, что латины выбирали место для поселения, Начинали работу с выдалбли-вания в туфе углублений, соответствующих размерами и формой будущей хижине. Затем по пе-риметру углубления сооружали без фундамента стену-плетень и обмазывали её
глиной снаружи и изнутри. Окон, вероятно, не делали, оставляя только дверной проём. Затем сооружали дву-скатную крышу, укладывая на стропила камыш или солому. Извне устанавливали столбы-подпорки, поддерживающие выступающий скат крыши или иногда служащие основой для не-большого крыльца.
Вокруг хижины могли прорыть канавку, предохраняющую от затопления дождевой водой. Раскопки на Священной Дороге римского Форума поазали, что столб в центре хижины поддерживал крышу. В некотором отдалении от столба находился очаг, дым из кото-рого покидал жилище «по-чёрному», то есть через крышу.
В настоящее время остатки латинских хижин представляют собой скопления глины, смешанной с пеплом от прутьев и соломы и обуглившимися кусками дуба. Там же находят ке-рамику, маленькие кусочки необработанной бронзы,
пряслица и прочие предметы.
Но крайняя неыразительность находок и по сей день не позволяет в подробностях восстановить интерьер латиских жилищ.
Нет совершенно никаких изображений и практически ничего не содержится в текстовых источниках, что позволило бы нам судить об одежде латинов. В самых общих чертах её
можно описать как «три без»: без рукавов, без штанов, без пуговиц. Вероятно были популярны вариа-ции туник различной длины и простейшего покроя и прямоугольных кусков ткани, которые скреплялись фибулами в нескольких вариациях. Столь же мало известно об обуви. Скорее всего ей служили особой формы куски кожи, которые зашнуровывали на подъёме стопы. Это защи-щало ногу при хождении по камням. Если предварительно ногу обматывали портянкой и пус-кали шнуровку поверх неё по щиколотке, получался зимний вариант обуви. Жарким летом на обуви экономили, ходя босиком.
Хлеб был по-прежнему неизвестен жителям Лация. Собран-ное зерно высушивали, растирали зерно тёрками и из полученных круп варили каши. Их приправляли небольшим количеством соли, луком и чесноком. Обычной пищей были варёные бобы, которые в хорошие, сытые, дни приправляли свиным салом. В конце лета и осенью ели пареную репу и тыкву. В реках ловили рыбу, варили и вялили в дыму. Иногда к столу подавали пернатую дичь, мясо до-бытых на охоте обитателей леса. А вот мясо домашнего скота ели редко. Собирательство давало грибы, жё
луди, орехи, каштаны и ягоды. Прирост получаемого в земледелии и скотоводстве продукта происходил в Лации медленно, но непрерывно.
Это приводило к неспешному, но уверенному росту населения. Чем больше людей родится –
тем больше умрёт. Археологи указывают на то, что
Погребальная урна в виде хижины
66
обычным явлением в 9 в. до н.э. стали могильники, насчитывавшие несколько сотен погребений.
К настоящему времени наилучшим образом изучены некрополи на Альбанских холмах: Грот-таферрата, Монте Крещенцо и Кастель Гандольфо.
Огромное сходство погребального обряда с тем, что имел место в террамарах, подтверждает прямое проис-хождение латинов от носителй террамарской культу-ры. Погребальный обряд альбанских некрополей – кремация с помещением пепла и обожжённых костей в глиняную урну, которую устанавливали в могилу, ли-бо помещали в глиняную бочку, опущенную в яму, иногда выложенную камнями. Вообще использование погребальной урны в виде глиняной модели хижины может считаться самым характерным признаком ла-тинской культуры. Они позволили уточнить наши представления о хижинах латинов. Овальные или круглые в сечении урны выполнены очень тщательно, на них можно различить даже дверь со щеколдой и стропила крыши. Столь тщательно копируя, латины желали обеспечить умершему загробный мир, как можно более похожий на земной.
Время от времени возобновляются дискуссии по вопросу: отчего в латинских могильниках помимо довольно тщательно отделанных урн-хижин обнару-живают и помещение останков кремированных в про-стые сосуды. В ходе дискуссий непременно высказыва-ется мнение о том, что в престижных урнах-
хижинах находится прах старейшин, вождей, глав больших патриархальных семей. Но, поскольку прямых доказа-тельств нет, вопрос остаётся без ответа до следующей дискуссии. Другой обсуждаемой проблемой являются «иг-рушечные» посмертные дары. В альбанских могильни-ках находят не щиты, а их маленькие круглые изобра-жения, не ножи, а их миниатюрные копии, не наконеч-ники копий, а их крошечные модели. По этому поводу выдвигаются два мнения. Учёные придерживающиеся первого, уверяют – это отражение сложной религиозной системы, требующей миниатюризации погребального инвентаря. Сторонники второго объясняют всё проще – дороговизна металлов и их жёсткая экономия вынуждали уменьшать размеры похоронного набора.
Этот спор вяло про-должается уже несколько десятилетий.
-«Битва парадигм, однако! –сказал чукча» (из академиче-ского анекдота).
91
64
1.
2.
3.
1.
Полба, пшеница двузернянка (triticum dicocc um). 2.
Пшеница однозернянка (triticum monococcum). 3. ячмень (hordeum tetrastichum).
Археологам уже в 1950-е годы удалось определить, что латины отлично освоили навыки обращения с полбой или пшеницей-двузернянкой (triticum dicoccum). Сеяли также, хотя и го-раздо реже, пшеницe-однозернянкy
(triticum monococcum). Охотно высевали ячмень четырёх-рядный (hordeum tetrastichum). Имелись таже посадки ржи (Secаle cereаle), овса (avenae), гороха
(latihyrus sativus).
Латины также были знакомы с репой, тыквой, луком и чесноком.
1. 2.
3.
1.Чёрные бобы.
2.Рожь.
3. Смоквы
Скорее всего садоводство ограничивалось выращиванием яблонь с небольшими плода-ми и соковниц. Смоко ́вница обыкнове ́нная
(Ficus carica), или смоква, или фи ́га, или ви ́нная я ́года, или инжи ́р, или субтропический карийский
листопадный фикус -ценное плодовое расте-ние, дающее вкусные плоды. С деревом и плодами инжира латины
связали многочисленные ре-лигиозные обычаи и сказания, почитали смокву как дерево, обеспечивающее плодородие и за-житочность.
Римляне прекрасно знали дикую маслину. Античный писатель Плиний Старший утвер-ждал, что выращивание оливок и употребление их в пищу началось
в Риме при рексе Тарквинии Гордом, однако археологи это категорически отрицают и считают, что оливковое дерево стало в Италии культурным растением не ранее 6 в. до н.э.
Совершенно неясно, были ли знакомы латины с виноградарством. Виноградные косточ-ки обнаружены в бытовых отходах латинских поселений, но вполне вероятно, что они могли происходить из привозного изюма.
Косвенные данные позволяют предположить, что латины часть земель отводили под вы-ращивание льна.
Назвать высоким уровень развития ремесла в латинском регионе в 10-9 вв. до н.э. язык не поворачивается даже у такого почитателя латинской и римской культуры, как автор данных строк. Не случайно в итальянских музеях экспонаты, относящиеся к раннежелезному веку в Ла-ции скромно теснятся на задних планах угловых полок.
Еще полвека назад исследователи утверждали:-«Отсутствие литейных форм в слоях, от-носящихся к IX—VII вв. до н. э., заставляет предполагать, что изделия из металла первоначаль-но привозились торговцами из соседних областей, прежде всего из Этрурии»
90.
В наши дни уже известны памятники, на которых имеются следы работы металлургов. Хотя, разумеется, из-
за полного отсутствия руд металлов в Лации, кузнецы и литейщики находились в постоянной за-висимости от импорта сырья. Неудивительно, что памятники Лация 9 в. до н.э. исключительно бедны металлическими предметами. Сломанные металлические вещи никогда не выкидывали, их многократно переплавляли или перековывали.
Железо считалось дорогим и менее практич-ным металлом, поскольку при перековке происходили значительные потери. Поэтому латины предпочитали бронзу, несравненно более экономную в переплавке. Из бронзы делали ножи, бритвы, булавки-фибулы. При этом мастера старались экономить каждый грамм сплава и нико-гда не изготавливали вещь сверх минимально необходимого размера.
90
Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Возникновение классового обществ аи государства. Воронеж, 1962, с.
117
65
Погребальные урны в виде хижин
Глина в Лации не отличалась высоким качеством, вдобавок латинские гончары не поль-зовались кругом при изготовлении посуды. Вылепленные вручную толстостенные тёмные сосу-ды тяжелы и, вдобавок, скверно обожжены. Всё указывает на то, что гончарное ремесло носило домашний характер, посуду изготавливали по мере потребности в ней в каждой семье, специа-лизирующихся на гончарстве и постоянно совершенствующих навыки и умения мастеров не бы-ло.
Точно таким же было и ткацкое ремесло. Женщины в каждой семье пряли пряжу и изго-тавливали по мере необходимости льняные и шерстяные ткани.
Возможно, существовало также производство грубых конопляных и крапивных тканей.
Примитивные хижины из глины и дерева также создавали силами семьи без каких-
либо профессиональных навыков.
Некоторые сведения об этих жилищах были получены после рас-копок 1950-х годов
avanzi di tumuli на Палатинском холме и Форуме. Во время исследований на Палатине стало ясно, что латины выбирали место для поселения, Начинали работу с выдалбли-вания в туфе углублений, соответствующих размерами и формой будущей хижине. Затем по пе-риметру углубления сооружали без фундамента стену-плетень и обмазывали её глиной снаружи и изнутри. Окон, вероятно, не делали, оставляя только дверной проём. Затем сооружали дву-скатную крышу, укладывая на стропила камыш или солому. Извне устанавливали столбы-подпорки,
поддерживающие выступающий скат крыши или иногда служащие основой для не-большого крыльца.
Вокруг хижины могли прорыть канавку, предохраняющую от затопления дождевой водой. Раскопки на Священной Дороге римского Форума поазали, что столб в центре хижины поддерживал крышу. В некотором отдалении от столба находился очаг, дым из кото-рого покидал жилище «по-чёрному», то есть через крышу.
В настоящее время остатки латинских хижин представляют собой скопления глины, смешанной с пеплом от прутьев и соломы и обуглившимися кусками дуба. Там же находят ке-рамику, маленькие кусочки необработанной бронзы,
пряслица и прочие предметы.
Но крайняя неыразительность находок и по сей день не позволяет в подробностях восстановить интерьер латиских жилищ.
Нет совершенно никаких изображений и практически ничего не содержится
в текстовых источниках, что позволило бы нам судить об одежде латинов. В самых общих чертах её
можно описать как «три без»: без рукавов, без штанов, без пуговиц. Вероятно были популярны вариа-ции туник различной длины и простейшего покроя и прямоугольных кусков ткани, которые скреплялись фибулами в нескольких вариациях. Столь же мало известно об обуви. Скорее всего ей служили особой формы куски кожи, которые зашнуровывали на подъёме стопы. Это защи-щало ногу при хождении по камням. Если предварительно ногу обматывали портянкой и пус-кали шнуровку поверх неё по щиколотке, получался зимний вариант обуви. Жарким летом на обуви экономили, ходя босиком.
Хлеб был по-прежнему неизвестен жителям Лация. Собран-ное зерно высушивали, растирали зернотёрками и из полученных круп варили каши. Их приправляли небольшим количеством соли, луком и чесноком. Обычной пищей были варёные бобы, которые в хорошие, сытые, дни приправляли свиным салом. В конце лета и осенью ели пареную репу и тыкву. В реках ловили рыбу, варили и вялили в дыму. Иногда к столу подавали пернатую дичь, мясо до-бытых на охоте обитателей леса. А вот мясо домашнего скота ели редко. Собирательство давало грибы, жё
луди, орехи, каштаны и ягоды. Прирост получаемого в земледелии и скотоводстве продукта происходил в Лации медленно, но непрерывно.
Это приводило к неспешному, но уверенному росту населения. Чем больше людей родится – тем больше умрёт. Археологи указывают на то, что
Погребальная урна в виде хижины
66
обычным явлением в 9 в. до н.э. стали могильники, насчитывавшие несколько сотен погребений.
К настоящему времени наилучшим образом изучены некрополи
на Альбанских холмах: Грот-таферрата, Монте Крещенцо и Кастель Гандольфо.
Огромное сходство погребального обряда с тем, что имел место в террамарах, подтверждает прямое проис-хождение латинов от носителй террамарской культу-ры. Погребальный обряд альбанских некрополей –
кремация с помещением пепла и обожжённых костей в глиняную урну, которую устанавливали в могилу, ли-бо помещали в глиняную бочку, опущенную в яму, иногда выложенную камнями. Вообще использование погребальной урны в виде глиняной модели хижины может считаться самым характерным признаком ла-тинской культуры. Они позволили уточнить наши представления о хижинах латинов. Овальные или круглые в сечении урны выполнены очень тщательно, на них можно различить даже дверь со щеколдой и стропила крыши. Столь тщательно копируя, латины желали обеспечить умершему загробный мир, как можно более похожий на земной.
Время от времени возобновляются дискуссии по вопросу: отчего в латинских могильниках помимо довольно тщательно отделанных урн-хижин обнару-живают и помещение останков кремированных в про-стые сосуды. В ходе дискуссий непременно высказыва-ется мнение о том, что в престижных урнах-хижинах находится прах старейшин, вождей, глав больших патриархальных семей. Но, поскольку прямых доказа-тельств нет, вопрос остаётся без ответа до следующей дискуссии. Другой обсуждаемой проблемой являются «иг-рушечные» посмертные дары. В альбанских могильни-ках находят не щиты, а их маленькие круглые изобра-жения, не ножи, а их миниатюрные копии, не наконеч-ники копий, а их крошечные модели. По этому поводу выдвигаются два мнения. Учёные придерживающиеся первого, уверяют – это отражение сложной религиозной системы, требующей миниатюризации погребального инвентаря. Сторонники второго объясняют всё проще – дороговизна металлов и их жёсткая экономия вынуждали уменьшать размеры похоронного набора.
Этот спор вяло про-должается уже несколько десятилетий. -«Битва парадигм, однако! –сказал чукча» (из академиче-ского анекдота).
91
Alexander Lukianov
02.02.2019, 12:38
77
возного железа тосканского происхождения! Возможно именно торговля железом и зало-жила основы быстро растущего этрусского мо-гущества.
Вслед за эвбейцами, Италией заинтере-совались и другие греческие полисы. Легенда упоминает активность фокейцев и относит к 733 году до н. э.основание коринфянами Сира-куз в Сицилии. Партнёрами греков стали этруски.
В начале 8 в. до н. э., и особенно в его середине, импортная посуда из Эвбеи (сосуды для вина, кубки с зигзагообразным орнаментом) в мас-совом количестве появилась в южноэтрусских городах. При этом этруски не только сами по-требляли греческие товары, но и изредка доставляли в Северный Лаций.
Интерес к Апеннинскому полуострову пробудился также у финикийцев.
В середине восьмого века до новой эры они обосновались на островке Сан-
Панталео близ западного побе-режья Сицилии. Вероятно, они создали торговые фактории также на Сардинии.
Но ни греки, ни финикийцы не основали ни одной колонии на берегах Лация и Этрурии, хотя их крайне интересовали залежи железной руды, пути её транспортировки и места первич-ной обработки.
Отчего? Этруски оаказались многочисленны, решительны, а главное достаточ-но прозорливы, чтобы решительно отвадить от своих берегов нежелательных иноземцев.
В 8 в.до н.э. этрусские города начали создание первых небольших боевых кораблей.
Трудно сказать, было ли это политикой, проводимой руководством городов, либо частной инициативой аристократов, создававших собственные пиратствующие дружины. Но в любом случае премьера оказалась на редкость успешной.
Расписной сосуд, обнаруженный археологами в Бизенцио близ озера Больсена, демон-стрирует нам одну из таких ладей: с круглым корпусом и украшенным звериным ликом носом, четырёхвесельную (с добавочным кормовым веслом). Перед нами, скорее всего, универсальное судно, базой которого служила речная стоянка.Там его вытаскивали на берег, ремонтировали и смолили. Спустившись по реке в Тирренское море, ладья могла совершать рейды на небольшие расстояния, после чего вновь возвращалась домой. Но уже к концу века положение изменилось коренным образом. На двух этрусских вазах мы видим изображение пяти (на одной) и шести (на другой) кораблей с заострёнными носами, изгибающимися внутрь кормами, мостиками для рулевых. К мачте тянутся канаты для управле-ния парусом. На борту вероятно находился десяток гребцов.
Именно этрускам древние сказания приписали изобретение ростра – корабельного тара-на в виде шипа в передней части судна. Кроме того этрусские моряки начали устраивать на мачтах площадки для наблюдателей, плетеные поручни, пользоваться двузубыми якорями. На более поздних рисунках можно заметить присутствие воинов на борту. Тогдашние морские бои не отличались разнообразием тактических приёмов:-постараться угодить тараном препендикулярно в борт вражеского судна, пробить борт, опрокинуть или хотя бы покачнуть, - сломать вёсла противников и обездвижить их, - засыпать стрелами, несущими подожжёную смолистую паклю.
-навязать абордажную схватку.
Возможно, с нашей точки зрения такая тактика покажется примитивной, однако этруски овладели ею в совершенстве и заставили считаться с собой, как финикийцев, так и греков. Восьмой век до нашей эры – время быстрого усовершенствования военного снаряжения: орнаментированных шлемов с гребнями, деталей портупеи, наконечников копий и дротиков, мечей.
Одна из загадок этрусков связана с появлением круглых слабовыпуклых щитов диамет-ром 0,7-1 м.
Оружейники изготавливали такие щиты из листовой бронзы полутора-двухмилли-метровой толщины.
Щиты были очень богато украшены в малоазийском стиле.
В центре, как правило размещали звёздный узор, остальную площадь размечали в виде концентрических кру-гов, в которых чеканили ритмически повторяющийся орнамент: звери, листья, розетки, штрихи, круги. Археологи указывают на то, что подобные щиты были тяжелы, баснословно дороги и совершенно бесполезны в реальном бою. Для объяснения их существования предлагаются са-мые различные гипотезы – от парадно-символического предназначения (статусный атрибут во-ждя), до религиозно-ритуального (талисман) использования.
Очень важными представляются материалы из захоронений воинов, поскольку демон-стрируют резкие отличия в статусах умерших – простых воинов и вождей.
Дифференциация, разумется, связана со складыванием устойчивого слоя аристократии.
Думается, можно присо-единиться к той части исследователей, которая настаивает на раннеклассовом характере этрус-
Этрусский торговый корабль. Изображение на стене в «Гробнице корабля», Тарквинии.
78
ского общества описываемой эпохи и считает захороненных с пышными обрядами и обильны-ми посмертными дарами представителями формирующегося класса эксплуататоров.
Набег этрусков на сабинскую деревню
Одним из признаков перехода на цивилизационный уровень является письменность. Этруски не обременяли себя изобретением алфавита, заимствовав его у эвбейских греков. Веро-ятно, это произошло во второй половине 8 в. до н.э. Буквы были отлично приспособлены этрусками
к особенностям своего языка.«Например, знак «трезубец» в хрестоматийном языке Аттики, на ионийском диалекте, который мы изучаем по учебникам, означает звук «пси», а у этрусков же он служит для обозначения звука «кхи»
97.
Этруски не знали некоторых взрывных согласных, например, Г, Б или Д и использовали вместо них глухие и придыхательные К,-кх-,П,-пх-и Т,-тх-.
Третью букву «гамма» эвбейского алфавита использовали для обозначения глу-хого К.
Лингвисты на сегодняшний день могут работать с двенадцатью тысячами этрусских надписей на бронзе, камне или керамических изделиях. Обнаруживаемые новые надписи регу-лярно публикуют в обозрении «Rivista di Epigrafia Etrusca» журнала «Studi Etruschi». Увы, ин-формативностью эти надписи не отличаются, они однообразны и коротки. Как правило, это эпитафии с именем умершего и его профессией, посвятительные формулы на подношениях бо-гам. Этруски писали в основном справа налево, изредка встерчаются строки, написанные слева направо и «бустрофедоном»: одна строка написана слева направо, вторая-справа налево, тре-тья-
вновь слева направо и т. д. Слова не всегда отделяли пробелами. Многие слова до сих пор не поддаются точному переводу. Ученых более всего удручает отсутствие билингв, то есть дву-язычных надписей идентичного содержания. Как хорошо было бы получить текст, половина которого была бы написана по-
этрусски, а вторая представляла перевод на хорошо известный язык! Но… чего нет, того нет.
До сих пор удовлетворительно не объяснено то, что большинство наиболее древних надписей открыто в женских погребениях, что буквы алфавита (в основном буква А) с конца VIII в. до н. э. ставили на предметах, связанных с женскими занятиями-прядением и ткаче-ством. Ясно лишь, что этрусские женщины играли особенную роль в утверждении письменно-сти.
97
http://www.razlib.ru/istorija/civilizacija_yetruskov/p3.php
Alexander Lukianov
02.02.2019, 12:39
84
А теперь – версия многословного Плутарха: -«1. От кого и по какой при-чине получил город Рим свое великое и облетевшее все народы имя,-суждения пи-сателей неодинаковы…
Даже те, кто высказывает самое правильное мнение, считая, что город наречен в честь Ромула, разно судят о про-исхождении последнего...
…В Альбе царили по-томки Энея, и порядок наследования привел к вла-сти двух братьев
-
Нумитора и Амулия. Амулий разделил отцовское достояние на две части, противопоставив цар-ству богатства, включая и золото, привезенное из Трои, и Нумитор выбрал царство. Владея богатством, которое давало ему больше влияния и возможностей, нежели те, которыми располагал брат, Амулий без труда лишил Нумитора власти и, опаса-ясь, как бы у дочери сверг-нутого царя не появились дети, назначил ее жрицею Весты, обрекши на вечное девство и безбрачие. Эту женщину одни называют Илией, другие Реей, третьи Сильвией.
Немного времени спустя открылось, что она беременна и что, стало быть, закон, данный весталкам, нарушен…
Наконец она произвела на свет двух мальчиков необыкновенной величины и красоты. Это встревожило Амулия еще сильнее, и он приказал своему слуге взять их и бросить где-нибудь подальше… Итак, слуга положил новорожденных в лохань и спустился к реке, чтобы бросить их в воду, но, увидев, как стремительно и бурливо течение, не решился приблизиться и, оставив свою ношу у края обрыва, ушел.
Между тем река разлилась, половодье подхватило лохань и бережно вынесло на тихое и ровное место, которое ныне зовут Кермал, а в старину называли Герман-видимо, потому, что "братья" по-
латыни "германы" [germanus].
4. Поблизости росла дикая смоковница, именовавшаяся Руминальской,-
либо в честь Ромула (таково мнение большинства), либо потому, что в ее тени прятались от полуденного зноя жвачные животные [ruminales], либо – всего вернее-
потому, что новорожденные сосали там молоко: сосок древние называли "рума" [ruma], а некую богиню, надзирающую, как они ду-мали, за вскармливанием младенцев,-
Руминой, и жертвоприношения ей совершали без вина, окропляя жертву молоком. Под этим деревом и лежали дети, и волчица, как рассказывают, подносила к их губам свои сосцы, а дятел помогал ей кормить и охранять близнецов. И волчи-ца, и дятел считаются священными животными Марса, а дятел пользуется у латинян особым по-четом…
6. Младенцев подобрал свинопас Амулия Фаустул…
Говорят, что их перевезли в Габии и там выучили грамоте и всему остальному, что полагается знать людям благородного происхож-дения. Детям дали имена Ромула и Рема –
от слова, обозначающего сосок, ибо впервые их уви-дели сосавшими волчицу. С первых лет жизни мальчики отличались благородной осанкой, вы-соким ростом и красотой, когда же они стали постарше, оба выказали отвагу, мужество, умение твердо глядеть в глаза опасности, одним словом-полную неустрашимость. Но Ромул был, ка-залось, крепче умом, обнаруживал здравомыслие государственного мужа, и соседи, с которыми
Ромул и Рем
85
ему случалось общаться-по делам ли о пастьбе скота или об охоте,-ясно видели, что он создан скорее для власти, нежели для подчинения…
7. …Однажды, когда Ромул исполнял какой-то священный обряд (он любил приносить жертвы богам и гадать о будущем), пастухи Нумитора повстречали Рема с немногими спутни-ками, набросились на него и, выйдя победителями из драки, в которой обе стороны получили и раны и тяжелые ушибы, захватили Рема живым. …Приведя юношу к себе, Нумитор …спросил Рема, кто он таков и откуда происходит, ласковым голосом и милостивым взором внушив ему надежду и доверие. Рем твердо отвечал: "Что ж, я ничего от тебя не скрою. …Говорят, что наше рождение окружено тайной и что еще более таинственно и необычно мы кормились и росли, едва появившись на свет: нас питали те самые дикие птицы и звери, на съедение которым нас бросили,-волчица поила нас своим молоком, а дятел приносил в клюве кусочки пищи, меж тем как мы лежали в лохани на берегу большой реки…" 8. А Фаустул
…
просил Ромула выручить брата и тогда впервые поведал ему все, что знал о его рождении.
…Ромул был уже близко, и к нему бежали многие граждане, боявшиеся и ненавидевшие Амулия. Кроме того, он и с собою привел немалые силы, разбитые на отряды по сто человек; предводитель каждого из отрядов нес на шесте вязанку сена и хвороста. Такие вязанки латиняне зовут "маниплами" [maniplus]. Вот откуда слово "манипларии", и ныне употребляемое в войсках. Итак, Рем поднимал мятеж в самом городе, а Ромул подходил извне, и тиран, в растерянности и замешательстве, не зная, как спасти свою жизнь-что предпринять, на что решиться,
-был за-хвачен врагами и убит…
9. После смерти Амулия в Альбе установился прочный порядок. Ромул и Рем не захоте-ли, однако, ни жить в городе, не правя им, ни править, пока жив дед, и, вручивши верховную власть ему, отдав долг уважения матери, решили поселиться отдельно и основать город там, где они были вскормлены. Из всех возможных объяснений это самое благовидное. Братья стояли перед выбором: либо распустить беглых рабов, во множестве собравшихся вокруг них и тем са-мым потерять все свое могущество, либо основать вместе с ними новое поселение…
Не успели еще братья начать работу, как между ними возник спор из-за места. Ромул за-ложил так называемый "Рома квадрата" (то есть-Четыреугольный Рим) и там же хотел воз-двигнуть город, а Рем выбрал укрепленное место на Авентине, которое в его честь называлось Реморией, а ныне зовется Ригнарием. Уговорившись решить спор с помощью вещих птиц, они сели порознь и стали ждать, и со стороны Рема показалось, говорят, шесть коршунов, а со сто-роны Ромула-вдвое больше. Некоторые сообщают, что Рем на самом деле увидел своих птиц, а Ромул-де солгал и что лишь когда Рем подошел, тогда только перед глазами Ромула появились двенадцать коршунов…
10. Раскрыв обман, Рем был в негодовании и, когда Ромул стал копать ров, чтобы окружить стены будущего города, Рем то издевался над этой работой, а то и портил ее. Кончи-лось тем, что он перескочил через ров и тут же пал мертвым; одни говорят, что удар ему нанес сам Ромул, другие – что Целер, один из друзей Ромула. …Целер бежал в Этрурию, и с той поры римляне называют "келером" [celer] каждого проворного и легкого на ногу человека. Это про-звище они дали и Квинту Метел-лу, изумившись проворству, с ка-ким он уже через несколько дней после смерти отца устроил, в па-мять о нем, гладиаторские состя-зания.
11. Похоронив Рема и двух своих воспитателей на Ремории, Ромул принялся строить город. Он пригласил из Этрурии мужей, которые во всех подробностях научили его соответствующим обрядам, установлениям и прави-лам, словно дело шло о посвяще-нии в таинства. На нынешнем Комитии вырыли круглую яму и сложили в нее первины всего, что люди признали полезным для себя в соответствии с законами, и все-го, что сделала необходимым для них природа, а затем каждый бро-сил туда же горсть земли, прине-сенной из тех краев, откуда он пришел, и всю эту землю переме-шали. Яму эту обозначают сло-
Убийство Ромулом Рема
86
вом "мундус"-тем же, что и небо. Отсюда, как бы из центра, словно описывая круг, провели границу города. Вложив в плуг медный сошник и запрягши вместе быка и корову, основатель сам пропахал глубокую борозду по намеченной черте, а люди, которые шли за ним, весь подня-тый плугом пласт отворачивали внутрь, по направлению к городу, не давая ни одному комку лечь по другую сторону борозды. Этой линией определяют очертания стены, и зовется она –
с выпадением нескольких звуков-"померием", что значит: "за стеной" или "подле стены". Там же, где думают устроить ворота, сошник вытаскивают из его гнезда, плуг приподнимают над зем-лей, и борозда прерывается. Поэтому вся стена считается священной, кроме ворот: если бы свя-щенными считались и ворота, неизбежный и необходимый ввоз и вывоз некоторых нечистых предметов был бы кощунством.
12. По общему взгляду основание Рима приходится на одиннадцатый день до майских календ, и римляне празднуют его, называя днем рождения отечества. Сначала, как сообщают, в этот день не приносили в жертву ни одно живое существо: граждане полагали, что праздник, носящий столь
знаменательное имя, следует сохранить чистым, не обагренным кровью. Впро-чем, и до основания города в тот же самый день у них справлялся пастушеский праздник Пари-лии...»
100
Alexander Lukianov
02.02.2019, 12:41
проверять
92
альная культура сопутствует только кремациям, потому что ингумаций в этот ранний период там вообще нет. Наконец, прекращение захоронений взрослых на Форуме …
наряду с появлением кви-ринальского некрополя с трупоположениями мо-жет говорить в пользу занятия этого холма саби-нянами и последующего объединения латинов Ромула с сабинянами Тита Тация
»
117.
Плутарх повествует:-«13. Заложив основа-ния города, Ромул разделил всех, кто мог служить в войске, на отряды. Каждый отряд состоял из трех тысяч пехотинцев и трехсот всадников и назывался "легионом", ибо среди всех граждан выбирали [legere] только способных носить ору-жие. Все остальные считались "простым" народом и получили имя "популус" [populus]. Сто лучших граждан Ромул назначил советниками и назвал их "патрициями" [patricii], а их собрание-"сенатом" [senatus], что означает "совет старейшин". Совет-ников звали патрициями либо потому, что они были отцами [patres] законнорожденных детей, либо, вернее, потому, что сами могли указать сво-их отцов: среди тех, что стекались в город в пер-вое время, сделать это удалось лишь немногим. Некоторые выводят слово патриции от "патро-ния"-
так называли и теперь называют римляне заступничество: среди спутников Эвандра был якобы некий Патрон, покровитель и помощник нуждающихся... Однако ближе всего к истине мы подойдем, пожалуй, если предположим, что Ромул считал долгом первых и самых могущественных отеческое попечение о низших и одно-временно хотел приучить остальных не бояться сильных, не досадовать на почести, которые им оказывают, но относиться к сильным с благожелательством и любовью, по-
сыновнему, и даже называть их отцами. До сих пор чужестранцы именуют сенаторов "повелителями", а сами римляне-"отцами, внесенными в списки". В этих словах заключено чувство величайшего уважения, к которому не примешано ни капли зависти. Сначала их звали просто "отцами", позже, когда состав сената значительно пополнился, стали звать "отцами, внесенными в списки". Таково бы-ло особо почетное наименование, которым Ромул отличил сенаторское сословие от простого народа. Ибо он отделил людей влиятельных от толпы еще по одному признаку, назвав первых "патронами", то есть заступниками, а вторых "клиентами", то есть приверженцами... Первые объясняли вторым законы, защищали их в суде, были их советчиками и покровителями во всех случаях жизни, а вторые служили первым, не только платя им долг уважения, но и помогая бед-ным патронам выдавать замуж дочерей и рассчитываясь за них с заимодавцами, и ни один за-кон, ни одно должностное лицо не могли заставить клиента свидетельствовать против патрона или патрона против клиента…
14. Похищение женщин состоялось, согласно Фабию, на четвертом месяце после основа-ния города. ...видя, что город быстро заполняется пришельцами, из которых лишь немногие были женаты, а большинство представляло собою сброд из неимущих и подозрительных людей, не внушавших никому ни малейшего уважения, ни малейшей уверенности, что они пробудут вместе длительный срок, Ромул надеялся, что если захватить в заложники женщин, это насилие некоторым образом положит начало связям и общению с сабинянами, и вот как он приступил к делу.
Прежде всего он распустил слух, будто нашел зарытый в земле алтарь какого-
то бога. Бога называли Консом, считая его то ли богом Благих советов ("совет" и ныне у римлян "конси-лий" [consilium], а высшие должностные лица-"консулы" [consules], что значит "советники")… Когда его извлекли на свет, Ромул, предварительно известив об этом, принес щедрые жертвы и устроил игры и всенародные зрелища. На праздник сошлось множество народа, и Ромул в пур-пурном плаще сидел вместе с лучшими гражданами на первых местах. Сигнал к нападению должен был подать сам царь, поднявшись, свернувши плащ и снова накинув его себе на плечи. Множество римлян с мечами не спускали с него глаз и, едва увидев условленный знак, немед-ленно обнажили оружие и с криком бросились на дочерей сабинян, не препятствуя отцам бе-жать и не преследуя их…
Похищение состоялось восемнадцатого числа тогдашнего месяца секстилия, нынешнего августа; в этот день справляют праздник Консуалии.
117
Маяк И.Л. Рим первых царей (Генезис римского полиса). М., 1983, с.86
План некрополя на Форуме – мо- гилы с ингумацией и кремацией
93
«Ромулов Рим». Макет в музее
16.
…ценинский царь Акрон… первым поднялся войною и с большими силами двинул-ся на Ромула, который, в свою очередь, двинулся ему навстречу... Ромул дал обет, если одолеет и сразит врага, самолично посвятить Юпитеру его доспехи. Он одолел и сразил Акрона, раз-громил войско неприятеля и взял его город. Ромул ничем не обидел попавших под его власть жителей и только приказал им снести свои дома и перебраться в Рим, где они получили все пра-ва гражданства. Нет ничего, что бы в большей мере способствовало росту Рима, всякий раз присоединявшего побежденных к себе, вводившего их в свои стены.
Чтобы сделать свой обет как можно более угодным Юпитеру и доставить приятное и ра-достное зрелище согражданам, Ромул срубил у себя в лагере огромный дуб, обтесал его наподо-бие трофея, потом приладил и повесил в строгом порядке все части оружия Акрона, а сам нарядно оделся и украсил распущенные волосы лавровым венком. Взвалив трофей на правое плечо и поддерживая его в прямом положении, он затянул победный пэан и двинулся впереди войска, в полном вооружении следовавшего за ним, а граждане встречали их, ликуя и восхищаясь. Это шествие было началом и образцом дальнейших триумфов. Трофей назвали приношением Юпитеру-
Феретрию (ибо "сразить" по-латыни "ферире" [ferire], а Ромул молил, чтобы ему было дано одолеть и сразить противника), а снятые с убитого до-спехи-"опимиа" [opimia]… С большим основанием, однако, можно было бы связать опимиа" с "опус" [opus], что значит "дело", или "деяние"…
17. После взятия Ценины прочие сабиняне все еще продолжали готовиться к походу, а жители Фиден, Крусту-мерия и Антемны выступили против римлян, но также по-терпели поражение в битве. Их города были захвачены Ро-мулом, поля опустошены, а сами они вынуждены переселить-ся в Рим. Ромул разделил между согражданами все земли по-бежденных, не тронув лишь те участки, которые принадле-жали отцам похищенных девушек.
Остальные сабиняне были в негодовании. Выбрав главнокомандующим Татия, они двинулись на Рим. Но го-род был почти неприступен: путь к нему преграждал нынеш-ний Капитолий, на котором размещался караул... Тарпея была дочерью начальника, и … отворив ночью одни из во-рот, она впустила сабинян.
Ингумационное и кремацион- ное погребения на Форуме
94
…Когда саби-няне овладели укреп-лениями, Ромул в гневе стал вызывать их на битву, и Татий решился на бой… В течение короткого времени, как и можно было ожидать, непрерывно следова-ли схватка за схват-кой, но самою памят-ной оказалась по-следняя, когда Ромул, раненный камнем в голову, едва не рух-нул на землю и был уже не в силах сопро-тивляться с прежним упорством, а римляне дрогнули и, под натиском сабинян покидая равнину, бежали к Палатинскому холму. …стыд перед царем охватил сердца многих, и отвага снова вернулась к бегущим. 19. …Противники уже готовились возобновить сражение, как вдруг … отовсюду разом появились похищенные дочери сабинян и … ринулись к своим мужьям и отцам. …женщины подводили к отцам и братьям своих супругов, показывали детей, приносили еду и питье тем, кто хотел утолить голод или жажду, раненых доставляли к себе и ухаживали за ними, предоставляя им возможность убедиться, что каждая-хозяйка в своем доме, что мужья относятся к женам с предупредительностью, любовью и полным уважением. Договаривающиеся сошлись на следу-ющих условиях мира: женщины, изъявлявшие желание остаться, оставались, освобожденные, как мы уже говорили, от всякой домашней работы, кроме прядения шерсти, римляне и сабиняне поселялись в одном городе, который получал имя "Рим" в честь Ромула, зато все
римляне долж-ны были впредь называться "квиритами" в честь родины Татия, а царствовать и командовать войском обоим царям предстояло сообща»
118.Есть ли зерно истины в легенде о похищении сабинянок? Думается, есть. Обычай «свя-щенной весны» приводил к созданию групп населения, в которых доля молодых мужчин значи-тельно превышала численность их ровесниц. «Нехватка невест» должна была стать существен-ной проблемой. Наилучшим способом её
разрешения было налаживание отношений с абориге-нами и установление брачных контактов.
Если отбросить умеренные домыслы Тита Ливия и пышные литературные вымыслы Плутарха, то можно с уверенностью утверждать – объединение латинов и сабинов происходило весьма конфликтно. При этом процесс был встречным – и одна и другая сторона жаждали уси-ливавшего их слияния. Однако в вопросе, под чьим началом будет протекать дальнейшая жизнь, решительно расходились. Разрешить противоречия грубым нажимом не представлялось возможным, поскольку силы латинов и сабинов были приблизительно равны, что и подтверди-ли «ничейные» столкновения.
Именно «ничейные», поскольку уверенные блицкриги Ромула по отношению к ценинцам, фиденцам, крустумерцам и антемнянам выглядят неправдоподобно. «Ничейность» столкновений привела к компромиссному решению: объединяться под управле-нием двух вождей, латинского и сабинского, а дальше будет видно.
Alexander Lukianov
02.02.2019, 12:42
102
сто отцов разделились на десятки, и в каждом десятке выбрали главного, поделив таким обра-зом управление государством. Правили десять человек, но знаки власти и ликторы были у од-ного; (6) по истечении пяти дней их полномочия истекали и власть переходила к следующей де-сятке, никого не минуя; так на год прервалось правленье царей. Перерыв этот получил название междуцарствия, чем он на деле и был; слово это в ходу и поныне.
(7) Потом простонародье стало роптать, что рабство умножилось –
сто господ заместили одного. Казалось, народ больше не станет терпеть никого, кроме царя, которого сам поставит. (8) Когда отцы почувствовали, какой оборот принимает дело, то, добровольно жертвуя тем, че-го сохранить не могли, они снискали расположенье народа, вверив ему высшую власть, но так, чтобы уступить не больше прав, нежели удержать: (9) они постановили, что, когда народ назна-чит царя, решение будет считаться принятым лишь после того, как его утвердят отцы
... (10) А в тот раз интеррекс, созвав собрание, объявил: «Да послужит это ко благу, пользе и счастью! Квириты, ставьте царя: так рассудили отцы. А потом, если достойного поставите преемника Ромулу, отцы дадут свое утвержденье». (11) Это так польстило народу, что он, не желая оста-ваться в долгу, постановил только, чтобы сенат вынес решенье, кому быть в Риме царем»
128.
Из приведённого отрывка ясно видно, что «…неотъемлемой частью уже этого древней-шего периода является существование и деятельность сената. Сами римляне не могли предста-вить свою общину без этого органа власти. Этимология названия "сенат" ("senatus","gerousia"),
пожалуй, представляет единственный вопрос в истории сената, не вызывающий никаких споров и разногласий ни у древних, ни у современных писателей. Сенат-это собрание старцев или со-вет старейшин»
129. Впрочем, некоторые учёные полагают, что первоначально сенаторов назы-вали «отцами»
(лат.patres).
Рексы созывали сенат и председательствовали на собраниях. Рекс был обязан учесть принятые сенатом постановления, но не обязан всегда их исполнять. Если над Римом нависала внешняя угроза, или его сотрясали внутренние неурядицы, значение сената резко возростало. Но наивысшее влияние на общественную жизнь «отцы-
старцы» оказывали после смерти рекса. «Рим был развивающимся, а следовательно, неустойчивым обществом, в которое посто-янно вливались все новые племена, и в таких условиях традиция наследования власти не могла реализоваться, так как правитель должен был устраивать все этнические части римской общи-ны»
130, Начиналось «междуцарствие» (лат. interregia), когда десять сенаторов управляли Римом, каждый-
по пять дней. Логическим обоснованием междуцарствия в глазах римлян было то, что рекс считался и верховным жрецом. Осуществление религиозных обрядов не могло быть пре-рвано, связь с богами не могла быть нарушена ни при каких обстоятельствах. За это время сенат обсуждал кандидадуру следующего рекса и представлял её
на рас-смотрение народного собрания. Избрание народным собранием нового рекса также должно было пройти через утвер-ждение сената. Понятно, что сена-торы полностью исполь-зовали сладостный для них пятидесятидневный срок «междуцарствия», когда они становились в полной мере держателями власти в общине. Прикрываясь обязательной непрерывно-стью выполнения религи-озных функций, сенаторы мечтали о многомесячном междуцарствии… жела-тельно – о вечном… Одна-ко, вера общинников в ис-ключительную рацио-нальность и богоугодность власти рексов мешала осуществлению этой ме-чти. Ликвидация должно-сти рексов произойдёт позже, когда этрусские
128
Тит Ливий. История Рима от основания города. т. I, М., 1989, сс.22
-25
129 Белкин М.В. Римский сенат в эпоху сословной борьбы VI-
IV вв. до н.э. Проблемы эволюции.
http://centant.spbu.ru/aristeas/monogr/belkin/belk011.htm
130
Кофанов Л.Л. Характер царской власти в Риме
VIII-VI вв. до н.э. «Антиковедение и медиеви-стика», вып. 3, Ярославль, 2001, сс.15
Дубово - буковый лес на Тибре
103
рексы эту должность дискредитируют.
Собрания сената происходили не иначе как по зову рекса. При этом мнение сената было для правителя важным, но не обязательным для исполнения. Но когда баланс властей нарушал-ся, когда рекс созывал сенаторов лишь с тем, чтобы ознакомились с его решением, когда рекс переставал вообще созывать сенат и интересоваться мнением старейшин, община также вос-принимала это как опасное нарушение равновесия.
Палатин в 8 в. до н.э.
Плутарх сообщал:-«27. Когда дед Ромула Нумитор скончался, царская власть над Аль-бой должна была перейти к Ромулу, но, желая угодить народу, он предоставил альбанцам са-мим распоряжаться своими делами и только ежегодно назначал им наместника. Это навело и знатных римлян на мысль домогаться государства без царя, государства свободного, где они сами будут и управлять и подчиняться попеременно. Ведь к тому времени и патриции были уже отстранены от власти, почетными оставались только их имя и знаки оказываемого им уваже-ния, но их собирали в Совет, скорее блюдя обычай, нежели для того, чтобы спросить их мнения: они молча выслушивали приказы Ромула и расходились, обладая единственным преимуще-ством перед народом-
правом первыми узнать то, что решил царь. Впрочем все это было ничто по сравнению с тем, что Ромул один, по собственному усмотрению, распределил меж воинами отнятую у неприятеля землю и вернул Вейям заложников, не справляясь с мнением и желанием сенаторов-
вот тут он, по-видимому оскорбил и унизил их до последней степени! И поэтому ко-гда вскоре он внезапно исчез, подозрения и наветы пали на сенат. Исчез Ромул в ноны июля (или, по-старинному, Квинтилия), и о его кончине не суще-ствует никаких надежных, всеми признанных за истину сведений, кроме указанного выше срока. …от Ромула
не осталось ни частицы праха, ни клочка одежды. Некоторые предполагали, что сенаторы набросились на него в храме Вулкана, убили и, рассекши тело, вынесли по частям, пряча ношу за пазухой. Другие думают, что Ромул исчез не в храме Вулкана и не в присутствии одних лишь сенаторов, но за городскою стеной, близ так называемого Козьего болота {49}; народ по приказу царя сошелся на собрание, как вдруг неописуемые, невероятные перемены произошли над землею: солнце затмилось, наступила ночь, но не спокойная и мирная, а с оглу-шительным громом и ураганными порывами ветра со всех сторон. Многочисленная толпа рас-сеялась и разбежалась, а первые граждане тесно сгрудились все вместе.
Когда же смятение в природе прекратилось, снова стало светло и народ возвратился, начались
поиски царя и горестные расспросы, и тут первые граждане запретили углубляться в розыски и проявлять чрезмерное любопытство, но приказали всем чтить Ромула и поклоняться ему, ибо он-де вознесен к богам и отныне будет для римлян благосклонным богом, как прежде был добрым царем.
Большинство поверило этому…, но не все: иные… не давали патрициям покоя и обвиня-ли их в том, что они, убив царя собственными руками, морочат народ глупыми баснями.
104
28.…верный и близкий друг Ромула, переселившийся в Рим из Альбы, по
имени Юлий Прокул, пришел на форум и коснувшись величайших святынь, поклялся перед всем народом, что ему на дороге явился Ромул, красивее и выше, чем когда-либо раньше, в ослепительно си-явшем вооружении.
…Прокул спросил: "За что, с каким намерением, о царь, ты сделал нас предметом не-справедливых и злых обвинений, а весь город оставил сиротой, в безмерной скорби?" Ромул от-вечал: "Богам угодно было, Прокул, дабы мы, прожив долгое время среди людей и основав го-род, с которым никакой другой не сравнится властью и славою, снова вернулись на небеса, в прежнее наше обиталище. Прощай и скажи римлянам, что, совершенствуясь в воздержанности и мужестве, они достигнут вершины человеческого могущества. Мы же будем милостивым к вам божеством-Квирином". …разом отбросив подозрения и наговоры, граждане стали взывать к богу Квирину и молиться ему...
29. Принятое Ромулом имя "Квирин" иные считают соответствующим Эниалию, иные указывают, что и римских граждан называли "квиритами" [quirites], иные-
что дротик или ко-пье древние называли "квирис" [quiris], что изображение Юноны, установленное на острие копья, именуется Квиритидой, а водруженное в Регии копье-
Марсом, что отличившихся на войне награждают копьем, и что, стало быть, Ромул получил имя Квирина как бог-
воитель или же бог-копьеносец. Храм его выстроен на холме, носящем в его честь название Квиринальского. День, когда Ромул умер, зовется "Бегством народа" и Капратинскими нонами, ибо в этот день приносят жертвы, выходя за город, к Козьему болоту, а коза по-латыни "капра" [capra]. По пути туда выкрикивают самые употребительные у римлян имена, такие как Марк, Луций, Гай, под-ражая тогдашнему бегству и взаимным окликам, полным ужаса и смятения...
Говорят, что Ромул исчез из среды людей в возрасте пятидесяти четырех лет, на трид-цать восьмом году своего царствования»
131. Duсati P. Come nacque Roma. Roma, 1940 Gjerstad E. Early Rome. vol. I —
II. Lund, 1953, 1956 Pa11оtino M. La prima Roma. «Studi Romani». 1957, № 5
Ельницкий Л.А. У истоков древнеримской культуры и государственности. «Вестник Древней Истории», 1958, № 3
Кагаров Е.Г. Новейшие течения в вопросе о возникновении города Рима и их критика.
«Журнал Министерства Народного Просвещения», 1911, май, отд. V Кулаковский Ю. К вопросу о начале Рима. Киев, 1888 Модестов В. И. Древнейший период Рима (Новые археологические
данные к нему отно-сящиеся).
«Журнал Министерства Народного Просвещения», 1895, июнь, отд.II
Нетушил И. В. Основная территория римской общины.
«Журнал Министерства Народ-ного Просвещения», 1902,
июль, отд. V
Alexander Lukianov
02.02.2019, 12:47
133 страница
132
ста. В процессе благословения старательно отмечали всяческие небесные явления: падающие звезды, молнии и зарницы и по ним определяли, насколько процветающим будет благословлённый объект.
Вновь слово Титу Ливию:-«20. (1) Затем Нума занялся назначением жрецов, хотя многие священнодействия совершал сам –
особенно те, что ныне в ведении Юпитерова фламина. (2) Но так как в воинственном государстве, думалось ему, больше будет царей, подобных Ромулу, нежели Нуме, и они будут сами ходить на войну, то, чтобы не оставались в пренебрежении свя-занные с царским саном священнодействия, он поставил безотлучного жреца –фламина Юпитера, отличив его особым убором и царским курульным креслом. К нему он присоединил еще двух фламинов: одного для служения Марсу, другого –Квирину. (3) Выбрал он и дев для служения Весте; служение это происходит из Альбы и не чуждо роду основателя Рима. Чтобы они ве-дали храмовыми делами безотлучно, Нума назначил им жалованье от казны, а отличив их дев-ством и прочими знаками святости, дал им общее уважение и неприкосновенность. (4) Точно так же избрал он двенадцать салиев для служения Марсу Градиву; им в знак отличия он дал разукрашенную тунику, а поверх туники бронзовый нагрудник и повелел носить небесные щи-ты, именуемые «анцилиями», и с песнопениями проходить по городу в торжественной пляске на три счета. (5) Затем он избрал понтифика –
Нуму Марция, сына Марка, одного из отцов-сенаторов, –и поручил ему наблюдать за всеми жертвоприношениями, которые сам расписал и назначил, указав, с какими именно жертвами, по каким дням и в каких храмах должны они со-вершаться и откуда должны выдаваться потребные для этого деньги. (6) Да и все прочие жерт-воприношения, общественные и частные, подчинил он решениям понтифика, чтобы народ имел, к кому обратиться за советом, и в божественном праве ничто не поколебалось от небреженья отеческими обрядами и усвоения чужеземных; (7) чтобы тот же понтифик мог разъяснить не только чин служения небожителям, но и правила погребенья, и способы умилостивить подзем-ных богов, а также какие знамения, ниспосылаемые в виде молний или в каком-либо ином об-разе, следует принимать в расчет и отвращать.
А чтобы их получать от богов, Нума посвятил Юпитеру Элицию алтарь на Авентине и чрез птипегадание вопросил богов, какие знамения должны браться в расчет.
21. (1) К обсуждению этих дел, к попече-нью о них обратился, забыв о насилиях и ору-жии, весь народ; умы были заняты, а постоянное усердье к богам, которые, казалось, и сами участвовали в людских заботах, исполнило все сердца таким благочестием, что государством правили верность и клятва, а не покорность за-конам и страх перед карой. (2) А поскольку рим-ляне сами усваивали нравы своего царя, видя в нем единственный образец, то даже соседние народы, которые прежде считали, что не город, но военный лагерь воздвигнут среди них на па-губу всеобщему миру, были пристыжены и те-перь почли бы нечестием обижать государство, всецело занятое служеньем богам.
(3) Была роща, круглый год орошаемая ключом, который бил из темной пещеры, укры-той в гуще деревьев. Туда очень часто приходил без свидетелей Нума, будто бы для свиданья с богиней; эту рощу он посвятил Каменам, уверяя, что они совещались там с его супругою Эгерией. (4) Установил он и празднество Верности. Он повелел, чтобы к святилищу Верности жрецы приезжали на крытой колеснице, запряженной парой, и чтобы жертвоприношение совершали рукою, спеленутою до самых пальцев, в знак то-го, что верность должно блюсти и что она свята и остается святыней даже в пожатии рук. (5) Он учредил многие другие священнодействия и по-святил богам места для жертвоприношений –те, что понтифики зовут «Аргеями». Но все же ве-личайшая из его заслуг в том, что на протяжении всего царствования он берег мир не меньше, чем царство.
(6) Так два царя сряду, каждый по-своему –один войною, другой миром, возвеличили Рим. Ромул царствовал тридцать семь лет, Нума –со-
Бронзовая модель крестьянской повозки. Этрурия
Крестьянские орудия труда. Этрурия
133
рок три года. Государство было не только сильным, но одинако-во хорошо приспособленным и к войне и к мирной жизни» 173.
Итак, дошедшие до нас, пусть и недостаточно достовер-ные свидетельства античных со-чинителей единогласно утвер-ждают, что при легендарном Нуме произошло «смягченье нравов». Так, в низовьях Тибра практиковалась «отправка наиболее достойных людей к богам», заменённая во второй половине 8 в. до н.э. бескровной жертвой. Собственно и убий-ство Рема братом можно трак-товать, как человеческое жерт-воприношение при основании города, оформленное в виде ри-туального поединка. Разумеется, отказ от пролития на алтарях человеческой крови нельзя при-писывать мягкому характеру второго рекса –римское общество сделало ещё один шаг к циви-лизации и не то, чтобы его мораль смягчалась, но жестокость переставала быть неприкрытой и первобытно-бесхитростной.
Ельницкий Л.А. К происхождению этрусской космогонии-дивинации. «Вестник древней истории», 1977, № 2
Ельницкий Л.А. У истоков древнеримской культуры и государственности. «Вестник Древней Истории», 1958, № 3
Кагаров Е.Г. О царской власти в древнем Риме. Воронеж, 1910
Лукьянов А.Н. Древнейшая история Италии. Омск, 2013
Маяк И.Л. Рим первых царей. Генезис римского полиса. М.,1983
Немировский А.И. Идеология и культура раннего Рима. Воронеж, 1964
Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Возникновение классового обществ аи государства. Воронеж, 1962
Энман А. Легенда о римских царях ее происхождение и развитие. СПб
., 1896 Cardinali G. Le origini di Roma. Roma, 1949
Сiасeri E. Le origini di Roma. Milano, 1937 Grenier A. Les religions etrusque et romaine. P., 1948 Pa11о
tino M. La prima Roma. «Studi Romani». 19
57, № 5 Pfiffig A. Religio etrusca. Graz. 1975
Рiganiо1А. Essai sur les origines de Rome. Paris, 1917 Ziolkowski A. Storia di Roma, Milano, 2000
Русская историческая библиотека
05.02.2019, 05:18
http://rushist.com/index.php/tutorials/kareev-tutanc/968-rimskaya-religiya
Если вы хотите узнать о римской религии подробнее, читайте статью Боги Рима
Самым важным народом Италии сделались латины, в земле которых был основан Рим. Древнейшая культура латинов нам менее известна, чем греческая, да и мифологические верования и предания этого народа были гораздо беднее греческих. В общем, римская религия, на которую, очевидно, была похожа религия и других италиков, напоминает греческую. Когда оба народа познакомились друг с другом, они легко узнавали в чужих богах своих собственных. Римский Юпитер соответствовал греческому Зевсу, Юнона – Гере, Нептун – Посейдону, Плутон – Гадесу, Церера, – Деметре, Минерва – Афине, Марс, особо чтившийся римлянами, – Аресу, Меркурий – Гермесу. Очень рано в Италию перешли, кроме того, греческие культы Аполлона, и Вакха, сохранивших и свои имена (Вакх и Бахус – одно и то же имя). Главное отличие римской религии от греческой состояло в том, что в первой антропоморфизм далеко не получил такою развития, как во второй. Римские представления о богах не отличались такою живостью представления и такою образностью, как греческие, а скорее стояли в родстве с разными отвлеченными понятиями. Боги и богини римлян не были, подобно греческим, существами с людскими потребностями, интересами и слабостями, но главным образом покровителями разных занятий и отношений. Поэтому у них были даже чисто отвлеченные боги вроде Януса, бога всякого начала, Термина, охранителя границ и т. п. Лишь по мере того, как римляне стали испытывать на себе греческое влияние, и у них стала складываться мифология, бывшая, однако, в сущности, сколком с греческой. Культ предков, свойственный всем арийцам, был развит и у римлян и, как у греков, связан с почитанием домашнего очага. Богиня очага у римлян называлась Веста (греч. Гестия), и в честь её существовал храм, на алтаре которого особые жрицы (весталки) постоянно поддерживали огонь. (Домашние боги назывались пенатами). Далее, в отличие от греческой религии, в которой господствовала свобода поэтического творчества, в римской религии царил формализм. Римлянин представлял себе взаимные отношения богов и людей, как основанные на договоре, т.е. на взаимных обязательствах, откуда и самое название религии от ligare, что значит связывать. Поэтому он чтил богов жертвами и молитвами, а боги за это должны были оказывать ему покровительство. Договор должен был соблюдаться точно, почему в обрядах и в молитвах все было заранее определено до последних мелочей. Раз не пропущено было ни одного слова в священном призывании бога, и раз исполнены были все подробности жертвоприношения, богу уже нельзя было не сделать того, что он сделать был обязан по самой сущности своих отношений к человеку. У римлян были и особые жрецы, понтифики, знавшие все заклинания богов и подробности культа. Были в Риме равным образом и особые знатоки гаданий по полету птиц, по тому, как священные куры клюют корм и т. п.: такие гадания назывались ауспициями (auspicia), a толкователи предзнаменований – авгурами (augures). Авгуры тоже до мелочей разработали свое мнимое искусство, которое пользовалось, однако, тем большим почетом, что все важные дела начинались ее иначе, как со священного гадания о воле богов. Кроме того, у этрусков, римляне заимствовали так называемые гаруспиции (haruspicia), узнавание воли богов по внутренностям приносимых в жертву животных. Наконец, подобно грекам, и римляне населяли окружавшую их природу разными духами.
Е.В. Смыков
13.02.2019, 18:07
https://licey.net/free/3-mify_narodov_mira/8-mify_narodov_evropy_i_ameriki/
https://licey.net/free/3-mify_narodov_mira/8-mify_narodov_evropy_i_ameriki/stages/109-43_rim_i_rimskie_doblesti.html
Глава VII. Древние римляне, их боги и служители богов
43. Рим и римские доблести
«Вечный город». Уже в древности город Рим называли «Вечным городом» или просто Городом с большой буквы. Риму больше двух с половиной тысяч лет. До сих пор поражают красотой и величественностью не только уцелевшие старинные постройки, но и развалины храмов, дворцов, цирков, общественных бань, лестниц, водопроводов, дорог. Их строили из камня, других прочных материалов на века. Таким городом нельзя было не гордиться. В давние времена Рим был небольшим городком, построенным на берегу реки Тибр. Жили в нем доблестные и суровые люди. Они не испытывали большой тяги к высокой культуре, хотя Греция с ее прекрасным искусством находилась совсем недалеко.
«Римлянин! Ты научись народами править...»
Древний поэт Вергилий около двух тысяч лет назад так писал о различии устремлений греков и римлян:
Смогут другие создать изваянья живые из бронзы,
Или обличье мужей повторить в мраморе лучше...
Римлянин! Ты научись народами править державно —
В этом искусство твое! — налагать условия мира,
Милость покорным являть и смирять войною надменных!
(Вергилий. Энеида. VI. 847–853)
http://www.licey.net/myth/images/book2/rim.png
Центр Рима
Из года в год, из десятилетия в десятилетие, из века в век вел Рим войны, покоряя соседние народы. От Италии до Кавказа раскинулись его владения; весь мир находился в руках победителей — римлян. «Они владели и морями, и сушей, и усеянным звездами небом, но им всего было мало!» — писал о римлянах древний автор. Их корабли бороздили моря, доходя до самых отдаленных стран и уголков обитаемого мира.
Доблесть древних римлян. Много было в истории Рима войн, пролитой крови, истребленных народов, но много и великих дел, мужества, стойкости. Прежде всего, в этом государстве ценилось достоинство римского гражданина. Слово «виртус» — доблесть — было священным для каждого римлянина и означало не только доблесть в бою, но и беззаветное служение Родине, человеческое благородство.
http://www.licey.net/myth/images/book2/voinuRim.png
Римские воины
Римская легенда рассказывает, что однажды на площади в Риме треснула земля, открылась бездонная пропасть. Сенат (Римское правительство) приказал каждому гражданину бросить по горсти земли, чтобы засыпать ее. Но это не помогло. И тогда жрецы объявили: чтобы сомкнулась земля, нужно бросить в бездну самое ценное, что есть в Риме. Толпился народ перед расселиной и спорил о том, что ценнее всего в Вечном городе. Тут подъехал на коне молодой воин по имени Марк Курций и сказал: «О чем спорить? Есть ли в Риме что-то более дорогое, чем доблесть его сынов?» Бросился он вместе с конем в зияющую пропасть, и земля сразу сомкнулась над ним.
http://www.licey.net/myth/images/book2/rimlyanin.png
Статуя римлянина
Кто рассказал нам о Риме. Каждый римлянин хорошо знал героев своего родного города и стремился подражать им. Суровый, дисциплинированный воин, довольствующийся домотканой одеждой, простой едой и напитками, скромным жильем и мебелью — идеал древнего римлянина. Веками хранились предания о таких людях. Римский писатель Тит Ливий донес их до нас: он написал большой труд по истории Рима, начав с первых лет его существования. Очень интересно рассказал о героях Рима Вергилий в поэме «Энеида», названной по имени ее главного героя Энея.
Как живые встают со страниц названных книг древние римляне. Они не похожи на нас — часто очень суровы, даже жестоки, и, вместе с тем, великодушны, любят свободу и справедливость. Они мужественны, сильны духом и бесстрашны. Как сильно любят они свой Город!
«Греция, взятая в плен, победителей диких пленила». Много стран завоевали римляне, многому научили другие народы. Но еще большему научились сами. Прежде всего — у греков. Они стали строить такие же храмы, как в Греции, украшать дома и дворцы статуями греческих богов и героев. Образованные римляне говорили друг с другом на греческом языке. Юноши из богатых семейств отправлялись в Грецию учиться.
Познакомимся же поближе с самыми почитаемыми из римских богов и героев!
Е.В. Смыков
14.02.2019, 18:49
https://licey.net/free/3-mify_narodov_mira/8-mify_narodov_evropy_i_ameriki/stages/110-44_yupiter_v_predstavleniyah_i_verovaniyah_drevnih _rimlyan.html
Бог небесного света. Юпитер, как думали римляне, — верховный повелитель богов и людей. [У греков ему соответствует Зевс.] Сначала он чтился как божество небесного света, и потому ему было посвящено полнолуние каждого месяца. В эти дни ночью на земле светлее всего, потому что луна заливает мир своим серебристым светом. Полнолуние приходится примерно на середину месяца — на дни, которые римляне называли идами; иды были посвящены Юпитеру, и в эти дни ему приносили в жертву белую овцу.
Повелитель грозы и бури. Кроме того, Юпитера почитали как могущественного властителя неба, повелителя грозы и бури. Волю свою Юпитер выражал раскатами грома, блеском молнии или полетом орла — посвященной ему птицы. В гневе метал он молнии на головы непокорных его божественной воле. То место, в которое ударяла молния, становилось с этого момента священным. Дождь, который посылал Юпитер, оплодотворял землю и, на радость людям, доставлял хорошие урожаи. Поэтому и чтили великого бога превыше всего, именовали его «Светящимся», «Молниеносным», «Дождливым». Весной от Юпитера ждали дождей, летом и осенью — хорошей погоды. В честь Юпитера устраивали несколько празднеств в году — перед посевом, после жатвы, при сборе урожая.
Покровитель Римского государства. Но не только природными явлениями повелевал Юпитер. Он был и главным покровителем римского государства. Римляне считали, что Юпитер специально привел в Италию бежавшего из горящей Трои героя Энея для того, чтобы его потомки основали город Рим и подчинили его власти весь обитаемый мир. Поэтому Юпитера считали богом, помогавшим римлянам во время войн с другими народами. Он мог остановить обратившееся в бегство войско — и тогда его называли Юпитером Статором («Останавливающим»); ему римские полководцы приносили доспехи побежденных в единоборстве вражеских вождей — такого Юпитера называли Юпитер Феретрий.
Триумфы. Однако главным праздником в честь пославшего победу Юпитера был триумф, торжественный въезд в Рим полководца-победителя. В пору наивысшего могущества Рима триумф мог длиться несколько дней, на протяжении которых через город везли добычу и вели пленных. Сам полководец вступал в город вслед за добычей и пленными. Он ехал на квадриге — колеснице, запряженной четверкой белоснежных коней. На это время он становился как бы земным двойником Юпитера — лицо его было выкрашено в красный цвет, как у древней статуи этого бога, одет он был в пурпурную одежду с вытканными на ней золотыми листьями, а над его головой раб держал золотой венок. В этот день полководец был столь величественным и ему воздавались такие почести, что возникало опасение: как бы Юпитер не позавидовал этому человеку, и, позавидовав, не наслал на него несчастья. Поэтому солдаты, шедшие в триумфе следом за своим командиром, распевали про него насмешливые песенки, напоминая этим, что он все-таки всего лишь человек, а не настоящий бог.
Храм Юпитера. Когда шествие достигало подножия Капитолийского холма, где находился храм Юпитера Наилучшего Величайшего, главный храм в государстве, полководец сходил со своей колесницы и пешком шел в храм. Там он приносил свою добычу в жертву Юпитеру, снимал праздничную одежду и выходил из храма вновь как простой человек. Таков был триумф, и нигде кроме Рима римский полководец не имел права праздновать свою победу — ведь ей он обязан Юпитеру, и лишать бога причитавшихся ему торжеств не подобало.
«Клянусь Юпитером». Юпитер был не только богом римского государства, но и богом вселенной, обеспечивавшим в ней порядок. Как божество всей вселенной, Юпитер был всеведущ, зная все дела и помыслы людей, даже самые сокровенные. Именно поэтому он был богом, обеспечивавшим верность клятве. Люди боялись его кары больше всего на свете. Никто не смел нарушить слово, если произносил «Клянусь Юпитером», поэтому такую клятву давали при всех важных делах.
Ауспиции. Конечно же, божество Вселенной не могло не знать ее судеб и будущего. Поэтому Юпитер был и богом, дающим предзнаменования во всяком деле. Ни одно важное дело не начиналось без ауспиций — гадания по полету птиц. Если птицы появлялись слева — значит, начинаемое дело будет удачным; чем больше птиц, тем более расположены боги, а совсем хорошо, если это будут не просто птицы, а орел, священная птица Юпитера.
Жрец великого бога. Служил Юпитеру один из жрецов, которых называли фламинами. Фламин Юпитера был самым почитаемым среди этих жрецов. Он руководил различными празднествами, с ним связывали благополучие Вечного Города, и потому жизнь его была окружена множеством запретов. Так, например, он, жрец великого небесного бога не имел права прикасаться ни к каким предметам, которые использовали в погребальных обрядах — это прикосновение осквернило бы его и лишило части его священной силы, считали римляне. Одежду ему было можно застегивать только заколками-фибулами, но ни в коем случае не завязывать на ней узлов, а в дом к нему было нельзя вводить закованного человека — римляне верили, что любые узлы и оковы могут «сковать» его силу. Если ему нужно было побрить бороду, делать это должен был только свободный римлянин, а не раб-брадобрей — ведь рабами были чужеземцы-враги, а как можно доверить им человека, чья жизнь так важна всему римскому народу? Кто помешал бы такому чужеземцу бритвой убить римского жреца?
Это только часть запретов, окружавших фламина Юпитера, на самом деле их было гораздо больше. Не все они могли получить какое-нибудь объяснение, некоторые кажутся нам лишенными смысла, но римляне соблюдали их все, так что положение фламинов Юпитера было не только очень почетным, но и довольно обременительным для людей, которые занимали эту должность.
Е.В. Смыков
16.02.2019, 19:16
https://licey.net/free/3-mify_narodov_mira/8-mify_narodov_evropy_i_ameriki/stages/111-45_mesto_yunony_i_minervy_sredi_bogov.html
Юнона и Юпитер. Женой Юпитера у римлян считалась богиня Юнона, которую римляне уподобляли греческой Гере. Подобно Юпитеру, она владела молнией и была повелительницей Вселенной; в этом качестве ее называли Юнона Регина («Царица»). Небесную супругу Юпитера чтили вместе с ним в его храме на Капитолии, поэтому она называлась и Юнона Капитолийская. Жена фламина Юпитера была жрицей Юноны, и при обращениях к богам имена небесных супругов назывались рядом.
Предупреждения об опасности. Юнона заботилась о благополучии и величии римского государства, помогала собирать войско в поход (в этом случае она называлась Юнона Популония), предупреждала об угрожающих Риму опасностях. Рассказывали, что однажды она предупредила римлян о грозящем им стихийном бедствии — землетрясении. Эту Юнону, предупреждающую об опасности и дающую добрые советы, называли Юнона Монета («Советчица»). Во дворе ее храма римляне чеканили деньги, поэтому впоследствии слово «монета» стало употребляться как их название.
Покровительница девушек и женщин. Но у Юноны были не только обязанности, связанные с заботой о Риме и его величии — ведь она была еще и женщина, и жена верховного бога. Поэтому ее заботой было все, что относилось к женщинам и семейной жизни. Она называлась и Юнона Виргиниенсис («Девственная») и была покровительницей девушек, готовящихся вступить в брак; как Юнона Пронуба («Брачующая») она покровительствовала брачным обрядам, а как Юнона Домидука («Вводящая в дом») вводила новобрачную в дом мужа и помогала ей благополучно переступить его порог — если бы она споткнулась о него, это считалось бы дурной приметой. Затем Юнона Луцина («Светлая») помогала рождению ребенка, выводила его на свет, а Юнона Румина («Кормилица») помогала кормить его материнским молоком.
http://www.licey.net/myth/images/book2/unona.png
Римская богиня Юнона
Богиня Юнона
Покровительницей всех матрон (замужних женщин) была Юнона Матрона. В ее честь первого марта справлялся праздник Матроналии. В этот день рано утром римские женщины в красивых белых одеждах и с гирляндами цветов в руках шли в храм Юноны Матроны и приносили ей эти цветы в жертву, моля богиню о даровании счастливой семейной жизни. В этот день в Риме мужья дарили своим женам подарки. [Так что римские Матроналии немного похожи на наш праздник Восьмого марта.]
Календы и месяц Юноны. Как Юпитеру была посвящена середина каждого месяца, так Юноне принадлежали его первые дни. Начало месяца у римлян называлось календы, поэтому Юнону называли Юнона Календария (от этого же слова происходит наше слово «календарь»). Кроме того, ей был посвящен целый месяц, который до сих пор носит ее имя — июнь, месяц Юноны.
Богиня Минерва — покровительница ремесел. Кроме Юпитера и Юноны, в храме на Капитолии чтили еще одно божество — Минерву. Все вместе они образовывали Капитолийскую триаду (троицу). Юпитер покровительствовал Римскому государству, Юнона — семье, а главной обязанностью Минервы была забота о городских ремесленниках и ремеслах. Все мастера, будь то оружейники или ткачи, кораблестроители или гончары, издавна считали богиню своей покровительницей. Но когда в Риме стали развиваться науки, искусства, литература, под покровительство Минервы попали и люди художественного и умственного труда — поэты, ученые, скульпторы, живописцы, учителя. Не случайно символом мудрости стала птица этой богини — сова. До сих пор мы иногда говорим: «Сова Минервы вылетает в сумерках», желая сказать, что лучшие мысли приходят или вечером, когда ничто от них не отвлекает, или в «сумерки жизни», то есть в старости, когда человек приобретает мудрость и жизненный опыт.
Е.В. Смыков
18.02.2019, 05:00
https://licey.net/free/3-mify_narodov_mira/8-mify_narodov_evropy_i_ameriki/stages/112-46_vesta_i_yanus.html
Различия в богах. Уже появление рядом с Юпитером и Юноной богини Минервы выглядит немного неожиданным, если мы вспомним, какие боги считались старшими у греков. Но на этом различие в положении и старшинстве греческих и римских богов не заканчивается. Следующими по значению за Капитолийской триадой (а иногда даже важнее нее) у римлян оказываются богиня Веста (греческая Гестия) и бог Янус.
Двуликий Янус. Бога, подобного Янусу, у греков не было, но в Италии он чтился издавна. Самым священным местом в доме римляне считали очаг, которому покровительствовала Веста, и двери. Ведь именно двери связывают любой дом с внешним миром, и двери же отгораживают дом от него. Двери по-латински назывались «януа», а Янус был их богом. Но всякая дверь имеет две стороны: одна обращена внутрь помещения, другая — наружу. Вот и Януса изображали с двумя лицами. Иногда одно из этих лиц делали молодым, а другое — старым; одно из них смотрит вперед, другое — назад, одно на восток, другое — на запад, одно видит прошлое, другое — будущее. Из-за этих двух лиц Януса называли «Двойной», «Двулобый», [а мы называем «двуликим Янусом» лицемерного человека, хотя, конечно же, лицемерие не относится к качествам этого римского бога.]
Покровитель всех начинающих. Постепенно Янус стал не просто богом дверей, а богом всякого входа и выхода, а затем — покровителем всех начал и начинаний, а также завершения любого дела. Считалось, что Янус каждое утро начинает новый день, отпирая небесные врата и выпуская на небосклон светила, а каждый вечер вновь эти врата запирает. Поэтому каждое утро было посвящено Янусу, и ему возносилась первая молитва с просьбой, чтобы день был удачным. Ему были посвящены и календы каждого месяца, а так как месяцев в году двенадцать, то алтарей у Януса в Риме было тоже двенадцать.
http://www.licey.net/myth/images/book2/yanus.png
Бог Янус
«Януариус». Но двенадцать месяцев — это год, поэтому начало и конец года тоже были посвящены Янусу. Его именем был назван первый месяц года — «януариус». В первый день этого месяца в храме Януса ему приносили в жертву белого быка и молились о благополучии римского государства в новом году, а все римляне приносили в дар Янусу медовые пироги, вино, плоды. Они желали друг другу счастья и дарили вкусные вещи, чтобы наступивший год оказался «сладким», счастливым. Был даже принят особый закон, запрещавший в первый день года брань и ссоры: римляне боялись, что Янус, рассерженный тем, что его праздник испорчен по вине одного, нашлет дурной год на всех.
Так как Янус был покровителем всего года, его часто описывали имеющим 365 пальцев на руках, 300 на одной и 65 на другой. Но одно дело описать, а другое изобразить — попробуй-ка нарисовать или сделать у статуи столько пальцев! Римляне нашли выход — число 365 было начертано на руках статуи Януса, стоявшей в его храме.
Храм Януса. Римляне верили, что Янус влияет и на их военные успехи — ведь каждая война имеет начало и конец, и для ее благополучного завершения милость двуликого бога очень важна. Они построили необычный храм, в нем было двое ворот: одни против других. Когда римляне объявляли войну, двойные двери храма (они назывались «двери войны») отпирались и под арками храма мимо статуи бога Януса проходили выступавшие в поход воины. В течение всей войны храм стоял открытым, а когда война заканчивалась, и войска с победой возвращались из похода, вооруженные воины вновь проходили перед статуей бога — и тяжелые дубовые двери храма, украшенные золотом и слоновой костью, закрывались за ними на ключ.
Но римляне воевали постоянно, отправляя свои армии в походы против соседних народов, поэтому за 600 с лишним лет, прошедших со времени его сооружения при втором римском царе Нуме Помпилии до того, как Римом стал править император Август, храм Януса был закрыт всего два раза. Август же, который гордился своим миролюбием, за сорок лет своего правления закрывал храм Януса целых три раза — больше, чем за всю историю Рима до его правления!
http://www.licey.net/myth/images/book2/vestaLaru.png
Богиня Веста и лары
Богиня домашнего очага. Как и Гестия, Веста — богиня домашнего очага и огня, горевшего в нем. Если Янусу были посвящены двери, то Весте — переднее помещение, находившееся за дверями. Оно называлось «вестибулум», и от этого слова происходит наше «вестибюль». Однако в отличие от греческой богини, почитаемой, но не игравшей особой роли ни в мифах, ни в государственном почитании богов, Веста была не только домашней богиней, но и богиней всего Римского государства. В Риме ей был посвящен всего один храм, в котором пылал вечный и негасимый огонь; римляне верили, что пока он не погаснет — не погибнет и их государство.
Храм Весты. Храм Весты находился в центре города, на Форуме — главной площади Рима. Говорят, что построили его в глубокой древности, при втором римском царе Нуме Помпилии. Храм имел круглую форму. Почему? На это было два ответа. Римляне думали, что Вселенная имеет форму шара, а в центре ее находится негаснущий огонь. Храм Весты с ее огнем и должен был изображать Вселенную. А может быть, все было проще — ведь круглую форму имел домашний очаг, в котором тоже горел огонь Весты. Может быть, храм сделали круглым в подражание очагу.
http://www.licey.net/myth/images/book2/vestaHram.png
Храм Весты в Риме
«Чистый огонь». В отличие от других римских храмов, в которых стояли изображения богов, в храме Весты не было статуи этой богини. Символом ее образа был огонь, который горел в храме. Этот огонь поддерживался постоянно, а если вдруг он по каким-нибудь причинам потухал, его нельзя было зажечь обычным способом. Делалось это обязательно при помощи трения друг об друга дощечек «счастливого дерева» или от солнца, при помощи зеркала, которым солнечные лучи направлялись на дрова в очаге. Только такой огонь считался «чистым», достойным гореть в очаге богини.
Обновление огня. Огонь в храме Весты тушили только раз в году — при наступлении нового года. Ведь в этот день все должно обновляться, быть молодым. Поэтому обновляли и огонь Весты. Его тушили, а потом разжигали снова одним из описанных способов. Когда римлянин переселялся из Рима, он обязательно брал с собой огонь из очага Весты для того, чтобы от него зажечь очаг в своем доме на новой родине.
Тайное хранилище Весты. Кроме очага в храме Весты находилось хранилище, в которое непосвященным людям вход был запрещен. Все знали, что там хранятся некие священные предметы, но не видел их никто. Говорили, что там находится палладий — деревянное изображение Афины Паллады, которое некогда упало с неба в Трое и которое Эней привез с собой в Италию. Римляне верили, что палладий дает их городу неприкосновенность и пока он здесь, ни один враг не вступит в Вечный город. Кроме палладия, здесь же хранились изображения троянских домашних богов, пенатов, которые тоже прибыли в Италию вместе с Энеем.
Е.В. Смыков
18.02.2019, 20:03
https://licey.net/free/3-mify_narodov_mira/8-mify_narodov_evropy_i_ameriki/stages/113-47_vestalki_i_mify_o_nih.html
Пожар в храме Весты. В храм Весты могли входить только женщины. И служили там тоже женщины - весталки, жрицы Весты. Конечно, ни один мужчина не имел доступа в священное хранилище. Говорят, однажды в храме Весты случился страшный пожар. Весталки в ужасе метались по двору храма, не зная, как бороться с огнем, страх отнял у них все силы. Верховный жрец (Великий понтифик) Метелл, случившийся при этом, напрасно призывал их спасать святыни — девы только плакали все громче, да, упав на колени, горестно заламывали руки. Тогда Метелл понял, что спасать святыни должен он, но при этом ему придется совершить запретный поступок и войти в храм. «Так пусть же на одного меня обрушится кара богов, но Риму мое преступление будет спасением!» — воскликнул он и бросился в горящий храм. Ему удалось спасти святыни, но сам он ослеп — то ли от жара бушующего пламени, то ли из-за гнева богини на то, что он видел запретные предметы. Однако затем зрение к нему вернулось — богиня простила его грех, потому что он спасал от гибели то, что находилось в ее храме. Римляне тоже не забыли подвиг и самопожертвование Метелла. Ему, единственному в Риме, было дано право приезжать на заседания сената в повозке, а не приходить, как это делали другие сенаторы.
Подготовка весталок. Огонь в храме Весты должны были поддерживать шесть жриц, которых, как уже говорилось, называли весталками. К такому важному занятию их начинали готовить с детства. Шестерых девочек в возрасте от 6 до 10 лет выбирали из самых знатных семей. Избранницы не должны были иметь никаких физических недостатков, их родители должны были быть живы и не замешаны ни в каких постыдных делах. Затем совершался обряд посвящения богине: девочкам обрезали волосы и помещали локоны в качестве дара (жертвы) на священное дерево, которое так и называлось — «древо волос», самих девочек одевали в белые одежды, которые символизировали невинность и безбрачие, а к их имени прибавлялось второе — Амата.
Весталка в Риме
http://www.licey.net/myth/images/book2/vestalka.png
Весталка
В течение 10 лет девочки обучались у старших весталок, затем 10 лет служили богине, еще 10 лет они должны были посвятить воспитанию и обучению вновь принятых девочек. Весталки не имели права выходить замуж, нарушать строгие правила поведения — ведь своевольным поступком они могли навлечь гнев богини на все государство. Самыми тяжелыми проступками весталки были два: если по ее небрежности погас священный огонь и если она нарушила свой обет девственности.
Наказания весталок. За погасший огонь весталку подвергали порке розгами, причем наказание осуществлял сам верховный понтифик — глава римской религии. Наказание это было жестоким, пороли до крови, а могли запороть и до смерти, но куда более жестоким было наказание за нарушение обета! Сама Веста, как и греческая Гестия, считалась богиней-девой, богиней безбрачной. Именно поэтому такой обет давался и ее служительницами. Нарушить его — значило страшно оскорбить богиню. Если все-таки такое случалось, то мужчина, с которым весталка согрешила, наказывался смертью, а ее в закрытых носилках доставляли на «поле преступников», где помещали в подземный склеп. Ей оставляли немного воды и хлеба, а потом склеп запирали и засыпали землей. Согрешившая весталка оказывалась погребенной заживо!
Почет весталкам. Страшные наказания ждали провинившуюся весталку, зато и почет тем жрицам, которые честно исполняли свой долг, был велик! Все должны были уступать весталкам дорогу; человека, посмевшего оскорбить служительницу Весты, карали смертью. Было у весталок и право помилования: если на казнь вели преступника, и на пути встречалась весталка, ему сохраняли жизнь (правда, весталка должна была поклясться, что встретила его случайно). В театре и на зрелищах весталкам принадлежали лучшие места, а кроме того, только они из всех римских жрецов получали от государства нечто вроде жалования — деньги за свою службу.
Весталка Эмилия. Так как от служения весталок зависело благополучие Рима, контроль за ними был строгий, и бывали случаи, когда на них падали ложные обвинения. Но тут, верили римляне, на помощь им приходила сама богиня, являя чудеса, доказывавшие их невиновность. Рассказывали, например, что весталка Эмилия, служившая в храме тридцать лет и бывшая в то время старшей весталкой, поручила наблюдение за огнем молодой неопытной жрице, по небрежности которой огонь погас. Римляне испугались, что все это произошло из-за какого-то греха Эмилии и она была бы приговорена к смерти, если бы строгая богиня не услышала ее мольбу. Эмилия, перед всей коллегией понтификов и остальными девами, взмолилась: «О Веста, охраняющая город римлян! Если я честно служила тебе почти тридцать лет и сохранила душу чистой, а тело нетронутым, приди ко мне на помощь! Не дай погибнуть своей жрице! Если же я в чем-либо виновата, накажи меня одну, а город избавь от позора!» С этими словами она бросила на потухший очаг полоску ткани, оторванную от ее одежды. И произошло чудо! Угли, в которых давно не было огня, вспыхнули ярким пламенем, и всем стало ясно, что подозрения были напрасными.
Тукция. Другую весталку, по имени Тукция, некий римлянин ложно обвинил в утрате целомудрия. Все было очень убедительно, нашлись даже какие-то свидетели, и, казалось, девушка обречена на смерть. Но она, будучи сильной духом, не отчаялась, а вместе с великим понтификом пошла вниз к Тибру. Там она перед всем народом зачерпнула решетом из его волн и пронесла воду в этом решете вверх до самого Форума, не пролив из решета ни капли. Так сама Веста показала, что Тукция невиновна. Ее обвинитель понес бы наказание за эту клевету, но он скрылся, и никто его больше не видел.
Клавдия Квинта. И уж совсем чудесной была помощь, оказанная Вестой своей жрице Клавдии Квинте. Ее тоже подозревали в нарушении обета целомудрия. Как раз в это время с Востока в Рим была вывезена статуя Матери богов и корабль, везший эту статую, застрял, направляясь вверх по течению Тибра. Сдвинуть с места его никому не удавалось, но, опять из священных Сивиллиных книг, узнали, что его может свести только рука чистейшей женщины. Именно тогда весталка Клавдия взмолилась богине, чтобы она, если считает ее чистой, помогла ей. Привязав свой пояс к кораблю, она сдвинула его и повезла изображение Матери богов, а римляне удивлялись одновременно и обнаружению воли богини и непорочности девушки. Так рука слабой, но непорочной весталки при помощи богини сделала то, что были не в состоянии сделать тысячи мужчин.
Е.В. Смыков
20.02.2019, 04:31
https://licey.net/free/3-mify_narodov_mira/8-mify_narodov_evropy_i_ameriki/stages/114-48_venera__mars_i_drugie_bogi.html
Венера Прародительница. С этой богиней (которую со временем стали считать подобием греческой Афродиты) у римлян были особые отношения. Когда-то она была всего лишь покровительницей весны и пробуждения весенних сил природы. Но здесь были и другие богини, например, Флора, не менее популярные, чем Венера. Но когда римляне стали выводить свой род от троянского героя Энея, положение Венеры стало особенным: ведь Афродита-Венера была его матерью, а значит — родоначальницей римского народа. Так Венера заняла весьма почетное место среди римских богов и стала именоваться Венера Генетрикс («Прародительница»).
Венера — богиня любви. Как богиня пробуждающейся природы она стала покровительствовать и любому пробуждению сил, в том числе — и силы любви. Здесь, по мнению римлян, ей помогал ее крылатый сын, вооруженный луком и стрелами — Амур или Купидон (греческий Эрот). Само имя Венеры стало использоваться римлянами как замена слова «любовь». Сила Венеры, верили римляне, наполняет весь мир: без нее не появляется на свет ни одно живое существо, одна она вызывает у всех желание к продолжению рода, без нее нет в мире радости и красоты, она радует людей мирным покоем.
Прозвища Венеры. Но если бы мы посчитали, что Венера — только богиня любви, мы совершили бы большую ошибку. Венера оказывала помощь римлянам и во время войны, поэтому ее чтили как Венеру Победоносную; ее почитали и как Венеру Лысую — столь необычное прозвище было напоминанием о том, как во время одной из войн римские женщины обрезали свои длинные волосы, чтобы из них сплели канаты для военных орудий. Была Венера и богиней удачи, называясь в этом случае Венера Феликс («Счастливая»). Удача эта бывала разная: ее мог получить и политик или полководец в своих общественных делах, а могли и простые люди в своих повседневных делах и развлечениях. Например, у игроков в кости считалось, что Венера Феликс приносит им выигрыш. Поэтому самый лучший бросок, когда на всех костях выпадали шестерки, назывался «Венера» (самый худший, когда выпадали одни единицы, именовался «собакой»).
«Отец» Марс. Марс примерно соответствует греческому Аресу, но между ними, пожалуй, больше различия, чем сходства. У греков Арес считался самым буйным и кровожадным из богов; его боялись, чтили, но не любили. Марс не был столь кровожадным, да к тому же считался отцом Ромула и Рема, основателей Вечного города. Поэтому и потомки Ромула почтительно именовали его «отцом».
Покровитель весны. Когда-то Марс был вполне мирным богом, и земледельцы молились ему о том, чтобы он отвратил от них недород, голод, болезни, ненастье и послал рост злакам, растущим на полях, приплод скоту, здоровье и преуспеяние людям. Под покровительством Марса находилась весна, и первый месяц года в древнейшие времена, когда год еще не начинался с января, был посвящен ему и носил его имя — март. Следы такого начала сохранились и до сих пор. Названия месяцев сентябрь, октябрь, ноябрь и декабрь в переводе на русский язык означают «седьмой», «восьмой», «девятый» и «десятый»; легко убедиться, что такими будут их номера, если отсчитывать их не с января, а с марта.
Военный защитник Рима. Итак, Марс был защитником людей и той земли, на которой они жили, от злых природных сил. Но ведь угроза таилась не только в природных явлениях, но и в людях, в соседях, которые постоянно покушались на земли Рима. Поэтому постепенно Марс стал и военным защитником Рима, а потом принял под свое покровительство и все войны, которые вели его потомки-римляне. Ему римляне молились о ниспослании удачи перед уходом на войну, а вернувшись с очередной победой в благодарность за нее приносили ему в жертву часть своей добычи. Неудивительно поэтому, что основные праздники в честь Марса приходились на март, время начала военных походов, и на октябрь, время, когда военная активность прекращается до следующей весны.
Храм Марса и его оружие. В храме Марса хранилось его копье и двенадцать священных щитов. Рассказывали, что в правление второго римского царя Нумы Помпилия один такой щит упал к нему с неба прямо в руки. Царь объявил, что это оружие явлено во спасение городу от свирепствовавшей тогда чумы и что его нужно беречь, чтобы оно не попало в чужие руки. Искусный мастер Ветурий Мамурий сделал еще одиннадцать таких же щитов, так что ни один вор не мог бы отличить настоящий щит от подделки.
«Плясуны». Хранителями и стражами этих щитов были жрецы-салии (их название в переводе означает «плясуны»). Раз в год, 1 марта, салии, одетые в одежды пурпурного цвета, подпоясанные медным поясом, с медным шлемом на голове, взяв эти щиты, обходят город по его городской черте — померию, исполняя свой танец, который сопровождается ударами мечей по щитам. Танец этот был несложным, на три счета, и символизировал, что римляне готовы к военным действиям, их военные силы проснулись от зимней спячки.
«Марс, пробудись». Но пробуждать нужно было не только воинскую мощь людей, но и самого Марса. Перед отправлением в поход полководец приводил в движение висевшие на стене в храме Марса священные щиты и копье, восклицая при этом: «Марс, пробудись!» Все, что происходило затем на войне, было связано с именем Марса. Сопровождавшие его боги Павор («Ужас») и Паллор («Страх») заставляли дрогнуть дух врага, а Виртус («Доблесть») и Хонос («Честь») вдохновляли римлян на подвиги. Над их войском кружила Глория («Слава»), и после боя отличившиеся в нем воины получали награды как бы от самого Марса.
Марсово поле. Марсу было посвящено находившееся в Риме незастроенное пространство — Марсово поле. Это было единственное место в городе, где человеку не запрещалось находиться вооруженным. Поэтому издавна здесь римские юноши состязались в умении владеть оружием, здесь же происходили военные смотры, отсюда войско отправлялось в поход, здесь раз в пять лет проводился обряд очищения римского народа. А ежегодно, в день праздника Эквирий (28 февраля и 14 марта) собравшиеся на Марсовом поле римляне делались зрителями конских скачек. Большие размеры Марсова поля позволяли одновременное проведение многих состязаний, поэтому там каждый мог найти зрелище на свой вкус, и оно всегда было полно народа.
Диана — покровительница латинов. Римская богиня Диана очень похожа на греческую Артемиду, с которой ее и отождествили. Ее тоже изображали в виде юной девы, окруженной зверями и чтили как покровительницу лесов, животных, помощницу женщинам при родах, врачевательницу. Когда-то Диана была покровительницей союза латинских племен, и когда Рим стал главой этого союза в Риме ей построили храм. Сюда часто приходили пленные латины, не покорившиеся Риму и обращенные в рабов. Годовщина основания храма считалась их праздником, праздником рабов. В храме Дианы висели коровьи рога необыкновенной величины, и о них рассказывали такую историю.
Необыкновенная телка. У одного человека из соседнего с Римом племени сабинян как-то родилась телка необыкновенного вида и величины. Прорицатели сказали ему, что править над всеми племенами будет тот город, гражданин которого принесет эту телку в жертву Диане. Обрадованный таким пророчеством, сабинянин погнал телку в римский храм Дианы, поставил перед алтарем и уже готов был совершить жертвоприношение. Тогда римский жрец, который слышал и о чудесном животном, и о предсказании, воскликнул: «Как? Ты собираешься совершить жертвоприношение, не омывшись в проточной воде? Боги не примут твою жертву!» Смущенный сабинянин пошел к Тибру, чтобы совершить омовение, а римлянин быстро совершил жертвоприношение, обеспечив этим господство своему городу. Как память об этой хитрости и в знак этого господства висели в храме рога необыкновенной телки.
Три дороги, три мира. Римляне почитали Диану и на перекрестке трех дорог, называя ее Тривиа («Трехдорожная»). Эти три дороги символизировали ее власть над тремя мирами, небом, землей и подземным миром. Но, пожалуй, самым необычным было почитание Дианы Арицийской, в Ариции неподалеку от Рима. Здесь, на берегу озера, находилась священная роща богини, которая служила убежищем для беглых рабов и преступников. Укрывшийся в роще человек мог стать жрецом Дианы Арицийской, «царем леса», но для этого нужно было сорвать ветку со священного дерева. Сложность была в том, что «царь леса» уже был, и так просто эту ветку он не отдал бы. Ее нужно было сорвать, одолев предшественника, а потом самому мучительно ждать, когда новый более сильный пришелец отберет у тебя и власть в этой роще, и жизнь.
Вулкан — хозяин огня. Этот бог первоначально был хозяином огня, как благодетельного для людей, так и разрушительного, как земного, так и небесного. Огонь Вулкана производит пожары, во время которых выгорают целые города, но этот же бог может и защитить от пожара. Поэтому, хотя храмов Вулкана в городской черте Рима не было, ему устроили алтарь на специальной площадке возле форума, которая называлась Вулканаль. Праздник в честь Вулкана (Вулканалии) справлялся 23 августа, и в этот день богу по традиции приносили в жертву живых рыбешек — существа, связанные с водой, стихией, которая противоположна огню и может его укротить.
Бог кузнецов. Со временем, когда в Риме начало развиваться ремесло, Вулкан стал богом кузнецов и уподобился греческому Гефесту. Изображения его стали тоже похожи на изображения Гефеста — бородатый мужчина в одежде ремесленника, с молотом, наковальней и клещами. Кузница Вулкана, как считали римляне, находится под землей, и если из вершины горы вырывается огонь и дым, значит, в ней работает бог. Поэтому все огнедышащие горы стали называть именем этого бога — вулканы, и их извержения тоже приписывали его деятельности.
Меркурий.
http://www.licey.net/myth/images/book2/merkurii.png
Бог Меркурий
Бог Меркурий. Имя этого бога происходит от латинского слова «меркс» — товар. Уже по одному этому понятно, что речь идет о божестве, связанном с торговлей. Действительно, римский Меркурий (отождествлявшийся с греческим Гермесом) был в первую очередь богом торговли и торговцев. Меркурий давал торговцам прибыль, он заботился об их безопасности, он мог указывать зарытые в земле клады. Символом этой стороны деятельности Меркурия был кошелек, с которым его часто изображали. В благодарность за все это купцы отдавали в храм Меркурия десятую часть своих доходов, а на эти деньги в августе устраивалось общественное угощение.
Праздники Меркурия. Особенно почитаемым у торговцев был праздник в честь Меркурия, справлявшийся 15 мая. В этот день они зачерпывали воду в источнике Меркурия возле Капенских ворот, а затем, окунув в эту воду пальмовую ветвь, окропляли свои товары, обращаясь к Меркурию с такой молитвой: «Смой мое прежнее вероломство, смой лживые речи, которые я говорил! Если я ложно божился, надеясь, что мою ложь не услышат великие боги, пусть быстрые ветры развеют всю мою ложь! Пусть сегодня широко отворится дверь моим плутням, а боги пусть не заботятся о моих клятвах! Дай же мне хорошую прибыль и помоги хорошенько обмануть покупателя!»
Кроме торговли, Меркурий покровительствовал тайным знаниям и считался основателем и покровителем тайной науки алхимии, при помощи которой пытались превратить в золото разные вещества. Такого Меркурия чтили с эпитетами «знающий», «мудрый». Позаимствовал римский Меркурий часть функций и у греческого Гермеса, подобно которому он стал считаться вестником богов и проводником душ умерших в подземный мир.
Бог Нептун. Обычно считается, что римский Нептун, подобно греческому Посейдону, является богом морей. Это и так, и не так. Так — потому что после отождествления с греческим богом Нептун действительно получил в свои ведения и моря; не так — потому что изначально он не был связан с морем. Это и понятно: у моряков-греков Посейдон был братом самого Зевса, таким же могучим, как Отец богов и людей, и очень чтимым, поскольку от него зависело, будет ли плавание благополучным.
Но римляне-то были сухопутным народом! Морские просторы интересовали их очень мало, зато важным был бог-покровитель всякой влаги и защитник от засухи. Этим богом и был Нептун. Особо он покровительствовал источникам и другой текучей воде, которая питает собою и поля, и животных, и самих людей. Нептуналии, праздник Нептуна, справляли 23 июля, когда летняя жара особенно сильна, потоки пересыхают, поля чахнут без влаги. В этот день бога молили послать спасительную воду, возродить к жизни засыхающие растения.
Как бог морей Нептун грозен и неукротим. В его власти наслать бурю, он может и прекратить ее; бушующие на море ветры немедленно успокаиваются, заслышав его грозный окрик: «Вот я вас!»
Фонс и Фонтаналии. С Нептуном было связано много других богов, так или иначе относящихся к влаге. Так, богинями источников были камены, а всеми вообще источниками заведовал бог Фонс, в честь которого 13 октября, когда после летней жары вновь начинали оживать источники, справляли праздник Фонтаналии. Женой Нептуна считалась богиня Салация, чье имя можно перевести как «Движение моря», всеми портами, как речными, так и морскими, заведовал бог Портун, а каждая река имела своего отдельного бога.
Однако Нептун был не только богом влаги. Как и греческий Посейдон, он считался покровителем коней, откуда происходит его эпитет «конный». Конный Нептун считался покровителем всадников, и в его честь в Риме устраивались скачки. Впервые их ввел Ромул, и именно во время этого праздника произошло знаменитое похищение сабинянок.
Е.В. Смыков
21.02.2019, 05:05
https://licey.net/free/3-mify_narodo...ozyaistva.html
Боги и природа. Римляне, которые с давних пор занимались земледелием и скотоводством, чтили огромное количество богов, связанных с этими занятиями и с природой вообще. Некоторых из них они впоследствии отождествили с греческими богами, некоторым соответствия так и не нашлось, но все они были одинаково почитаемы и любимы. Отношение к ним было более теплым, чем к великим богам, да это и понятно: ведь боги о которых пойдет речь окружали человека постоянно, были связаны с окружающей его природой, с землей на которой жил он сам и его предки, с шелестом листьев на плодовых деревьев, со всходами колосьев, с пестротой покрытых цветами лугов.
Сатурн. Одним из самых древних и самых любимых богов был Сатурн. Когда римляне познакомились с греческими богами, они решили, что Сатурн — это Кронос, который был лишен власти злым сыном, Зевсом-Юпитером, и бежал от него в Италию. Римлян не смущало, что это не соответствует греческим мифам о судьбе Кроноса; они верили, что в Италии Сатурн поселился на холме, названном по его имени Сатурновым (потом этот холм стал называться Капитолийским), и стал первым царем живших там народов. Это он научил людей вспахивать землю, выращивать фруктовые деревья и виноградную лозу, соблюдать законы. Впрочем, в те времена все это было не так уж нужно людям — ведь на земле царил Золотой век, круглый год цвела весна, молоком текли реки, с деревьев капал душистый мед, земля сама приносила плоды, а у людей не было неравенства.
http://www.licey.net/myth/images/book2/saturn.png
Сатурн.
Сатурн
Сатурналии. В память об этом счастливом времени в декабре, когда заканчивались сельские работы, устраивали праздник Сатурналии. В нем участвовали все жители Рима, начиная от самых знатных и до последнего раба. В эти дни, а длился праздник целую неделю, в Риме были закрыты все лавки и учреждения, родственники обменивались подарками, а на улицах на столах стояло угощение. Отдельные столы накрывали для богов, причем их изображения расставлялись вокруг стола, как будто и боги участвуют в пиршестве. В дни Сатурналий было много веселья и шуток, но самым необычным был их последний день, на который рабы и господа менялись местами. Рабы сидели за столами, а их господа прислуживали им, и это было в память древнего равенства.
Вообще Сатурн считался богом посевов, но благосклонно относился и к любой другой сельскохозяйственной работе. Его женой была богиня урожая Опс, и вместе с ней он приносил людям благосостояние, показателем которого сначала были хорошие урожаи. Но шло время. Богатство стало исчисляться в деньгах, однако по прежнему его покровителем был Сатурн, и в подвалах его храма хранилась казна римского государства, которую по месту хранения называли «казной Сатурна».
Теллус. Сатурн сеял семена, Теллус, богиня земли, принимала их в себя, «Мать-земля», «Кормилица». Теллус в первую очередь заботилась о хорошем урожае, о богатом приплоде скота, да и вообще покровительствовала зарождению всякой жизни. Ей служили двенадцать жрецов, которых называли Арвальские братья и которых можно было узнать по надетому на голову венку из колосьев, перевязанных белой лентой. Ежегодно в мае они приносили жертвы Теллус, обходили крестьянские поля с пением древних священных гимнов и призывали благословение богини на новый урожай.
Церера. Церера подобна греческой Деметре. Она вдыхала жизнь в те семена, которым Теллус давала в себе место. Вместе с Теллус Церера заботится об урожае, защищает молодые побеги от непогоды, отгоняет вредителей, уничтожает сорняки. В апреле в честь Цереры справлялся праздник Цереалии, во время которого богиню чтили играми и жертвоприношениями. В жертву ей приносили не быков, животных, очень полезных в хозяйстве, а «праздных», не участвующих в сельских работах, свиней.
Либер и Либера. К Церере были близки Либер и Либера, вместе с ней образовывавшие «плебейскую триаду», противоположную аристократической капитолийской. Либер — это древний италийский бог-покровитель виноградников, виноделия и вина, а Либера — его женский двойник. Как бог винограда Либер отождествлялся с греческим Дионисом. Его праздник отмечался 17 марта и назывался Либералии. В этот день было много шуток, чаще всего не совсем пристойных, рекой лилось вино, устраивались разные веселые соревнования, качались на качелях. Популярной пищей в этот день были медовые пироги — либы, которые казались невероятно вкусными римлянам, не избалованным сладостями.
И еще одно важное событие происходило в этот день: в каждой семье мальчики, достигшие совершеннолетия надевали взрослую одежду. До этого дня они ходили в тогах с широкой красной полосой, а теперь надевали белую тогу без всяких украшений. Только если они, успешно занимаясь государственными делами, в конце концов делались сенаторами — только тогда они вновь надевали тогу с красной полосой; если же этого не случалось, они до конца жизни ходили в белой тоге. Такая тога была признаком свободного человека и называлась «тога либера» — «свободная тога». Слово «либер» (свободный) и имя бога были созвучны, потому и надевали взрослую тогу в праздник этого бога.
Вакханалии. Либера называли еще Бахусом или Вакхом. Под этим именем он был богом тайных сект, члены которых назывались вакхантами, а их празднества — вакханалиями. Что происходило во время вакханалий неизвестно, но по Риму шли слухи (скорее всего, имевшие под собой реальную основу) о том, что во время этих праздников происходит всяческое распутство, и даже преступления. В конце концов, вакханалии были запрещены, а их участники понесли суровые наказания, а некоторые из них даже были казнены.
Флора. Имя этой богини происходит от латинского «флос» — «цветок», и уже само имя указывает на характер этой богини. Юная и прекрасная, она была богиней цветущей природы, полей, лугов, весны, когда распускаются цветы и самих этих цветов, матерью которых ее иногда называли. Флоре был посвящен один из самых красивых римских праздников — флоралии (28 апреля — 3 мая). Он был красив уже тем, что, в отличие, например, от праздников Цереры, во время которых облачались в белые одеяния, здесь царила пестрота одежд, так что эта пестрая толпа была подобна цветочным лужайкам. Все дома в эти дни украшались цветами, люди украшали себя венками, веселое застолье сопровождалось песнями и танцами, вольными шутками и громким смехом. Считалось, что все эти проявления веселья приятны Флоре, чей завет людям солстоял в том, что в цветущие годы нужно наслаждаться всеми радостями жизни.
Вертумн и Помона. С сельскими радостями были связаны еще два очень симпатичных божества — Вертумн и Помона. Вертумн был богом всяческих перемен. Благодаря ему у людей хорошее настроение сменяется плохим и наоборот, а в природе сменяют друг друга день и ночь, зима и лето. Он преданно любил красавицу богиню Помону, богиню созревающих в садах плодов, но Помона не отвечала ему взаимностью. Она была слишком увлечена своими плодами и совершенно не знала, что такое любовь и не интересовалась ею. Вертумн всячески старался привлечь внимание Помоны; он принимал разные обличия, являлся то жнецом, то садовником, то солдатом — но дева не обращала на него внимания. Наконец он явился к ней в виде старухи и сказал: «Разве будет плодоносить дерево без привитой к нему лозы? Разве лоза, не будучи связана с деревом, не лежала бы на земле? Почему же ты не следуешь примеру этих деревьев? Зачем отвергаешь Вертумна? Я поручусь за него — ты будешь его первой и последней любовью, тебе он посвятит все свои годы! Сжалься же над пылающим любовью к тебе!»
Сказав так, Вертумн неожиданно вернул себе свой истинный облик. Но Помона на этот раз не испугалась. Она пленилась красотой юного бога и согласилась стать его женой. С тех пор они были неразлучны и вместе заботились о римских стадах, а римляне в пору созревания плодов, 13 августа, устраивали для них праздник.
Фавн и Фавна. Свои боги были не только у земледельцев, но и у пастухов. Главными их покровителями были Фавн и его жена Фавна, Добрая богиня. Эти боги охраняли стада, защищая их от кровожадных волков, они вдвоем заботились об увеличении приплода в стаде и о здоровье скота.
Еще Фавн мог предсказывать будущее. Он делал это либо с помощью шороха листьев на деревьях, либо при помощи вещих снов. Представляли Фавна сначала в виде козлоногого существа с рожками, а позже в виде прекрасного юноши. Хотя Фавн заботился о стадах, любимым местом его обитания был лес, и там он мог вытворять с людьми такие же шутки, как наш леший, пугая путника или заставляя его блуждать. Но в общем это был добрый и благосклонный к людям бог.
Луперкалии. Фавну был посвящен праздник луперкалий, который справлялся в середине февраля. Сначала он был посвящен волчьему богу Луперку, но затем его оттеснил на задний план Фавн. В одном из склонов Палатинского холма в Риме зиял грот, который назывался Луперкаль. Именно здесь, как говорила легенда, волчица кормила близнецов Ромула и Рема, которые, выросши, учредили праздник луперкалий.
Праздник начинался с того, что жрецы-луперки приносили в жертву коз и собак, а затем, нарезав из козьей шкуры ремней, начинали бег вокруг Палатинского холма. Они бежали почти обнаженные, в одних набедренных повязках, и ремнями стегали каждого встречного. Желающих получить этот удар было очень много — считалось, что таким образом человеку отпускаются все прегрешения прошедшего года, и он очищается от них. Однако особенно стремились подставиться под удары женщины — ведь удары ремней луперков помогали забеременеть тем, кто этого желал, а если женщина уже ждала ребенка, то, как считали, после такого удара ее роды будут легкими и безболезненными.
Е.В. Смыков
21.02.2019, 19:45
https://licey.net/free/3-mify_narodov_mira/8-mify_narodov_evropy_i_ameriki/stages/116-50_malye_bogi_i_genii_lary_i_penaty.html
Боги на все случаи жизни. Кроме великих богов, у римлян было огромное количество более мелких, каждый из которых покровительствовал одному какому-нибудь делу. Этих божеств насчитывалось так много, что римляне даже не знали точно, кому молиться в том или ином случае. Поэтому часто житель Рима начинал молитву с таких слов: «Бог ты или богиня, этим или каким-нибудь другим именем следует тебя называть...» Если бы потребовалось записать имена богов и богинь, список составил бы целую книгу! Ведь даже ребенку, только что родившемуся, покровительствовали несколько десятков богов! Один давал ребенку жизнь, другой учил его видеть свет, третий — чувствовать; бог Вагитан помогал ребенку издать первый крик; были богини, учившие ребенка сосать молоко, есть и пить, ходить вперед и назад, выходить из дома и возвращаться обратно. Держаться ребенку на ногах помогали сразу три бога: Статин, Статина и Статилин!
Гений.
http://www.licey.net/myth/images/book2/genii.png
Гений
Гении. А еще каждый римлянин имел своего особого, личного бога. Он назывался гением и сопровождал человека от колыбельки до могилы, побуждая ко всему, что человек совершал на своем жизненном пути. Иногда считали, что человек имеет двух гениев, доброго и злого, первый побуждает его к хорошим поступкам, а второй — к дурным. Как думали римляне, гений наблюдал за человеком, помогал ему в жизни, насколько умел, а в тяжелую минуту было полезно обращаться к нему, как к ближайшему заступнику. Поэтому римляне приносили гению дары в день своего рождения и отмечали жертвоприношениями все важные события своей жизни. После смерти человека его гений оставался на земле и пребывал рядом с могилой.
У женщин подобное божество называлось юноной, как и главная покровительница женщин на небе. Если гении были воплощением мужской силы, то юноны являлись воплощением женственности.
Пенаты и лары. Были свои боги и в каждой римской семье, в каждом доме. Добрых домашних богов, охранявших единство и благополучие, римляне называли пенатами. Им приносили жертвы при каждом радостном событии в семье, а изображения этих богов помещались в закрытом шкафчике рядом с очагом, у которого собирались все домочадцы.
Лар.
http://www.licey.net/myth/images/book2/lar.png
Лар
Хранителями жилища были лары, добрые духи, никогда не покидавшие дом (этим они отличались от пенатов, которых можно было взять с собой при переселении в другое место). Изображения ларов также хранились в особом шкафчике, который назывался ларарий. В дни рождения членов семьи перед ним ставили пищу и питье, его украшали цветами. Когда мальчик первый раз надевал мужскую одежду, он приносил в жертву ларам медальон, предохранявший его от действия злых сил, который он носил в детстве на шее. Ларам приносила также жертву молодая жена, входя первый раз в дом мужа. Римляне очень почитали ларов, которые не только берегли дом, но и охраняли каждого члена семьи во время путешествий и военных походов.
Последний путь. Что будет с человеком после смерти римлян интересовало не очень. Они долго не боялись смерти и не задумывались о ней. Когда человек умирал, его душа попадала в мир Орка, повелителя подземного мира (иногда его называли греческим именем Плутон). Похороны были в ведении богини Либитины, чьи жрецы занимались погребальными обрядами.
Покойников обычно сжигали, а затем урну с прахом помещали в фамильную гробницу. К месту погребального костра тело сопровождали друзья, родственники, и предки. Дело в том, что в доме каждого знатного римлянина хранились восковые бюсты или маски предков. В день похорон их доставали и несли вслед за умершим до самого костра. После совершения погребальных обрядов долг был выполнен, и затем умерших поминали раз в год, в Паренталии — годовщину смерти, украшая их могилы и принося жертвы богам.
Маны. Души людей после смерти делались манами — духами предков. Маны были добрыми покровителями людей, а чтобы они не сменили свою милость на гнев трижды в году справляли посвященный им праздник Фералии. В эти дни открывали находящуюся на Палатине глубокую яму, закрытую камнем, которая называлась мундус и считалась входом в подземный мир. Считалось, что через нее на землю выходят тени умерших и собирают жертвы, оставленные на их могилах.
http://www.licey.net/myth/images/book2/predki.png
Римлянин с бюстами своих предков.
Римляне считали, что манам достаточно и небольших подношений — черепков, увитых веночками, горсточки зерна, крупинки соли, лепестков фиалок, кусочка хлеба, смоченного в вине. Ведь эти божества не жадны, и им дорог почет, а не стоимость подношения. Но уж если потомки забывали почтить предков, маны гневались не на шутку. Как-то в суматохе войн такое случилось — и вот по улицам города стонали и плакали поднявшиеся из могил предки, а по всем дорогам, наводя ужас на путников, завывали толпы бесплотных теней. И все это длилось до тех пор, пока жертвы не были, наконец, принесены.
Лемуры. Кроме добрых манов существовали и злые мертвецы — духи людей, при жизни совершивших какое-нибудь преступление. Их называли лемурами или ларвами и изображали в виде скелетов. Они бродят по земле ночью и всячески вредят людям, но особенно опасны в Лемурии — ночи на 9, 11 и 13 мая. В эти зловещие дни были закрыты все храмы, не начинали никаких дел, не справляли свадьбы. В каждом доме его хозяин в полночь совершал древние магические обряды, чтобы обезопасить себя и своих близких. Он должен был босиком, сделав пальцами знак, оберегающий от встречи с тенью, омыть руки проточной водой, а потом девять раз бросить за спину черные бобы, повторяя: «Я бросаю эти бобы, чтобы уберечь ими от вас себя и своих!» После этого он девять раз ударял в медный таз, призывая призраки удалиться восвояси. Совершение этого обряда, как считали римляне, гарантирует полную безопасность.
http://www.licey.net/myth/images/book2/ghervoprinoshinei.png
Римское жертвоприношение
Как римляне относились к богам. Итак, мы познакомились с некоторыми римскими богами. Не может не поразить то, насколько представления о них отличаются от греческих мифов! В греческих мифах люди встречаются с богами, беседуют с ними, смотрят им в лицо. Римляне считали, что такое невозможно. Ни один простой смертный человек не может и не должен видеть божество. Поэтому, когда римлянин молился, он закрывал лицо одеждой, чтобы случайно не увидеть бога, к которому обращался. Лишь некоторые римляне удостоились чести общаться с божеством. Это были те, от кого пошел римский народ и кем было создано римское государство: Эней, Рея Сильвия, Ромул, Нума Помпилий.
Такого почитания богов у греков не было, как не было и слова, его обозначающего — религия. Конечно, римляне в этом смысле стоят выше греков и их боги лишены тех пороков, которые свойственны греческим богам. Вместе с тем, римляне не были бы римлянами, народом религиозным, героическим, но очень практичным и расчетливым, если бы все ограничивалось этим почитанием. Конечно нет! У них не было того немножко наивного, полудетского восхищения богами. Все здесь строилось на трезвом расчете — ведь основой отношения к божеству были слова «до, ут дэс» — «я даю, чтобы ты дал»! Не из чувства преклонения и восхищения приносили римляне свои жертвы богам, а добиваясь у них чего-то. Более того, они считали, что любого чужого бога можно переманить в Рим, пообещав ему большие жертвы, и бывало так, что римские полководцы перед стенами осажденных городов совершали обряд, называвшийся эвокация, переманивая чужих богов щедрыми посулами. Так что если грекам не хватало религиозного благоговения по отношению к богам, то римлянам в этих отношениях явно не хватало греческой теплоты и любви.
Е.В. Смыков
22.02.2019, 18:03
https://licey.net/free/3-mify_narodov_mira/8-mify_narodov_evropy_i_ameriki/stages/122-51_nachalo_stranstvii.html
51. Начало странствий
Вещий сон Энея. Война греков и троянцев подходила к страшному завершению. В ту гибельную ночь, когда из брюха деревянного коня вышли воины-ахейцы, когда огнем была охвачена священная Троя, когда в ужасе метались по улицам воины, старики и дети, уцелел лишь один защитник города — Эней, сын Анхиса и богини Венеры. Явился ему во сне давно погибший троянский герой Гектор, покрытый ранами, окровавленный, и сказал: “Беги скорее! Спасайся от пожарищ! Обращается в прах и пепел гордая Троя! Возьми с собой домашних богов и святыни, они помогут тебе в трудном пути. Когда завершатся твои странствия, то построишь для них новый величественный город”.
Очнулся Эней, услышал на улице звон оружия и крики; понял он, что боги послали ему вещий сон. Но не захотел Эней бежать: взял оружие, собрал своих воинов и бросился туда, где битва была яростнее всего.
Совет любящей матери Венеры. Много ужасного пережил Эней в ту ночь; гибли вокруг него друзья и соратники, рушились горящие дома, но сам он оставался невредимым. Вдруг заметил воин укрывшуюся в потайном месте дрожащую от страха Елену, и ярость зажглась в его сердце: не мог он допустить, чтобы вернулась она в Спарту, когда из-за нее пролито столько крови. Готов был Эней убить Елену, но предстала перед ним Венера и сказала: “Не гневайся на беззащитную женщину, сын мой, и не думай, что она виновна в гибели Трои. Решили погубить город бессмертные боги. Видишь вон там дым, смешанный с пеплом? Это Нептун своим трезубцем выворачивает город из основания; а вот и Юнона с Палладой помогают грекам. Позаботься лучше о своей семье, вспомни, что дома у тебя престарелый Анхис, твой отец, и жена Креуса с сыном Юлом. Пойдем за мной!”. Провела Венера Энея по улицам Трои так, что ни огонь, ни оружие не коснулись его.
Эней и его семья покидают Трою. Гибель жены. Забежал Эней в дом, сказал престарелому отцу: “Я хочу перенести тебя в горы, подальше от Трои”. И вдруг воспротивился старый Анхис: “Зачем мне больному, уже не встающему с постели, жить, раз Троя погибла? Оставьте меня здесь и спасайтесь сами. Вы молоды, полны сил и не должны терять надежду”.
И вдруг над крышей дома пролетел огромный огненный шар и упал в горах, оставив на небе огненный след. То боги посылали знамение и указывали куда идти. Тут уж согласился Анхис покинуть дом. Посадил Эней больного отца на плечи, велел сыну идти впереди себя, а жене — следом, и двинулся прочь из города. Никогда не испытывал он страха в сражениях, но в этот раз пугал его каждый шорох, боялся он, что обнаружат их победители-греки. Уже близки были городские ворота, но послышался вдали топот множества ног: преследовали Энея враги. Бросился он бежать от них, свернул в одну улочку, другую... Далеко позади остались преследователи, но — о ужас! — отстала где-то жена Креуса.
Вынес Эней отца из Трои, укрыл в надежном месте, а сам вернулся в город и долго никем не узнанный ходил по нему, ища любимую жену. Громко звал ее Эней, но не слышал ответа; когда же совсем отчаялся Эней, явился ему призрак жены и сказал: “Зачем ты так убиваешься от горя? Не угодно было богам, чтобы я отправилась с тобой к новой родине. Ты же долго будешь бороздить морские просторы, но в конце концов доберешься до богатого и плодородного края. Ты найдешь там свое счастье, станешь царем, получишь в жены царскую дочь. Так что не плачь больше обо мне! Не бойся, я не попаду в рабство, я уже мертва. Прощай и всегда люби нашего сына!” Трижды пытался Эней обнять жену, но каждый раз ускользал призрак из его рук и, наконец, совсем исчез.
Начало странствий. Печальный вернулся Эней к ожидавшим его друзьям и обнаружил, что увеличилось число его спутников: присоединились к ним мужчины и женщины, бежавшие из города. Они объявили о своем желании идти за ним всюду, куда бы ни забросила судьба. Приказал Эней строить корабли. И вот уже спущены они на воду, и наполняет паруса попутный ветер. От острова к острову лежит путь Энея и троянцев. Побывали они на острове Делос, где находился знаменитый храм Феба-Аполлона. Вопросил там Эней лучезарного бога о своей судьбе и получил ответ: “Ищите страну, откуда берет начало ваш род. Там вы заложите город, где будут править Эней и его потомки. Пройдут века — и городу этому покорятся все народы и страны”.
Обрадовались предсказанию спутники Энея, а Анхис вспомнил, что жили предки троянцев на острове Крит. Добрались путники до острова, понял Эней, что они ошиблись. Негостеприимно встретил пришельцев остров: навалилась на них жара, косили их болезни, погиб в поле урожай, надвигался голод. Чего же хотят боги? Не мог понять Эней, пока не явились ему во сне пенаты, охранявшие его семью, и не возвестили: “Не Крит имел в виду Аполлон, в другом месте должен ты заложить великий город. Плывите в Италию: оттуда переселились на Крит ваши предки”. Радостный проснулся Эней и приказал немедленно собираться в путь.
Новые испытания. Все дальше и дальше на запад шли корабли Энея. Скрылась из глаз суша, только водная гладь простиралась вокруг. Однажды потемнело небо и началась страшная буря: вздымались в кромешной мгле гигантские волны, разрезали черное небо слепящие молнии, воедино слились день и ночь. Три дня и три ночи швыряло корабли из стороны в сторону, пока не пригнало к островам, на которых жили гарпии — уродливые птицы с женскими головами. Стремительно носились они над островом, хватая своими кривыми когтями все съестное, что попадалось на глаза, оставляя после себя кучи нечистот. Жадно бросились гарпии на пищу, которую приготовили себе путники. Никакое оружие не брало ненасытных чудовищ, сожрали они все без остатка, а самая отвратительная из гарпий сказала Энею: “Вы доберетесь до Италии, но прежде, чем вырастут стены вашего города, от голода вопьетесь вы зубами в свои собственные столы и съедите их”. Кровь застыла в жилах беглецов от таких слов, поспешили они покинуть страшный остров.
Долго еще корабли Энея носились по бескрайнему морю. Много удивительного и страшного навидались мореходы, и не раз оказывались они вблизи берегов Италии, но вновь и вновь противные ветры уносили корабли в открытое море. Видел Эней как клубится, поднимаясь до самых звезд, черный дым над высокой горой Этна на Сицилии, под которой заключен герой Энкелад, восставший против олимпийцев. Видел страшных чудовищ Сциллу и Харибду, видел ослепленного Одиссеем циклопа Полифема: стоял он в море, смывал кровь, бежавшую из пустого глаза. И так огромен был циклоп, что на глубине не доставало ему море даже до груди... Умер в пути старый Анхис и был с почестями похоронен Энеем, и было это для него самым большим несчастьем за все годы странствий. Не было в живых и многих товарищей, уцелело всего семь кораблей из двадцати.
Е.В. Смыков
02.03.2019, 15:56
https://licey.net/free/3-mify_narodov_mira/8-mify_narodov_evropy_i_ameriki/stages/119-52_v_poiskah_novoi_rodiny_obosnovanie_v_italii.htm l
Эней в гостях у Дидоны. Однажды буря пригнала корабли Энея к берегам Ливии, где в городе Карфагене правила молодая и прекрасная царица Дидона. К ней-то и направились Эней и его друзья, а боги сделали их невидимыми, чтобы никто не причинил им вреда. Подошли троянцы к храму Юноны, перед ним, окруженная многочисленными слугами, сидела на троне Дидона. Убедились троянцы, что не причинит карфагенская царица им вреда, и могут они опять стать видимыми. Радушно встретила она гостей, пригласила их в свой дворец на пир, а тем троянцам, которые остались возле кораблей, послала много еды и питья, чтобы и у них был праздник. До вечера длилось во дворце веселье. Но и вечером, когда слуги зажгли в пиршественном зале золотые лампады, не разошлись гости: по просьбе Дидоны рассказывал Эней об осаде Трои, о царе Приаме, об Ахилле и Гекторе, о своих скитаниях и невзгодах... Гости не сводили глаз с троянского героя; богиня Венера сделала его таким прекрасным, что великая любовь к нему вспыхнула в сердце Дидоны. С тех пор потеряла она покой, металась по городу, подобно раненой лани и нигде не находила успокоения. Часто видели ее гуляющей по Карфагену вместе с Энеем. Лишь поздно ночью оставалась Дидона одна, но и во сне Эней стоял у нее перед глазами.
Эней покидает Дидону. И тогда Венера и Юнона решили связать Энея и Дидону брачными узами, оставив героя в Ливии. Устроили дело богини, отпраздновали Эней с Дидоной свадьбу. Эней не помышлял больше об основании города, лишь любовь жила в его сердце. Дошла весть об этом до Юпитера, и отправил тот к Энею быстроногого Меркурия с такими словами: “Забыл ты о своем долге! Нечего тебе делать здесь, в ливийском краю. Стал ты рабом женщины! Если тебя самого не прельщает слава подвигов, вспомни о своем сыне! Ведь судьбой ему предназначено положить начало великому Риму!” Опечалился Эней, разрывалась его грудь от предстоящей разлуки с Дидоной. Но не смел он противиться воле богов, приказал готовить корабли.
Тяжелым было расставание с Дидоной. Она то умоляла Энея остаться, то проклинала его, но никак не могла смириться со своей судьбой. С трудом подавил Эней возникшее в сердце желание успокоить и утешить ее, но не велели ему боги склонять слух к просьбам несчастной царицы. В назначенное время, повинуясь приказу Энея, отошли корабли от берегов Ливии. С высоких крепостных стен наблюдала за ними Дидона. Когда корабли скрылись из вида, поняла она, что жизнь больше не имеет для нее смысла. Приказала соорудить посреди дворца погребальный костер, положила в него подарки Энея, а затем пронзила свое сердце мечом. Улетела вместе с дымом в царство теней гордая и страдающая душа карфагенской царицы.
Эней в царстве мертвых. Быстро бежали по волнам корабли Энея. Далеко позади осталась страна Дидоны, а впереди показалась Италия. Пристал Эней к берегу неподалеку от города Кумы. Жила там знаменитая прорицательница — Кумская Сивилла: хотел Эней вопросить ее о своей дальнейшей судьбе. Узнал он, что испытания на море кончились, но еще больше опасностей, битв и поединков ждет его на суше.
Спросил Эней, не может ли Сивилла проводить его в царство мертвых: он хотел бы повидаться с отцом и выслушать его предсказания. В сопровождении Сивиллы, держа в руках золотую ветвь из священной рощи, вошел он под мрачные своды огромной пещеры, где начинался путь к подземной реке Ахеронту. Застонал под тяжестью живого человека челнок Харона, но благополучно переправился Эней через Ахеронт и оказался в самом центре преисподней. Увидел Эней души многих славных героев, видел и то, как мучаются в Тартаре души нечестивых людей, разглядел страшных подземных богов... Заметил он и Дидону, тенью блуждавшую в лесу. Попытался заговорить с ней, но тотчас скрылась тень гордой царицы, даже здесь не простила она Энею его отъезда. Наконец, достиг он того места, где обитали души праведников и где находился его отец. Обрадовался Анхис, увидев Энея: “Иного я и не ждал от тебя, сын мой! Правда, долгой задержкой в Ливии ты меня огорчил, но все-таки одолела непосильный путь твоя святая верность.”
Знал Анхис, зачем пришел к нему Эней, и поведал о грядущей славе города Рима, показал длинный ряд знаменитых своими подвигами потомков, чьи души пока еще обитали в подземном мире, ожидая своего воплощения на земле. От этих рассказов в сердце Энея вновь вспыхнуло стремление к славе. Знал он теперь, что не были напрасны его страдания.
“Доедаем мы наши столы”. Вновь пустился в путь Эней. Однажды, когда утренняя заря спешила открыть ворота новому дню, и синее море сверкало спокойной гладью своих вод, увидел Эней устье широкой реки. Перед ним был Тибр.
Понравилось Энею место, и приказал он пристать к берегу. Спустились мореплаватели на землю, расположились завтракать на свежей зеленой траве. Положили они на траву лепешки, на них фрукты, помолились богам и начали есть. Съев сперва фрукты, приступили к лепешкам , и тут воскликнул Юл, сын Энея: “Ну вот, доедаем мы наши столы!”
Он хотел пошутить, но понял Эней, что сбылось предсказание, и промолвил: “Привет тебе, край, предназначенный мне самой судьбою! Здесь теперь наша родина и наш дом!” Совершил благочестивый Эней жертвоприношение бессмертным богам. Трижды прогрохотал в ответ громом с неба Юпитер и явил им облако, сияющее изнутри золотым светом. Поняли троянцы, что правильно истолковал Эней волю богов.
Чудесное знамение. Страной, где решили обосноваться троянцы, правил Латин. У него была единственная дочь, Лавиния, предназначенная в жены Турну, вождю соседнего племени рутулов. В тот день, когда Эней со своими спутниками поедал свои столы, Латин и Лавиния совершали жертвоприношение. И вот показалось присутствующим, что охватило Лавинию пламя: запылали одежда и волосы, а на голове засверкала корона. Удивились все такому знамению, но никто не мог его объяснить; ночью же во сне услышал Латин голос своего отца, лесного бога Фавна, повелевшего отдать Лавинию в жены чужеземцу, который придет к нему.
Наутро явились к Латину послы от Энея с дарами и просьбой остаться в их краю. С радостью дал согласие Латин, и сам предложил Энею руку прекрасной Лавинии. Так сразу же установился мир и согласие между латинами и прибывшими в их край троянцами.
Война Энея с рутулами. Но не понравилось это грозной богине Юноне. Ведь она делала все возможное, чтобы Эней не добрался до Италии, зная, что потомки его разрушат любимый Карфаген, велела Юнона богине Аллекто, разжигательнице распрей, привести Турна в ярость. Дело оказалось нетрудным: вождь рутулов лишился невесты, и рад был случаю отомстить обидчику. Собрал он войско из молодых рутулов, которые рвались на подвиги, и призвал изгнать пришельцев из Италии.
Началась жестокая война. Не хотел ее Эней, был он миролюбив, хотя и бесстрашен, но пришлось ему защищать свое право жить на землях, указанных бессмертными богами. Венера принесла ему чудесные доспехи, выкованные в кузнице бога Вулкана: шлем с грозным гребнем, острый меч, прекрасный панцирь. Но главным чудом был щит. Зная грядущее, изобразил на нем Вулкан и римскую историю, и подвиги римских героев, идущих в бой за свободу, и дары от побежденных народов. Обрадовался Эней такому прекрасному дару.
Страшной была война, уходили из жизни самые молодые и цветущие. Погибли многие товарищи Энея по странствиям и его новые друзья; пали в битвах и многие храбрые воины Турна.
Поединок Энея и Турна. Наконец, сошлись в единоборстве два вождя, Турн и Эней, и побежден был грозный вождь рутулов. Ударом копья поверг его Эней на землю, и взмолился Турн: “Не прошу я тебя ни о чем, я заслужил свою судьбу, но пожалей моего отца, ведь и твой Анхис был таким же старцем; верни ему меня, или хотя бы мое тело! Ты победил, бери теперь в жены Лавинию, но положи предел своей ненависти!” Совсем уже склонил он Энея мольбами, и опустил герой занесенное для удара копье, но вдруг увидел на Турне пояс своего погибшего друга Палланта и воскликнул: “Нет, убийца моего друга, не уйдешь ты от расплаты! Этот удар наносит тебе моею рукою Паллант!” И сказав так, поразил врага насмерть.
Так Эней завоевал себе право обосноваться в Италии. Построил он город, назвал в честь своей жены Лавинием, но правил недолго. Через несколько лет завершился земной путь Энея. Потомки чтили его как бога под именем Юпитера Родоначальника.
http://hrono.ru/roma.php
ДАТЫ
СОБЫТИЯ
1200~ до н.э. Жил легендарный Эней.
1000~ до н.э. Появились первые зачатки латинской культуры.
900~ до н.э. На территории будущего Рима появились первые поселения.
753 до н.э. Согласно преданию был основан Рим.
753 до н.э. В Риме началось царствование Ромул (753 - 716 г. до н.э.)
716 до н.э. В Риме началось царствование Нум Помпилий (716 - 673 г. до н.э.)
700 до н.э. Написаны поэмы Гесиода (Греция)
673 до н.э. В Риме началось царствование Тулла Гастилия (673 - 641 г. до н.э.)
641 до н.э. В Риме началось царствование Анка Марция (641 - 616 г. до н.э.)
616 до н.э. Рим был захвачен этруссками.
616 до н.э. В Риме началось царствование Тарквиния Приска (616 - 578 г. до н.э.)
578 до н.э. В Риме началось царствование Сервия Туллия, знаменитого проведенными им реформами: установлением цен и делением на центурии (578 - 534 г. до н.э.)
534 до н.э. В Риме началось царствование Тарквиния Гордого (534 - 510 г. до н.э.)
524~ до н.э. Этруски потерпели поражение в морском бою с греками у берегов Кампании. Начало заката этрусков и возвышения римлян.
510 до н.э. В Риме Тарквиний Гордый был изгнан - началась республика.
510 до н.э. Рим заключил торговый договор с Карфагеном.
509 до н.э. Рим избрали первых консулов - Л. Юния Брута и Л. Тарквиния Каллатина. (См. таблицу консулов)
500 до н.э. В Риме введен ценз (перепись граждан).
496 до н.э. Первая Латинская война, поражение латинов при Регильском озере
494 до н.э. Первый уход плебеев на "Священную гору". Утверждение должности народного трибуна и плебейского эдила.
493 до н.э. Взятие Кориол Гнеем Марцием Кориоланом.
491 до н.э. Поход Кориолана на страну вольсков.
486 до н.э. Аграрный закон Спурия Кассия о наделении землей нуждающихся плебеев и латинских союзников Рима.
451 до н.э. Избрание комиссии децемвиров и установление законов двенадцати таблиц.
449 до н.э. Второй уход плебеев из Рима, законы Валерия и Горация: право апелляции к народному собранию на решение любого чиновника, даже диктатора.
447 до н.э. Учреждение квестов.
445 до н.э. Разрешение браков между патриициями и плебеями, - закон трибуна Канулея.
444 до н.э. Учреждение шести военных трибунов с консульской властью и допущением к этой должности плебеев. Учреждение должности цензоров.
443 до н.э. Учреждение должности цензоров.
439 до н.э. Казнь Спурия Мелия, обвиненного в стремлении к единовластию.
409 до н.э. Избрание квестов из плебеев.
406 до н.э. Этрусский город Вейя осажден римскими войсками, началась третья и последняя война римлян с этрусками (406 - 396 г. до н.э.).
396 до н.э. Этрусский город Вейя взят римскими войсками в результате осады (406 - 396 г. до н.э.).
390 до н.э. Вторжение галлов (по другим сообщениям в 387), они же кельты, в Лациум. Римляне потерпели поражение при Аллии. В Риме вспыхнул пожар. Галы взяли Рим и ушли за выкуп.
367 до н.э. Законы Лициния-Секстия об установлении земельного максимума, облегчение долговых обязательств, допущение плебеев к консульству, установление должностей претора и курильного эдила. Избрание первого консула-плебея Люция Секста Латерна.
356 до н.э. Допущение плебеев к диктаторской власти. Первый диктатор из плебеев.
351 до н.э. Избрание цензоров из плебеев.
348 до н.э. Договор Рима с Карфагеном.
343 до н.э. Начало самнитских войн (343 - 290 г. до н.э.). Первая Самнитская война длилась от 343 по 341 г. до н.э.
340 до н.э. По цензу (переписи) в риме около 500.000 человек, из них 165.000 военнообязанных.
340 до н.э. Началась вторая Латинская война (340 - 338 г до н.э.), после которой Латинский Союз был управзднен, установилось римское господство в Лациуме.
337 до н.э. Плебеи были допущены к должности претора.
327 до н.э. Началась вторая Самнитская война (327 - 304 г. до н.э.) - война римлян с самнитами.
326 до н.э. Закон о запрещении долгового рабства римлян, -закон трибуна Петелия.
321 до н.э. Римляне потерпели порадение в Кавдинском ущелье.
312 до н.э. Реформа цензора Апия Клавдия о допущении плебеев в первый класс центуриатных организаций. Строительство Аппиевой дороги и первого водопровода.
306 до н.э. Договор Рима с Карфагеном о сферах влияния (Рим - в Италии, Карфаген - на острове Сицилия)
304 до н.э. Обнародование календаря курильным эдилом Гнеем Флавием.
300 (296)до н.э. Закон о допущении плебеев к жреческим должностям понтифика и авгура, закон трибунов Огульниев.
298 до н.э. Началась третья Самнитская война (298 - 290 г. до н.э.).
287 до н.э. Закон диктатора Гортензия о тритутных комициях, о приравнении постановлений плебейских собраний к законам (завершение борьбы плебеев с патрициями).
282 до н.э. Началась война римлян с Тарентом (282 - 272 г. до н.э.).
282 до н.э. Торговый договор Рима с Родосом.
280 до н.э. Начало похода эпирского царя Пирра против римлян, в Италию и Сицилию (280 - 275 г. до н.э.).
280 до н.э. Победа Пирра при Гераклее.
279 до н.э. "Пиррова победа" Пирра при Аускуле.
275 до н.э. Поражение Пирра при Беневенте.
272 до н.э. Покорение Таррента римлянами. Первое посольство Рима в Египте.
268 до н.э. Начало чеканки серебряной монеты.
265 до н.э. Взятие Вольсиний, окончательное покорение римлянами Аппенинского полуострова.
264 до н.э. Началась первая Пуническая война римлян с Карфагеном (264 - 241 г. до н.э.). См. статью Пунические войны
260 до н.э. Победа римского флота у Липарских островов (см. статью Липарское морское сражение).
253 до н.э. Родился Тит Макций Плавт, римский драматург (253 - 184 гг. до н.э.).
241 до н.э. Заключение мира с Карфагеном, передача Сицилии римлянам, превращение ее в первую провинцию Рима.
239 до н.э. Родился Энний, римский поэт (239 - 169 гг. до н.э.).
238 до н.э. Завоевание римлянами Сардинии и Корсики.
234 до н.э. Родился Марк Порций Катон Старший, римский военный, государственный деятель (234 - 149 гг. до н.э.).
232 до н.э. Аграрные законы Гая Фламиния о разделе общественных земель в Пицене и на севере Италии.
229 до н.э. Началась первая Иллирийская война (229 - 228 г. до н.э.), римлянами частично завоевана Иллирия. Началась римская экспансия на Балканском полуострове.
227 до н.э. Образована римская провинция Сицилия и Корсика.
225 до н.э. Началась война римлян с галлами, закончившаяся в 222 году до н.э. завоеванием Цизальпийской Галлии.
223 до н.э. Гай Флавий отправился в поход в Северную Италию. . Поход закончился в 222 году до н.э. завоеванием Цизальпийской Галлии. Римляне подчинили галлов в долине реки По
220 до н.э. Построена Фламиниева дорога. Закон народного трибуна Клавдия, ограничивающий торговую деятельностей нобелей.
219 до н.э. Вторая Иллирийская война.
219 до н.э. Ганнибал взял Сагунт.
218 до н.э. Началась вторая Пуническая война (218 - 201 г. до н.э.).
218 до н.э. Карфагенская армия перешла через Альпы. Ганнибал одержал победу над римлянами при реках Тицине и Требии.
217 до н.э. Римляне потерпели поражение при Тразименском озере.
216 до н.э. Римляне потерпели поражение в битве при Каннах.
215 до н.э. Началась война Македонии с Римом (первая Македонская война с 215 по 205 гг. до н.э.)
211 до н.э. Армия Ганнибала под стенами Рима. Взятие римскими войсками городов Капуя и Сиракузы.
207 до н.э. Битва при Метавре. Гибель армии Гасдрубала.
205 до н.э. Мирный договор в Фенике. Раздел Иллирии. Превращение Восточной Испании в римскую провинцию.
204 до н.э. Римская армия Сципиона высадилась в Африке.
202 до н.э. Битва при Заме.
201 до н.э. Родился Полибий, историк (с 201 по 120 гг. до н.э.)
200 до н.э. Началась раздача римским ветеранам земель, конфискованным у неверных союзников во второй Пунической войне (раздачи проводилсиь в 200 - 170 г. до н.э.).
200 до н.э. Началась вторая Македонская война (200 - 197 г до н.э.).
197 до н.э. Македоняне потерпели поражение при Киноскефалах. В Испании были образованы две новые римские провинции: Тарраконская и Бетики.
196 до н.э. Восстание рабов в Этрурии.
195 до н.э. Начались римские захватнические войны на Пиренейском полуострове (195 - 179 г. до н.э.)
192 до н.э. Началась Сирийская война (192 - 188 г до н.э.) римлян с царем Антиохом III.
190~ до н.э. Родился Публий Теренций Афр, римский драматург (с 190 по 159 г г. до н.э.).
189 до н.э. Римляне одержали победу при Магнесии (или в 190 г. до н.э.).
185 до н.э. Восстание рабов в Апулии.
180~ до н.э. Родился Гай Луций, римский сатирик.
171 до н.э. Началась третья Македонская война (171 - 167 г до н.э.).
168 до н.э. Римляне одержали победу при Пидне. Македонское царство было уничтожено.
167 до н.э. Триумф Эмилия Павла. Освобождение римлян от прямого налога в связи с гигантской добычей и захватом 150.000 рабов.
154 до н.э. Началась борьба лузитанских племен во главе с Вириатом против завоевателей(с 154 по 139 гг. до н.э.).
153 до н.э. Началась Кельтиберийская война в Испании (153 - 151 г. до н.э.).
149 до н.э. Началась третья Пуническая война (149 - 146 г. до н.э.). Осада Карфагена.
149 до н.э. Закон Кальпурия против вымогательств в провинциях.
149 до н.э. Восстание в Македонии. Лжефилипп.
148 до н.э. Македония превращена в римскую провинцию.
147 до н.э. Восстание лузитан во главе с Вириатом (147 - 139 г. до н.э.).
146 до н.э. Карфаген и Коринф разрушены. Образованы провинции Африка и Ахайя.
146 до н.э. Ахейская война. Война Ахейского союза с Римом. Взятие и сожжение Коринфа, конец независимости греков.
143 до н.э. Началась Нуманцинская (Нумантинская) война в Испании (с 143 по 133 гг. до н.э. - по другим сведениям - с 138 по 133 гг. до н.э).
136 до н.э. Началось первое Сицилийское восстание рабов (с 136 по 132 г. до н.э. или с 138 по 132 гг.).
133 до н.э. Трибунат Тиберия Семптония Гракха. Взятие римлянами Нуманции (Испания). Аграрный закон Гракха, его убийство.
133 до н.э. Присоединение к римским владениям Пергамского царства и его превращение в азиатсвую провинцию Рима.
133 до н.э. Началось восстание Аристоника в Пергаме (133 - 129 г. до н.э.).
126 до н.э. Введено провинциальное устройство в провинции Азия.
123 до н.э. Начался трибунат Гая Семптония Гракха (123 - 122 г. до н.э.).
120 до н.э. Нарбонская Галлия превратилась в римскую провинцию.
116 до н.э. Родился Теренций Варрон, римский писатель (с 116 по 27 гг. до н.э.)
113 до н.э. Вторжение кимвров и тевтонов в Норик. Поражение римлян под Мореей. Война римлян с кимврами и тевтонами шла со 113 по 101 гг. до н.э.
111 до н.э. Началась Югуртинская война (111 - 105 г. до н.э.). Расчленение Нумидии.
111 до н.э. Закон Спурия Тория об отмене аграрных мероприятий Гракхов.
107 до н.э. Первое консультство Гая Мария, его военная реформа (проводил военно-политические реформы со 107 оа 104 гг. до н.э.).
106 до н.э. Родился Маркт Туллий Цицерон, римский государственный деятель и писатель (со 106 по 43 гг. до н.э.)
105 до н.э. Победа кимвров над римлянами при Араузионе.
104 до н.э. Началось второе Сицилийское восстание рабов (104 - 100 г. до н.э.).
103 до н.э. Со 103 по 100 гг. до н.э. прошли выступления демократов, возглавляемые Апулеем Сатурнином.
102 до н.э. Разгром тевтонов при Аквах Секстиевых.
101 до н.э. Победа над кимврами при Верцеллах.
100 до н.э. Аграрный закон народного трибуна Апулея Сатурниана о награждении ветеранов Мария земельными участками. Убийство Сатурниана.
100 до н.э. Родился Гай Юлий Цезарь, римский военный и государственный деятель (с 100 по 44 гг. до н.э.)
98~ до н.э. Родился Тит Лукреций Кар, римский философ и поэт (с 98 по 54 гг. до н.э.)
91 до н.э. Трибунат и законопроект Марка Ливия Друза Младшего о предоставлении права гражданства италийским союзникам Рима. Убийство Друза.
90 до н.э. Начало Союзнической войны (90 - 88)
90 до н.э. Закон Юлия о предоставлении прав римского гражданства италийским союзникам.
89 до н.э. Закон народных трибунов Плавция и Папирия о предоставлении гражданства италикам, сложившим оружие в течение двух месяцев.
89 до н.э. Начало Митридатовой войны Понтийского царства с Римом (89 - 84 г. до н.э.). Царем Понта был Митридат VI.
88 до н.э. Начало гражданской войны между марианцами и сулланцами (88 - 82 г. до н.э.).
88 до н.э. Захват Рима легионами Луция Корнелия Суллы.
87 до н.э. Взятие Рима марианцами, консульство Корнелия Суллы.
87~ до н.э. Родилс Гай Валерий Катулл, поэт (с 87 по 54 гг. до н.э.)
86 до н.э. Взятие Суллой Афин в период борьбы греков за независимость. Седьмое консультство Мария. Его смерть. Второе консультство Цинны.
84 до н.э. Гибель Цинны. Дарданский мир Понта с Римом. Потеря Понтом малоазиатских владений.
83 до н.э. Начало гражданской войны в Италии и Риме (83 - 82 г. до н.э.).
83 до н.э. Начало второй Митридатовой войны (83 - 81 г. до н.э.).
82 до н.э. Вступление Луция Корнелия Суллы в Рим.
82 до н.э. Начало диктатуры Луция Корнелия Суллы (82 - 79 г. до н.э.). Прискрипции, восстановление авторитета сената.
80 до н.э. Началось восстание Квинта Сертория против сулланцев в Испании (80 - 72 г. до н.э.).
78 до н.э. Смерть Суллы. Восстание консула Марка Эмилия Лепида против сулланцев.
77 до н.э. Началось проконсультство Гнея Помпея в Испании (77 - 71 г. до н.э.)
74 до н.э. Началась третья Митридатова война (74 - 63 г. до н.э.)
73 до н.э. Началось восстание рабов под предводительством Спартака (73 - 71 г. до н.э.)
70 до н.э. Консульство Гнея Помпея и Марка Красса. Восстановление досуллансвой конституции. Процесс над бывшим наместником Сцилии Гаем Верресом.
70 до н.э. Родился Публий Вергилий Марон, поэт (с 70 по 19 гг. до н.э.)
69 до н.э. Завоевание Лукуллом столицы Армении Тгранокерта.
67 до н.э. Закон Габиния о передаче на три года Помпею командования для борьбы с пиратами в Средиземном море.
66 до н.э. Закон Манилия о предоставлении Гнею Помпею чрезвычайных полномочий в Азии. Начались восточные походы Помпея (с 66 по 62 гг. до н.э.) Первый заговор Сергия Катилины.
65 до н.э. Поход Помпея в Закавказье. Победа над Митридатом VI и Тиграном II.
65 до н.э. Родился Квинт Гораций Флакк, поэт (с 65 по 8 гг. до н.э.)
64 до н.э. Образовались провинции Вифиния и Понт, а также провинции Сирия. Повержено семь государств Селевкидов и Иудея. Под владычеством Рима оказалась вся Малая Азия.
64 до н.э. Закон народного трибуна Сервилия Рулла о наделении землей малоимущего населения сельских и городских триб.
63 до н.э. Консультство Марка Туллия Цицерона.
63 до н.э. Второй заговор Сергия Катилины, его поражение и гибель в 62 г. до н.э. при Пистории.
63 до н.э. Родился Гай Октавий (Гай Цезарь Октавиан-Август), римский государственный деятель (с 63 г. до н.э. по 14 г. н.э.)
60 до н.э. Первый триумвират: Помпей, Красс, Цезарь (с 60 по 53 гг. до н.э.).
59 до н.э. Консульство Цезаря. Закон против вымогательств в провинциях.
59 до н.э. Родился Тит Ливий, историк (с 59 г. до н.э. по 17 г. н.э.)
58 до н.э. Трибунат Клодия. Закон против римских граждан без суда. Изгнание Цицерона из Рима за расправу над катилинариями.
58 до н.э. Покорение Цезарем Галлии (58 - 51 г. до н.э.).
56 до н.э. Совещание триумвиров в Лукке.
55 до н.э. Консультство Помпея и Красса.
55 до н.э. Походы Цезаря в Британию (55 - 54 г. до н.э.)
53 до н.э. Разгром парфянами армии Красса при Каррах, его гибель.
52 до н.э. Восстание галлов во главе с Верцингеторигом (52 - 51 г. до н.э.).
52 до н.э. Победа Цезаря при Алезии, пленение Верцингетоорига. Убийство Клодия. Единоличный консулат Помпея.
50 до н.э. Разрыв Цезаря с Помпеем и сенатом.
49 до н.э. Началась гражданская война между Цезарем и Помпеем (продолжалась до 45 г до н.э.).
49 до н.э. Победа Цезаря при Илерде. Краткая диктатура Цезаря.
48 до н.э. Поражение Гнея Помпея при Фарсале, его бегство в Египет. Убийство Помпея по приказу царя Птолемея XII. Изгнание Клеопатры VII в Сирию. Цезарь в Египте. Александрийская война
47 до н.э. Победа Цезаря над боспорским царем Фарнаком II.
47 до н.э. Трибунат Корнелия Долабеллы.
46 до н.э. Победа Цезаря над помпеянцами при Тапсе. Установление диктатуру Цезаря на десять лет.
45 до н.э. Окончательная победа помпеянцами при Мунде.
44 до н.э. Предоставление Цезарю сенатом пожизненной диктатуры. Убийство цезаря
44.03.15 до н.э. Убийство цезаря. Консулат Марка Антония.
44 до н.э. Начало гражданской войны (44 - 31 г. до н.э.)
43 до н.э. Мутинская война между республиканцами и цезарианцами. Второй триумвират: Антоний, Октавиан, Марк Эмилий Лепид (с 43 по 36 гг. до н.э.). Проскрипции, убийство Цицерона.
43 до н.э. Родился Публий Овидий Назон, поэт (с 43 г. до н.э. по 17 г. н.э.).
42 до н.э. Победа Октавиана и Антония над Гаем Кассием и Марком Брутом при Филиппах. Консультство Лепида.
41 до н.э. Перузинская война между Октавианом и сторонниками Антония (41 - 40 г. до н.э.).
40 до н.э. Раздел власти между триумвирами: Октавиан - Запад, Антоний - Восток, Лепид - Африка.
39 до н.э. Соглашение в Путеолах Октавиана и Антония с Секстом Помпеем.
38.01.17 до н.э. Октавиан Август женился на Ливии.
37 до н.э. Тарентинское соглашение о продлении полномочий триумвиров на пять лет.
36 до н.э. Разгром Секста Помпея флотом Октавиана и уничтожение его господства на острове Сицилия.
36 до н.э. Неудачный поход Антония против парфян.
34 до н.э. Присоединение Армянского царства к римским владениям.
32 до н.э. Разрыв Октавиана с Антонием. Война Октавиана против Египта.
31 до н.э. Морское сражение у мыса Акций (зап. побережье Греции). Победа Октавиана над Антонием.
30 до н.э. Октавиан захватил Александрию. Самоубийство Марка Антония и Клеопатры VII. Покорение Октавианом Египта и превращение его в римскую провинцию. Окончание гражданской войны, единовластие императора Октавиана.
27 до н.э. Превращение Греции в римскую провинцию Ахайю. Сложение Октавианом чрезвычайных полномочий, формальное восстановление республики и юридическое оформление власти Октавиана. Получение им титула августа. Административные реформы Октавиана Августа, разделение провинций на императорские и сенатские.
23 до н.э. Август принял титул пожизненного трибуна, гарантирующий ему неприкосновенность.
21 до н.э. Началось восстание астуров и кантабров в Испании. Окончательное завоевание Испании (21 - 19 г. до н.э.)
19 до н.э. Римляне завершили завоевание Испании.
15 до н.э. Присоединение Реции и Норика к Риму.
12 до н.э. Походы Друза в Германию до Эльбы, завоевание территории между Эльбой и Рейном. Образование провинции Германия (12 - 9 г до н.э.).
10 до н.э. Завоевание римлянами областей Паннонии (10 - 9 г до н.э.).
4~ до н.э. Родился Сенека, философ (с 4 г. до н.э. по 65 г. н.э.).
2 до н.э. Закон об ограничении отпуска рабов на волю по завещаниям.
РХ Началась новая эра в истории человечества
4 Новый закон об ограничении отпуска рабов на волю.
6 Иллирийское восстание (6 - 9 годы), в Далмации и Паннонии. Введение провинциального правления в Паннонии.
9. Восстание германских племен во главе с Арминием. Римляне потерпели поражение в Тевтобургском лесу.
10. Сенатское постановление о казни раба убитого господина.
14. Ценз населения империи: около 5.000.000 римских граждан и 54.000.000 население империи.
14. Восстание дунайских и рейнских легионов.
14. Смерть Октавиана Августа. Начал править император Тиберий, - принципат Тиберия (14 - 37 г.), пасынка Августа.
14. Римский полководец Германик начал походы за Рейн (14 - 16 г), одержал победу над германскими племенами во главе с Арминием.
17. Образована римская провинция Каппадония.
17. Началось (с 17 по 24 гг.) восстание Такфарината в Нумидии.
21. Восстание во Фракии и Галлии
23. Родился Плиний Секунд Старший, римский ученый (с 23 по 79 гг)
24. Восстание рабов в Южной Италии.
31. Заговор префекта преторианцев Сеяна против Тиберия. Казнь Сеяна и его сторонников.
37. Начало правления (принципат) императора Гая Цезаря Калигулы (37 - 41 годы). Вражда императора с сенатом продолжилась.
37. Родился Иосиф Флавий, иудейский историк (37 - 100 гг)
39. Родился Марк Анней Лукан, римский поэт (39 - 65 гг)
40. Образована Цезарийская и Тингитанская Мавретании
41. Убийство Калигулы. Провозглашение преторианцами новым императором Клавдия (41 - 54).
42. В Иллирии произошла попытка поднять восстание с целью восстановления Республики.
42. Завершено завоевание Мавритании.
42. Родился Марк Валерий Марциал, римский поэт (с 42 по 102 гг).
43. Поход Клавдия в Британия. Южная часть Британии завоевана римлянами и превращена в римскую провинцию.
46. Родился Плутарх, греко-римский пистатель и историк (с 46 по 126 гг).
46. Образована римская провинция Флавиия.
54. Дворцовый переворот - убийство Клавдия. Начал править Нерон (54 - 68). Сенат и император примирились.
58. Родился Корнелий Тацит, историк (с 58 по 117 или позже).
59. Отношения Нерона с сенатом обострились.
60. Восстание в Британии.
62. Родился Плиний Младший, писатель (с 62 по 114 гг).
62. Разгром римского войска армянами и парфянами, мирное соглашение в Рондее..
64. Девятидневный пожар в Риме.
64. В Риме начались первые гонения на христиан.
65. Заговор сенаторов во главе с Пизоном против Нерона. Заговор подавлен, с заговорщиками расправились. Сенека покончил жизнь самоубийством.
66. Нерон короновал парфянского царевича Тиридата царем Великой Армении.
66. С восстания в Иудее началась Иудейская война (66 - 73 г). Восстание крестьян и ремесленников против римлян из-за злоупотреблений прокуратора Флора. Восставшие захватили Иерусалим.
67. Веспасиан покорил Галилею и часть Иудеи.
68. Восстание в Галлии.
68. Смерть Нерона.
69. Испанские и галльские легионы провозгласили императором наместника в испании Гальбы.
69. Преторианцы подняли мятеж в Риме. Началась гражданская война. Сменились три императора - Гальба, Отон, Вителлий. Восстание Аникета в Трапезунде. Императором был провозглашен Веспасиан (69 - 79 г), основавний династию Флавиев (69 - 96 г.).
69. Началось (с 69 по 70 г) восстание батавов во главе с Цивилисом.
70. Римские войска под руководством Тита взяли Иерусалим и разгромили его. Подавлены восстания в Галлии, Понте, Иудее.
70~. Родился Гай Светоний Транквилл, римский писатель (с 70 по 160 гг)
73. Ценз Веспасиана. Сенат пополнился представителями италийской мыниципальной аристократии.
73.04.15 Римляне после долгой осады захватили иудейскую крепость Масада у Метрвого моря. Защитники крепости, не желая сдаваться захватчикам в рабство, покончили с собой. Из 960 мужчин, женщин и детей в живых остались только семеро женщин с детьми, сумевших спрятаться и позже рассказавших о подвиге защитников крепости. Так завершилось иудейское восстание против римского господства.
74. Городам Испании предоставлены латинские права.
77. Началось (с 77 по 85 г) покорение Северной Британии
79. Эпидемия чумы в Риме.
79.08.24 Произошло извержение везувия - погибли Помпеи, Геркуланум и Стабия.
79. Смерть Веспасиана. Императором стал Тит (79 - 81 г)
80. Пожар в Риме. Щедрые раздачи императором Титом компенсаций за ущерб от пожара.
80. Открылся Колизей.
81. Началось правление Домициана Флавия (81 - 96 г.). Отношения императора с сенатом обострились.
83. Начались войны с германскими племенами в Иудее.
86. Начались войны римлян против даков (86 - 89 г.)
89. Легат римской армии Сатурнин поднял восстание.
90~. Родился Аппиан, историк (90 - 170 гг)
90~. Родился Клавдий Птолемей, астроном и географ (90 - 168 гг)
96. Началось правление императора Нервы (96 - 98 г), основавшего династию Антонинов (96 - 192 г.). Император примирился с сенатом. Прекратились преследования за оскорбление величества. Рим отказался от наследственной монархии.
98. Началось правление императора Траяна (98 - 117 г).
101. Началась (с 101 по 106 г.) война с дакским царем Децебалом.Дакия завоевана и превращена в римскую провинцию.
106. Рим завоевал Набатейское царство (домусульманское арабское государство, занимавшее территорию совр. Иордании). В этом районе образованы провинции Аравия, Адиабены и Ктесифона (территория совр. Ирака)..
114. Началась война с Парфией (с 114 по 117 г.).
114. Образована римская провинция Армения
115. Образованы римские провинции Месопотамия и Ассирия.
116. Восстание иудеев в Киренаике и во вновь образовнных провинциях.
117. Началось правление императора Адриана (с 117 по 138 г.). Введены законы, ограничивающие власть господ над рабами.
120~. Родился Лукиан из Самосат, писатель-сатирик (с 120 по 180 г.). Введены законы, ограничивающие власть господ над рабами.
120~. Родился Апулей, писатель (с 120 по 180~ г.). Введены законы, ограничивающие власть господ над рабами.
132. Началось иудейское восстание против римского владычества (с 132 по 135 г.). восстание Бар-Кохбы. Подавлено римским полководцем Юнием Севером.
138. Началось правление императора Антония Пия (с 138 по 161 г.). Введены законы, карающие господ за убийство рабов, предписывающие принудительную продажу рабов чрезмерно жестоких хозяев. Император единодушен с сенатом.
161. Началось правление императора Марка Аврелия (с 161 по 180 г.), писателя и философа. Первоначально правил совместно с Луцием Вером.
162. Началась война с Парфией (с 161 по 166 г.). Восстановлен протекторат над Арменией.
167. Начались Маркоманские войны (с 167 по 180 г.). Вторжения в северные провинции соседних племен.
172. Восстание крестьян ("буколов" - подневольных пастухов) в Египте (или в 174 - 175 гг).
175. Восстание наместника Рима в Сирии Авидия Кассия.
180. Началось правление императора Коммода (с 180 по 192 гг)
182. Мятеж британских легионов.
185. Начались волнения в Северной Италии (с 185 по 187 г.), Галлии, Испании, Дунайских областях, Африке, Египте.
186. Началось правление императора Коммода (с 186 по 192 г.), старшего сына Марка Аврелия и его соправителя со 176 г. Политика Коммода вызвала недовольство сената.
192. Коммод был убит, началась (с 192 по 197 г.) гражданская война между ставленниками западной армии - Клодием Альбином, иллирийской армии - Септием Севером, восточной армии - Песценнием Нигером.
193. Править Римом начал Септимий Север(с 193 по 211 г.), основавший династию Северов (с 193 по 235 г.), создавший военно-бюрократическую монархию. Борьба с сенатом.
194. Началась война с Парфией (с 194 по 198 г.).
197. Репрессии против сенаторов, массовые земельные конфискации в провинциях, реформа в армии.
198. Римляне временно захватили и разграбили города Двуречья (Селевкия, Вавилон, Ктезифон).
208. Началось (с 208 по 211 г.) восстание в Северной Британии.
211. Началось правление императора Каракаллы (с 211 по 217 г.), сына Септимия Севера.
212. Эдикт Каракаллы о даровании прав римского гражданства всем свободнорожденным жителям империи, кроме дедициев.
213. Война с германскими и придунайскими племенами.
215. Началась война (с 215 по 217 г.) с Парфией.
217. Каракалла убит, наступило междуцарствие - смена правителей за короткий отрезок времени (с 217 по 222 г.)
218. Пришедший в 217 году на смену Каракаллы Опилий Маркин (не Север) был убит и его сменил Диадумениан (не Север), а затем Гелиогобал (Элагабал), правивший с 218 по 222 г.
222. Началось правление императора Александра Севера (с 222 по 235 г.) при регентах - мать, Юлия Маммея, бабка, Юлию Мэса, и юрист Ульпиан. Отношения с сенатом улучшились, проведены мероприятия по укреплению крупного землевладения.
226. Парфянская династия Аршакидов пала. Установилась персидская династия Сасанидов.
235. Александр Север убит, династия Северов закончиалсь. Начался период правления "солдатских императоров" (с 235 по 284 г.). Первым стал Максимин Фракиец (с 135 по 238 г).
238. К власти пришли Гордианы. За год сменили друг друга Гордиан I, Гордиан II, Бальбин, Пуппиен, пока не укрепился Гордиан III (с 138 по 244 г), В Африке восстали колоны.
242. Началась (с 242 по 244 г) первая война Сасанидского Ирана с Римом. Со смертью в 244 г. императора Гордиана III Рим потерпел поражение.
244. Началось правление Филиппа Аравитянина (с 244 по 247 г)
247. Убит Филипп Аравитянин (с 244 по 247 г) - править начал Филипп Младший (с 247 по 249 г)
249. Началось правление Деция (с 249 по 251 г), отмеченное запрещением христианства и преследованием христиан ао всей Римской империи.
250. Эдикт против христиан и гонения христиан.
251. Деций Траян был убит в сражении с готами (с 249 по 251 г), его сменил Деций Младший, а затем в том же году Герений и Гостилиан и т.д.
253. Начались вторжения варварских племен в пределы Империи.
255. Началась (с 255 по 260 г.) вторая война сасанидского Ирана с Римом.
257. Очередной Эдикт против христиан и гонения христиан.
258. От империи отпали Галлия, Британия, Испания. Образовалась Галльская империя во главе с Постуном, римским полководцем, узурпировавшим власть и убитым солдатами в 268 г.
260. Римляне потерпели поражение от персов у Эдессы в ходе войны с Сасанидским Ираном (с 255 по 260 г.), император Валериан был взят в плен, где и умер.
260. Началось правление Галлиена (с 260 по 268 г.), сына и соправителя Валериан. С 253 по 260 гг. правили вместе.
268. Галлиен (правил с 260 по 268 г.) был убит. Императором стал Клавдий Готский (правил с 268 по 270 г.), первый из иллирийцев. Образовалось Пальмирское царство.
269. Римляне одержали победу над готами при Наиссе. Наступление придунайских племен было остановлено, началось движение багаудов.
270. Началось правление императора Аврелиана (с 270 по 275 гг). Политическое единство Римской империи восстановилось.
280 и позже. Восстания низших слоев Галлии - "багаудов".
282. Правление императора Кара (по 283 г)
283. Война римлян с персами. После вторжения Кара в Месопотамию был заключен мир. Кар погиб от удара молнии.
284. Началось правление императора Диоклетиана (с 284 по 305 г). Установление домината. Проведение военной реформы, увеличение армии до 450.000 человек, монетная, налоговая реформы, уменьшены размеры провинций.
286. В Галлии и Африке начались (с 286 по 390 г) крестьянские восстания, которые были подавлены.
293. В империи была установлена тетрархия - новая система правления четерех человек.
296. Начлась война с персами, которая закончилась в 298 г. победой римлян. Влияние Рима в Иране упрочилось
301. Эдикт о максимальных ценах на продовольственные и ремесленные изделия. Монетная реформа.
303. Эдикт против христиан.
306. Началось (формально) управление империей Константина Великого (с 306 по 337 г). Фактически стал управлять с 313 г., а единолично - с 324 г., после победы над соперниками.
311. Отменен антихристианский Эдикт против христиан 306 г.
313. Миланский Эдикт о свободном исповедании христианства.
316. Эдикты (выпускались с 316 по 332 г) Константина о прикреплении колонов к земле, ремесленников - к коллегиям, куриалов- к городам. Общее усиление власти господ над рабами.
323. Началась борьба между Константином и его соравителем Лицинием, мужем дочери Константина (продолжалась 323 - 324 г)
325. Убийство Лициния. Принято решение о переносе центра империи в Византию.
325. Первый Вселенский (Никейский) собор. Христианство превратилось в государственную религию Римской империи.
330. Император Константин перенес столицу Римской империи в город Византию ("Второй Рим"), получивший название Константинополя.
330~. Родился Аммиан Марцеллин, историк (с 330 по 400 гг)
332. Эдикт о вечном прикреплении колонов к их участкам.
337. Передовые отряды гуннов достигли Дона, согнали со своих мест остготов, которые, в свою очередь, вытеснили вестготов и сарматских племен в пределы Римской империи. Смерть Константина Великого вызвала формальное разделение империи на Западную и Восточную.
337. В Риме начал править Константин II (с 337 - 240 г.) сын Константина Великого.
337. В Риме же начал править Констант I (с 337 - 250 г.), сын Константина Великого.
337. В Константинополе начал править Констанций II (с 337 по 361 г) сын Константина Великого.
340. В Нумидии вспыхнуло антиримское восстание.
341. Гангрский церковный собор, защитивший рабовладение.
347. В Африке началось вооруженное сопротивление императорским чиновникам.
350. С 350 по 360 г. - первые вторжения франков, алеманов и саксонцев в Галлию.
354. Родился Августин, христианский писатель (с 354 по 430 гг.)
361. Началось правление Юлиана (с 361 по 363 г.)
361. Эдикт Юлиана о восстановлении язычества, за что он получил прозвище Отступника.
363 - 364. С персами был заключен мир на условии возвращения Ирану пяти областей по Евфрату.
364. Началось правление императора Валентиниана I в империи (с 364 по 375 г.).
364. Началось правление императора Валента (с 364 по 378 г.), брат Валентиниана I в Восточной Римской империи..
364. С 364 по 375 г.шло массовое дезертирство солдат, рост числа разбойников, восстания крестьян, колонов, рабов
364. Вторжение готов во Фракию.
376. Бегство готов через Дунай от гуннов в Римскую империю. Восстание готов на Дунае.
378. Поражение римлян в битве с готами при Адрианатоле, гибель императора Валента.
379. Начал править император Феодосий Великий (с 379 по 395 г,)
394. Запрещение олимпийских игр, разгром языческих храмов.
395. Умер Феодосий I. Произошло окончательное политическое разделение империи на Западную Римскую империю и Восточную Римскую империю (Византию).
395. Начал править император Гонорий (с 395 по 423 гг).
401 - 402 Вторжение короля вестготов Алариха в Италию закончилось его поражением при Полленции.
407. Римляне потеряли Британию.
408.осень Вождь вестготов Аларих повторно осадил Рим и вызвал там панику. Римляне собрали денег и купили у Алариха мир. Он согласился и снял осаду.
410.08.24 Вестготы взяли Рим, оставленный императором, жестоко разграбили его.
410. Вождь вестготов Аларих взял и разграбил Рим.
410. Аларих неожиданно умер в 34 года от роду. Конунгом готов стал Атаульф, племянник Алариха.
412. Вестготы во главе сАтаульфом вторглись в Галлию.
418. В Аквитании (провинция империи с 52 г. до н.э.) образовалось варварское государство вестготов на территории империи. Считалось союзным Риму.
425. Началось правление императора Валентиниана III (с 425 по 455)
429. Вандалы захватили (с 429 по 439 г) Африку (провинция империи, возникшая в 146 г. до н.э.). Образовалось королевство вандалов.
435. Рим признал государство вандалов в качестве своего союзника и назначил им ежегодную подать.
439. Вандалы взяли Карфаген.
449. Британию начали завоевывать англосаксы.
451.06. В битве на Каталаунских полях антигуннская коалиция (франки, аланы, армориканцы, бургунды, вестготы, саксы, леты, рипарии) под командованием римского полководца Флавия Аэция разбила гуннов. Потери с обеих сторон составили 165.000 воинов (или 300.000).
452. Атилла приедпринял поход в Италию.
453. Смерть Атиллы. Государство гуннов окончательно развалилось.
455. Вандалы подвергли Рим 14-дневному разгрому. Все, что нельзя было увезти с собой, подвергалось уничтожению.
461. Убийство Юлия Майориана, последнего императора пытавшегося удержать империю от распада.
476. Командующий императорской гвардией скир (германец) Одоакр низложил 16-летнего императора августула Ромула, уничтожил институт империи, а знаки императорского достоинства отослал в Константинополь. Эту дату принято считать рубежом эпох - концом древнего мира и началом средних веков.
Аgeiron.ru
17.07.2019, 20:03
http://ageiron.ru/byit-proshlogo/kak-zhili-v-byilyie-vremena-v-evrope/italiya-v-pervoy-polovine-i-tyisyacheletiya-do-n-e-istoricheskaya-oblast
Апеннинский полуостров в I тысячелетии до н. э.
Апеннинский полуостров (современная Италия), делящий Средиземное море на западную и восточную части, имел большое значение в истории Средиземноморья. Вообще, собственно «Италией» древние греки первоначально называли только южную часть Апеннинского полуострова и только с III в. до н. э. это название распространяется на весь полуостров.
Италию исторически и географически обычно делят на три части: Южную —и основном это современные провинции Апулия, Базиликата, Калабрия, а также остров Сицилия, географически являющийся продолжением Апеннинского полуострова; Среднюю — остальную часть полуострова, важнейшими областями которой являлись Этрурия (ныне Тоскана), Лаций и наиболее плодородная область — Кампания; Северную — в основном материковую часть страны.
Северной границей страны являются самые высокие в Европе Альпийские горы. С запада Апеннинский полуостров омывается Лигурийским и Тирренским морями, с востока — Адриатическим морем и с юга — Ионическим. Берега полуострова слабо изрезаны; удобными естественными бухтами страна относительно бедна.
Ответвлением Альп являются невысокие Апеннинские горы, идущие вдоль всего полуострова и определяющие его рельеф. Восточные склоны этих гор более круты, чем западные. Наиболее значительные равнины Средней Италии расположены именно по западному побережью полуострова.
Климат Италии мягкий, тёплый, а на юге — даже жаркий. Количество осадков особенно значительно в Северной Италии и вполне достаточно в средней части страны. Только Южная Италия засушлива; впрочем, 2,5—3 тысячи лет назад это сказывалось, по-видимому, в меньшей мере, так как в то время страна была несравненно богаче лесами.
Условия для земледелия в древней Италии в период энеолита и бронзового века были не столь благоприятны, как, например, в Двуречье или в долине Нила. Почва Италии сравнительно менее плодородна и при тогдашнем уровне развития производительных сил с большим трудом поддавалась обработке; возможности для повышения продуктивности земледелия путём организации искусственного орошения вследствие маловодья большинства рек и сложности рельефа страны более ограниченны.
http://ageiron.ru/wp-content/uploads/2017/10/034.jpg
Территории Италии, населенные различными племенами в 1-м тысячелетии до н.э.
Сказанное в меньшей мере относится к долине реки По, но зато для этой долины характерен сравнительно более суровый климат, а также непостоянные, с трудом регулируемые разливы рек. Вследствие этого долина реки По приобрела значение важного земледельческого района позднее, чем речные долины Средней Италии, расположенные по нижнему течению рек Арно, Тибра, Вольтурно и др.
Всё же по сравнению с другими странами древней Европы в Италии условия для жизни людей были более благоприятны вследствие относительной мягкости климата, а также богатства растительного и животного мира. Неудивительно, что Италия была заселена ещё в период палеолита и неолита. Позже здесь создалась местная энеолитическая культура, просуществовавшая на юге страны до II тысячелетия до н. э., в то время как на севере Италии и в её средней части уже существовала своеобразная и богатая культура, для которой были характерны изделия, изготовленные из бронзы, а также поселения (террамары), близкие по своему типу к свайным, окружённые деревянными стенами, рвом или искусственно созданным болотом.
В первой половине I тысячелетия до н. э. население Италии в этническом отношении было весьма пёстрым, так как из-за Альп и через Адриатическое море во II тысячелетии и в описываемый период сюда переселялись племена, самые различные по своей этнической принадлежности.
Большую часть Апеннинского полуострова в это время заселяли индоевропейские племена италиков, важнейшими из которых были латины (в области Лаций), оски (Кампания), умбры (Умбрия, в Средней Италии к востоку от Апеннин) и группа сабелльских племён в верхней части бассейна Тибра, в том числе сабиняне, которые позже продвинулись на юг и, смешавшись с осками, носили название самнитов.
Эти племена в большинстве своём проникли в Италию, видимо, в самом начале I тысячелетия до н. э. из областей Средней Европы. Для них был характерен обряд сожжения покойников, восходящий, возможно, к обычаям, сложившимся ещё в пределах унетицкой культуры бронзового века. В Италии они смешались с более древними племенами.
Кроме италиков, некоторые области страны населяли различные иллирийские племена (например, япиги в Апулии); возможно, к той же языковой группе принадлежали и венеты в восточной части Северной Италии, а также племена, которые обычно принято считать остатками коренного древнейшего населения страны (лигуры в западной части Северной Италии, сиканы в Сицилии и др.). Как полагают некоторые исследователи, в важнейшем из племён этого района — сикулах — нужно видеть племя шакалаша, упоминаемое египетскими источниками в период передвижений “народов моря” в Восточном Средиземноморье; однако возможно, что сикулы принадлежали к коренному населению Южной Италии.
Современная Тоскана в северо-западной части Апеннинского полуострова была населена этрусками, этническая принадлежность которых пока ещё не установлена. Эта область называлась Этрурией.
На побережье Южной и отчасти Средней Италии, а также в восточной части Сицилии в VIII—VI вв. до н. э. поселились греческие колонисты, основавшие ряд важных городов: на Апеннинском полуострове—Киму (Кумы), Неаполь, Кротон, Сибарис, Тарент и др.; в Сицилии—Сиракузы, Мессану, Акрагант и др. В западной части Сицилии укрепились карфагеняне, основавшие города Эрике, Панорм и др. Они же в VII в. до н. э. или ранее подчинили себе Сардинию.
Наличие греческих и карфагенских колоний способствовало более быстрому развитию рабовладельческих отношений у тогдашних племён Италии.
http://ageiron.ru/wp-content/uploads/2017/10/035.jpg
Металлический щит культуры виллановы
Культура Виллановы
Наибольшее значение имела культура, известная под условным названием культуры Виллановы и созданная, по-видимому, предками племён италиков. Памятники этой культуры впервые были обнаружены в могильнике у местечка Виллановы в окрестностях Болоньи (Северная Италия). Культура эта, однако, была распространена не только на Североиталийской низменности, но и в Этрурии и в северной части Лация.
Железный век в Италии начинается с Х в. до н. э. На острове Сицилия культура в этот период развивается, по-видимому, под продолжающимся влиянием Эгейского мира. Культура юга Италии, а также области Пицена (Средняя Италия) обнаруживает признаки иллирийского влияния. На северо-востоке своеобразные черты сохраняет культура венетов, на северо-западе — особая культура Голасекка, связанная, быть может, с племенами, близкими кельтам.
Памятники Виллановы свидетельствуют о значительном прогрессе общественной жизни. Строители террамар знали лишь бронзовое литьё, теперь применяется ковка, изготовляется весьма совершенная бронзовая утварь.
Крупные поселения, обнаруженные на территории города Болоньи, значительно превосходят площадью террамары. В Средней Италии селения располагались обычно на холмах, они имели, видимо, земляные укрепления. Такое поселение обнаружено раскопками на территории города Рима на Палатинском холме. Жилища всё ещё примитивны, об их внешнем виде можно судить по погребальным урнам, жилища отдельных семей в поселении.
Железные орудия распространялись в Италии медленнее, чем в Центральной Европе и на Балканах вследствие бедности страны залежами железных руд; в изготовлении орудий труда железо начинает преобладать, видимо, только в VI в. до н. э. Появляются сосуды, изготовленные на гончарном круге. Находки греческой керамики и продуктов финикийской торговли —стекла, слоновой кости, изделий из золота и серебра — свидетельствуют о развитии торговых сношений. Находки кладов указывают на скопление в руках родовой знати уже сравнительно больших ценностей.
Источник: компиляция на основе сведений находящихся в открытом доступе сети интернет
Monya Shnipelson
27.07.2019, 22:11
z6kjdIO6t8Q
https://www.youtube.com/watch?v=z6kjdIO6t8Q
СССР 2.0
28.07.2019, 22:45
L8lZq737wGg
https://www.youtube.com/watch?v=L8lZq737wGg
http://hrono.ru/proekty/ostu/italy-8.gif
http://hrono.ru/proekty/ostu/italy-8.gif
А. Бокщанин, В. Кузищин
02.08.2019, 03:34
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/bok/02.php
ПРИРОДА АПЕННИНСКОГО ПОЛУОСТРОВА
В ДРЕВНОСТИ
Природные условия Апеннинского полуострова более благоприятны для развития человеческого общества, чем многие из соседних областей Средиземноморья. Еще в глубокой древности греки стали называть его Италией. Первоначально под Италией понимался лишь юг полуострова, изобилующий богатыми пастбищами. Это название возникло от слова <Vitulus> - теленок, бычок. Отсюда название Vitalia, или Jtalia, - дословно <страна телят>. В III в. до н.э. это греческое название было распространено на весь Апеннинский полуостров, а в 1 в. до н.э. в понятие <Италия> была включена и северная часть современной Италии до Альпийских гор.
Естественная северная граница Италии - Альпийские горы -отделяет ее от остальной Европы. С востока Италия омывается Адриатическим, с юга - Ионическим, а с запада - Тирренским и Лигурийским морями,
Береговая линия на востоке либо круто обрывается в море, либо изобилует отмелями. Она мало изрезана, но на Тирренском и Ионийском побережье достаточно глубоких бухт, что способствовало развитию здесь мореплавания.
Площадь Италии составляет свыше 300000 км^. Геологическое продолжение Италии - остров Сицилия отделен от нее узким Мессинским проливом. К северу от Сицилии расположены группы мелких Липарских и Эгатских островов, большие острова - Сардиния и Корсика, небольшие-Капрея (совр. Капри) и Ильва (совр.
Эльба).
В первой половине 1 тысячелетия до н.э. климат Италии был более влажным и прохладным, чем в настоящее время. Северные районы находились в зоне умеренного климата. Остальная часть Италии, лежащая в субтропиках, обладала теплым и мягким климатом.
На засушливом теперь юге выпадали осадки. Ненастье было редкостью, небо почти всегда было голубым и ясным, а море - теплым.
Италийский рельеф довольно разнообразен. На севере высятся Альпийские горы, достигающие 4800 м. Под ними расположена обширная низменность долины реки Падус (совр. По). На северо-западе от Альп ответвляются невысокие Апеннинские горы, тянущиеся
к югу вдоль всего полуострова. Их западные склоны мягко переходят в холмистые равнины Этрурии, Лация и Кампании, прорезанные речными долинами. Апеннины - молодые горы с до сих пор действующими вулканами (Везувием, Этной в Сицилии).
Древняя Италия обладала значительными водными ресурсами. Крупнейшей водной артерией была р. Падус, имевшая ряд судоходных притоков: Большая и Малая Дурия, Тицин-слева, а справа Требия и Парма. Падус впадает в Адриатическое море, разветвляясь на рукава. В Адриатику несли свои воды и другие реки
восточного побережья-Рубикон, Метавр, Ауфид. На запад, впадая в Тирренское море, текли Арно, Тибр, Лирис и Вольтурн. При таянии снегов в горах даже небольшие речки широко разливались,
заболачивая местность. Тосканские (близ устья Арно) и Помптинские болота в низовье Тибра в древности считались непроходимыми.
В Северной и Средней Италии много озер: в Альпах - Вербан (совр. Лаго Маджоре), Бенак (Гарда), в Этрурии-Тразименское, в Лации - Регильское, Альбанское, в Самнии - Фуцинское.
Большинство областей Апеннинского полуострова не отличаются естественным плодородием. Исключение составляют лищь Этрурия с ее красноземами, Кампания с рыхлой вулканической почвой и Апулия с черноземами. Удобна для земледелия равнина Лация, хранящая следы вулканической деятельности, и бассейн Падуса.
Однако по сравнению с Грецией годных для земледелия областей в Италии значительно больше.
Полезных ископаемых в древней Италии было известно немного: в Альпах - медь и золото, в Этрурии - железо, медь и олово, на о. Ильва - железо, в Бруттии - железо, медь и серебро, в Апеннинах - строительный камень и мрамор. Богатством была соль, которая издревле добывалась в устье Тибра. В разных местах имелась глина, особенно высокого качества в Кампании.
Разнообразно и богато была представлена растительность в древней Италии. Крутые Альпийские горы на высоте до 1700 м покрывали хвойные деревья - сосна, пихта, ель. Ниже их сменяли широколиственные породы- бук, дуб, благородный каштан. В Средней Италии они смешивались с вечнозелеными кипарисами, пиниями,
олеандрами, а на склонах Апеннин росли мирты и лавры. Для Южной Италии характерна вечнозеленая растительность. С глубокой древности в Италии произрастали яблони, грушевые деревья, виноград; в средней и южной части полуострова щедро плодоносили оливковые и гранатовые деревья, миндаль. Из злаков культивировали ячмень, пшеницу, полбу, просо. Древние римляне сеяли лен, выращивали бобовые и огородные культуры.
В густых лесах водились хищники - волки, медведи, кабаны, грызуны - белки, зайцы, в горах - газели, серны. Много было пресмыкающихся и птиц. В древней Италии были приручены свиньи, козы, крупный рогатый скот, овцы, лошади, ослы и мулы. Моря, омывающие Италию, богаты рыбой, а также моллюсками. Из раковин, находимых в Тарентинском заливе, добывали пурпур.
А. Бокщанин, В. Кузищин
04.08.2019, 01:50
В разных частях Апеннинского полуострова обнаружены следы палеолита: в Южной Италии в гроте Романелли найден набор орудий из камня - топоры, кремневые наконечники стрел, скребла; в Лации - каменные скребла и лезвия, а также черепа неандертальского типа; в горах Лигурии - пещеры с живописью древнекаменного века. Основным занятием человека в то время были собирательство, охота и рыболовство.
Повсеместно в Италии и на островах сохранились памятники неолита, свидетельствующие о том, что люди с течением времени покинули пещеры, переходя к жизни в хижинах и занятию скотоводством. Начальный период неолитической культуры датируется IV тысячелетием до н.э.
С III тысячелетия до н.э. в Италии известна медь, которая применялась наряду с камнем. Этот период халколита, или энеолита, характеризуется значительным развитием скотоводства и связями
с центрами Эгейской Греции и Испанией.
Во II тысячелетии до н.э. в Италии началось распространение бронзы. На севере бронзовые предметы находят в остатках окруженных частоколами поселений, так называемых террамар. Обитатели этих поселений жили в хижинах, иногда поставленных на сваях в заводях рек и озер. На месте этих поселений сохранились холмы с остатками пищи, утвари и орудий труда.
Жители террамар пользовались бронзовыми топорами, шильями и копьями, разводили рогатый скот и свиней. Находки зереи пшеницы и бобов, а также изображения плуга, обнаруженные на альпийских скалах, свидетельствуют о возникновении здесь земледелия.
Для культуры террамар характерен погребальный обряд сожжения. Пепел умерших хоронили в глиняных урнах. Некрополи находились рядом с поселениями. Характерно однообразие захоронений с бедным заупокойным инвентарем, что соответствует имущественному и социальному равенству эпохи родового строя.
В Средней и Южной Италии одновременно с культурой террамар развилась другая культура бронзового века, так называемая Апеннинская, тесно связанная с Эгеидой. Влияние Эгейского мира прослеживается в Лации, где обнаружены осушительные сооружения и циклопические постройки, и в других районах, богатых остатками расписной керамики, подобной микенской. У носителей Апеннинской культуры преобладал обряд трупоположения.
С конца II - начала 1 тысячелетия до н.э. Италия вступает в железный век. Раньше всего были открыты могильники этой эпохи (в середине XIX в.) около местечка Вилланова близь Болоньи, откуда культура раннего железа в Италии получила название культуры Виллановы. По мнению некоторых ученых, производство железных изделий было заимствовано жителями Северной Италии и Лация из Этрурии.
Археологический материал, найденный в Вилланова, позволяет представить последовательное развитие железного века: и раннюю его стадию (1000-700 гг. до н.э.) и более позднюю (700-500 гг. до н.э.). Для культуры Виллановы характерны погребальные урны биконической формы и в виде хижин, бронзовая утварь и украшения, железные орудия труда и оружие, остатки конской сбруи.
Аналогичные памятники найдены во многих частях Италии и на островах. На северо-западе Италии разновидностью культуры железа является так называемая культура Голасекки; на северо-востоке, в области венетов,-культура Эсте (совр. Атесте); на юге-в Бруттии - культура Toppe Галли.
Несмотря на распространение железа по всему Апеннинскому полуострову в начале 1 тысячелетия до н.э., интенсивность его применения в разных районах Италии была различной. Быстрее развивались те области, которые находились близ месторождений железа (Этрурия, Умбрия, Бруттии).
Ученые XIX в. считали, что знакомству с железом Италия обязана пришлым племенам - италикам; современные археологи склоняются к тому, что с железом Италию познакомили греческие и финикийские торговцы, а также этруски.
Распространение железных орудий имело громадное значение. Плуг с железным лемехом позволил расширить пашню и увеличить площадь лугов, что способствовало развитию не только земледелия, но и скотоводства. Рост производства обусловил расширение обмена. В Этрурии и Умбрии найдены изделия из прибалтийского янтаря.
Родовое поселение II тысячелетия до н.э.
Реконструкция
Южная Италия и Сицилия были связаны со странами Восточного Средиземноморья. Об этом свидетельствуют остатки привозной и местной керамики, подражающей микенским образцам, граффити на сосудах, найденных в Таренте, похожие на знаки критского линейного письма А, скарабеи из Навкратиса.
Поселения эпохи железного века постепенно превращаются в города. Их население уже разделено имущественными рамками. На это указывают погребения с богатым и бедным инвентарем. Усложняется социальная жизнь. Рвутся родовые связи. В некрополях Болоньи, Вей, Цере, Эсте, Тарента обнаружены ритуальные захоронения рабов; в Эсте найдена бронзовая ситула ^ с изображением воинов и пленников со связанными руками. Это - самое древнее в
Италии изображение рабов.
Какие же племена были носителями последовательно сменяющихся культур эпохи камня и металла? Точно на этот вопрос наука пока ответить не может.
Известно, что древнейшим населением Апеннинского полуострова были лигуры, или лигии, занимавшие некогда территорию Южной Франции и Пиренейского полуострова. Остатки лигурийского языка незначительны. Одни ученые относят лигуров, так же как ЗАЙМОВ и сиканов, живших в Сицилии, сардов - в Сардинии и корсов - на Корсике, к так называемым <средиземноморцам>, считая их языки неиндоевропейскими, в то время как другие исследователи
находят возможным говорить о близости лигурийского языка к индоевропейской языковой семье.
Во всяком случае, полагают, что культура неолита в Италии была создана лигурамя. В эпоху железа их оттеснили другие племена в северо-западную часть Италии, где они сохранили свою самобытность и примитивные формы жизни до 1 в. до н.э.
Основную массу населения Италии в 1 тысячелетии до н. э составляли различные племена, говорившие на индоевропейских языках. Среди них можно выделить группу италиков, распадавшуюся на две подгруппы: латино-сикульскую и умбро-сабелльскую.
Итальянские ученые 20-30-х годов нашего века настаивали на автохтонности италиков. Но большинство современных историков видит в италиках пришлый народ. Однако о путях и времени их проникновения в Италию единого мнения нет.
В конце XIX - начале XX в. некоторые ученые выдвинули теорию, согласно которой италики пришли с севера из-за Альп. Позднее утвердилось мнение о приходе их двумя волнами: в начале II тысячелетия на полуостров вторглись протолатинские племена, принесшие культуру бронзы (террамара), а в начале 1 тысячелетия-оскско-умбрская ветвь-носители культуры железа (вилланова). Поскольку была подмечена близость культ}? металла, особенно раннего железа, у племен Дунайского бассейна, южнорусских степей, Балканского и Апеннинского полуостровов, сделан вывод, что италики пришли из придунайских областей.
В последнее время итальянские ученые склоняются к гипотезе, по которой италики пришли на Апеннинский полуостров морем из-за Адриатики и не были первыми носителями культуры метадла.
Кроме италиков, в начале 1 тысячелетия до н.э. на территории Италии расселились и другие индоевропейские народы - иллирийцы и греки.
Греки впервые проникли в Италию, видимо, еще во II тысячелетии до н.э. К VIII в. до н. э' относится массовое поселение греческих колонистов. Потеснив племена япигов и италиков, греки основали колонии в Кампании, Южной Италии и Восточной Сицилии. '
В середине 1 тысячелетия до н.э. в Паданской равнине обосновались кельты, или галлы, пришедшие в Италию через горные проходы Альп из долины верхнего Дуная.
С IX в. до н.э. финикийцы стали проникать на о. Сардинию.
В VI в. до н.э. западная часть Сицилии подверглась финикийской колонизации; фактории карфагенян стали появляться на Тирренском побережье Италии.
В. Миронов
04.08.2019, 20:50
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01.php
История не в состоянии без посторонней помощи наглядно описать народную жизнь во всем ее бесконечном разнообразии; она должна довольствоваться описанием общего хода событий. В ее состав не входят дела и поступки, мысли и вымыслы отдельного лица, как бы они ни были проникнуты народным духом. Однако попытка обрисовать их хотя бы только в самых общих чертах по отношению к этим древнейшим временам, почти совершенно исчезнувшим для истории, кажется нам потому необходимой, что глубокая пропасть, которая лежит между нашим собственным строем мыслей и чувств и строем мыслей и чувств древних культурных народов, сколько-нибудь доступна для нашего понимания только в этой области. Дошедшие до нас предания с их перепутанными названиями народов и малопонятными для нас легендами – то же, что высохшие листья, при виде которых с трудом верится, что они когда-то были зелены; вместо того чтобы прислушиваться к их наводящему тоску шелесту и распределять по разрядам такие ничтожные частички человеческого рода, как все эти хоны и ойнотры, сикулы и пеласги, не лучше ли заняться разрешением вопросов: как запечатлелась реальная народная жизнь древней Италии на юридических отношениях, а идеальная – на религии, как в то время хозяйничали и торговали, откуда получали они грамотность и дальнейшие зачатки цивилизации?
Т. Моммзен. История Рима
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image001_0000.jpg
Этруски – учителя и наставники римлян
Мы уже говорили, что в великой книге общечеловеческой культуры Рим прямо следует за Грецией, хотя римляне снисходительно и называли их «гречишки» (graeculi). Коренным населением Италии были лигуры. С начала II тысячелетия до н. э. их вытеснили италики, пришедшие, вероятно, из?за Адриатики. Тут же обитали и иные индоевропейцы (пеласги, иллирийцы, греки, кельты или галлы, этруски). Считают, что место, где возник Рим, было заселено ранее греками. Тут обосновался аркадянин Эвандр, затем знаменитый Геракл. После падения Трои к побережью Лация направился Эней. Легенда об Энее создана греческими компиляторами и занесена в Италию. Его называли сыном Афродиты (у римлян – Венера). Он жил в горах, пас стада, но принял участие в битве за Трою, где не раз демонстрировал примеры храбрости, мужества и отваги. Там он спас тело одного из вождей Трои, которого хотели захватить греки. Участвовал он и в схватке с грозным Ахиллом. Красочно описан бой, как и их перебранка между поединком. В решающий момент на выручку к Энею пришли боги (Афродита и Нептун). Эпос рассказывает, что Эней был свидетелем того, как греки захватили обманом Трою (с помощью «Троянского коня»). И хотя он сражался против греков отчаянно и даже обрушил на их головы высокую башню, в конце концов Троя все же пала, Приам погиб, а Эней вынужден был бежать (вместе с отцом, женой и сыном). Но так как Юпитер обозначил ему стать основателем Римского государства, то пенаты указали ему дальнейший путь. Лары и пенаты у римлян были самыми известными и почитаемыми богами. Каждая римская семья имела своего лара, духа предка, и ряд пенатов, хранителей очага, стражей домашнего хозяйства. Их глубоко почитали. Эней после гибели Трои отплыл во Фракию. Так начались странствия Энея… Приплыв во Фракию, беглецы сошли на землю и заложили город. Эней назвал его своим именем – Энеада. Направившись к ближайшему кусту, он наломал веток для алтаря, но к своему ужасу увидел, что на ветках появились капли крови. И тут он услышал голос: «О, Эней! Не тревожь меня в моей могиле! Я – царевич Полидор, сын троянского царя Приама. Отец отослал меня во Фракию, чтобы уберечь от опасностей войны, но здешний царь польстился на золото, которое я привез с собой, и злодейски убил». Эней и друзья почтили память и покинули место злодейского убийства.
история древнего рима
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image002_0000.jpg
Нарбут. Эней. Иллюстрация к «Энеиде» И. Котляревского
Куда плыть дальше? Старый Анхис сказал: «Слышал я от своего деда, что наши далекие предки в те незапамятные времена, когда на месте Трои еще была пустынная долина, прибыли туда с острова Крит. Направим же на Крит наши корабли!» Так они и сделали. Эней и спутники добрались до Крита через три дня, заложили город, стали пахать поля и строить дома. Но страшная эпидемия свела на нет все их усилия, причем многие из них умерли. Однажды явился посланец Аполлона, который сказал ему: «Ты совершил ошибку, пытаясь обосноваться на Крите. Этим краям не суждено стать для вас новым домом. Покинь эти берега и продолжи свое плавание. Земля, которая станет для вас новой родиной, – это далекая Италия, путь в которую лежит через широкие бурные моря. Но не стоит впадать в отчаяние из?за того, что путь сей еще долог и труден. В конце его вас ждут процветание и благоденствие. Ты благополучно достигнешь Италии и там станешь основателем могущественной империи, которая со временем широко распространит свою власть над народами земли. Наберись мужества и садись на корабль с радостным сердцем. Судьба хранит тебя, и в конце концов все обернется к лучшему». Так Эней и сделал, и вскоре прибыл в Лаций, древнюю область Италии к югу от Тибра, где уже существовало независимое царство во главе с царем Латином. По происхождению обитатели тех мест были греками. После многих приключений он высаживается на берег Тибра, где его дружески принял царь страны, Латин, отдавший за него свою дочь. В итоге он стал царем и основал город Альбу?Регию. Сказания собраны Вергилием в поэме «Энеида».
Следует помнить, что Гомер жил примерно в IX–X вв. до н. э., а использовать письмо для фиксации длинных текстов стали только в VI в. И так как события, связанные с Троей, происходили в XII в. до н. э., то все сведения о потомстве Энея, от которого якобы произошли Ромул и Рем, имеют источником устные рассказы и сообщения. Впрочем, последние археологические раскопки, надписи, находки лингвистов показали, что в сообщениях древних авторов немало достоверных сведений. Весьма реальной представляется историчность этрусских царей, факт похищения сабинянок, как и дата основания Рима Ромулом (754–753 гг. до н. э.).
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image003_0000.jpg
Эней у ворот Ада
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image004_0000.jpg
Эней и гарпии
Представшая взору скитальцев земля очень им понравилась – холмы, деревья, цветы, а вдали виднелись синие горы. Опуская детали, скажем, что между царем Латином и троянцами установились сначала союзнические, а затем и дружеские отношения. Эней решил построить город, который хотел было назвать Троей, в память о своей погибшей родине. Эней помогал царю Латину во всем, но во время одной из битв с рутулами, пытаясь переплыть реку Нумик, утонул. Тело его друзья и товарищи спрятали и сказали всем, что он вознесся на небо. Эней еще до смерти успел совершить немало славных дел, в том числе основал орден девственных весталок. К этому ордену принадлежала и будущая мать Ромула и Рема, Рея Сильвия. Женщина, как утверждает традиция, была из царского рода. Цари династии правили более четырехсот лет и все имели в своем имени слово «Сильвия». Живя в уединении и томимая одиночеством, она зачала не по своей воле, уступив мужчине. По закону бедную весталку должны были бы казнить с детьми в утробе, но ей удалось чудом уцелеть – и дети греха появились на свет. Она всем заявляла, что это сам Марс явился к ней в сияющих одеждах, и с ним она вынуждена была вступить в связь. Однако царь?узурпатор Амулий (перед тем убивший сына своего старшего брата, законного наследника Альбы?Лонги, дочерью которого и была Сильвия) боялся, что появившиеся у нее дети (Ромул и Рем) могут когда?либо стать наследниками деда Нумитора, царя Альбы?Лонги, и предъявить законные права на престол. И тогда он приказал заточить Рею Сильвию в подземелье, а ее младенцев утопить в Тибре. Несчастную женщину замуровали в подземелье, и там она погибла. Но слуги Амулия пожалели крох и, уложив их в дубовое корыто, пустили на волю волн. Корыто прибило к берегу возле смоковницы, где расположила свое логово волчица. Она то и покормила их молоком. Затем малышей увидел пастух Фавстул. Незадолго перед тем у него умер сын, едва жена разрешилась от бремени. Он взял найденных детей, принес их домой и сказал жене: «Боги взяли нашего сына, но послали нам двух других». В итоге выросшие братья вернулись в Альбу?Лонгу, прогнали Амулия (и тот был убит при бегстве), вернули престол Нумитору, а сами получили от него земли по берегам Тибра, где и основали Рим. В I в. до н. э. римский математик и астролог Таруций по расположению звезд вычислил точную дату основания Рима: выходило, что Рим был основан 23 апреля 753 года до н. э.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image005_0000.jpg
Капитолийская волчица
Ромул и Рем, решив основать Рим, должны были выбрать место для нового города. В таком действе древние полагались на волю богов. Если бы Ромул был греком, он посоветовался бы с Дельфийским оракулом; если бы был самнитом, то пошел бы следом за священным животным. Но так как он был латин, близкий сосед этрусков, знакомый с наукой авгуров, он угадывает волю богов по полету птиц. Боги и указали ему на Палатин. В день основания Ромул прежде всего приступает к жертвоприношению. Товарищи и спутники толпой окружают его. Они зажигают костер из хвороста, и каждый совершает прыжок через пламя костра. Смысл обряда состоял в том, что к великому священнодействию люди должны были приступать чистыми. Древние думали: прыжок через священный огонь очищает человека не только физически, но и нравственно. Перед тем братья взошли на холм и стали ожидать знамения – кому из них быть царем. И вот над головой Рема пролетели шесть, а над головой Ромула – двенадцать коршунов. Тогда все, видевшие это, закричали: «Ромула избрали боги!» Однако Рем был не согласен.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image006_0000.jpg
Капитолийская волчица. Мозаика
Совершив этот обряд, Ромул вырыл маленькую круглую ямку и бросил в нее комок земли, принесенный из Альбы. Потом каждый из его спутников в свою очередь бросил туда горсть земли, взятой в родном городе, где он жил раньше. Смысл этих действий заключался в следующем: прежде чем прийти на Палатин, Ромул и его спутники жили в Альбе или в соседних городах, там находились их домашние очаги, там жили и были погребены их предки. А так как религия не позволяла бросать свой очаг и священную могилу предков, чтобы не совершать столь нечестивого поступка, приходилось им прибегать к фикции: в виде комка земли каждый уносил с собой священную почву, в которой были погребены его предки… Человек не мог уйти иначе, как взяв с собой и родную землю, и своих праотцов. Вокруг этого очага должен был расположиться город, как дом обычно располагается вокруг домашнего очага. Вот Ромул и провел борозду, которая отмечала границы будущего города. Эта черта символизировала будущую прочность Рима и должна была оставаться ненарушенной. Ни свой, ни чужой не смели переступить ее, не будучи наказанными за это. «На священной борозде или немного позади нее были возведены стены: они также священны. Таков был, согласно древним источникам, обряд основания города Рим. Сей день неизменно праздновался в древности из года в год, и даже современные римляне празднуют рождение своего города в тот же самый день, как и в прежние времена, 21 апреля» (Фюстель де Куланж. Античный город).
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image007_0000.jpg
Ромул и Рем покидают Альбу Лонгу
Перескочить через эту маленькую борозду – значило совершить нечестивый поступок. Брат основателя города, Рем, воскликнув: «Могучие же укрепления ты возвел!», перешагнул через борозду и поплатился жизнью. Уязвленный таким вызовом, Ромул выхватил меч и убил брата, крикнув: «Так будет с каждым, кто силой вторгнется в город!» Город назвали Рома, по имени Ромула. Сказание о Ромуле и Реме донес до нас римский писатель Диокл, автор первой книги об основании Рима (живший предположительно в III в. до н. э.). Хотя вот историк Гелланик Лесбосский утверждал, что город был назван в честь Ромы – женщины, бывшей в свите царя Энея. Видя, как истомлены троянцы долгим и тяжелым плаванием, она предложила сжечь корабли и остановиться именно тут. Центром города был Палатин – «Палатинский город», «город Ромула», где и расположена «колыбель» Рима. Он представлял собой площадь, называемую «Четырехугольный Рим» («Roma quadrata») и занявшую 9,5 га. Тут находятся святыни – хижина Ромула и пещера, где волчица вскормила Ромула и Рема. Во времена Империи Палатин стал, по словам Тацита, кремлем римского мира. Место это считалось весьма престижным, таким же, как улицы и площади рядом с Московским кремлем. Поэтому именно тут купил дом Август, мечтая стать императором. Этот дом впоследствии стал первым дворцом императора.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image008_0000.jpg
Палатин в Риме. Современный вид
Римляне начали исторический путь скромнее, нежели «богоподобные греки». У них не было и столь ярких сказаний. Рим вначале напоминал большую деревню (здесь не было роскошных храмов, каменных зданий и стен). Один из римских поэтов, говоря о крестьянско?плебейском характере римского общества, писал:
Не воздвигались тогда, как теперь,
золоченые храмы,
Было не стыдно богам глиняным
в хижинах жить.
Где заседает сенат в окаймленных
пурпуром тогах,
Там собирался старшин попросту,
в шкурах, совет.
Сельский рожок собирал
на сходку древних квиритов,
Сотня их всех на лугу и составляла
сенат.
История Рима начинается с середины VIII в. до н. э. Ранний период римского государства принято называть «царским», затем уж наступил этрусский период. Первыми рабовладельческими центрами в Италии были этрусские и греческие города. И вообще начальный период «древнеримской истории» (VIII–VI вв. до н. э.) принято считать неримским, ибо тогда была гораздо заметнее роль греков и этрусков. В Северной и Средней Италии сохранилось немало их памятников. Прежде всего это погребальные камеры с найденными оружием, утварью, ювелирными украшениями, росписями. Найден греко?этрусский порт Спина на Адриатике. Остатки жилищ этрусков выявлены и близ Аквы. В этрусском порту Пирги обнаружены остатки святилищ и храмов, в одном из которых найдены золотые пластины с этрусско?финикийскими текстами, посвященные богиням Уни и Астарте. В самом центре Рима, на Палатине, Эсквилине, других холмах, на форуме обнаружены могилы и сакральный комплекс «могилы Ромула». Тут же следы водостоков и замощенных улиц, следы храмов и дома жриц?весталок, храма Согласия и архивохранилища. Наиболее древняя надпись на территории Рима, на керамическом осколке VII в. до н. э., дана этрускими или греческими буквами. Самая древняя латинская надпись на Черном камне с римского форума греческими буквами («могила Ромула») представляет собой место почитания легендарного основателя Рима. Все это отчетливо указывает на то, кто же был самым ранним обитателем земель Италии. Первые письменные представления о жителях Италии дал Гомер в «Одиссее», Гесиод назвал первого героя римской истории Латина, а первое упоминание о Риме встретите у Гелланика Лесбосского.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image009_0000.jpg
Бернини. Похищение Прозерпины
Первый римский царь принимал под свою руку пришельцев, включая нищих, разбойников и беглых рабов. Однако рост Рима сдерживался тем, что у римлян ощущался недостаток женщин. Тогда?то и произошло знаменитое похищение сабинянок, которых пригласили на празднество. Сабины – италийское племя. Жили они в IX в. до н. э. севернее Рима, в Центральной Италии, и занимались преимущественно скотоводством. В правление легендарного царя Тита Тация на них напал Ромул. Легенда говорит, что причиной нападения были женщины. Среди разношерстной братии Ромула было гораздо больше мужчин, которые по ночам тосковали без дам. И вот Ромул решил с помощью хитрости восполнить нехватку женщин. Он устроил игры, позвал на них сабинянок вместе с семьями и их родителями, и те с удовольствием явились. Тут и состоялось знаменитое «похищение сабинянок». Хотя похитили лишь незамужних, сабины, естественно, возмутились, и вспыхнула война. В возникшей из?за этого коварного похищения жестокой войне Ромул победил ценинов, антемнатов, крустуминов, сабинов и др., поскольку их города находились рядом. Тит Ливий описал первые шаги римлян: «Римское государство, первоначально весьма маленькое, а затем увеличившееся настолько, что нет тому примеров в памяти человеческой, ведет свое начало от Ромула. Он родился от весталки Реи Сильвии и, как утверждают, от Марса, вместе с братом своим Ремом. Разбойничая с пастухами, он, 18 лет от роду, на 11 день до майских календ третьего года от шестой Олимпиады и на 394 г. от падения Трои, основал на Палатинском холме небольшой город… Основав город, который по имени своему он назвал Римом, далее Ромул поступил так: многих окрестных жителей наделил он гражданскими правами, выбрал 100 человек из стариков, дабы по их совету управлять всеми делами, и назвал их сенаторами по годам их». Так начинал свой путь «великий Рим» – с разбоя и краж. Так что кровь убитого Ромулом на Палатине Рема, затем Ромула, убитого патрициями, и украденные женщины дали начало возникновению западной цивилизации. Римское государство начало свое существование в истории с актов насилия, грабежа, умыкания женщин. Эти темы нашли воплощение в картинах Давида, Пуссена, Рубенса и ряда других известных художников и скульпторов.
Отдавая должное великому римскому историку Титу Ливию, к труду которого мы не раз будем обращаться, все же позволим себе поставить под сомнение его посылку: «Впрочем, либо пристрастность к взятому на себя делу вводит меня в за?блужденье, либо и впрямь не было никогда государства более великого, более благочествого, более богатого добрыми примерами, куда алчность и роскошь проникли бы так поздно, где так долго и так высоко чтили бы бедность и бережливость. Да, чем меньше было имущество, тем меньше была жадность; лишь недавно богатство привело за собою (в Рим) корыстолюбие, а избыток удовольствий – готовность погубить все ради роскоши и телесных утех». Увы, и роскошь и жадность проникли в римскую жизнь рано, уже с первыми царями.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image010_0000.jpg
Самнитский воин
В то время каждый сенатор управлял по очереди. Народ говорил: «Сейчас у нас вместо одного царя стало сто». Это порождало смуту, анархию. Тогда народное собрание решило избрать царем известного скромностью, миролюбием и умом сабинянина Нуму Помпилия. Жил он уединенно (в его доме роскошь напрочь отсутствовала). Когда к нему прибыли послы и предложили царство, Нума отказался от него, заявив: «Каждому человеку трудно менять привычный образ жизни, особенно это трудно тому, кто доволен своей жизнью. Вы зовете меня на царство. Жизнь и смерть Ромула показывают, что ваше царство выросло на крови. Сам Ромул прослыл убийцей своего брата, а потом виновником смерти соправителя Тита Тация. Когда же он стал править один, то сделался самовластным и жестоким государем… Ромул всю жизнь воевал. Все войны, которые он вел, были успешны, и вы, римляне, привыкли к победам. Вы даже не представляете себе, что можно жить без войны. Вам нужен молодой царь – воин и полководец. Я для этого не гожусь. Больше всего я люблю мир и ненавижу все, что связано с войной. Вам не нужен царь, который почитает справедливость и будет учить вас любить мир. Ищите себе другого царя, римляне». Вещие слова… Но его уговорили на условии, что ему предоставят возможность ввести справедливые и полезные всем законы. Навстречу ему вышли тысячи граждан. Женщины осыпали его цветами. Став царем, Нума решил распустить охрану (300 человек, охранявших Ромула в последние годы), заявив при этом: «Охрана нужна только тому, кто не доверяет народу и боится его. Избрав меня царем, народ показал, что он мне доверяет. Я же верю народу, и мне не нужны телохранители». Так вторым царем стал сабинянин Нума Помпилий. При нем возникли жреческие и ремесленнические коллегии, а также многие культы и обряды.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image011_0000.jpg
Шлем из Вульчи. Бронза.
Большую часть Апеннинского полуострова (VIII–VI вв. до н. э.) заняли племена италиков (латины, самниты, сабиняне и другие). С начала железного века племя италиков пахало землю и сеяло хлеб. В культурном отношении эти крестьяне?труженики заметно отставали от греков. А рядом с ними, за Тибром, обитали таинственные этруски. Происхождение и язык этого народа представляют одну из самых больших загадок древнейшей истории. Дионисий Галикарнасский (I в. до н. э.) заявлял, что ни языком своим, ни нравами, ни обычаями они не похожи ни на какой другой народ. Этруски имели славное происхождение. По словам Ливия, они еще до прибытия Энея были широко известны тогдашнему миру. Эней пренебрег могуществом Этрурии, «чьей славой полнилась и суша, и даже море вдоль всей Италии от Альп до Сицилийского пролива». Но возглавив одну из волн переселенцев и утвердившись во власти, он вынужден был считаться с их силой и влиянием. Как считают, поселения этрусков были и в Малой Азии, откуда они переместились в Италию, в центральную часть Апеннинского полуострова. Местные называли их этрусками, а сами они величали себя расенами. Управляли этрусками их мудрецы – волшебники?лукомоны (самым известным из них был Тархон, что жил в XII в. до н. э.). И вот однажды этот самый Тархон во время ритуальной вспашки земли увидел на меже неизвестно откуда явившегося седого мальчика. Эта история стала известна благодаря римским поэтам и мыслителям. Марк Туллий Цицерон в трактате «О предвидении» описал этого бога, который был похож на ребенка. По словам Цицерона, он и «поведал собравшимся этрускам основы их религиозного учения». В музеях Рима и Ватикана хранится немало и ныне бронзовых фигурок бога Тага, сидящего обычно со скрещенными ногами. Многие исследователи отождествляют Тага (Тагета) с русским Даждьбогом.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image012_0000.jpg
Алтарь Ларов в доме Веттиев. В середине – Гений
Связь религии и власти в древние времена выступала совершенно явственно. Это уже гораздо позже произошло отделение государства от церкви. И я не уверен, что это пошло на пользу человеку и государству (во всех отношениях). Цицерон же заявлял, что «никогда предки не были так благоразумны и умудрены богами, как в то время, когда они решили, что одни и те же лица должны ведать и религией и управлением республикой. Таким образом, должностные лица и жрецы, надлежащим образом исполняя свои обязанности, общими силами спасали государство» («О своем доме»). Ту же мысль высказал и Дион Кассий, говоря: первые лица римского государства выполняли обязанности верховных жрецов и считали, что искусство предвидения не менее достойно правителя, чем умение управлять государством. Поэтому и предсказания оракулов римляне воспринимали как дело государственной важности. Без разрешения сената их не открывали простому народу. И эту премудрое правило римляне также переняли у этрусков.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image013_0000.jpg
Г. Семирадский. Праздник Вакха
Живший в I в. н. э. император Клавдий даже посвятил этрускам труд из 20 томов, который находился в Александрийской библиотеке, но, к сожалению, тот сгорел вместе с другими бесценными свитками. Правда, от этрусков осталось немало свидетельств их материальной культуры: саркофаги, могильные плиты, вазы, чаши, статуэтки. В Санта Севере около Рима обнаружили два этрусских храма над морем. Есть даже единственная «книга» из 12 маленьких глав, написанных на полотняных пеленах. В них была завернута мумия этрусской женщины (хранится в музее Загреба).
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image014_0000.jpg
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image015_0000.jpg
Урна канопа. Терракота. VI в. до н.э.
Будучи отличными мореходами, они могли прибыть откуда?то с востока. Мы не знаем, на каком языке они, придя на Аппеннинский полуостров из Азии, говорили. История попытки разгадки тайны этрусков в более близкие времена восходит еще к XV в., когда доминиканский монах Аннио де Витербо случайно вырыл из земли несколько плит с надписями на этрусском языке. Исследования порой относят самоназвание этрусков «рассенна» к скифо?иранским племенным наименованиям. Это довольно близко и к теории академика Б. А. Рыбакова об общности скифов?сколотов и праславян. Если мнение верно (этруски/рассенна – одна из ветвей пра?славянско?скифо?сарматской общности народов), тогда корни их происхождения надо искать именно в истории и мифологии этих народов. Взвешенный подход к происхождению таинственных этрусков, по мнению ряда российских ученых, проявил итальянский ученый М. Паллоттино. Он писал, что этрусская цивилизация – генетическая часть восточной цивилизации: за время ее истории в ней явно ощущалось взаимовлияние многих культур – греческой, этрусской, народов восточной части Средиземноморья. Население их городов также не было чисто этрусским (Ф. Альтхейм). Считается, что переселение на земли современной Италии шло несколькими волнами. Среди этрусков были пеласги, индоевропейское племя, тесно связанное с протославянским миром – «центральный корень родового древа этрусков», и венеты, предположительно одно из славянских племен, которые, вероятно, и основали город Венецию.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image016_0000.jpg
Золотые этрусские браслеты. VII в. до н.э.
Этруски были великолепными мастерами, о чем говорят хотя бы прекрасные этрусские вазы «буккеро» с рельефными изображениями. В Этрурии было широко развито керамическое производство (статуи, скульптура, посуда, урны, водопроводные трубы, черепица, кирпич, светильники и т. д.). Они торговали и янтарем, который возили с берегов Балтийского моря, являясь монополистами. В V в. до н. э. появились и первые этрусские монеты из золота, серебра, бронзы.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image017_0000.jpg
Щит времен культуры Виллановы
Многое говорит в пользу того, что этруски возникли в результате смешения ряда народов. Иные даже утверждают: «Большая часть материальных данных демонстрирует тождественность культур этрусков и древних славян, и нет ни одного факта, противоречащего этому… культура этрусков не похожа ни на кого, кроме славян, и наоборот, славяне не похожи ни на кого в прошлом, кроме этрусков» (В. Попов). Иные утверждают, что этруски – это «засохшая ветвь на родовом древе русского народа». В искусстве этрусков в самом деле есть нечто, что так или иначе может свидетельствовать об их близости к культуре славян. Название Rassena имеет италийские корни (река Rasina, Rasenna). Похоже, что посылка «этруски – это русские», не лишена основания, как и их индо?германские корни. Этруски (откуда бы они ни пришли) сразу стали налаживать контакты и связи с соседними племенами. Центром, основным ядром будущей цивилизации этрусков считают культуру Виллановы, неподалеку от Болоньи. Италию населяли тогда племена умбров, сабелов, самнитов, латинов. Этруски оттеснят их на юг полуострова, затем в Сицилию – сикулов, на север – лигуров. И образуют там такие сильные города?государства, как Вейи, Цере, Тарквинии.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image018_0000.jpg
Группа воинов VIII в. до н.э. с оружием (культура Вилланова)
Начальный период проникновения этрусков в Лаций («дотарквинийский» по Шахермайру) относят к VII в. Проникновение шло прежде всего во внутренней части Лации – в Кампании, ставшей исконной зоной этрусской колонизации. Они перешли через Тибр, пересекли Лаций и захватили юг, основав большое военное поселение в Капуе. В Риме обосновался их военный вождь, который и сделал его главным городом Лация. Ученые признают присутствие этрусков в Помпеях. Одно время те служили им гаванью. Будучи создателями торговой империи на западе Средиземноморья, этруски вступили в острый конфликт с финикийцами и греками, которые стали их конкурентами в борьбе за господство на торговых рынках. Ведь греки активно колонизовали южное побережье Италии и Сицилию. К этим же землям, как увидим далее, будет обращено внимание и грозного Карфагена.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image019_0000.jpg
Дж. Б. Тьеполо. Муций Сцевола в лагере Порсены
Благодаря поддержке карфагенян этрускам удалось?таки одержать победу над греками в морской битве у Корсики в 524 г. до н. э., но на суше одолеть греков не удалось. А тут еще восстали соседи?латиняне, изгнавшие из Рима этрусского правителя Тарквиния Гордого. Полководец этрусков Ларс Порсена собрал тогда крупные силы и двинулся походом на Рим, рассчитывая захватить врасплох противника. Этруски сумели подобраться к холму Яникул и крепости на берегу, что контролировала подходы к мосту. Город Рим оказался в их руках, несмотря на мужество Горация, Муция и товарищей. Гораций в одиночку стал защищать мост, а в это время другие воины его разрушали, тем самым не дав противнику с ходу ворваться в Рим. Муций Сцевола решил убить Порсену. Он пробрался в его лагерь, но был схвачен. Порсена повелел разжечь костер и пытать его огнем. Юноша сунул руку в пламя и тем самым показал, что пыткой его не сломить. Этруск отпустил юношу, будто бы сказав при этом: «Желал бы я, чтобы и за меня сражались такие же бесстрашные люди». Об этой легенде поведал Ливий. Однако когда армия Порсены прошла через Лаций и двинулась далее, вглубь, к Арицию, центр сопротивления латинян, на помощь римлянам пришли греки – они вместе зажали в тиски войско этрусков и уничтожили. Вдобавок ко всему в 474 г. этруски потерпели поражение от греков в морском сражении при Кумах.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image020_0000.jpg
Ларс Порсена, этрусский царь Клузия и его войско взирают на Рим
Не станем перечислять всех войн, что вели римляне с латинскими городами… После ряда долгих и кровопролитных битв, завоевав Альбу?Лонгу, центр Лация, которому ранее принадлежало первенство в союзе латинских городов, Рим стал главным городом Италии, фактически ее гегемоном. Чтобы установить власть над всей Италией, Риму понадобилось 250 лет, пришлось сражаться с галлами, вольсками, эквами, этрусками. Этруски были достойным противником. Римляне проявили также немало мужества. Все было в этих битвах – жестокость, измена, благородство. Жители Тарквиний умертвили несколько сот пленных римлян, принеся их в жертву богам. В свою очередь и римляне в 354 г. до н. э. взяли 358 человек из побежденных в битве этрусков, принадлежавших к лучшим семьям, отправили в Рим и, наказав розгами, отрубили им головы. Остальных пленных добили. Но вот когда римляне осадили этрусский город Фалерий, они проявили благородство. Дети знатных фалерийцев выходили за городские стены вместе с учителем для прогулок и гимнастических упражнений. Коварный воспитатель решил передать их в руки римлян как заложников и получить за это награду. Но полководец римлян Камилл сказал, что римляне привыкли надеяться на свое мужество, не на чужую подлость. Воины сорвали одежды с учителя?предателя, связали ему руки, дали детям в руки розги, чтобы они стегали изменника, и отправили обратно – в стан этрусков. Случалось, впрочем, что и римляне становились предателями.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image021_0000.jpg
Могила этрусского царя
Этруски многое внесли в военную тактику, организацию, вооружение войск в Риме (хотя немало заимствовали и у греков). В VII в. до н. э. этруски переняли греческую тактику, заодно знаменитую греческую фалангу, взяв на вооружение «архаический лох» с его построениями. Можно сказать, что римская армия в тот период представляла собой, вероятно, типичную этрусскую армию по форме и существу, ибо включала в себя части этрусков, римлян и латинян. Сервий Туллий, второй из этрусских царей, провел в VI в. до н. э. реорганизацию этрусско?римской армии. Он ввел имущественный ценз взамен происхождения. При этом все население поделили на шесть разрядов. Позднее, как пишет историк, вместе с изгнанными из Рима этрусками должна была уйти и значительная часть воинов первого класса, что не могло не сказаться на боеспособности римской армии. Однако многие военные наработки этрусков и их принципы организации армии остались. Так, подобно поздним римлянам, этруски в ходе их военных действий во многом полагались на войска, поставляемые им союзниками или же племенами, которые ими были побеждены и являлись их данниками и слугами.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image022_0000.jpg
Декор храма. Крылатые кони
Пройдут годы и годы, прежде чем Латинский союз, во главе которого стоял заметно усилившийся Рим, смог двинуться на оплот этрусков, город Вейи. В 396 г. до н. э., после длительной осады, город сдался. Разгром этрусков оказался и для латинян «пирровой победой», так как вскоре в Этрурию ворвались кельты, пройдя по реке Тибр до самого Рима. В битве при Алии они римлян разбили, а город был захвачен и разграблен. Этруски отчаянно сражались на два фронта: против латинян и Рима на юге, и против кельтов на севере, но выдержать столь тяжелой борьбы не смогли, и к 350 г. до н. э. их господству в долине реки По пришел конец. Не сохранилось ни исторических работ, ни драматических произведений этрусков, известно, что они были не только искусными мореходами и пиратами, но и прекрасными строителями и ремесленниками. Построенные ими из камня мосты, каналы, храмы, гробницы или города представляли собой внушительное зрелище. Этрусские города Марцаботто, Спина, Пренесте, Веллетри, Сатрик, Капуя достигли вершин расцвета в VI в. до н. э. Там были художественные мастерские, где работали искусные мастера. Достаточно взглянуть на деяния их рук (фигурные сосуды из открытого некрополя, украшения из слоновой кости, росписи их гробниц, великолепные погребальные урны, колоритные статуи и фигурки, дивные браслеты и женские украшения), чтобы убедиться в том, что перед нами народ?художник! Их памятники искусства отражали те или иные события истории. Фрески этрусков показывают жестокие сцены расправ греков с пленниками из Трои. На одной из них Ахилл закалывает беззащитных и безоружных людей.
Со временем больше стало известно о колониях этрусков, о центре, г. Капуе, о двенадцати «народах» Этрурии, что собрались в святилище Вольтумны. В Капуе найдены древнейшие погребения, датирующиеся серединой VI в., что говорит о благосостоянии. Там же обнаружат ряд крупнейших памятников этрусской эпиграфики, фрагменты посуды с этрусскими надписями из Помпей. Процветание этрусков вызывало зависть соседей. Против них выступил союз галлов и сиракузцев. Флот тирана Дионисия к 384 г. до н. э. опустошил побережье Этрурии. Залесский отмечает: «Упадок этрусских городов, этих наиболее развитых экономических центров Средней и Северной Италии, привел к упадку греческой торговли с этими районами и к гибели созданных там греческих поселений». Этрусская культура не погибла. Италийские народы многим обязаны этрускам, заимствовав у них строительные навыки, знаки царской власти, основы наук, религиозные обряды, украшения и предметы роскоши.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image001_0001.jpg
Коленопреклоненный воин этрусков
Этруски почитали богов, представляя их в облике людей. Похоже, что и этрусский пантеон составлялся путем заимствований у других народов. Богиня Уни, аналогичная италийской Юноне, попала через пеласгов. Менрва соответствовала римской Минерве, Тин – Зевсу и Юпитеру. Возвели этруски и Капитолийский храм. Эллинскому Дионису?Вакху соответствовал этрусский Фуфлунс. Водная стихия находилась в ведении Нетунса (у эллинов – Посейдон, у римлян – Нептун). Богу Гефесту соответствовал Сефланс. Эллинским богам подземного царства, Аиду и Персефоне, соответствовали этрусские боги Еита и Персефнаи, а эллинскому перевозчику душ, старцу Харону, соответствовал этрусский демон смерти Хару.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image002_0001.jpg
Ф. Мельци. Вертумн и Помона. Этрусский бог. Берлин
Этруски испытали на себе воздействие восточных народов, карфагенян, греков. Они умело использовали сюжеты из греческой мифологии. У этрусков было и свое священное писание, своя библия, создателем которой был Таг (Дагон). Согласно преданию, он представлял собой младенца с седыми волосами, которого выпахали из земли. Он и пропел учение окружавшим его лукумонам (царям?жрецам). Может этим навеяны строки: «У Лукоморья дуб зеленый; златая цепь на дубе том: и днем и ночью кот ученый всё ходит по цепи кругом». Записанные песнопения Тага римляне называли «этрусской дисциплиной» (или учением). Книги включали этрусскую космогонию, космологию и культовые предписания, были переведены на латинский язык стихами, но до нас не дошли. Римляне многое позаимствовали у них. Благодаря им родо?племенной культ превратился в полисную религию. Этруски создали свой календарь (во времена Нумы Помпилия). Этрусским творением были и форум, и храм Юпитера, и церемония триумфа, и вообще многие римские праздники, имевшие характер городских игр. Даже латинское слово «ludus» (игра) римляне взяли от названия народа «ludoi» (лидийцы), что является синонимом слова «этруски». При этрусках в Риме введены ежегодные Римские, или Великие, игры. Местом их проведения становится сооруженный при правлении Тарквиниев цирк, а затем и стадион.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image003_0001.jpg
Бой гладиаторов – этрусское детище
Переняли римляне у этрусков и такой обычай, как принесение кровавых жертв душам мертвых (во время погребений). Формой такого вот жертвоприношения стала смертельная схватка вооруженных пленников, что заканчивалась обычно гибелью одного или многих участников поединков. Известно, что в 264 г. до н. э. один из римлян этрусского происхождения в память о своем отце заставил сражаться на многолюдном рынке три пары рабов. Это зрелище со временем превратится в популярные в Риме гладиаторские бои. Палач, добивавший смертельно раненных гладиаторов, носил маску этрусского демона смерти Хару и имел его атрибут – молот. Разумеется, были веселые и добрые традиции, переданные этрусками.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image004_0001.jpg
Бронзовое этрусское зеркало. Суд Париса
Поражают удивительный реализм в рисунках этрусков, их художественный вкус, который удовлетворил бы самые высокие ожидания современных эстетов. Примеров тому множество (треножник VI в. до н. э., зеркало с изображением суда Париса III в. до н. э., крылатые кони с декора храма Ара делла Регина IV в. до н. э., скульптура «Толстый этруск», относящаяся ко II в. до н. э. и т. д.). Г. И. Соколов писал о них: «Принято считать, что этруски постепенно ассимилировались в среде римлян. Не исключено тем не менее, что какая?либо часть особенно жизнеспособных и не желавших покориться представителей этого народа переселилась в другие земли, и остались лишь этруски, всецело подчинившиеся завоевателям. Действительно, в опасные для Рима года, когда в конце III в. до н. э. на него напали карфагеняне, этруски не воспользовались обстановкой, чтобы отпасть от Рима. Вряд ли за полстолетия вся сила такого энергичного народа, как этруски, могла иссякнуть. Этруски получали право римского гражданства». Растворяясь в среде латинян, они продолжали время от времени заявлять о себе в годы ранней империи. В частности, первая жена императора Клавдия, Плавтия Ургуланилла, – из рода этрусков. Ее соотечественник, известный покровитель художников Гай Меценат, происходил из города Ареццо. Историк заметил: «Меценат – это очень мудрый гражданин мира, который никогда не сражался, никогда не работал, но жил в постоянных разговорах и управлял людьми, которые воевали и трудились, тоже был этруском» (Дж. Бейкер). В Вольтерре в I в. до н. э. жил баснописец – этруск Флакк. Друг Цицерона, Авл Цецина, был этруском. Медичи считал, что его род восходит к этрускам. Он же организовал первые исследования в этой области. Их судьбой интересовался Проспер Мериме.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image005_0001.jpg
Зеркало (оборотная сторона)
Глубокое исследование по истории возникновения этрусков провел историк?востоковед З. Майяни. Сей француз не побоялся устремиться в самый эпицентр «этрусских джунглей», где самое разумное предвидение «не стоит ни гроша», надеясь на свое единственное оружие – «некое интуитивное чувство». Он бился над этой проблемой, как если бы для него это был «вопрос жизни и смерти». Этнолингвистические попытки расшифровать письменность этрусков пока что не привели к большим успехам. Если одни искали корни этрусков в Италии, вторые – в Скифии, третьи – в Албании (самоназвание этрусков «тиррены» очень созвучно столице Албании – Тиране). Этрусский язык никак не поддавался, хотя вот уже три столетия ученые всех стран «осаждают» этот язык, находящийся в самом сердце, казалось бы, давным?давно изученной и довольно?таки старой европейской цивилизации. З. Майяни пишет: «Проблема не была бы такой острой, если бы речь шла о наречии какого?либо темного неразвитого племени».
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image006_0001.jpg
Этруск с чисто русским обличьем
Это был язык «двенадцати племен Этрурии» – мощного народа землепашцев, смелых моряков, воинов, купцов, искусных ремесленников и зодчих, создавших храмы, плотины, крепости, построивших большие города. Этот народ осушил болота на своей земле, пустил по каналам воды реки По, насадил виноградники, обрабатывал металлы. Он превратил небольшое местечко Рим в укрепленный поселок. Кочевое пастушеское племя, бродившее у его границ и стремившееся использовать плоды прилежания греков и этрусков, решилось наконец осесть в этом поселке и приобщиться к городской жизни со всеми преимуществами организованного общества. Оно и стало называться римлянами.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image007_0001.jpg
Сцена брачного обряда
Из этрусского языка происходят многочисленные слова, существующие и поныне во многих языках, такие как цистерна, церемония, таверна, персона, литера и т. д. Это этруски заложили основы религиозной и политической организации Италии, основы римской военной машины и искусства. «Зачинатели литературной и научной деятельности в Италии, они уступали пальму первенства лишь новым хозяевам вселенной – грекам, безоговорочно признавая их интеллектуальное превосходство». Добавим, что, вероятно, и само название Roma – этрусского происхождения, а возникновение сего города из отдельных и самостоятельных общинных поселений на Палатине, Эсквилине и Квиринале также произошло скорее всего в эпоху этрусского владычества или же в результате их влияния. Вот и названия древнейших римских триб (титии, рамны, луцеры) – этрусские. Весьма вероятно и то, что древнейшие рим?ские государственные установления, сословия, должности, важнейшие нормы и т. п. (то, что ныне принято считать исконно рим?скими образованиями) приняли этрусские формы, как наиболее развитые и употребительные. Это же можно сказать о множестве иных римских обычаев и правил: обычай триумфа после победы над врагом, тога, ликторские фасции, курульные кресла, цирковые игры, театральные зрелища (Л. Ельницкий).
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image008_0001.jpg
Этрусская ваза
Что сказать в заключение? Появляется все больше свидетельств того, что эта «странная цивилизация» имеет смешанное происхождение. Видимо, в культуре этрусков переплелись два?три течения, а то и гораздо больше: одно – из стран Дуная, другое – из Анатолии, третье – из евразийских степей… В те отдаленные времена евразийская степь, простиравшаяся от современной Богемии и Венгрии через Северное Причерноморье и Кавказ, через каспийские области до Южной Сибири, как отмечает З. Майяни, «была одновременно и Европой, и Азией». По этому огромному пространству, словно могучие волны океана, перемещались различные этнические группы. Степь стала очагом «выдающейся цивилизации, создавшей на окраинах первые очаги культуры – доисторическую Индию, Шумер, Элам, Месопотамию и многие другие». У нее свои законы, принципы, искусство, тактика, средства передвижения. И многое из этого было передано Риму. Кстати, при этрусках Рим стал превращаться и в значительный торговый центр.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image009_0001.jpg
Этрусские памятники, дошедшие до нас из древности
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image009_0001.jpg
Богемия и Венгрия как важнейшие очаги металлургического производства снабжали ее оружием, что позволило осуществить мощную экспансию на запад и восток. В этрусской цивилизации от тех племен остались реликвии: курульное кресло (король) – символ справедливого суда у вождей племен этих кочующих пастухов. Любопытно и то, что если сравнить мотив на этрусском зеркале, где изображены хищники, напавшие на лошадь, с рисунком на скифской золотой пряжке, найденной в Сибири, где также изображены хищник и бык, бросается в глаза сходство обоих рисунков. Многие отмечали наличие родства между этрусками и древними народами Малой Азии (древний этрусский храм на платформе, возможно, имеет халдейское происхождение, оттуда же ведет происхождение и бог Янус). Так, Пиганьоль относит этрусков к анатолийцам, говоря об их облике: «Сквозь нарядные греческие одежды, наброшенные на Этрурию, просвечивает, однако, восточное происхождение этого народа». З. Майяни считает, что этрусский язык – дунайского происхождения, но он носит индоевропейский характер, и в нем «есть много аналогий с балто?славянскими языками». Ясно одно: этруски создали костяк будущего римского государства. Они вдохнули в римлян энергетику и культуру, влияние которой сравнимо разве что только с мощным греческим влиянием. Слабостью этрусков была их неспособность создать прочный союз. Каждая из 12 общин, как и 12 племен Израиля, отстаивала свои права. Они не смогли сообща ничего предпринять. Поэтому их одолели и латиняне, и Рим.
история древнего рима
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/mir_drrim/01_clip_image010_0001.jpg
Бронзовая колесница. VI в. до н.э.
А. Бокщанин, В. Кузищин
05.08.2019, 20:17
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/bok/04.php
РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ. Раннерабовладельческое общество в Италии. Завоевание Римом Апеннинского полуострова (VI-III вв. до н.э.)
В социально-экономическом отношении Италия VI-III вв. до н.э. представляла довольно пеструю картину. Самыми развитыми из ее областей были Этрурия и Кампания, где процветало сельское хозяйство, ремесла, торговля. Южная Италия с цветущими греческими городами-колониями по уровню своего развития занимала второе место. Лаций с городом Римом, заселенный скотоводами и земледельцами, удобно расположенный па пересечении важных сухопутных и речных путей, в VI-V вв. до и.э. все еще несколько отстав от своих высокоразвитых соседей-этрусков и греческих колоний. Наконец, в горных областях центральной Италии жили племена, находившиеся на стадии разложения первобытных отношений с примитивным хозяйством.
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО ПЛЕМЕН
И НАРОДНОСТЕЙ ИТАЛИИ В VI-III В. ДО Н.Э.
Ведущей отраслью хозяйства большинства населения Апеннинского полуострова было земледелие. Плодородные почвы и мягкий климат обеспечивали высокие урожаи в Этрурии, Кампании и Апулии.
Плотные почвы обрабатывали при помощи тяжелых плугов с массивным железным лемехом (в Этрурии и Апулии), а рыхлые почвы - легкими плугами с небольшим лемехом. Наряду с плугом широко применяли мотыги для разрыхления почвы вручную.
В наиболее развитых областях Италии культивировали пшеницу, ячмень, просо, бобы, нут; в менее развитых и гористых районах-полбу, ячмень, бобы, репу. Пшеница, полба, ячмень и просо в большей части Италии шли не на выпечку хлеба, а на изготовление лепешек-клецек и каш (поэтому греки называли италиков пожирателями каши). Хлеб не пекли даже в города. По свидетельству Плиния Старшего, первые пекари появились в Риме только во II в, до н.э. В этрусских и греческих городах хлеб выпекали уже в IV в. до н.э.
Древние обитатели Италии не знали сахара, потребности организма в нем восполнялись за счет натурального виноградного вина. Обычно оно было не крепким и всегда разбавлялось водою (на 1 часть вина 2-3 части воды). Виноградная лоза издревле была известна в Италии.) Греки-колонисты внесли усовершенствования в местное виноградарство и превратили многие ранее пустующие холмы южной Италии в сплошные виноградники. Кампанские и южно-италийские вина славились по всему Апеннинскому полуострову и даже вывозились в Грецию и Галлию.
Греки же познакомили жителей Италии с культурой оливок. Это теплолюбивое растение возделывалось, главным образом, в Кампании и южных областях; потреблялись же свежие и маринованные маслины, особенно оливковое масло, на всей территории страны.
{"Италия по своему рельефу страна холмисто-гористая, только 20 % ее территории занимают равнины. Холмы же и горы были покрыты хвойными и дубовыми лесами, что благоприятствовало развитию
скотоводства, особенно овцеводства и свиноводства. На засушливых землях Лукании, Калабрии и внутренней Апулии, мало пригодных для земледелия, процветало отгонное скотоводство (овце-, козо-, коневодство). Этрурия славилась разведением волов, главной тягловой силы в древнем земледелии. Скотоводство занимало первое место
в горных и засушливых областях Южной Италии; в передовых областях Этрурии, Кампании, Великой Греции и Лации оно было от-
теснено на второй план земледелием.
До VIII в. до н.э. во всей Италии безраздельно господствовал родовой строй с общественной собственностью на землю. Возникновение этрусских и греческих городов, где сложилось классовое общество и государство, привело к разложению общинной и развитию частной собственности на землю. Особенно интенсивно этот процесс протекал в греческих колониях, уже при основании которых каждый колонист получал в собственность определенный участок земли. В этрусских городах-государствах, а несколько позд
Пахарь. Статуэтка
IV в. до н.э.
-вее в Риме, развитие частной собственности на землю тормозилось сильными пережитками коллективной собственности, которой, до существу, распоряжались знатные роды.
Территории римской рабовладельческой общины земли, принадлежавшие знатным родам, обрабатывались членами этих родов, их клиентами и рабами, как правило, мелкими участками. Кроме патрициев и их клиентов, в городах и деревнях жили плебеи, не входившие в состав патрицианских родов. Плебеи обрабатывали небольшие земельные участки от 2 до 7 юг. (1 юг.=0,25 га), принадлежавшие им на правах частной собственности. Часть земли была собственностью города-государства; она не обрабатывалась и считалась общей (так наз. ager publicus)-<общественное поле>, ее
Ho было оккувировать--(т)т иловат "осхтраге - занимать), внося
ственных земель широко пользовались патриции, в то время как плебеи сначала этого права не имели. Плебеи в течение VI-III вв. боролись за ограничение прав патрициев на оккупацию за раздел общей земли на мелкие участки с предоставлением их плебеям. В IV-III вв. плебеи частично добились удовлетворения
своих требований, что способствовало ускорению развития частной собственности на землю в Риме. В ходе этой борьбы патрицианское.
Родовое землевладение утрачивало черты древней общинной собственности, дробилось на участки, принадлежавшие уже не всему роду, как таковому, а главам отдельных, выделившихся из рода семей, владевших землей на правах частной собственности.
В горных областях Италии общинная земельная собственность преимущественное значение сохранила до III-II вв. до н.э.
РЕМЕСЛО И ТОРГОВЛЯ.
ВОЗНИКНОВЕНИЕ ДЕНЕЖНОГО ОБРАЩЕНИЯ
В VI-V вв. до н.э. в этрусских городах бурно развивались ремесло и торговля. Этому способствовало наличие полезных ископаемых, в частности, железной руды, меди, глины, строительного камня, корабельного леса^ Этрусские рудники на острове Ильва (совр. Эльба) были предметом ожесточенной борьбы между греками, карфагенянами и этрусками. Последние вышли победителями и организовали добычу и обработку металлов. На о. Ильва и ближайшем к нему побережье, Популонии, также была организована добыча железной руды и е^ переплавка. Горы отработанных в древности шлаков возвышаются и сейчас в этих районах, свидетельствуя о размахе металлургии этрусков. Полученный металл либо обрабатывался в Популонии и соседней Ветулонии (оружие, сельскохозяйственные и ремесленные орудия, предметы обихода), либо в виде слитков переправлялся в другие этрусские города.
Другой центр железной металлургии находился в Бруттцн отсюда металл шел в ремесленные мастерские Великой Греции и Сицилии.
В VI-IV вв. до н.э., (несмотря на широкое применение железа, не потеряла своего значения и бронза. Оборонительное вооружение - шлемы, панцири, наколенники и т.д.- изготовлялись преимущественно- из бронзы в широком употреблении были бронзовые сосуды, зеркала и разнообразные украшения. Производство бронзовых изделий процветало в Этрурии, в кампанских городах (Капуе и Дикеархии), славился своей школой бронзового литья самый юж-
ный город Италии - Регий. Бронзовые этрусские изделия отличались техническим и художественным совершенством. Опи были распространены и за пределами Италии, в частности в Афинах и других греческих городах.
Самым развитым из ремесел в Италии было производство керамики: разнообразной посуды, тары, водопроводных труб, черепицы, строительных и архитектурных деталей, сырцового кирпича, погребальных урн, светильников. .В Этрурии в самых широких масштабах вырабатывали терракотовые (т.е. из обожженной глины) статуэтки
и круглую скульптуру. Особенно славилась этрусская чернолаковая посуда с рельефными украшениями <буккеро>. К настоящему времени открыты остатки многочисленных гончарных печей древних
городов Клузии, Арреции, Калах - крупнейшие центра керамиче-
66
ского производства. В Южной Италии было налажено производство изящной керамики по греческим образцам.
Значительно меньшее развитие получило текстильное ремесло долго сохранявшее черты домашнего производства, однако в IV-V вв. до н.э. 1шерстяные ткани вырабатывались в мастерских го-
рода Тарента, а льняное полотно и парусный холст - в городе Тарквинии. Крупным ремесленным центром Лация был Рим.
Легендарному царю Рима Нуме Помпилию приписывали учреждение 8 ремесленных коллегий (флейтистов, золотых дел мастеров, модников, плотников, валяльщиков, красильщиков и башмачников).
В мелких ремесленных мастерских в VI-III вв. до н.э. работали сам хозяин, члены его семьи и несколько рабов. Сохранившиеся надписи, упоминающие рабов, находки больших керамических печей свидетельствуют о проникновении рабского труда в ремесленное производство. В рудниках, каменоломнях, глиняных карьерах рабский труд господствовал безраздельно.
B I-III вв. до н.э. Италия становится ареной довольно интенсивной торговой деятельности, причем устанавливаются не только внешние, но и внутрииталийские торговые связи. Начинают торговать не только предметами роскоши, но и необходимыми продуктами - железом и металлическими изделиями, керамикой и хлебом, вином и оливковым маслом. Пшеница Этрурии шла в Рим и латинские города, оливковое масло из Великой Греции ввозили в Лаций и Этру-
рию, интенсивная торговля греческих колоний с Балканской Грецией базировалась на вывозе сельскохозяйственных продуктов (главным образом, пшеницы) и ввозе необходимых ремесленных изделий. Железо, добываемое на о. Ильве и в Популонии, поставлялось в Кампанию и многие этрусские города. Пересеченный рельеф Италии затруднял сухопутную перевозку грузов и она велась преимущественно водными путями - морем и по рекам. Наиболее крупными торговыми центрами VI- III вв. до н.э были: Сиракузы, Тарент, Дикеархия-Лутеолы ПиПулойИя,,. Адрия л Спиаа Росло
торговое значение Рима.
В Риме скрещивались пути из многих ремесленных центров Этрурии к богатым кампанским городам. По Тибру можно было подняться в страну умбров. Для торговли здесь выделялся каждый девятый день, который назывался <нундины> (девятый). Один раз в год устраивались ярмарки, куда съезжались жители соседних городов. Ярмарки приурочивались к крупным религиозным празднествам и проводились близ святилища чтимого божества. Вольсинии -религиозный центр Этрурии - был и местом общеэтрусской ярмарки; в Лации торговые сборища проводились у святилища богини Юноны Феронии, которое было расположено на границе четырех областей.
расширялись размеры внешней торговли с вненталийскими народами. Греческие колонии находились в регулярных торговых сношениях с Балканской Грецией, активную внешнюю торговлю вели 9 этруски. Их бронзовые изделия находят в Балканской Греции, Малой Азии, даже в Сирии. Устанавливались торговые связи с кельтами, населившими в V-IV вв. до н.э. долину По, и с заальпийскими народами, которым сбывали виноградное вино, ремесленные изделия в обмен на сырье и рабов. Этруски были монополистами торговли янтарем, который привозился с берегов далекого
Балтийского моря. В латинских и этрусских городах и некрополях найдено множество предметов греческого ремесла, изготовленных в Балканской Греции и Малой АЗИИ. В городе Спина влияние греков было настолько сильным, что этот этрусский город превратился к V в. до н.э. в греко-этрусский.
С IV в. до н.э. втягивался в морскую торговлю и город Рим, о чем свидетельствует основание в устье Тибра римского порта
3
Остии. Крупнейшая морская держава того времени - Карфаген -заключила с Римом три торговых договора (509 г., 348 г. и 280 г. до н.э.
Потребности внутренней и внешней торговли вызвали появление денег. Раньше всего чеканить монеты стали греческие колонии. Уже в VI в. до н.э. все греческие города юга Италии и острова Сицилии чеканили серебряные монеты.^ В IV-III вв. греческие монетарии достигали большого совершенства в монетной чеканке.
В VI-V вв. до н.э. этрусские города еще не чеканили собственных монет и пользовались при расчетах греческими./Первые этрусские монеты появились в самом конце V в. до н.э. Чеканились они из золота, электра, серебра и бронзы и первоначально имели изображение только на одной стороне^ В IV-III вв. до н.э. количество этрусских монет возросло; их чеканили уже все этрусские города.
В Риме первые монеты отливались в формах; это были медные слитки весом в римский фунт SBSST, без изображений .азы- аоммй тяжелый асе-aes grave). Во второй половине IV в. до н. э. на нем появляются изображения животных быка, свиньи, орла и т.д. (асе с изображением-aes signatum). Эти тяжелые и громоздкие слитки были мало пригодны для торговли. Чеканка более легких и удобных серебряных монет началась в Риме только в конца III в. до н.э Основными монетными номиналами в Риме были бронзовый асе, серебряный сестерций (2,5 асса), серебряный денарий (равен 10 ассам=4 сестерциям).
КЛАССОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ В VI-IV ВВ. ДО Н.Э.
1 Смена первобытно-общинной формации рабовладельческой, становление и укрепление последней во всех областях древней Италии растянулись на несколько столетий. Раннерабовладельческие общества в Италии в VII-VI вв. до н.э. представляли собой не чисто рабовладельческие государства с четко выраженным делением на массы, а сочетание новых прогрессивных рабовладельческих отношений с сильными пережитками родовых обычаев и учреждений.
Но мере дальнейшего развития общественных отношений укреплялось и внедрялось рабовладение, с одной стороны, разлагались и-исчезали остатки первобытных отношений, с другой,
ные области Италии перешли от родового устройства к классовому раннерабовладельческому обществу не одновременно. Раньше всего этот переход завершился в этрусских городах и греческих колониях (VIII в. до н.э.). В Риме и некоторых латинских городах хмесовый строй оформился в VI в. до н.э. У самнитов, осков и других горных и отсталых племен разложение первобытных отношений проходило медленнее. Зарождение государственного аппарата начиналось у них в IV в. до н.э.
Разложение родового строя и становление рабовладельческих отношений наиболее удобно проследить на примере эволюции общественного строя и государственных учреждений Рима.
Основными классами раннеримского общества были патриции, плебеи и рабы^ которые одновременно были и сословиями, т.е. они различались друг от друга не только наличием или отсутствием собственности на средства производства, но и различными юридическими правами: 7 всей полнотой прав обладали патриции, плебеи
пользовались меньшими правами, а рабы были полностью лишены каких-либо прав. Известно, - писал Ленин, - что в рабском и феодальном обществе различие классов фиксировалось и в сословном делении населения, сопровождалось установлением особого юридического места в государстве для каждого класса. Поэтому классы
рабского и феодального (а также и крепостного) общества были также и особыми сословиями.
Рабы. В VI-III вв. до н.э. рабский труд проникает в различные отрасли производственной деятельности в Риме - рабы обрабатывают поля, трудятся в ремесленных мастерских, в домашнем хозяйстве. В рабов обращали военнопленных, рабами становились кабальные должники, существовало и домашнее рабство. Запрещение долгового рабства в Риме в 326 г. до н.э. сделало порабощение пленных основным источником пополнения класса рабов.
Раннерабовладельческие отношения называют патриархальным рабством и отличают их от развитого классического рабства. При патриархальном рабстве производство направлено на создание не товаров, а лишь средств существования рабовладельцев, господствует натуральное хозяйство, а товарное производство находится в зачаточном состоянии. Поскольку связи с рынком слабые, а необходимость в прибавочном труде раба ограничена потребностями рабо-
владельца и его семьи, то эксплуатация раба не достигала крайних пределов. Несмотря на использование рабов в разных отраслях производства, их было еще мало, они еще не стали основными производителями. Рядом с рабами трудились свободные.^ Зачастую бок о бок с рабом трудился и сам хозяин. Раб еще не рассматривался в качестве вещи, за ним сохранились некоторые (хотя и самые минимальные) права человеческой личности. Раба не включали в инвентарь имения, рабы отвечали за некоторые поступки перед судом (в более поздний период его наказы-
вал хозяин), могли выступать поручителями и быть усыновленными.
Рабы имели право участвовать в некоторых религиозных культах и празднествах. Согласно религиозным представлениям, рабам предоставлялся отдых в праздники, а слишком жестокое обращение с рабами, напрасное пролитие крови признавалось неугодным богам.
Грань между свободой и рабским состоянием не была резко она смягчалась и затушевывалась существованием переходных от рабства к свободе разных категорий зависимости: клиентской связи, домашнего рабства, кабального должничества.
Самым бесправным и низким было положение рабов - военно-пленных, поскольку рабовладельца не связывали с ними ни племенные, ни родственные, ни религиозные, ни какие-либо другие отношения. Поэтому и классовые противоречия рабов и рабовладельцев не обнажились, были еще скрыты, тесно переплетались с социальными
антагонизмами других зависимых прослоек населения: обедневших плебеев, кабальных должников, клиентов.
От периода VI-III вв. до н.э. не дошло известий о массовых восстаниях рабов; они еще не выступали самостоятельно, а вели борьбу в скрытых формах (бегство, порча орудий) или принимали активное участие в волнениях полусвободных и разоряющихся слоев населения. Так, в Риме рабы принимали участие в захвате Аппием Гердонием, стремившемся к восстановлению царской власти, крепости Капитолия в 460 г. до н.э., в волнениях должников в начале
IV в. до н.э., в массовом народном движении 342 г. до н.э.
Клиенты. В раннеримском обществе многочисленной прослойкой были клиенты-несостоятельные и политически бесправные люди.
Клиентами могли быть или отпущенные на волю рабы или переселившиеся в Рим иноплеменники которые были вынуждены искать защиту и покровительство у патрициев и поступали под их патронат. Клиенты вступали как бы в родовую организацию патрициев на правах зависимых членов, получали родовое имя своих покровителей. На них накладывались обязанности работать на землях патронов и выполнять различные повинности: сопровождать своего пат-
рона в походе, на выходах в город. Имущество клиента, если он не оставлял завещания, после его смерти наследовалось патроном.
В случае неповиновения патрону клиента по решению суда могли обратить в рабство.; В свою очередь, патрон был обязан защищать клиента от притеснений других знатных лиц, представлял его интересы в суде. Клиенты, входившие в род своих патронов, связанные с ними различными, в том числе религиозными, обязательствами были отделены от плебеев и в социальной борьбе, происходившей в Риме в V-IV вв. до н.э. Но ослабление родовых связей в патри-
цианских родах и развитие рабовладельческих отношений постепенно изменяло положение клиентов. jK^JII в. до н.э. большая часть их уже полностью освободилась от своей зависимости от патронов,
получив от государства землю, и превратилась в свободных мелких
земледельцев.
Плебеи. Один из основных классов-сословий раннего Рима составляли плебеи, ведшие ожесточенную борьбу с патрицианским сословием. Часть плебеев была принята в патрицианские роды в качестве зависимых клиентов, но большинство плебса стояло вне общественной организации коренных граждан-патрициев и было лишено
всех гражданских прав, хотя и считалось, в отличие от рабов и агентов, юридически свободным. Эта пришлая масса людей, порвавшая все связи со своей прежней родиной и стоящая вне родовой организации Рима, оказалась особо благоприятной средой для развития частнособственнических и рабовладельческих отношении^ а
ее борьба с патрициями, связанными с отжившими родовыми учреждениями, была исторически прогрессивной.
....еи обрабатывали небольшие участки земли, занимались торговлей и ремеслами. В их среде довольно быстро происходило расслоение и выделился зажиточный слой. Общее гражданское бесправие объединяло всех плебеев на борьбу с патрициями. Однако если масса плебеев добивалась получения земли и отмены кабального
рабства, то зажиточные и богатые плебеи боролись в первую очередь за политическое равноправие с патрициями. 1
Борьба плебеев с патрициями. Ожесточенна^ социальная борьба стала движущей силой общественного развития Рима в V-IV вв. до н.э. <История всех существовавших до сих пор обществ, - писали К. Маркс и Ф. Энгельс, - была историей борьбы классов. Свободный и раб, патриций и плебей, помещик и крепостной, мастер и подмастерье, короче, угнетатель и угнетаемый, находились в вечном антагонизме друг к другу, вели непрерывную, то скрытую, то явную борьбу...
Особенно четко вырисовывались антагонистические противоречия между старой патрицианской знатью, стремившейся сохранить и укрепить древние родовые обычаи и учреждения, и плебеями, заинтересованными в ликвидации родовых и развитии рабовладельческих отношений.
Вторая линия борьбы отражала антагонизм оформляющихся классов рабов и рабовладельцев (как патрициев, так и богатых плебеев); в этот ранний период она только складывалась и не получила заметного проявления на фоне острых столкновений плебеев с патрициями. Требования плебеев сводились к трем основным пунктам: 1) допуск плебеев к общественной земле, ограничение патрицианского землевладения, наделение плебеев земельными участками, т.е. решение аграрного вопроса; 2) отмена долговой кабалы и ограничение долгового процента; 3) политическое равноправие, т.е. участие во всех собраниях и право избрания на все государственные должности.
Поскольку земля была основным видом богатства, а земледелие - главным занятием населения, то аграрный вопрос лежал в основе всех требований плебса.
Как и в греческих городах-государствах, в Риме землей могли владеть только полноправные граждане, поэтому решение земельного вопроса было тесно связано с получением гражданских прав, и плебеи добивались, прежде всего, политического равноправия.
Борьба плебеев с патрициями, начавшись в середине VI в. до н.э., закончилась только в начале III в. до н.э. В ее истории выделяются три главных этапа: 1) середина VI в. до н.э.-494 г.- от реформы Сервия Туллия до установления народного трибуната;
2) 494 - 444 гг. до н.э.-от учреждения должности народных трибунов до законов Канулея; 3) 385-287 гг. до н.э.-от движения Манлия и законов Лициния - Секстия до плебисцита Гортензия.
До середины VI в. до н.э. плебеи считались чужеродным элементом и им не доверяли даже службу в войске. Однако увеличение числа плебеев, с одной стороны, и расширение военной активности - с другой, сделало необходимым привлечение их в ряды ополчения, что и было закреплено реформами Сервия Туллия. Плебеи были включены, таким образом, в состав римской общины, стали гражданами, получив не все права, а лишь право проливать кровь за римское государство.
В начале V в. плебеи уже составляли основную часть римского войска, в котором патриции занимали все командные посты.; Опираясь на большинство граждан-воинов, плебеи повели борьбу за свои права, угрожая уйти из Рима и основать новый город. (Такие уходы плебеев из Рима получили название сецессии от лат. secessio-уход, удаление). В моменты серьезных военных осложнений плебейское войско предъявляло патрициям свои требования
и удалялось па Священную гору.
Удаление из Рима большей части воинов, естественно, ставило государство в катастрофическое положение, и патриции вынуждены были, вступив в переговоры с плебеями, идти на уступки. Важнейшей из них было создание новой магистратуры (должности) -народных трибунов, которые могли приостанавливать все решения
патрицианских магистратов, произнося слово veto (запрещаю)
(494 г. до н.э.).
Борьба плебеев с патрициями была ожесточенной и кровопролитной. Она проходила с переменным успехом. Если плебеи вырвали у патрициев должности народных трибунов, то им не удалось провести аграрные законы, которые были предложены Спурием Кассием (486 г. до н.э.). Он предложил раздать нуждающимся плебеям завоеванные у герников земли. Однако его законопроект не прошел, сам он был обвинен в стремлении к царской власти и казнен.
В 454 г., по предложению народного трибуна Нцилия, были разделены земли на Авентине (в то время пригородный район Рима) среди беднейших граждан.
Драматические события разыгрались в середне V в. до н.э. Под давлением плебеев патриции были вынуждены создать комиссию из 10 человек (decem viri-десять мужей) для записи судебных постановлений. Должностные лица в Риме проводили суд, руководствуясь обычаями, восходящими еще к родовому прошлому и уже устаревшими. К тому же магистраты - патриции злоупотребляли в судах, опираясь на свое толкование обычного права, которое не было опуб-
ликовано и не могло быть проверено. Комиссия децемвиров приступила к выработке письменных законов. Однако в процессе
03
работы ее члены стали злоупотреблять полученной ими неограниченной властью, что вызвало возмущение плебеев и повторное удаление их на Священную гору (449 г. до н.э.- так называемая вторая сецессия). Патриции снова пошли на уступки: был установлен закон, по которому каждый осужденный на смерть римский гражданин мог обращаться за защитой к народному собранию. Одновременно были опубликованы письменные законы. Они были записаны
на XII медных досках и выставлены для обозрения на центральной площади Рима-форуме. Законы XII таблиц оказали огромное влияние на последующее развитие римского общества и права. Старый, связанный с родовым устройством обычай был заменен писаным правом, закрепляющим и освящающим частную собственность, рабство и неравноправие. Всякое посягательство на частную собственность каралось, виновных подвергали суровому наказанию
или даже казнили.
В законах XII таблиц было зафиксировано правовое различие патрициев и плебеев, патронов и клиентов, свободных и рабов.
Важным завоеванием плебеев было ограничение ссудного процента до 1 унции или 8Уз% в год. (Год в Риме V в. до н.э. состоял из 12 месяцев). Однако патриции добились включения в текст законов ряда пунктов, ущемляющих права плебеев: их браки с патрициями запрещались, в законах закреплялся институт клиентелы, выгодный,
прежде всего, патрицианским родам.
В том же 449 г. до н.э. консулы Валерий и Гораций провели в интересах плебеев еще три закона: подтверждалась неприкосновенность личности народных трибунов, осужденный патрицианским магистратом на смерть или телесное наказание римский гражданин получал право апелляции к народному собранию и самое важное -
решения плебейских собраний получали силу закона, обязательного и для патрициев. Через пять лет (444 г. до н.э.) закон Канулея признал законность браков плебеев с патрициями и тем самым заложил основы для слияния богатой плебейской верхушки с патрициями в одно сословие.
Было удовлетворено важное требование плебеев занимать высшую должность, однако патриции добились того, что представители плебеев получили право выбираться не на должность консулов, а военных трибунов с консульской властью. В течение ряда последующих
лет консулы не выбирались, а во главе управления стояли военные трибуны, выбиравшиеся не только из патрициев, но и богатых плебеев. В 443 г. до н.э. была учреждена новая должность цензоров, на которую могли избираться только патриции.
Рим 80-60-х годов IV в. до н.э. становится ареной острых столкновений и опасных для патрициев волнений закабаляемых должников. Первая попытка добиться смягчения долгового права была предпринята Марком Манлием в 80-х годах IV в. до н.э.; она окончилась неудачей. Марк Манлий погиб в борьбе, но волнения не
прекратились. По преданию, 10 лет плебеи во главе с народными трибунами Секстием и Лицинием не складывали оружия и в 367 г. н. э- патриции были вынуждены уступить. По предложению Лициния и Секстия были приняты очень важные законы, которые удовлетворяли главные требования плебеев: если раньше патриции могли занимать (оккупировать) любое количество государственной земли, и тем самым сокращали земельный фонд для наделения
плебеев, то по закону Лициния - Секстия было запрещено оккупировать более 500 юг. (125 га) земли. Частично был решен и долговой вопрос. Законодатели не пошли на полную отмену (кассацию) долгов, но значительно уменьшили задолженность путем следующего перерасчета: уплаченные проценты высчитывались из основной суммы долга, а оставшаяся часть выплачивалась на льготных условиях в течение трех лет. Третий закон упразднил должность
военных трибунов с консульской властью, а вместо них стали избирать двух консулов, один из которых должен быть обязательно плебеем.
Законодательство 367 г. до н.э. нанесло сильнейший удар по привилегиям патрициев и в последующее время плебеи быстро добились новых успехов. Для удовлетворения земельного голода малоземельные римские граждане стали выводиться в колонии, основанные в разных частях Италии. За время с 334 до 287 г. до н.э. римляне основали 18 колоний, т.е. больше, чем за всю предшествующую историю, и аграрная проблема временно была частично решена.
В 326 г. до н.э. плебеи добились очень важной реформы. По закону трибуна Петелия долговая кабала для римских граждан и членов их семей была отменена. С этого времени римский гражданин отвечал за задолженность только своим имуществом. В рабов теперь можно было обращать преимущественно военнопленных. Это усиливало агрессивность римского рабовладельческого общества по отношению к соседним народам.
Большую роль в борьбе патрициев и плебеев сыграли реформы Аппия Клавдия-цензора 312 г. до н.э. Он построил первую мощеную дорогу, водопровод, которые положили начало знаменитым римским дорогам и акведукам. Он включил в состав сената тех магистратов, отцы которых были вольноотпущенными. Верховный орган управления Рима пополнился новыми людьми, деды которых были рабами. Аппий Клавдий покровительствовал тем плебеям, которые занимались ремеслом и торговлей и не имели земельной собственности и не особенно нуждались в ней: по его предложению римские граждане, нс имеющие земельной собственности, могли голосовать не только в городских территориальных округах, но и в сельских, т.е. их политическое влияние возросло.
В 300 г. до н.э. были приняты законы, допускавшие выбор плебеев в состав жреческих коллегий. Наконец, в 287 г.
До н.э. вновь было подтверждено, что плебисциты (т.е. решения плебейских собраний) суть законы, обязательные для всех
3 Зак, 1411
граждан, в том числе и для патрициев (закон диктатора Гортензия). 287 г. до н э" считается последним годом долголетней борьбы плебеев с патрициями за свое политическое равноправие.
В процессе борьбы плебеев с патрициями были ликвидированы остатки родового строя и рабовладельческие отношения получили более благоприятные условия для своего развития. С конца V в. до н.э. начинает бурно развиваться частная земельная собственность как на землях плебеев, так и патрициев и складываются условия для ее концентрации. Отмена долгового рабства перенесла центр тяжести на рабство иноплеменников и усилила агрессивность римского общества
С другой стороны, удовлетворение основных требований плебеев способствовало консолидации римского общества; сословная борьба, раздиравшая и ослаблявшая изнутри римское государство, затухает; перед лицом внешнего врага в начале III в. до н.э. Рим предстает сильным и монолитым, что не могло не способствовать его военным успехам, равнение в правах плебеев с патрициями изменило классовую и социальную структуру римского общества.
Патриции и плебеи перестали быть разными классами-сословиями.
Верхушка плебса объединилась теперь с патрициями и образовала новое сословие-нобилитет (oTirobilis-лучший, знатный), состоявший из крупных рабо- и землевладельцев из среды которых пополнялся сенат, избирались на государственные должности магистраты.
Зажиточная прослойка римских граждан, связанная с торговлей и ремеслами, образовала сословие всадников. Все прочие составляли плебс - это были свободные крестьяне, мелкие ремесленники и торговцы.
Нобилитет и всадничество были господствующим классом земле- и рабовладельцев, который противостоял классу свободных мелких собственников - плебсу. Однако противоречия между плебсом и нобилитетом не носили антагонистического характера. Оба класса объединяли некоторые общие интересы нескольку - и те и другие
противостояли формирующемуся классу рабов, который превращается в основной производящий класс.
А. Бокщанин, В. Кузищин
05.08.2019, 20:18
ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО
РИМСКОЙ РЕСПУБЛИКИ V-III ВВ. ДО Н.Э.
При родовом строе государства как такового не существовало. Государственная организация отличается от родовой тремя особенностями: наличием особого аппарата насилия и принуждения (армия, суды, тюрьмы, чиновники), делением населения не по кровному родству, а по территориальному признаку, и налогами, собираемыми для содержания армии, чиновников и т. д,
Процесс возникновения государства в Риме определялся внутренним развитием римского общества, но он осложнился внешним завоеванием. В начале VI в. дон.э. этруски захватили Рим и создали свой государственный аппарат, что ускорило процесс формирования государственного аппарата в Риме, общество которого уже было расколото на классы. Этруски основали монархическое государство во главе с царем (гех). Однако это была примитивная монархия, сильно ограниченная в своей компетенции народным собранием, сначала собраниями по куриям, а затем по центуриям.
Восстание местного населения Рима в конце VI в. (около 510 г. до н.э.) ликвидировало монархию; было установлено, что общиной впредь будут управлять избираемые каждый год старейшины магистраты. В Риме утвердилась республиканская форма правления (V-1 вв. до н.э.).
Высшим государственным органом считалось народное собрание. Оно принимало или отменяло законы, объявляло войну и заключало мир, было верховной судебной инстанцией, разбиравшей апелляции и протесты на решения судебных органов. Народное собрание избирало всех высших должностных лиц, в руках которых находилась вся исполнительная власть.
В Риме собирались три вида народных собраний -комиций (от лат. слова comitia-сходка); до реформ Сервия Туллия в середине VI в. до н.э. народные собрания собирались только по куриям и назывались куриатными комициями. Они были единственным видом народного собрания. Однако курии были замкнутыми объединениями патрициев с сильными пережитками родового строя и не включали плебеев. Сервий Туллий, роль которого в оформлении римского го-
сударства особенно велика, допустил плебеев к военной службе и создал так называемое центуриатное устройство. В связи с тем, что в V-IV вв. до н.э. основные вопросы в римском государстве порождались многочисленными войнами, борьбой патрициев и плебеев, значение куриатных комиций сильно упало, и решающее значение в государственной жизни приобрели собрания римских граждан по центуриям, в которые входили как патриции, так и плебеи.
Центуриатные комиций собирались высшими должностными лицами - консулами за городской чертой Рима, на Марсовом поле (Маре-бог войны). Все римские граждане выставляли 193 центурия, из них самые богатые-первый класс-98 центурий, т.е. больше половины. Голосование проходило по центуриям, каждая имела один голос. Голоса подавали по строго заведенному порядку: сначала центурии первого класса, затем второго, третьего и т.д. Если за предложение голосовало больше 50% голосов центурии, голосование прекращалось, а предложение становилось законом. При подобном порядке голосования все вопросы решались 98 центуриями 1 класса, т.е. самой богатой частью римского гражданства. Олигархический характер центуриатных собраний вызывал недовольство широких слоев римских граждан; они вели борьбу за демократизацию центуриатных комиций и справедливое представительство центурий. Во
второй половине III в. до н.э. была проведена демократическая реформа центуриатных комиций. Ранее каждый класс выставлял разное число центурий, и следовательно, имел неодинаковое количество голосов, теперь каждый из пяти классов выставлял равное количество центурий - 70, а всего в Риме стали насчитывать 373 центурии (5 классов по 70 == 350 +18 центурий всадников +5 центурий ремесленников и пролетариев).
В процессе борьбы плебеев с патрициями приобрели важное государственное значение собрания плебеев по территориальным округам - трибам (римская территория делилась на 35 территориальных округов-триб, 4 городские и 31 сельская). Первоначально трибутные собрания состояли из одних плебеев и собирались в противовес чисто патрицианским собраниям по куриям. Усиление политического значения плебеев привело к росту государственного
авторитета трибутных плебейских собраний. По законам 449 г., а затем 287 г., решения трибутных плебейских комиций признавались законом, обязательным и для патрициев. В трибутных комициях стали принимать участие и патриции, а этот вид народного собрания ко II в. до н.э. стал основным и решающим в государстве.
Трибутные комиций, связанные по своему происхождению со сходками плебейских масс, с самого начала отличались демократическим характером. Все 35 триб имели независимо от состава населения один голос и пользовались одинаковыми правами. Демократический характер трибутных комиций усилился после реформ Аппия Клавдия (конец IV в.), по которым ремесленники и торговцы, всегда более подвижные и беспокойные люди, могли приписываться не только в четыре городские трибы, но и в остальные сельские трибы, и тем самым оказывать свое влияние на более широкую массу населения.
Несмотря на известную демократизацию римских народных собраний и их широкую компетенцию, орудием в руках аристократии оказывались даже самые демократические трибутные комиций. Народное собрание обсуждало только вопросы, внесенные магистратами и предварительно обсужденные в сенате, т.е. у него не было права законодательной инициативы. В Риме было несколько видов народных собраний: куриатные, центуриатные, трибутные комиций.
Их функции не были разграничены достаточно четко, чем и пользовалась в своих целях правящая верхушка Рима, представленная сенатом и магистратами.
Сенат. В государственной жизни Рима сенат играл очень большую роль. Ни один законопроект не поступал на рассмотрение народного собрания, если его предварительно не обсудил сенат. Мало того, закон, принятый на народном собрании, становился законом лишь после одобрения его сенатом. Сенат таким образом контролировал и руководил деятельностью народного собрания в нужном для него направлении. Избранные на должность магистраты отчитыва-
лись в своих действиях перед сенатом и тем самым целиком зависели от его воли. С IV в. до~в?- состав сената стал пополняться из отслуживших свой срок магистратов, которые, после сложения своих полномочий, автоматически включались в сенатский список.
Этот список велся особым магистратом-цензором в строго иерархическом порядке. Сначала в списке стояли имена бывших цензоров, далее шли консулы, потом преторы и т.д. Созывать сенат на заседания могли только высшие магистраты: диктатор, консулы, преторы. При обсуждении вопросов и голосовании мнения и голоса по-
давались строго по списку. Принятое решение называлось сенатус консультом или декретом. Сенат был оплотом римской олигархии.
Магистратуры. В Риме не было постоянного чиновнического аппарата, вся исполнительная власть принадлежала выборным должностным лицам - магистратам. Такими магистратами были консулы, преторы, эдилы, квесторы, избиравшиеся на один год - с 1/111 по 1/111. Только народные трибуны избирались с декабря по декабрь.
Выборы происходили за 3-4 месяца до вступления новых магистратов в свои должности. Система римских республиканских магистратур сложилась не сразу после изгнания последнего царя, а создавалась постепенно. Предполагают, что в первые годы Республики во главе исполнительной власти стоял один высший магистрат
(должностное лицо) -претор (идущий впереди), которому помогал заместитель - квестор. После первого ухода плебеев на Священную гору были созданы должности народных трибунов и плебейских эдилов, их помощников. Однако существование единоличного главы исполнительной власти в лице претора казалось опасным, так как создавало возможность захвата власти с его стороны и возвращения ненавистной монархии. Поэтому в середине V в. вместо одного
высшего магистрата стали выбирать двух, которые пользовались одинаковой властью и управляли совместно. Они должны были советоваться друг с другом и были названы консулами (от consulo -совещаюсь). Позже были созданы новые должности цензоров, выбиравшихся по 2 человека один раз в пять лет на 18 месяцев. Цензоров выбирали из бывших консулов. Они должны были распределить римских граждан по имущественным классам и, проверив, составить
новый список сенаторов. Преторам же была передана судебная власть. В законченном виде система римских магистратур сложилась лишь ко второй половине IV в. до н.э.
По римской конституции все магистратуры были коллегиальными (2 консула, 2 претора, 4 эдила, 10 народных трибунов,
W
4 квестора), ежегодно переизбираемыми и неоплачиваемыми. Выполнение обязанностей магистрата считалось не работой, а почетом (hoпог) и поэтому было безвозмездным. Отсутствие вознаграждения делало невозможным для рядовых римских граждан занимать магистратурные должности. Напротив, для избрания и отправления
государственной должности нужно было затратить много собственных денег на содержание при себе аппарата писцов, глашатаев, охраны, низших служащих и т.д., так как постоянного государственного аппарата не было. Поэтому магистратом мог быть избран только богатый человек. Во время отправления должности магистрат не мог быть
привлечен к судебной ответственности или смещен. Высшими магистратами считались цензоры, консулы и преторы. Консулы командовали армией, осуществляли высшую гражданскую власть, в то время как преторы отправляли судебную власть. Народные трибуны обладали правом <вето> в отношении решений магистратов, могли вносить законопроекты, созывать трибутные комиссии, имели право даже арестовать магистрата и опротестовать решение сената. Личность
народного трибуна признавалась священной и неприкосновенной.
Всякий, кто оскорблял трибуна - хотя бы словами, - подлежал смерти. Власть народного трибуна была очень велика, но их было 10, и они могли обратить свою власть друг против друга, например, используя право вето, и тем самым нейтрализовать действия своих коллег. К тому же власть трибуна ограничивалась только чертой города Рима.
Обязанностью эдилов было наблюдение за порядком в городе, городское благоустройство, забота о продовольствии, устройство общественных игр. Квесторы заведывали казной, вели финансовые книги, они сопровождали консулов в военных походах, распоряжались продажей пленных и военной добычи.
В случае чрезвычайных обстоятельств (тяжелая война, опасные восстания или уход плебеев из Рима) назначался единоличный диктатор и его заместитель, так называемый начальник конницы, которому подчинялись все должностные лица, но диктатор не мог оставаться у власти больше 6 месяцев.
Магистраты и сенат пользовались фактически всей полнотой государственной власти в римской республике, которая получила ярко выраженный аристократический характер.
Глава пятая.
Завоевание Римом Италии и образование римско-италийской конфедерации (VI-III вв. до н.э.)
В начале царской эпохи латины, вольски, эквы, сампиты находились на стадии разложения первобытнообщинных отношений, жили в условиях военной демократии. Война была для них <той важной общей задачей, той большой совместной работой, которая требуется либо для того, чтобы захватить объективные условия су-
ществования, либо для того, чтобы захват этот защитить и увековечить> '.
С ростом производительных сил, с появлением излишков продукции и распространением патриархального рабства значение войн возрастает. <Война, которую раньше вели только для того, чтобы отомстить за нападения, или для того, чтобы расширить территорию, ставшую недостаточной, ведется теперь только ради грабежа, становится постоянным промыслом> ^ Объектом грабежа являются хлеб, скот, оружие, драгоценности и рабы.
Рост имущественной дифференциации и обострение классовой борьбы внутри сложившихся городов-государств (в Риме, Этрурии,
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. 1, стр. 465.
'К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 164.
Великой Греции) вели их еще дальше по пути захвата рабов и земель.
Складывание римского государства сопровождалось ростом населения и расширением территории частично путем мирного синойкизма, но, главным образом, путем завоеваний. Войны велись с сабинами, вольсками, латинами и этрусками. При последних царях римляне отняли часть земель у вольсков и утвердились в южной части Лация, основав колонии Сигнию и порт Цирцеи, а также поставили под свой контроль устье Тибра с его соляными разработками. Попытки завладеть правобережьем Тибра особенного успеха не имели, но римлянам удалось перебросить мост через реку.
Так сложилась первоначальная римская территория, которая, согласно традиции, была поделена Сервием Туллием на территориальные округа, трибы. К V в. до н.э. насчитывалась 21 триба, четыре из них входили в черту города, а 17- составляли сельскую местность.
Завоевание земель Римом сопровождалось основанием колоний военно-земледельческого характера, служивших форпостами для новых завоеваний. В древних государствах - в Греции и в Риме -принудительная эмиграция была обычным явлением. Низкий уровень развития производительных сил обусловливал ограничение населения в городах-государствах и тем самым уход части граждан в колонии.
Первоначально Рим был ординарным городом Лация и входил в союз 30 латинских городов. В конце царской эпохи Рим занял преобладающее положение в Лации, так что его рост и экспансия начали тревожить латинов.
Войны Рима в V в. до н.э. С конца VI в. до н.э. положение меняется. В связи с изгнанием из Рима этрусского царя Тарквиния Гордого (510 г. до н.э.) активизировались этруски. Царь города Клузия Порсена, оказывая помощь Тарквинию и надеясь на поддержку недовольного патрициями римского плебса, осадил Рим.
Борьба с Порсеной изображается в римских легендах как цепь героических подвигов римских патриотов.
Так, Гораций Коклес с двумя смельчаками приостановил врагов, устремившихся к свайному мосту, ведущему в город. Это позволило его согражданам разобрать мост и лишило этрусков возможности продолжать наступление. Римский юноша Гай Муций проник в этрусский лагерь с целью убить Порсену. По ошибке он убил царского секретаря, был схвачен и доставлен к царю. Он бесстрашно вел себя на допросе. В ответ на угрозу казни, Муций заявил, что сам
накажет руку, нанесшую неверный удар, и он спокойно разговаривал с царем, положив правую руку на огонь, разведенный для жертвоприношения. Устрашенный такой стойкостью, Порсена отпустил юношу и заключил с римлянами мир. За потерю правой руки Муций получил затем прозвище <Сцевола> -Левша.
В действительности же Рим справиться с Порсеной в одиночку не смог. На помощь ему пришли латины и извечные враги этрусков - кампанские греки. Их объединенными усилиями и была одержана победа над Порсеной под Арицией (508 г.).
Однако после отражения общей опасности отношения римлян с латинами ухудшились и вылились в так называемую 1-ю латинскую войну, которая длилась несколько лет. Она закончилась в 493 г. до н.э. миром. Рим вынужден был вступить в союз с латинами на условиях невмешательства в их внутренние дела, взаимной военной помощи и равного дележа добычи.
Латины составляли федерацию восьми городов, возникшую, видимо, в период борьбы с Порсеной. Союз группировался вокруг общих святынь и культов - храма Юпитера Лациарского, храма Юноны в Лавинии, святилища Дианы у Немейского озера. Члены союза были равноправны. Во главе его стоял выборный диктатор. По месту союзных собраний - в Ариции - федерация называлась Арицийской. Активную роль в ней играл г. Тускул.
Мир и союз римлян с латинами диктовался общей опасностью со стороны вольсков и эквов. Герники, обитавшие между реками Трером и Лирисом, т.е. фактически окруженные вольсками и эквами, вынуждены были сначала действовать с ними заодно. Кроме того, против римлян и латинян выступили сабины. Борьба Арицийской федерации с противниками освещена в легендах, изобилующих драматическими эпизодами, связанными с борьбой внутри
Рима.
Популярен рассказ о патриции Гнее Марции Кориолане. Кориолан предложил отменить должность народных трибунов. Плебс встретил это с возмущением. Тогда Кориолан бежал из Рима к вольскам и поднял их на новую войну с римлянами. Римляне потерпели поражение и попали в трудное положение. Военный конфликт удалось предотвратить только благодаря посольству знатных матрон, в числе которых были мать и жена Кориолана.
О блистательных победах над вольсками и сабинами повествует легенда о Цинциннате. Сенат избрал его диктатором. Известие об этом Цинциннат получил прямо на поле, где он занимался земледельческим трудом. Облачившись в тогу, он тотчас же принял командование и вскоре выиграл войну с эквами и с сабинами.
Борьба Рима с эквами и вольсками шла с переменным успехом. Заметного успеха римляне и латины добились лишь в 80-х годах V в. до н.э., когда к ним примкнули герники. Войны с эквами и вольсками время от времени возобновлялись и приводили к постепенному переходу их земель в руки союзников, и в первую очередь - римлян.
На протяжении всего V в. до н.э. римляне то и дело воевали с более грозным противником - богатым и мощным этрусским городом Вейи. Римляне стремились захватить плодородные области и богатства вейентов, а также поставить под свой контроль оба берега
73
галлы стали продвигаться на юг-в Этрурию. Это заставило встревоженных этрусков объединить свои силы с римлянами. Встреча римлян с галлами произошла в 390 г. до н.э. при речке Алии (приток Тибра) и закончилась их поражением. Галлы двинулись на Рим, взяли и сожгли город (390 г. до н.э.). В руках римлян оставался только укрепленный Капитолий. Согласно традиции, и он чуть было не стал добычей галлов, пытавшихся ночью, поднявшись по не-
приступной круче, атаковать крепость. Но движение вражеских воинов разбудило гусей, посвященных богине Юноне, храм которой находился на Капитолии. Гогот птиц поднял на ноги защитников крепости. Один из них, Марк Манлий, получивший затем прозвище Капитолийского, первым преградил путь галлам. Не будучи в силах захватить Капитолий, галлы безуспешно продолжали его осаду в течение семи месяцев.
Об уходе галлов из Рима латинские и греческие авторы рассказывают по-разному. Ливии говорит, что римляне были спасены Марком Фурием Камиллом, победителем Вейи. По наговору он был изгнан из Рима и жил в латинском городе Ардея. Но в момент жестокой опасности он забыл о своих обидах, поднял против галлов латинов и этрусков и освободил Рим.
Греки передают, видимо, более правдоподобную историю. По их версии, римляне откупились от галлов золотом.
Галльское нашествие ослабило Рим. Много сил и средств потребовалось, чтобы отстроить город и обнести его вновь стеной (чястично на месте старой городской стены).
Ослаблением Рима воспользовались вольски, эквы и этруски и напали на римлян. Латины и герники поддержали это нападение, дружественные отношения с Римом сохранил лишь г. Тускул. За это тускуланцы были объявлены римскими гражданами, но без права голосования в комициях.
На протяжении IV в. до н.э. над римлянами и другими италийскими народностями не раз нависала угроза нападения галлов: ок. 360 г., а затем в начале 40-х годов IV в. галлы вторглись в Лаций.
Потребность в объединении для обороны от нападений галлов обусловила возобновление римско-латинского союза (358 г. до н.э.), к которому стали присоединяться и другие народности Средней Италии. Опираясь на этот союз, Рим справился с трудностями и даже потеснил этрусков и вольсков, на земли которых он вывел свои колонии.
Вырос и международный престиж Рима. Это выразилось в заключении договоров с другими племенными союзами и городами. Римско-латинский союз не был единственной федерацией в Италии. В горной части Средней Италии сложился союз самнитских племен.
В 354 г. до н.э. римляне заключили с ним дружественный договор. Затем последовало установление союзных отношений с рядом го-
75
Кельтская женщина.
Бронзовая статуэтка
нижнего течения Тибра, откуда вывозилась соль. Соляные склады находились в Риме у подножия Авентина. Отсюда начиналась Соляная дорога, которая тянулась по земле сабинов и дальше в Среднюю Италию. Невдалеке от Рима был расположен г. Фидены, союзный с вейентами. Опираясь на него, Вейи держал в своих руках одну из ключевых позиций на Соляном пути; В ходе тяжелой борьбы с Вейями римляне в 435 г. до н.э. захватили Фидены. Но Вейи удалось покорить только в начале IV в. до н.э. Последняя война с ними длилась десять лет - с 406 по 396 г. до н.э. Героем ее был Марк Фурий Камилл. Область Вейи была присоединена к владениям Рима, и за Тибром были образованы еще 4 трибы.
Галльское нашествие. Дальнейшее развитие римской экспансии было на время приостановлено: римляне сами стали объектом нападения со стороны кельтов, или галлов.
В VI в. до н.э. часть кельтских племен - сеноны, бойи, инсубры и др., - покинули долину р. Дуная, а в V в. ворвались в Северную Италию и, завоевав ряд областей, населенных этрусками илигурами, поселились в долине р. По, которая с этого времени стала называться Галлией Цизальпинской. Здесь они основали свою крепость, а затем и город Медиолан (совр. Милан). В IV в. до н.э.
Кельтские мечи и кинжа-м около середины V в. до н.э.
родов Этрурии, прежде всего с Цэре- В 348 г. до н.э. был подписан второй торговый договор с Карфагеном.
Таким образом, в середине IV в. до н.э. Рим превратился в сильнейшее государство Италии.
Войны с самнитами. Хотя римляне уже объединяли значительную территорию, потребность в расширении земельного фонда не уменьшилась. Это было связано не только с ростом населения Рима, но и с внутренним развитием римского общества. Процесс обезземеления бедняков, как показывают законы Лициния - Секстия, зашел далеко. Для бедных граждан открывалась возможность поправить свое имущественное положение либо за счет оккупации земель из государственного фонда, либо путем выселения в колонии. Разбогатевшая часть плебеев также тянулась к оккупации общественных полей и была заинтересована в расширении деловых связей с разными районами Италии.
Новые территориальные захваты стали основным курсом внешнеполитической линии Рима во второй половине IV и первой половине III вв. до н.э. Большие успехи делает и римская колонизация.
После утверждения римлян в южной части Лация соседней с ними областью оказалась Кампания, не представлявшая единого целого ни в этническом, ни в политическом отношениях. Местное кампанское население, смешанное с самнитами, занимало часть Кампании с городами Ателла, Казилин, Калатия, находившимися под влиянием Капуи, которая была самым крупным городом области. Район к югу от Капуи оставался за греками. К ним тяготели приморские города - Неаполь, Геркуланум, Помпеи, Стабии. Расположенная к северу от них область с крупными, испытавшими на себе греческое и этрусское влияние городами, Нолой и Абеллой, состояла в дружественных отношениях с Неаполем.
Натиск самнитов в середине IV в. до н.э. на Кампанию усилился. Это объясняется упроченим их в связи с образованием Самнитской федерации. Западная, наиболее плодородная и развитая часть Кампании стала в это время объектом вожделений не только воинственных самнитов, но и усилившихся римлян. Римляне не упустили случая и вмешались в кампанские дела в 343 г. до н э., когда горные самниты напали па Капую. Разбитые самнитами кампанцы оказались загнанными в Капую. В этих тяжелых обстоятельствах они вынуждены были обратиться к своему сильному соседу -
римлянам. Помочь кампанцам значило для Рима нарушить договор 354 г. до н.э. с самнитами. Сначала римляне пытались было урегулировать дело мирным путем. Однако самниты ответили римскому посольству отказом. Соблазн утвердиться на кампанской земле был слишком велик, и римляне решились на войну против самнитов.
1-я Самнитская войпа (343-341 гг. до н.э.) закончилась победой римлян и установлением их господства в Кампании, включая Капую. В Капуе и Свессе были оставлены римские гарнизоны.
77
Усиление Рима тревожило и кампанцев, и латинов. Верхушка латинских городов - членов Арицинской федерации выступила в Риме с требованием избрать одного из римских консулов и половину сената из числа латинов. Отказ римлян вызвал так называемую 2-ю Латинскую войну (340-338 гг. до н.э.). Военные действия велись на территории Кампании. К латинам и кампанцам присоединились вольски, а к римлянам в конце войны примкнули самниты. В битве близ г. Свесса латины и кампанцы потерпели поражение. Победа римских войск имела далеко идущие последствия экономического и политического характера. Латины, кампанцы и вольски поплатились значительной частью своих земель в пользу Рима. Арицийская федерация была распущена. Она была заменена союзами Рима с отдельными городами. Условия союзнических договоров римляне диктовали в зависимости от позиции, занимаемой
тем или иным городом во время войны. Жители некоторых городов были включены в состав римского гражданства. Тускуланцам были оставлены их урезанные права. На таком же положении общин римских граждан, но без права голосования - civitates sine-suffragio - оказались кампанцы и аврунки. Остальные латинские и Вольские города были объявлены латинскими союзниками Рима.
Их статут послужил основой для оформления прав латинского гражданства. Сущность их заключалась в том, что носители латинского права, оставаясь гражданами своего государства, пользовались некоторыми правами в Риме наряду с римскими гражданами, а именно: могли вступить с ними в брак, а также заключить деловые, в первую очередь торговые сделки под охраной римских властей. Они, в отличие от других, могли переселиться в Рим, после чего перехо-
дили в состав полноправных римских граждан. Важной привилегией было участие латинских союзников вместе с римлянами в основании колоний. Однако эти преимущества сочетались с обязанностью выступать на войну вместе с Римом и не вести самостоятельной внешней политики. Политическое положение, сложившееся после 2-й Латинской войны, было воплощением принципа внешней политики римлян <разделяй и властвуй.
Захватом Капуи продвижение римлян в Кампанию не ограничилось. В 327 г. до н.э. они воспользовались случаем вмешаться во внутреннюю борьбу, происходившую в Неаполе. Представители неаполитанской аристократии обратились за помощью в Рим, в то время как демократы искали поддержки у самнитов. Борьба за Неаполь вылилась во 2-ю Самнитскую войну (327-304 гг. до н.э.). Благодаря предательству местной знати римляне овладели Неаполем
и заключили с ним союз. Затем они попытались продвинуться в горный Самний. Здесь, в незнакомой местности, они попали в засаду, устроенную им самнитами в Кавдии (321 г. до и.э.). Оказавшись запертыми в узком поросшем густым лесом Кавдинском ущелье, римляне вынуждены были сдаться. Победители подвергли их унизительному обряду: обезоруженные, полуобнаженные воины во главе
78
с консулами и военными трибунами под насмешки и оскорбления самнитов были проведены <под ярмом>, т.е. в подобие ворот, собранных из взятого у римлян оружия. Лишь через несколько лет римляне оправились после кавдинского поражения и смогли возобновить борьбу не только с самнитами, но и с выступившими против Рима этрусскими городами. В ходе войны римляне несколько видоизменили свои боевые порядки. Римские легионы стали разделяться на 30 манипул, а каждая манипула состояла из двух центурий (сотен). С этими более мелкими и маневренными боевыми единицами было легче вести войну в условиях гористого Самния. Положительно сказались на боевом духе римского войска демократические преобразования, связанные с деятельностью цензора 312 г.
до н.э.- Аппия Клавдия Цека.
В конце IV в. до н.э. преобладание римлян стало несомненным. В 304 г. до н.э. самниты запросили у них мира. В результате
войны сфера влияния римлян расширилась: кампанские города, включая Неаполь и Нолу, а также сабелльские племена, жившие вокруг Фуцинского озера, превратились в римских союзников. Все они лишались права на самостоятельную внешнюю политику: за счет кампанцев, вольсков и эквов римская территория возросла на 4 трибы.
Вскоре над ,римлянами нависла новая угроза. В Северную Италию из-за Альп продвинулись новые массы галлов. Здесь они объединились с родственными им цизальпинскими галлами, которые направили их движение в римские пределы. Путь их шел через Этрурию, и этруски примкнули к антиримскому походу галлов. Тяжелое положение римлян побудило самнитов укрепить свои позиции в Лукании. Это вызвало 3-ю Самнитскую войну (298-290 гг. до н.э.). Серьезных военных действий в Самний в начале кампании не велось. Гораздо сложнее была обстановка на севере. Галлы вновь,
на этот раз через Умбрию, направились к Риму. К ним примкнули этруски и затем самниты. Сначала антиримская коалиционная армия имела успех, но римлянам удалось нанести ей сокрушительный удар при Сентине в 296 г. до н.э. Галлы отступили на север, а этруски вынуждены были заключить мир с Римом. Конец 90-х годов III в. до н.э. был ознаменован наступательным движением римлян против ожесточенно отстаивающих свою независимость самнитов. В 290 г. война закончилась. В результате 3-й Самнитской войны Самнитская федерация прекратила свое существование. Самнитским общинам пришлось вступить в неравноправный союз с Римом, а сабины стали неполноправными римскими гражданами. Их земля перешла к римлянам. Первые территориальные приобретения были сделаны Римом в Пицене и в Апулии, куда были выведены колонии (Адрия, Луцерия и Венузия). Рим прочно занял господствующее положение в Центральной Италии.
В 285 г. до н.э. галлы вновь вторглись в Этрурию и осадили г. Арреций. Арретинцы обратились за помощью к Риму. Римляне
79
послали под Арреций войско, но были там разбиты. Тогда они направили другое войско на северо-восток, в область, занятую галлами-сенонами, и в боях овладели ею. На побережье Адриатики была основана первая колония римлян в галльской земле - Сена Галльская. Вторую победу над галлами в этой кампании римляне одержали при Вадимонском озере (283 г. до н.э.). Эти успехи укрепили положение римлян в Этрурии, Умбрии и Пицене.
Покорение римлянами Южной Италии. В Южной Италии в III в. до н.э. племена апулов, луканов и бруттиев наступали на греческие города. Сами греки соперничали друг с другом, и сколько-нибудь прочного единства между ними не было. Внутри полисов обострились классовые противоречия. По словам Полибия, города Великой Греции были преисполнены убийствами, мятежами и всевозможной сумятицей. В особенно тяжелом положении оказались Фурии. Город не в силах был противостоять натиску луканов и обратился за помощью к Риму. Римляне послали фурийцам свое войско, отразили луканов и сочли возможным после этого оставить в Фуриях свой гарнизон. С этого времени Фурии стали плацдар-
мом для распространения римского влияния на юг полуострова. Римские суда, крейсировавшие по Ионийскому морю, зашли в бухту Тарента. Такая вольность дорого обошлась римлянам: тарентинцы потопили часть их судов, а затем отправились в Фурии и изгнали оттуда римский гарнизон. Римляне через послов потребовали от Тарента удовлетворения, на что получили оскорбительный ответ. Война стала неизбежной.
Своей армии города Великой Греции не имели и пользовались услугами наемников. Тарент не составлял в этом смысле исключения; он призвал известного военачальника - эпирского царя Пирра, состоявшего в родстве с Александром Македонским. Подобно другим эллинистическим правителям, Пирр мечтал о славе Александра и стремился создать обширную державу, завоевав Апеннинский полуостров, Сицилию, а затем и Карфаген. Предложение
тарентинцев соблазнило его.
В 280 г. до н.э. Пирр появился со своей армией в Италии. При нем было более 20 000 пехоты, 3000 конников и новинка боевой техники того времени - 20 боевых слонов. Применение в бою этих незнакомых италийцам животных сыграло решающую роль: первая битва с римлянами при Гераклее была выиграна Пирром. Все греческие города, а также луканы и самниты, перешли на сторону эпирского царя. Тогда Пирр предпринял поход через Самний и Кампанию на Лаций. Но латины соединили свои силы с Римом, и Пирр, не рискуя вступить в сражение, вернулся в Тарент.
В 279 г. до н.э. произошла вторая встреча Пирра с римлянами-при Аускуле (в Апулии). Она окончилась его победой, но эта победа досталась царю ценою тяжелых потерь. Самому Пирру, в связи с битвой при Аускуле, приписываются слова: Еще одна такая победа над римлянами, и мы окончательно погибнем>.
80
Положение Пирра стало осложняться. Карфагеняне заключили военный союз с Римом, направленный как против Пирра, так и против сицилийских полисов. Италийские греки остались недовольны Пирром. Тем временем царь получил новое предложение. Сицилийские греческие города пригласили его возглавить борьбу с карфагенянами, контролировавшими значительную часть острова. Оставив в Таренте гарнизон, Пирр отбыл в Сицилию. Там он при дружной поддержке греков вытеснил карфагенян из занятых ими городов и начал собирать силы для переправы в Африку. Будучи храбрым
человеком и блестящим полководцем, Пирр не был дальновидным политиком. Готовясь к африканской экспедиции, он, не считаясь с настроениями сицилийцев, всячески унижал их. Греческие города Силиции настолько возненавидели Пирра, что вступили в союз с карфагенянами, для борьбы против которых царь был призван. Рассорившись с сицилийцами, Пирр вернулся в Италию. Тарентинцы были рады этому, потому что в отсутствие Пирра римляне сумели
добиться успехов и овладели городами Кротоном и Локрами. Решительная встреча римских легионов под командованием Мания Курия Дентата с войском Пирра произошла в 275 г. до н.э. в болотистой местности у города Малевентум (<плохой воздух). За время отсутствия Пирра римляне научились сражаться с боевыми слонами. Они отбили атаки войск Пирра и, перейдя в контрнаступление, разбили его армию. Римский сенат постановил переименовать Малевентум в честь одержанной победы в Беневентум (хороший воздух). Пирру пришлось бесславно покинуть Италию и вернуться в Грецию. Там он предпринял очередную авантюру, стремясь овладеть Пелопоннесом, и погиб в уличном бою в Аргосе (272 г. дон.э.).
По получении известия о гибели Пирра, оставленный им гарнизон сдал римлянам Тарент. Вслед за тем римляне завладели Луканией и Бруттием. Дольше всего из греческих городов держался Регий. Но в 270 г. до н.э. и он стал добычей Рима.
Последним независимым от Рима городом-государством на Апеннинском полуострове оставался лишь этрусский город Вольсинии. Чтобы отстоять свою самостоятельность, вольсинийцы решились на крайний шаг - вооружили своих бесправных бедняков и даже рабов. Однако угнетенные обратили полученное оружие против знати, захватили власть в городе. Тогда вольсинийская аристократия пошла на сговор с Римом. В 265 г. до н.э. римляне овладели Вольсиниями. Теперь весь Апеннинский полуостров до Паданской долины был подчинен Риму.
Почему же именно Рим вышел победителем в пестром калейдоскопе борьбы племен и полисов Италии VI-III вв. до н.э., хотя шел к победе, переживая периоды поражений и отступлений? В основе римских успехов лежит несколько причин.
81
Римский легионер
Рим был удачно расположен в центре Италии на судоходной реке близ соляных разработок, что способствовало его быстрому экономическому развитию. Вместе с ростом торгового обмена расширялись и его культурные связи, появлялась возможность лучше изучить окружающие его общины.
В социальном отношении Рим тоже быстро развивался. Под влиянием этрусков процесс классообразования и складывания государства был в нем ускорен. Классовая борьба уже в ранний период шла очень интенсивно. Успехи плебеев в борьбе с патрициями стимулировали завоевательную политику Рима, положительно сказывались на римской боеспособности.
С экономическими и культурными достижениями римлян связано их военно-техническое превосходство над соседями, которого они добились особенно в конце IV в. до н. э. Манипулярная система позволила легко маневрировать в гористой местности против самнитов и на равнине против тяжелой и неповоротливой фаланги Пирра.
Противники Рима не имели между собой единства. Галлы, самниты, сабелльские племена находились в момент столкновения с Римом еще на уровне первобытнообщинного строя. Даже более культурные из них, объединенные в Самнитскую федерацию, были слабо организованы. Этруски и греки были культурнее римлян. Но им также не хватало организованности, их полисы, разъедаемые внутренними противоречиями, не были прочными, не могли выставить боеспособной армии. Кроме того, как среди этрусских, так и среди греческих городов было мало связи, они действовали несогласованно. Это позволило римлянам выработать дипломатическую систему союзов, использующую принцип <разделяй и властвуй>.
СТРУКТУРА РИМСКО-ИТАЛИИСКОЙ КОНФЕДЕРАЦИИ
Завоевание Италии Римом не означало создания единого централизованного государства. Рим оставался полисом. Он сохранил возникшую в ходе войн систему разнообразных союзов с другими общинами Апеннинского полуострова, поставил себя над ними, так что образовалась римско-италийская конфедерация, в которой общины находились в неодинаковом положении.
Жители некоторых древних полисов Лация, имевших с 338 г. до н.э. самоуправление, сохранили полные права римского гражданства. На таком же положении оставалось население морских колоний, за которыми закрепилось название римских колоний. Поскольку жители их несли и все обязанности римских граждан, эти города являлись муниципиями (от лат. слова munus-обязанность). Они составляли разряд муниципий высшего ранга.
Латинские, аврункские и этрусские города, получившие в свое время неполное римское гражданство (их граждане не имели права голосования) и имевшие самостоятельное управление, образовали слой муниципий низшего ранга, пользующихся так называемым цэритским правом (город Цэре одним из первых оказался в таком положении).
Еще ниже стояли такие города, как Капуя и Кумы, имевшие ограниченное самоуправление под надзором посланных из Рима префектов; отсюда их название префектуры. Жители их считались римскими гражданами без права голосования.
Все остальные общины назывались союзническими. Но и их статуты не были одинаковыми. Привилегированную часть составляли латинские союзники, положение которых было распространено и на большинство выведенных римлянами колоний, получивших название латинских.
Основная масса греческих полисов вошла в разряд союзников, сохраняющих самоуправление, но не обладающих никакими правами в Риме.
На самой низшей ступени стояли dediticii (сдавшиеся), члены бывшей Самнитской федерации, галлы. Не имея никаких прав в Риме, они пользовались ограниченным самоуправлением.
Общим для всех муниципиев и союзников, входивших в римско-италийскую конфедерацию, было то, что они теряли право ведения самостоятельной внешней политики, обязаны были поставлять Риму
вооружение, воинские контингенты или экипажи судов, военные суда и лишались части своей земли в пользу Рима. Таким образом, фактически союзнические отношения означали подчинение союзников Риму, а римско-италийская конфедерация явилась новой политической организацией, в которой осуществлялось угнетение италийских общин Римом.
Однако образование римско-италийской конфедерации экономически и культурно сблизило разные районы Италии, содействовало распространению рабовладельческих отношений на всем Апеннинском полуострове.
А. Постернак
06.08.2019, 22:08
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/poster/intro2.php
Если греки сумели создать образ абсолютно свободной личности, то римляне являли пример полной противоположности, поскольку в основе их жизни лежал дух строгого послушания: в семье — перед отцовской властью, у гражданина — перед государством, у общины — перед богами. Такая скованность не могла не отразиться на их творческой деятельности, которая принесла незначительные плоды и оказалась во многом зависимой от греческого наследия. Почти все достижения римлян в той или иной мере основывались на греческой традиции. Римский дух был более рационален и приземлен. Любые действия человека римляне оценивали с точки зрения их практической значимости, закладывая фундамент протестантской Европы, определявшей меру спасения человека его земным трудом.
С другой стороны, вторичность римской цивилизации по отношению к греческой компенсировалась за счет римского государственного гения, реализовавшего мечты греков о политическом единстве. Для греков был характерен дух раздробленности, обусловленный и географическими условиями и свободолюбием городов, тогда как у римского государства с момента его возникновения была жесткая установка на собирание земель, к чему фактически и свелась римская история ранней республики. Римлянам удалось создать такую империю, которая не распалась сразу после смерти ее создателя, объединив огромное число территорий и населяющих их народов на несколько столетий. Однако в культурном отношении римлянам не удалось объять Средиземноморье, и им пришлось по-прежнему пользоваться греческим багажом, тщательно переработав его. Поэтому греческое наследие дошло до европейцев в «римском варианте».
Соединение греческого духа и римской практичности создало благоприятные условия для распространения христианства которое, хотя и претерпело значительные гонения со стороны римского государства, тем не менее, многое унаследовало от античности. Первые отцы Церкви св. Григорий Богослов, св. Амвросий Медиоланский, Блаженный Августин имели прекрасное языческое образование, а у св. Василия Великого даже существовал трактат для юношества о пользе чтения лучших языческих книг. Св. Иоанн Златоуст учился у знаменитого ритора Либания (так и не ставшего христианином) и во многом благодаря ему сумел достичь высот ораторского искусства. Образование не стало причиной святости отцов, однако помогло им вложить силы в дело церковного строительства и стать теми светилами, которыми они явились для последующих эпох в истории Церкви.
2. Хронология. История Рима делится на пять периодов и начинается позднее, чем греческая.
1) Царский период, государства этрусков ( VIII–VI вв. до Р. Х.).
2) Ранняя республика ( VI–III ).
3) Поздняя республика ( III–I ).
4) Ранняя империя, или принципат ( I–III вв. н. э.).
5) Поздняя империя, или доминант ( III–V ).
3. Географические условия Италии. Италия занимает Апеннинский полуостров, похожий по форме на сапог. К его западному побережью примыкает три острова: Сицилия, Сардиния и Корсика . Восточный берег непригоден для плавания ( Адриатическое море ), и мореходство здесь не развивалось. Для этих целей был более удобен изрезанный западный берег с множеством мелких бухт.
Полуостров окружают четыре моря, Адриатическое и Тирренское омывают наиболее протяженные восточное и западное побережья. Поскольку с трех сторон Италия окружена водой, она формировалась как держава полуморская и полуконтинентальная, поддерживая отношения с материком и со странами, лежавшими за пределами ближних морей. В частности, через Альпы лежал путь на северо-запад с выходом в Западную Европу — Галлию (современная Франция), Британию и Германию. Через Сицилию осуществлялись контакты с североафриканским побережьем, в частности, Карфагеном, наиболее мощным соперником Рима в республиканскую эпоху. Торговые отношения были и с восточносредиземноморскими областями: Грецией, Малой Азией, Финикией и др.
На Апеннинском полуострове по географическим и историко-этническим особенностям выделяется три области: Северная, Средняя и Южная . Северная Италия ограничена двумя горными хребтами: на западе Альпами , отделяющими ее от Европы, а на востоке — Апеннинами , которые идут вдоль центральной части полуострова, в основном это долина реки По (современная р. Пад) с различными притоками.
В Северной Италии три области: Лигурия , Цизальпинская (буквально: по эту сторону Альп) Галлия и Венеция . В Лигурии наиболее важным был город Генуя , активно развивавшийся как торговый центр в эпоху средних веков — генуэзские купцы считались опытными мореходами и торговцами. В Цизальпинской Галлии выделяются города Равенна , которая в позднеимператорскую эпоху станет резиденцией императоров, и родина св. Амвросия Медиоланского — Медиолан (современный Милан).
В Средней Италии располагались области Этрурия (современная Тоскана), Умбрия, Пицен, Лаций , где находился Рим, Самний и Кампания со знаменитыми городами Кумы , Неаполь и Помпеи . Области получали названия по населявшим их племенам. Одной из рек, отделявших Северную Италию от Средней, была река Рубикон .
По площади Италия превосходит Балканскую Грецию, и здесь больше территорий, пригодных для земледелия. Области западного побережья Этрурия, Кампания, Лаций, были очень плодородны и потому рано освоены людьми. Здесь протекало много рек, по которым шла торговля. В период таяния горных снегов реки разливались, заболачивая местность, поэтому в Италии образовалось много озер.
Климат в целом прохладный и влажный в северных областях и более теплый в южных, где много хвойных деревьев, лесов и рощ, богатая фауна. На западном побережье ловили моллюсков, из раковин которых добывался пурпур. Само слово Италия («страна телят или вина») прилагалось лишь к южной части Апеннинского полуострова и лишь впоследствии было перенесено на весь полуостров.
4. Контакты греческого и италийского населения в XIII–IX вв. до Р. Х. Рим выдвинулся гораздо позднее восточного и греческого обществ и в этом смысле отличался от них, будучи преемником чужого культурного наследия.
Возникновение многих древнейших поселений обусловили контакты с греческим населением. Они имели место в конце II тысячелетия до Р. Х. на острове Сицилия. Пик торговых отношений Сицилии и крито-микенской Греции пришелся на XIII–XII вв. до Р. Х., поскольку Южная Италия и Сицилия являлись промежуточным пунктом торговли, развивавшейся в сторону атлантического побережья, в частности, Восточной Испании. В Южной Италии и на Сицилии обнаружены крито-микенские вещи, но предметов италийского происхождения в Балканской Греции нет. Видимо, из Сицилии и Южной Италии поступали товары, не зафиксированные археологически, например, рабы, продукты или в дальнейшем перерабатываемое сырье. Возможно, от этих времен сохранились туманные воспоминания в форме мифов: в области Великой Греции, Гесперии , совершал свои путешествия Геракл; ужасные чудовища Сцилла и Харибда жили в проливе между Сицилией и полуостровом; где-то рядом находились сдвигающиеся скалы и скитался Одиссей.
5. Финикийская и греческая колонизация на территории Италии и Сицилии в IX–VI вв. до Р. Х. Следующий этап развития отношений с восточносредиземноморскими областями связан с финикийской колонизацией, начавшейся в IX в. до Р. Х. Финикийские колонии не были зафиксированы собственно в Италии, поскольку мореходы заселяли западную и северо-восточную Сицилию, основав города Панорм и Лилибей , сыгравшие важную роль в пунических войнах. Сицилия по-прежнему оставалась транзитным пунктом в финикийской торговле янтарем, слоновой костью и пурпуром.
В VIII–VI вв. до Р. Х. началась греческая колонизация. Греки освоили юг Италии и Восточную Сицилию, основав крупные города: самый первый — Кумы в Кампании, Тарент, Локры и Сибарис — в Южной Италии, Сиракузы и Акрагант — в Сицилии. У названных городов была та же экономическая основа — транзитная торговля и земледелие. Они представляли собой самостоятельные полисы со своим административным аппаратом, не зависимым от местного населения. Города были достаточно крупными, поскольку сами выводили колонии: например, Кумы на побережье Апеннинского полуострова основали Неаполь и Путеолы . С эпохой колонизации связано первое мощное культурное влияние Греции на местное италийское население.
Комментарии (2)
А. Постернак
07.08.2019, 20:31
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/poster/09.php
1. – Появление италиков на Апеннинском полуострове. 2. – Легенды об основании Рима. 3. – Религия. 4. – Родовая структура. 5. – Государственное устройство. 6. – Социальная организация. 7. – Реформы Сервия Туллия. 8. – Происхождение этрусков, их язык. 9. – Религия. 10. – Представления о загробном мире. 11. – Искусство. 12. – Религиозные лиги.
1. Появление италиков на Апеннинском полуострове. Возникновение римского государства связано с растянувшимся на несколько веков слиянием Северной, Средней и Южной Италии вокруг Рима. Откуда взялись италики, до сих пор окончательно неизвестно. По одной версии, они пришли с северо-запада, из-за Апеннин, и осели в Лации, наиболее удобной и плодородной области. Вслед за ними явились умбры и сабелы , расселившись в менее удобных для обработки областях, в суровой гористой местности. Эти миграции имели место в конце II — начале I тысячелетия до Р. Х. Латинская и умбро*-сабельская народности стали наиболее крупными ветвями общеиталийского племени.
Согласно другой версии, канонизированной в эпоху Римской империи при Августе, первое поселение в Италии связано с беглецом из взятой ахейцами Трои героем божественного происхождения Энеем , сыном Афродиты. Он был одним из защитников Илиона, после падения которого сел на корабль и, по указанию оракула, отправился на родину своих предков. Эней прибыл в Лаций и основал город Лавиний в честь невесты Лавинии, дочери местного царя Латина , которого потом сменил. То есть появление латинской народности и царского рода в поздней античности мыслилось как слияние местного племени латинов и пришедших троянцев.
Эней упоминается и в «Илиаде», но в качестве второстепенного персонажа. На первый план он выдвинулся в поэме Вергилия , названной в его честь «Энеидой» , которая зафиксировала древнейшее предание об истории Италии, сохранившееся до императорской эпохи. Юлий Цезарь и первый император Октавиан Август возводили свое происхождение именно к Энею .
Очевидно, греки не принимали активного участия в этногенезе италиков, который произошел в результате слияния различных племен, пришедших сухопутным или морским путем, и местного населения.
2. Легенды об основании Рима. Рим не сразу строился, несмотря на то, что традиция увязывала его основание с единовременным фактом. Согласно одной версии, Рим был назван в память о женщине, прибывшей в Италию вместе с Энеем, некоей троянки Ромы , которая не пожелала больше плавать и предложила сжечь корабли. В результате италики остались и основали город.
Согласно второй более известной легенде, Рим основал Ромул, потомок Энея в пятнадцатом поколении. Некогда мифический царь Нумитор , правивший в италийском городе Альбе Лонге , был свергнут коварным братом Амулием , который, не желая, чтобы у Нумитора было мужское потомство, насильно посвятил его дочь Рею Сильвию в весталки, включив в число жриц, обязанных хранить безбрачие. Но весталку посетил Марс, и у нее родились два сына Ромул и Рем , которых злобный брат Нумитора велел бросить в Тибр. Братья не погибли и были найдены волчицей, вскормившей их своим молоком. Затем мальчиков подобрал пастух. Став взрослыми и узнав тайну своего рождения, они отомстили Амулию и вернули царство деду. Сами же решили основать свой город и отправились в Лаций, на Палатинский холм , где Ромул воздвиг стену, а брат ее шутя перепрыгнул, и Ромул убил Рема, став первым царем нового города, основание которого обычно относят к 754–753 гг. до Р. Х. Эта дата была определена в древности римскими учеными, с нее велось римское летоисчисление.
Рим возник на семи холмах, их окружали болота и нездоровый воздух, поэтому жители селились на возвышенности. Усиление Рима как крупного торгового центра было связано с выгодным географическим положением, поскольку он занимал удобный выход к морю и господствовал над двумя берегами Тибра вплоть до устья, где добывалась соль. Через Рим пролегала важная «соляная дорога», и он был удален от берега, что обеспечивало безопасность от пиратов. Отсюда открывались пути в Этрурию, наиболее развитую область Италии того времени.
В социальном плане город создавался путем слияния мелких поселков. Возможно, на древний синойкизм указывало предание, согласно которому Ромул пригласил на праздник представителей местного племени сабинян вместе с дочерьми, которых римляне вероломно похитили. Началась война, но женщины примирили врагов, встав между ними, держа на руках детей. Легенда также могла свидетельствовать об изначальном слиянии пришлого и местного племен.
С Ромула начинался царский период, длившийся с VIII по VI вв. до Р. Х. Ранние цари были поочередно наделены определенными этническими и нравственными чертами. Династии сменялись представителями разных племен — сначала латино-сабинских, потом, со второй половины VII в., — этрусских. В этот период сформировались основы общественно-государственной организации Рима.
3. Религия. Римская религия существенно отличалась от греческой. Для греков божество являлось личностью, но наделенной сверхъестественными способностями и идеальными качествами. Вокруг него создавался ореол мифов, что для римлян не было характерно. Римляне выделяли в своем духовном состоянии какое-то значимое явление, признавая за ним божественное свойство. Например, по мере взросления юноша находился под покровительством 43 божеств. Человек рождался, и у него появлялись бог первого крика, бог колыбели, бог первых шагов, сопутствовавшие его физическому развитию. В свою очередь, богиня здравого смысла, богиня, продолжавшая начатое дело, и другая, способствовавшая его окончанию, боги сметливости, отваги, надежд, смущения и страхов помогали дальнейшему духовному развитию. Когда юноша взрослел, у него появлялись шесть божеств брака. После свадьбы человеку, уже способному к самостоятельной жизни, сопутствовало меньше богов. В зрелых годах появлялись богиня утомленных людей, божества почестей и богатства, счастья и здоровья. У изголовья умирающего находилось столько же богов, сколько и при рождении: отделяющий душу от тела, лишающий света, приносящий смерть, оплакивающий и т. д.
Римская религия в чем-то была более теплой, искренней и наивной, чем греческая, а потому более близкой внутреннему миру человека. Она основывалась на привязанности к жизни и тому, что с ней связано. Богов боялись, но перед ними не трепетали, как перед непознаваемыми страшными силами, поскольку римлянин искал у них помощи в действительной жизни. С богами, как и в греческой религии, следовало заключать договор, сводившийся к исполнению необходимых обрядов, которые влекли за собой и благословение свыше, поэтому точность и деловитость являлись отличительной стороной римской религиозной жизни.
Однако малоантропоморфная религия не содействовала развитию художественной и философской деятельности, в какой-то мере их подавляя, потому что неолицетворенных богов трудно изобразить. Здесь сказалось и отсутствие богатой фантазии у римлян, не создавших столь же великой культуры, как греческая. Тем не менее благодаря простоте и наивности римская религия продержалась гораздо дольше, чем греческая. В то время, когда греки разочаровались в своих богах и утратили веру, разрушенную развитием тех же наук и искусств, даже осмеливались насмехаться над ней, римская еще существовала как действующий фактор жизни. Греки явили образец всестороннего развития человеческого духа, тогда как римляне были сильны самобытностью духовного уклада. Впрочем, римский пантеон не был замкнут, потому что в него постепенно входили божества покоренных племен. В дальнейшем многие общеиталийские божества были отождествлены с греческими ( Юпитер — Зевс, Юнона — Гера, Минерва — Афина, Венера — Афродита и т. д.).
В царский период в Риме появились Сивиллины книги . Сивиллы почитались как пророчицы, древние и таинственные жрицы Аполлона, связанные с Дельфийским оракулом. Одной из первых была Кумская Сивилла , которая, испросив у Аполлона долгую жизнь, забыла добавить прошение о молодости. Она сопровождала Энея, спускавшегося во время своих странствий в преисподнюю. Сивилл было десять, и жили они до тысячи лет, поэтому античные люди представляли их в образе почтенных стариц. Предсказания они давали в стихотворной форме (гекзаметр), позднее изречения были объединены в книги. По преданию, три из них Кумская Сивилла продала римскому царю Тарквинию Древнему , который, не зная содержания, сначала не хотел их покупать из-за чего Сивилла непроданные книги сожгла. Предсказания были мрачными и связанными с будущими бедствиями, поэтому к ним обращались лишь в критические моменты жизни. Книги хранились в храме Аполлона, чем ведала специальная коллегия. Почитание Сивилл возникло не только на основе римской, но и греческой, иудейской и даже апокрифической раннехристианской традиций . Сохранилась поздняя компиляция сивиллиных изречений, составленная в эллинистическую и раннехристианскую эпоху ( II в. до Р. Х. — после IV в. н. э.).
Собственно римские широко почитавшиеся боги были связаны с семьей и фамильными праздниками: Веста , пенаты, маны и лары . Веста — богиня очага и огня на нем. Очаг — центр домашней жизни, охранительницей которой являлась богиня. Пенаты , своего рода домовые, также покровительствовали семье, и их изображения хранились в особых шкафах. Государство, рассматривавшееся в виде макросемьи, имело в отдельном храме пенатов и домашний очаг Весты. Лары изначально обитали на перекрестках дорог, а затем переселились в дома и превратились в обоготворенные души умерших. Эти добрые духи заботились как о живых родственниках, так и об их потомках. В домах статуэтки ларов хранились с пенатами в том же шкафу, украшались венками, им предлагалась пища во время праздников, приносились жертвы на огне. Маны — «добрые духи», души умерших, высшие существа, жили в подземном мире. На римских эпитафиях часто фигурируют посвящения в сокращенной форме DM — «богам манам», они встречаются и в некоторых раннехристианских надписях, когда смысл сокращения уже был забыт, но буквы по традиции высекались на могильных камнях.
4. Родовая структура. Элементарной ячейкой римского общества царского периода являлась семья — государство в миниатюре. В широком смысле слова внутреннее строение семьи повторяло структуру государства. Основная власть сосредоточивалась в руках отца, и все члены семьи: жена, взрослые сыновья, дочери не имели никаких прав, пока жил отец. Он обладал абсолютной властью над ними, вплоть до смертной казни. Ее границы были означены лишь религиозными обычаями и традицией, но юридических ограничений не было. Полноправными сыновья становились лишь после смерти главы семьи. Круг обязанностей женщин не выходил за пределы фамилии, где они могли пользоваться властью лишь над слугами. Основным, даже обязательным занятием для них признавалось рукоделие, поскольку для общества не существовало женщин как полноправных юридических лиц. Когда они покидали семью, в частности, выходили замуж, то переходили под власть мужа и включались в другую фамилию.
Следующая ячейка — род . Это исходная единица в делении римского общества, связанного с общинной структурой. В род включались, в первую очередь, мужчины, способные носить оружие, составлявшие костяк общества, народное собрание . Род был экзогамным , то есть не замкнутым, и его члены могли жениться на женщинах других родов. Представители одного рода носили общее имя (одним из наиболее древних считался, например, род Юлиев), которое в то же время являлось личным именем женщин. Все женщины из рода Юлиев звались Юлиями, у Клавдиев — Клавдиями, у Фульвиев — Фульвиями, а различали их, если возникала необходимость, по дополнительным прозвищам: Юлия Старшая, Юлия Младшая и т. д. У всех членов рода были коллективная собственность на землю, общие места поселения, погребения, совместные религиозные празднества. Роды были небольшими, по некоторым данным, в одном из них было около трехсот мужчин. Впрочем, современное представление о родах носит достаточно гипотетический характер, поскольку известно о них крайне мало.
Основной общественной единицей у римлян являлась курия (буквально: «союз мужчин-воинов»), представлявшая собой союз родов. По преданию, в курию их входило десять, однако с уверенностью можно говорить только о трех: этрусков, латинян и сабинян, среди которых латинский элемент со временем взял верх. То есть римляне, как и греки, не являлись чистой в этническом плане народностью. Деление на курии производилось в политических целях, так как курия была основой воинской организации. По территориальному признаку курии составляло население конкретных поселков, выставлявших определенное число пеших воинов.
Следующей, более крупной единицей была триба , в нее входило десять курий. Фактически триба являлась племенем . Из трех триб составлялся римский народ. То есть римский народ — это три трибы и тридцать курий.
5. Государственное устройство. В государственном управлении играли роль три ключевых звена: царь , сенат и народное собрание . Государственное устройство являлось повторением устройства семейного, поэтому Риму был необходим полноправный глава, обладавший абсолютной властью. Царь избирался из среды свободных граждан, и в его руках сосредоточивались функции военного вождя, жреческие (верховный жрец) и судебные (верховный судья). Он имел право безапелляционной власти над своими согражданами, заключал мир, начинал войну, на период военных действий назначал градоначальников и военачальников, которые были не должностными лицами, а его уполномоченными. Существовало легальное ограничение царской власти: правитель мог применять лишь существовавшие законы, но не изменять их или составлять новые.
В сенат («совет старейшин») сначала входило сто человек: влиятельные и богатые люди из латинских городов, а также представители местных общин, то есть римляне и сабиняне. Их избрал Ромул, даровав земельные владения и назначив своими советниками. Позднее, в конце VI в., последний римский царь Тарквиний Гордый увеличил сенат за счет своих сторонников, стремясь усилить свою власть. В республиканскую эпоху в сенат входило триста человек.
Потомки отцов-сенаторов стали называться патрициями (от слова pater — «отец»). В случае смерти царя, не назначившего себе преемника, сенат имел право по жребию назначить временного царя из своей среды. Но главная функция сената заключалась в ограждении законности и от царя, и от общины. Сенат не мог рекомендовать к обсуждению на народном собрании постановление, противоречившее римским традициям, нарушавшее обязанности по отношению к богам, другим государствам или законы самой общины. Разумный царь всегда советовался с сенатом, являвшимся и опорой царской власти, и совещательным органом. Впрочем, сенат не обладал законодательными функциями и влиятельным государственным органом стал лишь с конца IV в. до Р. Х.
Народное собрание иначе называлось комициями и представляло собой собрание мужчин-воинов по куриям, поэтому первые сходки назывались куриатными комициями . Граждане собирались не реже двух раз в год. Происходило приблизительно то же, что и при процедуре голосования в древней Спарте: народ либо утверждал, либо не соглашался с постановлением, выдвигавшимся царем и не дебатировавшимся. Однако без согласия народа невозможно было начать войну или провести изменения в законодательстве. В случае необходимости на комициях по рекомендации сената избирался царь.
Государственная организация римского общества формировалась в связи с его родовым делением (например, собрания по куриям, то есть по объединениям из десяти родов), свидетельствовавшим о неразвитости государственного устройства, еще не оторванного от родовой структуры.
6. Социальная организация. Первый слой, наиболее привилегированный, составляли патриции , дети и потомки сенаторов. Они обладали всей полнотой прав, голосовали в куриатных комициях, имели право входить в сенат, носили на пальце золотое кольцо и плащи с пурпурной каймой по краю. Патриции стали ядром будущей аристократии. В дальнейшем, в эпоху ранней республики, высшие магистраты избирались главным образом из патрициев, занимавших основные государственные должности.
Следующий слой — клиенты , выделившиеся в результате обеднения граждан. Клиенты были политически бесправными, ими становились иноземцы, прибывшие в Рим после его основания и оформления патрицианских родов, и вольноотпущенники, то есть бывшие рабы. Клиенты как бы вступали в родовую организацию патрициев, но на правах зависимых членов, и обычно, хотя не всегда, получали родовое имя своих покровителей ( патронов ). В их обязанности входило сопровождение патриция в военном походе и в самом городе. Они трудились на участках земли, выделенных патронами. Имущество клиентов после смерти, при отсутствии прямых наследников, отходило покровителю. В свою очередь, патрон защищал клиента, представляя его интересы в суде, из-за чего клиенты во время внутренних смут часто выступали на стороне патрициев.
Плебеи составляли простой народ, обладавший, как и патриции, гражданскими правами, но незнатный. Плебеи носили некрашеные шерстяные тоги, и их число постоянно росло (само слово плебс происходит от слова «наполнять») . Плебеи объединялись в роды со своими традициями и были едины в политической борьбе против патрициев, хотя и выдвигали неодинаковые требования: самые бедные выступали за отмену долгов, а богатые — за политическое равноправие с патрициями. Борьба патрициев и плебеев станет одним из основных движущих факторов истории ранней республики, которому будет обязан своим существованием ряд государственных магистратур.
7. Реформы Сервия Туллия. Для формирования полнокровной государственной системы был необходим иной критерий организации общества, наподобие имущественного ценза, введенного Солоном в Афинах. Такую реформу провел царь Сервий Туллий , правивший примерно с 578 по 555 г. Традиция приписывала ему три заслуги: проведение территориального деления Рима, осуществление цензовой дифференциации общества и наконец создание общего войска из патрициев и плебеев.
Отныне Рим делился на двадцать одну трибу (4 городских и 17 сельских), каждая из которых была организована не по родовому, а по административному принципу.
Сервий Туллий ввел шесть цензов. Имущество граждан оценивалось в медных монетах — ассах . Первый слой должен был обладать имуществом не менее 100 тыс., второй — 75 тыс., третий — 50 тыс., четвертый — 25 тыс., пятый — 11,5 тыс., шестой составляли пролетарии , люди, не имевшие ничего, кроме своего потомства ( proles ). Для определения ценза проводилась перепись. Каждый имущественный разряд выставлял определенное число воинов: богатые — тяжеловооруженных и конницу, остальные — вспомогательные отряды. Новые боевые единицы назывались центуриями (центурия — 100 человек). Первый разряд выставлял 98 центурий, а шестой только одну. Всего их было 193.
Теперь народ собирался по центуриям, на центуриатные комиции , и голосование проводилось по центуриям, а не по родовому принципу. Куриатные комиции продолжали существовать, но не играли прежней роли, поскольку в них разбирались вопросы, связанные с отправлением родовых культов. Теперь рядовой воин мог продвинуться по службе и получить должность центуриона.
При последних царях этрусской династии (Сервии Туллии, Тарквинии Древнем , Тарквинии Гордом — VI в.) Рим был сильно перестроен. Была замощена центральная площадь города, форум , построена система канализации — великая клоака , при Тарквинии Древнем было начато, а при Тарквинии Гордом завершено строительство каменного храма на Капитолии, посвященного Юпитеру. Благодаря притоку этрусских мастеров в Риме активно развивалась городская культура.
Царский период завершился на царе Тарквинии Гордом , который, согласно античной традиции, был седьмым царем, честолюбивым тираном, высокомерно обращавшимся с римской аристократией. Он выселил безземельных плебеев в завоеванные города, где они получили участки. В конце концов против Тарквиния был составлен заговор во главе с Юнием Брутом , имя которого в дальнейшем станет символом борьбы с тиранами. В 509 г. Тарквиний был изгнан, и начался период римской республики.
8. Происхождение этрусков, их язык. Этруски не сыграли важной роли в становлении римского государства раннего царского периода, и их влияние оказалось значительным лишь после прихода этрусских царей и в эпоху ранней республики. В целом же этрусский антураж возник в более позднее время.
В Этрурии ( Тоскане ) до прихода этрусков в X–VIII вв. до Р. Х. существовала местная археологическая культура Виллановы (по названию деревни близ Болоньи). Ее появление и исчезновение до сих пор непонятны. Для культуры Виллановы были характерны большие укрепленные поселения, являвшиеся и ремесленными центрами, а также крупные могильники, так называемые «поля погребений», на которых вырывались могилы в виде колодцев: на их дно ставилась урна с прахом кремированного покойного.
Этруски появились здесь в VIII–VII вв. до Р. Х. Из Этрурии, ставшей ядром их расселения, они продвинулись в Кампанию и Паданский регион. По одной версии, этруски прибыли с Востока, на что указывало их отдаленное сходство с хеттами . По другой — пришли с севера и принадлежали нордической расе, а в их этногенезе сыграло роль местное население. В любом случае этруски представляли собой сложный и неоднородный этнический субстрат.
Этрусский язык, будучи остатком исчезнувшего доиндоевропейского языка, формировался из различных компонентов под влиянием западно-греческого языка. Первые надписи этрусков до сих пор не расшифрованы, хотя и составлены на читаемом греческом алфавите, который пришел к римлянам опосредованным путем благодаря этрускам — первые римские надписи относятся к началу VII в. до Р. Х.
Материальная культура этрусков известна благодаря археологическим раскопкам городов и купольных гробниц. Этруски планировали города, проводили крупные работы на основе общественного труда, осушая болота, строя дренажные сооружения, клоаки, каналы и т. д. Высокий уровень строительной техники, возможно, был заимствован с Востока, из Малой Азии.
9. Религия. Религиозные культы этрусков воссоздаются благодаря погребальному ритуалу. Этрусская религия являлась начальной стадией политеизма (многобожия), в ней существовала божественная иерархия. Некоторые боги были позднее отождествлены с греческими, но сфера их действий не вполне понятна. Главное религиозное учение, доставшееся римлянам по наследству от этрусков, было гадание по внутренностям животных и по молниям. Этим занималась коллегия жрецов- гаруспиков (по всей видимости, от «изучаю, наблюдаю печень»). Они гадали по печени жертвенных животных. Археологами найдена бронзовая модель печени овцы — своего рода шпаргалка, разделенная на сорок секторов, соответствующих определенному божеству, воля которого угадывалась по признакам, зависевшим от цвета, формы, размеров часто менявшего форму пирамидального отростка печени и желчи. Печень предоставляла большой простор для выборов того или иного варианта. Реже гаруспики изучали сердце или легкие. Гадание по молниям строилось сходным образом: небосвод делился на шестнадцать частей, восточная приносила благо, а западная — зло. Играло роль то, откуда ударила молния, когда и какой бог ее послал. Место, куда попадала молния, специально огораживалось, на нем делалась памятная надпись, и иногда созидался храм. Позднее гаруспиции станут органической частью официальной римской религии и удержатся в ней долгое время. Даже в IV в. н. э. император Константин издаст указ об их запрещении, но вера в гадания еще сохранится, поскольку аналогичные запреты христианских императоров следовали вплоть до VII в. н. э.
10. Представления о загробном мире. У этрусков возникло специфическое представление о загробной жизни, наложившее отпечаток и на их религию. В VI–V вв. до Р. Х. образы загробного мира были достаточно светлыми. На стенах погребальных камер изображались пляски, танцы, в веселье пирующие люди. Но позднее, с IV в., после покорения этрусков греками и римлянами, религия приобрела мрачный и пессимистичный характер. На могильных изображениях появились чудища-полузвери с синими телами, крючковатыми носами и крыльями, как у нетопырей, с обезображенными лицами, встречавшие человека в ином мире. Такая эволюция была связана и с закатом этрусской цивилизации.
От этрусков римляне переняли обряд кремации покойных, основывавшийся на освобождении души от тела, после гибели которого душа освобождалась, и распространившиеся в дальнейшем гладиаторские игры, игравшие изначально роль ритуальных человеческих жертвоприношений как часть погребального обряда.
11. Искусство. Этрусское искусство известно благодаря купольным гробницам, где сохранились росписи. Ранняя греческая живопись почти неизвестна, и они являются одним из немногих свидетельств о живописи VI в. В ней прослеживаются элементы условности восточного стиля, выразившиеся в орнаментальном рисунке. С другой стороны, отдельные фигуры вполне реалистичны. Вероятно, существовала целая школа этрусских художников. Сюжеты были связаны с заупокойным культом, хотя встречались и бытовые картинки, связанные с охотой или рыбной ловлей. Эволюцию этрусского искусства можно сопоставить с развитием красно- и чернофигурной росписи на греческих сосудах.
Характерным примером этрусского искусства является относящийся к VI в. саркофаг, на крышке которого расположена скульптура знатной супружеской пары. Многие саркофаги полностью не сохранились, потому что делались из глины. В лицах этой четы можно усмотреть попытку изображения конкретных людей, хотя скульптуре присуща некоторая стилизация, обобщенность образов и архаическая улыбка. Этруски станут учителями римлян в портретном искусстве.
Этруски довели до совершенства обработку металлов, им были известны интересные технологии, в частности грануляция — напайка на медную основу микроскопических золотых шариков диаметром 0,14 мм, — утраченная в последующую эпоху, но частично раскрытая в наше время.
Этруски изготавливали сосуды типа буккеро , у которых коптили и лощили нагретым камнем стенки, так что они становились черными и походили на металлические. Сосуды с крышками в виде голов людей, имевшие портретное сходство с умершим, использовали как погребальные урны.
12. Религиозные лиги. Период могущества этрусков ( VI в.) совпал с этрусской династией в Риме. Этруски, как и финикийцы, были искусными мореходами, промышляли пиратством. В античной традиции их часто называли тирренами по наименованию Тирренского моря, где они господствовали.
В Этрурии существовало три федерации, лиги , по двенадцать городов, основанные на религиозных началах. На общесоюзном собрании приносились жертвы богам, проводились священные игры. Верховный жрец сосредоточивал в своих руках и светскую власть, являясь царем. Федерации были разобщены и не представляли собой централизованное государство, поэтому быстро потерпели поражение от римлян.
Этруски нуждались в новых землях и попытались расширить свои территории, но при освоении восточного побережья Корсики и Сардинии натолкнулись на сопротивление римлян и греческих колонистов. К началу V в. их могуществу пришел конец, когда близ Кум в 474 г. до Р. Х. этруски потерпели окончательное поражение от италийских греков.
В Новое время большую известность получила любовная история Энея: прибыв в Карфаген, он встретил царицу Дидону , которая, полюбив героя и будучи не в силах с ним расстаться, покончила с собой, поскольку Эней, выполняя волю богов, намеревался плыть в Италию.
До начала XX в. многие исследователи рассматривали царский период как мифический и реально не существовавший. Это направление, гиперкритицизм , сейчас во многом преодолено, хотя о царском периоде действительно мало сведений и относятся они к позднему времени.
Сивиллы до сих пор почитаются в католической Церкви, поскольку, по преданию, Кумская пророчица предсказала рождество Христа. Сивиллы изображались в храмах, наибольшую известность получили росписи Микеланджело в Сикстинской капелле Ватикана. Сивилла упоминается в католическом реквиеме.
Dis manibus.
В современной литературе утвердилась иная теория о происхождении патрициев и плебеев, согласно которой патриции являлись первоначальным населением Рима, а плебеи — людьми, пришедшими или покоренными Римом после оформления новой социальной структуры, чем была обусловлена и разница в гражданских правах этих двух социальных групп.
Э. Д. Фролов
08.08.2019, 21:47
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/koval/intro.php
Имя профессора Сергея Ивановича Ковалева (1886—1960 гг.) неразрывно связано со становлением советской науки об античности. С юных лет связав свою судьбу с революционным движением в России, он после победы Октябрьской революции целиком отдал себя делу распространения и утверждения марксистских исторических идей. Блестящий лектор-пропагандист, вместе с тем крупный оригинальный ученый, наконец, великолепный организатор, он был одним из самых выдающихся строителей новой советской исторической науки, одним из главных создателей современной марксистской концепции Древней истории. Чтобы представить себе величину того .вклада, который ученые-историки, подобные С. И. Ковалеву, внесли в строительство советской науки об античности, полезно вспомнить о тех общих переменах, которые привнесла с собой революционная эпоха в отечественное антиковедение, о тех ответственных новых задачах, которые победа социализма в нашей стране поставила перед учеными, представлявшими столь редкостную область исторического знания.
В самом деле, как и во всех других областях исторической науки, в отечественном антиковедении с победой социалистической революции начался новый, качественно иной и несравненно более высокий этап развития. Революция принесла с собой торжество новых идей и в этой, казалось бы, самой консервативной области исторического знания. Под воздействием революционной обстановки, под натиском новых, марксистских идей произошел коренной сдвиг во взглядах отечественных антиковедов на предмет, цель и задачи своей науки, на методы изучения древней истории, на относительную значимость отдельных периодов и проблем.
Прежде всего существенно изменился самый предмет исследования. Наметившийся еще до революции поворот в сторону изучения социально-экономической истории древности (работы М. И. Ростовцева, М. М. Хвостова, И. М. Гревса) стал теперь свершившимся фактом. Жизнь и быт народа, положение трудящихся масс, социальная борьба и революционные движения в древности—вот те проблемы, которые неизбежно должны были стать и действительно стали центральным объектом изучения.
Но сдвиги коснулись не только предмета исследования, изменился сам метод (в его историко-философском понимании), изменились исходные представления о сущности исторического процесса, о задачах и пределах его познания. На смену достаточно расплывчатому, туманному представлению о естественной целесообразности пришло стройное марксистское учение об
4
исторических закономерностях в общественном развитии, о последовательном ряде социально-экономических формаций, закономерно возникающих и сменяющих Друг друга. Рабству, в частности и античному, в этом ряду было отведено место первой классовой формации.
Одновременно изменились требования, предъявляемые и к форме изложения. Революция пробудила к культурной жизни многомиллионные массы народа. Впервые аудитория, к которой обращались ученые, стала действительно массовой. В этих условиях колоссально возросли роль и значение популярных способов изложения, лекций и литературы, способных в простой и доходчивой форме донести до масс необходимые им знания. Все наши крупные ученые в 20-х и 30-х годах были не только исследователями, но и популяризаторами, учитывавшими в своей работе интересы широкой народной аудитории.
Перелом произошел не только .во взглядах ученых и в манере преподавания, решительной перестройке подверглись организационные формы научно-исследовательской и учебной работы. Вследствие тех преобразований, которые были произведены в этой области в два первых десятилетия Советской власти, отечественная наука об античности перестала быть делом отдельных университетских профессоров и академиков. Впервые она получила надежную и прочную основу в виде академических институтов и университетских кафедр с большими коллективами сотрудников, чей труд был объединен и координирован наличием единой научной программы или плана. Но в силу этого резко возросло значение таких ученых, которые могли совмещать в своем лице не только оригинального исследователя и популярного лектора, но и авторитетного организатора нового, крупномасштабного научного и учебного дела. К числу таких именно ученых и принадлежал С. И. Ковалев.
Биография С. И. Ковалева, внешне почти лишенная каких-либо особенных перепадов, по-своему весьма интересна.* Она типична для человека, вышедшего из средней русской интеллигентной прослойки, традиционно тяготевшей к революционному движению. С. И. Ковалев родился в 1886 г. на Урале в семье управляющего имением. В нем рано проснулся интерес к общественной жизни, и еще в юношеские годы он включился в революционную деятельность. До 1904 г. он учился в Уфимской гимназии, когда, как он сам пишет в автобиографии, «в связи с участием в революционном движении, вышел из VIII класса».** Весной 1908 г. он сдал экстерном экзамены на аттестат зрелости и осенью того же года поступил на физико-математический факультет Петербургского университета. Через два года С. И. Ковалев перешел на историко-филологический факультет, и с этих пор занятия историей — изучение, преподавание, исследование — становятся главным .делом его жизни.
__________
* Краткие биографические сведения о С. И. Ковалеве можно найти в хроникальных заметках (без имени авторов): К 70-летию со дня рождения профессора С. И. Ковалева.—Вестник древней истории (далее—-ВДИ), 1956, № 3, с. 158—159; Профессор С. И. Ковалев. [Некролог].—ВДИ, 1960, № 4, с. 249. Более подробный обзор дают статьи: Колобова К. М. Профессор С И Ковалев (1886—1960).—Ежегодник музея истории религии и атеизма, т. V. М.; Л., 1961, с. 358—375; Кубланов М. М. С. И. Ковалев (1886—1960).—В кн.: Ковалев С. И. Основные вопросы происхождения христианства. М.; Л., 1964, с. 5—20. В приложении к последнему изданию дан также полный список трудов С. И. Ковалева, составленный Е. В. Ковалевой и М. М. Кублановым (с. 234—243, в общей сложности, включая то, что осталось в рукописи, 145 номеров).
** За возможность воспользоваться этой рукописной биографией, как и некоторыми другими неопубликованными материалами, выражаем глубокую признательность дочери С. И. Ковалева Ирине Сергеевне Ковалевой.
5
Не кончив университетского курса, С. И. Ковалев в 1915 г. оказался на военной службе и только после демобилизации, в 1918 г., сумел возобновить свои занятия в университете. Тогда же он начал преподавать в средних школах и школах рабочей молодежи Петрограда. С 1919 г. С. И. Ковалев вновь на военной службе в Красной Армии, где, находясь на культурно-просветительной работе в качестве преподавателя истории на различных курсах, а более всего в Военно-политической академии имени В. И. Ленина, оставался до 1938 г. Без отрыва от службы в РККА он в 1922 г. окончил историко-филологический факультет Петроградского университета, с 1924 г. стал преподавать в университете и Педагогическом институте, а в 1930 г. был приглашен на работу в Государственную академию истории материальной культуры (ГАИМК), где возглавил сектор истории древнего мира. Сотрудником ГАИМК С. И. Ковалев был вплоть до 1937 г., а в системе Академии наук СССР работал и позже, в частности в ЛОИИ АН СССР, откуда ушел только в 1950 г.
Между тем решениями Коммунистической партии и Советского государства в 1934 г. были восстановлены—разумеется, на новой основе — правильное преподавание и изучение гражданской истории в средней и высшей школе. В том же году С. И. Ковалев был назначен заведовать кафедрой истории древнего мира (позднее — истории Древней Греции и Рима) на вновь открытом историческом факультете Ленинградского университета. На этом посту он проработал (с некоторыми перерывами) до 1956 г., а вообще в университете—до 1958 г; В последние годы жизни С. И. Ковалев работал также в Музее истории религии и атеизма АН СССР, где был директором с 1956 г. и до самой смерти.
Таков внешне достаточно сухой послужной список С. И. Ковалева. Однако как на самом деле была насыщена трудами и интересными, важными свершениями жизнь этого человека! Годы первоначальной преподавательской деятельности в средней школе, в университете, а более всего в Военно-политической академии, были временем выработки того великолепного педагогического и, конечно же, лекторского мастерства, которое позднее так восхищало в С. И. Ковалеве его многочисленных слушателей в университете, на курсах повышения квалификации для учителей, в различных популярных аудиториях. Вместе с тем это было время первых научно-популярных литературных опытов, выросших из обработки лекционных курсов. Мы имеем в виду, в частности, обширный, в двух частях, «Курс всемирной истории» (Пг.; Л., 1923—1925) и пособие «для самообразование—«Всеобщая история в популярном изложении» (ч. 1. Л., 1925), оба посвященные главным образом истории древнего мира.
С другой стороны, годы активного сотрудничества в ГАИМК были для С. И. Ковалева временем интенсивной теоретической работы, собственного глубокого проникновения в марксистско-ленинскую концепцию исторического процесса и энергичного приобщения к этой теории других, временем первоначального опробования марксистского учения в приложении к истории древнего мира. Образованная еще в 1919 г. взамен прежней Археологической комиссии Государственная академия истории материальной культуры сыграла выдающуюся роль в жизни молодого советского антиковедения.* Это учреждение, работавшее в тесном контакте с Академией наук СССР и позднее (в 1937 г.) вошедшее в ее состав в качестве Института истории материаль-
__________
* О ГАИМК см.: Очерки истории исторической науки в СССР, т. IV. М., 1966, с. 579; Историография античной истории. М., 1980, с. 329. О работе античного сектора ГАИМК интересные воспоминания см.: Колобова К. М. 1) Профессор С. И. Ковалев, с. 361—364; 2) Восстания рабов в античном обществе V—I вв. до н. э. (историографический очерк).—В кн.:Проблемы всеобщей истории. Л., 1967, с. 8—10.
6
ной культуры (ныне Институт археологии), в 20-е и 30-е годы было практически крупнейшим в нашей стране центром по изучению древней истории.
Сотрудниками ГАИМК были и старые филологи-классики типа академика С. А. Жебелева, и новые крупные ученые, приобретшие известность именно в эти годы (академики А. И. Тюменев и В. В. Струве, профессора Б. Л. Богаевский, Е. Г. Кагаров, Т. Н. Книпович, С. И. Ковалев, О. О. Крюrep, M. И. Максимова), и молодые ученые и аспиранты, еще только набиравшиеся сил (M. С. Альтман, Н. Н. Залесский, Д. П. Каллйстов, К. M. Колобова, А. В. Мишулин, Р. В. Шмидт и др.). Для всех них, независимо от возраста и ученых заслуг, ГАИМК была высшей научной школой: именно здесь свершился фактический переход отечественного антиковедения на марксистскую почву. В приобщении к марксизму старых заслуженных ученых, в воспитании нового молодого поколения советских исследователей античности — большая заслуга ГАИМК. Ныне существующие секторы античной истории и античной археологии в академических институтах — родные детища этого учреждения. Равным образом, выработанные здесь идеи и воспитанные на них ученые стали тем живительным ферментом, который помог возродить на новой основе университетскую науку об античности.
Надо подчеркнуть, что эта идейная и научная трансформация отнюдь не была делом простым и гладким. Первые попытки пересмотреть античную историю с марксистских позиций не были свободны от серьезных недостатков и даже ошибок: древнюю историю старались объяснить главным образом с точки зрения социально-экономической, но при этом не учитывали специфичности античной экономики; модернизируя отношения, сближали античное общество с феодальным и даже капиталистическим.
Эти недостатки в полной мере были присущи и ранним работам С. И. Ковалева, его упоминавшимся выше обзорам древней истории (в рамках всеобщей истории). Как общества Древнего Востока, так и ранняя Греция и ранний Рим трактовались там как типично феодальные. Расцвет феодальных отношений в Древней Греции был отнесен к VIII в. до н. э., последующее время, отмеченное развитием товарно-денежных отношений, связывалось уже с кризисом феодализма, а классическая эпоха (V—IV вв.) изображалась как эра господства торгового капитала. Афины периода расцвета представлялись буржуазно-демократической республикой, Перикл — вождем торговой партии, а Пелопоннесская война — столкновением соперничающих капиталистических групп в лице Афинского и Пелопоннесского союзов.* Надо, однако, заметить, что подобного рода взгляды на античную историю были вообще широко распространены в тот период. Исключение составляли разве что работы А. И. Тюменева, который первым, уже в начале 20-х годов, выступил против модернизации античности .и стал трактовать древнегреческое общество — но только его одно — как особенное, в отличие от феодального или капиталистического, основанное преимущественно на рабстве.**
Огромную роль в деле преодоления модернизаторских концепций и выработки правильного взгляда на античность сыграло опубликование в 1929 г. знаменитой, прочитанной еще в 1919 г., лекции В. И. Ленина «О государст-
__________
* См. развернутую критику этих представлений в кн.: Очерки истории исторической науки в СССР, т. IV, с. 581. Ср. также собственную авторскую критическую переоценку: Ковалев С. И. Сорок лет советской историографии по Древнему Риму.— ВДИ, 1957, № 3, с. 42.
** Тюменев А. И.: 1) Очерки экономической и социальной истории Древней Греции, т. I—III. Пг„ 1920—1922; 2) Существовал ли капитализм в Древней Греции? Пг., 1923; 3) Введение в экономическую историю Древней Греции. Пг. 1923. Для оценки ср. также: Очерки истории исторической науки в СССР, т. IV, с. 579—580; Историография античной истории, с. 333.
7
ве», где была дана четкая схема развития человеческого общества (рабовладельческий, феодальный, капиталистический, социалистический периоды). Развернувшаяся вслед за этим в ГАИМК в 1929—1933 гг. дискуссия об общественно-экономических формациях способствовала выработке окончательного взгляда на античность как на определенную стадию в развитии человеческого общества, как на античную рабовладельческую формацию.
С. И. Ковалев стоял в центре этой большой работы. Обладая ясным, логичным умом, несомненной эрудицией и талантом оратора-полемиста, будучи от природы человеком энергичным и целеустремленным, он как нельзя лучше подходил на роль научного руководителя. Умело сплачивая в единую исследовательскую группу историков и археологов, ученых старой формации и новых молодых специалистов, тактично, но твердо руководя научными спорами и задавая им тон собственными принципиальными выступлениями он был. по отзыву современников, душою свершавшегося творческого процесса.* Свидетельствами его собственных огромных усилий по переводу науки о классической Древности в новое, прогрессивное русло, по внедрению марксизма в антиковедение, по выработке научно обоснованной концепции античного рабовладельческого общества являются осуществленные им в ту пору многочисленные и важные публикации. Это прежде всего две знаменитые, хорошо известные каждому советскому антиковеду хрестоматии — «К. Маркс и Ф. Энгельс об античности» (Л., 1932) и «Античный способ производства в источниках» (Изв. ГАИМК, вып. 78. Л., 1933, совместно с С. А. Жебелевым) а также целый ряд других оригинальных теоретических работ — брошюр и статей.**
Разумеется, эти работы С. И. Ковалева тоже не были еще свободны от некоторых недостатков: теперь, с расстояния в полстолетие, это хорошо видно. В обращении ученого к наследию основоположников марксизма чувствуется известный формализм (преимущественное внимание к цитате); основные построения отличаются схематизмом, что наглядно демонстрируется положением о революциях формационного уровня, необходимо обусловивших рождение и гибель античного рабовладельческого общества, в особенности же — тезисом о социальной революции низов, якобы сокрушившей античный мир;
конкретные выводы также страдают излишней прямолинейностью и категоричностью. Однако сейчас, в той связи, в какой ведется наше изложение, важно подчеркнуть другое: в пору становления марксистской науки об античности, в период ожесточенной борьбы с модными ранее концепциями буржуазной науки, с искажениями, порожденными крайним модернизаторством или его дурным антиподом — примитивизацией античности в духе К. Бюхера, труды С. И. Ковалева, фиксируя внимание на главном, а именно на своеобразии социальных отношений, на формах собственности, на фундаментальном значении рабства в античности, бесспорно, сыграли большую положи-
__________
* Колобова К. M. Профессор Q И. Ковалев, с. 363—364.
** Ковалев С. И.: 1) Учение Маркса и Энгельса об античном способе производства. (Изв. ГАИМК, т. XII, вып. 9—10. Л., 1932); 2) Об основных проблемах рабовладельческой формации (Изв. ГАИМК, вып. 64). Л., 1933; 3) Классовая борьба и падение античного общества.— В кн.: Из истории докапиталистических формаций (Изв. ГАИМК, вып. 100). M.; Л., 1933, с. 345—354; 4) Проблема социальной революции в античном обществе. — В кн.: К. Маркс и проблемы истории докапиталистических формаций (Изв. ГАИМК, вып. 90). M.; Л., 1934, с. 295—328; 5) Экономика античного общества. — В кн.: Краткое введение в историю докапиталистических формаций (Изв. ГАИМК, вып. 99). M.; Л., 1934, с. 89—99; 6) О некоторых проблемах рабовладельческой формации.—Проблемы истории докапиталистических обществ, 1934, № 2, с. 70—80.
8
тельную роль.* Формулируя новое кредо автора, они выражали вместе с тем и общее мнение авторитетной группы советских антиковедов, объединенных сотрудничеством в ГАИМК, усвоенное ими новое марксистское представление об античной рабовладельческой формации.
Выработанная, таким образом, в общих чертах концепция древней истории нашла естественное приложение в университетском преподавании. Вообще в жизни С. И. Ковалева с момента, когда он возглавил вновь созданную кафедру истории древнего мира (1934 г.), университет стал постепенно выходить на первый план. С. И. Ковалева всегда тянуло к преподаванию, к общению с широкой молодежной аудиторией; он умел и любил читать лекции. С увлечением отдавался он также новому и важному делу — составлению полноценных, опирающихся на факты и проникнутых марксистскими идеями учебников по древней истории. Ему было поручено руководить работой группы специалистов по написанию первого такого учебника для средней школы, который и вышел в свет в 1940 г. под редакцией А. В. Мишулина. Позднее, уже после войны, С. И. Ковалев издал собственный учебник для средней школы (История древнего мира. М., 1954), который отличали добротность и ясность изложения, наличие содержательного исторического рассказа, простое, но не в ущерб науке, объяснение хода древней истории, т. е. качества, которые безусловно необходимы, но не всегда присутствуют в современных пособиях.
Еще более трудоемким делом, если не сказать — более ответственным, являлась разработка нового университетского курса античной истории. С. И. Ковалев оказался тут в полном смысле слова новатором: такой курс, составленный из лекций, читанных на историческом факультете Ленинградского уни верситета, был им издан уже в 1936 г.** Это был первый созданный в советское время полноценный учебник по античной истории для высшей школы.
Конечно, не все в этом курсе было удачно; некоторые из развитых, в нем идей были данью распространенным в то время социологизаторским построениям. Так, в 1-й части курса С. И. Ковалев, прямолинейно толкуя ход греческой истории как движение от безусловно более примитивного состояния к более развитому, вслед за Б. Л. Богаевским признавал крито-микенское общество первобытнообщинным, а в угоду стадиальному учению Н. Я. Марра отрицал значение миграций, в частности факт дорийского переселения, и в критянах, микенцах и последующих греках видел лишь исторические уровни одного и того же, в общем, эгейского массива. Во 2-й части столь же прямолинейным было утверждение о единой социальной революции, сокрушившей Рим. Начало этой революции, ее первый этап, С. И. Ковалев считал возможным видеть в восстаниях рабов II—I вв. до н. э., несмотря на то, что эти выступления были отделены от позднейших смут III—V вв. н. э. полосой стабилизации в целых три столетия и явно не имели никакого прямого продолжения в век Империи.***
Однако эти очевидные теперь слабости должны рассматриваться скорее как издержки роста, нежели как некий органический порок. Богатство поднятого исторического материала, как и его общая глубокая интерпретация с позиций марксизма, яркая демонстрация своеобразия античной цивилизации, в отличие от обществ Древнего Востока, особенностей ее развития в Греции и Риме, значимости ее вклада в историю европейской культуры,
__________
* Ср.: Тюменев А. И. Изучение истории Древней Греции в СССР за сорок лет (1917—1957 гг.).—ВДИ, 1957, № 3, с. 30—31.
** Ковалев С. И. История античного общества. Л., 1936 (часть I— Греция, часть II—Эллинизм. Рим).
*** Ср. оценку и критику этих положений в кн.: Очерки истории исторической науки в СССР, т. IV, с. 587—588; Историография античной истории, с. 340—341.
9
наконец, живость и простота самого изложения сделали этот курс С. И. Ковалева своего рода образцом, на который равнялись потом многие аналогичные издания. А для самого С. И. Ковалева этот курс явился важным этапным произведением, позволившим заново пересмотреть всю античную историю в свете недавно выработанной общей концепции и наметить новые темы для последующей специальной разработки. В несомненной связи с этим изданием стояли и последующие обобщающие труды по древней истории, осуществленные при участии и под руководством С. И. Ковалева. Мы имеем в виду опубликованную тогда же, т. е. еще в 30-е годы, в качестве одного из последних предпринятых ГАИМК коллективных трудов «Историю древнего мира» в 3-х томах, из которых один был посвящен Древнея»у Востоку, а два других—Древней Греции.* История Рима будет обработана и издана несколько позднее, уже после войны; это и будет та книга, новое издание которой предлагается теперь вниманию читателей.
С. И. Ковалев был редактором названной «Истории древнего мира» и автором двух разделов в томе, посвященном классической и раннеэллинистической Греции: «Возвышение Македонии и завоевание Азии» (глава XV) и «Философия и искусство Греции эпохи расцвета» (глава XVII). Интерес к вопросам античной культуры не требует пояснений — он всегда был характерен для выдающихся исследователей античности, а С. И. Ковалеву был присущ, может быть, даже в большей степени ввиду его особенного внимания к общим историческим проблемам и в этой связи — к тому вкладу, который античность внесла в историю европейской цивилизации вообще. Что же касается греко-македонской державы Филиппа и Александра, то здесь мы несомненно сталкиваемся с более специальным научным интересом к политике, давшим, кстати, и первые специальные плоды.
Еще в 1930 г. С. И. Ковалев напечатал большую статью, посвященную складыванию Македонского государства при Филиппе и Александре.** Анализ своеобразного патриархального уклада древней Македонии, выражавшегося в существовании унаследованной от героических времен царской власти, в одновременном засилье родовой знати, но также и в большой роли крестьянской массы и войскового собрания, привел С. И. Ковалева к важным, безусловно, заслуживающим вниманиявыводам о характере политических отношений и борьбе группировок в правление Филиппа и Александра. Эти выводы были им развиты и уточнены как в названном разделе в «Истории древнего мира» и в вышедшей тогда же научно-популярной монографии об Александре,*** так и в серии статей, опубликованных уже в послевоенное время.****
В убийстве Филиппа в 336 г. до н. э. С. И. Ковалев справедливо усмотрел последствия непрерывно развивавшейся конфронтации македонского царя, строившего сильное централизованное государство, с родовой знатью, цеплявшейся за свои древние, прямо-таки княжеские привилегии. Устранение Филиппа было делом рук представителей этой аристократии, тешившей себя надеждой, — как оказалось, совершенно напрасной, — на восстановление прежнего своего положения при новом юном царе. В свою очередь, недоразумения
__________
* История древнего мира/Под ред. С. И. Ковалева, т. I—III. М., 1936—1937 (т. I—Древний Восток, т. II—III—Древняя Греция, части I—II).
** Ковалев С. И. Македонская оппозиция в армии Александра — Изв ЛГУ, т. II, 1930, с. 148-183.
*** Ковалев С. И. Александр Македонский. Л., 1937.
**** Ковалев С И.: 1) Переговоры Дария с Александром и македонская оппозиция.-ВДИ, 1946, № 3, с. 46-56; 2) Заговор «пажей».-ВДИ 1948 № 1, с. 34—42; 3) Александр и Клит. - ВДИ, 1949, № 3 с 69—73. 4) Александр, Филота и Парменион. — Учен. зап. ЛГУ, № 112, серия ист. ВДИ, 1949, №4, с. 280-308; 5) Монархия Александра Македонского. -
10
между Александром и его ближайшим окружением во время восточного похода явились следствием разногласий между царем-завоевателем и новой македонской знатью «филипповской формации», с тревогой следившей за опасной, как им представлялось, трансформацией Македонского государства в наднациональную мировую державу, а их царя — в монарха восточного стиля. Устранение недовольных оказалось для Александра делом нетрудным, поскольку основная масса македонских воинов осталась на первых порах равнодушна к выступлениям оппозиции. Недовольство этой массы проявилось лишь позднее—отчасти во время стоянки у Гифасиса, когда усталые солдаты отказались следовать за царем в глубь Индии, а в особенности по возвращении из похода, в Описе, в связи с развернувшейся реорганизацией армии и широким привлечением к военной службе восточных элементов.
По сравнению с этим интересом к македонской политике специальное обращение С. И. Ковалева к проблемам римской истории обнаруживается чуть позже. Это обращение несомненно было связано с теми общими историко-философскими, или методологическими, исканиями первого поколения советских антиковедов, для реализации которых римский материал оказался особенно благодатной почвой. И первой естественно явилась тема рабских восстаний, позволившая на конкретном материале опробовать важнейшие положения марксизма о ведущей роли классовой борьбы и социальных революций в истории. Первым опытом С. И. Ковалева в этой области стала большая статья, написанная в содружестве с С. А. Жебелевым, о великих восстаниях рабов в Риме в период поздней республики.* К этому сюжету в плане конкретно-историческом С. И. Ковалев вернется и позднее в статье, специально посвященной датировке спартаковского восстания.**
В теоретическом плане проблема великих восстаний рабов в Риме во II—I вв. До н. э., трактуемых как первый этап социальной революции, подведшей черту под античной рабовладельческой формацией, была обстоятельно рассмотрена С. И. Ковалевым в методологическом этюде 1934 г.,*** а затем, как было уже сказано, в университетском курсе 1936 г. Позднее, в послевоенное время, С. И. Ковалев пересмотрел этот свой тезис и, считаясь с исторической реальностью, высказал более осторожное и более обоснованное мнение как о восстаниях рабов, так и в целом о гражданских войнах в Риме в последние века республики. «Гражданские войны II—I вв., — писал он в 1947 г.,—не были социальной революцией. Они являлись очень сложным революционным движением, направленным против всей системы социально-политических отношений той эпохи. Это были восстания рабов против господ, восстания провинциалов против римских угнетателей, это была борьба за землю деревенской бедноты, борьба италиков за права гражданства, борьба римской демократии, городской и сельской, против олигархии нобилей. Это было мощное, сложное и длительное революционное движение, но оно не могло перерасти в революцию. Оно было подавлено благодаря стихийности восстаний рабов и их изолированности от движений свободного населения, благодаря слабости римской и италийской демократии, благодаря крепости всей римской рабовладельческой системы. Оно было подавлено и, в конечном результате, привело только к созданию военной диктатуры, к новой
__________
* Жебелев С. А., Ковалев С. И. Великие восстания рабов II— I вв. до н. э. в Риме.—В кн.: Из истории античного общества (Изв. ГАИМК, вып. 101). М.; Л., 1934, с. 139—180.
** Ковалев С. И. К вопросу о датировке начала восстания Спартака.—ВДИ, 1956. № 2, с. 12—27.
*** Ковалев С. И. Проблема социальной революции в античном обществе.—В кн.: К. Маркс и проблемы истории докапиталистических формаций (Изв. ГАИМК, вып. 90). М.; Л., 1934, с. 295—328.
11
политической системе, известной под названием „империи"».*
Подлинная социальная революция, знаменовавшая конец античного мира, развернулась, как указывал теперь С. И. Ковалев, лишь в III—V вв., и носила она гораздо более сложный характер, поскольку наряду с рабами и вместе с ними выступали уже и колоны, а наряду с низами римского общества — еще и соседствовавшие с Римом племена варваров. Эту революцию С. И. Ковалев по-прежнему именовал «революцией рабов», хотя у него одновременно уже появилось и более развернутое определение: «социальная революция рабов и колонов».**
Эта точка зрения нашла отражение и в опубликованном С. И. Ковалевым в 1948 г. университетском курсе истории Рима. Позже он еще раз вернулся к названной проблеме. В статье 1955г. он предельно уточнил характер антагонистических противоречий, подрывавших античное рабовладельческое общество в эпоху империи, состав и взаимодействие тех сил, которые направляли развитие кризиса.*** Не называя более разрушавшее античный Рим движение «революцией рабов», он, однако, не счел обязательным отказываться от более общего, принципиального положения о социальной революции, сокрушившей античную рабовладельческую формацию.****
Другие специальные темы римской истории, неоднократно привлекавшие к себе внимание С. И. Ковалева,—это две, так сказать, крайние точки— становление римской гражданской общины и падение западной Римской империи. Разработка первой темы нашла отражение в ряде работ, посвященных проблеме патрициев и плебеев, в особенности проблеме формирования этих двух римских сословий.***** С. И. Ковалев справедливо критиковал распространенные в науке теории происхождения патрициев и плебеев за их односторонность, обусловленную опорой на какой-либо один пласт античной традиции. В противовес им он выдвинул то, что он назвал «комплексной теорией»: патриции первоначально были просто коренным населением Рима, но затем стали римской знатью, между тем как слой плебеев составился за счет переселения — добровольного или принудительного — в Рим жителей соседних подчиненных общин, может быть, .даже благодаря чужеродным этническим привнесениям (этруски), а также—не исключено—вследствие социально-экономической деградации части коренного римского населения.
С другой стороны, С. И. Ковалева всегда интересовала и противоположная «горячая» точка римской истории — ее трагическое завершение. Он касался этого вопроса и в связи с обсуждением общей проблемы социальной революции в античности, и в более конкретном историческом контексте, при разборе социально-экономических сдвигов в период поздней империи,****** и, наконец, в связи с изучением такого оригинального феномена, своего рода итогового продукта античной цивилизации, как христианство.
Античное христианство, и прежде всего его генезис, его происхождение,— еще одна, наряду с ранним эллинизмом и собственно римской историей, важная сфера научных изысканий С. И. Ковалева. В последние годы жизни она стала для него важнейшей — и вследствие самой природы античного хрис-
__________
* Ковалев С. И. Две проблемы римской истории.— Вести. Ленингр. ун-та, 1947, № 4, с. 96.
** Там же, с. 97—98.
*** Ковалев С. И. Опыт периодизации римской истории.— ВДИ, 1955, № 4, с. 113 слл.
**** См. там же, с. 116.
***** Ковалев С. И.: 1) Две проблемы римской истории, с. 86—91; 2) Проблема происхождения патрициев и плебеев.—В кн.: Труды юбилейной научной сессии [Ленинградского университета]. Секция ист. наук. Л., 1948, с. 202—244; 3) Опыт периодизации римской истории, с. 108—109.
****** Ковалев С. И. К вопросу о характере социального переворота III—V вв. в западной Римской империи.— ВДИ, 1954, № 3, с. 33—44.
12
тианства, соединившего в себе творческие импульсы угасавшей древней цивилизации и потому предоставлявшего возможность наблюдать, как через фокусирующую линзу, само это угасание, и вследствие задач современной пропаганды, современной полемики с христианством, от которой С. И. Ковалев никогда не отгораживался. В особенности естественными и необходимыми стали для него занятия античным христианством с тех пор, как он возглавил работу Музея истории религии и атеизма. Эти занятия нашли отражение в массе работ — в популярных лекциях, публиковавшихся в виде отдельных брошюр обществом «Знание»,* в ряде научных статей и рецензий,** наконец, в большом обобщающем исследовании по истории античного христианства, опубликованном уже посмертно в составе сборника избранных трудов С. И. Ковалева по проблемам христианства.*** По теме античного христианства С. И. Ковалев на протяжении ряда лет читал также в Ленинградском университете специальный курс, который с тех пор остается традиционным в учебном комплексе кафедры истории Древней Греции и Рима. Автор этих строк дважды прослушал курс С. И. Ковалева о происхождении христианства, и, хотя оба раза лектор так и не пошел дальше обстоятельного разбора источников и литературы вопроса, впечатление было огромное: это было подлинное введение в научное изучение проблемы, доставлявшее надежное основание для дальнейших занятий тем, кто пожелал бы вслед за учителем, опираясь на его работы, углубиться в историю раннего христианства.
В чем заключалась суть того научного подхода к теме христианства, который демонстрировал в своих лекциях и трудах С. И. Ковалев? В постановке и исследовании, в точном соответствии с указаниями основоположников марксизма, проблемы исторических предпосылок, т. е. тех объективных, закономерно действовавших факторов — социально-экономических, политических, идеологических, психологических,— особенное сочетание которых и вы звало к жизни новую форму мировой религии, отвечавшей потребностям в утешении клонившегося к упадку античного мира,— религии Христа.
Этот подход вырабатывался в полемике с буржуазной наукой. Разбирая один из новейших трудов по истории христианства, опубликованный в рамках очередного западного руководства по всемирной истории, С. И. Ковалев писал: «Для подавляющего большинства буржуазных исследователей раннего христианства вопроса об его исторических предпосылках вообще не существует. В лучшем случае представители так называемой мифологической школы изучали происхождение мифа о Христе, но они никогда не ставили по-настоящему вопроса даже об идеологических предпосылках христианства как религии, не говоря уже о предпосылках экономических и социально-политических. Тем менее могли серьезно заниматься проблемами генезиса христианства богословы и представители „исторической школы". Для них христианство — либо божественное откровение, для которого не нужно никаких исторических предпосылок, либо творение гениальной личности, стоящей, строго говоря, также вне времени и пространства».****
__________
* Ковалев С. И.: 1) Происхождение христианства. Л., 1948; 2) Происхождение и классовая сущность христианства. Л., 1951; М., 1952; 3) Миф о Христе. Л., 1954, и др.
** Ковалев С. И.: 1) Основные вопросы происхождения христианства.—Ежегодник Музея истории религии и атеизма, т. II, 1958, с. 3—25; 2) Из истории критики христианства (мифологическая школа).—Там же, т. III, 1959, с. 46—61; 3) Причины возникновения христианства.—ВДИ, 1962, № 3, с. 78—95, и др.
*** Ковалев С. И. Основные вопросы происхождения христианства. М.; Л., 1964, с. 49—185.
**** Ковалев С. И. ВДИ, 1957, № 4, с. 169. [Рец. на кн.:] Historia Mundi, Bd. IV. Bern, 1956.
13
В собственных занятиях С. И. Ковалева по теме античного христианства отчетливо выделяются три сюжета: проблема объективных исторических предпосылок христианства; возникновение первых христианских общин, их состав, организация и идеология, включая и такой особенный вопрос, как идея и образ новозаветного мессии Христа; эволюция и так называемое перерождение первоначального христианства. В последние годы жизни он живо откликнулся также на новые находки в районе Мертвого моря, справедливо усмотрев в самом факте возникновения и существования на рубеже старой и новой эры религиозных общин, подобных кумранской, еще одно подтверждение научного, материалистического взгляда на закономерность и естественность возникновения христианства.*
Рассмотрением трудов С. И. Ковалева по истории христианства мы практически исчерпали круг его специальных занятий. Разве что следовало упомянуть еще о повышенном внимании к проблемам историографии, что придавало особенную глубину его научным суждениям.** Так или иначе, очевидно, сколь глубоко и плодотворно разрабатывал он и общие, принципиальные вопросы научной методологии, и конкретные, но притом, что было для, него всегда характерно, именно проблемные сюжеты античной истории, в особенности же—истории Рима. Не удивительно, что обращению С. И. Ковалева уже в послевоенные годы к составлению нового полнокровного университетского курса римской истории сопутствовала удача.
Но успех опубликованной в 1948 г. «Истории Рима» объясняется не только ее фундаментальными научными качествами, в немалой степени этому способствовала также и превосходная манера изложения. Мы уже говорили, что С. И. Ковалев был великолепным мастером устного выступления. Его лекции — ясные, точные, логичные, умело сочетавшие строгость научного изложения с яркостью образных зарисовок,—пользовались большим успехом у слушателей. Не подлежит никакому сомнению, что С. И. Ковалев тщательно готовился ко всем своим выступлениям. При нем всегда был конспект, записанный характерным крупным почерком на узких полосах бумаги, разрезанных в длину половинах тетрадных страниц. До выступления или в перерыве он мог сверяться с этими листками, но лекцию читал свободно, не прибегая к помощи текста. Обладая отличной, тренированной памятью, живостью воображения и хорошо разработанной литературной речью, он с видимой легкостью прослеживал развитие событий или мысли, рисовал четкие исторические картины, которые производили большое впечатление и надолго запоминались. Но что особенно важно и что встречается не так уж часто: он мог сохранить эти качества и в своих письменных произведениях. Его «История Рима» — это один из самых обширных и содержательных, но вместе с тем самых ярких, и интересных университетских курсов по древней истории, изданных в советское время.
«Историю Рима» С. И. Ковалева отличают: зрелая научная методология, практически свободная от социологизаторства и догматизма предыдущей поры; большая внутренняя добротность, проявляющаяся во внимании к историческим фактам и тем источникам, на основе которых только и возможно
__________
* В частности, см.: Ковалев С. И., Кубланов М. М. Находки в Иудейской пустыне (Открытия в районе Мертвого-моря и вопросы происхождения христианства). М., I960.—Главы, написанные С. И. Ковалевым, перепечатаны также в указанном выше сборнике трудов (примеч. 26).
** Отражением этого интереса, помимо отдельных опубликованных работ — вступительных статей к русским переводам трудов Т. Моммзена (1936 г.), В. Тарна (1949 г.), А. Робертсона (1956 г.) и некоторых рецензий, является также обширная рукопись (до 12 авторских листов) специального курса по историографии античности, подготовленная к печати, но так, к сожалению, и не увидевшая свет.
14
их воссоздание; глубокая, нередко весьма оригинальная трактовка отдельных явлений или событий (таких, например, как происхождение и борьба патрициев и плебеев, конституция римской республики и, особо, устройство Римско-италийской федерации, сицилийские и спартаковское восстания рабов, движение Гракхов и др.); далее, умение представить перед читателем—как ранее перед слушателем — не только события древней истории, но и их героев (великолепные характеристики Пирра, Ганнибала, Митридата, Суллы, Серторня, Цезаря и Др.); наконец, общая убедительная, вполне соответствующая духу марксизма, концепция римской истории. Книга была высоко оценена в нашей печати,* она вызвала большой интерес и за рубежом и дважды, между прочим, была переиздана в Италии (в 1953 и 1955 гг.).**
Разумеется, не все в книге С. И. Ковалева выдержало проверку временем. Наука непрерывно развивается, и за годы, прошедшие со времени опубликования труда С. И. Ковалева, многие важные моменты и явления римской истории подверглись пересмотру и уточнению. Вообще старение научного произведения—процесс естественный и неизбежный; важна, однако, степень этого старения: одни устаревают безнадежно, другие долго еще продолжают оставаться полезными и могут вызывать интерес. Книга С. И. Ковалева относится к числу таких долгожителей. Она и сейчас может служить ценным пособием для основательного знакомства с заключительным этапом древней истории—с историей Рима, и достаточно лишь некоторых указаний, чтобы ввести читателя в курс свершившихся перемен и обеспечить ему возможность ориентации в современном потоке мнений.
Здесь необходимо прежде всего указать на некоторые общие положения С. И. Ковалева, впрочем, не влиявшие существенным образом на ход изложения, которые с точки зрения современной науки являются несколько схематичными и прямолинейными. Это, во-первых, встречающееся в разделе о гражданских войнах II—I вв. до н. э. определение «массы пауперов и пролетариев, начиная с крестьян, умирающих с голоду на своих карликовых наделах, и кончая городскими люмпен-пролетариями», как «части рабовладельческого коллектива», как «фракции рабовладельческого класса» (с. 322—323), что выдает упрощенное представление о структуре античного рабовладельческого общества. Современные советские ученые различают в массе свободного населения, противостоявшего в античном обществе рабам, два класса: класс крупных собственников — рабовладельцев; и класс мелких свободных производителей — крестьян и ремесленников. На долю последних, коль скоро они были гражданами, перепадали некоторые блага от рабовладельческого государства, но от этого они все-таки не становились частью рабовладельческого класса.***
Далее, упрощенной выглядит трактовка понятий «оптиматы» и «популяры» как обозначений четких политических групп—соответственно нобилитета и народной партии (см., в частности, с. 357, примеч. 1). И здесь современная наука придерживается более осторожного и дифференцированного подхода: оптиматы и популяры—скорее обозначения известных политических линий, находивших воплощение в отдельных ярких политиках, в какой-то
__________
* См. рецензии: Бокщанин А. Г.—ВДИ, 1949, №3, с. 129—136; Ре дер Д. Г.—Советская книга, 1949, № 5, с. 91—94; Штаерман Е. М.— ВДИ, 1952, № 3, с. 71; Голубцов а Е. С.— ВДИ, 1952, № 4, с. 60—66.
** О реакции итальянской печати — в целом весьма положительной — на эти издания книги С. И. Ковалева см.: Кубланов М. М. С. И. Ковалев, с. 15 и 18.
*** О структуре римского рабовладельческого общества, как и по целому ряду других принципиальных вопросов истории Рима, см. теперь кн.: Утченко С. Л.: 1) Идейно-политическая борьба в Риме накануне падения республики. М., 1952, с. 12 слл.; 2) Цицерон и его время. М., 1972, с. 57 слл.
15
степени в формировавшихся вокруг них группировках, но не определения правильных политических партий, сама возможность существования которых в античности весьма проблематична.*
Другое уточнение касается сюжета, тоже относящегося к эпохе гражданских войн, но более частного свойства — деятельности народного трибуна Клодия. С. И. Ковалев видит в нем орудие, или агента. Цезаря в Риме в годы, когда сам триумвир находился в Галлии (с. 427). Однако не исключено, что действия Клодия в Риме отличались большей самостоятельностью, что он опирался на широкие слои городского плебса и что его выступление было одним из последних всплесков римского демократического движения.**
Наконец, еще один сюжет — тоже из времен гражданских войн в Риме, но не из римской жизни. Мы имеем в виду выступление Савмака на Боспоре, которое С. И. Ковалев, вслед за С. А. Жебелевым, толкует как «восстание рабов-скифов» (с. 369). Работа С. А. Жебелева вышла еще в 30-е годы.*** Развернувшаяся в послевоенное время дискуссия сильно поколебала главные положения С. А. Жебелева: были высказаны сомнения и в рабском статусе самого Савмака, и в общей трактовке его выступления как «восстания рабов-скифов».****
Другая группа вопросов, требующих известных оговорок и уточнений, связана с историей христианства. Подход С. И. Ковалева к античной традиции о христианстве отличался гиперкритицизмом: придерживаясь теории интерполяций, он отвергал, в частности, свидетельства Тацита и Светония о гонениях на христиан при Нероне (с. 519, 678), вопреки преданию, отстаивал мнение о возникновении первых христианских общин за пределами Палестины, в Малой Азии (с. 676). Надо, однако, заметить, что позднее С. И. Ковалев сам пересмотрел свои крайние взгляды, признав подлинность свидетельств Тацита и Светония и согласившись отнести возникновение первых общин иудеохристиан к Палестине.*****
Наконец, еще одна проблема, которая заслуживала бы сейчас специального разбора, если бы мы, по существу, не сделали этого ранее,—проблема социальной революции в античном обществе. Укажем лишь, что тема эта продолжает оставаться дискуссионной и что лучшим пособием для ознакомления с ведущимися здесь спорами являются работы С. Л. Утченко.****** В одной из последних книг С. Л. Утченко—«Цицерон и его время»—читатель может найти содержательный обзор главных тенденций римской истории,
__________
* Ср.: Утченко С. Л.: 1) Идейно-политическая борьба в Риме, с.20— 23, 39—40; 2) Кризис и падение римской республики. М., 1965, с. 156—173; 3) Цицерон и его время, с. 133—140.
** Утченко С. Л.: 1) Кризис и падение римской республики, с. 73— 82; 2) Древний Рим (события, люди, идеи). М., 1969, с. 117—135; 3) Цицерон и его время, с. 208—216.
*** Ж е б е л е в С. А. Последний Перисад и скифское восстание на Боспоре (Изв. ГАИМК, вып. 70). Л., 1933.—Позднее эта работа была перепечатана, с некоторыми изменениями и дополнениями автора, в ВДИ, 1938, № 3, с. 49—71, а затем в кн.: Жебелев С. А. Северное Причерноморье. Исследования и статьи. М.; Л., 1953, с. 82—115.
**** Колобова К. М. Восстания рабов в античном обществе, с. 10—15 (обзор дискуссии с заключительным выводом о сомнительности главных положений С. А. Жебелева).
***** Ср.: Ковалев С. И. Основные вопросы происхождения христианства. М.; Л., 1964, с. 72 слл. (об античной исторической традиции), с. 160 слл. (о месте возникновения первых христианских общин).
****** Утченко С. Л.: 1) Кризис и падение римской республики, с. 17— 32; 2) Древний Рим, с. 22—29; 3) Цицерон и его время, с. 5—9, 115—116.
16
рассмотренных с современной точки зрения, что могло бы служить превосходным общим коррективом к курсу С. И. Ковалева (по крайней мере к первой его части).
Могут спросить: а почему, собственно, все эти необходимые поправки нельзя было внести в текст книги при подготовке ее к новому изданию? На это надо ответить прежде всего, что высказанные выше замечания не носят безусловного характера, т. е. что обсуждавшиеся только что положения не являются просчетами в собственном смысле, а служат выражением определенных научных установок, пусть ныне и оспариваемых. С другой стороны, и именно поэтому, труд С. И. Ковалева должен рассматриваться как произведение, отразившее усилия и достижения, идеи и даже манеру изложения, характерные для целого, весьма важного этапа в истории советской науки об античности; в этом смысле он ценен для нас как памятник своей эпохи. Так или иначе, переиздаваемая нынче «История Рима» — книга полезная и интересная. Она по-прежнему может служить источником добротной информации об античном мире, и ей, несомненно, суждено еще долго оставаться эталоном высокой исторической культуры.
Gumer.info
10.08.2019, 23:33
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Livii/red.php
От редакции
Тит Ливий (59 г. до н.э. – 17 г. н.э.) принадлежит к той блестящей плеяде писателей и поэтов, мыслителей и историков, которых принято относить к так называемому золотому веку древнеримской литературы. Ливий был младшим современником Цицерона, Саллюстия и Вергилия, старшим – Овидия и Проперция, почти ровесником Горация и Тибулла. Сочинения всех этих авторов в течение последних лет были изданы у нас отчасти в новых переводах, отчасти в прошедших проверку временем старых. Настоящее издание, впервые представляющее на русском языке сохранившееся литературное наследие Ливия в столь полном виде, с обширной пояснительной статьей и научными комментариями, призвано восполнить имеющийся пробел.
Ливий писал диалоги общественно-философского содержания, трактаты по риторике, но все они невозвратно пропали, и мировая слава его основана на единственном сочинении, которое сохранилось далеко не полностью и которое по традиции принято именовать «История Рима от основания Города». Именно его русский перевод и составляет содержание трех томов, ныне предлагаемых вниманию читателя. В своем изначальном виде этот труд охватывал события римской истории от легендарных ее истоков до гражданских войн и установления империи, т.е эпохи, современником которой был автор. Из 142 книг, составлявших грандиозную эпопею, до нашего времени дошло 35 книг – с первой по десятую и с двадцать первой по сорок пятую, освещающие события до 293 и с 219 до 167 г. до н.э. О содержании других книг известное представление дают созданные еще в древности краткие их изложения – «периохи», или «эпитомы». Перевод их также включен в настоящее издание (см. т. III).
Труд Ливия был оценен как одно из высших проявлений римской духовной культуры уже современниками – восторженные отзывы о нем тянутся через всю эпоху ранней Римской империи. Одного из величайших историков древности видело в нем и Новое время – от Данте и Макиавелли до русских декабристов. Историческая оценка и значение Ливия для наших дней основаны на трех моментах.
Во-первых, при всех очевидных недостатках, которые в свете современных научных требований обнаруживаются в труде Ливия (отсутствие анализа социально-экономических процессов, некритическое компилирование данных предшествующих историков, почти полное невнимание к подлинным документам, некомпетентность в описании военных действий), он тем не менее остается главным нашим источником по истории республиканского Рима. Большинство фактов, сообщаемых Ливием, находят прямое или косвенное подтверждение в других источниках и могут считаться вполне надежными. Ни один человек – будь то профессиональный историк или любитель, – желающий представить себе историю Рима эпохи царей, Ранней и Средней республики, не может обойтись без сочинения Ливия.
Во-вторых, при всем однообразии и утомительности многих пассажей «Истории Рима от основания Города», где перечисляются выбранные на данный год магистраты, описываются молебствия богам или повторяются стандартные картины сражений и осад, книга в целом обладает огромной силой художественного воздействия. В античную эпоху Ливия ценили прежде всего за риторическое совершенство повествования. Передать это через две тысячи лет в переводе, тем более выполненном многими переводчиками, удается далеко не всегда. Но, читая настоящую книгу, современный читатель бесспорно почувствует еще одну сторону знаменитого Ливиева красноречия: его мастерство в создании образов – как людей, так и событий. На протяжении уже многих веков в духовное достояние каждого культурного европейца входят созданные Ливием яркие образы людей той эпохи – Брут, Ганнибал, старый Катон, Фабий Максим, воображение поражают исполненные глубокого драматизма сцены самоубийства Лукреции, разгрома римлян в Кавдинском ущелье и т.д. Невозможно представить себе европейскую культурную традицию и без запоминающихся речей – трибуна Канулея к народу, консулярия Фламинина к эллинам, полководца Сципиона к легионам и многого, многого другого.
В-третьих, Ливий – в большей мере, чем кто либо другой из древних авторов – создатель хрестоматийного величественного и идеального образа древнего республиканского Рима, родины гражданского и воинского героизма, воплощения совершенного общественного устройства, цитадели законности и права. Образ этот находится в кричащем противоречии с непосредственной исторической реальностью: республиканский Рим жил войной и для войны, ненасытно захватывая все новые богатства, все новые города и страны; власть была сосредоточена в руках аристократии, а народ фактически оттеснен от решения государственных дел; законы постоянно и цинично нарушались богачами и власть имущими. И тем не менее образ, созданный Титом Ливием, не был ни выдумкой, ни пропагандистской фикцией, ни наивным заблуждением. Народ Рима действительно выстоял в страшных испытаниях голодом, обезлюдением, истребительными внешними войнами и разрухой, порожденной войнами гражданскими. Римское государство действительно нашло в себе силы веками преодолевать свои внутренние противоречия, развиваться и крепнуть, меняться, непрестанно и чутко откликаясь на требования жизни, и в то же время оставаться самим собой. Созданный Римом конгломерат народов и провинций в конечном счете действительно обеспечил их выживание, определенное развитие их производительных сил и приобщение к более высоким формам цивилизации.
Созданный Ливием образ великого и вечного Рима не только противоречил действительности, но в ином смысле и соответствовал ей, был отличен от повседневной жизненной практики, но и был с ней неразрывно связан, представлял собой ту особую историческую и духовную структуру, жившую на грани общественной реальности и общественного идеала, которая впоследствии получила название «римский миф». На протяжении тысячи лет жил этот миф в римском историческом предании, внятном каждому гражданину Города с раннего детства, влиял на его поведение, а следовательно, и на судьбы государства. И позже, на протяжении еще многих веков, продолжал он оказывать мощное воздействие на всю культуру Европы, черпавшей в нем примеры сурового патриотизма, верности общественному долгу и самоотверженного служения отчизне.
Именно в этом – непреходящее общественно-историческое значение книги, к чтению которой, глубокоуважаемый читатель, Вы теперь приступаете. В добрый путь!
* * *
Настоящее издание подготовлено коллективом переводчиков – филологов-классиков и историков античности. Объем и характер работы, выполненной каждым из членов авторского коллектива, отражен на титульном листе и в содержании отдельных томов. Особо должна быть отмечена роль тех наших коллег, которым не суждено увидеть эту книгу, но без энергии, опыта и знаний которых это издание вряд ли могло бы осуществиться. Речь идет о Марии Ефимовне Сергеенко, выполнившей перевод центральной, третьей, декады «Истории Рима от основания Города», и о Сергее Александровиче Ошерове и Феликсе Наумовиче Арском – именно им принадлежит замысел всего издания, именно ими разработаны его структура и принципы, сформирован первоначальный авторский коллектив. Первый полный русский Тит Ливий навсегда останется данью их светлой памяти.
Издание осуществлялось в трудных условиях, и авторский коллектив полностью отдает себе отчет в том, что он бы не смог с ними справиться без постоянной дружеской поддержки и помощи как издателей, так и коллег-античников.
В редактировании переводов принимал участие В.М. Смирин.
В. Аврелий
12.08.2019, 03:18
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Avr_ZnL/01.php
У царя альбанского Проки было два сына — Амулий и Нумитор; он оставил им царство, которым они должны были управлять по очереди, по одному году. Но Амулий не предоставил власти своему брату и, чтобы лишить его потомства, он сделал главной весталкой дочь его, Рею Сильвию и тем обрек ее на девственность до конца жизни; однако она сошлась с Марсом и родила Ромула и Рема. (2) Амулий заключил ее в темницу, а младенцев велел бросить в Тибр, но вода [не унесла их, и они] остались на сухом месте. (3) На их плач прибежала волчица и вскормила их своим молоком. Вскоре их подобрал пастух Фаустул и отдал на воспитание своей жене Акке Ларенции. (4) Они впоследствии, убив Амулия, восстановили власть деда Нумитора, а сами, собрав пастухов, основали город, который Ромул, победив брата в соответствии с гаданием — он увидел 12 коршунов, а Рем — только 6, — назвал Римом. Чтобы укрепить его законами прежде даже, нежели стенами, он запретил кому-либо прыгать через вал; но Рем, насмехаясь над этим [распоряжением], перепрыгнул через него и, как передают, был центурионом Целером убит заступом.
В. Аврелий
13.08.2019, 00:09
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Avr_ZnL/02.php
Ромул устроил свободное убежище для пришельцев и набрал большое войско; когда он увидел, что среди них нет женатых, он через послов просил у соседей невест. (2) Так как ему в этом было отказано, он для вида устроил празднество в честь бога Кокса[1]; когда на праздник пришло много народа того и другого пола, он дал своим людям знак, и девушки были похищены. Когда, вызывая всеобщее удивление, уводи-{179}ли одну из них и притом прекраснейшую, на вопросы, куда ее ведут, отвечали «к Талассию»[2]. (3) Так как браки с ними оказались благополучными, было установлено, чтобы на всех свадьбах призывался бог Талассий. Когда римляне похитили силой женщин у соседей, первыми начали с ними воевать ценинцы[3]. (4) Против них выступил Ромул и одержал победу над ними в единоборстве с их вождем Акроном. (5) Он посвятил [в честь этой победы] богатую добычу Юпитеру Феретрию на Капитолии. [В ответ на] похищение девушек взялись за оружие против римлян также [антемнаты, крустуминцы, фиденаты, вейенты][4] и сабиняне. (6) Когда они приближались к Риму, они повстречали девушку Тарпейю, которая спускалась по Капитолию за водой для священнодействия; Тит Таций предложил ей выбрать подарок за то, что она проведет его войско на Капитолий. Она попросила дать ей то, что они (сабиняне) носили на левых руках, именно — кольца и браслеты. Когда ей это было коварно обещано, она провела сабинян в крепость; там Таций велел задавить ее щитами, потому что и их они носили на левых руках. (7) Ромул выступил против Тация, который занимал Тарпейскую скалу[5], и завязал с ним сражение на том месте, где теперь находится римский Форум. Там пал, ожесточенно сражаясь, Гост Гостилий[6]. Пораженные его гибелью, римляне обратились в бегство. (8) Тогда Ромул дал обет посвятить храм Юпитеру Статору[7], и войско его то ли случайно, то ли по воле богов, остановилось [, прекратив бегство]. (9) Тогда похищенные женщины бросились между воюющими и стали умолять с одной стороны — отцов, с другой — мужей прекратить бой; так они установили мир. (10) Ромул заключил с ними договор: принял сабинян в свой город и дал своему народу название квириты по имени сабинского города Куры[8]. (11) Ста сенаторам за их заботы о городе он дал имя отцов и учредил три центурии всадников, из которых одних назвал по своему имени рамнами, других по имени Тита Тация — тациями, а третьих по имени Лукумона[9] — луцерами. (12) Народ он разделил на тридцать курий и дал им имена похищенных [девушек]. (13) Когда он делал смотр войску у Козьего болота[10], он исчез и больше не появлялся; поэтому между отцами и народом произошло столкновение. Тогда знатный муж Юлий Прокул выступил на собрании и клятвенно подтвердил, что видел Ромула на Квиринальском холме[11], когда он, преображенный, возносился к богам и дал завет, чтобы римляне воздерживались от столкновений и воспитывали в себе доблесть, ибо в будущем они станут господами всех народов. (14) Его авторитету {180} было оказано доверие. На Квиринальском холме был воздвигнут храм Ромулу, самого его стали почитать как бога и назвали Квирином[12].
В. Аврелий
14.08.2019, 21:55
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Avr_PrRim/01.php
Начиная от основателей Яна и Сатурна, через преемственных и следовавших друг за другом царей вплоть до десятого консульства Констанция, извлеченное из сочинений авторов — Веррия Флакка[1], Анциата (как сам Веррий предпочел себя назвать вместо Анция), затем из анналов понтификов и далее из сочинений Гнея Эгнация Верация, Фабия Пиктора[2], Лициния Макра[3], Варрона[4], Цезаря[5], Туберона, а затем из всей истории древнейших писателей, как это подтвердил каждый из неотериков[6], т. е. и Ливий, и Виктор Афр[7]
* * *
(1) Первым, говорят, пришел в Италию Сатурн, как об этом свидетельствует Муза Марона[8] в следующих стихах:
«Первым с Олимпа небесного прибыл Сатурн, убегая
От оружья Юпитера, царства лишившись, изгнанник» и т.д.[9]
(2) Говорят, что в то время была еще такая простота нравов у людей древности, что всех вновь прибывших к ним выдающихся сообразительностью и мудростью (людей), которые могли внести что-нибудь для благоустройства жизни или для воспитания нравов, поскольку ни родитель их, ни их происхождение не были известны, они не только сами принимали за созданных Небом и Землей, но внушали это и своим потомкам; так, например, и про самого этого Сатурна они сказали, что он — сын Неба и Земли. (3) Но хотя он таким и почитается, все же достоверно известно, что первым появился в Италии Ян[10], который и принял прибывшего позже Сатурна. (4) Поэтому надо так понимать, что Вергилий назвал Сатурна первым не по незнанию древней истории, а с особым значением, не в том смысле, что никого не было до него, а в значении первенствующего, так же как (у него сказано про Энея): «Кто первый из Трои страны…»[11]
(5) Хотя без всякого сомнения установлено, что раньше Энея в Италию прибыл (из Трои) Антенор и основал город Патавию не на ближайшей к побережью земле, а в глубине {163} страны, именно в Иллирике[12]. Об этом говорит тот же Вергилий в своих стихах от имени Венеры, жалующейся Юпитеру на бедствия своего сына Энея:
«Ведь сумел Антенор, пробравшись сквозь толпы ахейцев,
Безопасно проникнуть в страну иллирийцев далеких…»[13]
(6) А почему он добавил «безопасно», мы исчерпывающе объяснили в надлежащем месте в комментарии раньше, чем начали писать это произведение, вычитав об этом из книги под заглавием «Происхождение города Патавии».
(7) Таким образом, слово «первый» употреблено здесь в таком же значении, как и во второй песне Энеиды при перечислении тех, кто выходил из деревянного коня.
(8) В самом деле, назвав Фессандра, Сфенела, Улисса, Акаманта, Фоанта, Неоптолема, он после этого добавил: и первый Махаон[14].
(9) По этому поводу можно спросить, как можно назвать кого-то первым, после того как уже названо много других? Мы должны здесь понять «первый» как «первейший» и, может быть, именно потому, что Махаон в те времена был, как говорят, в особом почете за свои познания в медицине.
II. Но — чтобы вернуться к начатому повествованию — есть предание, что прекраснейшая дочь афинского царя Эрехтейя Креуса, подвергнувшись насилию со стороны Аполлона, родила мальчика[15], которого тогда же отвезли на воспитание в Дельфы; сама же Креуса была выдана замуж отцом, ничего не знавшим об этих обстоятельствах, за какого-то его дружинника Ксифа. (2) Так как он не мог стать отцом, имея такую жену, он направился в Дельфы запросить оракула, как бы ему стать отцом. Там божество ответило ему, чтобы он усыновил того, кого на следующий день повстречает на своем пути. (3) Таким образом, вышеназванный мальчик, рожденный от Аполлона, повстречавшись с Ксифом, был им усыновлен. (4) Когда он возмужал, он не удовольствовался отцовским царством, но с огромным флотом прибыл в Италию; захватив там одну гору, основал на ней город и назвал его по своему имени Яникулом[16].
III. Итак, во время правления Яна прибывший в Италию, в среду грубых и некультурных туземцев, лишенный своего царства Сатурн был ими приветливо встречен и принят; там же, недалеко от Яникула, он воздвиг крепость, носящую его имя, Сатурнию. (2) Он первый обучил народ земледелию и людей диких, привыкших жить грабежом, привел к мирной и {164} размеренной жизни. Поэтому и Вергилий в восьмой своей песне Энеиды говорит так:
«Рощами этими местными фавны и нимфы владели,
Род людской, рожденный средь пней и дубов величавых.
Не было нравов у тех людей, ни жизни уменья:
Не запрягали волов там, добра своего не хранили,
Но питались ветвями дерев и суровой охотой»[17].
(3) Отвернувшись от Яна, который не внес ничего другого, кроме обычая почитать богов и религиозных понятий, народ предпочел подчиниться Сатурну: он внушил грубым еще тогда умам понятие нравственной жизни и научил, как мы уже сказали, для общего блага обрабатывать землю, как на это указывают следующие стихи Вергилия:
«Племя, жить не умевшее, разбрелось по высоким
По горам; а он всех собрал и дал им законы.
Лацием назвал страну, где сам он обрел безопасность»[18].
(4) Передают, что он же показал людям искусство чеканить медь в форме монет и обозначать их надписью; поэтому на одной стороне монет изображалась его голова, а на другой — корабль, на котором он сюда прибыл. (5) Потому и до сего дня играющие в деньги, бросив монету и прикрыв ее рукой, предлагают участнику игры угадать, что видно на монете: голову или корабль, который, коверкая слово по-народному, произносят как «navia»[19]. (6) Храм на склоне Капитолия, где он хранил деньги, и теперь еще называется сокровищем Сатурна (казначейством). (7) Однако на основании того, что, как мы уже сказали, Ян прибыл туда раньше Сатурна, когда люди решили после их смерти прославить их божескими почестями, они во всех своих священнодействиях уделили Яну первое место так, что даже если жертва приносится какому-либо другому божеству, как только воскурят фимиам, первым называется Ян с прибавлением к его имени «отец». В соответствии с этим и наш поэт говорит:
«Эту крепость воздвиг отец Ян, Сатурн же — другую» и добавляет:
«Этот холм зовется Яникул, тот же — Сатурний»[20].
Удивительно осведомленный не только о прошлом, но и о будущем… поэт говорит: «…Царь был Латин городам сим и селам, старец уже, продолжительно в мире спокойно он правил»[21]. Во время его царствования, сообщает поэт, прибыли в Италию троянцы. Спрашивается, как же это Саллюстий говорит: «С ними и аборигены, племя людей дикое, не знающее законов, ни власти, свободное и независимое»[22]?
IV. Некоторые же передают, что когда земли были затоплены при потопе, многие из разных стран обосновались на {165} горах, на которых они спаслись; из них некоторые в поисках места жительства добрались до Италии и были названы аборигенами, греческим словом, происходящим от названия вершин гор, по-гречески ???. (2) Другие утверждают, что их сначала назвали аборигенами, поскольку они пришли [сюда] после блужданий[23], а потом, изменив один звук и один отбросив, стали называть аборигенами. (3) Их принял здесь после блуждания царь Пик (дятел) и позволил им жить, как они хотят. (4) После Пика правил в Италии Фавн, имя которого выводят от глагола «вещать» (fari), потому что он обычно предсказывал будущее в стихах, которые мы называем сатурническими[24]. Этот вид стихотворного метра впервые прозвучал в прорицании, данном городу Сатурнию, а город этот, по преданию, был основан Сатурном, когда он пришел в Италию. (5) Об этом свидетельствует Энний[25]:
«Стих, которым когда-то пели поэты и фавны».
(6) Этого Фавна многие называют Сильваном от [слова] «лес» (silva), богом Инуем[26], а другие утверждают, что это был бог Пан.
V. Итак, в правление Фавна, лет, примерно, за 60 до того, как в Италию прибыл Эней, приехал туда со своей матерью аркадец Эвандр, сын Меркурия и Карменты. (2) Некоторые утверждают, что она первоначально называлась Карментой из-за своих песен, а потом Никостратой[27]; она была весьма сведущей во всех видах наук, знала будущее и обычно выражала все это в стихах, так что некоторые думают, что имя ее произошло не столько от слова carmen (песня), сколько, наоборот, песни были названы carmina по ее имени. (3) Эвандр, переселившийся в Италию по ее увещанию, вскоре вследствие своей исключительной образованности и больших знаний в науках вступил в дружбу с Фавном, был им гостеприимно и благосклонно принят и получил от него немалое количество земли для обработки. Он разделил ее между своими спутниками и построил жилье на той горе, которую они тогда от имени Паллента называли Паллантеем, а мы впоследствии стали называть Палатием. Там же он построил святилище богу Пану, потому что это — народное божество в Аркадии[28]. Свидетельствует об этом Марон, говоря:
«Бог Аркадии Пан обманул Луну, обольстивши»[29]
и еще
«Если Пан запоет со мной пред судом всей Аркадьи…»[30]
(4) Итак, Эвандр первый из всех обучил италийских жителей чтению и письму и тем наукам, которым сам раньше обу-{166}чался; он же первый показал им злаки, обретенные в Греции, научил их сеять и запряг в Италии быков для пахоты земли.
VI. В его царствование случайно забрел туда некий Рекаран, пастух, грек по происхождению, огромного роста, обладатель большой силы, превосходивший своей доблестью и красотой всех остальных, прозванный Геркулесом. (2) Когда его быки паслись у реки Альбулы, раб Эвандра, Как склонный ко всему плохому[31] и к тому же искусный вор, украл быков гостя Рекарана, а чтобы не было никаких следов преступления, втащил быков в пещеру, [ведя их] задом вперед. (3) Рекаран, обойдя все окрестности и обыскав все укромные места, уже отчаялся найти своих быков; примирившись, наконец, со своей утратой, он готовился покинуть эту страну. (4) Но Эвандр, человек выдающейся справедливости, когда узнал, как все это произошло, наказал своего раба и приказал ему вернуть быков. (5) Тогда Рекаран посвятил у подножия Авентина[32] алтарь отцу Инвентору (находящему), назвал его Великим и оставил у него десятую часть своего скота. (6) Так как уже раньше вошло в обычай, чтобы люди платили своим царям десятую часть своих сборов урожая, он сказал, что ему показалось справедливее уделять эту часть своего имущества богам, а не царям. Отсюда повелось и вошло в обычай посвящать десятину Геркулесу. Согласно этому и Плавт[33] употребляет выражение «Геркулесова доля», т. е. десятина. Итак, когда Рекаран посвятил Великий алтарь и пожертвовал ему десятую часть своего скота, (он устроил торжество), но ввиду того, что Кармента, приглашенная на это торжество, не явилась, он установил, чтобы никакой женщине не было дозволено угощаться тем, что будет приносимо в жертву на этом алтаре; таким образом, женщины оказались совершенно устраненными от этих священнодействий.
VII. Об этом пишет Кассий[34] в книге I. В книгах понтификов говорится, что Геркулес, сын Юпитера и Алкмены[35], одолев Гериона[36], гнал его знаменитый скот, желая развести в Греции такую же породу быков; он случайно зашел в эти места (т. е. в Италию) и, прельстившись тучностью пастбищ, остановился там на некоторое время, чтобы дать отдых после долгого пути своим людям и скоту. (2) Когда его скот пасся в лощине, где теперь находится Большой Цирк, он пренебрег стражей, так как предполагалось, что никто не осмелится посягнуть на добычу Геркулеса, какой-то вор этой местности, превосходивший остальных своим ростом и физической силой, втащил в пещеру восемь быков за хвост, чтобы труднее было догадаться о воровстве. (3) Когда же Геркулес, уходя {167} оттуда, гнал остальной свой скот случайно мимо этой пещеры, спрятанные в ней быки мычанием приветствовали остальных. Так и было открыто это похищение. (4) Когда Как был казнен, Эвандр, узнав об этом, вышел навстречу своему гостю и благодарил его за то, что он избавил его царство от такого зла; узнав, от каких родителей происходит Геркулес, он сообщил обо всем деле, что и как произошло, Фавну. Тогда и тот стал добиваться дружбы с Геркулесом. Но наш Марон остерегся принять эту версию.
VIII. Итак, когда Рекаран, или Геркулес, посвятил отцу Инвентору Великий алтарь, он выбрал в Италии двух мужей — Потиция и Пинария[37], чтобы обучить их исполнению священных обрядов по всем правилам. (2) Однако один из них, Потиций, пришедший раньше, был допущен до вкушения священных остатков от жертвы, а Пинарий, пришедший позже, и все его потомство не были допущены до этого. С тех пор и доныне соблюдается обычай, чтобы никакой Потиций из рода Пинариев не допускался до священных яств. (3) Некоторые полагают, что раньше они носили другое имя и что Пинариями они были названы от греческого слова «пинан»[38], потому что они постятся и, следовательно, покидают святилище голодными. (4) Этот обычай сохранялся до цензорства Аппия Клавдия[39], и Потиции, совершая жертвоприношение, потом съедали всего жертвенного быка, Пинарии же допускались в святилище, когда уже от жертвенного животного ничего не оставалось. (5) Но впоследствии Аппий Клавдий, подкупленный деньгами, склонил Потициев обучить проведению священнодействий Геркулеса общественных рабов и далее допускать до них женщин. (6) После этого, говорят, весь род Потициев, раньше производивший эти священнодействия, погиб в течение тридцати дней; таким образом, эти таинства оказались в руках Пинариев, и они под влиянием религии и своего смирения строго соблюдали эти таинства.
IX. После смерти Фавна, в правление сына его, Латина, в Италию прибыл Эней. После того как Илион был предан ахейцам Антенором и другими вождями, Эней, неся перед собой своих богов — пенатов, а на плечах престарелого отца Анхиза, держа за руку маленького своего сына, ночью вышел из города; на рассвете он был опознан врагами, так как нес слишком тяжелую ношу, [дань] своему благочестию, но его никто не остановил, наоборот, царь Агамемнон[40] разрешил ему идти, куда он хочет; он направился на гору Иду и, построив там корабли, по указанию оракула со многими спутниками того и другого пола направился в Италию. Так расска-{168}зывает Александр Эфесский[41] в I книге Марсийской войны. (2) Лутаций[42] же говорит, что предателем родины был не только Антенор, но и сам Эней. (3) Когда Агамемнон дал ему разрешение идти, куда он хочет, и унести на своих плечах, что он считает самым для себя ценным, он не вынес из города ничего, кроме богов-пенатов, отца и двух маленьких сыновей; некоторые же утверждают, что только одного сына, имя которого было Асканий, а прозвище впоследствии — Юл. (4) Своим благочестием он тронул ахейских вождей, они предложили ему вернуться домой и унести оттуда все, что он хочет. Таким образом, он вышел с большим богатством и со многими спутниками обоего пола, проплыл по дальним морям и мимо многих стран и достиг Италии. Прежде всего он пристал к берегам Фракии и основал там город своего имени, Энеум[43]. (5) Затем, узнав о предательском убийстве Полидора Полимнестором[44], он покинул эту страну, прибыл на остров Делос и там взял себе в жены Лавинию, дочь жреца Аполлона, Ания, по имени которой берег получил название Лавиниева. (6) После того как, проплыв по многим морям, он пристал к одному мысу в Италии, находящемуся близ Бай и Авернского озера[45], он похоронил там умершего от болезни кормчего своего, Мизена. По его имени назван город Мизенон[46], как об этом пишет также Цезарь в I книге летописей понтификов, где, однако, говорит, что Мизен был не кормчим, а трубачом. (7) Поэтому с полным основанием Марон, соблюдая то и другое указание, пишет:
«И в благочестье Эней воздвиг курган преогромный
И возложил на него весло, трубу и оружье»[47].
(8) Хотя некоторые, ссылаясь на Гомера, утверждают, что во времена Трои еще не знали применения труб.
X. Некоторые добавляют к этому, что Эней похоронил в низине, находящейся между Мизеном и Авернским озером, достигшую глубокой старости мать какого-то своего спутника по имени Евксиния, отчего и место это получило свое название и теперь еще называется Евксинским заливом[48], а когда Эней узнал, что там же, в городе, который называется городом Кимбария[49], Сибилла[50] предсказывает людям будущее, он отправился туда, чтобы узнать о предстоящей ему судьбе. Когда он вошел в ее храм, ему [стало известно о] запрещении хоронить в Италии покинутую родственницу его, Прохиту, которую он там узнал. (2) Когда [Эней], вернувшись к флоту, увидел, что она умерла, он похоронил ее на ближайшем острове, который и теперь еще носит ее имя[51], как об этом говорят Вулкаций[52] и Ацилий Пизон. (3) Отправившись {169} дальше, он пришел к тому месту, которое теперь называется портом Кайеты по имени его (Энея) кормилицы, которую он здесь похоронил. (4) Однако Цезарь и Семпроний[53] говорят, что Кайета — прозвище, а не имя, и дано оно было кормилице по той причине, что по ее совету и побуждению троянские жены, утомившись от долгого плавания (по морям), сожгли там корабли; прозвище это греческое, от глагола со значением «сжигать»[54]. (5) Оттуда он пришел в царство Латина, к тому месту, которое называется по зарослям кустарника того же названия Лаврент[55]; сюда он прибыл на корабле с отцом Анхизом, сыном и остальными своими людьми, сошел с корабля, расположился на берегу и, когда все запасы пищи были съедены, они поели здесь также и корки освященных мучных лепешек, которые с собой возили в качестве священного стола.
XI. Тогда Анхиз объявил, что здесь настал конец их мучительным странствиям, потому что он помнил, как Венера когда-то предсказала ему, что где они на чужом берегу моря, побуждаемые голодом, станут есть освященное для богов блюдо, там и будет указанное судьбой место для основания города. (2) Затем супоросая свинья, которую они свели с корабля, чтобы принести ее в жертву богам, вырвалась из рук священнослужителей; тут Эней вспомнил, что ему как-то раз был дан оракул, что место основания города укажет четвероногое животное. Тогда он последовал за свиньей с изображением своих пенатов и там, где она прилегла и опоросилась тридцатью поросятами, он произвел священные гадания и назвал [основанный здесь] город Лавинием. Так об этом пишут Цезарь в I книге и Лутаций в книге II.
XII. Домиций же говорит, что они ели не мучные лепешки, как об этом сказано выше, но сельдерей, которого в том месте было великое множество, и его зелень, которую они подстелили [, создав подобие ] стола, чтобы на него положить свою еду; и, съев всю пищу, они ели также и зелень сельдерея и только уже потом сообразили, что это и были те (самые) столы, о которых им было предсказано, что они будут их есть. (2) Итак, когда, принеся в жертву свинью, Эней совершал на берегу священнодействия, говорят, случайно к этому берегу подошел аргивский флот, на котором находился Улисс[56]. Эней, опасаясь, как бы его не узнали враги, и вместе с тем считая совершенно недопустимым прервать священнодействие, закрыл свою голову плащом и в таком виде довел священнодействие до конца, как было положено. Отсюда зародился обычай, соблюдавшийся у потомков, совершать жерт-{170}воприношения с покрытой головой, как об этом пишет Марк Октавий в книге I. (3) Домиций же сообщает, что оракул Аполлона Дельфийского внушил Энею, чтобы он отправился в Италию и чтобы, найдя два моря, основал город на том месте, где они съедят вместе с яствами также и столы. (4) Итак, сойдя (с корабля) на Лаврентскую равнину и удалившись несколько от берега, Эней нашел два озера с соленой водой, расположенные близко друг от друга. Там он обмылся и подкрепился пищей, причем съел также и сельдерей, сложенный наподобие стола; тут же он подумал, что, без сомнения, это и есть (указанные оракулом) два моря, так как вода в них была морская, и что съедены им и столы, состоящие из зелени сельдерея, и заложил на этом месте город, назвав его Лавинием, потому что обмылся в озере[57]. После этого царем Латином ему было выделено 500 югеров[58] земли для поселения. (5) Катон же в своих «Origines»[59] говорит об этом так: свинья опоросилась тридцатью поросятами на том месте, где стоит город Лавиний. Когда Эней закладывал там город, он колебался по причине бесплодности той местности. Но во сне ему явились его боги-пенаты, которые его убедили отстраивать город, что он и начал делать, ибо через столько же лет, сколько было приплода, троянцы должны будут переселиться на лучшее место, в более плодородную область и построят там самый главный город в Италии.
XIII. Итак, Латин, царь аборигенов, когда ему было сообщено, что множество пришельцев, приехав на кораблях, заняли Лаврентскую равнину, незамедлительно вывел против неожиданно появившихся врагов свои военные силы. (2) Еще не дав сигнала к началу битвы, он заметил, что троянцы снаряжены по-военному, в то время как его люди — камнями и кольями и, кроме того, выступают покрытые шкурами, которые служат им одеянием, и притом закрывают левые руки. Итак, отложив сражение, он, будто бы наученный так божеством, спросил прибывших, кто они такие и чего ищут; в самом деле, сновидения и гадания по внутренностям жертвенных животных часто указывали ему, что он будет в большой безопасности от своих врагов, если объединит свои силы с силами пришельцев. (3) Когда он узнал, что Эней и Анхиз, войной изгнанные из отечества, блуждают с изображениями богов и ищут пристанища, он заключил с ними дружественный союз, взаимно скрепленный клятвой, чтобы как друзья, так и враги были у них общие. (4) Таким образом, троянцы начали укреплять это место, названное Энеем Лавинием по имени своей жены, дочери царя (Латина), которая уже рань-{171}ше была просватана за Турна Гердонского[60]. (5) Но жена царя Латина, недовольная тем, что Лавиния отвергла Турна, ее племянника, и передана троянскому пришельцу, побудила Турна взяться за оружие. Вскоре он (Турн) собрал полки рутулов[61] и вышел на Лаврентскую равнину; против него встал с Энеем и Латин, который попал в засаду и погиб в этой битве. (6) Однако Эней, даже потеряв тестя, не прекращал битвы с рутулами, пока не убил Турна. (7) Разбив наголову врагов, он победителем вступил со своими людьми в Лавиний и с согласия всех латинян был объявлен царем, как пишет Лутаций в книге III. (8) Пизон же передает, что Турн был родственником Аматы по женской линии и что после гибели Латина сам покончил с собой[62].
XIV. Итак, Эней, говорят, убив Турна, стал хозяином положения. Не забывая озлобления рутулов, он продолжал войну против них; те же призвали на помощь из Этрурии царя агиллеев[63] Мезенция, обещая ему в случае победы отдать все, что принадлежало латинянам. (2) Тогда Эней, поскольку он был слабее в военном отношении, снес в город много имущества, которое необходимо было сохранить, и разбил лагерь у Лавиния. Оставив во главе его сына Еврилеона, он сам, выждав удобное время для сражения, поставил своих воинов в боевой строй близ устья реки Нумика[64]. Там в разгар горячей битвы вдруг поднялся в воздухе ураган, и небеса излили столько дождя и столько было ударов грома и блеска молний, что у всех пострадали не только глаза, но помрачились даже умы. Вскоре всех на той и другой стороне охватило желание положить конец этой битве. Но этим порывом бури был подхвачен Эней, который больше никогда не объявился. (3) Говорят, но [это] осталось недоказанным, что он стоял близко к реке; сбитый с берега, он упал в реку, и это будто бы и положило конец битве; затем, когда тучи рассеялись и небо прояснилось, стали думать, что он живым был взят на небо. (4) Другие утверждают, что его потом видели Асканий и некоторые другие над рекой Нумиком в таком же одеянии и вооружении, в каком он вышел в бой. Это обстоятельство укрепило веру в его бессмертие. Итак, в том месте ему был посвящен храм и его назвали Отцом индигетом[65]. (5) Затем, по решению всех латинян, царем был объявлен сын его Асканий, он же Еврилеон.
XV. Итак, когда Асканий достиг высшей власти, он решил преследовать Мезенция непрерывными сражениями, но сын того, Лавз, захватил холм крепости Лавиния. (2) Так как этот город был со всех сторон окружен рассеянными [повсюду] {172} войсками царя, латины направили к Мезенцию послов узнать, на каких условиях он согласен принять капитуляцию городов. Но когда тот, наряду со многими другими тягостными условиями, потребовал также, чтобы в течение нескольких лет ему сдавалось все вино, полученное с полей Лация, тогда по совету и указанию Аскания было решено лучше умереть, чем попасть в такое рабство. (3) Итак, посвятив Юпитеру, согласно всеобщему обету, все вино сбора того года, латины прорвались из города; рассеяв гарнизоны врага, они убили Лавза и принудили Мезенция обратиться в бегство. (4) Впоследствии он через послов добился дружбы и союза с латинами, как об этом сообщает Юлий Цезарь в книге I, а также и Авл Постумий[66] в той книге, которую он написал и издал о прибытии Энея (в Италию). (5) В связи с выдающейся доблестью Аскания латины не только признали его происхождение от Юпитера (Иова), но и дали ему сокращенное имя, несколько изменив название бога, сначала назвав его Иобом, а потом Юлом; от него и произошел род Юлиев, как пишут Цезарь в книге II и Катон в своих «Origines».
XVI. Между тем Лавиния, оставшись после Энея беременной и опасаясь преследования со стороны Аскания, скрылась в леса к начальнику отцовских стад Тирру и там родила сына, названного по месту рождения Сильвием[67]. (2) Однако народ латинский, полагая, что Асканий тайно убил Лавинию, воспылал к нему сильной ненавистью настолько, что даже угрожал поднять против него оружие. (3) Асканий пытался оправдаться клятвами, но ничего этим не достиг; он несколько успокоил раздражение толпы, испросив некоторое время для расследования. Он обещал наградить щедрыми дарами того, кто укажет ему место пребывания Лавинии, и вскоре (действительно) принял ее с сыном в городе Лавинии. (4) Это обстоятельство, как пишут Гай Цезарь и Секст Геллий в «Происхождении римского народа», вернуло ему большую любовь народа. (5) Другие передают, что когда весь народ принуждал Аскания восстановить в правах Лавинию, а он клялся, что не убил ее и даже не знает, где она находится, тогда на одном из многолюдных народных собраний Тирр, потребовав тишины, заявил, что укажет место пребывания Лавинии, если ему самому, Лавинии и родившемуся у нее младенцу будет обеспечена безопасность. Тогда, получив такое обещание, он и привел в город Лавинию с ее сыном.
XVII. После этого Асканий, проведя в Лавинии полные 30 лет по числу поросят, принесенных белой свиньей, вспомнил, что пришло время основать новый город. Тщательно исследо-{173}вав окружающую местность, он нашел круто возвышающуюся гору, которая теперь по имени расположенного на ней города называется Альбанской, и там заложил город; по вытянутому в длину поселению он назвал его Лонгой, а по цвету свиньи — Альбой[68]. (2) Когда он перенес туда изображения своих богов-пенатов, они на следующий день снова объявились в Лавинии; [пенаты] были вторично перенесены в Альбу, к ним была приставлена стража, не знаю, из скольких человек, но они снова возвратились на прежнее свое место в Лавинии. (3) Поэтому в третий раз никто не осмелился стронуть их с места, как об этом написано в IV книге Анналов понтификов, во II книге Цинция[69] и Цезаря и в I книге Туберона[70]. (4) Когда Асканий ушел из этой жизни, между сыном его Юлом и Сильвием Постумом, рожденным Лавинией, началась борьба за власть, так как казалось сомнительным, у кого больше на нее прав: у внука Энея[71] или у его сына. Так как было допущено общественное обсуждение этого вопроса, царем всеми был объявлен Сильвий. (5) Его преемники все, вплоть до основания Рима правившие в Альбе, сохраняли его прозвище Сильвий; об этом написано в Анналах понтификов, в книге IV. (6) Итак, в правление Латина Сильвия были выведены колонии в Пренесте, Тибур, Габии, Тускул, Кору, Пометию, Локры, Крустумий, Камерию, Бовиллы и в другие окружные городки.
XVIII. После него царствовал Тиберий Сильвий, сын Сильвия. Когда он выступил с войском против соседей, шедших на него войной, в пылу сражения он был сброшен в реку Альбулу[72] и погиб; поэтому возникло основание для изменения ее названия, как об этом пишут Люций Цинций в книге I и Лутаций в книге III. (2) После него правил Аремул Сильвий, который, как передают, был настолько высокомерен не только по отношению к людям, но и к богам, что утверждал свое превосходство над самим Юпитером и, когда гремело в небе, приказывал своим солдатам стучать копьями о щиты и говорил при этом, что он производит более громкий шум. (3) Но его постигло немедленно наказание: он был сражен молнией и, подхваченный вихрем, был сброшен в Альбанское озеро, как это описано в VI книге Анналов и во II книге Эпитом Пизона. (4) Ауфидий[73] в Эпитомах и Домиций в книге I утверждают, правда, что он был сражен не молнией, а провалился в Альбанское озеро вместе со своим дворцом во время землетрясения. После него правил Авентин Сильвий; он во время войны с наступавшими врагами был убит в сражении и погребен у подножия холма, названного им по своему имени Авентинским, как пишет Юлий Цезарь в книге II. {174}
XIX. Следующий за ним царь Альбанский Прока оставил после себя наследниками на равных правах двух сыновей, Нумитора и Амулия. (2) Тогда Амулий [разделил все наследство на такие две доли:] одну из частей составляла только сама царская власть, а другую — все остальное отцовское имущество и все, унаследованное от предков, и дал возможность брату Нумитору, который был старше по годам, сделать выбор, какую он пожелает взять себе долю. Нумитор предпочел царской власти все частное имущество и его доходы, Амулию же досталась царская власть. (3) Чтобы закрепить за собой обладание ею, он приказал убить на охоте сына брата своего Нумитора. (4) Затем он приказал также сделать весталкой сестру убитого, Рею Сильвию, под предлогом сновидения, в котором будто бы богиня Веста ему внушила, чтобы это было так сделано, в то время как на самом деле он принял такое решение, опасаясь, как бы от нее не родился кто-нибудь, кто стал бы мстить за обиды деда, как об этом пишет Валерий Анциат[74] в книге I. (5) Однако Марк Октавий и Лициний Макр передают, что дядя весталки Реи Амулий, охваченный любовью к ней, устроил ей засаду в роще Марса, учинил над ней насилие, едва стало светать при облачном и мрачном небосклоне, когда она шла за водой для совершения священнодействия: по прошествии установленного времени она родила близнецов. (6) Когда он узнал об этом, чтобы скрыть этот случай преступного зачатия, он приказал убить весталку, а ее детей представить ему. (7) Тогда (будто бы) Нумитор в надежде на будущее и на то, что если эти младенцы вырастут, они явятся когда-нибудь мстителями за перенесенные ими обиды, заменил их другими, а тех, своих настоящих внуков, дал на воспитание старшему пастуху Фаустулу.
XX. Однако Фабий Пиктор в книге I и Венноний[75] пишут, что дева весталка по обычаю и как было положено пошла за водой для священнодействий к источнику, который был в роще Марса, но внезапно среди дождя и грозы, потеряв свою спутницу, сочеталась с Марсом. Она была смущена, но вскоре успокоилась, утешенная богом, объявившим [ей] свое имя и предсказавшим, что рожденные ею будут достойны своего отца. (2) Когда царь Амулий узнал о том, что жрица Рея Сильвия родила близнецов, он прежде всего приказал отнести младенцев к реке и бросить их в ее текущие воды. (3) Однако те, кому это было приказано сделать, положили мальчиков в корыто и спустили у подножия Палатинского холма в Тибр, который в то время сильно разлился от обильных дождей. Но свинопас той местности, Фаустул, подсмотрел, как их (т. е. {175} близнецов) спустили в реку, а потом, когда вода начала спадать, увидел, как корыто, в котором были дети, зацепилось за дерево фикус. Крики младенцев были услышаны неожиданно появившейся волчицей; сначала она принялась их лизать, а потом дала им свои соски, отягощенные наполнившим их молоком. Фаустул спустился вниз, взял корыто и передал младенцев на воспитание своей жене Акке Ларенции. Так об этом пишут Энний в книге I и Цезарь в книге II. (4) Некоторые добавляют, что когда Фаустул подглядывал, то приметил также и дятла, который прилетел к младенцам с полным клювом пищи, очевидно, поэтому волк и дятел пользуются покровительством Марса. Дерево, у которого были брошены младенцы, было названо Питательным[76], потому что в его тени обычно отдыхает в полдень скот и здесь пережевывает свою пищу.
XXI. Валерий между тем пишет, что мальчиков, родившихся у Реи Сильвии, сам царь Амулий передал для убийства их рабу Фаустулу; но он, упрошенный Нумитором не убивать младенцев, отдал их на прокормление знакомой ему женщине Акке Ларенции, а женщину эту за то, что она торговала своим телом, звали волчицей. (2) Известно ведь, что так называются женщины, извлекающие выгоды из своего тела, поэтому и место, где они пребывают, называется лупанарием[77]. Когда дети подросли и стали способны обучаться свободным искусствам, они благодаря тайным заботам обо всем деда Нумитора прожили некоторое время в Габиях[78], чтобы изучить греческие и латинские науки. Итак, когда они возмужали, Ромул, узнав от воспитателя своего Фаустула, кто его дед, кто его мать и как с ней поступили, сейчас же отправился с вооруженными пастухами в Альбу. Амулий был убит, а дед Нумитор восстановлен во власти. Ромул получил свое имя от большой физической силы, так как известно, что по-гречески ???? значит «сила». Другой назван был Ремом, по-видимому, по причине своей медлительности, потому что людей с таким характером древние называли remores.
XXII. Итак, когда произошло все, рассказанное нами выше, и на том месте, которое теперь называется Луперкаль[79], было совершено жертвоприношение, [началась игра, в которой] все разбежались в разные стороны и, сталкиваясь, стали хлестать друг друга шкурами зверей. Было установлено, чтобы это осталось священной игрой при жертвоприношении у всего потомства; при этом Рем назвал своих людей Фабиями, Ромул — Квинтилиями. Оба имени до сих пор упоминаются в священнодействиях. (2) Однако во II книге Анналов понти-{176}фиков говорится, что Амулием были посланы люди, чтобы привести к нему Рема, пасшего скот. Так как те не осмелились применить к нему насилие, они выбрали удобное время для засады, когда Ромул отсутствовал: они придумали род игры, участники которой с завязанными за спиной руками зубами берут каменную мерку, какой обычно отмеряют (отвешивают) шерсть, и затем относят ее как можно дальше. (3) И вот Рем, полагаясь на свою силу, поручился отнести ее почти до самого Авентина, но, когда он дал связать себе руки, был схвачен и приведен в Альбу. Когда Ромул узнал об этом, он, собрав отряд пастухов и разделив его на сотни, роздал каждому по шесту с привязанными [к нему] пучками (манипулами) сена, которым придал различные формы, чтобы по этим знакам каждый легко мог следовать за своим вождем. (4) Отсюда пошел обычай, согласно которому солдаты, имеющие одинаковые значки, стали называться манипулярами. Так он (Ромул) сверг Амулия, освободил брата из оков, восстановил на царство деда.
XXIII. Итак, когда Ромул и Рем начали спорить по поводу основания города, в котором хотели царствовать на равных правах, Ромул выбрал показавшееся ему удобным место на Палатинском холме и хотел назвать город Римом, Рем же выбрал другой холм на расстоянии пяти миль от Палатина и хотел назвать это место по своему имени Ремурией, и спор между ними никак не разрешался; тогда в качестве судьи в этом деле привлекли деда Нумитора; он предложил обратиться за разрешением спора к бессмертным богам с таким условием, чтобы тот, кому боги первому пошлют благоприятные знамения, и был основателем города, дал ему свое имя и принял в нем полную власть. (2) Когда они начали гадания по птицам, Ромул — на Палатине, Рем же — на Авентине, то Рем первый увидел шесть одновременно летящих с левой стороны коршунов; тогда он послал к Ромулу сказать, что он уже получил указания богов, приписывающие ему основать город, пусть поэтому тот поспешит к нему прийти. (3) Когда Ромул подошел к нему и спросил, какие именно указания он получил, и тот сказал, что к нему во время гадания прилетело сразу шесть коршунов, Ромул воскликнул: «А я тебе покажу сейчас двенадцать коршунов!» И действительно, сейчас же за этими словами появились при блеске молнии и раскатах грома двенадцать коршунов. (4) Тогда Ромул обратился к Рему с такими словами: «Ну что же, Рем, увидев, что произошло, будешь ли ты настаивать на прежнем?» Рем, поняв, что он проиграл спор о царстве, сказал: «Много смелых надежд этого {177} города и дерзких его начинаний приведут к успешному их осуществлению». (5) Однако Лициний Макр в книге I пишет, что исход этого спора был губительный, ибо противящиеся Ромулу Рем и Фаустул были убиты. (6) Наоборот, Эгнаций в книге сообщает, что Рем не только не был убит в этом споре, но даже жил дольше Ромула. (7) Но с этими противоречивыми сообщениями писателей не согласна История Ливия, затмившая все в нашей памяти; в ней говорится, что после гадания по птицам Ромул назвал город по своему имени — Римом. Когда он укреплял его стеной, он издал приказ, чтобы никто не смел прыгать через вал; Рем же, насмехаясь над этим [распоряжением], перепрыгнул через него и, как передают, тут же был центурионом Целером убит заступом. Ромул (устроил) убежище для пришельцев…[80] {178}
А.А. Нейхардт
16.08.2019, 03:43
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Neih/03.php
ГЕРОИ И ЛЕГЕНДЫ
Эней
[Изложено по поэме римского поэта Публия Марона Вергилия (I в. до н. э.) "Энеида" и "Римской истории от основания города" Тита Ливия (59 г. до н.э. - 17 г. н.э.).]
Могущественная и прекрасная супруга громовержца Юпитера, богиня Юнона, издавна ненавидела троянцев за нанесенное ей царевичем Парисом несмываемое оскорбление: он присудил золотое яблоко не ей, владычице богов, а богине Венере. Кроме этой обиды, знала Юнона о предсказании, сулившем любимому ею городу Карфагену, богатому и славному своей доблестью, которому она сама покровительствовала, гибель от потомков троянцев, ускользнувших из
разрушенной греками Трои. Да к тому же и троянец Эней, который стал во главе спасшихся жителей Трои, был сыном Венеры, посрамившей Юнону в споре богинь за титул прекраснейшей. Обуреваемая желанием отомстить за старые
обиды и предотвратить грядущие, богиня Юнона ринулась к острову Эолии, родине туч и туманов. Там, в необ®ятной пещере, царь ветров Эол держал закованные в тяжкие цепи "междоусобные ветры и громоподобные бури". Она
стала просить Эола, чтобы он выпустил на волю ветры и в страшной буре потопил корабли троянцев. Эол покорно выполнил просьбу великой богини. Он ударил трезубцем в стену огромной пещеры ветров, и все они с ревом и воем
рванулись на морской простор, высоко вздымая волны, сталкивая их друг с другом, нагоняя отовсюду грозные тучи, кружа и разбрасывая корабли троянцев, как жалкие щепки. Эней, об®ятый ужасом, смотрел, как погибают
его товарищи по оружию, как в клокочущей пучине исчезают один за другим троянские корабли. Изредка появлялись на поверхности волн тонущие пловцы, сорванные паруса, доски кораблей. И все это поглощалось морской бездной
без остатка. Три корабля были выброшены огромной волной на отмель, и обломки весел, мачт и трупы троянцев затянуты песком, три - брошены на прибрежные скалы. Властитель морей Нептун, потревоженный бешеной бурей,
разыгравшейся без его ведома, поднявшись на поверхность и увидев разметавшиеся по волнам корабли Энея, понял, что это козни Юноны. Мощным ударом трезубца он укротил бешенство волн и безумство ветров и с грозным
окриком: "Вот я вас!" - велел им немедленно возвратиться в пещеру к Эолу.
Сам же Нептун, промчавшись по волнам в колеснице, запряженной гиппокампами , успокоил взволнованную поверхность моря, своим трезубцем снял со скал засевшие в них корабли, остальные осторожно сдвинул с мели и
повелел волнам пригнать троянские суда к берегу Африки. Здесь стоял великолепный город Карфаген, основанный царицей Дидоной, бежавшей из Сидона[**], где постигло ее тяжкое горе - горячо любимого ею мужа Сихея
коварно убил возле алтаря ее собственный брат. Троянцы во главе с Энеем высадились на берег, приветливо встреченные жителями Карфагена. Гостеприимно открыла для них двери своего великолепного дворца прекрасная
Дидона.
[* Гиппокампы - водные кони из упряжки Нептуна, с рыбьим хвостом и перепончатыми лапами вместо передних ног с копытами.]
[** Город в Финикии.]
На устроенном в честь спасшихся троянцев пиру по просьбе Дидоны Эней начал рассказывать о захвате благодаря хитрости царя Одиссея Трои греками, разрушении древней твердыни троянцев и своем бегстве из охваченного
пожаром города по повелению тени Гектора, явившейся Энею в вещем сне в ночь коварного нападения греков на спящих троянцев. Тень Гектора приказала Энею спасти от врагов троянских пенатов и вывести из города своего отца -
престарелого Анхиса и маленького сына Аскания-Юла . Эней с жаром живописал взволнованной Дидоне страшную картину ночной битвы в городе, захваченном врагами. Эней проснулся от стонов и звона оружия, которые
слышал сквозь сон. Взобравшись на крышу дома, он понял смысл губительного дара данайцев (греков), понял и страшный смысл своего сновидения.
Охваченный яростью, Эней собрал вокруг себя молодых воинов и ринулся во главе их на отряд греков. Истребив врагов, троянцы надели доспехи греков и уничтожили многих, введенных в заблуждение этой хитростью. Однако пожар
разгорался все сильнее, улицы были залиты кровью, трупы лежали на ступенях храмов, на порогах домов. Плач, крики о помощи, лязг оружия, вопли женщин и детей - что может быть ужаснее! Пламя пожарища, вырывавшее из ночной
темноты кровавые сцены убийства и насилия, усугубляли ужас и растерянность оставшихся в живых. Эней, набросив львиную шкуру, посадил на плечи своего отца Анхиса, который не имел сил идти, взял за руку маленького Аскания.
Вместе с женой Креузой и несколькими слугами он пробрался к воротам и вышел из погибающего города. Когда все они добрались до храма Цереры, стоявшего далеко на холме, Эней заметил, что Креузы нет среди них. В отчаянии, оставив в безопасном месте своих спутников, он вновь пробрался в Трою. Там Эней увидел страшную картину полного разгрома. И его собственное жилище, и дворец Приама были разграблены и подожжены греками. Женщины и дети смиренно стояли, ожидая своей участи, в храме Юноны были сложены сокровища, награбленные греками в святилищах и дворцах. Блуждая среди обгорелых развалин, Эней неустанно призывал Креузу, надеясь, что она откликнется. Он решил, что жена заблудилась в темноте или просто отстала в пути. Неожиданно перед Энеем предстала тень его супруги и тихо попросила не горевать о ней, поскольку ему предназначено богами царство на чужбине, а супруга его должна быть царского рода. Креуза, взглянув на Энея с нежностью, завещала ему заботу о маленьком сыне. Тщетно пытался Эней
удержать ее в своих об®ятьях; она рассеялась в воздухе как легкий туман.
[* Имя Юл не случайно, поскольку он считался основоположником рода Юлиев, к которому принадлежал римский император Октавиан Август, божественное происхождение которого воспевал Вергилий в своей поэме.]
Эней, погруженный в скорбь, не заметил, как вышел за пределы города и добрался до условленного места, где ожидали его близкие. Вновь подняв на могучие плечи старого Анхиса и взяв за руку сына, Эней ушел в горы, где ему пришлось долго скрываться. К нему присоединились те из троянцев, кому удалось спастись из разрушенного города. Построив под руководством Энея корабли, они незамеченными отплыли от родных берегов, навсегда оставив отчизну. Долго блуждал по бурным просторам вечношумящего моря Эней со своими спутниками. Их корабли миновали многочисленные острова Эгейского моря и с попутным ветром пристали к берегам острова Делоса, где находилось знаменитое святилище Аполлона. Там Эней обратился с молениями к светлому богу, умоляя даровать несчастным троянцам новую родину, город и святилища, где они могли бы закончить свои тяжкие странствия. В ответ, потрясая храм и окружающие его горы, разверзлись завесы пред статуей Аполлона и голос бога провещал, что обретут троянцы ту землю, откуда ведут они свой род, и воздвигнут в ней город, где будут властителями Эней и его потомки. И городу этому покорятся впоследствии все народы и земли. Обрадованные предсказанием, троянцы стали гадать, какую же землю предназначил им Аполлон. Мудрый Анхис, зная, что основателем священной Трои считался критянин Тевкр, решил направить троянские корабли к берегам Крита. Но когда они прибыли на остров, то на Крите разразилась чума. Энею и его
спутникам, пришлось оттуда бежать. В смятении Анхис решил вновь вернуться на Делос и снова обратиться к Аполлону. Но Энею во сне открыли боги, что истинная прародина троянцев находится в Италии, которую греки называют
Гесперией, и что именно туда следует ему направить свои корабли. И вот снова доверились троянцы морским волнам. Много чудес они видели, многих опасностей удалось им избегнуть. С трудом миновали они хищные пасти Сциллы
и водовороты Харибды, пробрались мимо опасного берега, населенного злобными циклопами, избежали лютости чудовищных гарпий и, наконец, видели страшное извержение вулкана Этны, этой "матери ужасов". Бросив якорь у
берегов Сицилии, чтобы дать отдых своим спутникам, Эней понес здесь страшную утрату - старец Анхис, его отец, не вынес всех тягот бесконечных странствий. Его страдания окончились. Эней похоронил его на сицилийской земле, а сам, стремясь попасть в Италию, был благодаря козням богини Юноны заброшен к берегам Африки.
С волнением внимала царица Дидона рассказу Энея. И когда кончился пир и все разошлись, не могла она отвлечься мыслью от прекрасного мужественного чужеземца, с такой простотой и достоинством поведавшего ей о своих
страданиях и злоключениях. В ушах звучал его голос, виделись ей высокое чело и ясный твердый взор знатного родом и украшенного доблестью гостя.
Никто из многочисленных вождей - ливийцев и нумидийцев, предлагавших ей вступить в брак после смерти мужа, не вызывал в ее душе таких чувств. Конечно, не могла знать Дидона, что эта внезапная страсть, охватившая ее,
была внушена ей матерью Энея, богиней Венерой. Не в силах бороться с нахлынувшими на нее чувствами, Дидона решила признаться во всем своей сестре, которая стала убеждать царицу не противиться этой любви, не
увядать в одиночестве, постепенно утрачивая молодость и красоту, а вступить в брак со своим избранником. Ведь не случайно боги пригнали корабли троянцев к Карфагену - видно, такова их воля. Терзаемая страстью и сомнениями, Дидона то водила с собой Энея по Карфагену, показывая ему все богатство города,. его изобилие и могущество, то устраивала пышные игрища и охоты, то снова приглашала его на пиры и слушала его речи, не сводя с рассказчика пылающего взора. К сыну Энея, Асканию-Юлу, особенно привязалась Дидона потому, что он и осанкой, и лицом своим живо напоминал ей отца. Мальчик был смел, с удовольствием принимал участие в охоте и отважно скакал на горячем коне по следам поднятого зверя.
Богиня Юнона, не желавшая, чтобы Эней основал новое царство в Италии, решила задержать его в Карфагене, обручив его с Дидоной. Юнона обратилась к Венере с предложением закончить вражду Карфагена с Италией путем соединения брачными узами Энея и Дидоны. Венера, поняв хитрость Юноны,
согласилась с усмешкой, поскольку знала, что предсказание оракула неизбежно сбудется и Эней попадет в Италию.
В очередной раз Дидона пригласила Энея на охоту. Оба они, блистая красотой и пышностью одежд, напоминали окружающим самих бессмертных богов.
В самый разгар охоты началась страшная гроза. Дидона и Эней укрылись в пещере и здесь при покровительстве Юноны вступили в брак. Повсюду разнеслась молва, что прекрасная и неприступная царица Карфагена назвала себя супругой троянца Энея, что оба, забыв о делах своих царств, думают только о любовных утехах. Но недолгим было счастье Дидоны и Энея.
По воле Юпитера Меркурий примчался в Африку и, застав Энея за достройкой карфагенской крепости, стал упрекать его за забвение указаний оракула, за роскошь и изнеженность жизни. Эней долго терзался, выбирая между любовью к Дидоне и чувством долга перед доверившими ему свою судьбу троянцами, терпеливо ожидавшими прибытия на обещанную им родину. И чувство долга победило. Он приказал тайно готовить корабли к отплытию, все еще не решаясь сообщить любящей Дидоне страшную весть о вечной разлуке. Но Дидона сама догадалась об этом, узнав о приготовлениях троянцев. Как безумная металась она по городу и, пылая от гнева, упрекала Энея в черной
неблагодарности и бесчестии. Она предрекала ему страшную гибель на море и на суше, сожаления о покинутой им любимой, бесславный конец. Много горьких слов излила Дидона на Энея. Спокойно, хотя и с душевной болью - ибо он
любил великодушную и прекрасную царицу, - отвечал ей Эней. Не может он противиться воле богов, его родная земля там, за морем, и туда обязан он отвезти свой народ и его пенатов, иначе поистине окажется бесчестным. Если
здесь, в Карфагене, - его любовь, то там, в Италии, - его отчизна. И выбора у него нет. Горе окончательно помутило рассудок Дидоны. Она велела воздвигнуть огромный костер из гигантских стволов дуба и сосны и положить
сверху оружие Энея, оставшееся у нее в спальне. Своими руками она украсила костер цветами, словно погребальное сооружение. Эней, боясь, что его решимость могут поколебать слезы и страдания любимой им царицы, решил
провести ночь на своем корабле. И, едва он сомкнул веки, как явился ему Меркурий и предупредил, что царица задумала помешать отплытию троянских кораблей. Поэтому следует немедленно с зарей отчалить и выйти в открытое
море. Эней перерубил канаты, дал команду гребцам и вывел корабли из гавани Карфагена. А Дидона, не сомкнувшая глаз, метавшаяся всю ночь на роскошном ложе, подошла к окну и в лучах утренней зари увидела паруса Энея далеко в
море. В бессильной ярости стала она раздирать на себе одежды, рвала пряди золотистых волос, выкрикивала проклятия Энею, его роду и земле, к которой он стремился. Она призывала Юнону, Гекату, фурий в свидетельницы ее бесчестья и молила их безжалостно отомстить виновнику ее страданий. Приняв страшное решение, она поднялась на костер и вонзила себе в грудь меч Энея.
Страшный вопль пронесся по дворцу, зарыдали служанки, завопили рабы, весь город был охвачен смятением. В этот миг Эней бросил последний взгляд на карфагенский берег. Он увидел, как осветились пламенем стены дворца
Дидоны. Не знал он, что там произошло, но понял, что царица совершила нечто страшное, равное ее отвергнутой любви и поруганной гордости.
И вновь корабли троянцев попали в страшную бурю, словно вняли боги проклятиям гневной Дидоны. Эней пристал к берегам Сицилии и, поскольку исполнилась годовщина со дня смерти его отца Анхиса, почтил его гробницу
жертвоприношениями и воинскими играми. А затем, повинуясь воле богов, направился в город Кумы, где находился храм Аполлона с прорицавшею его волю Сивиллою . Эней направился в таинственную пещеру, где обитала
Сивилла.
[* Сивилла - пророчица, вдохновленная богами и предсказывавшая их волю. Их было несколько, самой престарелой из них была Кумекая Сивилла, к которой пришел Эней. Она была жрицей святилища Аполлона в Кумах.]
Там она предсказала вождю троянцев тяжкий, но славный удел. Эней обратился к Сивилле с просьбой помочь ему спуститься в подземное царство и встретиться с умершим отцом Анхисом. Сивилла ответила Энею, что вход в
подземное царство открыт для всех, но возвратиться оттуда живым для смертного невозможно. Прежде всего следовало умилостивить грозных богов царства. Под руководством Сивиллы Эней добыл священную золотую ветвь,
которую следовало принести в дар владычице подземного царства Прозерпине. Затем по указанию древней прорицательницы он сотворил все необходимые обряды и совершил жертвоприношения. Послышались леденящие ужасом звуки - загудела земля, завыли зловещие псы богини Гекаты, и сама она стала отворять вход в подземное царство. Сивилла велела Энею обнажить меч, ибо для того пути, по которому он намеревался направиться, нужна твердая рука и крепкое сердце. Прокладывая себе дорогу среди всевозможных чудовищ - гидр, химер, горгон, Эней направлял свой верный меч против них, но Сивилла раз®яснила ему, что это лишь призраки чудищ, бродящие в пустой оболочке.
Так добрались они до того места, где подземная река Ахеронт - мутный от грязи поток впадает в реку Коцит . Здесь увидел Эней бородатого, в грязных лохмотьях, перевозчика душ умерших - Харона, который принимал в свою ладью одних, а других оставлял на берегу, несмотря на их рыдания и мольбы. И вновь раз®яснила Энею вещая Сивилла, что вся эта толпа - души непогребенных мертвецов, чьи кости на земле не получили вечного успокоения. Увидев золотую ветвь в руках Энея, Харон беспрекословно принял его и Сивиллу в свою лодку. Лежа в пещере на другом берегу, трехглавый пес
Цербер, вздыбив висящих на его шеях змей, свирепым лаем стал оглашать берега мрачной реки. Но Сивилла бросила ему куски волшебных растений, смешанных с медом. С жадностью проглотили все три пасти адского пса это лакомство, и чудовище, сраженное сном, распростерлось на земле. Эней и Сивилла выскочили на берег. Тут уши Энея наполнились стенаниями невинно казненных и пронзительным плачем умерших младенцев. В миртовой роще увидел Эней тени тех, кто погиб от несчастной любви. И неожиданно лицом к лицу встретил он Дидону со свежей раной в груди. Проливая слезы, тщетно молил Эней простить ему невольную измену, к которой вынудили его боги. Молча отошла прекрасная тень, отвернувшись от Энея, ничто не дрогнуло в ее бледном лице. В отчаянье благородный Эней забыл о цели своего прихода. Но Сивилла твердо повела его мимо кованых дверей Тартара, из-за которых неслись стоны, душераздирающие вопли и звуки страшных ударов. Там в чудовищных муках терзались злодеи, виновные в тяжких преступлениях перед богами и людьми. Следуя за Сивиллой, Эней подошел к порогу дворца владыки подземного царства и совершил обряд приношения золотой ветви Прозерпине. И вот наконец перед ним открылась прекрасная страна с лавровыми рощами,
зелеными лужайками. И звуки, наполнявшие ее, говорили о блаженстве, разлитом в самом воздухе, окутывавшем холмы и луга этой светлой земли.
Щебетали птицы, журча, лились прозрачные ручьи, слышались волшебные песни и звучные струны лиры Орфея. На берегах полноводного Эридана, среди благоухающих трав и цветов проводили свои дни души тех, кто оставил после
себя на земле добрую славу, - те, кто пал в честном бою за отечество, кто творил добро и красоту, кто нес людям радость, - художники, поэты, музыканты. И вот в одной из зеленых лощин увидел Эней своего отца Анхиса.
Старец встретил сына счастливой улыбкой и приветливыми речами, но как ни пытался Эней обнять нежно любимого отца, тот ускользал из его рук, подобно легкому сновидению. Только ласковый взгляд и мудрые речи были доступны для
чувств Энея. Вдалеке увидел Эней медленно струящуюся реку Лету. На ее берегах теснились души героев, которые второй раз должны были появиться в мире живых. Но чтобы забыть все, что видели они в прежней жизни, пили они
воду Леты. Среди них Анхис назвал Энею многих из его потомков, которые после того, как он обоснуется в Италии, воздвигнут вечный город на семи холмах[**] и прославят себя в веках искусством "народами править,
утверждать обычаи мира, покоренных щадить и сражать непокорных". На прощание Анхис дал Энею наставления - где ему высадиться в Италии, как бороться с враждебными племенами, чтобы достичь прочной победы. Так, беседуя, проводил он сына до дверей Элизиума, выточенных из слоновой кости. Эней, сопровождаемый Сивиллой, вышел в мир живых и смело двинулся навстречу ожидавшим его испытаниям.
[* Река слез.]
[** Анхис имел в виду Рим, расположенный на семи холмах - Палатинском, Капитолийском, Авентинском, Квиринальском, Виминальском, Эсквилинском и Целийском.]
Его корабли быстро достигли устья реки Тибр и поднялись вверх по течению, достигнув области, называвшейся Лациум. Здесь Эней и его спутники высадились на берег, и троянцы, как люди, слишком долго скитавшиеся по
морям и давно не видевшие настоящей пищи, захватили скот, пасшийся на берегах. Царь этой области Латин явился с вооруженными воинами, чтобы защитить свои владения. Но когда войска выстроились, готовые к битве,
Латин вызвал вождя пришельцев для переговоров. И, выслушав повествование о злоключениях знатного гостя и его спутников, царь Латин предложил Энею свое гостеприимство, а затем, заключив дружеский союз между латинами и
троянцами, пожелал скрепить этот союз браком Энея с царской дочерью Лавинией (так исполнилось предсказание несчастной Креузы, первой жены Энея). Но дочь царя Латина до появления Энея была просватана за вождя
племени рутулов, могучего и смелого Турна. Этого брака хотела и мать Лавинии, царица Амата. Подстрекаемый богиней Юноной, разгневанной тем, что Эней вопреки ее воле достиг Италии, Турн поднял рутулов на борьбу с чужестранцами. Ему удалось привлечь на свою сторону и многих латинов. Царь Латин, разгневанный враждебным отношением к Энею, заперся в своем дворце.
И вновь боги приняли самое непосредственное участие в войне, разгоревшейся в Лациуме. На стороне Турна была Юнона, Энея же поддерживала Венера. Долго шла война, погибли многие троянские и италийские герои, в
том числе и юный Паллант, выступавший в защиту Энея, сраженный могучим Турном. В решающем сражении перевес был на стороне воинов Энея. И когда к нему явились послы от латинов с просьбой выдать тела павших в битве для
погребения, Эней, исполненный самых дружелюбных намерений, предложил прекратить всеобщее кровопролитие, решив спор его единоборством с Турном.
Выслушав предложение Энея, переданное послами, Турн, видя слабость своих войск, согласился на поединок с Энеем.
На следующий день, едва взошла заря, в долине собрались войска рутулов и латинов, с одной стороны, и троянцы с союзниками Энея - с другой. Латины и троянцы стали размечать место для поединка. Блистая на солнце оружием,
воины окружили стеной поле битвы. На колеснице, запряженной четверкой коней, прибыл царь Латин, нарушивший свое затворничество ради столь важного события. И вот появился Турн в блестящем вооружении с двумя
тяжелыми копьями в руках. Его белые кони стремительно принесли могучего воина к месту битвы. Еще блистательнее был Эней в новых доспехах, подаренных ему матерью Венерой, которые выковал по ее просьбе сам бог
Вулкан. Не успели опомниться многочисленные зрители, как стремительно сблизились оба вождя и зазвенели мечи от мощных ударов, засверкали щиты, которыми умелые воины отражали вражеские выпады. Уже оба получили легкие раны. И вот Турн, не сомневаясь в своей мощи, высоко поднял свой огромный меч для решающего удара. Но сломался меч о несокрушимый щит, выкованный Вулканом, и Турн, оставшись безоружным, пустился бежать от неумолимо настигавшего его Энея. Пять раз обежали они все поле битвы, Турн в отчаянии схватил огромный камень и швырнул его в Энея. Но камень не долетел до вождя троянцев. Эней же, метко нацелив тяжелое копье, издали бросил его в Турна. И хоть прикрылся щитом Турн, но мощный бросок пробил чешуйчатый щит, и вонзилось копье в бедро вождя рутулов. Подогнулись колени могучего Турна, он склонился к земле. Раздался отчаянный вопль рутулов, потрясенных поражением Турна. Приблизившись к поверженному наземь врагу, Эней готов был пощадить его, но внезапно увидел на плече Турна блеснувшую знакомым узором перевязь, которую тот снял с убитого Палланта, друга Энея. Безудержный гнев охватил Энея, и, не внимая мольбам о пощаде, он вонзил меч в грудь поверженного Турна. Устранив своего страшного соперника, Эней вступил в брак с Лавинией и основал новый город Лациума - Лавинии. После смерти царя Латина Энею, ставшему во главе царства, пришлось отражать нападения могущественных этрусков, не желавших терпеть пришельцев, завоевавших славу доблестных и отважных воинов. Заключив союз с племенем рутулов, этруски решили покончить с дерзкими чужеземцами и их вождем. Но троянцы и латины, вдохновляемые своим мужественным царем, одержали верх в решительной битве с врагами. Битва эта была последней для Энея и последним подвигом, совершенным им. Воины Энея считали его погибшим, но многие рассказывали, что он явился своим сподвижникам прекрасный, полный сил, в сияющих доспехах и сказал, что боги взяли его к себе, как равного им. Во всяком случае, народ стал почитать его под именем Юпитера . Сын Энея Асканий еще не достиг того возраста, в котором можно было юноше вручить всю полноту власти, и его именем управляла царица Лавиния, умная и дальновидная женщина. Ей удалось сохранить государство в целости и процветании. Возмужав, Асканий оставил царицу управлять городом Лавинием, а сам со своими друзьями и сподвижниками переселился к подножию Альбанской горы, основав город, названный Альбой-Лонгой[**], поскольку он протянулся вдоль горного хребта. Несмотря на свою юность, Асканий сумел добиться признания со стороны могущественных соседних племен, и граница между латинами и этрусками была обозначена по течению реки Тибр. Асканию наследовал его сын Сильвий, названный так потому, что он родился в лесу[***]. Царство Сильвия переходило от одного потомка Энея к другому. Среди них были цари Тиберин (утонувший в Тибре и ставший богом этой реки) и Авентин (его именем был назван один из холмов, на которых впоследствии расположился великий город Рим). И, наконец, власть получил царь Нумитор, в правление которого произошли все события, связанные с историей основания города Рима.
[* В данном случае "местного" бога.]
[** Лонга - в переводе с латинского "длинная".]
[*** Сильва - в переводе с латинского "лес".]
Юрий Аммосов
21.08.2019, 03:29
https://slon.ru/posts/54923
7 августа, 14:30
Автор-советник руководителя Аналитического центра при Правительстве РФ
Термин Pax Romana («римский мир») впервые употребляет римский философ-стоик Луций Анней Сенека. Выражение прочно прижилось в исторической литературе, где оно обозначает в узком смысле эпоху относительно мира и процветания в период ранней Римской империи, а в более широком смысле – многовековую римскую гегемонию в западной части Евразии и тот порядок, который она установила. Именно римские социальные и культурные порядки и будут предметом этого очерка – в чем была их новизна и какое влияние на развитие мира они оказали.
Судить о том, как представляли себе мир и себя в нем древние, достаточно непросто, и в большей степени это наши догадки и проекции, а не факты. Добавим к этому еще и то, что представление о человеке как индивиде и личности, а не роли и месте в социуме, возникло от силы несколько столетий назад, и задача становится еще сложнее. Римская культура оставила достаточно текстов, написанных и римлянами, и о римлянах, и этот объем информации позволяет нам несколько лучше понять, в чем была особенность римлян.
Римляне отличались от других народов античного Средиземноморья тем, что в основе их культуры и миросозерцания лежал нормативизм. Римляне были людьми порядка, правил и закона. Представление о порядке в небесах и на земле пронизывает все культурные памятники римлян. Римские культурные легенды содержат истории про Ромула, убившего брата Рема за то, что тот перепрыгнул через священную борозду, обозначавшую будущую стену Рима, и тем сделал Рим уязвимым для врагов (Легенда о Ромуле и Реме многократно описана римскими авторами; в разных вариантах она есть у Тита Ливия, Плутарха, Тацита, Вергилия и др.); про отца-консула (Легенда о «Манлиевом правеже» – Тит Ливий. История Рима от основания горожа. Кн. VIII, гл. 7), казнившего за неисполнение приказа собственного сына; про царя-жреца, который торгуется с Юпитером, требующим человеческого жертвоприношения (Плутарх. Жизнеописание Нумы Помпилия. 15). Комментарий к римскому праву включает упоминание, что «в старые времена» при слушании дела о порубке виноградника тот, кто первый назовет их «виноградными лозами», а не «деревьями», как говорит параграф закона, проигрывает дело автоматически – в том числе и оттого, что закон связан с божественной справедливостью, его нормы подобны молитвам и заклинаниям, и справедливость не восторжествует в высшем мире, если хотя бы буква в произнесенном слове будет иной.
Великий римский поэт Публий Вергилий Марон, современник и приближенный основателя Римской империи принцепса Октавиана Августа, вложил в уста предка императорской династии Анхиза слова, с которыми он обращается к сыну Энею:
Одушевленную медь пусть куют другие нежнее,
Также из мрамора пусть живые лики выводят,
Тяжбы лучше ведут, а также неба движенья
Тростию лучше чертят и восход светил возвещают.
Ты же народами править, о Римлянин, властию помни –
Вот искусства твои – утверждать обычаи мира;
Покоренных щадить и сражать непокорных.
П. Вергилий Марон. Энеида, VI, 847
Эти строки были написаны, когда Рим был уже непобедимым гегемоном Средиземноморья, покорившим Карфаген (146 BC), Македонию и Грецию (146 BC), Испанию (218–19 BC), Понтийское царство (64 BC), Галлию (50 BC), Египет (30 BC) – в будущем римские границы прирастут только современной западной Германией (16 AD) Британией (54 AD) и различными территориями Восточного Средиземноморья, включая Иудею (4 AD).
Римляне осмысляли свое господство как священную миссию по установлению мира и права, утверждение лучших порядков. Историк Публий Корнелий Тацит описал, как римский полководец Квинт Петиллий Цериал, подавив восстание кельтских племен (тревиров и лингонов), якобы обратился к побежденным в городе Августа Тревиров (совр. Трир, Германия) с речью:
«Борьба за власть и междоусобные войны терзали Галлию, пока вы не приняли наши законы. С тех пор, сколько бы раз вы ни бунтовали, мы использовали свое право победителей для единственной цели – взыскивали с вас лишь то, что необходимо для поддержания мира… Во всем остальном мы с вами равны: вы командуете многими из наших легионов, вы управляете провинциями, и этими, и другими; нет ничего, что было бы доступно нам и недоступно вам. Добро, которое творят хорошие государи, приносит пользу и вам, хотя вы живете вдали от Рима; жестокость дурных обрушивается только на нас, стоящих рядом… Восемьсот лет сопутствовала нам удача, восемьсот лет возводилось здание Римского государства, и всякий, кто ныне попытается разрушить его, погибнет под развалинами… Любите же и охраняйте мир, любите и охраняйте Город, который все мы, победители и побежденные, с равным правом считаем своим. Перед вами выбор между покорностью, обеспечивающей вам спокойную жизнь, и упорством, таящим смертельную опасность…». (П. Корнелий Тацит. История, IV, 74)
Римские успехи были в немалой мере связаны с тем, что римская армия в сравнении с другими античными армиями была лучше дисциплинирована и организована, а после реформ Гая Мария стала еще и профессиональной. Боевая выучка и слаженность строя помогли Александру Великому покорить Персию, римляне вывели военное искусство на новый уровень и разгромили уже наследников Александра.
https://s1.hostingkartinok.com/uploads/images/2024/05/b2a2abe97fd00cd3cd406ba1f64ed64d.jpg
Римская империя в начале IV века
В. Николаев, www.ostu.ru
«Римский мир» был далеко не полным – Римскую республику, а затем Римскую империю не один раз ослабляли гражданские и династические войны изнутри, а на римских границах периодически начинались войны. Но в целом в сравнении с другими эпохами это был период продолжительного спокойствия, которое позволило развить экономику и культуру всего Средиземноморского региона.
У римлян впервые появляется знакомое нам понятие «честь» как характеристика личности в обществе. Честь римлянина – это что-то вроде высшей правоспособности индивида, как политической, так и гражданской, и в отличие от Европы она была кодифицирована как правовой и религиозный институт. Честь обреталась не только наследованием от заслуженных предков, но и общественной службой, причем иерархия магистратур (государственных магистратур) так и называлась – «порядок почестей» (cursus honorum), и полученные таким образом заслуги вносились в копилку родовой чести римлянина.
Дуэль для римского нобиля (члена наследных правящих сословий сенаторов и всадников) – полный нонсенс. Европейская дуэль восходит, скорее всего, к «божьему суду» поздних «правд» (судебников) германских народов, совмещенному с демонстрацией опыта и навыков членами воинского сословия. Судебные поединки были запрещены Латеранским собором 1215 года, но узаконены «Саксонским зерцалом» в 1230 году и практиковались вплоть до конца XV века, после чего их вытеснили частные дуэли.
Римлянин защищал свою честь исключительно в суде. (По свидетельствам иностранцев в России XVI–XVII вв., их удивляло то, что на Руси не было обычая поединка чести; вместо этого князья и бояре обращались на суд царя с просьбой о защите их чести. Сходство этого обычая с римским представлением о чести нельзя не отметить.) Унизить соперника можно было, заставив его проиграть иск, лишение чести было правовым актом (именно так и выглядела формулировка суда). Лишение чести равносильно поражению в тех или иных правах. Без чести в Риме нельзя владеть имуществом, писать завещания, избирать и избираться – словом, все, что римлянину важно, ему будет запрещено (Lendon J.E. The Roman Honor. In: The Oxford Handbook of Social Relations in the Roman World. Ed. Peachin, Michael. Oxford University Press, 2011. P. 377). Хотя римская «честь» совсем не похожа на честь поздней средневековой Европы, но именно из римских институтов выросли представления европейцев о правящем классе как «благородных» и «честных» – людях, наследующих со статусом и моральный авторитет, и нормы этичного поведения, а слово «подлый» вплоть до XX века во многих языках означало не только «аморальный», но и «низший класс, слуга».
Римскую религию часто считают тождественной греческой, но это неверное представление. Греки насчитывали несколько дюжин богов и полубогов, персонализировавших глобальные явления, и некоторое количество локальных богов и духов. У римлян количество только их собственных божеств исчислялось десятками тысяч, не считая духов предков, мест, духов-хранителей (в христианской мифологии превратившихся в ангелов-хранителей, а в исламской – в добрых и злых джиннов) и акцептованных божеств покоренных земель.
В греческой религии боги имели собственные интересы, не включавшие в себя благо рода человеческого, а самими богами правил рок (Ананке); по Платону (Платон. Государство, X; Тимей), богиня Ананке крутит веретено судеб, плетя время и жизни, а ось этого веретена – ось Земли (и, в геоцентрической системе, всей Вселенной). В римской религии боги и люди состоят в договорных отношениях, описывающих, что должны делать люди и что боги им за это дадут, – do ut des (даю, чтобы ты дал). Это не библейский глобальный Завет единого Бога с избранным народом, а множество сложноструктурированных предписаний, не дарованных свыше, а полученных постепенно в различных ситуациях. Бог так же связан обрядом, как и человек. Если человек совершил ритуал правильно – Бог обязан ответить: раскрыть будущее прорицателю, обеспечить удачу в бою и так далее.
Мы привыкли понимать религию как эмоциональную связь человека с тем, что он считает высшими мирами. Это понимание стало возникать только на закате античного мира по мере развития христианской богословской мысли. Для римлянина, с одной стороны, существование богов не было предметом веры – боги существуют, потому что все так считают, их существование публично. С другой стороны, римское благочестие (pietas) состоит в неукоснительном исполнении обрядов, в первую очередь возлияний, а суеверие (superstitio) – буквально «выход за рамки» – в отсебятине и самодеятельности в религиозных действиях. Персонально римлянин имеет полное право думать, что богов нет, что они – абстракции… но это не освобождает его от точного исполнения обрядов.
Римская религия – это тоже публичный закон, часть общественной организации и всеобщего порядка вещей. Христиан казнили не за то, что они не верили в божественность императора – в нее не верили и их судьи. Христиан казнили за то, что они отказывались откусить кусочек мяса, символически принесенного в жертву статуе императора, – что для судей так же подрывало порядок и закон, как, например, убийство или измена. Культ Христа римляне считали лишь «безмерно уродливым суеверием» (Описание суда над христианами см.: Переписка Плиния Младшего. Письмо Траяну №96). «Суевериями» римляне называли и другие восточные религии Египта, Иудеи, Финикии – эти модные, эмоционально насыщенные иностранные культы давали римлянам возможность выражать религиозные чувства, но в римское благочестие не вписывались. Практиковать «суеверные» восточные религии можно было лишь частным образом, то есть за закрытыми дверями, что делало собравшихся антиобщественным «тайным обществом», а религии автоматически «неблагочестивыми», и, следовательно, недопустимыми к публичному исповеданию – круг замыкался, и императоры периодически устраивали гонения на восточные культы. Поэтому же, возможно, христианство так стремительно превратилось в ведущую религию после отмены запрета на него императором Константином: для человека римской культуры официально разрешенная религия намного привлекательнее подпольной.
Культурный нормативизм прямо или косвенно способствовал созданию целого ряда достижений, которые современная культура получила от Рима или развила из римских заделов. Римское право, которое лежит в основе современного гражданского права, наиболее очевидное из этих достижений. Римское право, которое изучают правоведы, в целом возникло уже на излете империи, и его формирование в завершенную систему заканчивали уже наследники Рима, византийские императоры. Первое известное нам системное изложение римского права содержится в «Институциях» юриста Гая (ок. 161), юрист Папиниан (конец II в.) в трактатах «Вопросы» (Questiones) и «Ответы» (Responsa) подробно разобрал обширный круг различных правовых казусов, западноримский император Валентиниан III в 426 году издал закон Lex Citationum, о том, как суды должны применять комментарии различных юристов (приоритет получил Папиниан), а окончательная кодификация римского права, Сorpus Iuris Civilis, была создана в 530–533 годах по приказу императора Юстиниана его квестором Трибонианом и коллективом ученых юристов. Но общее отношение к праву как к правилам всеобщей игры, которые должны применяться строго, как написано, и к справедливости как торжеству писаной нормы – это отношение неизменно для римлянина любой эпохи. Идеи «суда по совести», «революционного правосознания», «друзьям все, врагам закон» и прочих способов прогнуть установленный порядок под произвол любого вида римской культуре чужды. Именно отсюда растут современные представления о «правовом государстве».
https://trueimages.ru/img/74/a9/6a406566.png
Чезаре Маккарти. Цицерон произносит речь против Катилины
Не всегда можно решить, какие римские инновации были созданы требованием нормативного сознания и строя, а какие – его создавали. Именно Рим стал местом, где античная риторика была окончательно возведена в свод правил. Наибольший вклад в превращение риторики в стройную систему, фактически в науку о речевой коммуникации, внесли Марк Туллий Цицерон (106–43 BC) и Марк Фабий Квинтиллиан (35–100) Понятно, что для народа, где суд – центр общественной жизни, публичная речь – важнейшее мастерство.
А вот римское инженерное дело и архитектура уже выходят за рамки простой любви к порядку во всем. Марк Витрувий Поллион, классик архитектурного дела, создал как философскую «триаду Витрувия» – прочность, польза, красота (firmitas, utilitas, venustas), так и описал множество строительных технологий и инженерных машин (возможно, не разработанных лично им). Так, в Риме появились акведуки, бетон, шахтная добыча минералов с подъемниками и колесами для откачки воды. Живое свидетельство этих достижений – купол Пантеона, возведенного в 124 году при императоре Адриане, который до сих пор остается самым большим неармированным бетонным куполом в мире. Здесь мы видим, как нормативное сознание породило инженерную науку.
Римские дороги – пожалуй, один из самых интересных примеров единства нормативного сознания и бытового практицизма. Римские дороги были, во-первых, сакральными объектами. Их строили с соблюдением ритуалов; уже упомянутый Ромул обозначал будущие ворота Рима, поднимая плуг во время священной вспашки. На них священнодействовали; европейское суеверие о ворожбе ночью на перекрестке дорог – родом из Рима. Верховный жрец республики носил титул «верховный строитель мостов» (pontifex maximus), что понималось и прямо, и в контексте religare – мосты на дорогах соединяли не только берега рек, но и символически мир богов с миром людей. Во-вторых, дороги были правовыми объектами. Их стандарты были внесены уже в древнейшие «Законы 12 таблиц», а их поддержанием ведали специальные официалы (государственные чиновники) – кураторы (Ray Laurence. The Roads of Roman Italy: Mobility and Cultural Change. Taylor & Francis, 2002). В-третьих, это были сложные инженерные объекты: самые качественные и важные дороги имели несколько подушек, дренаж и твердое покрытие. Мостовые Помпей, как показали раскопки, прослужили без капитального ремонта свыше 150 лет, хотя за это время колеса повозок протерли в их камнях глубокие колеи, в некоторых местах до полуметра. И в-четвертых, без дорог был бы невозможен «римский мир» – по ним возили товары, шли путешественники, ехали курьеры и почтальоны, а при необходимости стремительным походным шагом шли легионы – посадить или сместить императора, подавлять мятежи покоренных народов или покорять Риму новые земли. Так замыкается круг нормативистского мировоззрения.
Даже современный свадебный обряд для нас придумали римляне. Обручение кольцом; белое платье «чистой» невесты, в которое ее одевают мать и подружки (в Риме эту роль исполняли «жены непорочны» – унивиры-«одномужние»); публичные обеты верности; рис (в Риме – орехи) на плодовитость; жених переносит невесту в новый дом через порожек; невеста кидает подружкам свой букет на скорую свадьбу (в Риме невеста несла не букет, а факел) – вся эта красочность родом из Рима (Hersch, Karen K. The Roman Wedding: Ritual and Meaning in Antiquity. Cambridge University Press, 2010). Во всем мире, кроме Индии и стран Дальнего Востока, пары сочетаются по римскому обряду, да и наследники Ашоки и Конфуция все чаще меняют традиционные платья и наряды на римскую фату. Римский порядок был сложен и развернут, но не был скучен.
Нормативный Рим создал и идейный, и материальный, и бытовой фундамент, на котором стоит современная европейская цивилизация. Набожный юридизм с веками забылся, но любовь к закону и гармонии осталась и дала множество всходов, пользу от которых мы получаем и сейчас.
…И явится весомо, грубо, зримо,
Как в наши дни вошел водопровод,
Сработанный еще рабами Рима.
И.Л. Маяк
15.09.2019, 12:08
http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/proleg.htm
http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/index.htm
Предисловие
Данная работа посвящена исследованию Рима в начале царской эпохи. Она открывается вводной главой, включающей обзоры научной литературы и использованных, источников. Оба обзора написаны с таким расчетом, чтобы дать общее представление, потому что исследованию каждого из вопросов, которые служат содержанием последующих глав, предпосылается соответствующий очерк. В нем дается анализ состояния изученности темы, а также источников, непосредственно к ней относящихся. Именно поэтому в той части первой главы, которая посвящена научной литературе, мы старались сосредоточиться на главных направлениях в историографии проблемы, не стремясь рассмотреть все, даже полезные с точки зрения наших интересов труды, если они касались более частных вопросов. То же самое относится и к разбору источников. В первой главе мы стремились охарактеризовать в первую очередь источники по их видам и типам, отмечая главные черты и специфику в применении к работе над избранной проблемой.
В работе, естественно, часто упоминается Ромул, Ромулов Рим, ромулово время. У нас нет оснований считать Ромула вполне исторической личностью, реальным персонажем. Но мы опускаем, говоря о нем, эпитет «легендарный» не случайно. И дело не в том, что его пришлось бы повторять слишком часто, а в том, что в личность Ромула вкладывается определенный смысл. Не вдаваясь здесь в характер имени основателя Рима, чему посвящены специальные страницы настоящей работы, заметим лишь, что в нем слились воспоминания не об одном, а, вероятно, о нескольких людях, что его деяния явили собой некий итог их деятельности. Кроме того, разумеется, ему были приписаны действия последующих, в том числе вполне реальных царей, точные представления о которых за давностью стерлись. В Ромуле можно видеть символ определенных явлений, за его именем стоят действительные
4
исторические факты и процессы, события, связанные с целой плеядой живших в конце IX — начале VIII в. до н. э. вождей.
С именем Ромула все определеннее связывают сейчас хронологический аспект — начала римской истории именно раннего железного века. Это необходимо оговорить, поскольку хронологические рамки древнейшей истории Рима значительно расширились. Так называемая «римская вилланова» перестала считаться первым поселением на месте вечного города. В настоящее время с помощью археологии доказано обитание людей на притибрских холмах по крайней мере с середины II тыс. до н. э. Не считаться с этим обстоятельством нельзя. Но оно понуждает нас к уточнению терминологии. В многовековой истории Древнего Рима следует выделить древнейшую стадию, конечным рубежом которой является начало царской эпохи. II тысячелетие — это только еще истоки Рима. Сам Рим, персонифицированный в фигуре Ромула, начинается в эпоху раннего железного века; эта стадия обретает воплощение и в более реальной личности Нумы.
Время правления этих двух царей — важный рубеж и потому, что история здесь выходит за рамки лишь угадываемых направлений развития, т. е. становится подлинной историей, и потому, что в это время отчетливо обозначаются процессы, ведущие Рим от первобытности к архаическому государству. Именно на заре царской эпохи высвечиваются те явления, которые сопровождают процесс формирования Римского государства; именно в правление первых царей выявляются общественные формы, сопутствующие становлению Римского государства и проливающие свет на генезис римского полиса. Выяснение этих процессов и является целью настоящей работы.
И.Л. Маяк
16.09.2019, 10:42
http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/1-1-1.htm
Глава I. ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
§ 1. СОСТОЯНИЕ ИЗУЧЕННОСТИ ПРОБЛЕМЫ
Древнейшему периоду римской истории посвящено немало работ. В изучении древнейшего Рима существует давняя традиция. Говоря о ней, невозможно не назвать имени Б. Г. Нибура [1], основоположника критического метода в истории. В соответствии с имевшимися тогда источниками Нибур основывался в изучении Рима на античной традиции, в которой видел достоверное зерно. Это было безусловным достижением историографии античной истории начала XIX в., выступлением против ограниченности рационалистического метода французской науки, нашедшего своего наиболее яркого и решительного представителя в лице Луи де Бофора [2]. По справедливому мнению Нибура, анналистическая традиция учитывала устное поэтическое творчество древних римлян. Правда, увлеченный такой идеей, Нибур излишне расширил его диапазон, домыслив существование в Риме героических песен, наподобие греческих. Такого величественного эпоса у римлян не обнаружено, однако в наличии родовых преданий вряд ли следует сомневаться [3]. И это обстоятельство предопределяет наше положительное отношение к представлению Нибура о многих персонажах, фигурирующих в античной традиции, как о реальных действующих лицах древнейшей римской истории. Тонкая интуиция исследователя, основанная на огромной эрудиции, позволила Нибуру считать историческими личностями Тарквиниев, что было впоследствии подтверждено археологически, а также Горациев и
---------------------
[1] Niеbuhr В.G. Römische Geschichte. Berlin, 1853.
[2] Историография античной истории. Под. ред.В. И. Кузищина. М., 1980, с. 40; Немировский А. И. Историография античности. Воронеж, 1974, с. 8.
[3] См.: Модестов В. И. Лекции по истории римской литературы. Спб., 1868, с. 55 — 56.
6
Куриациев, сага о которых была впоследствии истолкована как свидетельство реальных социальных феноменов примитивного Рима.
Вместе с тем Нибур использовал метод аналогий, с помощью которого сумел разглядеть в древнем римском обществе родовую организацию. И хотя ученый считал римские роды искусственно созданными, акцент в оценке его вклада в исследование Рима следует ставить не на этом его утверждении, а именно на признании им родового устройства как основы древнейшего общества на притибрских холмах. Этот вывод Нибура был принят Т. Моммзеном [4], а затем отмечен Ф. Энгельсом [5] и вошел в современную науку. Принципиальное значение придается ему в советской историографии. Основываясь на методе аналогий, Нибур высказал свое суждение и о царской власти в Риме. Он сравнивает римских царей с гомеровскими басилеями и считает их не монархами, самодержцами, а скорее должностными лицами. Нибуру принадлежит также тезис о первоначальной равнозначности понятий «римский народ» и «патриции», тоже получивший признание в советской науке. Меньшее влияние оказало на последующих историков важное наблюдение Нибура, касающееся этнического состава раннего Рима, в котором он видел не только италиков, т. е. латинов и сабинов, но и предшествующее им население — пеласгов, тирренов.
Начало отхода от этого представления было положено Т. Моммзеном, который решительно объявил римлян латинами с незначительным вкраплением сабинян. Однако значение трудов Моммзена в изучении раннего Рима, конечно, не в этом. Он дал в своей «Истории Рима» целостный очерк царского периода на фоне этнической и социальной истории ранней Италии в ее противоречии с греческой, в противоречии, обусловленном, по его мнению, духовным различием эллинов и италиков.
Но отсутствие археологической базы исследования, а также ограниченность буржуазного мировоззрения, проявившегося в «индогерманских» воззрениях и идеалистическом объяснении исторического процесса, не позволили этому гиганту буржуазной историографии верно трактовать социальную структуру и характер ранней римской общины, а также специально выделить начальный этап развития царского Рима.
Последующее изучение древнейшего Рима шло в русле критики античной традиции. Ближайшие ученики и последователи Нибура придерживались его принципа критицизма и дали блестящие образцы его применения. Труды античных авторов скрупулезно исследовались на протяжении всего XIX в. Анализировался каждый эпизод, каждая версия и даже фраза. Исключительно целеустремленно критиковался Ливий как автор наиболее целостной картины римского общества на длительном пути его развития, начиная с древнейших времен. В процессе изучения античной, прежде всего ливианской традиции, оттачивалось критическое перо. Особенное недоверие вызывали рассказы
---------------------
[4] См.: Моммзен Т. История Рима, т. I. M., 1936, с. 36.
[5] См.: Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. — Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 169.
7
о ранних ступенях развития Италии и Рима. В результате к началу XX в. усилиями историков вся царская эпоха была отнесена к разряду легендарной истории. Этот стереотип характеризует не только зарубежную, но и отечественную историографию. Следствием таких обстоятельств явилось определенное перемещение интереса ученых в области римской истории в сторону Республики, в том числе и ранней, в пределах которой пытались уловить элементы истинных фактов и событий.
Логическим завершением нарастания критики традиции в антиковедении был гиперкритицизм, нашедший наиболее яркое проявление в научном творчестве итальянского исследователя Этторе Пайса [6]. Разумеется, историческая наука не могла быть совсем обособленной от других сфер идеологической жизни. Поэтому и гиперкритику нельзя считать только результатом внутреннего развития исторической науки и специфических методов исследования. Гиперкритицизм, как нам представляется, явился отражением агностических воззрений, распространившихся в период перехода капитализма в монополистическую стадию, как бы их проекцией на область историографии.
Однако господство гиперкритических представлений в буржуазной науке не могло быть вечным. Отходу от них способствовало накопление положительных знаний. Конец XIX и начало XX в. были ознаменованы плодотворными раскопками на территории собственно Рима. Джакомо Бони обследовал римский Форум, Вальери — Палатин; Рим и его окрестности изучал Пинца. Благодаря этим раскопкам была выявлена культура раннего железного века на территории Рима. Богатый археологический материал не только пробуждал интерес к ранней стадии римской истории, но и заставлял соотносить материальные остатки древнейшей эпохи с рассказами о ней античных авторов. Так было поколеблено мнение об абсолютной легендарности античной традиции о раннем Риме. И сам Э. Пайс в своей «Критической истории Рима» [7] занялся выяснением корней римских саг, показав увлекательный пример восстановления географических и этнографических реалий, считавшихся безнадежно утраченными для познания далеких эпох.
История формирования города привлекала внимание ученых со времени Нибура. Была выделена первая фаза, совпадавшая с поселком на Палатине, который в соответствии с традицией считался первоначальным ядром Рима, или Квадратным Римом (Roma Quadrata), ограниченным Ромуловым померием. Археологическое обследование территории Рима выдвинуло проблему римской топографии. Сведения древних о первичных поселениях на холмах Палати-не и Квиринале получили материальное подтверждение. Однако в зоне первичного обитания благодаря раскопкам оказался и Эсквилин. Эсквилинские ранние памятники направили мысль ученых на отрицание традиции о приоритете Палатинского поселка перед другими и о его значении
---------------------
[6] Pais E. Storia di Roma, v. I. Torino, 1898; Хвостов В. М. Новый труд по критике римской традиции. М., 1902.
[7] Pais E. Storia critica di Roma durante i primi cinque secoli. Roma, 1913 — 1920.
8
как объединительного центра. С работ Пинцы образование города стали видеть в синойкизме сосуществовавших разрозненных поселков на римских холмах.
Восстановление римской топографии в сопоставлении с известиями древних авторов о возникновении Рима как города выводили историческую науку на осмысление терминов, приложимых древними к характеристике раннего Рима. В работе Е. Корнеманна [8] был поставлен вопрос о соотношении понятий «полис» и «урбс». По нашему мнению, он полностью не решен, поскольку еще требует специального рассмотрения содержание термина «полис» в применении к Риму. Вместе с тем Корнеманн фактически выдвинул проблему становления Рима как города, которому предшествовали паги (pagi) и бурги (oppida).
Таким образом, в первые десятилетия нашего века благодаря введению в научный оборот новых археологических материалов были расширены знания о ранней ступени истории Рима, т, е. Рима начала железного века, главным образом в отношении очертаний города, расположения его поселений и некрополей, а также материальной культуры, представленной в погребениях. Знакомство с обрядом погребений и погребальным инвентарем вместе с тем оживило интерес к этнической характеристике раннего Рима. Были высказаны соображения, что разница типов захоронений обусловливалась различной этнической принадлежностью погребенных (Ф. фон Дун [9] ). Нужно отметить также, что в указанный период римские материалы рассматривались еще без необходимых сопоставлений с общеиталийскими.
В период между мировыми войнами, особенно в 20-е и 30-е годы, по всему Апеннинскому полуострову проводились археологические изыскания. Это подготовило почву для рассмотрения собственно римских памятников материальной культуры не только в общелатинском, но и в общеиталийском контексте. Значительное развитие в этот период этрускологии позволило окончательно выделить в пределах царского Рима этап этрусских правителей как личностей исторических. Продолжение раскопок на римском Форуме в районе храма Весты дало возможность пробить первую брешь в представлениях о доэтрусской фазе царского периода в Риме как полностью легендарной. Благодаря находкам А. Бартоли, которые, правда, были интерпретированы им уже позже, в 1961 г., создались реальные условия, чтобы позднее в ранг исторических личностей был возведен Нума Помпилий. Обзор итогов археологических работ этого времени в центре Рима был сделан Джузеппе Лульи [10] в 1946 г.
Существенное значение имели и лингвистические исследования. В италийской, прежде всего латинской, лексике был обнаружен большой круг грамматических форм и имен собственных, особенно топонимов, принадлежащих доиталийскому населению, автохтонам Италии. В силу господствовавшей в Италии фашистской доктрины достижения лингвистики толковались расширительно и служили развитию теории
---------------------
[8] Kornemann E. Polis und Urbs. — Klio, 1905, Bd 5.
[9] Duhn Fr. von. Italische Gräberkunde, T. I. Heidelberg, 1924.
[10] Lugli G. Roma antica il centro monumentale. Roma, 1946.
9
автохтонизма, искажавшей реальную картину истории и прежде всего этнических и культурных процессов в древнейшей Италии. Наиболее видным выразителем автохтонизма был Дж. Серджи [11]. Работа этого исследователя наряду с неоправданным преувеличением роли доиталийского этнолингвистического субстрата привлекла внимание к доиндоевропейскому населению Апеннинского полуострова, о котором после Нибура почти не писали. Лишь фундаментальный труд В. И. Модестова [12], не потерявший значение и до настоящего времени, составил контраст нараставшему в европейской науке потоку индогерманизма, буквально потопившему в межвоенное время всякие воспоминания о культурном значении доиндоевропейских элементов в древнейшей Италии.
Отражением противоречивого и трудного пути развития итальянской науки в области романистики, выдвигавшейся благодаря обладанию массой вновь найденных археологических и эпиграфических источников на передний план европейской буржуазной историографии, было творчество П. Дукати [13]. Его книга «Как возник Рим» с точки зрения интересующей нас проблемы представляет собой наиболее значительное явление буржуазной исторической науки. В ней не только преодолены крайности как автохтонизма, так и индогерманизма, но и осуществлен фактический отход от гиперкритического отношения к античной традиции. Особенно следует отметить исследовательскую манеру Дукати, состоявшую в «наложении» данных традиции на добытый археологический материал для определения последовательности этнокультурных напластований в доримской Италии. Эту методику мы считаем чрезвычайно плодотворной. В книге Дукати прослеживается социально-политическая и культурная история царского Рима, включая время первых царей. Несмотря на богатство ее содержания, она, однако, оставляет открытыми многие важнейшие вопросы, прежде всего социального строя древнейшего Рима.
В послевоенное время вышло много литературы, посвященной специально царскому периоду, в том числе проблеме происхождения Рима, зачастую даже под одинаковым или почти одинаковым названием — «происхождение» или «возникновение» Рима. Это закономерное явление, связанное в первую очередь с двумя обстоятельствами: 1) постоянным расширением количества источников, особенно в результате археологических раскопок и анализа лингвистических материалов; 2) переоценкой античной традиции, основанной на изучении новых данных этих источников.
В 1960 г. в Италии вышел сборник, посвященный столетию открытия культуры виллановы [14]. В его создании приняли участие ученые Италии, ФРГ и Швеции. В нем был подведен итог огромной археологической работе по изучению всей доримской Италии, в том числе и
---------------------
[11] Sergi G. Da Alba Longa a Roma. Torino, 1934.
[12] См.: Модестов В. И. Введение в римскую историю, ч. I. Спб., 1902.
[13] Duсati P. Come nacque Roma. Roma, 1939.
[14] Civilta del ferro. Documenti e studi publicati per cura della Deputazione di storia patria per le provincie di Romagna, v. VI. Bologna, 1960.
10
Лация, неотделимой частью которого является Рим. Сборник проникнут идеей (особенно подчеркнутой в статьях Л. Лауренци и П. Лавиозы Замботти) об исключительной значимости периода раннего железа для истории всей Западной Европы и Италии. Однако развитие культуры на Апеннинском полуострове, по мысли авторов, тесно связано со Средиземноморьем и обязано вкладу различных этнических элементов, появление которых в Италии можно фиксировать достаточно точно с III тыс. до н. э. Между фазами террамарской и апеннинской культур бронзового века и виллановой была четко выделена в приморских районах, как на Адриатике, так и на Тирренском побережье Италии, культура протовиллановы, которую заметил еще Патрони. Она характеризуется кремациями, использованием биконических оссуариев, декорированных насечкой, квадратными бритвами, килевидными сосудами из глины импасто и связывается с притоком этнических волн с востока, т. е. из северо-балканского района. Датируется протовилланова 1200 — 1000 гг. до н. э., а вилланова в Этрурии, близкой Риму, — 1000 — 800 гг. до н. э. Это вносит уточнение в хронологию Рима эпохи раннего железа.
На основе изучения культур этого времени в разных районах и их связи был намечен путь разных этнических волн по Италии, что служит продвижению наших знаний и о римском этногенезе. В статье Р. Перони в этом сборнике обосновывается с помощью анализа нового материала погребений на римском Форуме, Палатине, Эсквилине и форуме Августа хронологический приоритет ряда могил с кремациями перед могилами с ингумациями на Форуме. Ученые считают последние принадлежащими сабинам.
Решающее значение имели результаты раскопок, проводившихся па территории Рима главой шведской школы археологов-античников Э. Гьёрстадом на римском Форуме и Бычьем рынке и итальянскими археологами (Кареттони, Пульизи, Торелли и др.) на Палатине, которые продолжаются и по сей день под руководством П. Романелли. Публикации находок начались уже с 50-х годов. Их материалы влияли на отношение к сообщениям античных авторов о царском периоде, а также вызвали к жизни проблему датировки селений на территории Рима.
Углубившиеся лингвистические исследования действовали в том же направлении. Эти тенденции явственно проступили в творчестве Роберто Парибени [15]; первый том его «Истории Рима» посвящен царскому периоду, который излагается с существенными замечаниями о достоверности римской традиции.
Одним из первых, кто ясно выразил новый источниковедческий принцип, был М. Паллотино [16], ныне крупнейший авторитет в области древнейшей истории Рима, этрускологии и итальянской археологии. В своей статье «Первоначальный Рим» он объявил, что археологические находки подтверждают правильность сообщений традиции об
---------------------
[15] Paribeni R. Storia di Roma, v. I. Le origini e il periodo regio. Bologna, 1954.
[16] Pallotino M. La prima Roma. — SR, 1957, N 3, p. 256 — 268.
11
архаическом Риме как для периода этрусского господства, так и для более раннего времени. Рождение Рима, по его мнению, шло в русле прогресса, общего для всего Тирренского побережья Италии в VIII — VII вв. до н. э., состоявшего в синойкизме разрозненных деревень в единый организм, аналогичный греческим полисам, созданным греками-колонистами. Блеск урбанизации был достигнут Римом при этрусках. Но латинский характер языка римлян, согласно Паллотино, доказывает ложность современных теорий, приписывающих этрускам первое урбанистическое образование па притибрских холмах. Эта небольшая статья имеет принципиальное значение. Она открыла целую серию работ как ее автора, так и других историков, рассматривавших происхождение Рима под углом зрения складывания городского центра как выражения «высшей цивилизации» и появления «исторических наций». Паллотино вместе с тем разграничил понятия «урбанизация» и «цивилизация», что получило развитие в его последующих работах.
Основываясь на вновь открытых источниках, критически используя, но не отвергая традицию, строит свои исследования П. Де Франчиши [17]. В докладе на Х Международном конгрессе исторических наук (1955) он выдвигает проблему социальной и политической характеристики архаической римской общины, которую он развивает особенно тщательно в монографии «Первоначала Рима» [18].
В 50-х годах на том же источниковедческом принципе, исходя из материалистического понимания истории, развертывает свою научную деятельность Ф. Де Мартино, видный деятель Социалистической партии Италии. Кумуляция его взглядов на ранний Рим содержится в I томе его четырехтомного труда «История римской конституции» [19]. В нем рассматривается не только система римского права или государственных учреждений, но и их генезис в условиях существования и развития гентильной организации и образования государства.
Ссылаясь на положения, выдвинутые Ф. Энгельсом в работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства»» Ф. Де Мартино отрицает патриархальную теорию и рассматривает историю складывания римской государственности в связи с социально-экономической структурой Рима. Он обращает внимание на характер территориальных единиц у италиков, отмечая разницу между pagus и oppida, с одной стороны, а также oppida, urbs, polis — с другой. Подчеркивая, что государство является продуктом исторического развития» ученый считает, что возникавшие объединения с центром в латинских oppida не знали государства, как и первоначальное объединение gentes на территории Рима не было общиной государственного характера, и их селение не было еще civitas.
Эволюция Рима к установлению государственных начал произошла, по мнению ученого, под влиянием этрусков. Пути исторического
---------------------
[17] De Francisci P. La comunita sociale e politica romana primitiva. — In: Relazioni del X Congresso Internazionale di Scienze Storiche, v. II. Firenze, 1955,p. 61 — 166.
[18] De Francisci P. Primordia civitatis. Roma, 1S59.
[19] De Martino F. Storia della costituzione romana, v. I. Napoli, 1958, p. 34 — 74.
12
развития римлян и италиков, таким образом, разошлись. Этруски создали civitas, которую Де Мартино идентифицирует практически с полисом. Civitas победила партикуляризм гентильных групп. Италики же оказались лишь на уровне pagus и tribus, поскольку природные и исторические условия, в которых они находились, не дали экономических возможностей для образования у них полиса. Де Мартино делает принципиально важное замечание, что государство в Риме, сложившееся в эпоху этрусской монархии, было ознаменовано созданием города со стенами и храмами и объединением gentes в гражданскую общину. Иными словами, Де Мартино отметил разницу между городом как огороженным местом и как государством. Вместе с тем раннее Римское государство он назвал гражданской общиной. Очевидно, что он понимал под общиной разные организмы как догосударственного, так и государственного характера.
В работах Де Франчиши и Де Мартино по сути дела был четко поставлен вопрос о формировании Рима не как города, а как общины.
Преодоление гиперкритического отношения к античной традиции получило освещение в двух работах, как бы подводящих итоги этой тенденции в новейшей историографии. В 1963 г. вышел из печати «Предварительный доклад о происхождении Рима» А. Момильяно [20], заявившего, что на основе сопоставления данных разных источников можно говорить о том, что литературная традиция при всей ее сомнительности может служить нашим гидом в познании раннего Рима. Сообщения древних, по его мнению, могут верно осветить «конституционное, политическое и территориальное развитие Рима от основания urbs до конца монархии».
Детально рассматривая археологические данные, Р. Блок в книге «Тит Ливий и первые века Рима» [21] (1965) уделил специальное внимание ливианской традиции. Блок подчеркивает, что сообщение Ливия о Ромуловом поселении на Палатине получает новое подтверждение в археологическом обследовании Гермала, результаты которого опубликованы С. Пульизи, П. Романелли и другими в 1951 г. В северозападном углу Палатина в туфовом грунте были обнаружены углубления, соответствующие основаниям стоявших здесь некогда хижин, форма их повторяется в погребальных урнах VIII в. до н. э. самого Рима, района Альбанских гор и Южной Этрурии. Эти хижины, по словам Блока, «подводят основание под легенду о Ромуле, точнее говоря, фундируют легенду об основании Рима в указанное время». Из сообщений традиции следует, что превращение Рима в город в собственном смысле этого слова произошло при этрусских царях, т. е. в VI в. до н. э. Р. Блок находит новое доказательство верности этой датировки в материалах раскопок, осуществленных Гьёрстадом в середине 50-х годов. Именно к началу VI в. до н. э. относится процесс исчезновения хижин на месте будущего Форума, который тогда же впервые замащивается.
---------------------
[20] Momigliano A. An interim Report of the Origins of Rome. — JRS, 1963, v. LIII, pars I, II, p. 95-121.
[21] В loch R. Tite Live et les premiers siecles de Rome. Paris, 1965.
13
Ливианская традиция, согласно Блоку, содержит сведения, позволяющие полагать, что первоначальный Рим состоял из разнородных по своей этнической принадлежности поселков и что его древнейшими жителями были латины и сабины. Достоверность этого сообщения составляет предмет давнего спора. Отталкиваясь от разнохарактерности погребальных обрядов могил Форума, а также от вывода Гьёрстада о возникновении Рима путем слияния отдельных поселков, а не посредством расширения единого ядра (что доказывал еще Пинца), Р. Блок высказывает мнение о достоверности упомянутых сообщений Ливия. Из рассказа Ливия следует, что с утверждением этрусской династии Рим превратился в процветающий, богатый город. Археологическое изучение Рима выявило остатки массивной городской стены, мощения Форума, следы храма Юпитера на Капитолии. Р. Блок правомерно расценивает эти археологические данные как подкрепление ливианской традиции.
Характерной чертой в изучении древнейшего Рима в 50-е и особенно 60-е годы явилось внимание к хронологическому аспекту проблемы. В значительной мере это стимулировалось интерпретацией Э. Гьёрстадом данных, добытых при раскопках на римском Форуме, а также опубликованных им материалов из коллекции Нардони, которые составили уже несколько томов[22]. Их истолкование изложено в нескольких работах Гьёрстада, особенно значительными из которых являются книга «Легенды и факты древней Римской истории» [23] и статья «Внутриполитическая и военная организация в раннеримское время»[24] во II томе многотомного издания «Подъем и закат Римского мира» (1972), посвященного И. Фогту.
Гьёрстад выделяет две основные фазы в истории архаического Рима: первая соответствует поселениям энеолитического и бронзового века, вторая — раннего железного века. Обе фазы определяются как догородская эпоха. Последняя фаза, по его мнению, начинается между 1000 — 800 гг. до н. э. и делится на четыре периода: I. 800 — 750; II. 750 — 700; III. 700 — 625; IV. 625 — 575. Эта периодизация основывается Гьёрстадом на стратиграфических исследованиях преимущественно в районе equus Domitiani на Форуме, где им обнаружено 29 слоев, из которых слои 20 — 22 он отнес к царскому времени, а 23 — 29 — к примитивным поселениям, более ранним, чем царский Рим.
В начале железного века, по Гьёрстаду, появляются деревни на высотах Палатина, Эсквилина, Квиринала и, может быть, Целия, с погребениями в долинах. I и II периоды — это время изолированных поселков. В III период селение Палатина распространилось на более возвышенную, прилегающую к нему часть Форума, продолжая хоронить здесь только маленьких детей. В IV период происходит синойкизм селений деревенского типа. Только за пределами этого периода, т. е.
---------------------
[22] Gjerstad Е. Early Rome, v. I — IV. Lund, 1953, 1956, 1963, 1965.
[23] Gjerstad E. Legends and facts of Early Roman history. Lund, 1962.
[24] Gjerstad E. Innenpolitische und militarische Organization in frühromischer Zeit. — ANRW, Bd I, T. 1, S. 136 — 188.
14
около 575 г. до н. э. хижины начинают заменяться домами на туфовом фундаменте. По мысли Гьёрстада, появление такой «развитой» архитектуры знаменует собой конец догородской эпохи и переход к урбанистической стадии, в свою очередь подразделенной на две фазы: А (575 — 525) и Б (525 — 450). Таким образом, Гьёрстад выступил с новой периодизацией, в основе которой лежало деление на «городскую» и «догородскую» эпохи в зависимости от характера строений хижинного типа или домов на фундаменте, сочтя началом городской эпохи лишь время с конца первой четверти VI в. до н. э.
В эту свою периодизацию он уложил затем историю царского времени, точно следуя античной традиции в изложении основных фактов, но полагая, что начало царского Рима должно соответствовать началу городской эпохи, т. е. 575 г. до н. э. При этом, отступая от сообщений античных авторов, он поместил всех первых царей от Ромула до Анка Марция включительно в фазу А городской эпохи, т. е. между 575 — 525 гг. до н. э., резервируя для этрусков оставшееся время, т. е. период 525 — 450/449 гг., и передвигая тем самым и переход к Республике примерно на 60 лет позднее. Практически построение Гьёрстада явилось подкреплением с помощью своеобразного понимания археологических свидетельств взглядов шведского ученого Ханеля, высказанных последним в работе «Эпонимная должность» (1942).
Работы Гьёрстада были оценены двойственно. С одной стороны, реальные археологические данные сразу стали использоваться в мировой науке, но его теория в силу явной нелогичности и смещенности хронологических определений вызвала бурю возражений. В полемике с Гьёрстадом был использован огромный археологический материал Италии, заальпийской Европы и Восточного Средиземноморья для уточнения датировки конца эпохи бронзы и начала железа в разных частях Апеннинского полуострова. В этой связи должны быть упомянуты усилия западногерманского профессора X. Мюллер-Карпе и. итальянского ученого М. Паллотино.
В статье «Об абсолютной хронологии эпохи поздней бронзы» (1960) [25] X. Мюллер-Карпе показал определяющее значение двух фактов для установления абсолютной хронологии конца эпохи бронзы и начала железного века в Италии, а именно: (1) позднемикенской цивилизации (фазы IIIA — С, XIV — XII вв.), точно датируемой ее отношением с Египтом, и (2) ранней цивилизации железного века в Сицилии и Южной Италии, хронологически уточненной на основе греческих колоний. Центральное, важнейшее с точки зрения датировки место среди этих колоний занимают Кумы, основанные в VIII в. до н. э., причем до греческих колонистов там уже было местное население, оставившее след в могильнике IX в. до н. э. На базе сопоставлений куманских бронз и керамики в доэллинских и эллинских могилах с аналогичными типами в ареале Рима (Форум и Эсквилин) и Альбанских гор Мюллер-Карпе считает возможным датировать ранний железный век в латинских центрах уже Х и IX вв. до н. э. по крайней мере.
---------------------
[25] Мüllег-Каrре Н. Sulla cronologia assoluta della tarda eta del Bronzo. — In: Civilta del ferro. Bologna, 1960, p. 445 — 460.
15
Что касается Южной Этрурии от Аллюмьере до Тарквиний, то там есть соответствия протогеометрической фазе Аттики, римско-альбанским материалам, а также куманским. Это позволяет МюллерКарпе относить культуру раннежелезного века в южных этрусских городах также по меньшей мере к Х — VIII вв. до н. э. Вместе с тем ученый устанавливает соответствие италийского материала с гальштадтским Южной Европы. В частности, гальштадтская фаза А1 параллельна началу протовиллановианских некрополей Италии. И это дает возможность датировать раннюю протовилланову XII в. до н. э., а через нее и ранний железный век в районе Рима — Альбанских гор.
Эти хронологические определения Мюллер-Карпе, подвергшиеся проверке по радиокарбонному методу, столь важные для датирования царской эпохи в Риме, получили поддержку со стороны Паллотино в его статье «О хронологии конца бронзовою и хронологии железного века в Италии» [26]. Он полностью согласился с принципом выделения надежных опорных пунктов для датировки (Микенский III А2с период и начало великой греческой колонизации), но высказался против детализирования периодизации развития Италии времени конца бронзового и начала железного века ввиду того, что Италия еще недостаточно обследована. Вместе с тем Паллотино поставил вопрос о необходимости осмыслить накопившиеся .археологические данные по доримской Италии и их хронологию в связи с преданиями о легендарных героях, в том числе эпонимах, прибывших в Италию из Балканского мира. Надо отметить, что это несомненно имеет значение и для изучения доромулова Рима, поскольку направляет внимание на непосредственно предшествующий ему период.
Полемика с Гьёрстадом сослужила полезную службу делу изучения архаического Рима. Уточнились позиции ряда ведущих историков не только в отношении хронологии царского времени. Это относится и к X. Мюллер-Карпе. В двух своих фундаментальных трудах — «О начале Рима» [27] и особенно «К становлению Рима» [28] — он настойчиво проводит идею о том, что происхождение Рима нельзя рассматривать как «возникновение», а надо понимать как становление, т. е. как исторический процесс, в котором формирование города и эволюция хозяйственной, политической и культурной жизни являются органическим продолжением тенденций, присущих раннежелезному веку Средней Италии. Со свойственным вниманием к хронологии он отметил, что поселение на Палатине, которое можно проследить по погребениям на Форуме близ арки Августа, является самым ранним и принадлежит Х в. до н. э. Этим утверждением Мюллер-Карпе отверг выводы Гьёрстада как об одновременности появления поселков раннего железного века на Палатине, Эсквилине и Квиринале, так и о принадлежности
---------------------
[26] Pallotino M. Sulla cronologia dell'eta del bronzo finale e dell'eta del ferro in Italia. — SE, 1960, v. 28, p. 11 — 47.
[27] Müller-Karpe H. Von Anfang Roms. Heidelberg, 1959.
[28] Müller-Karpe H Zur Stadtwerdung Roms Heidelberg, 1962.
16
их только к VIII в. до н. э. Оценивая труды Мюллер-Карпе с точки зрения интересующей нас проблемы, нужно сказать, что его концепция «становления» города вышла за пределы вопроса об образовании поселения городского типа и оказалась направленной в сторону комплексного изучения Рима как экономического и культурного феномена.
Подверглись атаке и выводы Гьёрстада по конкретным вопросам, в частности, оценка им фрагмента аттического краснолакового сосуда строгого стиля как доказательство того, что Сервий Туллий правил в V в. до н. э., откуда следовало более позднее, чем принято в науке, правление первых доэтрусских царей. Указывалось в этой связи, что место находки представляет собой земельную насыпь, которая произвольно отнесена Гьёрстадом к несохранившейся части Сервневых укреплений. Одним из первых обратил на это внимание А. фон Геркан в работе «К вопросу о ранней истории Рима» [29]. М. Паллотино откликнулся на работу Гьёрстада «Легенды и факты ранней истории Рима» статьей «Факты и легенды (современные) древнейшей истории Рима» [30]. В ней, ссылаясь на раскопки Кареттони на Палатине и на следы обитания людей на Бычьем форуме (в районе современной церкви Сан Омобоно) в эпоху бронзы, он высказался против идеи шведского ученого о первоначальном заселении только высот на холмах; не согласился он и с тезисом Гьёрстада о том, что культурное объединение и распространение жилищ в районе Форума относится к VII в. до н. э. Материалы, которые тот относит к III периоду по своей классификации, по мнению Паллотино, из-за соответствия материалам развитой виллановы приморской Этрурии, в свою очередь связанным с ранней колониальной фазой Питекуссы, должны быть отнесены во вторую половину VIII в. до н. э. Это — важное обстоятельство, поскольку влечет за собой и более раннюю датировку первой, начальной стадии урбанизации Форума. Но если даже принять дату Гьёрстада (VII в.) для образования объединенного городского поселения и расширения его границ, то невозможно такую ситуацию объявить «догородским» периодом. Начало этрусского Рима он спутал с началом Рима царского. Ошибка Гьёрстада, согласно Паллотино, состоит в том, что он узко понимает урбанизацию лишь как появление строений на каменном фундаменте, мощения площади и камерных могил.
Отметим, что возражения Паллотино по частным вопросам имели отнюдь не частное значение, потому что выводили его на проблему понимания урбанизации Рима как «органического формирования полиса». Свою концепцию истории Рима начала царской эпохи Паллотино подтвердил в 1972 г. в работе «Происхождение Рима» [31]. Там вновь отмечено, что с последних десятилетий VII в. до н. э. (т. е. еще до этрусского господства) Палатин, Форум и Эсквилин и, вероятно,
---------------------
[29] Gerkan A. von. Zur Frühgeschichte Roms. — RhM, 1957, Bd. 100, N 1, S. 82 — 97.
[30] Раllоtinо M. Fatti e leggende (moderne) sulla piu antica storia di Roma. — SE, 1963, v. 31, p. 3 — 37; см. также: Mazzarino S. II pensiero storico classico, v. I. Bari, 1966, p. 192.
[31] Pallotino M. Le origini di Roma: considerazioni critiche sulle scoperte e sulle discussioni piu recente. — ANRW, Bd I, T. I, p. 22 — 47.
И.Л. Маяк
17.09.2019, 04:25
http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/1-2.htm
Особенность письменной традиции о раннем Риме заключается в том, что она поздняя. Именно это обстоятельство породило в науке недоверие к сообщениям античных авторов, потому-то источниковедческие проблемы занимали и занимают столь важное место в историографии древнейшего Рима.
Однако в настоящее время арсенал наших источников значительно пополнился за счет археологических открытий. С этого типа памятников мы и начнем наш обзор источников, выделяя среди них основные и определяя их главное значение для изучения проблемы в целом, поскольку при исследовании отдельных вопросов нам каждый раз придется специально говорить об источниках.
Древнейшие памятники на территории Рима обнаружены в районе Бычьего форума у современной церкви Сан Омобоно, на Палатине,. Форуме, Эсквилине, Квиринале и форуме Августа.
Самые древние находки принадлежат ареалу Бычьего форума у подножия Капитолийского холма. Из-за многочисленных перестроек разновременные культурные слои перемешались здесь еще в царскую
32
эпоху. Вперемешку оказались материальные следы XIII — VI вв. до н. э. [81] Они представлены фрагментами керамики апеннинского и субапеннинского типов, а также осколками изящной, безусловно греческой посуды позднемикенского периода. Куски сосудов апеннинского типа обнаружены также по кромке холмов — Квиринала и Эсквилина. Эти, казалось бы, незначительные остатки материальной культуры весьма существенны, потому что осязаемо подтверждают античную традицию о доромуловском заселении места, где возник Рим, и притом о присутствии там различных этнических элементов. Благодаря этим находкам теперь иначе, по нашему мнению, выглядит и роль Капитолия в начале царской эпохи, особенно если учесть, что он был частью Квиринала и лишь в более позднее время в силу сознательной и целенаправленной деятельности человека оказался отделенным от последнего [82]. Кроме фрагментов посуды на Бычьем форуме были обнаружены также костные остатки. Прежде всего, это — единственная в ареале Сан Омобоно находка останков человека, принадлежащего, вероятно, как и все прочее, некрополю капитолийского населения. Обнаружено много костей животных млекопитающихся, птиц, рыб, рептилий и моллюсков Среди них нам представляется особенно существенным наличие наряду с костями оленей и быков, костей волов, овец, коз, свиней, ослов, лошадей и собак, т. е. домашних животных. Это позволяет более ясно представить не только фауну этого места, но и хозяйственную жизнь жителей.
Значительно более обильны археологические следы перехода от .эпохи бронзового века к железу и особенно начала раннежелезного века [83]. Они концентрируются главным образом- уже за пределами Бычьего форума. Это тоже преимущественно материалы из погребений, а на Палатине и (более поздние) на Форуме — следы поселений.
Некрополи обширны. Они тянутся на Форуме от арки Августа к храму Антонина и Фаустины, по Эсквилину, Палатину и форуму Августа под склоном Квиринала. Инвентарь погребений позволил современным исследователям, не принявшим хронологии истории раннего Рима, предложенной Гьёрстадом, подразделить эпоху раннего железа на рассматриваемой территории на пять последовательных фаз (Мюллер-Карпе) или на три фазы (Перони). Пять фаз более дробной классификации выглядят так: I. Могилы только с кремациями в долине Форума, на форуме Августа и на Палатине, соответствующие протовиллановианским погребениям в Монта делла Тольфа и наиболее
---------------------
[81] Ioppolo G. I reperti ossei animali nell'area archeologica di S. Omobono (1962 — 1964). — In: Rendiconti della Pontificia Accademia Romana di Archeologia, v. XLIV, 1971 — 1972. Vaticano, 1972, p 17, Pallotino M. Le ongini di Roma..., p. 25.
[82] Вinder J. Die Plebs. Leipzig. 1909.
[83] Воni G. Notizie degli scavi di Antichita della Accademia Nazionale dei Lincel, 1904 — 1906; Duhn F. Italiche Gräberkunde, t II. Heidelberg, 1924, Gjerstad E. Early Rome, v. I, II. Lund, 1953, 1956, Мüller - Кагре Н. Zur Stadtwerdung Roms. Heidelberg, 1962; Pallotino M. Le origini di Roma , p 22 — 47, Idem. Fatti e leggende (moderne) sulla piu antica storia di Roma — SE, 1963, v 31, p. 37.
33
http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/p33.jpg
ранним — в Альбанских горах. II. Кремации и ингумации в долине Форума, на форуме Августа и на Эсквилине, обнаруживающие соответствия вилланове Вей и Тарквиний. III. Преобладание ингумаций в долине Форума, на Квиринале и, в конце фазы, на Эсквилине с соответствием развитой вилланове или периоду виллановы II Южной Этрурии (конец III фазы Мюллер-Карпе соответствует началу III фазы Перони). IV. Ингумации, в подавляющем числе детские погребения в долине Форума, на Велии, Эсквилине, Квиринале. Они имеют в инвентаре параллели с ориентализирующей стадией развития в Этрурии и Лации, представленной могилами Пренесте и недавно открытой Кастаньоли могилой в Лавинии. На Эсквилине в инвентаре появляется оружие, однако рим-
ский материал скромнее, могилы беднее. V. Могилы с ингумациями на Эсквилине и Палатине, имеющие некоторое соответствие с материалами Южной Этрурии, относящимися к последним десятилетиям VII — началу VI в. до н. э.
По замечанию Паллотино, археологическая документация .римской жизни, составляет скелет наших знаний о примитивном Риме [84].
Топография следов обитания человека на территории Рима начала железного века характеризуется еще соотношением некрополей и селений. Древнейшие могилы (I фаза) локализируются на Палатине и Форуме: погребения II — V фаз — в центральной части Форума вдоль via Sacra; следы селений II — V фаз — в западной части Палатина и на
---------------------
[84] Раllоtinо М. Le origini di Roma..., p. 26.
34
Форуме, особенно в прилегающих к Палатину и Капитолию местах.
Абсолютная хронология этих последовательных фаз развития материальной культуры в настоящее время, в общем, устоялась, хотя у разных ученых она несколько варьируется. Во всяком случае, итальянская школа исследователей (М. Паллотино и Р. Перони, Дж. Кареттопн), категорически и очень аргументировано отмежевавшаяся от Гьёрстада, исходит из датировок, предложенных Мюллер-Карпе. Таким образом,. материалы I фазы датируются IX в. до н. э.; II — укладываются в рамки конца IX — начала VIII в. до н. э.; III — падают на вторую половину VIII в. до н. э.; IV — на VII в. до н. э.; V — на конец VII — начало VI в. до н. э.[85]. У Перони начало III фазы падает на рубеж VIII — VII вв. до н. э.
Находки состоят преимущественно из керамических и бронзовых, изделий, главным образом оссуариев (в могилах с кремациями), подлинной посуды и ее маленьких, очевидно вотивных копий, а также фибул [86]. Древнейшие предметы, соответствующие I фазе, найденные на Форуме близ арки Августа, храма Антонина и Фаустины, храма Божественного Юлия, на Палатине близ дворца Ливии и на форуме Августа — это низкие килевидные чаши и кувшины с бифокальными ручками, урны-хижины, аналогичные альбанским, сосуды с выпуклым к сетчатым орнаментом, а также змеевидные фибулы и так называемые calefatti, т. е. жаровни.
Несколько «моложе» могильный инвентарь с Форума у храма Антонина и Фаустины, на Квиринале и Эсквилине (примерно II фаза по Мюллер-Карпе). Он представлен более глубокими чашами с бифокальными ручками, сосудами типа округлых кринок с двумя ручками у самой Горловины. Оба типа сосудов орнаментированы рифлениями и, порой, меандром. Появляются сосуды, украшенные протуберанцами. Наряду с ними встречаются биконические сосуды и фибулы с простой дужкой, а также веретенца и украшения — костяные подвески,. янтарные бусины. Здесь также много общего с находками в Альбанских горах.
Еще позднее материал III фазы из эсквилинских погребений и детских погребений Форума. Он сопровождает преимущественно трупоположения. И здесь встречаются бифокальные ручки, но сосуды становятся выше, изящнее, их тулова опоясываются орнаментом. Некоторые сосуды, сделанные на гончарном круге, украшены поперечными полоскамй, в то время как внутренность их остается без раскраски. Фибулы — пиявочного типа. Появляется оружие.
Для более поздних предметов (IV фаза) характерно появление еще большего количества изящной керамики за счет удлинения шейки; сосуда и небольшой ножки-донышка. Их находят в ингумационных погребениях Форума, Эсквилина, Велии, Квиринала и восточного скло-
---------------------
[85] Pallotino М. Le origini di Roma..., p. 31; Peroni R Per una nuova cronologia del sepolcreto arcaico del Foro. — BPI, 1954/55, v. 64. p. 466 — 468, 486; Sommella Mura A. Roma. Campidoglio ed Esquilino. — SE, 1979, v. 47, p. 427.
[86] Müller-Karpe H. Zur Stadtwerdung..., tab. 44.
35
на Капитолия. Материалы III и начала IV фаз имеют параллели в Ладии, в ранних могильниках Кастель ди Дечима и в Фикане [87].
Говоря о погребениях Форума, нельзя принимать во внимание только типичный инвентарь. Необходимо отметить еще чередование там могил с трупосожжениями и трупоположениями. У храма Антонина и Фаустины их скопилось очень много. Причем они разновременны. Анализ инвентаря, а также положение погребений, когда одна могила находит на другую, показывают все же, что кремации, как правило, древнее. Это находит, по нашему мнению, подтверждение в письменном источнике. Так, Фест (Sepulchrum), определяя «погребение» со ссылкой на Элия Галла, говорит, что оно является «местом, в котором погребен мертвый, которое древние называли bustum». Поскольку bustum в своем первом значении — это место сожжения, погребальный костер, а потом уж — могила, могильный курган, определение Феста можно истолковать как доказательство того, что у римлян (прежде всего латинян) кремация древнее, чем ингумация, либо как свидетельство того, что люди, практикующие ингумацию, стали .римлянами позднее, чем крематоры. Так, в указанном секторе некрополя Форума среди семи могил, относящихся к самой ранней фазе, лишь одна содержит ингумацию. Из 18, принадлежащих II фазе, ингумаций уже 8, далее трупоположения преобладают. Эти наблюдения сделал еще Бони, затем их подтвердил Мюллер-Карпе [88]. Это важное обстоятельство, оно соответственно позволяет истолковать аналогичные погребения и на холмах и соотнести их с этнической неоднородностью римского населения. Мюллер-Карпе ставит под сомнение такую возможность. Но его сомнение не кажется убедительным. Ведь раскинувшиеся рядом разноплеменные поселки, находящиеся на одинаковой -ступени развития, могли обладать культурной общностью.
Важно принять во внимание еще факты, отмеченные Р. Перони [89]. Древнейшее кладбище форума продвигалось в направлении с запада на восток, что служит указанием на расширение поселения Палатина и на объединение его с противолежащим Эсквилином. Об объединении с иным этническим элементом должно свидетельствовать появление там ингумаций в противоположность Альбанским горам, где аналогичная римской материальная культура сопутствует только кремациям, потому что ингумаций в этот ранний период там вообще нет. Наконец, прекращение захоронений взрослых на Форуме в III фазе наряду с появлением квиринальского некрополя с трупоположениями может говорить в пользу занятия этого холма сабинянами и последующего объединения латинов Ромула с сабинянами Тита Тация.
---------------------
[87] Müller-Karpe H. Zar Stadtwerdung.., S. 20, 25, 27; Регоni R. Per una nuova cronologia del sepolcreto arcaico del Foro. — BPI, 1954/55, v. 64, p. 460, 484; Zevi F., Bedini A. La necropoli arcaica di Castel di Decima. — SE, 1973, v. 41, p. 27 — 44; Bartolini G., Наnsen F., Zevi F. Scavi e scoperte. — SE, 1977, v. 45, p. 433.
[88] Мüllег-Кarpe H. Zur Stadtwerdung..., S. 37, 39, 75; Регоni R. Per una nuova cronologia.., p. 468; Momigliano A. An interim Report..., p. 101.
[89] Регоni R. Per una nuova cronologia..., p. 469, 485, 487.
36
В сердце современного Рима сохранились не только некрополи, свидетельствующие о поселениях, но и осязаемые следы самих поселений [90]. Наиболее древние находятся на Палатинском холме в западной его части в районе высоты Гермала у Scala Caci (лестница Кака). Район обследовался в начале XX в. Д. Вальери, а затем П. Романелли и другими археологами. В туфовом грунте видны углубления, соответствующие основаниям стоявших там домов или хижин, крыша которых поддерживалась возвышавшимся в центре хижины столбом. Площадь их основания равна 4,9 x 6,3 м. Их внешний вид восстанавливается по урнам-хижинам, известным не только в Риме, но и в районах Альбанских гор и Южной Этрурии. Датируются палатинские хижины VIII в. до н. э. Аналогичные следы хижин усматриваются и на Форуме. Их датируют более поздним временем (VII в. до н. э.).
Важное открытие было сделано на Форуме в ареале храма Весты [91]. Он обследовался с 1882 г. Ланчани, в начале нашего столетия — Дж. Бони, а в 1930 г. — А. Бартоли. Здесь были обнаружены рядом с руинами храма, посвященного особо почитаемой богине, два колодца. Их назначение можно определить с большей или меньшей долей вероятности. Один из колодцев относился к республиканскому времени, а другой — к глубокой древности. Рядом с древнейшим — куски туфа, видимо закрывавшие его. Сам колодец внутри не облицован, диаметр его 90 см. В колодце много предметов со следами огня. Но это не результат обжига, а скорее загорания. Среди предметов, обнаруженных в колодце, в том числе сосудов и чаш с бифокальными ручками, были остатки большого долия, аналогичного тому, что нашел некогда Бони в одном из погребений Форума (он сохранял следы веревки вокруг горловины, значит служил для черпания воды). По-видимому, долий из ареала Весты использовался с той же целью. А. Бартоли высказывает предположение, что в колодец бросали вещи, воспламенившиеся во время пожара, либо загоревшиеся от удара молнии. Поскольку материалы из архаического колодца аналогичны точно датируемому инвентарю с кладбища на Форуме, их следует отнести по крайней мере к VII — началу VI в. до н. э. Если учесть, что в колодец бросали горящие предметы не один раз, то нижний слой безусловно принадлежит времени Нумы, построившему, по традиции, общий храм Весты. Как нам представляется, следует присоединиться к мнению, что в колодце тушили вещи, загоревшиеся именно от молнии. Ведь Нуме приписывается закон, по которому убитый молнией лишается обычного обряда похорон. Подобно этому и пораженные молнией предметы не должны были смешиваться с обычными поломанными и испорченными вещами, а выбрасываться в какое-то определенное место. Такое толкование, нам кажется, может подкрепить высказанное Бартоли положение о том, что указанные материалы подтверждают
---------------------
[90] Lugli G. Roma antica..., p. 207 — 208; Bartoli A.. I pozzi dell'area sacra di Vesta. — Monum. Antichi della Accad. Naz. dei Lincei, 1961, v. 45, p. 1 — 12.
[91] Rоmanеlli P. Problem! archeologici e storici di Roma primordia — BPI, 1954/55, v. 64, p. 258 — 259; De Francisci P. Primordia..., p. 113; Momigliano A. An interim Report..., p. 102; Bartoli A. I pozzi..., p. 10.
37
достоверность традиции о деятельности второго царя прежде всего в сакральной области.
Среди находок подле колодцев у храма Весты найден кусок штукатурки с ясными отпечатками деревянной оплетки. Из этого делается заключение, что первоначально храм Весты, рядом с которым находится колодец, был построен на манер хижины.
Значение рассмотренных памятников материальной культуры очень велико. С их помощью восстанавливается планировка мест обитания древнейшего населения Рима, а также облик жилых строений и важнейшего святилища. Они дают возможность представить элементы хозяйства, быта и идеологических представлений жителей будущего Рима.
Не менее существенно и то, что археологические источники смогли реабилитировать античную традицию о раннем Риме в ее главных чертах.
Помимо собственно римских археологических данных важны и археологические памятники близлежащих областей — Лация и Этрурии, вводящие римские материалы в обшеиталийский контекст. Наиболее значительные открытия последних лет в Лации принадлежат Ф. Кастаньоли [92]. В селении Пратика ди Маре на месте древнего Лавиния была обнаружена керамика, восходящая к XII в. до н. э. Это сразу углубило историю Лавиния по сравнению с нашими недавними представлениями на несколько веков. Там была найдена линия 13 алтарей в составе сакрального комплекса, относящегося к VI в. до н. э. Однако входящее в него сооружение, как показывают найденные осколки керамики, было построено на месте более древнего. Отсюда следует, что место это издавна, а не только с VI в. было священным. Находится оно на расстоянии немногим более 4 км от Лавиния, что почти совпадает с данными Дионисия в рассказе об основании Лавиния Энеем. Эти находки позволяют более обоснованно судить о степени достоверности античной традиции о предыстории Рима.
Большое количество керамики разных типов импасто, от самых грубых до буккеро обнаружено во многих центрах Лация. Установление параллелей между латинскими керамическими изделиями, римскими и этрусскими, принадлежащее Герану Гьёрову [93], позволяет представить общие черты развития материальной культуры этих мест. Правда, от его датировки приходится все же отказаться, поскольку он в хронологии следует Гьёрстаду. По с хронологической коррекцией его материалы несомненно полезны.
При всей безусловной значимости и красноречивости археологических материалов на их основе нельзя составить сколько-нибудь связного представления об истории древнейшего Рима. Поэтому письменные памятники остаются незаменимым видом источников. Они состоят
---------------------
[92] Castagnoli F. I luoghi connessi con l'arrivo di Enea nel Lazio. — Acl, 1966, v. XIX, f. 2. Цитировано по обзору Ильинской Л. С. — ВДИ, 1973, № 1.
[93] Gierow G. The Iron Age Culture of Latium. Classification and analysis. Lund, 1966.
38
из произведений античных авторов разных жанров, а также юридических документов. К сожалению, для рассматриваемого времени полностью отсутствует местный эпиграфический материал. Остались лишь незначительные фрагменты гимна Арвальских братьев в надписи не ранее III в. до н. э. Язык ее архаичен. Надпись удостоверяет само существование древнейшей доромулова времени коллегии, проливая свет на хозяйственную жизнь и верования обитателей будущего Рима. Для аналогий с Римом может быть использован умбрский эпиграфический памятник — Игувинские таблицы, известный по поздней копии, но отражающий очень архаические формы социальной жизни. Остальные письменные свидетельства много моложе начала царского времени.
Следы очень древних аграрных отношений видны в сенатском постановлении о Монтанском паге. в поздней (II в. до н. э.) надписи, известной как таблица из Польчеверы, или Решение арбитров Минуциев. Помогает понять эти отношения и еще более поздняя (I в. н. э.) надпись на Велейской таблице. Оба последних памятника касаются также этнической истории древнейшего Рима.
Другая отличительная черта письменных источников состоит в том, что среди них почти нет документальных памятников, кроме восстановленных законов XII таблиц. Но все это отнюдь не значит, что письменная традиция недостойна доверия и должна быть отброшена. Напротив,, комплексное рассмотрение всех видов источников позволяет считать сочинения античных писателей в целом заслуживающими доверия, что не исключает, разумеется, необходимости критического подхода к их сообщениям.
Обратимся прежде всего к документальному памятнику — законам XII таблиц. Вопросу об их историчности посвящена большая литература [94], хотя специальных работ сравнительно немного. В настоящее время законы признаны подлинными свидетельствами V в. до н. э. и первой записью обычного права в Риме [95]. Возможное посольство в Грецию, а точнее, к грекам, потому что оно, скорее, было отправлено в Великую Грецию, чем в Балканскую, не могло затронуть местной, римской основы законодательства и, вероятно, сказалось лишь на оформлении его, т. е. на приведении законов в некоторую систему. Но об этом можно только догадываться, так как современное построение сборника — результат работы ученых нового времени, собравших из сочинений римских юристов и писателей эти законы буквально по кусочкам. Представляется принципиально важным наблюдение Фюсте-
---------------------
[94] См.: Моммзен Т. История Рима, т. I. M., 1936, с. 267 — 268; Idem. St. — R, Bd I — III. Lpz., 1871 — 1877; Voigt M. Die XII Tafein, Bd I — II. Lpz., 1883; Täubler E. Unterschuchungen zur Geschichte des Decemvirat und der Zwölftafeln. Berlin, 1921; Никольский Б.В. Система и текст XII таблиц. Спб., 1897; Козлов А.И. Законы XII таблиц. Автореферат канд. дис. Минск, I960.
[95]Täubler E. Unterschuchungen..., S. 62; Bergеr К. Tabulae duodecim. — RE, Hb. 8, S. 1914; Покровский И.А. История римского права. Спб., 1913, с. 113; Дьяков В. Н. История римского народа..., с. 113; Сергеев В.С. Очерки по истории древнего Рима, ч. I. M., 1908, с. 56; Ковалев С.И. История Рима. Л., 1948, с. 73; Машкин Н.А. История древнего Рима. M., 1950, с. 128.
39
ля де Куланжа [96] о том, что сходство законов XII таблиц с солоновым законодательством объясняется сходством социального переворота и условий, в которых он произошел. Следует присоединиться и к мнениям В.М. Хвостова, считавшего, что законы воспроизводят «национальное право» римлян, и Б.В. Никольского, отметившего отсутствие этимологических заимствований в законах XII таблиц, отражавших именно римские институты и римский быт [97].
В пользу того, что законы XII таблиц, несмотря на их принадлежность эпохе Ранней республики, могут быть использованы для воспроизведения явлений царского периода, свидетельствует их чрезвычайно архаический язык. Однако царское время и начало царского времени — далеко не одно и то же, в том числе и по языку. Как будет показано ниже, язык римлян времени Ромула и Нумы — архаический латинский язык. Тем не менее тексты XII таблиц ближе к эпохе первых царей, чем любое произведение римской анналистики. Но главное все-таки состоит в том, что они удержали ряд очень древних норм, возникших в недрах первобытности.
Действительно, сам судебный процесс, как отмечалось учеными, носит весьма архаический характер. В том числе явку на суд ответчика должен обеспечить сам истец (I, 1 — 3; III, 2), равно как и явку свидетелей — заинтересованные стороны (II, 3), а также наказание за неоплаченный долг — сам кредитор (III, 3). Из глубины первобытности идет и такое установление, как убийство младенца, родившегося уродцем (IV, 1). Такое разрешение при соблюдении определенных условий приписывается Дионисием (II, 15) Ромулу. Сами эти условия (наличие 5 свидетелей), оговоренные Дионисием, тоже перекликаются с нормой, известной по законам XII таблиц, поскольку в них упоминаются mancipium (VI, 1), maircipatio (VI, 5а), совершавшиеся всегда в присутствии 5 свидетелей. Есть в законах и следы талиона (VIII, 2). Даже в статьях, утверждавших новые порядки, защиту частной co6ственности, слышится голос далекой эпохи, веры в злую магию (VIII, 8а и 8б). О глубокой Древности говорит статья, утверждавшая решение народа (очевидно народного собрания) в качестве обязательного, т. е. закона (XII, 5). Все это позволяет использовать законы XII таблиц как источник для времени первых царей.
Отголоски древнейших установлений, коренившихся в глубинах царской эпохи, содержатся и в поздних юридических памятниках. Важные сведения о римских gentes и familiae, 6 когнатских и агнатских связях встречаются в Институциях Гая и в более поздних сборниках, в том числе в «Corpus iuris civilis», в Институциях Юстиниана и Дигестах, которые включают в себя титул, посвященный происхождению права и всех магистратур (Dig., 1, 2, 2). Этот Очерк принадлежит юристу Помпонию, который начинает краткое изложение истории римского
---------------------
[96] Фюстель де Куланж. Гражданская община древнего мира. Спб., 1906, с. 361.
[97] См.: Хвостов В.М. История римского права. М., 1919, с. 76; Никольский Б.В. Указ. соч., с. 30.
40
права с Ромула. Это важно не только потому, что у Помпония содержится конкретный материал, но и потому, что очерк свидетельствует об официальном признании древнейшей традиции и зримо показывает, как в течение веков не угасала память об ушедших в далекое прошлое событиях.
Нарративные источники очень разнообразны. Мы уже видели, что современные исследователи отказались от гиперкритического отношения к ним. Степень их значимости, по нашему мнению, не всегда определяется их сравнительной древностью и жанром. В массе сохранившихся античных свидетельств о древнейшем периоде следует все же выделить главное, вобравшее в себя утраченные первоисточники и оказавшее наибольшее влияние на последующую античную письменную традицию. Это — сочинения Цицерона, Варрона, Дионисия Галикарнасского, Тита Ливия и Плутарха, а также эрудитов — Феста, Павла Диакона и комментатора Сервия.
Марк Туллий Цицерон был высокообразованным человеком, законоведом и знатоком отечественной истории. Блестки его эрудиции разбросаны по всем его произведениям. В его трактате «Об ораторе» (II, 15, 62 — 63) содержится важное замечание о принципах работы историка: недопущение лжи, пристрастия и злобы. С. Л. Утченко [98] справедливо замечает, что Цицерон едва ли придерживался этих правил, особенно когда дело касалось современных ему событий. Но, излагая древнейшую историю, он, видимо, ближе стоял к истине. Он порой относился критически к рассказам о Ромуле и Нуме. Он знает своих предшественников и очень ценит Катона (г. р., II; I, 1 — 3). Главное значение для настоящей темы имеет трактат Цицерона «De re publica». Цицерон излагает в нем свою идею об идеальном государстве, которое должно сочетать в себе преимущества царской власти, правления первых людей и нечто вроде контроля над делами со стороны масс (I, 45, 69). К царской власти он относится очень положительно, отмечая, правда, неустойчивость этой формы, возможность ее вырождения в тиранию. Но благоприятное впечатление вызывает у него именно период первых царей. Традиция об их правлении передана Цицероном достаточно подробно.
С. Л. Утченко [99] обратил внимание на неточность перевода термина res publica как государства. Цицерон в рассмотрение истории Римского государства включил и Ромулов Рим. Таким образом, в понимании автора трактата Рим — уже государственное образование. Но это — вопрос интерпретации им материала, что же касается известий о событиях далекого прошлого, то тут Цицерон не дает повода для нареканий. Он говорит ту правду, которую знает. И к тому же как прекрасный знаток права он объясняет, как функционировали древнейшие римские институты управления, помогая понять, как они возникли. Воздействие Цицерона на последующую римскую (и не только собственно римскую) письменную традицию, в том числе и на историо-
---------------------
[98] См.: Утченко С. Л. Политические учения..., с. 107.
[99] См.: там же, с. 84.
41
графию, огромно. Сообщенные им сведения представляют собой нижний пласт сохранившейся в связном виде античной традиции.
Столь же существенное значение имеет и наследие Варрона. К сожалению, из многих сочинений этого плодовитого ученого дошли до нас лишь трактат «О земледелии» и более или менее полно трактат «О латинском языке». Первый из них дает небольшой, но важный материал по экономике и аграрным отношениям, второй — массу сведений по социальной, политической, религиозной истории, по топографии древнейшего Рима, истории его языка. Варрон широко пользуется этимологическим методом. Ряд его этимологий наивен, многое не может быть принято в расчет. Но его огромная эрудиция, тонкое знание латинского и греческого языков позволяют историку извлечь из массы приводимых им вариантов объяснений происхождения слов — политических и социальных терминов, имен божеств и названий местностей — очень ценные сведения.
Варрон, как и Цицерон, хорошо знаком с италийским материалом, не только с анналистикой, но и с местными, как римскими, так и сабинскими обычаями, преданиями, верованиями. Ему свойствен сабинский патриотизм, который обусловливает появление в трактате многих деталей, проясняющих происхождение ряда древнейших римских институтов как сабинских. Но это побуждает исследователя к осторожности в обращении с данными Варрона.
Связное изложение всей древнейшей истории Рима содержится в труде Дионисия Галикарнасского, поселившегося в Риме в конце I в. до н. э. в условиях укрепления принципата Августа. И это отразилось на освещении раннего Рима греческим ритором [100]. История первых царей, основателей римского величия, выдержана едва ли не в апологетических тонах. При этом Дионисий стремится подчеркнуть близость и даже родство италийских народов с греками. Однако наряду с такой настораживающей тенденциозностью сочинение Дионисия отличается обширной источниковой базой. Он знаком с римской традицией и особенно хорошо знает греческих историков, сицилийцев, весьма осведомленных в древнейшей италийской истории. Поэтому сведения о заселении Италии индоевропейцами, которые Дионисий передает, имеют безусловную ценность. Заслуживают доверия и многие сообщения о социальном строе и религии древнейших римлян. Он, видимо, располагал местными очень древними преданиями. Важно отметить, что Дионисию известны царские установления, причем по какому-то очень древнему тексту.
Подробно изложено начало царского периода у Тита Ливия. В его рассказе много совпадений с Дионисием, что объясняется использованием одних и тех же первоисточников, включая анналистику и Цицерона. Но есть между ними и отличия, обусловленные направлением их интересов. Ливия особенно интересует политическая история, а его изложение социальных и этнических процессов более кратко. Вплоть
---------------------
[100] Gabba E. Studi su Dionigi da Alicarnasso — Athenaeum, I960, v. 38, № 3 — 4. p. 175 — 225.
42
до середины XX в. мировая источниковедческая критика прилагала немало усилий, чтобы дезавуировать Ливия как историка и изобразить его лишь как ритора. За Ливием, с легкой руки Ипполита Тэна [101], закрепилась этикетка отличного рассказчика, и за его сочинением признавались лишь художественные достоинства. Достоверность его сообщений о раннем Риме расценивалась как более чем сомнительная [102]. Благодаря достижениям в области смежных с историей наук можно, перефразируя известное выражение Мищенко, касающееся Геродота, сказать, что был произведен не в меру строгий суд над Ливием. Археология свидетельствует о достоверности передаваемых Ливием версий [103]. Для эпохи Ранней республики и конца царского времени были выявлены кельтские и этрусские версии его традиции, была отмечена антиэтрусская тенденция в ряде его пассажей [104]. Но есть основания говорить о знакомстве Ливия' (может быть через посредство Варрона или непосредственно) с этрусской историографией I в. до н. э. в ее латинском оформлении. Интересно отметить, что А.И. Немировский [105], негативно относящийся к Ливию как историку, заметил, что тот заимствовал сведения о знамениях и чудесах из жреческих книг. Но это как раз говорит в пользу Ливия, так как удостоверяет использование им понтификальных анналов, что придает его сообщениям большую надежность.
Кроме Дионисия Галикарнасского и Ливия о древнейшей истории Рима писали, конечно, и другие античные историки. Но их значение не идет в сравнение с первыми. Это зависит от разных обстоятельств: от степени сохранности трудов, как это имеет место в случае с Дионом Кассием, или от меньшего интереса к тому периоду, как у Саллюстия, Веллея Патеркула, Аппиана и Тацита; от меньшего интереса к истории собственно Рима, как у Диодора или Помпея Трога; от специфики жанра, как у Флора или Аврелия Виктора, писавших бревиарии. К тому же всем им свойственна зависимость от наших главных авторов. И все же каждый из них, не создавая подробной картины и не давая полного связного изложения, либо добавляет, порой даже существенные детали и новые версии, либо подтверждает данные традиции, либо указывает на ее неслучайный характер. Важно также, что в разных произведениях античной исторической литературы освещаются различные стороны римской жизни. Все это делает ее использование совершенно необходимым.
Кое-какие данные, касающиеся древнейших римских обычаев и религии, можно извлечь н из сочинений христианских писателей: Блаженного Августина, Арнобия, Павла Орозия, настроенных антиязыче-
---------------------
[101] См.: Тэн И. Тит Ливий. Критическое исследование. М., 1900.
[102] Soltau W. Die Anfänge der römischen Geschichtschreibung. Lpz., 1909; Радциг Н.И. Начало римской летописи. — Учен. зап. Моск. ун-та, 1904, вып. 22, с. 3 — 8; Мартынов Г. О начале римской летописи. М., 1904, с. 1 — 2.
[103] Walsh. P. Livy. His historical aims and methods. Cambr., 1961, p. 276.
[104] В1осh R. Tite Live et les premiers siecles de Rome.'Paris, 1965; Franzero С. М. The life and times of Tarquin the Etruscan. Lond., 1960.
[105] См.: Немировский А.И. У истоков исторической мысли. Воронеж, 1979, с. 196.
43
ски и, значит, антиримски, но передающих зачастую важные факты.
Плутарх говорит о начале царской эпохи главным образом в биографиях Ромула и Нумы. Он использует труды своих вышеназванных предшественников, а сверх того, не сохранившиеся сочинения греческих авторов. Подобно Дионисию, он стремится подчеркнуть то общее, что есть в культуре римлян и греков и вместе с тем прибегает порой к объяснению латинских терминов с помощью греческих слов со сходным звучанием, что приводит его к неправильным утверждениям. Но, используя этот прием, он проявляет себя как автор, пытающийся самостоятельно осмыслить материал, которым он располагает, а не как компилятор. Впрочем, простое компилирование у древних авторов с точки зрения источниковедения несет в себе, как нам кажется, больше положительных черт, чем отрицательных, поскольку в более или менее чистом виде доносит до нас сведения из утраченных сочинений. Для Плутарха характерно приведение нескольких известных ему версий, что свидетельствует о его незаурядной эрудиции. Особенно хорошо он знает греческих писателей, в том числе и Диокла с Пепаретоса (R., III), а также Проматиона, автора «Истории Италии».
Многие из древних установлений, сохранявшихся в консервативном римском обществе или упоминавшихся в литературе, перестали быть понятными уже в начале эпохи Принципата. Это вызвало к жизни сочинения справочного и комментаторского характера. При вошедшей в правление Августа моде на древность, вносившую свою лепту в идеологическую опору его Принципата, появился словарь Веррия Флакка «De significatione verborum». Его текст не дошел до наших дней. Но извлечение из него, сделанное в III в. н. э. грамматиком Фестом, в значительной мере сохранилось, а то, что было утеряно, к счастью, оказалось в сокращенном, но близком к оригиналу виде, переписанном в VIII в. н. э. Павлом Диаконом. Такого рода словари время от времени составлялись на протяжении эпохи Империи и раннего средневековья. Материал был расположен в них в алфавитном порядке, пояснения порой давались со ссылками на источники помимо Веррия Флакка. Последнее особенно характерно для произведения, представляющего собой нечто среднее между таким словарем и комментарием, принадлежащим перу Нония Марцелла (III в.), — «Compendiosa doctrina per litteras». Этот ряд трудов завершается вышедшим в VII в. сочинением «Об этимологиях» севильского епископа Исидора. Исидор несомненно знаком с поздними извлечениями из словаря Веррия Флакка, но он пользуется и другими античными авторами, в том числе Цицероном, чьи утверждения передает почти дословно.
Разрозненные, но зачастую очень важные сведения о разных сторонах жизни возникающего Рима находятся в произведениях эрудитов: Плиния Старшего, Валерия Максима, Авла Геллия, Макробия.
Среди комментаторов особое место принадлежит учителю грамматики и ритору Сервию Гонорату (IV в.), давшему обширный комментарий к сочинениям Вергилия, прежде всего к его «Энеиде», с привлечением данных из произведений многих авторов, чьи сочинения не сохранились.
44
Античная традиция о происхождении Рима нашла поэтическое выражение. Образы Ромула, Нумы, их деяния, обычаи и установления далеких и почитаемых предков были с течением времени канонизированы и стали достоянием художественного творчества. Особым вниманием поэтов пользовалась троянская легенда. Она была воспета в эпоху Августа талантливым Вергилием. В «Энеиде» отразилась официальная идеология времен первого императора с его претензией на исконную древность рода, эпохальность и предопределенность его деяний. В настоящее время этот памятник августова века нельзя рассматривать без учета тех реальных корней и воспоминаний о действительных событиях, которые до середины текущего столетия еще считались плодом заимствования из греческих поэтических источников.
Об устойчивости традиции о происхождении Рима свидетельствует творчество поэтов и риторов. Среди множества пространных ее пересказов и ярких картинок, изображающих в стихах отдельные эпизоды, имеется одно замечательное по художественности исполнения и богатству содержания произведение, основанное на материалах антикварного характера, восходящих к Варрону и Веррию Флакку [106]. Оно принадлежит прославленному опальному поэту Овидию, литературная деятельность которого признана блестящей, но легковесной [107]. Это — «Фасты». В них описывается религиозный календарь, происхождение праздников и объясняются сакральные обычаи. То обстоятельство, что в поэме говорится о делах религии и культа, обеспечивает ей в значительной мере достоверность. Ведь римляне строго и скрупулезно соблюдали все сакральные нормы, хранившиеся религиозными коллегиями, возникшими в незапамятные времена. Эти коллегии с глубочайшей древности вели свою документацию и в устной и в письменной форме, никогда не утраченную полностью ни в каких перипетиях римской истории.
На это обстоятельство было обращено внимание еще В.И. Модестовым [108], а в наши дни согласие с мнением Модестова выразил Э. Перуцци [109]. Овидиевы «Фасты» освещают религиозные и социальные явления не только времени первых царей, но и доромуловой эпохи.
Важное значение в качестве источника по рассматриваемому периоду имеет язык римлян. Языковые данные проясняют этногенетические процессы, культурные и экономические связи Рима, уточняют временную последовательность некоторых событий, могут служить подтверждением сообщений античных авторов.
О характере местности, где возник Рим, дает представление топонимика. Достаточно упомянуть названия холмов Виминала, Фагутала и участка на Авентине — Лорета. Указание на значение курий и одновременно на раннюю ступень синойкизма содержится в названиях Древних и Новых курий.
---------------------
[106] История римской литературы, т. I. М., I959, с. 446
[107] См.: Тронский И.М. История римской литературы. М., 1951, с. 422
[108] См.: Модестов В.И. Лекции по истории римской литературы. Спб, 1888, с. 22 — 23.
[109] Peruzzi E. Origini di Roma, v I. Bologna, 1973, p. 164 — 165.
45
Имена персонажей древней истории — Нумы и ряда альбанских царей и эпонимных героев, как Сикел, — помогают понять проблему италийского населения.
Лингвистические исследования значительно продвинули наши знания о глубочайшей древности римской истории. Благодаря трудам Э. Перуцци были выявлены разновременные заимствования в латинском языке из греческого микенской эпохи и периода Великой греческой колонизации. Было доказано балканское происхождение некоторых исконных римских религиозных празднеств и жреческих коллегий.
В результате наблюдений Дж. Девото над различными вариантами слов одного корня и значения в латинском языке было установлено появление в составе римлян при доэтрусских царях массы переселенцев из Южного Лация и из его северных районов.
Источников по истории древнейшего Рима, таким образом, действительно много. Вместе с тем каждый тип их, взятый в отдельности, не может служить достаточной базой для обоснованных суждений. Только комплексное использование материалов позволяет говорить о столь отдаленном времени как о достоверной истории, по крайней мере в ее главных чертах, и притом с известной долей полноты.
И.Л. Маяк
18.09.2019, 10:19
http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/2-1.htm
Ученые уже касались вопроса о населении Италии и Рима в древнейшее время, Однако степень изученности рассматриваемой нами проблемы и специфика интереса к ней со стороны исследователей побуждают нас к проверке и уточнению полученных наукой выводов.
Какими же выводами располагает в настоящее время историческая наука? Остановимся на более значительных работах. Уже на основе античной традиции ученые пришли к важному заключению об этнической неоднородности царского Рима. Это подчеркнул еще Г.Б. Нибур [1], подробно остановившийся на исходных рубежах римской этнической истории. Ядро Рима Нибур видел в Палатине, а первыми его поселенцами он называет сикулов, или тирренов. Но тиррены у Нибура отличаются от этрусков, это — пеласги. Они и дали Риму его имя — Рома, которое не принадлежит латинскому языку. На соседнем холме обитали сабины, основавшие там свой город, который ученый условно назвал Quirium. На других высотах жили аборигины, а на Целии — альбанцы, т. е. латины.
В соответствии с исходным источниковедческим принципом — искать в легендарном материале следы исторической реальности — Нибур не отметает возможности троянской колонизации Италии, хотя и считает троянскую войну мифом. В этом он следует греческой традиции о троянских поселениях на западе. Но троянское сказание, по его мнению, пришло в Рим не через греческую литературу, а имеет местное происхождение, поскольку троянцы у него — это пеласги-тиррены. Картина древнейшего населения Рима, созданная Нибуром, была в XIX в. наиболее подробной. Он первым собрал материал греко-римской традиции и настолько глубоко изучил его, что ему удалось высказать предположения, справедливость которых была подтвержде-
---------------------
[1] Niebuhr G.В. Römische Geschichte, 5 Aufl. Berlin, 1863, S. 25 — 26, 162 — 169, 212, 215.
47
яа наукой через сотню лет, как это имело место ъ случае с троянской легендой. Нибур поверил сообщению античных авторов о наличии в Риме трех патрицианских триб Рамнов, Тициев и Луцеров. Но в ромулово время среди них нет еще этрусков, потому что Луцеры, как потом и Тарквиний Приск, — это латины. Далее римское население росло преимущественно за счет латинов. Таким образом, по Нибуру, хотя дальнейшая история царского Рима развивается преимущественно в рамках латино-сабинской общины, на первых порах большую роль играют пеласги, основной субстрат всего италийского населения. Правда, следует иметь в виду неопределенность этнонима «пеласги», в число которых входят и сикулы, и тиррены.
После Г. Б. Нибура вплоть до Т. Моммзена вопрос о римском населении рассматривался кратко, преимущественно в связи с проблемой патрициев и плебеев. Именно так обстоит дело в работе Д. Л. Крюкова «Мысли о первоначальном развитии римских патрициев и плебеев в религиозном отношении» («Пропилеи», 1854, т. IV), вышедшей ранее под псевдонимом Пеллегрино на немецком языке [2]. Как и Нибур, он проводит идею смешанного этнического характера первоначальных римлян, причем обоих сословий, так что патриции у него — латины с незначительной примесью сабинов, а плебс — латины с сильной примесью этрусков (с. 3 — 4).
Т. Моммзен в I томе «Истории Рима» [3] (М , 1936) уделяет место населению Италии. Но он исходит из устаревшего теперь положения об отсутствии памятников первобытности на Апеннинском полуострове, предполагает, что до прихода «индогерманцев» в Италии бродил охотничий народ «чудской расы». В исторически же обозримое время Италия — место действия индогерманцев, италиков, родных братьев греков. В Риме Моммзен, признавая синойкизм трех общин, назвал древнейшими поселенцами Рамнов, которые были латинами. Латинами же он считал и Луцеров, а в Тициях видел сабинов.
В труде Цоллера «Лаций и Рим» [4] туземное население римской территории охарактеризовано как латинское. Его превратили в плебс сабинские завоеватели, ставшие патрициями. К аналогичным выводам пришел и Фольквардсен [5], считавший Рим сабинской колонией в Лации и, стало быть, видевший в латинах и сабинах древнейшие компоненты римского населения.
Иную этническую картину рисует Куно в «Предыстории Рима» [6]. Он подчеркивает роль этрусков в ранней римской истории настолько, что представляет себе Рим в качестве колонии этрусков на латинской земле, откуда следует, что древнейшим населением Рима были, прежде всего, латины, а затем этруски.
---------------------
[2] Pellegrino. Andeutungen über den ursprünglichen Rehgionsunterschied der römischen Patrizier und Plebeier Lpz, 1842.
[3] Первое издание: Mommsen Th. Römische Geschichte, T. I Breslau, 1854.
[4] Zöller M Lazium und Rom. Lpz„ 1878.
[5] Volquardsen С. D.Die ältesten römischen Tnbus — RhM, 1878, v. 33.
[6] Cuno J.G. Vorgeschichte Roms. T. 1 [S. 1}, 1878.
48
В.И. Модестов [7] считал Рим латинской колонией на Тибре, хотя полагал, что сабинское поселение на Квиринале предшествовало Ромулову на Палатине.
Как видно, в центре внимания названных ученых, как и их последователей и оппонентов (среди которых — Ю. Биндер, давший полную сводку мнений о патрициях и плебеях, в том числе с точки зрения этнической [8], а позднее — Ф. Рибеццо [9], А. Бернарди [10], Ж. Пусэ [11] и др.). все же был Рим Ромула, который не может, как теперь известно, считаться первоначальным поселением.
С конца XIX в. положение меняется. К исследованию древней истории все более активно подключаются археологи, антропологи, лингвисты. С расширением источниковой базы расширяются и исследуемые территории. На первый план выходит Италия. Значение этих штудий для воссоздания римской истории подчеркнул В.И. Модестов [12], давший великолепный обзор современного ему состояния науки, высоко оцененный и широко использованный Ю. Биндером [13] и А.И. Немировским [14].
Конец XIX в. знаменует собой рубеж в изучении населения Древней Италии. Оно становится предметом интереса в связи с рассмотрением «доисторических» культур. Напомним, что открытие террамар и виллановы сказалось на истории древнейшего Лация и Рима.
В носителях культуры бронзы Пигорини и Гельбиг [15] признали продвинувшихся к югу террамарцев, которые, согласно В. И. Модестову [16], представляли собой первую волну италиков, прибывших из-за Альп. Данный народ, по Пигорини, вероятно именно в Лации перешел на стадию железного века, получившего классическое выражение в вилланове, против чего возражал Модестов, относивший эту культуру к новой заальпийской волне италиков [17]. Эти исследования привлекли внимание историков к проблеме населения. Показательна в этом смысле работа И. В. Нетушила [18], который подчеркивал наличие доиндоевропейского субстрата в Италии.
Много было сделано учеными и в области исследования населения Италии каменного века. Наряду с изучением жилищ человека эпохи
---------------------
[7] См.: Модестов В.И. Образование римской расы и условия римского величия — ЖМНП, 1896, № 5, отд. 2, с. 1 — 27.
[8] Binder J. Die Plebs. Lpz., 1909.
[9] Ribezzo F. Numa Pompilio e la riforma etrusca della religione primitiva di Roma. — In: Rendiconti della Accademia Nazionale dei Lincei, 1951, v. V, f. U — 12, p. 533 — 573.
[10] Bernardi A. Periodo sabino e periodo etrusco nella monarchia Romana. — RSI,, 1954, f. 1, p. 5 — 20.
[11] Poucet J. Recherches sur la legende sabine des origines de Rome. Louvain, 1967; Idem. Les sabins aux origines de Rome. — ANRW, Bd I, T. I, S. 48 — 135.
[12] См.: Модестов В.И. Введение в римскую историю, ч. I. Спб., 1902, с. 67.
[13] Binder J. Op. cit. S. 303 — 309, 312, 319, 320, 324, 328.
[14] См.: Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Воронеж, 1962, с. 52 — 54.
[15] Нelbig W. Die Italiker in Poebene. Lpz.,. 1879.
[16] См.: Модестов В.И. Введение..., с. 146, 150.
[17] Там же, с. 154 — 156.
[18] См.: Нетушил И.В. Обзор римской истории. Харьков, 1912, с. 4 — 9.
49
неолита, представленных пещерами и основаниями примитивных хижин, были изучены и скелеты их обитателей. Краниологические исследования выявили распространение по Апеннинскому полуострову и прилегающим островам, на территории современных Франции и Испании, а также Северной Африки неких долихоцефалов, которых итальянский антрополог Дж. Серджи назвал средиземноморской расой, имевшей родиной Восточную Африку [19]. Сопоставляя этот феномен с сообщениями античной традиции, ученые сделали вывод об идентичности средиземноморцев с лигурами в указанных районах Европы. Параллельно шло изучение лигуров по лингвистическим, преимущественно топонимическим данным. Немецкий ученый Мюлленхоф и французский Д'Арбуа де Жубенвиль склонялись к признанию индоевропейского характера лигурийского языка, что было подвергнуто сомнению уже В.И. Модестовым [20]. Позднее стали отходить от понимания языка лигуров как индоевропейского. В частности, его сближали с этрусским [21]. В настоящее время независимо от связей лигурийского и этрусского языка представление о лигурах как о неиндоевропейцах преобладает и лигуры рассматриваются как предшественники индоевропейцев в Италии [22]. В преодолении взгляда на лигуров как на индоевропейцев особую роль сыграла книга Дж. Серджи «От Альбы Лонги до Рима» [23]. В ней на основе антропологических показаний говорится о принадлежности лигуров и близких к ним сикулов к средиземноморской расе. Опираясь на приведенную Дионисием версию о том, что аборигины были колонистами лигиев, Серджи фактически отождествляет эти племена. Используя накопленный лингвистический материал и исходя из признания огромного количества существующих в латинском языке неиндоевропейских, лигуро-сикульских суффиксов (-sco, -la, -lla, -Hi, -ia, -lia, -nia, -a, -sa, -essa, -na, -ma, -fa, -ta, -sta, -i), он показывает широчайшее распространение лигуро-сикулов по всей Италии, включая Рим. Он полагает, что Рим — лигуро-сикульское слово. Серджи решает проблему древнейшего населения в духе модного в Италии 30-х годов нашего века автохтонизма, совершенно сводя на нет значение италиков, в частности латинов в ранней истории Рима. И латины, и позднее умбры и самниты, по его убеждению, — все в основе своей лигуро-сикулы с незначительным и ничего не значащим вкраплением арийских имми-
---------------------
[19] Об этом см.: Модестов В.И. Введение..., с. 69 — 73.
[20] См.: Модестов В.И. Введение..., с. 78 — 80.
[21] SE, 1929, v. Ill, p. 65 — 66; Magi F. Etr. tular. — Ibid., p. 67 — 72.
[22] Laurenzi L. La civilta villanoviana e la civilta del ferro dell'Italia Settentrionale e dell'Europa centrale. — In: Civilta del ferro. Bologna, 1960, p. 7, 28; Ра11оtinо M. Le origini storiche dei popoli italici. — In: Relazioni del X Congresso Internazionale di scienze storiche, v. II. Firenze, 1955, p. 10, 30; Bottiglioni G. Relazioni di sostrato liguro nei dialetti itaUci. — In: Civilta del ferro. Bologna, 1960, p. 407 — 419; Paribeni R. Storia di Roma, v. I. Bologna, 1954, p. 28; Pisani V. Le lingue dell'Italia antica oltre il latino. Torino, 1953; Krahe H. Die Indogermanisierung Griechenlands und Italiens. Heidelberg, 1949, S. 34 — 37.
[23] Sergi G. Da Alba Longa a Roma. Torino, 1934. (См. с. 5, 6, 27. 31).
50
грантов. Эти представления долго давали себя знать среди итальянских ученых и особенно настойчиво утверждались Дж. Патрони [24].
При всех преувеличениях Серджи нельзя все же не отметить ряд его интересных наблюдений, в частности касающихся лигурийского происхождения римской метрополии Альбы Лонги. Он отмечает, что название «Альба», чрезвычайно часто встречающееся во всех местах обитания лигуров, не имеет ничего общего с латинским словом «белая». В связи с этим Серджи упоминает, что первоначальное название Тибра было «Альбула», а обычным его эпитетом у поэтов — «flavus» по красновато-бурому и вовсе не белесому цвету реки. Вместе с тем топоним Альба зарегистрирован в горных местностях, а. Страбон заявляет, что Альпы ранее назывались Albia. Отсюда вытекает, что Альба Лонга получила свое название не от латинян, они лишь добавили вторую часть.
Следует отметить, что сам заголовок книги Серджи весьма симптоматичен, поскольку акцентирует внимание читателя на доромуловом Риме. А указание на то, что римляне восприняли принадлежащий более раннему населению топоним Альба, может служить, по нашему мнению, дополнительным аргументом в пользу того, что древнейшим элементом римских поселенцев были лигуро-сикулы. И это тем более вероятно, что не является изолированным фактом в истории италийских городов: подобное имело место и в Мантуе [25].
Все достижения науки по данному вопросу собраны в книге П. Дукати [26]. Он дал в ней эскиз картины последовательного напластования этнических единиц, начиная с эпохи каменного века.
Археологическое наступление на Италию продолжалось из года в год, особенно, усилившись после второй мировой войны. Новые археологические материалы заставляли ученых пересматривать положения, касавшиеся этногенеза Италии, выдвигать новые проблемы в изучении этногенетического процесса. Отражение этой фазы в развитии науки нашло место и в обобщающих трудах М. Паллотино [27], особенно в его докладе на Х Международном конгрессе исторических наук «Происхождение италийских народов» [28]. Богатство археологических материалов, характеризующих районы обитания известных традиции народов, Паллотино сопоставляет с лингвистической картой Италии середины I тыс. до н. э. и делает важные выводы: напластование индоевропейских языков на неиндоевропейские происходило постепенно в продолжение длительного времени, начиная с эпохи «доисторической» до римского завоевания, процесс индоевропеизации шел через Адриатику в направлении с востока на запад, начавшись на юге Италии, вероятно, не в виде двух больших волн италиков, разделенных несколькими
---------------------
[24] Patroni G. La preistoria. Milano, 1951.
[25] Altheim F. Der Ursprung der Etrusker. Baden-Baden, 1950, S. 11 — 13.
[26] Ducat i P. Come nacque Roma. Roma, 1939.
[27] Pallotino M. Etruscologia. Milano, 1955, p. 22 — 54.
[28] Pallotino M. Le origini storiche dei popoli italici — In: Relazioni del X Congresso Internationale di scienze storiche, v. II. Firenze, 1955, p. 43 — 46.
51
веками, а путем колонизаций и внедрения разных италийских ветвей одновременно. Вместе с тем возможны были и спорадические индоевропейские включения в Италию с севера, т. е. из дунайско-балканских областей в паданскую долину. Это положение противоречит старой теории Пигорини — Модестова, но согласуется с данными классической традиции о заселении Апеннинского полуострова италами, певкетами, моргетами, хонами, авзонами и другими племенами.
Паллотино обращает особое внимание на версию, которая восходит к Антиоху Сиракузскому, представляющую италов, моргетов, энотров, даже сикулов, как единый народ. Взаимосвязь этих элементов выражена в легендах через появления эпонимов одного народа в качестве царя другого (Итал — царь энотров, Сикул — авзонов и т. д.). Важно, что М. Паллотино, подытожив работу многих ученых, подчеркнул наличие разных этнических пластов у омбриков, или умбров, и сикулов. Названные этнонимы принадлежат доиндоевропейскому населению, частично покоренному и ассимилированному, частично вытесненному индоевропейцами, италиками и неиталиками. Ведь словарь упомянутых индоевропейских языков изобилует неиндоевропейскими словами, особенно в области технической терминологии, а античная традиция в этом смысле двояко характеризует и умбров, и сикулов. Для нас важно, что в науке, вслед за Дионисием, признано различие между сикулами-автохтонами и индоевропеизированными сикулами, носителями языка, входившего в сикуло-латино-фалисскую группу, захватившими Восточную Сицилию. Так обитание лигуро-сикулов в древнейшем Лации, включая будущий Рим, получило новое убедительное подтверждение.
Уже в 50-е годы прозвучал отказ от бытовавшего в науке мнения [29] о том, что предания об Эвандре и Геркулесе, т. е. о греках, пребывавших на месте возникающего Рима, обязаны своим появлением и распространением моде на греческую культуру, с которой Рим вплотную соприкоснулся в III — II вв. до н. э., и со стремлением греков связать прошлое могущественного Рима со своим прошлым. Паллотино не исключал, что первая доколониальная иммиграция греков в Италию — возможно исторический факт. Античные писатели характеризовали ее как аркадскую. Но в свете поздней микенской торговой экспансии точнее назвать ее ахейской. Особенно примечательны, по мнению Паллотино, некоторые связи между латинским языком и аркадо-эолийским диалектом микенской эпохи.
Для изучения проблемы населения важную роль сыграли работы. посвященные троянской легенде, исследованию ее корней. Наиболее характерными с точки зрения постановки вопроса или наиболее значительными в выводах нам представляются труды Дж. Кардинали, А. Альфельди и Ф. Бёмера.
С течением времени было совершенно забыто замечание Г.Б. Нибура, что троянская легенда сложилась на местной почве, а не пришла
---------------------
[29] См.: Жебелев С.А. Древний Рим, ч. I. Пг., 1922, с. 57; Cardinali Q. Le origini di Roma. Roma, 1949.
52
в Рим через греческую литературу [30]. Кардинали [31] не сомневался в легендарности сложившегося в эпоху Августа рассказа о прибытии Энея в Италию. Но Альфельди в книге «Троянские предки римлян» [32] привел археологические доказательства, что эта легенда возникла до распространения греческого влияния в Риме III — II вв. до н. э. Ф. Бёмер посвятил ей книгу «Рим и Троя» [33]. Возражая Ж. Берару, считавшему сказания о скитаниях Энея отражением пеласгического движения на запад, и Ж. Перре, видевшего в них римское творчество III в. до н. э., Бёмер показал ранние, связанные с Этрурией корни саги. Он обратил внимание на находку Джильоли в Вейях статуэтки Энея, несущего отца Анхиза, которая не может быть датирована позднее начала V в. до н. э., на хранящийся в Парижской национальной библиотеке скарабей VI в. до н. э. с изображением Энея с Анхизом, держащим круглую цисту, на греческие вазы с аналогичным изображением, датированные 530 — 500 гг. до н. э., обнаруженные в этрусских городах собственно Этрурии, Кампании и Северной Италии. Топографические и лингвистические данные, по мнению Бёмера, также ведут исследователя в направлении Этрурии. Так, название местечка Троя в Южном Лации, как и в Северной Италии, — доиндогерманское, т. е. доиндоевропейское, а значит, восходит ко времени ранее VI в. до н. э. Принесение сказания об Энее из Малой Азии в Италию может быть объяснено отношениями этрусков с фокейцами в VII — VI вв., их знакомством, их контактами, пусть и недружественными. Окончательно сага сложилась к VI в. в районе нижнего Тибра в условиях этрусско-латинской культурной общности.
Далее в книге исследуется традиция о пенатах, спасенных Энеем и перенесенных из Трои в Италию. Отталкиваясь от сообщения Варрона о том, что римляне до этрусков не имели антропоморфных изображений богов, что признано особенностью «индогерманцев», Бёмер трактует мелкую пластику ранних альбанских погребений как принадлежность или влияние доиндоевропейского, средиземноморского населения Лация. Влияние этого искусства он прослеживает и в погребениях Виминала и Порта Пероне, что он истолковывает как связь Альбы с Римом. Основной вывод Бёмера касается римской религии. Он видит в ней «три души», символически соединившиеся в сердцевине римских верований, т. е. в penus Vestae; это средиземноморские пенаты в круглом средиземноморского типа здании «индогерманской» богини Весты, не получившей здесь изображений в соответствии со своим индоевропейским происхождением. Отсюда проистекают выводы Бёмера относительно сложного этнического состава изначального Рима — средиземноморцев и индоевропейцев.
Значение рассмотренного этапа в изучении проблемы древнейшего населения Италии состоит не только в установлении важных фактов,
---------------------
[30] Niebuhr G.B. Römische Geschichte. S. 107 — 108.
[31] Cardinali G. Le origini di Roma, p. 8 — 9.
[32] Alföldi A. Die troianischen Urahnen der Römer. Bäle, 1951.
[33] Вömеr F. Rom und Troia. Untersuchungen zur Frühgeschichte Roms. Baden-Baden, 1957, S. 13 — 38, 68 — 83, 114 — 117.
53
но и в переходе к принципиально новой по сравнению с началом XX в. оценке античной традиции.
Античные писатели, как известно, донесли до нас сведения о том, что Рим возник как неоднородный в этническом отношении организм, состоявший из латинов, сабинов и этрусков. Таким он выглядит и в царскую эпоху. Известно также, что вырос Рим не на пустом, а ранее заселенном месте.
Древнейшие сведения о населении Италии восходят к гомеровскому эпосу. В «Одиссее» упоминается Сикания (XXIV, 307), сикелы (XX, 383) и сикельская рабыня в доме отца Одиссея (XXIV, 388 — 390). Эпонимный герой латинов, царь Латин фигурирует в «Теогонии» Гесиода (1013). Вообще интерес к Италии в греческой литературе развился особенно у западных греков (Стесихор, Тимей, Ликофрон), но он был и у Гелланика Митиленского, Фукидида, Аристотеля, трагиков Однако их сведения по интересующему нас вопросу сохранились лишь в незначительных фрагментах в передаче поздних авторов. То же относится и к наиболее древним италийским авторам, т. е. ранним анналистам, поэтам Невию и Эннию.
Сколько-нибудь полное изложение истории древнейшего доромулова Рима, точнее, той территории, на которой потом вырос Рим, принадлежит уже писателям, жившим (за исключением Катона) в эпоху Поздней республики. Будь то римляне, греки или жители других покоренных Римом стран, их сочинения входят уже в состав римской литературы в широком смысле слова.
Произведения античных авторов, откуда мы черпаем сообщения по интересующему нас вопросу, относятся к разным жанрам. Они написаны либо на латинском, либо на греческом языке и представляют собой разные версии античной традиции: римскую, в узком значении этого слова, и греческую. Каждая из них, в свою очередь, имеет варианты.
Интерес к своему прошлому наряду с политическими потребностями вызвал у римлян к жизни антикварную литературу. Среди представителей этого направления первое место принадлежит Варрону.
М. Теренций Варрон (116 — 27 гг. до н. э.) — автор, значение сочинений которого для ранней римской истории трудно переоценить. Это разносторонний, широко образованный ученый. Ни в одном из хорошо сохранившихся его трактатов («О сельском хозяйстве», «О латинском языке») нет специального раздела, касающегося римского этногенеза. Однако его стремлению объяснить термины и названия, его историческому подходу к явлениям культуры в широком смысле слова мы обязаны множеством замечаний, поясняющих картину этнического развития в глубочайшей древности. Рассуждая о приоритете сельской жизни перед городской, Варрон замечает, что первым городом в Римской области был Рим, основанный царем Ромулом (Rr, III, 2 — 3). Однако на месте будущего Рима жили разные поселенцы. На Палатине — пришедшие из Палантия с аркадянином Эвандром (11, V, 21), откуда, согласно одной из версий, произошло название холма (11, V, 53). Были здесь и другие греки, знатные аргивяне, сопровождавшие Гер-
54
кулеса, воспоминание о которых якобы осталось в названии Аргеев (11, V, 45; VII, 44). Передает он и предание о троянцах Энея, об основании им Лавиния, а его потомками — Альбы (11, V, 144; Rr, II, 4, 18). Упоминает он и об аборигинах, которые пришли на римскую землю из реатинской земли, называемой Палатием. Это наименование и было, по второй версии, перенесено на римский холм (11, V, 53). В его труде говорится и о царе Латине в связи с еще одной версией происхождения названия Палатина — по жене царя Латина — Паланте (11, V, 53). Но отношение Латина к аборигинам остается неопределенным. Ясно только, что аборигины населяли первоначально Сабинскую область, т. е. жили недалеко от Рима, как, впрочем, и пеласги (rr, III, 1, 6). Эти сведения несомненно заслуживают особого доверия. Ведь Варрон был родом из Реате и, конечно, должен был интересоваться и знать свои древности и местную традицию. Ссылаясь на Энния, Варрон рассказывает, что первоначально Капитолий назывался Сатурнием или горой Сатурна. Вступая в противоречие с упомянутым утверждением, что Рим был первым городом, он говорит, что существовал город (oppidum) Сатурния (11, V, 42). Но Сатурн у него — бог, причем Сатурн и Опс в Лации — главные боги (11, V, 57): во имя божества Сатурна во время Сатурналий и зажигаются восковые факелы. Этимология имени связана с satus (11, V, 64). Но учреждение его культа в Риме, как это нередко бывает у сабинина Варрона, «отдает сабинизмом» [34]. Таким образом, и об отношении Сатурна к аборигинам на основе текстов Варрона судить не приходится.
Присутствие латинов в древнейшем Лации как бы само собой разумеется. Специально оно фиксируется Варроном один только раз для Альбы (Тиберин назван царем латинов — 11, V, 30) и два раза — для Лация вообще. Первый раз он определяет как богов латинов Фавна и Фавну (11, V, 36), а второй — констатируя нелатинскую этимологию названия Тибра и относя ее к имени вейентского царька Тебра. Варрон приводит и другую этимологию, связывающую название реки с Тиберином. Но это название он считает поздним, т. е. древнее латинское название реки было Альбула (11, 29 — 30). Варрон безусловно ошибается, считая слово Альбула латинским (см. выше). Но важно, что он помещает латинян в Лации и, стало быть, в Риме до смерти утонувшего в реке Тиберина, т. е. считает их современными веренице ранних. альбанских царей. Мельком, устанавливая этимологию слова «lepus», он упоминает сикулов, происходящих из Рима (11, V, 101). О влиянии сикулов на латинский язык, в представлении Варрона, следует судить по его замечанию о том, что слово catinus может происходить от соответствующего сикульского слова (11, V, 120). Итак, у Варрона складывается следующая картина древнейшего населения Рима: сикулы» греки (аркадяне и аргивяне), аборигины (близкие сабинам), троянцы и латины.
Ко II, а может быть III в. н. э. относится деятельность Секста Помпея Феста, продолжавшего в литературе линию антикваров. Он
---------------------
[34] См.: Сергеенко М. Е. Комментарий. — В кн.: Варрон. Сельское хозяйствоМ. — Л.. 196Э, с. 191.
55
составил извлечение из труда М. Веррия Флакка, написавшего по приказанию Августа на основе сочинения Варрона труд «О значении слов». Таким образом, Фест в конечном счете базируется на сообщениях более ранних писателей. Среди важных слов, требовавших уже в I в. до н. э. объяснении, встречается aborigines — «аборигины», которые определяются как древнейшее племя Италии, получившее название в связи с тем, что люди, блуждая (errantes), достигли земли, которая теперь является римской. Объясняет он и «Prisci Latini» как население, которое существовало на притибрских холмах до основания Рима. К сожалению, сочинение Феста дошло до нас с большими лакунами, частично восполняемыми сокращенным вариантом этого произведения, выполненным Павлом Диаконом (VIII в. н. э.). В словарях Феста и Павла Диакона содержатся краткие сведения об отдельных племенах, населявших Италию, в том числе Лаций, об этнической принадлежности римских gentes. Известия, сообщаемые эрудитами, в значительной степени восходят к Варрону. Но Веррий Флакк, а за ним и другие, пользовались и сочинениями анналистов.
Во второй половине III в. н. э. ученым-грамматиком Г. Юлием Солином было написано сочинение «Достопримечательности» («Collectanea rerum memorabilium»). В соответствии с тогдашним направлением в развитии римской историографии оно представляет собой сокращение труда Плиния Старшего и других авторов и содержит рассказы о природе, сведения географического и иногда исторического характера. В частности, ссылаясь на Катона, Солин говорит, что Тибур основан аркадянином Катиллом, начальником флота Эвандра, который, по свидетельству Секстия, был из числа аргивской молодежи. Катилл приходился сыном Амфиараю. После смерти отца под Фивами, Катилл был послан дедом Оклеем на поиск нового места поселения в порядке ver sacrum. Он достиг Италии, где у него родились три сына — эпонимные герои — Тибурт, Кор и Катил (Solin, II, 7 — 8). Рассказывает Солин и об аркадянах в Риме, где они заселили Палаций, которым долго владели, но, отправившись в Реате, оставили Палаций аборигинам. Таким образом, у Солина, пользовавшегося летописными источниками, в качестве древнейших поселенцев Рима фигурируют аркадяне и какие-то аборигины. С точностью определить, кто из них был здесь первым, трудно. По приоритет в основании города на Палатине аркадянами вытекает из текста Солина несомненно (Solin., I, 14).
В VII в. н. э. в связи с интересом к Риму, в том числе к римскому праву, Исидором Севильским было написано сочинение этимологического характера. В нем содержится замечание, относящееся к нашей теме. Выясняя значение термина «латины», Исидор упоминает о латинах «ante Romam conditam», откуда следует их наличие в Лации в доромулово время.
Особое и важнейшее значение имеют произведения античной исторической литературы. Наиболее ранним из историков, сохранившим сведения о римской этнической истории, является Саллюстий. В кратком экскурсе, в историю формирования Римского государства, содержащемся в «Заговоре Катилины», Г.. Саллюстий Крисп (86 — 36 гг.
56
до н. э.) утверждает: «Город Рим, насколько я узнал, основали и владели им сначала троянцы, которые бежали вместе с вождем Энеем, и с ним аборигины, племя дикое, без законов, без власти и своевольное» (Con. Cat., 6, 1). Далее Саллюстий сообщает, что эти разнородные и по происхождению, и по языку, и по культуре элементы удивительно легко и быстро сжились и объединились в едином полисе (civitas — Con. Cat., 6, 2). Словом, у него выражена традиционная римская версия начала римского этногенеза и отмечен мирный характер этого процесса.
Ранней историей Рима интересовался и Диодор Сицилийский (ок. 90 — 21 гг. до н. э.), правда, внимание его направлено преимущественно на эпоху Ранней римской республики. Сведения, сообщаемые им по проблеме населения древнейшего периода, отрывочны и односторонни. Несомненную ценность имеют его сообщения о передвижении по Италии сикелов.
Весьма полно античная традиция представлена Дионисием Галикарнасским (с 30 г. до н. э. в Риме), который основывается преимущественно на сообщениях греческих авторов, по большей части утраченных, но учитывает и данные анналистов, в том числе наиболее авторитетного римского писателя Катона Старшего. Из пространного рассказа Дионисия выясняется, что первоначально территория Рима, как и всего Лация, .была занята варварами-сикелиотами (I, 19; 16; 17). которые в другом месте названы владельцами Сатурнинской земли (I, 19). Затем она была захвачена пришедшими с гор аборигинами (I, 9), к которым потом присоединились пеласги и другие эллины (I, 9; 17). Эта смесь народов получила впоследствии название латинов по имени правившего там царя Латина (I, 9).
За 60 лет до Троянской войны прибыл из Паллантия в страну аборигинов аркадянин Эвандр, которому правивший там фавн добровольно дал землю (I, 31). Эвандр основал на месте будущего Рима первый город, который был назван либо по метрополии, либо по внуку Эвандра — Паллантием (I, 32). Через несколько лет на пути из Испании в Грецию здесь оказывается Геракл. Часть спутников его, т. е. пелопоннесцы, фенеаты, эпеи из Элиды, а также пленные троянцы, поселяются на Сатурнийском холме (Капитолии — I, 34). После победы над Каком Геракл-Геркулес получает почести и устраивает ответные угощения для соседей, в том числе лигиев (I, 40).
Через два поколения после ухода Геракла из Италии у побережья Лация, невдалеке от Лаврента, высадились бежавшие с Энеем троянцы (I, 45), которые основывают Лавиний, а спустя 30 лет после того — Альбу Лонгу и многие другие латинские города (I, 45; 56). Потомки же альбанских царей закладывают Рим.
Резюмируя, Дионисий (I, 60; 89; II, 1 — 2) перечисляет народы, от которых пошел римский народ: 1) аборигины, выгнавшие сикелов, бывшие древними эллинами из Пелопоннеса, переселившимися из Аркадии с Энотром; 2) выселившиеся из Фессалии пеласги; 3) жители Паллантия, основанного Эвандром; 4) воевавшие вместе с Гераклом пелопоннесцы, эпеи и фенеаты с частью троянцев; 5) троянцы, спасшие-
57
ся с Энеем из Илиона, Дардана и других городов (I, 60), причем троянский народ по большей части — эллинский из Пелопоннеса (I, 61). Обращает на себя внимание тот факт, что греческий ритор Дионисий у истоков римской истории помещает прежде всего пелопоннесских греков, а среди них в первую очередь аркадян, особенно если учесть, что и аборигины, а следовательно и латины, а также троянцы у него в значительной части тоже эллины. Первоначальным же населением, по Дионисию, являются сикелы, и поблизости от них — лигии.
Менее подробно говорит о древнейшем доримском населении Лация и будущей территории urbs Тит Ливий (59 — до 17 г. н. э.). Лаврентская область Лация принадлежала, согласно ему, аборигинам (1, 1, 5; 2, 1). После падения Трои прибыл сюда с троянцами Эней. В результате объединения аборигинов с троянцами (I, 1, 9 — 10) этот смешанный народ был назван Энеем латинами (I, 2, 4). Во главе с Энеем ими был основан Лавиний (I, 1, 11), а через 30 лет после него — Альба Лонга (I, 3, 3 — 4) и затем Рим и другие города (I, 5, 1 — 2). Однако до основания Рима близнецами на месте будущего города уже существовало поселение Паллантий, где жил аркадянин Эвандр (I, 5, 2; 7, 4; 7, 8). Здесь же пребывал одно время по дороге домой Геркулес, убивший Гериона (I, 7, 4). Таким образом, интересующий нас ареал первоначально был населен никак не охарактеризованными Ливием аборигинами, названными затем латинами, троянцами и пелопоннесскими греками. Но у Ливия они не доминируют, акцент делается скорее на троянцах. Показательно в этом смысле замечание о том, что готовившаяся при Тулле Гостилии обеими сторонами, т. е. римлянами и альбанцами, война была похожа на междоусобную (civile), потому что и римляне, и альбанцы были троянскими потомками (I, 23, 1). Традиция Ливия, как и Дионисия, легла затем в основу сочинения Диона Кассия (I, 3 — 4).
Николай Дамасский (64 г. до н. э. — 2-е десятилетие н. э.), образованный историк, современник Августа, в 7-й книге своей «Истории» писал и о древнейшем Риме. Но в дошедших до нас отрывках сохранился рассказ, начиная только с того времени, когда Фаустул решил открыть Нумитору тайну рождения близнецов, т. е с альбанского периода римской древности, и кончая войной с сабинянами после похищения девушек. В нем он следует римской традиции, даже ссылается на Фабия, вероятно Пиктора (Hist., VII). Можно поэтому думать, что в несохранившемся тексте «Истории» излагалась традиционная версия о троянцах — основателях города. Это предположение находит подтверждение в другом сочинении Николая («Жизнь Цезаря»), посвященном императору Августу. Там сказано, что об Юлии
И.Л. Маяк
19.09.2019, 09:05
http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/3-1.htm
На всем протяжении долгой римской истории продолжали жить в более или менее модифицированном виде социальные организмы, возникшие в период первобытности: род, триба, курия, семья. Они настолько сохранились (и в повседневной жизни, и в юридическом языке), что мы зачастую встречаемся с ними в разного вида поздних источниках. Это обстоятельство не ускользнуло от внимания ученых. Начиная с конца прошлого века и особенно в текущем столетии ставился вопрос о характере и об отношении названных общественных групп к государству, а также о соотношении одноименных социальных форм в догосударственную и государственную эпохи.
Интерес к этой проблематике постоянно прогрессировал вместе с числом посвященных ей работ, так что понадобилось сделать систематический обзор существующих точек зрения. Он был дан П. Де Франчиши [1] в докладе «Примитивная римская социальная и политическая община» на Х Международном конгрессе исторических наук в 1955 г. Ученый верно заметил, что в середине XX в. в большинстве случаев отошли от патриархальной теории, господствовавшей в построениях Дж. Вико и Т. Моммзена. Много было сделано для понимания сущности рода. Однако механика взаимодействия между gens и familia разными исследователями понималась по-разному. Так Аранджио-Рюитц уже в начале нашего века подчеркнул значение экономического фактора: переход от пастушества и экстенсивного земледелия к интенсивному усилил семью. Начиная с Е. Де Руджеро, интерес многих исследователей был прикован к политическому аспекту рода и семьи. Среди них П. Де Франчиши справедливо выделил Бонфанте, который, как нам кажется, поставил проблему происхождения римской государственности в ее
---------------------
[1] De Francisci P. La comunita sociale e politica romana primitiva. — In: Relazioni del X Congresso Internazionale di Scienze Storiche, v. II. Firenze, 1955, p. 61 — 166.
91
отношении к догосударственным институтам. Он последовательно проводил в своих работах идею о том, что и род, и семья были изначально носителями политической организации, унаследованной затем государством. Своеобразно эта идея преломилась у Эд. Мейера. «Примарной» социальной единицей он считал орду, из распада которой образовались и gentes, и familiae, и в орде видел первоначальный «политический» организм.
Взгляды Бонфанте о «политическом» характере рода оказали влияние на последующую историографию — на Казера, Веструпа, Де Висшера, сопоставлявших власть pater familiae с властью главы государства. Последователем Бонфанте Де Франчиши по праву называет и Фреццу, который видит в семье и роде политическую организацию, сравнимую со структурой nomen Latinum, где господствовали федеральные порядки. Также по аналогии с италийской, точнее латинской, средой, изучает социальные структуры и образование города-государства в Риме Луццатто. Но Де Франчиши считает его противником Бонфанте, поскольку Луццатто намечает путь образования Рима от распыления некоего латинского «племенного государства», частью которого были паги, через стадию «городской концентрации» в пагальном центре, oppidum, который постепенно доходит до города-государства. В отличие от Бонфанте и его последователей, familia у Луццатто лишена политических функций.
Далее Де Франчиши выделяет направление, состоящее в определении «юридической» природы «догражданских групп». Представлено оно Парадизи (середина XX в.). Исследователь говорит о
гетерогенности этих групп, а именно арио-европейцы в период их экспансии на Балканский и Апеннинский полуострова образовывали некие этнические единства, которые были одновременно и политическими единицами. Иммигрировавшая в Италию этническая общность включала в себя семьи, объединявшиеся более прочно лишь в военных целях.
На италийской почве арио-европейцы нашли созданную до них туземным населением, средиземноморцами, организацию пагов, более прогрессивную, чем их арио-европейская этническая общность. В комбинации этих социальных групп паг становился центром политического развития, военной и социальной организацией, переходящей в «гражданское государство». Характеристика, данная Де Франчиши взглядам Парадизи, как вскрывающим «юридические» основы государственных больших и меньших общностей, представляется нам недостаточно точной. Правильнее было бы говорить об установлении Парадизи разницы их социально-экономической природы. Особенно же заслуживает
92
внимания тезис Парадизи о переходе к государству через паг, который, впрочем, четко не охарактеризован.
Особо останавливается де Франчиши на оценке У. Коли семейных и гентильных групп и их отношений к государству: первые представляют собой только экономический организм, а вторые — политический. Синойкизм селений Палатина и других римских холмов приводит к образованию urbs, который в примитивной фазе соответствует неcivitas, a regnum — первой политической форме в Риме.
Совершенно особняком ставит Де Франчиши концепцию Ф. Де Мартино, который отвергает мнение об орде как о носителе государственных порядков, представление об «этническом государстве» и возникновении Рима из раздробления единого «национального» государства и говорит о предшествовании гентильных устоев государственному образованию. Вместе с тем Де Франчиши относит Де Мартино к последователям «политической» теории. Вряд ли можно уложить концепцию Де Мартино в рамки этой теории. В отличие от всех упомянутых ученых, он стоит на позициях исторического материализма, рассматривает gentes и familiae с, учетом всех аспектов этих социальных:явлений как ячеек общества, обусловленных его социально-экономическим развитием. Именно поэтому Де Мартино высказывает принципиально значимый тезис о том, что gens исторической эпохи, т. е. эпохи классового общества и государства, является лишь рудиментом того, чем он был в догосударственное время [2].
Сам Де Франчиши, показав вклад своих старших и современных ему коллег в понимание первобытных общностей, обратился наряду с gens к другим кардинальным элементам социальной структуры древнейшего и Древнего Рима, в частности к соотношению gens и familia, familia и агнатской группы, а также к характеристике gens и курии. Он принял идущую от Кречмера этимологию curia от coviria. В противоречии с другими исследователями Де Франчиши не считает создание курий одновременным с созданием трех триб. По его мнению, если б курии и три трибы возникли в результате одновременной реформы, синхронно центурии целеров должны были бы набираться от 30 курий, т. е. по одной декурии от каждой курии. Но центурии всадников всегда существовали как единый корпус, из людей, набранных по трибам, в то время как по куриям стала комплектоваться пехота. В связи с этим Де Франчиши выдвигает положение о наличии в древнейшую эпоху римской истории двух в разное время появившихся видов курий. Первые, или древние, существовали до Палатинской общины, т. е. до Ромула, в качестве «гентильных консортерий». Позднее, около середины VII в. до н. э., когда в результате реформы были созданы три трибы, произошла трансформация курий. Эти новые курии при этрусских царях были источником набора пехоты. В другом своем труде Де Франчиши поясняет эту трансформацию: новые курии стали искусственными подразделениями гентильных триб [3]. При этом оба вида
---------------------
[2] De Martino F. Storia della costituzione romana, v. I. Napoli, 1958, p. 9.
[З] De Francisci P. Primordia civitatis. Roma, 1959, p. 484 — 486.
93
курий являлись обозначением и социальных групп, и одновременно места их собраний. В доказательство древности института курий Де Франчиши ссылается на открытие археологом Кальцони на возвышенности Монте Четоне (в Центральной Италии) серии четырехугольных площадок, обрамленных ступеньками, которые датируются эпохой бронзы. Расположены они на юго-восточном склоне террасами. А. Минто истолковал эти площадки как места для собраний древнейших социальных единиц, обладавших сакральными функциями, вероятно с участием авгуров, на что указывает юго-восточная ориентация конструкций [4]. Говоря о создании 30 первых курий, Де Франчиши соотносит с ними и число 300 сенаторов, замечая, что всему греко-римскому миру свойственна тенденция параллельно с развитием общины фиксировать число членов в ее органах управления. Наблюдения Де Франчиши послужили импульсом для других исследователей. Стали привлекать внимание и курия, и числовые отношения социальных структур. Конечно, последнее направление не новость в историографии.
Каждое поколение ученых пытается осмыслить ставшие хрестоматийными сообщения традиции о трибах Тициев, Рамнов и Луцеров, а также о 30 куриях. Еще в прошлом веке была отмечена троичность архаического Рима, которая связывалась, с одной стороны, с «идеальными» числами, кратными трем, — трое ворот первоначального города, триада богов, 30 городов Латинской лиги — , а с другой — с этнической тройственностью раннего римского населения. Эти легендарные цифровые данные были подкреплены лингвистикой: латинские слова tribus, tribuni были соотнесены с tris, tres. С помощью лингвистики пытались доказать этническую разницу между трибами и в текущем столетии. Так, Девото [5] в 1933 г., в отличие от Нибура, считавшего одну из триб тирренской, или принадлежащей доиндоевропейским пришельцам, выдвинул тезис о принадлежности Тициев к протосабинам,. носителям слов со значением «красный» типа «rufus», Рамнов — к протолатинам, носителям слов типа «rutilus», Луцеров — к протоиталикам, носителям слов типа «ruber». Г. Дюмезиль [6] видел в членах римских триб представителей разных социально-профессиональных групп, свойственных индоевропейским народам. В соответствии с этой схемой он считал Тициев пастухами и ремесленниками, Рамнов — жрецами, а Луцеров — воинами, что, в общем, не находит никакой опоры в источниках.
Поскольку слово «триба», как известно, переводится словом «племя», в новейшее время к объяснению его был привлечен этнографический материал. Так, Ж.Н. Ламберт [7] обнаружил параллели между архаическим Римом и ирландцами средневековья. Начиная с VI — VII вв. ирландцы делились на 184 tricha cet. Термин этот переводится как «30 сотен» и эквивалентен термину tuath (род, племя). Эпос представ-
---------------------
[4] Mintо A. Curia. — SE, 1946, v. 19.
[5] Devoto G. Le origini tripartite di Roma. — Athenaeum, N. S. 31, 1953, v. 41.
[6] Dumezil G. Juppiter, Mars, Quirinus. Paris, 1941.
[7] Lambert J. N. Les origines de Rome a la lumiere du droit compare: Romulus. In: Studi in onore di Pietro De Francisci, v. I. Milano, 1956, p. 337 — 360.
94
ляет tricha cet как вооруженный отряд вождя или короля. «30 сотен» было идеальным числом, не всегда отражавшим действительное количество воинов. В соответствии с числом воинов была поделена и вся территория острова: на 184 tricha cet, или tuath, приходилось 184 дистрикта, которые также именовались tricha cet. Каждый дистрикт включал по 30 bailes, т. е. населенных пунктов. Значит, каждая сотня воинов, входивших в tricha cet, имела baile, т. е. свою территорию. В этом Ламберт видит аналогию к переданному Дионисием Галикарнасским (II, 7) установлению Ромула, по которому вся римская земля была поделена на 30 клеров между 30 фратриями, или куриями, поставлявшими контингенты в войско по сто человек от каждой из них. На этом сходство не кончается. В средневековых текстах ирландское tuath, или tricha cet, называется еще cantaredus, что представляет собой латинизированную форму галльского слова cantref, по-французски — cent tref, т. е. сотня tref, что означает фиксированный на земле род. Слово tref переводится и как воинское подразделение, и как соответствующая ему община и территориальная единица. Из анализа указанных терминов выявляется некое арифметическое равенство: 30 сотен =100 tref. Отсюда следует, что кельтское войско состояло, как и в Риме, из 30 групп по 100 человек или из 100 групп по 30 человек. Подмеченное равенство позволяет Ламберту понять неясное утверждение Феста: «Центуриатные комиции в равной мере считались и куриатными, потому что римский народ был разделен на сотню турм». Поскольку турма была всадническим подразделением изначально из 30 человек, то сто боевых единиц по 30 человек (куриатные комиции) соответствуют 30 единицам по 100 человек (центуриатные комиции). Учитывая близкое, хотя и не идентичное значение латинского tribus, умбрского trifo, кельтского tref как общины, племени, принимая во внимание, что римляне, дорийцы, ирландцы приписывали себе троичное происхождение, Ламберт считает этимологию tribus, связанную с индоевропейским tref (три), совершенно обоснованной. Одновременно он предостерегает против понимания tribus как «трети» общины или народа, подчеркивая значение числа «три» в комплектовании римского войска.
В конечном счете все наблюдения Ламберта подтверждают представления о Ромуловом Риме как об обществе, организованном в 3 трибы и 30 курий, что составляет 3000 человек, как об обществе, в основе которого лежал альбанский род вполне историчного Ромула. Исследователь совершенно верно отметил, что социальная тройственность продиктована военными потребностями, так как базируется либо на трех элементах строя — центр и фланги, либо на возрастном подразделемии войска.
Много внимания уделено числовым соотношениям социальных единиц первоначального Рима и в книге Роберта Пальмера «Архаическая община римлян» [8]. Пальмер предостерегает против увлечения сравнительным методом при исследовании древних институтов, хотя и сам
---------------------
[8] Palmer R. Е. A. The archaic Community of the Romans. Cambridge, 1970, p. 3, 5, 15 — 26 etc.
95
прибегает к аналогиям, и выдвигает на первый план источниковедческий аспект в изучении древнейшего Рима. Главным источником па трем трибам он называет Варрона, считая его ответственным за появление в традиции об истоках Рима чисел 3, 30, 300 и 3000 и самого города Roma Quadrata, созданных им по модели выведенных римских колоний, в том числе и современных Варрону.
Антиквар был хорошо знаком с практикой римской колонизации, сам участвовал в учреждении колоний, знал квадратный план их городов и сельской территории, а также обычную численность колонистов — 300 и 3000. Особое же значение, по мысли Пальмера, имело то обстоятельство, что ученый Варрон находился под влиянием греческой литературы — Пифагора, Аристотеля и'Ликофрона. Первый из них, как известно, придавал основополагающее значение числу, второй занимался объяснением числовых отношений греческих социальных организмов, связывая их с разными временными циклами. Третьему принадлежит самое раннее упоминание о римской триаде. Таким образом, считает Пальмер, в основе нумерологии Варрона, унаследованной. последующей античной историографией, лежит прежде всего греческая теоретическая и политическая мысль. Исторической реальностью Рима являлись только 30 курий, известные в республиканскую эпоху. Курии не были фратриями. Пальмер находится среди тех ученых, кто принял этимологию curia<coviria. Однако первоначальные курии не представляли собой воинских подразделений.
Анализируя словоупотребление curia, в частности у Плавта, у которого оно впервые встречается в сохранившейся до наших дней римской литературе, у Авла Геллия (XV, 57), который привел комментарий Лелия Феликса к сочинению Кв. Луция Сцеволы («ex generibus hominum — comitia curiata»), у Феста (curia... — pars), Пальмер присоединяется к мнению, что курия — это община, что члены курии — это и есть квириты, т. е. римский народ. Продолжая линию Ю. Белоха и Аранджио-Рюитца, Пальмер говорит, что курии складывались постепенно. Местоположение Старых и Новых курий указывает на ранние ступени процесса их образования, начиная от семи палатинских и, какого-то количества на Целии. Аргейские священнодействия говорят уже о наличии 27 курий в городе Сервия, состоящем из четырех регионов, включая Капитолий и Форум. Количество 30 курий достигается позднее, после того как ради укрепления своей власти цари передали авгуральные функции из рук предстоятелей курий в руки четырех государственных авгуров и не разрешили установить авгуральные палатки в черте города. Три же курии находились вне города. Именно эта историчность 30 курий, по мысли Пальмера, и отразилась в традиции о 30 городах Лация, 30 поросятах увиденной Энеем свиньи и т. п. Курии были первоначальными этническими, т. е. гетерогенными и невоенными объединениями, а три трибы — вторичными, не этническими и военными объединениями. Курии, исходя из материала о членах аргейских процессий, трактуются как общины, однако без расшифровки этого понятия. Впрочем, некоторые указания Пальмером даются: курии имели свои места для священнодействий, в том числе
96
для приготовления трапез. Однако этим их территориальные владения не ограничивались. Кроме того, Пальмер пытается воспроизвести названия некоторых курий. Из его рассуждений следует, что образование курий было длительным естественным процессом, причем вполне историческое и не выдуманное их число (30) обусловило появление в традиции числа трех триб. Следует отметить также, что происхождение этих социальных институтов датируется исследователем достаточно широкими рамками царского периода.
Вопрос о происхождении триб и курий рассматривался Э. Гьёрстадом [9]. По его мнению, курии носят «догородской» характер, что устанавливается по связи их с «догородскими», т. е. первобытными празднествами Форнакалии и Фордицидии. Трибы же возникли в период основания города, иными словами, уже при Ромуле.
Та же тема числовых соотношений общественных групп древнего Рима затронута в небольшой, но весьма содержательной работе И. Хана «Плебеи и родовое общество» (Будапешт, 1975). В ней он касается проблемы распада родового строя, в частности известного тезиса К. Маркса о том, что племенной строй сам по себе ведет к делению на высшие и низшие роды [10]. И. Хан исходит из того, что в родовом обществе при коллективной собственности на средства производства и общем труде разные роды могут оказываться в зависимости от качества земли и количества поголовья скота в различном имущественном положении. Аналогичные условия порой складывались и внутри родов. Однако пока эти различия в имущественном отношении и в отношении власти незначительны, а главное, нестабильны и самопроизвольны, общество не меняет своего характера. Когда же они становятся устойчивыми и сознательными, происходит качественное изменение всего общества. Опираясь на изучение истории античных народов, И. Хан справедливо называет основные критерии, позволяющие установить наличие развитой социальной дифференциации, — это терминологические и численные определения общественных групп. Последнее имеет особое значение там, где, по замечанию К. Маркса, земледельческие и пахотные угодья ограничены по своей площади. Применяя названные критерии к Риму, И. Хан указывает на традицию о трех трибах, 30 куриях и 300 родах в Риме как на действительно имевшую место фиксацию количества привилегированных групп архаического общества. Эта фиксация, по мнению И. Хана, представляет собой важный фактор превращения общества в классовое. Отвергая взгляд Пальмера и поддерживая Альфельди, исследователь подчеркивает, что римское общество уже на ранней стадии в результате сознательного и единовременного акта было поделено по принципу происхождения на 3 трибы и 30 курий. Поскольку слова tribus, curia, gens латинского происхождения, то возникновение соответствующих институтов относится к доэтрусской эпохе. Учитывая же, что названия триб и части курий
---------------------
[9] Gjerstad Е. Innenpolitische und militärische Organisation in frührömischer Zeit. — ANRW, Bd. I, T. I, S. 148.
[10] См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 465.
97
вероятно этрусские, можно считать, что акт упорядочения их числовых отношений и их наименования датируются временем этрусского господства в Риме. Итак, И. Хан с полным основанием рассматривает возникновение традиционной «троичной» римской социальной системы как долгий процесс складывания и возрастания числа составляющих ее единиц, завершившийся сознательным установлением их числового предела. По мнению исследователя, это было временем формирования города от первых поселений до создания под влиянием этрусков городской организации по этрусскому образцу, т. е. период с IX до конца VII вв. до н. э. Такая датировка относит оформление «троичности» римского общества уже к этрусской эпохе.
Таким образом, в последнее время снова было обращено внимание на проблему историчности римской структуры в начале царского периода и поднят вопрос о 3 трибах н 30 куриях как о принадлежности правления Ромула. Было сделано верное наблюдение над куриями: достижение числа 30 стало рассматриваться как процесс. Одновременно было высказано мнение о фиксации числа социальных единиц в процессе формирования города и оценено это явление как фактор, свидетельствующий о распаде родового строя и способствующий ему. Необходимо отметить, что разработка данных проблем велась на основе использования большого фактического материала. Наряду с этими важными выводами, обогатившими науку, остались еще не разрешенные спорные вопросы датировки указанных явлений н участия в них этрусков. Сложность их исследования в значительной мере зависит от состояния источниковой базы. Это, прежде всего, античная традиция. Часть авторов говорит о делении Ромулом народа на 3 трибы — Тициев, Рамнов и Луцеров — и на 30 курий, я именно: Цицерон (г.р. II, 8, 14), Дионисий (II, 7; 47), Пропорций (IV, 1, 31), Овидий (Fast., Ill, 131 — 132), Персии (Sat., I. 20), Плутарх (R., XX), Дион Кассий (I. 518); Фест (Curia; sex Vestae sacerdotes), Павел Диакон (Luceres), Сервий (Аеn., V, 560). To же самое говорится и в Дигестах (Dig., I, 2, 2, § 2), которые, таким образом, как бы увенчивают официальным признанием традицию, известную уже Эннию (Varro, 11, V, 55). Варрон сообщает о делении на три части не народа, а земли, откуда уже получили названия и трибы (V, 55). Ливии же рассказывает, что Ромул поделил на 30 курий народ, а именем Тициев, Рамнов и Луцеров были названы набранные тогда же 3 центурии всадников (Liv., I, 13, 8; 36, 2; 43, 9). Эта же версия встречается и у Аврелия Виктора (vir. ill. I. 11) и у Флора (I, 115).
Суммируя эти данные и присоединив к ним сведения, сообщаемые Фестом (Novae curiae), можно отметить, что относительно курий авторы высказываются единодушно: курии созданы Ромулом одновременно с Тнциями, Рамнами и Луцерами (как бы они ни определялись), число курий — 30. Что же касается триб, то известия о них варьируются, как мы видели, в определении их сущности, а кроме того, и в названиях и в порядке их перечисления. Наиболее употребительными являются названия Titienses, Ramnes, Luceres. Однако у Варрона (11, V, 89), у Пропорция (IV, I, 31) и у Овидия (Fast., Ill, 131) упомянуты Titles,
98
а у Плутарха (R., XX) и Аврелия Виктора (vir. ill., I, 11) — TatiensesБольшой разнобой представляет собой второе название. У Варронэ (11, V, 55; 81; 89), Ливия (I, 36, 2), Проперция (IV, 1, 31), Овидия (Fast., Ill, 331) и Феста (Sex Vestae sacerdotes) фигурируют Ramnes. У Цицерона (r.р., II, 20, 36), Ливия (I, 13, 8), Аврелия Виктора (vir. ill., I, 11) — Ramnenses, а Сервий дает форму Ramnetes. Есть разночтения и в третьем названии. Преимущество остается за Луцерами — у Цицерона (r.р., II, 20, 46), Варрона (11, V, 55, 89), Пропорция (IV, 1, 31), Овидия (Fast., Ill, 131); Персия (Sat., I, 20), Ливия (I, 13, 8, 36, 2), Феста (sex Vestae sacerdotes), Павла Диакона (Lucereses et Luceres), Сервия (Аеп., V, 560). Вместе с тем у Плутарха (R., XX) и у Павла Диакона встречаем Lucere(n)ses.
Все же в целом традиция очень устойчивая, позволяющая верить. правильности чаще всего встречающихся названий, а вместе с тем и в существование обозначаемых ими институтов. О том же свидетельствует и принцип их перечисления. Самым распространенным является порядок: Тиции, Рампы, Луцеры. Трижды у авторов перечисление начинается с Рамнов. Однажды у Варрона (11, V, 81) список закрывается Тициями, а на второе место выходят Луцеры. Видимо прав Пальмер [11], полагающий наиболее часто встречающийся вариант перечисления не официальным, а, скорее, более привычным, поскольку он идет от поэта Энния. Энний же, видимо, подчинил порядок перечисления требованиям поэтического размера. Гекзаметр, которым он писал, и мог продиктовать ставший потом обычным порядок. Официальным же был лишь порядок перечисления городских территориальных триб, округов [12].
Что же касается разных определений рассматриваемой здесь триады, то, думается, противоречий они по сути дела не содержат. Это заметили еще в античности. Авл Геллий (18, 7, 5) пишет: «Говорят... триба, а также декурии — и о месте, и о праве, и о людях». Одни и те же названия применены и к социальной единице, и к земле, и к коннице не случайно: tribus — племя не существует вне территории, и занимаемая им земля по нему и именуется. Поскольку командование войском в лице трибунов (Varro, 11, V, 81) и само комплектование воинских подразделений, в частности кавалерии, связано с трехчленной родо-племенной организацией, ее состоящее из трех частей имя сохраняют и кавалеристы. Первичным значением, определяющим все остальные значения tribus, является племя. В советской историографии это сомнений не вызывает. В известных античных обществах обычно было либо три (дорийцы), либо четыре (ионийцы) племени.
Если говорить о курии, то она понимается в нашей литературе по-разному: как фратрия [13], или как «союз мужей», или «союз вои-
---------------------
[11] Palmer R. Op. cit., p. 6.
[12] Cic., leg. agr., II, 79.
[13] См.: Нечай Ф.М. Образование Римского государства. Минск, 1972, с. 89.
99
нов» [14]. Нам представляется, что фратрией курия в рассматриваемое время быть не могла. Как известно, фратрии были естественно сложившимся институтом в период материнского рода [15]. Однако эта стадия Ромуловым Римом была уже давно пройдена. Развитие скотоводства и использование металла утвердили в Риме отцовский род. Военно-организационная деятельность Ромула, обусловленная военными потребностями формирующейся общины, и значение курии в комплектовании воинских подразделений подтверждают правильность этимологии curia<coviria. Вместе с тем надо подчеркнуть, что курии не оторваны ют родо-племенной организации, а составляют ее органическую часть. В этом смысле их можно понимать не столько как рудименты, а скорее как подобие фратрии. Но генетически связанные с фратрией курни качественно от нее отличаются: фратрии охватывают всех членов входящих в них родов, курии — только мужчин. Вероятно, предшественниками римских курий были «мужские тайные союзы», описанные этнографами, наблюдавшими их в некоторых позднеродовых обществах [16]. Эти мужские союзы, или дома, представляли собой продукт и одновременно орудие распада материнского рода. Но и эта стадия для Рима начала царской эпохи была уже пройденной. Курии продолжали существовать и в рамках общества с патриархальными родами, подвергшимися разложению.
Деятельность курии достаточно многообразна. Ее можно довольно ясно представить себе. В источниках нет недостатка в упоминаниях о куриях. Древние дают этимологию слова от сига — забота, попечение (Varro, 11, VI, 46; Non Marc., I, 57M). Павел Диакон (curia) передал нам Фестово определение курии: «Курия — это место, где вершились общественные дела. Калабрской курией называется такая, где занимаются только сакральными делами. Куриями называются также части народа, на которые его разделил Ромул, числом 30 ... так что каждый в своей курии совершал священнодействия и справлял празднества...» Дионисий (II, 7) определяет курию как греческую фратрию и лох, греческими буквами изображая ее латинское название (kouria), так же, как и Плутарх (R., XX). И он говорит о них, как о местах собраний: это были помещения или участки с очагом, вокруг которых собирались на пиршества. В собраниях участвовали главы курии, курионы, вместе со жрецами (Dionys., II, 23). Вероятно, эти угощения можно рассматривать как видоизмененные общие трапезы членов курии или часть общекуриальных трапез.
В приведенных определениях говорится о куриях как об объединении людей, а также о месте (locus, estiatorion), где они собирались. Последнее можно понять двояко — как центр деятельности каждой курии в отдельности, так и их совокупности. Пальмер трактует упо-
---------------------
[14] См.: Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Воронеж, 1962, с. 138 — 139.
[15] См.: Першиц А.И., Монгайт А.А., Алексеев В.П. История первобытного общества. М., 1968, с. 137 — 138.
[16] См.: Першиц А.И., Монгайт А.А., Алексеев В.П. Указ. соч.. с. 173 — 174.
100
мянутые Варроном (11, V, 45 — 54) аргейские святилища как сакральные участки курий, а также, подобно Т. Моммзену [17], устанавливает названия девяти курий. Их списки совпадают в восьми случаях (Фауция, Фориенсис, Рапта, Тиция, Велития, Велиенсис, Аккулея, Тифата), разнятся в одном — Пинария у Моммзена и Герсилия у Пальмера. Думается, что обе они с равным правом могут войти в список, потому что если называли курии по именам похищенных сабинянок, то вряд ли обошли бы почестью Герсилию, предназначенную в жены самому Ромулу, вместе с тем Пинарии, как об этом мы скажем подробнее ниже, принадлежавшие к древнейшим родам, могли дать название и. курии. Заметим еще, что единственно совпадающим названием аргейского святилища и названия курии является Велиенсис. Но это совпадение очень существенно, так как подтверждает гипотезу о тождестве аргейских участков с соответствующими участками курий. Скажем точнее, отдельных курий. Однако курия в территориальном смысле: означала и место, где собирались разные курии. Это вытекает не только из труда Павла Диакона, но и из текстов Варрона. Он говорит: «Курии двух родов, ведь это и (то место), где жрецы занимаются делами божественного порядка, и то, где сенат — человеческими, как курия Гостилия, потому что ее построил царь Гостилий» (11, V, 155). В другом разделе своего труда Варрон, связывая слово curia с глаголом curare, по сути дела повторяет ту же мысль (11, VI, 46). О том,. что существовали у курии общие места для отправления священнодействий, свидетельствует наличие в Риме Калабрской курии. Ее местоположение уточняют Варрон (11, VI, 27) и Макробий (Sat., I, 15) — а именно на Капитолии. Это имеет значение в двух отношениях: 1) 27 аргейских святилищ, о которых рассказал Варрон, находились на Целии, Эсквилине, Квиринале и Палатине. Существование Калабрской курии может служить указанием на то, что «недостающие» да 30 Ромуловых курий могли помещаться именно на Капитолии, который, как утверждает традиция, был включен в римскую территорию Ромулом и, как теперь известно, был заселен в VIII в. до н. э.[18]; 2) поскольку Калабрская курия связывалась с созывом в календы народа сначала царем (Macr., Sat., I, 15; 10), а потом понтификами (Macr. Sat.» I, 15, 10; Varro, 11, VI, 27) для объявления, на какой день данного месяца падут ноны и иды, введение чего приписывается Ромулу, вероятно, она была общим центром курий. На такое общее место собраний в сакральных целях указывает и Фест в толковании Novae сuriае. Он сообщает, что Новые курии были сооружены на Фабрициевом перекрестке, потому что древние (veteres), построенные Ромулом, были малы. Однако 7 продолжали отправлять священнодействия на старом месте (in veteribus curis). Из них Фест называет Фориенсис, Рапту, Велиенсис и Велитию в районе Палатина, Форума и Велин. Можно согласиться с Пальмером, что наличие этих Старых курий служит свидетельством того, что они были местом, объединения общин Пала-
---------------------
[17] Mommsen Th. St — R, Bd II, Abt 1, S. 5, 94.
[18] Rivista di epigrafia italica. — SE, 1979, v. 47, p. 427.
101
период палатинского синойкизма. Строительство же Новых курий, наряду с доказательством постепенного увеличения числа этих социальных единиц, говорит и о попытке создания Ромулом общего религиозного центра для всех курий.
Курии обладали общностью земли (о чем специально разговор пойдет дальше), а также общностью святынь и празднеств. Фест, объясняя popularia sacra, перечисляет среди других — Форнакалии. Судя по Овидиевым Фастам (II, 525 — 532), это был хоть и общий праздник, но справлялся он разными куриями в разные дни, означенные в специальных таблицах, вывешиваемых во времена жизни поэта на Форуме. Так же в куриях по отдельности и одновременно в храме Юпитера приносят в жертву 16 апреля стельных коров. Этот праздник по жертве именуется Фордицидии (Ov. Fast., IV, 635 — 636). Трудно с точностью определить, приносилась ли уже на заре царской эпохи общая жертва Юпитеру, но заклание 30 коров по куриям несомненно относится к древнейшему периоду римской истории. Возглавляли эти священнодействия курионы (Varro, 11, VI, 46). Они же стояли и во главе воинского подразделения курии. Дионисий называет их лохагами (II, 7). Один из них был главным. Именно он провозглашал дни Форнакалий (Ov., Fast., II, 527) и вообще управлял делами курий (Fest, maximus curio; Paul., maximus curio). В его ведение должны были входить и те 60 жрецов, которые были учреждены, по свидетельству Дионисия Галикарнасского (II, 21) со ссылкой на «Археологию» Варрона, Ромулом. Эти жрецы совершали общие обряды «по филам и фратриям», т. е. по трибам и куриям за «полис», а значит, осуществляли упомянутые Фестом publica sacra на благо римского народа. Эти жрецы комплектовались из пожилых, не моложе 50 лет, выдающихся внешностью и доблестью представителей фратрий-курий, по 2 человека от каждой. Их должность была пожизненной и освобождала их от воинской службы и каких бы то ни было других общественных обязанностей (Dionys., II, 22). В священнодействиях им помогали их жены, а сверх того каждая фратрия-курия выделяла в качестве помощников еще юношу и девушку. Таким образом, в курии была разветвленная система обслуживания культов. Наличие калатных и куриатных комиций свидетельствует о том, что курия была элементом социальной структуры. Да и осуществление при Ромуле сакральных функций, и то, что курия становится, как признают исследователи, основой набора войска, вовсе не превращают ее только в «религиозный союз» или только в воинскую единицу, а доказывают лишь ее структурообразующий характер в раннем римском обществе.
Уточнив наши представления о трех трибах и куриях, вернемся к спорному вопросу о времени их возникновения. Ф.М. Нечай [19] полагает, что первое увеличение числа курий в Риме совпадает с первым римско-сабинским синойкизмом при Т. Тацни. Альбанцы, включенные в civitas после победы Тулла над Альбой Лонгой, сохранили в Риме свои курии, а стало быть, увеличили тем их число. Затем, после поко-
---------------------
[19] См.: Нечай Ф. М. Указ. соч., с. 88 — 91.
102
рения Анком Марцием Политория, Теллен и Фиканы, численность курий возросла в соответствии с притоком латинских патрициев в римскую civitas. Из рассуждений Ф.М. Нечая можно понять таким образом, что количество курий увеличивалось по крайней мере до конца VII в. до н. э.
Пальмер считает 30 римских курий исторической реальностью. Он утверждает, что образовывались они постепенно. Курии, по его мнению, существовали уже до Ромула и числа 30 достигли в процессе длительного развития. Напомним, что, по нашему мнению, с этими положениями Пальмера нельзя не согласиться. Следует также признать важным то направление в его исследовании, которое он развивал вслед за Джервазио и Деграсси, а именно установление связи между аргейскими священнодействиями и куриями [20]. Но конкретное рассмотрение этих связей не убеждает нас в правильности сделанных Пальмером замечаний. Опираясь на текст Варрона об Аргеях, Пальмер приходит к выводу, что ко времени 6-го царя в Риме было образовано 27 курий. Поскольку Варрон помещает аргейские часовни в пределах Сервиева города, Пальмер относит появление последних трех курий, находившихся вне urbs, к началу Республики. Однако этот тезис не кажется нам обоснованным. Ведь Варрон (11, V, 45) говорит, что «остальные места в urbs были некогда (olim), раздельными, а аргейские часовни расположены в 27 местах города». 24 места можно легко определить: 6 находятся в Субуранском округе (11, V, 45 — 48), 7 — в Эсквилинском (11, V, 49 — 50), 5 — в Коллинском (11, V, 51 — 52), 6 — в Палатинском (11, V, 53 — 54). По-видимому, основываясь на числе известных ему мест, Варрон (11, VII, 44) говорит и о 24 человеческих изображениях, сбрасывавшихся аргеями в реку. Судя по языку, первоисточник Варрона — ранний. Но, как верно заметил Пальмер, самый маршрут аргеев, а вероятно, и текст — не старше 241 г. до н. э., времени, когда был построен Minervium, служащий указанием для определения места четвертой часовни в Субуранском округе (Varro 11, V, 47). Из этого Пальмер, однако, не делает заключения, что в III в. до н. э. существовало лишь 27 часовен, а соответственно и курий, что вполне правомерно. Не нужно, как кажется, придавать хронологического значения и тому факту, что Варрон, следуя за описанием аргейских ритуалов, имевшихся в его распоряжении, в качестве основных ориентиров называет Сервиевы регионы, или трибы. Это именно топографический, хорошо известный каждому римлянину ориентир, не позволяющий, однако, считать, что при Сервии было лишь 27 часовен и курий. В самом деле, датируя их, Варрон применяет слово «olim». Но «olim» — достаточно неопределенно. Это — и «когда-то», «некогда», «встарь», «прежде» и «давно». И каждое значение применимо в данном контексте и к началу Республики, и к концу царского времени, и к его началу.
Пальмер обращает особое внимание на то, что 27 аргейских часовен, а соответственно и курий, находились в пределах urbs. А между тем надо иметь в виду, что принадлежавшие куриям территории из-
---------------------
[20] Palmer R. E. A. Op. cit., p. 84, 95, 140.
103
древле лежали и за пределами города. Уже в античности стерлась точность воспоминаний о принадлежности ager Romanus коллективам разных видов. Дионисий (IV, 15) в рассказе о трибальной реформе Сервия Туллия зафиксировал путаницу в представлениях Фабия Пиктора и Веннония о землях курий и сельских триб. Но эта путаница могла возникнуть лишь потому, что земельные владения курий существовали за границами города, т. е. защищенного укреплениями места, уже до Сервия. Словом, куриям принадлежали территории и в городе, и вне его (подробнее об этом — ниже), причем в значительно большем числе, чем три участка, не достающие для полного комплекта курий и аргейских святилищ. Заметим, что Павел Диакон сообщил название Калатной курии (Calata curia), не определяя точно, в каком районе Рима она находилась. К Фесту, вернее к Веррию Флакку, восходит известие о Тифатской курии с объяснением: Tifata — iliceta, т. е. связанная с какой-то дубовой рощей курия. Может быть, и она не входила в Сервиев город, т. е. в огороженную территорию. Таким образом, остается неизвестным местонахождение лишь одного принадлежащего куриям помещения для сакральных нужд. Эти данные подтверждают предположение о том, что Варроном были упомянуты только те, относящиеся к куриям места, которые входили в состав четырех Сервиевых округов-триб. Ведь из контекста явствует, что Варрона в данном случае интересовала не характеристика курий, а характеристика триб. Все это позволяет считать аргумент Пальмера, основанный на перечислении Варроном аргейских святилищ, не состоятельным. Важно также вспомнить, что у античных авторов помимо традиции о создании Ромулом 30 курий есть еще косвенные указания на этот счет. Они содержатся в спорном для самих древних вопросе о происхождении куриальных названий. Плутарх (R., 14) сохранил версию о наименовании курий по 30 похищенным сабинянкам, Варрон — по мужам-гегемонам и частично по пагам. Дионисий (II, 47), сохранивший этот вариант предания, сообщает, что «женщин в посольстве было не 30, а 527», подтверждая тем самым наличие 30 курий уже при первом царе. Косвенным свидетельством является его рассказ об аграрном мероприятии Ромула, который, «разделив землю на 30 равных клеров, каждой фратрии дал клер» (II, 7).
Особенно важными в связи с интересующей нас темой являются данные о религиозных установлениях первых царей, составляющие наиболее надежную часть античной традиции. Отмечая заботу Ромула о делах культа, Дионисий (II, 21) со ссылкой на «Археологию» Варрона сообщает об учреждении царем 60 жрецов, совершавших обряды на благо всей общины по филам и фратриям. Эти жрецы выбирались по 2 человека от каждой курии, откуда вытекает, что курий было 30. Дионисий Галикарнасский (II, 64), подробно осветивший деятельность Нумы, говорит, что второй царь «отдал один вид священнодействий 30 курионам (toiV triakonta kouriwsin), которые, — как он пишет, — приносят общие жертвы за фратрии (uper twn fratrwn)». Любопытно, что в данном пассаже религиозные предстоятели фратрий названы без перевода на греческий латинским словом «курионы», откуда еще раз
104
следует понимание греческим ритором фратрии и курии как идентичных институтов.
Специально останавливается Дионисий на культе Весты. Он отмечает, что Ромул «не устанавливал общего святилища Весты и не назначал ей жрицами дев, но в каждой из 30 фратрий учредил очаг, у которого приносили жертвы фратрии, сделал жрецами их предводителей курий» (kouriwn hgemonaV — II, 65). Нума же, по словам Дионисия (II, 66), не отменил собственных очагов фратрий, но установил один общий между Капитолием и Палатином. Это сообщение Дионисия получило археологическое подтверждение [21], что придало большую достоверность всей переданной им традиции о культе Весты. Эхом этой традиции можно считать объяснение Фестом понятия curia, в котором упоминается о делении Ромулом не только народа на 30 частей, но и об установлении для каждой части своей святыни. Показателен и праздник Фордицидий, относящийся к циклу праздников плодородия, несомненно очень древнего происхождения. Поскольку часть коров приносится в жертву в храме Юпитера, а 30 коров — в куриях, можно думать, что Фордицидии возникли до римского синойкизма. Число жертвенных животных подтверждает соответствующую численность курий в момент их объединения (Varro, 11, VI, 15; Ov. Fast., IV, 635 — 636).
Весьма существенное значение имеют данные, касающиеся первых римских побед над соседями. Рассказывая о совместной войне Ромула и Тация против Камерии, Дионисий (II, 50) говорит, что «после победы цари разрешили поселиться в Риме 4000 камеритов, которых они распределили по фратриям» (taiV fratraiV epemerissan). Поскольку галикарнасец употребляет глагол epimerizw, т. е. сложный с предлогом epi, а не просто merizw (делить, разделять), можно думать, что распределение новых римлян производилось по имеющимся в Риме «фратриям», а не по созданным заново из переселенных камеритов. Точно так же, согласно Дионисию (11,55,70), поступил Ромул и после триумфа над Вейями. Пожелавших принять римское гражданство вейеитов он распределил по фратриям («...politaV poihsamenoV taiV fratraiV epidieile »). Если учесть, что Дионисий переводит слово курия словом фратрия, становится ясным, что римское население увеличивалось, пополняя уже сложившиеся курии новыми людьми. Аналогичное явление засвидетельствовано и этнографами [22]. Умолчание авторов о создании новых курий, конечно, само по себе серьезным аргументом быть не может, но вместе с приведенными здесь данными становится красноречивым, тем более, что упоминаний о росте численности римского населения предостаточно (Liv., I, 30; Dionys, II, 16; Plut. R., 20). Весь рассмотренный здесь материал свидетельствует против предложенной Пальмером поздней датировки фиксации числа 30 курий. Вместе с тем
---------------------
[21] Вагtоli A. I pozzi dell'area sacra di Vesta. — In: Monumenti antichi della Academia Nazionale dei Lincei, v. 45. Roma, 1961, p. 2, 8, 11 — 14, 16 — 19.
[22] См.: Бутинов Н. А. Общинно-родовой строй мотыжных земледельцев. — В кн.: Ранние земледельцы. Л., 1980, с. 116 — 118.
И.Л. Маяк
20.09.2019, 10:42
http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/3-1.htm
На всем протяжении долгой римской истории продолжали жить в более или менее модифицированном виде социальные организмы, возникшие в период первобытности: род, триба, курия, семья. Они настолько сохранились (и в повседневной жизни, и в юридическом языке), что мы зачастую встречаемся с ними в разного вида поздних источниках. Это обстоятельство не ускользнуло от внимания ученых. Начиная с конца прошлого века и особенно в текущем столетии ставился вопрос о характере и об отношении названных общественных групп к государству, а также о соотношении одноименных социальных форм в догосударственную и государственную эпохи.
Интерес к этой проблематике постоянно прогрессировал вместе с числом посвященных ей работ, так что понадобилось сделать систематический обзор существующих точек зрения. Он был дан П. Де Франчиши [1] в докладе «Примитивная римская социальная и политическая община» на Х Международном конгрессе исторических наук в 1955 г. Ученый верно заметил, что в середине XX в. в большинстве случаев отошли от патриархальной теории, господствовавшей в построениях Дж. Вико и Т. Моммзена. Много было сделано для понимания сущности рода. Однако механика взаимодействия между gens и familia разными исследователями понималась по-разному. Так Аранджио-Рюитц уже в начале нашего века подчеркнул значение экономического фактора: переход от пастушества и экстенсивного земледелия к интенсивному усилил семью. Начиная с Е. Де Руджеро, интерес многих исследователей был прикован к политическому аспекту рода и семьи. Среди них П. Де Франчиши справедливо выделил Бонфанте, который, как нам кажется, поставил проблему происхождения римской государственности в ее
---------------------
[1] De Francisci P. La comunita sociale e politica romana primitiva. — In: Relazioni del X Congresso Internazionale di Scienze Storiche, v. II. Firenze, 1955, p. 61 — 166.
91
отношении к догосударственным институтам. Он последовательно проводил в своих работах идею о том, что и род, и семья были изначально носителями политической организации, унаследованной затем государством. Своеобразно эта идея преломилась у Эд. Мейера. «Примарной» социальной единицей он считал орду, из распада которой образовались и gentes, и familiae, и в орде видел первоначальный «политический» организм.
Взгляды Бонфанте о «политическом» характере рода оказали влияние на последующую историографию — на Казера, Веструпа, Де Висшера, сопоставлявших власть pater familiae с властью главы государства. Последователем Бонфанте Де Франчиши по праву называет и Фреццу, который видит в семье и роде политическую организацию, сравнимую со структурой nomen Latinum, где господствовали федеральные порядки. Также по аналогии с италийской, точнее латинской, средой, изучает социальные структуры и образование города-государства в Риме Луццатто. Но Де Франчиши считает его противником Бонфанте, поскольку Луццатто намечает путь образования Рима от распыления некоего латинского «племенного государства», частью которого были паги, через стадию «городской концентрации» в пагальном центре, oppidum, который постепенно доходит до города-государства. В отличие от Бонфанте и его последователей, familia у Луццатто лишена политических функций.
Далее Де Франчиши выделяет направление, состоящее в определении «юридической» природы «догражданских групп». Представлено оно Парадизи (середина XX в.). Исследователь говорит о
гетерогенности этих групп, а именно арио-европейцы в период их экспансии на Балканский и Апеннинский полуострова образовывали некие этнические единства, которые были одновременно и политическими единицами. Иммигрировавшая в Италию этническая общность включала в себя семьи, объединявшиеся более прочно лишь в военных целях.
На италийской почве арио-европейцы нашли созданную до них туземным населением, средиземноморцами, организацию пагов, более прогрессивную, чем их арио-европейская этническая общность. В комбинации этих социальных групп паг становился центром политического развития, военной и социальной организацией, переходящей в «гражданское государство». Характеристика, данная Де Франчиши взглядам Парадизи, как вскрывающим «юридические» основы государственных больших и меньших общностей, представляется нам недостаточно точной. Правильнее было бы говорить об установлении Парадизи разницы их социально-экономической природы. Особенно же заслуживает
92
внимания тезис Парадизи о переходе к государству через паг, который, впрочем, четко не охарактеризован.
Особо останавливается де Франчиши на оценке У. Коли семейных и гентильных групп и их отношений к государству: первые представляют собой только экономический организм, а вторые — политический. Синойкизм селений Палатина и других римских холмов приводит к образованию urbs, который в примитивной фазе соответствует неcivitas, a regnum — первой политической форме в Риме.
Совершенно особняком ставит Де Франчиши концепцию Ф. Де Мартино, который отвергает мнение об орде как о носителе государственных порядков, представление об «этническом государстве» и возникновении Рима из раздробления единого «национального» государства и говорит о предшествовании гентильных устоев государственному образованию. Вместе с тем Де Франчиши относит Де Мартино к последователям «политической» теории. Вряд ли можно уложить концепцию Де Мартино в рамки этой теории. В отличие от всех упомянутых ученых, он стоит на позициях исторического материализма, рассматривает gentes и familiae с, учетом всех аспектов этих социальных:явлений как ячеек общества, обусловленных его социально-экономическим развитием. Именно поэтому Де Мартино высказывает принципиально значимый тезис о том, что gens исторической эпохи, т. е. эпохи классового общества и государства, является лишь рудиментом того, чем он был в догосударственное время [2].
Сам Де Франчиши, показав вклад своих старших и современных ему коллег в понимание первобытных общностей, обратился наряду с gens к другим кардинальным элементам социальной структуры древнейшего и Древнего Рима, в частности к соотношению gens и familia, familia и агнатской группы, а также к характеристике gens и курии. Он принял идущую от Кречмера этимологию curia от coviria. В противоречии с другими исследователями Де Франчиши не считает создание курий одновременным с созданием трех триб. По его мнению, если б курии и три трибы возникли в результате одновременной реформы, синхронно центурии целеров должны были бы набираться от 30 курий, т. е. по одной декурии от каждой курии. Но центурии всадников всегда существовали как единый корпус, из людей, набранных по трибам, в то время как по куриям стала комплектоваться пехота. В связи с этим Де Франчиши выдвигает положение о наличии в древнейшую эпоху римской истории двух в разное время появившихся видов курий. Первые, или древние, существовали до Палатинской общины, т. е. до Ромула, в качестве «гентильных консортерий». Позднее, около середины VII в. до н. э., когда в результате реформы были созданы три трибы, произошла трансформация курий. Эти новые курии при этрусских царях были источником набора пехоты. В другом своем труде Де Франчиши поясняет эту трансформацию: новые курии стали искусственными подразделениями гентильных триб [3]. При этом оба вида
---------------------
[2] De Martino F. Storia della costituzione romana, v. I. Napoli, 1958, p. 9.
[З] De Francisci P. Primordia civitatis. Roma, 1959, p. 484 — 486.
93
курий являлись обозначением и социальных групп, и одновременно места их собраний. В доказательство древности института курий Де Франчиши ссылается на открытие археологом Кальцони на возвышенности Монте Четоне (в Центральной Италии) серии четырехугольных площадок, обрамленных ступеньками, которые датируются эпохой бронзы. Расположены они на юго-восточном склоне террасами. А. Минто истолковал эти площадки как места для собраний древнейших социальных единиц, обладавших сакральными функциями, вероятно с участием авгуров, на что указывает юго-восточная ориентация конструкций [4]. Говоря о создании 30 первых курий, Де Франчиши соотносит с ними и число 300 сенаторов, замечая, что всему греко-римскому миру свойственна тенденция параллельно с развитием общины фиксировать число членов в ее органах управления. Наблюдения Де Франчиши послужили импульсом для других исследователей. Стали привлекать внимание и курия, и числовые отношения социальных структур. Конечно, последнее направление не новость в историографии.
Каждое поколение ученых пытается осмыслить ставшие хрестоматийными сообщения традиции о трибах Тициев, Рамнов и Луцеров, а также о 30 куриях. Еще в прошлом веке была отмечена троичность архаического Рима, которая связывалась, с одной стороны, с «идеальными» числами, кратными трем, — трое ворот первоначального города, триада богов, 30 городов Латинской лиги — , а с другой — с этнической тройственностью раннего римского населения. Эти легендарные цифровые данные были подкреплены лингвистикой: латинские слова tribus, tribuni были соотнесены с tris, tres. С помощью лингвистики пытались доказать этническую разницу между трибами и в текущем столетии. Так, Девото [5] в 1933 г., в отличие от Нибура, считавшего одну из триб тирренской, или принадлежащей доиндоевропейским пришельцам, выдвинул тезис о принадлежности Тициев к протосабинам,. носителям слов со значением «красный» типа «rufus», Рамнов — к протолатинам, носителям слов типа «rutilus», Луцеров — к протоиталикам, носителям слов типа «ruber». Г. Дюмезиль [6] видел в членах римских триб представителей разных социально-профессиональных групп, свойственных индоевропейским народам. В соответствии с этой схемой он считал Тициев пастухами и ремесленниками, Рамнов — жрецами, а Луцеров — воинами, что, в общем, не находит никакой опоры в источниках.
Поскольку слово «триба», как известно, переводится словом «племя», в новейшее время к объяснению его был привлечен этнографический материал. Так, Ж.Н. Ламберт [7] обнаружил параллели между архаическим Римом и ирландцами средневековья. Начиная с VI — VII вв. ирландцы делились на 184 tricha cet. Термин этот переводится как «30 сотен» и эквивалентен термину tuath (род, племя). Эпос представ-
---------------------
[4] Mintо A. Curia. — SE, 1946, v. 19.
[5] Devoto G. Le origini tripartite di Roma. — Athenaeum, N. S. 31, 1953, v. 41.
[6] Dumezil G. Juppiter, Mars, Quirinus. Paris, 1941.
[7] Lambert J. N. Les origines de Rome a la lumiere du droit compare: Romulus. In: Studi in onore di Pietro De Francisci, v. I. Milano, 1956, p. 337 — 360.
94
ляет tricha cet как вооруженный отряд вождя или короля. «30 сотен» было идеальным числом, не всегда отражавшим действительное количество воинов. В соответствии с числом воинов была поделена и вся территория острова: на 184 tricha cet, или tuath, приходилось 184 дистрикта, которые также именовались tricha cet. Каждый дистрикт включал по 30 bailes, т. е. населенных пунктов. Значит, каждая сотня воинов, входивших в tricha cet, имела baile, т. е. свою территорию. В этом Ламберт видит аналогию к переданному Дионисием Галикарнасским (II, 7) установлению Ромула, по которому вся римская земля была поделена на 30 клеров между 30 фратриями, или куриями, поставлявшими контингенты в войско по сто человек от каждой из них. На этом сходство не кончается. В средневековых текстах ирландское tuath, или tricha cet, называется еще cantaredus, что представляет собой латинизированную форму галльского слова cantref, по-французски — cent tref, т. е. сотня tref, что означает фиксированный на земле род. Слово tref переводится и как воинское подразделение, и как соответствующая ему община и территориальная единица. Из анализа указанных терминов выявляется некое арифметическое равенство: 30 сотен =100 tref. Отсюда следует, что кельтское войско состояло, как и в Риме, из 30 групп по 100 человек или из 100 групп по 30 человек. Подмеченное равенство позволяет Ламберту понять неясное утверждение Феста: «Центуриатные комиции в равной мере считались и куриатными, потому что римский народ был разделен на сотню турм». Поскольку турма была всадническим подразделением изначально из 30 человек, то сто боевых единиц по 30 человек (куриатные комиции) соответствуют 30 единицам по 100 человек (центуриатные комиции). Учитывая близкое, хотя и не идентичное значение латинского tribus, умбрского trifo, кельтского tref как общины, племени, принимая во внимание, что римляне, дорийцы, ирландцы приписывали себе троичное происхождение, Ламберт считает этимологию tribus, связанную с индоевропейским tref (три), совершенно обоснованной. Одновременно он предостерегает против понимания tribus как «трети» общины или народа, подчеркивая значение числа «три» в комплектовании римского войска.
В конечном счете все наблюдения Ламберта подтверждают представления о Ромуловом Риме как об обществе, организованном в 3 трибы и 30 курий, что составляет 3000 человек, как об обществе, в основе которого лежал альбанский род вполне историчного Ромула. Исследователь совершенно верно отметил, что социальная тройственность продиктована военными потребностями, так как базируется либо на трех элементах строя — центр и фланги, либо на возрастном подразделемии войска.
Много внимания уделено числовым соотношениям социальных единиц первоначального Рима и в книге Роберта Пальмера «Архаическая община римлян» [8]. Пальмер предостерегает против увлечения сравнительным методом при исследовании древних институтов, хотя и сам
---------------------
[8] Palmer R. Е. A. The archaic Community of the Romans. Cambridge, 1970, p. 3, 5, 15 — 26 etc.
95
прибегает к аналогиям, и выдвигает на первый план источниковедческий аспект в изучении древнейшего Рима. Главным источником па трем трибам он называет Варрона, считая его ответственным за появление в традиции об истоках Рима чисел 3, 30, 300 и 3000 и самого города Roma Quadrata, созданных им по модели выведенных римских колоний, в том числе и современных Варрону.
Антиквар был хорошо знаком с практикой римской колонизации, сам участвовал в учреждении колоний, знал квадратный план их городов и сельской территории, а также обычную численность колонистов — 300 и 3000. Особое же значение, по мысли Пальмера, имело то обстоятельство, что ученый Варрон находился под влиянием греческой литературы — Пифагора, Аристотеля и'Ликофрона. Первый из них, как известно, придавал основополагающее значение числу, второй занимался объяснением числовых отношений греческих социальных организмов, связывая их с разными временными циклами. Третьему принадлежит самое раннее упоминание о римской триаде. Таким образом, считает Пальмер, в основе нумерологии Варрона, унаследованной. последующей античной историографией, лежит прежде всего греческая теоретическая и политическая мысль. Исторической реальностью Рима являлись только 30 курий, известные в республиканскую эпоху. Курии не были фратриями. Пальмер находится среди тех ученых, кто принял этимологию curia<coviria. Однако первоначальные курии не представляли собой воинских подразделений.
Анализируя словоупотребление curia, в частности у Плавта, у которого оно впервые встречается в сохранившейся до наших дней римской литературе, у Авла Геллия (XV, 57), который привел комментарий Лелия Феликса к сочинению Кв. Луция Сцеволы («ex generibus hominum — comitia curiata»), у Феста (curia... — pars), Пальмер присоединяется к мнению, что курия — это община, что члены курии — это и есть квириты, т. е. римский народ. Продолжая линию Ю. Белоха и Аранджио-Рюитца, Пальмер говорит, что курии складывались постепенно. Местоположение Старых и Новых курий указывает на ранние ступени процесса их образования, начиная от семи палатинских и, какого-то количества на Целии. Аргейские священнодействия говорят уже о наличии 27 курий в городе Сервия, состоящем из четырех регионов, включая Капитолий и Форум. Количество 30 курий достигается позднее, после того как ради укрепления своей власти цари передали авгуральные функции из рук предстоятелей курий в руки четырех государственных авгуров и не разрешили установить авгуральные палатки в черте города. Три же курии находились вне города. Именно эта историчность 30 курий, по мысли Пальмера, и отразилась в традиции о 30 городах Лация, 30 поросятах увиденной Энеем свиньи и т. п. Курии были первоначальными этническими, т. е. гетерогенными и невоенными объединениями, а три трибы — вторичными, не этническими и военными объединениями. Курии, исходя из материала о членах аргейских процессий, трактуются как общины, однако без расшифровки этого понятия. Впрочем, некоторые указания Пальмером даются: курии имели свои места для священнодействий, в том числе
96
для приготовления трапез. Однако этим их территориальные владения не ограничивались. Кроме того, Пальмер пытается воспроизвести названия некоторых курий. Из его рассуждений следует, что образование курий было длительным естественным процессом, причем вполне историческое и не выдуманное их число (30) обусловило появление в традиции числа трех триб. Следует отметить также, что происхождение этих социальных институтов датируется исследователем достаточно широкими рамками царского периода.
Вопрос о происхождении триб и курий рассматривался Э. Гьёрстадом [9]. По его мнению, курии носят «догородской» характер, что устанавливается по связи их с «догородскими», т. е. первобытными празднествами Форнакалии и Фордицидии. Трибы же возникли в период основания города, иными словами, уже при Ромуле.
Та же тема числовых соотношений общественных групп древнего Рима затронута в небольшой, но весьма содержательной работе И. Хана «Плебеи и родовое общество» (Будапешт, 1975). В ней он касается проблемы распада родового строя, в частности известного тезиса К. Маркса о том, что племенной строй сам по себе ведет к делению на высшие и низшие роды [10]. И. Хан исходит из того, что в родовом обществе при коллективной собственности на средства производства и общем труде разные роды могут оказываться в зависимости от качества земли и количества поголовья скота в различном имущественном положении. Аналогичные условия порой складывались и внутри родов. Однако пока эти различия в имущественном отношении и в отношении власти незначительны, а главное, нестабильны и самопроизвольны, общество не меняет своего характера. Когда же они становятся устойчивыми и сознательными, происходит качественное изменение всего общества. Опираясь на изучение истории античных народов, И. Хан справедливо называет основные критерии, позволяющие установить наличие развитой социальной дифференциации, — это терминологические и численные определения общественных групп. Последнее имеет особое значение там, где, по замечанию К. Маркса, земледельческие и пахотные угодья ограничены по своей площади. Применяя названные критерии к Риму, И. Хан указывает на традицию о трех трибах, 30 куриях и 300 родах в Риме как на действительно имевшую место фиксацию количества привилегированных групп архаического общества. Эта фиксация, по мнению И. Хана, представляет собой важный фактор превращения общества в классовое. Отвергая взгляд Пальмера и поддерживая Альфельди, исследователь подчеркивает, что римское общество уже на ранней стадии в результате сознательного и единовременного акта было поделено по принципу происхождения на 3 трибы и 30 курий. Поскольку слова tribus, curia, gens латинского происхождения, то возникновение соответствующих институтов относится к доэтрусской эпохе. Учитывая же, что названия триб и части курий
---------------------
[9] Gjerstad Е. Innenpolitische und militärische Organisation in frührömischer Zeit. — ANRW, Bd. I, T. I, S. 148.
[10] См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 465.
97
вероятно этрусские, можно считать, что акт упорядочения их числовых отношений и их наименования датируются временем этрусского господства в Риме. Итак, И. Хан с полным основанием рассматривает возникновение традиционной «троичной» римской социальной системы как долгий процесс складывания и возрастания числа составляющих ее единиц, завершившийся сознательным установлением их числового предела. По мнению исследователя, это было временем формирования города от первых поселений до создания под влиянием этрусков городской организации по этрусскому образцу, т. е. период с IX до конца VII вв. до н. э. Такая датировка относит оформление «троичности» римского общества уже к этрусской эпохе.
Таким образом, в последнее время снова было обращено внимание на проблему историчности римской структуры в начале царского периода и поднят вопрос о 3 трибах н 30 куриях как о принадлежности правления Ромула. Было сделано верное наблюдение над куриями: достижение числа 30 стало рассматриваться как процесс. Одновременно было высказано мнение о фиксации числа социальных единиц в процессе формирования города и оценено это явление как фактор, свидетельствующий о распаде родового строя и способствующий ему. Необходимо отметить, что разработка данных проблем велась на основе использования большого фактического материала. Наряду с этими важными выводами, обогатившими науку, остались еще не разрешенные спорные вопросы датировки указанных явлений н участия в них этрусков. Сложность их исследования в значительной мере зависит от состояния источниковой базы. Это, прежде всего, античная традиция. Часть авторов говорит о делении Ромулом народа на 3 трибы — Тициев, Рамнов и Луцеров — и на 30 курий, я именно: Цицерон (г.р. II, 8, 14), Дионисий (II, 7; 47), Пропорций (IV, 1, 31), Овидий (Fast., Ill, 131 — 132), Персии (Sat., I. 20), Плутарх (R., XX), Дион Кассий (I. 518); Фест (Curia; sex Vestae sacerdotes), Павел Диакон (Luceres), Сервий (Аеn., V, 560). To же самое говорится и в Дигестах (Dig., I, 2, 2, § 2), которые, таким образом, как бы увенчивают официальным признанием традицию, известную уже Эннию (Varro, 11, V, 55). Варрон сообщает о делении на три части не народа, а земли, откуда уже получили названия и трибы (V, 55). Ливии же рассказывает, что Ромул поделил на 30 курий народ, а именем Тициев, Рамнов и Луцеров были названы набранные тогда же 3 центурии всадников (Liv., I, 13, 8; 36, 2; 43, 9). Эта же версия встречается и у Аврелия Виктора (vir. ill. I. 11) и у Флора (I, 115).
Суммируя эти данные и присоединив к ним сведения, сообщаемые Фестом (Novae curiae), можно отметить, что относительно курий авторы высказываются единодушно: курии созданы Ромулом одновременно с Тнциями, Рамнами и Луцерами (как бы они ни определялись), число курий — 30. Что же касается триб, то известия о них варьируются, как мы видели, в определении их сущности, а кроме того, и в названиях и в порядке их перечисления. Наиболее употребительными являются названия Titienses, Ramnes, Luceres. Однако у Варрона (11, V, 89), у Пропорция (IV, I, 31) и у Овидия (Fast., Ill, 131) упомянуты Titles,
98
а у Плутарха (R., XX) и Аврелия Виктора (vir. ill., I, 11) — TatiensesБольшой разнобой представляет собой второе название. У Варронэ (11, V, 55; 81; 89), Ливия (I, 36, 2), Проперция (IV, 1, 31), Овидия (Fast., Ill, 331) и Феста (Sex Vestae sacerdotes) фигурируют Ramnes. У Цицерона (r.р., II, 20, 36), Ливия (I, 13, 8), Аврелия Виктора (vir. ill., I, 11) — Ramnenses, а Сервий дает форму Ramnetes. Есть разночтения и в третьем названии. Преимущество остается за Луцерами — у Цицерона (r.р., II, 20, 46), Варрона (11, V, 55, 89), Пропорция (IV, 1, 31), Овидия (Fast., Ill, 131); Персия (Sat., I, 20), Ливия (I, 13, 8, 36, 2), Феста (sex Vestae sacerdotes), Павла Диакона (Lucereses et Luceres), Сервия (Аеп., V, 560). Вместе с тем у Плутарха (R., XX) и у Павла Диакона встречаем Lucere(n)ses.
Все же в целом традиция очень устойчивая, позволяющая верить. правильности чаще всего встречающихся названий, а вместе с тем и в существование обозначаемых ими институтов. О том же свидетельствует и принцип их перечисления. Самым распространенным является порядок: Тиции, Рампы, Луцеры. Трижды у авторов перечисление начинается с Рамнов. Однажды у Варрона (11, V, 81) список закрывается Тициями, а на второе место выходят Луцеры. Видимо прав Пальмер [11], полагающий наиболее часто встречающийся вариант перечисления не официальным, а, скорее, более привычным, поскольку он идет от поэта Энния. Энний же, видимо, подчинил порядок перечисления требованиям поэтического размера. Гекзаметр, которым он писал, и мог продиктовать ставший потом обычным порядок. Официальным же был лишь порядок перечисления городских территориальных триб, округов [12].
Что же касается разных определений рассматриваемой здесь триады, то, думается, противоречий они по сути дела не содержат. Это заметили еще в античности. Авл Геллий (18, 7, 5) пишет: «Говорят... триба, а также декурии — и о месте, и о праве, и о людях». Одни и те же названия применены и к социальной единице, и к земле, и к коннице не случайно: tribus — племя не существует вне территории, и занимаемая им земля по нему и именуется. Поскольку командование войском в лице трибунов (Varro, 11, V, 81) и само комплектование воинских подразделений, в частности кавалерии, связано с трехчленной родо-племенной организацией, ее состоящее из трех частей имя сохраняют и кавалеристы. Первичным значением, определяющим все остальные значения tribus, является племя. В советской историографии это сомнений не вызывает. В известных античных обществах обычно было либо три (дорийцы), либо четыре (ионийцы) племени.
Если говорить о курии, то она понимается в нашей литературе по-разному: как фратрия [13], или как «союз мужей», или «союз вои-
---------------------
[11] Palmer R. Op. cit., p. 6.
[12] Cic., leg. agr., II, 79.
[13] См.: Нечай Ф.М. Образование Римского государства. Минск, 1972, с. 89.
99
нов» [14]. Нам представляется, что фратрией курия в рассматриваемое время быть не могла. Как известно, фратрии были естественно сложившимся институтом в период материнского рода [15]. Однако эта стадия Ромуловым Римом была уже давно пройдена. Развитие скотоводства и использование металла утвердили в Риме отцовский род. Военно-организационная деятельность Ромула, обусловленная военными потребностями формирующейся общины, и значение курии в комплектовании воинских подразделений подтверждают правильность этимологии curia<coviria. Вместе с тем надо подчеркнуть, что курии не оторваны ют родо-племенной организации, а составляют ее органическую часть. В этом смысле их можно понимать не столько как рудименты, а скорее как подобие фратрии. Но генетически связанные с фратрией курни качественно от нее отличаются: фратрии охватывают всех членов входящих в них родов, курии — только мужчин. Вероятно, предшественниками римских курий были «мужские тайные союзы», описанные этнографами, наблюдавшими их в некоторых позднеродовых обществах [16]. Эти мужские союзы, или дома, представляли собой продукт и одновременно орудие распада материнского рода. Но и эта стадия для Рима начала царской эпохи была уже пройденной. Курии продолжали существовать и в рамках общества с патриархальными родами, подвергшимися разложению.
Деятельность курии достаточно многообразна. Ее можно довольно ясно представить себе. В источниках нет недостатка в упоминаниях о куриях. Древние дают этимологию слова от сига — забота, попечение (Varro, 11, VI, 46; Non Marc., I, 57M). Павел Диакон (curia) передал нам Фестово определение курии: «Курия — это место, где вершились общественные дела. Калабрской курией называется такая, где занимаются только сакральными делами. Куриями называются также части народа, на которые его разделил Ромул, числом 30 ... так что каждый в своей курии совершал священнодействия и справлял празднества...» Дионисий (II, 7) определяет курию как греческую фратрию и лох, греческими буквами изображая ее латинское название (kouria), так же, как и Плутарх (R., XX). И он говорит о них, как о местах собраний: это были помещения или участки с очагом, вокруг которых собирались на пиршества. В собраниях участвовали главы курии, курионы, вместе со жрецами (Dionys., II, 23). Вероятно, эти угощения можно рассматривать как видоизмененные общие трапезы членов курии или часть общекуриальных трапез.
В приведенных определениях говорится о куриях как об объединении людей, а также о месте (locus, estiatorion), где они собирались. Последнее можно понять двояко — как центр деятельности каждой курии в отдельности, так и их совокупности. Пальмер трактует упо-
---------------------
[14] См.: Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Воронеж, 1962, с. 138 — 139.
[15] См.: Першиц А.И., Монгайт А.А., Алексеев В.П. История первобытного общества. М., 1968, с. 137 — 138.
[16] См.: Першиц А.И., Монгайт А.А., Алексеев В.П. Указ. соч.. с. 173 — 174.
100
мянутые Варроном (11, V, 45 — 54) аргейские святилища как сакральные участки курий, а также, подобно Т. Моммзену [17], устанавливает названия девяти курий. Их списки совпадают в восьми случаях (Фауция, Фориенсис, Рапта, Тиция, Велития, Велиенсис, Аккулея, Тифата), разнятся в одном — Пинария у Моммзена и Герсилия у Пальмера. Думается, что обе они с равным правом могут войти в список, потому что если называли курии по именам похищенных сабинянок, то вряд ли обошли бы почестью Герсилию, предназначенную в жены самому Ромулу, вместе с тем Пинарии, как об этом мы скажем подробнее ниже, принадлежавшие к древнейшим родам, могли дать название и. курии. Заметим еще, что единственно совпадающим названием аргейского святилища и названия курии является Велиенсис. Но это совпадение очень существенно, так как подтверждает гипотезу о тождестве аргейских участков с соответствующими участками курий. Скажем точнее, отдельных курий. Однако курия в территориальном смысле: означала и место, где собирались разные курии. Это вытекает не только из труда Павла Диакона, но и из текстов Варрона. Он говорит: «Курии двух родов, ведь это и (то место), где жрецы занимаются делами божественного порядка, и то, где сенат — человеческими, как курия Гостилия, потому что ее построил царь Гостилий» (11, V, 155). В другом разделе своего труда Варрон, связывая слово curia с глаголом curare, по сути дела повторяет ту же мысль (11, VI, 46). О том,. что существовали у курии общие места для отправления священнодействий, свидетельствует наличие в Риме Калабрской курии. Ее местоположение уточняют Варрон (11, VI, 27) и Макробий (Sat., I, 15) — а именно на Капитолии. Это имеет значение в двух отношениях: 1) 27 аргейских святилищ, о которых рассказал Варрон, находились на Целии, Эсквилине, Квиринале и Палатине. Существование Калабрской курии может служить указанием на то, что «недостающие» да 30 Ромуловых курий могли помещаться именно на Капитолии, который, как утверждает традиция, был включен в римскую территорию Ромулом и, как теперь известно, был заселен в VIII в. до н. э.[18]; 2) поскольку Калабрская курия связывалась с созывом в календы народа сначала царем (Macr., Sat., I, 15; 10), а потом понтификами (Macr. Sat.» I, 15, 10; Varro, 11, VI, 27) для объявления, на какой день данного месяца падут ноны и иды, введение чего приписывается Ромулу, вероятно, она была общим центром курий. На такое общее место собраний в сакральных целях указывает и Фест в толковании Novae сuriае. Он сообщает, что Новые курии были сооружены на Фабрициевом перекрестке, потому что древние (veteres), построенные Ромулом, были малы. Однако 7 продолжали отправлять священнодействия на старом месте (in veteribus curis). Из них Фест называет Фориенсис, Рапту, Велиенсис и Велитию в районе Палатина, Форума и Велин. Можно согласиться с Пальмером, что наличие этих Старых курий служит свидетельством того, что они были местом, объединения общин Пала-
---------------------
[17] Mommsen Th. St — R, Bd II, Abt 1, S. 5, 94.
[18] Rivista di epigrafia italica. — SE, 1979, v. 47, p. 427.
101
тина в период палатинского синойкизма. Строительство же Новых курий, наряду с доказательством постепенного увеличения числа этих социальных единиц, говорит и о попытке создания Ромулом общего религиозного центра для всех курий.
Курии обладали общностью земли (о чем специально разговор пойдет дальше), а также общностью святынь и празднеств. Фест, объясняя popularia sacra, перечисляет среди других — Форнакалии. Судя по Овидиевым Фастам (II, 525 — 532), это был хоть и общий праздник, но справлялся он разными куриями в разные дни, означенные в специальных таблицах, вывешиваемых во времена жизни поэта на Форуме. Так же в куриях по отдельности и одновременно в храме Юпитера приносят в жертву 16 апреля стельных коров. Этот праздник по жертве именуется Фордицидии (Ov. Fast., IV, 635 — 636). Трудно с точностью определить, приносилась ли уже на заре царской эпохи общая жертва Юпитеру, но заклание 30 коров по куриям несомненно относится к древнейшему периоду римской истории. Возглавляли эти священнодействия курионы (Varro, 11, VI, 46). Они же стояли и во главе воинского подразделения курии. Дионисий называет их лохагами (II, 7). Один из них был главным. Именно он провозглашал дни Форнакалий (Ov., Fast., II, 527) и вообще управлял делами курий (Fest, maximus curio; Paul., maximus curio). В его ведение должны были входить и те 60 жрецов, которые были учреждены, по свидетельству Дионисия Галикарнасского (II, 21) со ссылкой на «Археологию» Варрона, Ромулом. Эти жрецы совершали общие обряды «по филам и фратриям», т. е. по трибам и куриям за «полис», а значит, осуществляли упомянутые Фестом publica sacra на благо римского народа. Эти жрецы комплектовались из пожилых, не моложе 50 лет, выдающихся внешностью и доблестью представителей фратрий-курий, по 2 человека от каждой. Их должность была пожизненной и освобождала их от воинской службы и каких бы то ни было других общественных обязанностей (Dionys., II, 22). В священнодействиях им помогали их жены, а сверх того каждая фратрия-курия выделяла в качестве помощников еще юношу и девушку. Таким образом, в курии была разветвленная система обслуживания культов. Наличие калатных и куриатных комиций свидетельствует о том, что курия была элементом социальной структуры. Да и осуществление при Ромуле сакральных функций, и то, что курия становится, как признают исследователи, основой набора войска, вовсе не превращают ее только в «религиозный союз» или только в воинскую единицу, а доказывают лишь ее структурообразующий характер в раннем римском обществе.
Уточнив наши представления о трех трибах и куриях, вернемся к спорному вопросу о времени их возникновения. Ф.М. Нечай [19] полагает, что первое увеличение числа курий в Риме совпадает с первым римско-сабинским синойкизмом при Т. Тацни. Альбанцы, включенные в civitas после победы Тулла над Альбой Лонгой, сохранили в Риме свои курии, а стало быть, увеличили тем их число. Затем, после поко-
---------------------
[19] См.: Нечай Ф. М. Указ. соч., с. 88 — 91.
102
рения Анком Марцием Политория, Теллен и Фиканы, численность курий возросла в соответствии с притоком латинских патрициев в римскую civitas. Из рассуждений Ф.М. Нечая можно понять таким образом, что количество курий увеличивалось по крайней мере до конца VII в. до н. э.
Пальмер считает 30 римских курий исторической реальностью. Он утверждает, что образовывались они постепенно. Курии, по его мнению, существовали уже до Ромула и числа 30 достигли в процессе длительного развития. Напомним, что, по нашему мнению, с этими положениями Пальмера нельзя не согласиться. Следует также признать важным то направление в его исследовании, которое он развивал вслед за Джервазио и Деграсси, а именно установление связи между аргейскими священнодействиями и куриями [20]. Но конкретное рассмотрение этих связей не убеждает нас в правильности сделанных Пальмером замечаний. Опираясь на текст Варрона об Аргеях, Пальмер приходит к выводу, что ко времени 6-го царя в Риме было образовано 27 курий. Поскольку Варрон помещает аргейские часовни в пределах Сервиева города, Пальмер относит появление последних трех курий, находившихся вне urbs, к началу Республики. Однако этот тезис не кажется нам обоснованным. Ведь Варрон (11, V, 45) говорит, что «остальные места в urbs были некогда (olim), раздельными, а аргейские часовни расположены в 27 местах города». 24 места можно легко определить: 6 находятся в Субуранском округе (11, V, 45 — 48), 7 — в Эсквилинском (11, V, 49 — 50), 5 — в Коллинском (11, V, 51 — 52), 6 — в Палатинском (11, V, 53 — 54). По-видимому, основываясь на числе известных ему мест, Варрон (11, VII, 44) говорит и о 24 человеческих изображениях, сбрасывавшихся аргеями в реку. Судя по языку, первоисточник Варрона — ранний. Но, как верно заметил Пальмер, самый маршрут аргеев, а вероятно, и текст — не старше 241 г. до н. э., времени, когда был построен Minervium, служащий указанием для определения места четвертой часовни в Субуранском округе (Varro 11, V, 47). Из этого Пальмер, однако, не делает заключения, что в III в. до н. э. существовало лишь 27 часовен, а соответственно и курий, что вполне правомерно. Не нужно, как кажется, придавать хронологического значения и тому факту, что Варрон, следуя за описанием аргейских ритуалов, имевшихся в его распоряжении, в качестве основных ориентиров называет Сервиевы регионы, или трибы. Это именно топографический, хорошо известный каждому римлянину ориентир, не позволяющий, однако, считать, что при Сервии было лишь 27 часовен и курий. В самом деле, датируя их, Варрон применяет слово «olim». Но «olim» — достаточно неопределенно. Это — и «когда-то», «некогда», «встарь», «прежде» и «давно». И каждое значение применимо в данном контексте и к началу Республики, и к концу царского времени, и к его началу.
Пальмер обращает особое внимание на то, что 27 аргейских часовен, а соответственно и курий, находились в пределах urbs. А между тем надо иметь в виду, что принадлежавшие куриям территории из-
---------------------
[20] Palmer R. E. A. Op. cit., p. 84, 95, 140.
103
древле лежали и за пределами города. Уже в античности стерлась точность воспоминаний о принадлежности ager Romanus коллективам разных видов. Дионисий (IV, 15) в рассказе о трибальной реформе Сервия Туллия зафиксировал путаницу в представлениях Фабия Пиктора и Веннония о землях курий и сельских триб. Но эта путаница могла возникнуть лишь потому, что земельные владения курий существовали за границами города, т. е. защищенного укреплениями места, уже до Сервия. Словом, куриям принадлежали территории и в городе, и вне его (подробнее об этом — ниже), причем в значительно большем числе, чем три участка, не достающие для полного комплекта курий и аргейских святилищ. Заметим, что Павел Диакон сообщил название Калатной курии (Calata curia), не определяя точно, в каком районе Рима она находилась. К Фесту, вернее к Веррию Флакку, восходит известие о Тифатской курии с объяснением: Tifata — iliceta, т. е. связанная с какой-то дубовой рощей курия. Может быть, и она не входила в Сервиев город, т. е. в огороженную территорию. Таким образом, остается неизвестным местонахождение лишь одного принадлежащего куриям помещения для сакральных нужд. Эти данные подтверждают предположение о том, что Варроном были упомянуты только те, относящиеся к куриям места, которые входили в состав четырех Сервиевых округов-триб. Ведь из контекста явствует, что Варрона в данном случае интересовала не характеристика курий, а характеристика триб. Все это позволяет считать аргумент Пальмера, основанный на перечислении Варроном аргейских святилищ, не состоятельным. Важно также вспомнить, что у античных авторов помимо традиции о создании Ромулом 30 курий есть еще косвенные указания на этот счет. Они содержатся в спорном для самих древних вопросе о происхождении куриальных названий. Плутарх (R., 14) сохранил версию о наименовании курий по 30 похищенным сабинянкам, Варрон — по мужам-гегемонам и частично по пагам. Дионисий (II, 47), сохранивший этот вариант предания, сообщает, что «женщин в посольстве было не 30, а 527», подтверждая тем самым наличие 30 курий уже при первом царе. Косвенным свидетельством является его рассказ об аграрном мероприятии Ромула, который, «разделив землю на 30 равных клеров, каждой фратрии дал клер» (II, 7).
Особенно важными в связи с интересующей нас темой являются данные о религиозных установлениях первых царей, составляющие наиболее надежную часть античной традиции. Отмечая заботу Ромула о делах культа, Дионисий (II, 21) со ссылкой на «Археологию» Варрона сообщает об учреждении царем 60 жрецов, совершавших обряды на благо всей общины по филам и фратриям. Эти жрецы выбирались по 2 человека от каждой курии, откуда вытекает, что курий было 30. Дионисий Галикарнасский (II, 64), подробно осветивший деятельность Нумы, говорит, что второй царь «отдал один вид священнодействий 30 курионам (toiV triakonta kouriwsin), которые, — как он пишет, — приносят общие жертвы за фратрии (uper twn fratrwn)». Любопытно, что в данном пассаже религиозные предстоятели фратрий названы без перевода на греческий латинским словом «курионы», откуда еще раз
104
следует понимание греческим ритором фратрии и курии как идентичных институтов.
Специально останавливается Дионисий на культе Весты. Он отмечает, что Ромул «не устанавливал общего святилища Весты и не назначал ей жрицами дев, но в каждой из 30 фратрий учредил очаг, у которого приносили жертвы фратрии, сделал жрецами их предводителей курий» (kouriwn hgemonaV — II, 65). Нума же, по словам Дионисия (II, 66), не отменил собственных очагов фратрий, но установил один общий между Капитолием и Палатином. Это сообщение Дионисия получило археологическое подтверждение [21], что придало большую достоверность всей переданной им традиции о культе Весты. Эхом этой традиции можно считать объяснение Фестом понятия curia, в котором упоминается о делении Ромулом не только народа на 30 частей, но и об установлении для каждой части своей святыни. Показателен и праздник Фордицидий, относящийся к циклу праздников плодородия, несомненно очень древнего происхождения. Поскольку часть коров приносится в жертву в храме Юпитера, а 30 коров — в куриях, можно думать, что Фордицидии возникли до римского синойкизма. Число жертвенных животных подтверждает соответствующую численность курий в момент их объединения (Varro, 11, VI, 15; Ov. Fast., IV, 635 — 636).
Весьма существенное значение имеют данные, касающиеся первых римских побед над соседями. Рассказывая о совместной войне Ромула и Тация против Камерии, Дионисий (II, 50) говорит, что «после победы цари разрешили поселиться в Риме 4000 камеритов, которых они распределили по фратриям» (taiV fratraiV epemerissan). Поскольку галикарнасец употребляет глагол epimerizw, т. е. сложный с предлогом epi, а не просто merizw (делить, разделять), можно думать, что распределение новых римлян производилось по имеющимся в Риме «фратриям», а не по созданным заново из переселенных камеритов. Точно так же, согласно Дионисию (11,55,70), поступил Ромул и после триумфа над Вейями. Пожелавших принять римское гражданство вейеитов он распределил по фратриям («...politaV poihsamenoV taiV fratraiV epidieile »). Если учесть, что Дионисий переводит слово курия словом фратрия, становится ясным, что римское население увеличивалось, пополняя уже сложившиеся курии новыми людьми. Аналогичное явление засвидетельствовано и этнографами [22]. Умолчание авторов о создании новых курий, конечно, само по себе серьезным аргументом быть не может, но вместе с приведенными здесь данными становится красноречивым, тем более, что упоминаний о росте численности римского населения предостаточно (Liv., I, 30; Dionys, II, 16; Plut. R., 20). Весь рассмотренный здесь материал свидетельствует против предложенной Пальмером поздней датировки фиксации числа 30 курий. Вместе с тем
---------------------
[21] Вагtоli A. I pozzi dell'area sacra di Vesta. — In: Monumenti antichi della Academia Nazionale dei Lincei, v. 45. Roma, 1961, p. 2, 8, 11 — 14, 16 — 19.
[22] См.: Бутинов Н. А. Общинно-родовой строй мотыжных земледельцев. — В кн.: Ранние земледельцы. Л., 1980, с. 116 — 118.
И.Л. Маяк
21.09.2019, 12:27
http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/4-1-1.htm
§1. РОД (GENS)
В науке давно сложилось мнение о родовой структуре раннего Рима. Со времен Нибура идёт линия признания приоритета рода перед семьей. Ей противостоит все еще живущая, хотя и теряющая позиции, патриархальная теория. Представители обеих линий в историографии, даже те историки, которые считали или считают род вторичным образованием, сделали немало для восстановления черт, характеризующих римский gens. Все это позволило уже в XIX в. Ф. Энгельсу с учетом достижений современной ему этнографии описать устройство римского рода [1]. Материал из сочинений античных авторов, в том числе приводимый Энгельсом, в большинстве случаев относится к республиканской эпохе. Ведь и взаимное право наследования родичей и общее у них место для погребения и даже порой общее владение землей,. а также общее имя, обязанность членов рода помогать друг другу и право принимать в род чужаков сохранились и в период, далеко отстоящий по времени от правления первых царей в Риме.
В текущем столетии ученые не перестают обращаться к характеристике gens. Современных историков снова привлек вопрос об управлении родом. В противовес мнению Т. Моммзена [2] о том, что во главе рода не стоял руководитель, ученые обоснованно говорят о наличии princeps (скорее, чем pater) gentis [3]. Внимательно рассмотрены, особенно Де Франчиши [4], причастность различных родов к культам и происхождение римских gentes. Ф. Де Мар-
---------------------
[1] См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч, т. 21, с 120—129.
[2] Моmmsen Th. St—R, Bd III, S. 9, 18.
[3] De Martino F. Storia della costituzione romana, v. I. Napoli, 1958; De Francisci P. Primordia civitatis. Roma, 1959. p. 181.
[4] De Francisci P. Primordia.., p 170, 171, 182— 183.
121
тино [5] заострил внимание на существовании коллективной собственности рода и на появлении наряду с ней частной собственности на землю. Таким образом, можно сказать, что изучение римского gens в целом продвинулось далеко вперед. Вместе с тем для более точного воспроизведения социальной структуры при первых царях следует специально остановиться на роде того именно времени.
Пережиточное сохранение родовых институтов в классовом обществе, чему немало хорошо известных примеров, дает надежные основания считать, что они тем более действовали в начале царской эпохи. В традиции о роде имеются сверх того сведения общего характера, безотносительно ко времени. Наиболее общие и поздние, как бы подводящие черту под представлениями о роде у древних, указания мы находим у Исидора Гиспальского в его «Двадцати книгах этимологии». В первом определении (IX, 2, 1) сказано: «Род — это много людей, происходящих от одного родоначальника; получил название от генераций фамилий, т. е. от gignendo...». Здесь подчеркнута кровная связь членов рода. Вместе с тем тут выявляется и структура gens: это поколения фамилий. Ни на какое ограничение генераций нет и намека. В определении Исидора вырисовывается, так сказать, вертикаль рода, у Феста (gens Aelia) и Павла Диакона (gens Aemilia) — горизонтальный его срез: gens состоит из многих фамилий. Исидор — автор очень поздний, живший в VII в. н. э. Но он эрудирован и объясняет своим современникам ставшее непонятным, пользуясь не только интерпретациями своих предшественников, но и знакомыми, порой живыми в его время терминами. Второе определение Исидора может быть извлечено из понимания им термина gentiles. По его словам (XV, 2), «существует три рода сообществ: семейные, городские, гентильные». Здесь очень чувствуется зависимость от Цицерона, который в трактате «Об обязанностях» (I, 17, 53) тоже говорит о сообществах, союзах, в том числе родственных и семейных. Но, можно думать, пояснения Исидора сделаны с учетом того, что читателю раннесредневековой Испании вполне ясно, что такое гентильная общность.
Существуют еще два важных определения «gentiles». Одно дает Варрон (11, VIII, 4): «Потомки Эмилия будут Эмилиями и сородичами». Второе — Цицерон (lop., 6, 28): «Это те, кто называются одним и тем же именем (nomine). Но этого недостаточно. Это те, кто происходят от местных (ingenui) жителей. Но и этого недостаточно. Те. чьи предки никогда не были рабами. Не хватает даже этого. Те, кто не лишены гражданских прав. Этого, пожалуй, достаточно». Цицерон дает, таким образом, исчерпывающее определение. Оно должно было явиться результатом большой юридической практики установления действительной принадлежности человека к gens, а через нее и к полноправному гражданству. Для предшествующего Цицерону и весьма далекого от него времени, т. е. до формирования civitas, более существенным было рождение от местных родителей и особенно общность имени. Это последнее и отразилось во втором определении Феста, вос-
---------------------
[5] De Martino F. Storia..., v. I, p. 18—21.
122
ходящем к Цинцию Алименту: «Мои gentiles — это те, кто называются моим именем». Именно поэтому латинские авторы (Liv., I, 24, 1; 30, 2; Fest., Mamilorum familia; Paul., Mamilia turris; Caeculus; Aureliam familiam; Macr., Sat., I, 16; Tac., Ann., XI, 24), перечисляя Юлиев, Квинтилиев, Мамилиев и проч. в качестве действующих лиц начала царского времени, не применяют к ним определяющего слова «gens», как и греческие (Dionys., Ill, 29; VI, 69), которые порой сопровождают nomina словом oikoV, хотя имеют в виду гентильную принадлежность. Вслед за античными авторами соответствие nomen и gens было принято современными учеными. Однако известно, что позднее, за пределами царской эпохи, слово «gens», на что обратил особое внимание М.О. Косвен [6], обозначало не только род, но и племя. В первом, более раннем и общепринятом значении оно встречается применительно к германцам у Цезаря (BG, VI, 22). Во втором, наряду с civitas и natio, — у Тацита. Дионисий, тоже называя nomina, либо» не сопровождает их никаким термином (I, 40), либо определяет как genoV (III, 13; V, 18) или как oikoV (III, 29). Обозначение одним и тем же термином разных родственных групп широко известно и у других народов. М. О. Косвен говорит, что порой термин, означающий патронимию, одновременно обозначает либо большую семью, т. е. меньший, чем патронимия родственный коллектив, либо, напротив, более широкий, т. е. род.
Такими многозначными словами являются восточнославянские «печище», «дворище» и общеславянские «род», «племя». У хорватов и черногорцев слово «братство» применяется как к патронимии, так и к семейной общине [7].
Принимая во внимание все сказанное, в тех случаях, когда Ливий (I, 30, 2) или Тацит (Ann., XI, 24) говорят о Туллиях, Сервилиях, Горациях и т. д., равно как Дионисий (III, 29) о домах (oikouV) Юлиев, Сервилиев, Горациев и т. д., переселившихся из Альбы в Рим, приходится иметь в виду, что под названными nomina могли скрываться, помимо родов, также и части их, т. е. патронимии и отдельные большие патриархальные семьи, которые принимались в римскую родоплеменную организацию в качестве родовых коллективов, т. е. gentes в собственном смысле слова. Столь же общую, но несомненно распространяющуюся на Ромулов Рим черту рода называет Авл Геллий (15, 27), говоря, что в куриатных комициях голосуют члены родов.
Важная функция рода, состоящая в распоряжении имуществом его членов со стороны родичей, вытекает из законов XII таблиц. А ведь этот памятник отражает весьма архаические отношения, уходящие далеко в глубь веков. Интересно, что в них оговорены два случая. В первом (V, 5) предусмотрено наследование имущества родичами тогда, когда умерший не оставил ни прямого наследника, ни завещания и нет агнатов. Во втором (V, 7а) предписано распоряжение со стороны агнатов или сородичей имуществом сумасшедшего. Отметим, что последнее
---------------------
[6] См.: Косвен М.О. Семейная община и патронимия. М., 1963, с. 101, 126, 128.
[7] См.: Косвен М.О. Указ. соч., с. 148, 149.
123
установление упомянуто Цицероном (г.р. III, 33, 45) в качестве очень разумного, акцент поставлен на том, что безумный не в состоянии управлять делами. Конечно, уже в законах XII таблиц на первом месте стоят агнаты, что выдвигает вперед права семьи перед родом. В этом проглядывает развитие частнособственнических отношений и вместе с тем эволюция gens к середине V в. до н. э. Но интересно, что даже Цицерон считает естественной роль сородичей и никак не ставит ее под сомнение.
Безусловно, оба установления проецируются в самую глубокую .древность. Однако важно отметить, что в традиции содержится материал, непосредственно касающийся интересующей нас эпохи. Прежде всего, он освещает религиозные функции рода. Дионисий (II, 21) ставит в заслугу Ромулу, что он учредил 60 жрецов, помимо тех, кто совершает обряды от имени рода (duggenikaV ierwsunaV). Касаясь организации царем культа, галикарнасец (II, 65) склоняется к мнению тех своих предшественников, которые считают, что не Ромул, а Нума учредил первое общее святилище Весты, что именно второй основатель Рима отделил священнодействия общие и государственные «(iera... koina... kai politika) от собственных и родовых (idia kai suggenika). Это разделение священнодействий в латинских терминах передано Фестом: «Общественные (publica) священнодействия — это те, которые совершаются на общественный счет и которые совершаются за горы, за паги, за курии, за часовни; а собственные (privata)—те, что совершают за отдельных людей, за фамилии, за роды (pro gentibus)». Свидетельством жизнестойкости родовых sacra служат упоминаемые Цицероном ежегодные жертвоприношения от имени рода, осуществлявшиеся и в его время в храме Дианы на Целикуле (Паг. resp., XV, 32).
Упоминается у античных авторов род как действующий организм при Ромуле и в связи с пояснением о том, что такое патронат (Dionys., II, 10), и в связи с законами царя о семье и браке. В частности, говорится, что согрешившую жену судит муж вместе с родичами (suggeneiV —Dionys., II, 25).
Имеются в традиции сведения, касающиеся рода у сабинян, современных Ромулу. Дионисий (II, 35) упоминает женщин из родов антемнатов и ценинцев, Ливий (I, 11, 4) — родителей и близких или родных людей для дев, похищенных из Антемн и Крустумерии. У Ливия употреблены слова parentes и propinqui raptarum. Видимо, рагеntes — это родители и вообще семья. Об этом можно судить, исходя из того, что Дионисий в названном выше месте (II, 35), описывая те же события, что и Ливий, вкладывает в уста Ромула речь, обращенную к похищенным, в которой фигурируют их отцы и братья, иными словами, члены их фамилий. В таком случае, propinqui у Ливия должны пониматься как родичи, т. е. синоним gentiles.
В рассказе об объединении сабинян Тация с римлянами Ромула у Дионисия (II, 46) сообщается, что вместе с Тацием остались в Риме три самых знатных мужа со своими гетайрами, пелатами и родичами (suggeneiV).
124
Важные сведения получаем мы из легенды о гибели Тита Тация. Они содержатся у Дионисия, у Ливия и у Плутарха, а также у Страбона. Первые три автора приводят версии о виновности Тация перед лавинатами (или лаврентинцами), за что он и был ими убит. Страбон же (V, 3, 2) говорит об изменническом убийстве соправителя Ромула, никак этого не аргументируя. Зато признающие его виновность сообщают интересные подробности. По Дионисию (II, 51), вина Тация состояла в том, что его гетайры напали на лавинатов, ограбили их, а часть пришедших им на помощь убили. С решением Ромула выдать лавинатам обидчиков Таций не согласился, защищая интересы своих гетайров. Ромул обвинил Тация в несправедливости, укорял его в пристрастности, потому что среди нападавших был его родич (suggenhV), Передавая несколькими строками ниже один из вариантов рассказа об обстоятельствах убийства Тация жителями Лавиния, Дионисий (II, 52) говорит, что царь был закидан камнями «после того, как родственники погибших двинулись на него» (twn proshkontwn... ormhsantwn). У Плутарха (R., 23) обидчики лаврентинцев (лавинатов) названы «домочадцами», или родными, и «родичами» (oikeioi tineV kai suggeneiV), а потребовавшие удовлетворения и не получившие его жители Лавиния — родными (oikeioi) убитых. Ливии (II, 14, 1) называет людей, несправедливо действовавших против лаврентинцев, родственниками Тация (propinqui). Таким образом, обе стороны — и римляне сабинского происхождения и близкие римлянам лавинаты — действуют родственными группами, защищая интересы членов своих родов, вплоть до кровной мести, закономерность которой, согласно Плутарху (R., 23) и Дионисию (II, 52), признавал и Ромул.
Для определения значения рода важно выяснить его место в аграрных отношениях. Трудно говорить конкретным образом о родовом землевладении применительно к началу царского периода, потому что прямых свидетельств в традиции нет, но косвенные данные все-таки имеются. В первую очередь это ономастический материал. Из хорошо известных названий римских курий, пагов и триб выявляется часть, в основе которой лежат гентильные имена, на что в свое время обратил внимание Т. Моммзен, а затем К. У. Веструп. Можно не сомневаться в том, что имя рода передавалось социально-территориальной единице, в которой располагались его земельные владения. Разумеется, это не значит, что вся земля трибы или курии принадлежала только одному роду. Вероятно, триба или курия получала наименование по наиболее выдающемуся, а для Сервиевых ранних триб, возможно, по наиболее древнему роду.
Среди имен курий это — Фауция, Тиция, Аккулейя, Пинария, Герсилия; пагов — Лемониев; ранних Сервиевых триб — Эмилия, Камилия, Клавдия, Корнелия, Фабия, Галерия, Горация, Лемония, Менения, Папирия, Поллия, Пупиния, Ромилия, Сергия, Велтиния, Ветурия. Как будет показано в дальнейшем, ряд имен относится к древнейшему слою римского населения, представляет персонажи как раз начала царского периода. Это, как минимум, — Пинарии, Фабии, Ветурии, Горации, Эмилии, может быть, Клавдии. Конечно, это не значит, что все осталь-
125
ные gentes вошли в состав римских гентильных триб Тициев, Рамнов. и Луцеров лишь к концу царской эпохи. Можно думать, что многие из них стали римскими при Ромуле и Нуме. Но и тот возможный факт, что значительная часть упомянутых родов была включена в число римских уже при других царях, не подрывает тезиса о родовом землевладении в самом начале римской истории.
На вопросе о родовой земельной собственности специально останавливался К. У. Веструп [8]. По его мнению, в древнейшем Риме имелась общая земля всей общины, или, как он говорит, государства, т. е. народа. Но он обращает внимание на то, что по законам XII таблиц имущество умершего без наследников из числа ближайших агнатов передавалось его родичам, а не государству, откуда и следует гентильная собственность на все имущество, в том числе и на землю.
Надо сказать, что в пользу родовой земельной собственности говорит и тот материал, который свидетельствует о куриальном землевладении. На нем мы остановимся подробнее ниже в связи с вопросом об аграрных условиях древнейшего Рима. Здесь же подчеркнем, что земельные отношения курии развивались на гентильной основе. Напомним, наконец, ставший хрестоматийным факт наделения землей рода Клавдиев при переходе его в Рим (Liv., II, 16; Dionys., V, 40; Plut., Popl., 21; Suet, Tib., I, 1), а также владения Валериев на Велии (Cic.,. Паг. resp., 8, 16).
Итак, gentes были живым действующим организмом в Риме второй половины VIII в. до н. э. Но сколько же все-таки их было? Можно ли говорить о 300 родах уже при Ромуле. как это утверждается традицией? Прежде чем ответить на этот вопрос, следует, учитывая предпринятое нами выше исследование, повторить, что фиксация числа триб и курий произошла одновременно при Ромуле или Ромуле — Тации, хотя донесенные до нас традицией наименования триб были делом этрусских властителей. И самый факт численного определения социальных групп служит указанием на уровень социального развития Рима в VIII в. до н. э.
Определяя характер римского gens, надо иметь в виду, что в современной науке существуют различные представления об институте рода. Часть ученых высказалась в пользу того, что в материнском роде, свойственном раннему родовому обществу, производственные отношения в основном совпадали с отношениями между кровными родственниками. Иными словами, род в то время был общиной, социально-экономическим организмом, для которого характерны общеродовая собственность на основные средства производства, коллективный труд и потребление, а также абсолютное полноправие всех членов. В отличие от материнского, отцовский род, по мнению исследователей, перестает быть основной социально-экономической ячейкой общества, каковой становится большая патриархальная семья, называемая также семейной, или домовой, общиной. Ввиду развития производительных сил производственные отношения не совпадают в нем с кровнородственны-
---------------------
[8] Westrup С. W. Introduction to early Roman law..., v. II. [S. I], 1934, p. 56.
126
ми. Род уже не община, он превращается в экзогамный коллектив кровных родственников, в основном регулирующий брачные отношения [9]. Другие исследователи считают, что род ни в раннем, ни в позднем первобытном обществе не был общиной, так как мужья и жены происходили из разных родов, а представлял собой кровнородственные экзогамные коллективы с брачно-регулирующими функциями [10]. Производственные отношения в первобытности никогда не совпадали с родовыми. По мнению Н.А. Бутинова, не род, а община, которая состояла из семей, была основной социально-экономической ячейкой в то время. Кроме отсутствия производственных функции в патриархальном роде, в качестве аргумента присоединяют еще то обстоятельство, что отцовский род состоял, в силу экзогамии, не только из кровных родственников, но и пришлых людей, т. е. жен. Вообще состав его не был полностью стабильным. Костяк состоял из мужчин, а женский состав постоянно менялся за счет приходящих жен и уходящих, замуж дочерей [11]. Таким образом, одни видят в роде социально-экономический феномен, а другие—только социальный. Исходя из первого понимания, делается вывод, что на определенном этапе развития первобытного общества род и община составляли единство, а из второго — что это разные общественные единицы с различными функциями.
Необходимо отметить, что как бы ни определялся род, первобытность обычно характеризуется коллективизмом, общинными формами жизнедеятельности. Однако община,.как известно, присуща и классовым общественно-экономическим формациям как универсальное явление. Община в последнее десятилетие вновь привлекла к себе внимание многих этнографов и историков, античников и медиевистов. Самое общее определение ей дает Л.Б. Алаев [12]: это характерный для докапиталистических социально-экономических формаций естественно возникший коллектив непосредственных сельскохозяйственных производителей, в собственности или во владении которого находятся средства производства. Детализируя данный тезис, Л.Б. Алаев определяет родовую (кровнородственную) общину как основную производственную ячейку, коллективно ведущую хозяйство на своей территории и совместно потребляющую или распределяющую полученные продукты. Н.А. Бутинов [13] наметил этапы развития общины на протяжении исто-
---------------------
[9] См.: Данилова Л.В. Дискуссионные проблемы теории докапиталистических обществ.—ПИДО, кн. 1. М., 1968, с. 33; Файнберг Л.А. Род—СИЭ, т. XII, 1969, с. 103; Файнберг Л.А. Возникновение и развитие родового строя.— В кн.: Первобытное общество. Основные проблемы развития. М., 1975, с. 72; Бахта В.М. Папуасы Новой Гвинеи: производство и общество.—ПИДО, кн. 1, с. 270; М а ретин Ю.В. Основные типы общины в Индонезии.—ПИДО, кн. 1, с. 329; Крюков М.В. Формы социальной организации древних китайцев. М., 1967, с. 6; Бутинов Н.А. Первобытнообщинный строй (основные этапы и локальные варианты).—ПИДО, кн. 1, с. 109.
[10] Дискуссия по проблеме родовой и сельской общины на Древнем Востоке.— ВДИ, 1963, № 1, с. 191—192; Бутинов Н.А. Указ. coч., с. 94, 108, 110; Файнберг Л.А. Возникновение..., с. 75; Бахта В.М. Указ. соч., с. 272.
[11] См.: Бутинов Н.А. Указ. соч., с. 110—111, 142—143; Крюков М.В. Указ. соч., с. 151.
[12] См.: Алаев Л.Б. Община—СИЭ, т. X, 1967, с. 418—419.
[13] См.: Бутинов Н.А. Указ. соч., с. 120—154.
127
рии первобытного и раннеклассового строя: кровная община, соответствующая хозяйству присваивающего типа в эпоху верхнего палеолита и мезолита; родовая с присущим ей производством пищи в эпоху неолита; гетерогенная, состоящая из домовых общин при наличии ремесла и обмена, что соответствует позднему неолиту и веку металла; сельская община при развитии товарного хозяйства и торговли в классовом обществе. Н.А. Бутинов, как видно, связывает развитие общины с развитием производства.
Наиболее удачно, с учетом основных признаков в различные периоды истории, охарактеризовала общину Е.М. Штаерман [14]. Она определила общину как коллектив, обладающий верховной собственностью на занимаемую территорию с верховным распоряжением землей, а также самоуправлением, общностью культа и взаимопомощью. Совместного ведения хозяйства как обязательного элемента здесь нет. И это правильно, так как важнее учесть коллективный труд в разных видах и пропорциях, без которого немыслима взаимопомощь. Таким образом, под общиной докапиталистических формаций понимается прежде всего производственный коллектив, при том, что некоторые исследователи отметили наличие коллективной собственности или, по крайней мере, владения на землю в качестве важнейшего элемента общины. Как мы уже отмечали ранее [15], этот элемент является не единственным определяющим признаком общины, но особо значимым, постоянным, поскольку присущ общинам разных исторических эпох [16] на Древнем Востоке, в Греции, Риме, Византии, у салических франков. Очень существенным представляется нам такое участие членов общины в общей работе, что подчеркнул Д.А. Ольдерогге [17], не сводя общие трудовые усилия к производительному труду.
Имея в виду важнейшее значение указанных критериев для определения общины докапиталистических формаций, попытаемся с их помощью определить римский gens начала царской эпохи. Как мы видели, ему присуща коллективная родовая собственность на землю, не только на неподеленную, но и находящуюся в пользовании фамилий. Как явствует из законов XII таблиц (V, 5—7а), gens владел каким-то общим имуществом. Следует полагать, что gens мог самостоятельно своими силами вести войны, если аналогичное положение зафиксировано для более позднего времени, т. е. для V в, до н. э., когда общество вышло за пределы родового строя и род перестал быть основной структурной единицей. Классическим, принятым историками доказательством самостоятельно проводившихся родом военных предприятий является война Фабиев против этрусков, закончившаяся, согласно традиции, гибелью всех мужчин этого gens в битве при Кремере, за
---------------------
[14] См.: Штаерман Е. М. Древний Рим. Проблемы экономического развития. М., 1978, с. 18—19.
[15] Гл. I, см. также: Маяк И. Л. Проблема генезиса Римского полиса.— ВДИ,. 1976, № 4, с. 46—48; Штаерман Е. М. Указ. соч., с. 15—19.
[16] См.: Павловская А. И. Египетская хора в IV в. н. э. М., 1979, табл. с. 210„ 214, 216, 218, 2.20, 224, 226, 230, 232, 233, 235, 238, 240.
[17] ВДИ, 1963, № 1, с. 192.
128
исключением одного только мальчика (Dionys. IX, 18; 19; Liv. II, 49; 50; Plut. Cam., 19; Sil. It., VI, 637; Fest, scelerata porta; Paul. scelerata porta). Gentes обладали общим предком и именем и общностью культа, а также самоуправлением. Все это, и в первую голову наличие родовой собственности на землю и общего ратного труда, дает основание полагать, что римский gens начала царской эпохи был общиной, хотя первичной производственной ячейки он не составлял. Ею была большая, отцовская семья, община низшего порядка. Gentes собственно и были совокупностью фамилий, но не простой их арифметической суммой. Единство большесемейных, домовых общин сплачивалось не только общностью происхождения, имени и культа, но и верховной собственностью на основное средство производства.
Что касается второго аргумента, который выдвигается для отрицания принадлежности рода к общинным организмам, т. е. непостоянного состава рода в части его женской половины, или фактической его гетерогенности, то и она присуща римскому gens. Однако римляне, как это явствует из позднейших правовых норм, преодолевали это положение тем, что «чужие» элементы, т. е. жены, фактически усыновлялись семьей мужа. Жена занимала там место filiae loco. Она подвергалась, как все женщины фамилии ее мужа, опеке со стороны агнатов (законы XII таблиц, V, 2). Переходя в мужнину семью, женщина осуществляла detestatio sacrorum в связи с gentis enuptio [18].
Аналогичными римскому gens начала царской эпохи признаками обладают и первобытные соседские общины с той разницей, что в них входят семьи, не только родственные между собой, но и чужие, живущие на одной и той же территории [19]. Гетерогенность соседских общин и отсутствие хозяйственной общности между семьями в таких случаях не препятствуют этнографам, считающим патриархальный род лишь надстроечным явлением, называть территориальные соседские объединения общиной. И это, на наш взгляд, вполне справедливо, потому что гомогенность не обязательна для общины, а гетерогенность не уничтожает ее. Община в докапиталистических формациях развивается, меняется, она не статична. Из простой производственной ячейки кровных родственников в раннем родовом обществе она, пройдя по большей части стадию гетерогенной патриархальной родовой, уступает место соседской сельской, которая вырастает в раннеклассовом строе в одних случаях в гаранта гражданского статуса для ее членов (на Древнем Востоке), а в других — остается общиной низшего порядка, сосуществующей с другими видами общин (т. е. родом и familia), общиной, связывающей воедино своих членов коллективными формами землевладения, некоторыми формами общего труда и взаимопомощи, а главное — общностью территории (в античности). Она, т. е. соседская сельская община античности, не становится условием членства в общине высшего порядка, в гражданской общине, или полисе. Здесь нет иерар-
---------------------
[18] Dе Martino F. Storia della costituzione romana, v. I, p. 9; Franсiоsi G. Clan gentilizio e strutture monogamiche, v. I. Napoli, 1975, p. 105.
[19] Первобытное общество. М., 1975, с. 99—100, 104—107.
129
хии однотипных общин. Сельская община и гражданская в условиях античности разнохарактерны, они сосуществуют, имея различные функции и значение. В этих условиях gens теряет черты социально-экономического организма.
Прогресс производительных сил усложняет всю общественную структуру. В том числе в качестве производственных единиц в известных пределах функционируют сельские общины и завоевывающие все большее место частные хозяйства, с сельской общиной непосредственно не связанные. Однако гентильные связи полностью никогда не утрачиваются и продолжают играть роль в наследственном праве и делах культа. Внешним их выражением является nomen. Понятие gentiles обнаруживает тенденцию к сближению с cognati по линии отца. Но, как мы проследили по Дигестам, полного совпадения этих социальных групп никогда не наступает. Положение cognati, а не gens в Римском государстве примерно соответствует тому, которое описано М.В. Крюковым [20] в китайском обществе чжоуской эпохи.
Принадлежность к gentes долгое время являлась условием и гарантией полноправности гражданства, но постепенно уступила в этом смысле место римской familia. Римским гражданином в республиканское время мог быть человек, обладающий тремя главными состояниями: status libertatis, civitatis, familia [21], но уже не gentis. Эта формула отразила результат длительной эволюции римского общества от родового строя к гражданской общине, полису, или civitas.
Что же касается числа родов и времени их фиксации, то это требует специального рассмотрения данных традиции. Из известного сообщения Ливия (II, 1, 10) следует, что в начале Республики первый римский консул Л. Юний Брут пополнил (explevit) до 300 число сенаторов, убавившееся из-за их истребления Тарквинием Гордым (caedibus... primoribus). O пополнении сената до 300 членов консулом Валерием после изгнания царей говорится и у Феста (qui patres, qui conscripti). И поскольку число сенаторов, представителей родовых коллективов, принято считать соответствующим количеству родов, в историографии признано, что в конце царской эпохи было 300 родов. Однако в начале этой эпохи положение могло быть иным. Свидетельств этому у античных авторов достаточно. Обращает на себя внимание прежде всего то, что Дионисий (II, 7), рассказывая о социальной политике Ромула, говорит только, что он поделил всю массу римского народа на 3 части, т. е. трибы, и на 30 их подразделов, т. е. курий. О числе родов наш источник ничего не сказал. О нем можно догадываться, взяв за основу сведения о количестве сенаторов, соответствующем количеству gentes. Об установлении Ромулом 100 сенаторов упоминают тот же Дионисий (II, 12; 13), Ливий (I, 8, 7), Веллей Патеркул (I, 8, 5), Аврелий Виктор (vir. ill., I, 11), Фест (patres; senatores).
---------------------
[20] См.: Крюков М.В. Формы социальной организации древних китайцев. М., 1966, с. 6, 151, 152.
[21] См.: Машкин Н.А. Из истории римского гражданства.— Изв. АН СССР. Сер. истории и философии, 1945, № б.
130
Словам античных историков и антикваров вторят поэты (Prop., IV, 1, 14; Ov., Fast. Ill, 127). Плутарх в биографии Ромула (XIII, XX) говорит о выделении им из общей массы 100 патрициев, составивших сенат.
Но число сенаторов, представлявших в совете старейшин 100 родов, уже в то время не было окончательным. Вместе с удвоением населения благодаря римско-сабинскому синойкизму (Liv., I, 13, 5) при Ромуле — Тации число сенаторов удвоилось. Об этом единодушно говорят античные авторы Дионисий (II, 47, 57) и Плутарх (R., XX). Это означает, очевидно, что число родов, признанных в качестве составных частей формирующегося гражданства, дошло до 200. Содержащиеся в источниках данные об общей численности римлян в это время подтверждают достоверность увеличения числа gentes. Дионисий Галикарнасский, склонный к подсчетам людей, воинов, лет, отделяющих одно событие от другого, приводит следующие цифры: «Первое население, пришедшее с ним (Ромулом), было числом не более 3000 пеших и 300 лучших всадников» (II, 2; 16). Далее у Дионисия (там же) сообщается, что когда Ромул исчез, пеших было 46000, всадников же — немногим меньше 1000 человек—словом, всего 47000. Такой результат, надо понимать, был достигнут путем принятия в среду римлян 4000 камеритов (Dionys., II, 50), какого-то числа вейентов (Dionys., II, 55), иммигрантов-соседей, воспользовавшихся убежищем (Liv., I, 8, 6; Plut., R., IX), и вместе с тем путем выселения из Рима 300 колонистов в те общины, откуда происходили похищенные соратниками Ромула девушки (Dionys., II, 35), и 2500—в Фидены. Поверить в точность этих цифр, равно как и проверить их, — крайне трудно. Отметим прежде всего, что у Дионисия речь идет только о мужчинах-воинах. Если учесть женщин и детей, то численность населения должна характеризоваться по меньшей мере в три или в четыре раза большим числом, т. е. составлять в конце правления Ромула как минимум 150 или 200 тысяч человек. Цифра кажется такой большой, что внушает необходимость посильной проверки упомянутых сообщений Дионисия.
Чтобы представить себе численность римского населения историки неоднократно обращались к численности римского воинства. Очень последовательно, применительно к эпохе ранней Римской республики реализовали этот принцип в своих исследованиях Ю. Белох [22] и Г. Дельбрюк [23]. Ф. Де Мартино [24] справедливо указал на слабость их позиций, заключающуюся в том, что эти ученые основывались в своих подсчетах на данных, характеризующих центуриатный порядок. По его мнению, эти данные очень неопределенны. Не вдаваясь здесь в полемику по поводу народонаселения начала Римской республики, нам хотелось бы подчеркнуть, что сомнения о возможности использовать цифровой материал о войске на начало царской эпохи распространять-
---------------------
[22] Beloch I. Römische Geschichte, 5. Aufl. Berlin, 1853, S. 219.
[23] См.: Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории, т I. М.—Л., 1936.
[24] De Martino F. Territorio, popolazione ed ordinamento centuriato.—In: Diritto e societa nell'antica Roma. Roma, 1979, p. 162—182.
131
ся не должны. Ведь здесь мы оперируем не нестабильным числом людей, в центуриях, а общей цифрой, обозначающей все войско с определенным соотношением между пехотой и кавалерией. Важно при этом выяснить, кто же из античных авторов сообщает более достоверные сведения. В связи с этим заметим, что, помимо упомянутых в традиции имеются еще некоторые данные, касающиеся римского населения. Так Варрон (11, V, 89), объясняя происхождение слова milites, говорит: «...потому что первоначально легион составлялся из 3000, а по отдельности каждая из триб Тициев, Рамнов и Луцеров посылала (в него) по 1000 воинов». Аналогичные сведения исходят и от Дионисия: «хилиарх—от филы» (II, 14), или, если можно так выразиться, тысяцкий — от каждой трибы. С этим вполне согласуются данные о том, что после объединения с сабинами, когда площадь и население города удвоились (Liv., I, 13, 5; geminata urbs; Plut, R., XX), в легионе стало 6000 пехотинцев и 600 всадников (Plut., R., XX), т. е. также вдвое больше, чем прежде.
Сведения, касающиеся первого воинского набора (legio), представляются нам заслуживающими внимания, поскольку включают сообщения об его структуре, не противоречащие традициям общества, связанного с первобытными устоями, а именно о принципе построения войска по возрастным группам, сохранявшемся, как известно, и в эпоху Ранней республики (гастаты, принцепсы, триарии — Varro, 11, V, 89). Не вызывают сомнений и сведения относительно приданной легиону конницы из 300 всадников (Dionys., II, 13; Liv., I, 15, 8; 43, 9; Paul. celeres), потому что именно такое число кавалеристов сопровождало легион и в республиканское время. Приведенные цифры, касающиеся войска, вносят корректив в созданную Дионисием картину чрезвычайной многочисленности Рима в конце правления Ромула. При удвоении населения, таким образом, мужское боеспособное население насчитывало примерно 6600 человек. Применяя те же расчеты, т. е. исходя из того, что эта часть народа составляла примерно треть всех римлян, можно сказать, что общее число римского населения достигало приблизительно 20 тыс. человек. Даже если считать военнообязанную часть римлян не за треть, а за четверть, то общая численность народонаселения Ромулова Рима могла бы оказаться в пределах 25 тыс. человек. Это в 6—8 раз меньше цифры, указанной Дионисием. Для проверки нашего вывода можно привлечь традицию о Сервиевой реформе в ее полном объеме и по крайней мере с вполне надежным числом центурий, вне зависимости от того, когда точно она проведена. Такое количество римлян при Ромуле, которое мы назвали выше, т. е. примерно 20—25 тыс. человек, кажется более правдоподобным, если учесть, что при Сервии Туллии, согласно Ливию (I, 44, 2), по цензу граждан было 80 тыс. человек. Рост населения от Ромула до Сервия с 20—25 тыс. до 80 тыс., т. е. на 55—60 тыс., не удивителен. Ведь уже при Тулле Гостилии «число граждан», по выражению Ливия (I, 30, 1), удвоилось за счет альбанцев, т. е. их стало 40—50 тыс. Анк Марций после взятия Политория, Теллен и Фиканы переселил много тысяч латинян в Рим в качестве граждан (Liv., I, 33, 1—5; Cic., r.p., II, 18, 33). Хотя эти
И.Л. Маяк
22.09.2019, 11:33
http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/4-2-1.htm
Кроме рода глубокая римская древность знала еще семью. Институт familia Romana был в республиканскую и императорскую эпохи основной социальной ячейкой, тесно связанной
167
с развивавшейся и утверждавшейся частной собственностью, и потому находился под пристальным вниманием римских юристов. Благодаря их свидетельствам современные ученые получили в свое распоряжение богатый материал. Историки права подробно описали структуру и функции римской фамилии.
Первым из специалистов по истории Рима восстановил из обломков рассказов античных авторов и юридических памятников римскую фамилию как патриархальную семью Т. Моммзен. Но он рассматривал ее в качестве элемента государственной эпохи и на самых ранних ступенях истории видел в семейных общинах зачатки государственного устройства [73]. И. Марквардт [74] очень подробно охарактеризовал в «Справочнике римских древностей» (где семье посвящен особый, 7-й том) структуру семьи и юридическое положение ее главы — pater familias, а также находившихся в его власти жены — in manu, детей — in patria potestate, рабов — in dominicia potestate.
В более новое время римская семья вызвала специальный интерес Р. Парибени [75]. Но он сосредоточил свое внимание на нравственных устоях, выгодно отличающих ее, по его мнению, от семьи у других, в том числе индоевропейских народов. В изображении Р. Парибени familia Romana выглядит идеализированно как основа человеческих добродетелей. Одновременно с этой книгой писался многотомный труд К.У. Веструпа [76]. Он занимает особое место в историографии проблемы. Его источниками являются не только античная традиция и юридические памятники, но и обширный материал по этнографии древних и современных первобытных народов. Однако этим значение труда Веструпа не ограничивается. Римская фамилия исследуется им многосторонне — как проявление общности культа, общности собственности и отцовской власти — patria potestas. Важно и то, что Веструп рассмотрел римскую фамилию исторически, в развитии, выявляя первоначальные древние ядра в более поздних юридических формулах, характеризовавших семью эпохи классического римского права.
Будучи ученым идеалистического мировоззрения, Веструп считает первичным, конституирующим фактором римской фамилии общность культа и сакральную солидарность поколений. Он выступает против идеи И. Бахофена о матриархате как об универсальной стадии развития человечества и против понимания матриархата как строя, в котором женщина занимала господствующее положение. Вместе с тем он признает наличие матрилинейной системы родства как следствие промискуитета, однако категорически относит эти явления к неиндоевропейским народам. Этот тезис, разумеется, принять нельзя, потому что он неоднократно опровергнут современными этнографическими
---------------------
[73] См.: Моммзен Т. История Рима, т. I. M., 1986, с. 26, 56.
[74] Marquardt J. Das Privatleben der Römer. Th. 1. Die Familie (Marquardt J. und Mommsen Th. Handbuch der römischen Alterthümer, T. VII. Lpz., 1886).
[75] Paribeni R. Famiglia Romana. Roma, 1939.
[76] Westrup C. W. Introduction to early Roman law. Comparative sociological studies. The patriarchal joint family, v. I—V. Cobenhavn, 1934, 1939, 1944, 1950, 1954.
168
исследованиями, показавшими единство развития человеческого общества независимо от этнической принадлежности людей. Но конкретное изучение Веструпом римской семьи с отцовским правом заслуживает внимания. Прежде всего следует отметить его анализ семейной собственности в раннем римском праве, чему посвящен весь II том его монографии. Веструп высказывается Б пользу того, что первоначально существовала общая римская земля и куриальная или гентильная собственность на землю. Частная же земельная собственность появилась только при Сервии Туллии, а утвердилась ко времени законов XII таблиц. Развитие отношений собственности Веструп связывает с экономическими и географическими условиями, а носительницей этих отношений считает семью. Пользуясь сравнительным методом, он показывает, что у германских и славянских племен зерновое хозяйство и просторы полей обусловили длительное существование общей собственности на землю, в то время как отдельная семья оказывалась собственником урожая. В противоположность этому в южных странах (Греции и Италии) культивировалось виноградарство и разведение олив. Это требовало закрепления участков на длительное время за одними и теми же семьями. В этих условиях стало воплощаться право частной собственности индивидуальной семьи — domus.
Встречающийся у античных авторов термин heredium, т. е. ргаеdium parvulum, Веструп и считает обозначением наследуемой семейной собственности, тогда как земля, выделенная из ager отдельным семьям, вероятно, первоначально по истечении какого-то срока возвращалась в общину (курию или gens) для перераспределения. Веструп высказывает очень важное замечание: в противоположность pecunia, богатству семьи, произведенному личным трудом ее членов, т. е. имуществу, которым pater familias распоряжался свободно, heredium как базис семьи был первоначально неотчуждаемым патримонием. В раннем римском праве этот последний обычно фигурирует в термине ercto non cito. Исследователь не согласен с часто встречающимся пониманием этого выражения как «наследуемая, или наследственная собственность». Такой перевод зиждется на этимологии erctum<(h)erectum, связанной с heres (наследник) или, может быть, herus(?) (господин), что он считает неудовлетворительным. Citum<cieo, т. е. двигать, объяснялось как «сделанное движимым, делимым» или как «деленное». Против такого толкования Веструп, в общем, не возражает. Кроме того, он отметил в этой связи, что от herectum ciere произведен еще глагол (h)ercisco— «делить наследство», тоже содержащий в себе смысл деления.
Веструп учитывает и другие попытки интерпретации упомянутого выражения. (H)erectum связывали не с heres, а с (h)ercisci и в таком случае также объясняли как «нечто деленное», или раздел (наследства). Глагол же ciere можно переводить, принимая во внимание словоупотребление Цицерона, не только словом «двигать», но и «требовать». Тогда erctum citum должно означать «требуемый раздел [наследства]», a erctum non citum — «не требуемый раздел [наследства]», или неразделенное имущество семьи. Эта формула, по мысли Веструпа, предполагает, что первоначально существовало неразделенное или не-
169
раздельное фамильное имущество. Такой вывод представляется нам вполне правомерным и очень важным.
Еще одно доказательство существования первичной нераздельной семейной собственности Веструп видит во фрагменте рукописи «Институций» Гая (III, 154). Эта рукопись датируется IV или началом V в. Стало быть, она древнее известного варианта «Институций» с Веронского палимпсеста. Но она и полнее его. В новом фрагменте имеются дополнительные сведения, касающиеся сообществ (societates), учитываемых римским правом. Там упоминается один древний вид сообщества, которое состояло из наследников (sui heredes) умершего главы семьи, обладавших общей собственностью (ercto non cito). Затем Веструп приводит еще один аргумент: в законах XII таблиц (V, 10) признается право возбуждать иск с требованием о разделе наследства (actio familiae erciscundae) после смерти отца семейства. Из этого закона действительно вытекает, что ранее такие иски не практиковались, т. е. наследство между сонаследниками не делилось. Наконец, исследователь обращает особое внимание на то место из Дигест (XXVIII, 2, 11), где говорится, что некогда сыновья дома (sui heredes) еще при жизни главы семьи были своего рода совладельцами фамильной собственности, так что после смерти последнего переход собственности из рук в руки не осуществлялся, а она как бы продолжала свое существование (continuatio dominii). Перемена заключалась лишь в том, что сын принимал на себя действительное руководство семейным имуществом, фамильной собственностью. Это наблюдение кажется нам очень существенным. Оно бросает свет на положение pater familias в глубокой древности, свидетельствует о том, что в давние времена он не мог деспотическим образом распоряжаться имуществом, характеризуемым термином familia. Слово это, как известно, многозначно. В самом деле, в Дигестах (L, 16, 195, § 1) говорится, что под ним понимаются и имущество (res), и люди (personae), как происходящие из того же дома (т. е. жена) и того же рода (т. е. дети, внуки), так и рабы. Согласно Павлу Диакону (Famili), само слово familia происходит от оскского famel, что соответствует латинскому servus (раб). Если даже зависимость слов обратная, она не зачеркивает принадлежности рабов семье. При сопоставлении данных о societates и об иске о разделе наследства можно сказать, что в ранний период деспотической власти pater familias над членами семьи еще не существовало. Подчеркнем, что этот тезис Веструпа имеет большое значение для характеристики ранней римской familia, а вместе с тем и всего общества.
Важное место в ряде работ, трактующих проблему римской фамилии, занимают не раз упоминавшиеся труды П. Де Франчиши [77], хотя этой проблеме специально они и не посвящены. Как уже говорилось выше, Де Франчиши не видит принципиальной разницы между большой и малой, индивидуальной семьей, поскольку в Риме обе они
---------------------
[77] De Francisci P. Comunita sociale. Roma, 1955, p. 137—139; Idem. Primordia civitatis. Roma, 1959, p. 140—162.
170
имеют аналогичную структуру и патриархальный характер. В этом пункте он возражает Ф. Де Мартино [78], который совершенно справедливо считает малую семью более поздним семейным видом, связанным с более интенсивным типом экономики. Де Франчиши обратил особое внимание на культ предков и празднество Паренталий. Поскольку, согласно Фесту, по юридическим нормам parens — не только отец, но и дед, и прадед, что получило живое подтверждение в надписи (CIL, IV, 1679) «habeas propitios deos tuos tres», исследователь пришел к выводу, что di parentes для римлян ограничивались тремя поколениями (отец, дед, прадед), хотя почитали и более далеких предков. Отсюда Де Франчиши сделал остроумное заключение о том, что критерий трех поколений должен был определять и группу ближайших родственников среди живых, т. е. familia, составлявшую группу агнатов. Заметим, что естественной границей familia действительно были 3—4 поколения и, вероятно, именно это «земное» обстоятельство и создало представление об особо близких отеческих богах из трех восходящих генераций. Но сам по себе факт почитания di parentes в составе отца, деда и прадеда, отмеченный Де Франчиши, существен. Важно и еще одно его наблюдение, а именно в римском религиозном календаре вслед за Паренталиями стоял день, посвященный Харистии, относящийся к культу мертвых, в котором, согласно Валерию Максиму (II, 1, 8), принимали участие только когнаты и свойственники. Отсюда ученый сделал закономерный вывод, что культ мертвых принимал во внимание когнатскую группу, так сказать «sobrino terms», т. е. включая шестую степень родства по боковой линии. Таким образом, Де Франчиши пришел к выводу, что агнатская группа из 3 поколений почитала di parentes, как и когнатская вплоть до 6-й степени. Иными словами, каждая из групп обладала определенными границами. Нам хотелось бы подчеркнуть важность этого вывода, потому что он позволяет вычленить две структурные единицы в римском обществе.
Попытка реконструировать раннюю римскую фамилию принадлежит Д. Лотце [79]. Он не соглашается с Де Франчиши, не видящим разницы между индивидуальной и большой патриархальной семьей. Д. Лотце справедливо рассматривает раннюю familia Romana как патриархальную семью, охватывающую женатых сыновей и даже внуков с детьми и женами, подчиненных patria potestas единого господина. Однако Д. Лотце возражает против возможности понимать этот римский институт как домовую общину, в которой объединены равноправные родственники по боковой линии; т. е. как некий фратриархат. В этом пункте он полемизирует с Г. Броджини, который в своих рассуждениях основывается на упомянутом новом фрагменте «Институций» Гая (III, 154). Нельзя не согласиться с Лотце и в том, что сравнение римского консорция с ирландской fine, которое проводит Броджини, правомерно лишь в определенных пределах. В то время как
---------------------
[78] De Martino F. Storia della costituzione romana, v. I. Roma, 1958, p. 13, 25.
[79] Lоtze D. Zur Rekonstruktion der frührömischen Grossfamilie.— In: Neue Beiträge zur Geschichte der Alten Welt, Bd II. Berlin, 1965, S. 63, 66—67.
171
у ирландцев в большой семье главой является один из братьев, в римском объединении братьев все они равны, и каждый из них, становясь pater familias, получает равную долю наследства. Таким образом, вывод Лотце, что римская большая семья, как правило, обходилась без родственников по боковой линии, заслуживает безусловного признания.
В последнее время появилась еще одна специальная работа, посвященная римской семье. Она принадлежит перу известного лингвиста Эмилио Перуцци [80]. Труд Перуцци интересен прежде всего тем, что в нем рассматривается как раз начало царской эпохи. Автор исходит из того, что ономастическая система связана с социальной структурой, поэтому он изучает римские собственные имена. У известных по античной традиции римлян альбанского, т. е. латинского, происхождения он находит одно имя. Двучленные имена, по его мнению, принадлежат сабинам, так что Прокул Юлий или Меттий Фуфетий, люди альбанского рода, являются примером сабинского культурного влияния. Введение третьего имени, т. е. когномена, Перуцци объясняет ограниченным числом личных имен (praenomina) у древнейших римлян, приводившим к множеству тезок. Ради удобства и во избежание путаницы человеку и придали дополнительный обозначающий его элемент.. Такая интерпретация не кажется достаточной. Ведь когномен стал передаваться по наследству, т. е. закреплялся за ближайшими потомками. Известно, что в более позднее время когномен обозначал ветвь рода, или фамилию, в то время как для обозначения особо отличившегося человека использовался четвертый компонент имени, обычно в виде прилагательного. Но это личное прозвище уже детям не передавалось, оставаясь отличительной особенностью одного человека.
Т. Моммзен [81] отмечал, что утвердившиеся за целым домом, т. е. за родственной ветвью, когномены теряются во тьме веков, но не могут относиться к самой глубокой древности. Он связывает этот институт с процессом колонизации, при котором часть рода выселялась и должна была получить особое обозначение. Древнейшими носителями когноменов исследователь называет патрициев — Корнелиев, с ответвлениями — Малугипенсы, Сципионы, Коссы, Суллы и т. д. Самые ранние когномены, таким образом, появляются в IV в. от основания Рима.
Закрепление когномена за последующими поколениями прямых родственников по нисходящей линии означало обособление всей этой родственной группы, т. е. фамилии. Поэтому появление наследуемых когноменов отражает важный факт в истории римского общества. Как видно из данных нарративных источников и из наблюдения Моммзена над фастами, когномены несвойственны царской эпохе. И это обстоятельство кажется нам очень существенным. Оно проливает свет на положение familia внутри gens: она роду еще не противопоставлена, хотя уже и обозначилась как важная его ячейка. Все сказанное позволяет
---------------------
[80] Peruzzi Е. Origini di Roma, v. I. La famiglia. Firenze, 1970. (Особенно с. 8, 14, 46—48, 149—150).
[81] Mommsen Th. Die römischen Eigennamen.— In: Römische Forschungen, Bd I. Berlin, 1869, S. 48—50.
172
считать появление когноменов не столько фактом, указывающим на численный рост римского населения, как можно вывести из упомянутого замечания Э. Перуцци, сколько показателем социально-политического развития Рима.
Далее, изучая римские имена, Э. Перуцци выдвинул тезис о том, что nomen в раннюю эпоху был связан с familia, а не с gens, и указывал на принадлежность к семье, а не к роду. Вообще, по его мнению, римская ономастика, в которой проглядывает определенная социальная структура, развивалась в направлении, прямо противоположном тому, которое предполагается для общества. Исходя из такого утверждения, можно заключить, что familia предшествовала роду, с чем согласиться нельзя.
Итак, в науке сделано много для реконструкции римской фамилии в раннюю эпоху, включая и царский период. Но единство мнений даже по таким кардинальным вопросам, как характер ее — малая или большая, если большая, то типа фратриархата или во главе с pater, старшим родственником по прямой линии, — еще не достигнуто. К тому же в большинстве трудов, исключая Э. Перуцци, специально фамилия на уровне начала царского Рима не рассмотрена. Между тем наши источники содержат материал, позволяющий остановиться именно на времени первых царей. И важно сопоставить эти данные с тем, что можно почерпнуть из более поздних юридических источников.
Сначала следует остановиться на личном, так сказать, составе семьи (personae). Об этом сообщают Дигесты (50, 16, 195, § 1) со ссылкой на законы XII таблиц. Последнее обстоятельство имеет существенное значение, потому что тем самым восстанавливается характер семьи раннереспубликанского времени. В § 2 перечисляются члены семьи proprio iure. Их много (plures), все они находятся под властью одного главы семьи либо по природе, либо на основании права. Во главе семьи — pater familias, входят в нее — mater familias, их сыновья с детьми, т. е. внуками и внучками, и дочери. Это перечисление кончается словом «deinceps», значит, ряд может быть продолжен и дальше, по крайней мере вплоть до правнуков. Причем дети и внуки могут быть и усыновленные. Это следует из Веронских схолий к «Энеиде» Вергилия (I, 237): «Родитель (genitor) — лучше, чем отец (pater), потому что отцом [человек] становится и по адоптации, а родителем является не иначе, как тот, кто порождает». В Дигестах (50, 16, 51) указывается, что под словом «parens» понимаются не только отец (pater), но и дед с бабкой, и прадед с прабабкой, и все следующие по восходящей линии. На этом положении зиждется и определение Феста, которое он дает слову «parens»: «В обыденной жизни так называются отец или мать, но юристы считают, что этим именем называются и дед с прадедом, и бабка с прабабкой». Несомненно, эти тексты, дающие представление о явлениях и понятиях, возникших в глубочайшей древности, свидетельствуют о многоколенности и обширности римской фамилии.
Важной частью традиции о первоначальном Риме являются царские законы. Как нами уже отмечалось, теперь на смену полному
173
отрицанию их историчности гиперкритиками в науке утверждается отношение к ним как к достоверным в своей основе, по крайней мере как к восходящим к подлинным установлениям
царей. Разделяя такую точку зрения, необходимо остановиться на этом пласте древнейших свидетельств о деятельности первых правителей в Риме .Значительная часть Ромуловых законов касается семейных дел. Уже сам этот факт говорит о значимости фамилии в обществе. У Феста (plorare) в довольно-таки испорченном тексте значится, что один из законов Ромула и Тация касался наказания молодухи. В законе говорится о наказании по всей видимости за нарушение семейных норм, потому что виновная приносится в жертву отчим богам (dus parentum).Так как этот закон упоминается Фестом как бы в тематической подборке, т е наряду с установлением, приписываемом Сервию Туллию, о посвящении тем же богам сына или внука (puer), оскорбившего отца так, что он заплакал, можно думать, что и прегрешение невестки было аналогичным. Приведенный закон явно свидетельствует в пользу того, что семья была патриархальной с подчинением младших старшим .Но этого мало. Поскольку Фест употребляет слово «nurus», что означает и жену сына, и жену внука или правнука в равной степени (Dig. L, 16, 50), текст служит дополнительным аргументом в пользу большесемейного характера римской familia Косвенно на многочисленность членов семьи Тация, указывает участие его домочадцев, правда, вместе с родичами в разбойничьем нападении на лавинийских послов (Plut, R , XXIII).
Позволительно в интересующей нас связи привлечь также данные традиции о Нуме. Он был четвертым сыном у отца и, женившись на Татии, оставался в доме своего престарелого родителя (Plut., N., 3). По одной из версий, переданной Дионисием (II, 76) и Плутархом (N., 21, 1-3), у Нумы от двух браков были дочь Помпилия и четверо сыновей — Помпон, Пин, Кальп и Мамерк. Таким образом, семья была многодетной, и никаких намеков на то, что уже при Нуме она распалась на малые, нет. Можно думать, что распад этот произошел значительно позже, спустя несколько поколений. Ведь и республикан-
174
ское время знало примеры больших патриархальных семей с неразделенной собственностью и общим хозяйством. Во II в., до н. э. это, видимо, было уже редкостью, потому что об одном и том же случае, а именно о семье Элиев, упоминают два автора. Правда, оба они приводят эту семью как достойный подражания пример родственной дружбы, в которой не было раздоров из-за наследства. Тем не менее факты, переданные и Плутархом (Aem. Paul., V), и Валерием Максимом (IV, 4, 8), свидетельствуют о том, что Элии, которых было 16 человек, жили все вместе в одном тесном домике со своим многочисленным потомством, совместно владели небольшим поместьем в Вейентской области, имели одно почетное место на представлениях в Большом цирке и во Фламиниевом. Известно, что за одним из этих Элиев была замужем дочь Эмилия Павла, двукратного консула и дважды триумфатора, не стыдясь, по замечанию Плутарха, бедности своего мужа.
Аналогию такой большой семье, включающей в себя 16 глав малых семей, нашел Ламберт [82] в ирландской fine. Этот организм заключал в себе 4 группы родственников, т. е. 4 поколения, начиная от некоего главы семьи, его отца, его деда и прадеда. Fine владела определенной величины участком земли — baile. Каждая из четырех групп,составлявших fine, распоряжалась 1/4 baile, которая называлась tate (около 16 или 32 га в зависимости от качества и расположения земли), а также 1/4 частью дома. Каждая четверть дома, в свою очередь, делилась на 4 части в соответствии с четырьмя поколениями составлявших ее потомков. Таким образом, под общей крышей и вокруг одного очага собиралось 16 семей. Ламберт вслед за Юбером переводит слово fine французскими словами famille и maison, поскольку fine занимала одно большое укрепленное каменной оградой жилище (treb), являющееся приютом и средоточием 16 menage, т. е. хозяйств. Значит, Ламберт понимает fine как большую семью, в которой, однако, уже кристаллизуются меньшие семьи, обрабатывающие каждая свой участок tate. Иными словами, ирландский вариант представляет собой, скорее, группу близкородственных семей с выделением земельных владений в пользование входящих в нее меньших семей, или большую патриархальную семью уже без полного производственного единства, т. е. начало патронимии.
Что же касается римских Элиев, то они были лишь одним из фрагментов рода, лишь одной его ветвью, потому что один член этой семьи, как раз женившийся на дочери Эмилия Павла, был Элий Туберон. Он носил особый когномен, в то время как в Риме жили Элии Петы, Ламии и др. Самыми знатными были Петы, потому что именно они, согласно Фастам, занимали в IV — начале II в. до н. э. консульскую должность (в 337, 286, 201, 198 гг. до н. э.). Что касается ветви Туберонов, то она хоть и считалась уважаемой, но жила бедно и высших магистратур не достигала. В отличие от ирландцев, Элии пережиточно сохраняли даже во II в. до н. э. тип классической большесемейной общины с общностью производства и потребления, т. е. отражали более
---------------------
[82] Lambегt J. N. Ор. cit., p. 345—347.
175
архаическую ее ступень. И их пример с еще большим правом, чем ирландский, может быть использован для реконструкции социального строя древнейшего Рима. Таким образом, большесемейный быт Элиев может быть проецирован в начало царской эпохи.
Кроме закона о наказании невестки, о чем речь шла выше, традиция относит к Ромулу еще три закона. Один из них устанавливает брак типа confarreatio и положение жены как хозяйки дома и наследницы мужа наряду с детьми. Согласно этому же закону прегрешившую жену судит муж совместно с родичами. В качестве преступлений, которые карались смертью, наши источники называют питье вина, что влечет потерю добродетели (Dionys., II, 25; Plin., N. Н., XIV, 3, 89; Serv. Aen., I, 737). Confarreatio, судя по применению ячменя в этом виде заключения брака, — очень древняя норма. Интересно, что Гай (I, 112), описывая такой обряд бракосочетания, упоминает десятерых свидетелей. По остроумному предположению Дж. Франчози [83], это были по пять свидетелей от каждого из двух экзогамных родов, откуда происходят брачующиеся. Примечательно, что в этом древнейшем браке жена определяется наследницей. Если в поздней редакции юридического памятника достоинство жены несколько преувеличено, все-таки она не выглядит домашней рабыней, а муж не кажется полновластным деспотом. Судьбу безнравственной жены решает не один муж, но вместе с членами рода. Это дает дополнительное основание полагать, что семья была и осознавалась именно как ячейка рода.
По второму закону, переданному Плутархом (R., XXII), Ромул запретил жене оставлять своего мужа и одновременно запретил продавать жену под страхом принесения поступившего таким образом мужа в жертву подземным богам. Этот закон позволяет считать, что семья в обществе четко обозначена и царь стремится укрепить ее, в частности, лишая женщину свободы распоряжения своей судьбой. Но и права мужа на нее, как и в предыдущем случае, не безграничны. Превышение власти над женой карается смертью.
По третьему закону, о котором упоминалось в другой связи, ограничивалось убийство детей, доживших до 3-х лет, кроме явных уродцев, что удостоверялось опять-таки свидетельством пятерых, на сей раз соседей (Dionys., II, 15). Это обусловливалось не только возросшим уровнем производительных сил, о чем мы говорили, но и свидетельствовало о контроле за развитием семьи со стороны правителя формирующейся римской общины. Значит, и это установление подтверждает отсутствие неограниченной patria potestas. Упоминание в законе соседей тоже знаменательно, поскольку показывает значение семьи не только в рамках родовой общины, но и в поселении соседского типа.
Таким образом, Ромуловы законы, т. е. восходящие к аутентичным установлениям тексты, а не только аналогии дают возможность представить римскую фамилию второй половины VIII в. до н. э. не как индивидуальную семью, а как большую, многоколенную патриархаль-
---------------------
[83] Franciosi. Op. cit., с. 104.
И.Л. Маяк
23.09.2019, 11:02
http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/4-2-1.htm
166
Кроме рода глубокая римская древность знала еще семью. Институт familia Romana был в республиканскую и императорскую эпохи основной социальной ячейкой, тесно связанной
167
с развивавшейся и утверждавшейся частной собственностью, и потому находился под пристальным вниманием римских юристов. Благодаря их свидетельствам современные ученые получили в свое распоряжение богатый материал. Историки права подробно описали структуру и функции римской фамилии.
Первым из специалистов по истории Рима восстановил из обломков рассказов античных авторов и юридических памятников римскую фамилию как патриархальную семью Т. Моммзен. Но он рассматривал ее в качестве элемента государственной эпохи и на самых ранних ступенях истории видел в семейных общинах зачатки государственного устройства [73]. И. Марквардт [74] очень подробно охарактеризовал в «Справочнике римских древностей» (где семье посвящен особый, 7-й том) структуру семьи и юридическое положение ее главы — pater familias, а также находившихся в его власти жены — in manu, детей — in patria potestate, рабов — in dominicia potestate.
В более новое время римская семья вызвала специальный интерес Р. Парибени [75]. Но он сосредоточил свое внимание на нравственных устоях, выгодно отличающих ее, по его мнению, от семьи у других, в том числе индоевропейских народов. В изображении Р. Парибени familia Romana выглядит идеализированно как основа человеческих добродетелей. Одновременно с этой книгой писался многотомный труд К.У. Веструпа [76]. Он занимает особое место в историографии проблемы. Его источниками являются не только античная традиция и юридические памятники, но и обширный материал по этнографии древних и современных первобытных народов. Однако этим значение труда Веструпа не ограничивается. Римская фамилия исследуется им многосторонне — как проявление общности культа, общности собственности и отцовской власти — patria potestas. Важно и то, что Веструп рассмотрел римскую фамилию исторически, в развитии, выявляя первоначальные древние ядра в более поздних юридических формулах, характеризовавших семью эпохи классического римского права.
Будучи ученым идеалистического мировоззрения, Веструп считает первичным, конституирующим фактором римской фамилии общность культа и сакральную солидарность поколений. Он выступает против идеи И. Бахофена о матриархате как об универсальной стадии развития человечества и против понимания матриархата как строя, в котором женщина занимала господствующее положение. Вместе с тем он признает наличие матрилинейной системы родства как следствие промискуитета, однако категорически относит эти явления к неиндоевропейским народам. Этот тезис, разумеется, принять нельзя, потому что он неоднократно опровергнут современными этнографическими
---------------------
[73] См.: Моммзен Т. История Рима, т. I. M., 1986, с. 26, 56.
[74] Marquardt J. Das Privatleben der Römer. Th. 1. Die Familie (Marquardt J. und Mommsen Th. Handbuch der römischen Alterthümer, T. VII. Lpz., 1886).
[75] Paribeni R. Famiglia Romana. Roma, 1939.
[76] Westrup C. W. Introduction to early Roman law. Comparative sociological studies. The patriarchal joint family, v. I—V. Cobenhavn, 1934, 1939, 1944, 1950, 1954.
168
исследованиями, показавшими единство развития человеческого общества независимо от этнической принадлежности людей. Но конкретное изучение Веструпом римской семьи с отцовским правом заслуживает внимания. Прежде всего следует отметить его анализ семейной собственности в раннем римском праве, чему посвящен весь II том его монографии. Веструп высказывается Б пользу того, что первоначально существовала общая римская земля и куриальная или гентильная собственность на землю. Частная же земельная собственность появилась только при Сервии Туллии, а утвердилась ко времени законов XII таблиц. Развитие отношений собственности Веструп связывает с экономическими и географическими условиями, а носительницей этих отношений считает семью. Пользуясь сравнительным методом, он показывает, что у германских и славянских племен зерновое хозяйство и просторы полей обусловили длительное существование общей собственности на землю, в то время как отдельная семья оказывалась собственником урожая. В противоположность этому в южных странах (Греции и Италии) культивировалось виноградарство и разведение олив. Это требовало закрепления участков на длительное время за одними и теми же семьями. В этих условиях стало воплощаться право частной собственности индивидуальной семьи — domus.
Встречающийся у античных авторов термин heredium, т. е. ргаеdium parvulum, Веструп и считает обозначением наследуемой семейной собственности, тогда как земля, выделенная из ager отдельным семьям, вероятно, первоначально по истечении какого-то срока возвращалась в общину (курию или gens) для перераспределения. Веструп высказывает очень важное замечание: в противоположность pecunia, богатству семьи, произведенному личным трудом ее членов, т. е. имуществу, которым pater familias распоряжался свободно, heredium как базис семьи был первоначально неотчуждаемым патримонием. В раннем римском праве этот последний обычно фигурирует в термине ercto non cito. Исследователь не согласен с часто встречающимся пониманием этого выражения как «наследуемая, или наследственная собственность». Такой перевод зиждется на этимологии erctum<(h)erectum, связанной с heres (наследник) или, может быть, herus(?) (господин), что он считает неудовлетворительным. Citum<cieo, т. е. двигать, объяснялось как «сделанное движимым, делимым» или как «деленное». Против такого толкования Веструп, в общем, не возражает. Кроме того, он отметил в этой связи, что от herectum ciere произведен еще глагол (h)ercisco— «делить наследство», тоже содержащий в себе смысл деления.
Веструп учитывает и другие попытки интерпретации упомянутого выражения. (H)erectum связывали не с heres, а с (h)ercisci и в таком случае также объясняли как «нечто деленное», или раздел (наследства). Глагол же ciere можно переводить, принимая во внимание словоупотребление Цицерона, не только словом «двигать», но и «требовать». Тогда erctum citum должно означать «требуемый раздел [наследства]», a erctum non citum — «не требуемый раздел [наследства]», или неразделенное имущество семьи. Эта формула, по мысли Веструпа, предполагает, что первоначально существовало неразделенное или не-
169
раздельное фамильное имущество. Такой вывод представляется нам вполне правомерным и очень важным.
Еще одно доказательство существования первичной нераздельной семейной собственности Веструп видит во фрагменте рукописи «Институций» Гая (III, 154). Эта рукопись датируется IV или началом V в. Стало быть, она древнее известного варианта «Институций» с Веронского палимпсеста. Но она и полнее его. В новом фрагменте имеются дополнительные сведения, касающиеся сообществ (societates), учитываемых римским правом. Там упоминается один древний вид сообщества, которое состояло из наследников (sui heredes) умершего главы семьи, обладавших общей собственностью (ercto non cito). Затем Веструп приводит еще один аргумент: в законах XII таблиц (V, 10) признается право возбуждать иск с требованием о разделе наследства (actio familiae erciscundae) после смерти отца семейства. Из этого закона действительно вытекает, что ранее такие иски не практиковались, т. е. наследство между сонаследниками не делилось. Наконец, исследователь обращает особое внимание на то место из Дигест (XXVIII, 2, 11), где говорится, что некогда сыновья дома (sui heredes) еще при жизни главы семьи были своего рода совладельцами фамильной собственности, так что после смерти последнего переход собственности из рук в руки не осуществлялся, а она как бы продолжала свое существование (continuatio dominii). Перемена заключалась лишь в том, что сын принимал на себя действительное руководство семейным имуществом, фамильной собственностью. Это наблюдение кажется нам очень существенным. Оно бросает свет на положение pater familias в глубокой древности, свидетельствует о том, что в давние времена он не мог деспотическим образом распоряжаться имуществом, характеризуемым термином familia. Слово это, как известно, многозначно. В самом деле, в Дигестах (L, 16, 195, § 1) говорится, что под ним понимаются и имущество (res), и люди (personae), как происходящие из того же дома (т. е. жена) и того же рода (т. е. дети, внуки), так и рабы. Согласно Павлу Диакону (Famili), само слово familia происходит от оскского famel, что соответствует латинскому servus (раб). Если даже зависимость слов обратная, она не зачеркивает принадлежности рабов семье. При сопоставлении данных о societates и об иске о разделе наследства можно сказать, что в ранний период деспотической власти pater familias над членами семьи еще не существовало. Подчеркнем, что этот тезис Веструпа имеет большое значение для характеристики ранней римской familia, а вместе с тем и всего общества.
Важное место в ряде работ, трактующих проблему римской фамилии, занимают не раз упоминавшиеся труды П. Де Франчиши [77], хотя этой проблеме специально они и не посвящены. Как уже говорилось выше, Де Франчиши не видит принципиальной разницы между большой и малой, индивидуальной семьей, поскольку в Риме обе они
---------------------
[77] De Francisci P. Comunita sociale. Roma, 1955, p. 137—139; Idem. Primordia civitatis. Roma, 1959, p. 140—162.
170
имеют аналогичную структуру и патриархальный характер. В этом пункте он возражает Ф. Де Мартино [78], который совершенно справедливо считает малую семью более поздним семейным видом, связанным с более интенсивным типом экономики. Де Франчиши обратил особое внимание на культ предков и празднество Паренталий. Поскольку, согласно Фесту, по юридическим нормам parens — не только отец, но и дед, и прадед, что получило живое подтверждение в надписи (CIL, IV, 1679) «habeas propitios deos tuos tres», исследователь пришел к выводу, что di parentes для римлян ограничивались тремя поколениями (отец, дед, прадед), хотя почитали и более далеких предков. Отсюда Де Франчиши сделал остроумное заключение о том, что критерий трех поколений должен был определять и группу ближайших родственников среди живых, т. е. familia, составлявшую группу агнатов. Заметим, что естественной границей familia действительно были 3—4 поколения и, вероятно, именно это «земное» обстоятельство и создало представление об особо близких отеческих богах из трех восходящих генераций. Но сам по себе факт почитания di parentes в составе отца, деда и прадеда, отмеченный Де Франчиши, существен. Важно и еще одно его наблюдение, а именно в римском религиозном календаре вслед за Паренталиями стоял день, посвященный Харистии, относящийся к культу мертвых, в котором, согласно Валерию Максиму (II, 1, 8), принимали участие только когнаты и свойственники. Отсюда ученый сделал закономерный вывод, что культ мертвых принимал во внимание когнатскую группу, так сказать «sobrino terms», т. е. включая шестую степень родства по боковой линии. Таким образом, Де Франчиши пришел к выводу, что агнатская группа из 3 поколений почитала di parentes, как и когнатская вплоть до 6-й степени. Иными словами, каждая из групп обладала определенными границами. Нам хотелось бы подчеркнуть важность этого вывода, потому что он позволяет вычленить две структурные единицы в римском обществе.
Попытка реконструировать раннюю римскую фамилию принадлежит Д. Лотце [79]. Он не соглашается с Де Франчиши, не видящим разницы между индивидуальной и большой патриархальной семьей. Д. Лотце справедливо рассматривает раннюю familia Romana как патриархальную семью, охватывающую женатых сыновей и даже внуков с детьми и женами, подчиненных patria potestas единого господина. Однако Д. Лотце возражает против возможности понимать этот римский институт как домовую общину, в которой объединены равноправные родственники по боковой линии; т. е. как некий фратриархат. В этом пункте он полемизирует с Г. Броджини, который в своих рассуждениях основывается на упомянутом новом фрагменте «Институций» Гая (III, 154). Нельзя не согласиться с Лотце и в том, что сравнение римского консорция с ирландской fine, которое проводит Броджини, правомерно лишь в определенных пределах. В то время как
---------------------
[78] De Martino F. Storia della costituzione romana, v. I. Roma, 1958, p. 13, 25.
[79] Lоtze D. Zur Rekonstruktion der frührömischen Grossfamilie.— In: Neue Beiträge zur Geschichte der Alten Welt, Bd II. Berlin, 1965, S. 63, 66—67.
171
у ирландцев в большой семье главой является один из братьев, в римском объединении братьев все они равны, и каждый из них, становясь pater familias, получает равную долю наследства. Таким образом, вывод Лотце, что римская большая семья, как правило, обходилась без родственников по боковой линии, заслуживает безусловного признания.
В последнее время появилась еще одна специальная работа, посвященная римской семье. Она принадлежит перу известного лингвиста Эмилио Перуцци [80]. Труд Перуцци интересен прежде всего тем, что в нем рассматривается как раз начало царской эпохи. Автор исходит из того, что ономастическая система связана с социальной структурой, поэтому он изучает римские собственные имена. У известных по античной традиции римлян альбанского, т. е. латинского, происхождения он находит одно имя. Двучленные имена, по его мнению, принадлежат сабинам, так что Прокул Юлий или Меттий Фуфетий, люди альбанского рода, являются примером сабинского культурного влияния. Введение третьего имени, т. е. когномена, Перуцци объясняет ограниченным числом личных имен (praenomina) у древнейших римлян, приводившим к множеству тезок. Ради удобства и во избежание путаницы человеку и придали дополнительный обозначающий его элемент.. Такая интерпретация не кажется достаточной. Ведь когномен стал передаваться по наследству, т. е. закреплялся за ближайшими потомками. Известно, что в более позднее время когномен обозначал ветвь рода, или фамилию, в то время как для обозначения особо отличившегося человека использовался четвертый компонент имени, обычно в виде прилагательного. Но это личное прозвище уже детям не передавалось, оставаясь отличительной особенностью одного человека.
Т. Моммзен [81] отмечал, что утвердившиеся за целым домом, т. е. за родственной ветвью, когномены теряются во тьме веков, но не могут относиться к самой глубокой древности. Он связывает этот институт с процессом колонизации, при котором часть рода выселялась и должна была получить особое обозначение. Древнейшими носителями когноменов исследователь называет патрициев — Корнелиев, с ответвлениями — Малугипенсы, Сципионы, Коссы, Суллы и т. д. Самые ранние когномены, таким образом, появляются в IV в. от основания Рима.
Закрепление когномена за последующими поколениями прямых родственников по нисходящей линии означало обособление всей этой родственной группы, т. е. фамилии. Поэтому появление наследуемых когноменов отражает важный факт в истории римского общества. Как видно из данных нарративных источников и из наблюдения Моммзена над фастами, когномены несвойственны царской эпохе. И это обстоятельство кажется нам очень существенным. Оно проливает свет на положение familia внутри gens: она роду еще не противопоставлена, хотя уже и обозначилась как важная его ячейка. Все сказанное позволяет
---------------------
[80] Peruzzi Е. Origini di Roma, v. I. La famiglia. Firenze, 1970. (Особенно с. 8, 14, 46—48, 149—150).
[81] Mommsen Th. Die römischen Eigennamen.— In: Römische Forschungen, Bd I. Berlin, 1869, S. 48—50.
172
считать появление когноменов не столько фактом, указывающим на численный рост римского населения, как можно вывести из упомянутого замечания Э. Перуцци, сколько показателем социально-политического развития Рима.
Далее, изучая римские имена, Э. Перуцци выдвинул тезис о том, что nomen в раннюю эпоху был связан с familia, а не с gens, и указывал на принадлежность к семье, а не к роду. Вообще, по его мнению, римская ономастика, в которой проглядывает определенная социальная структура, развивалась в направлении, прямо противоположном тому, которое предполагается для общества. Исходя из такого утверждения, можно заключить, что familia предшествовала роду, с чем согласиться нельзя.
Итак, в науке сделано много для реконструкции римской фамилии в раннюю эпоху, включая и царский период. Но единство мнений даже по таким кардинальным вопросам, как характер ее — малая или большая, если большая, то типа фратриархата или во главе с pater, старшим родственником по прямой линии, — еще не достигнуто. К тому же в большинстве трудов, исключая Э. Перуцци, специально фамилия на уровне начала царского Рима не рассмотрена. Между тем наши источники содержат материал, позволяющий остановиться именно на времени первых царей. И важно сопоставить эти данные с тем, что можно почерпнуть из более поздних юридических источников.
Сначала следует остановиться на личном, так сказать, составе семьи (personae). Об этом сообщают Дигесты (50, 16, 195, § 1) со ссылкой на законы XII таблиц. Последнее обстоятельство имеет существенное значение, потому что тем самым восстанавливается характер семьи раннереспубликанского времени. В § 2 перечисляются члены семьи proprio iure. Их много (plures), все они находятся под властью одного главы семьи либо по природе, либо на основании права. Во главе семьи — pater familias, входят в нее — mater familias, их сыновья с детьми, т. е. внуками и внучками, и дочери. Это перечисление кончается словом «deinceps», значит, ряд может быть продолжен и дальше, по крайней мере вплоть до правнуков. Причем дети и внуки могут быть и усыновленные. Это следует из Веронских схолий к «Энеиде» Вергилия (I, 237): «Родитель (genitor) — лучше, чем отец (pater), потому что отцом [человек] становится и по адоптации, а родителем является не иначе, как тот, кто порождает». В Дигестах (50, 16, 51) указывается, что под словом «parens» понимаются не только отец (pater), но и дед с бабкой, и прадед с прабабкой, и все следующие по восходящей линии. На этом положении зиждется и определение Феста, которое он дает слову «parens»: «В обыденной жизни так называются отец или мать, но юристы считают, что этим именем называются и дед с прадедом, и бабка с прабабкой». Несомненно, эти тексты, дающие представление о явлениях и понятиях, возникших в глубочайшей древности, свидетельствуют о многоколенности и обширности римской фамилии.
Важной частью традиции о первоначальном Риме являются царские законы. Как нами уже отмечалось, теперь на смену полному
173
отрицанию их историчности гиперкритиками в науке утверждается отношение к ним как к достоверным в своей основе, по крайней мере как к восходящим к подлинным установлениям
царей. Разделяя такую точку зрения, необходимо остановиться на этом пласте древнейших свидетельств о деятельности первых правителей в Риме .Значительная часть Ромуловых законов касается семейных дел. Уже сам этот факт говорит о значимости фамилии в обществе. У Феста (plorare) в довольно-таки испорченном тексте значится, что один из законов Ромула и Тация касался наказания молодухи. В законе говорится о наказании по всей видимости за нарушение семейных норм, потому что виновная приносится в жертву отчим богам (dus parentum).Так как этот закон упоминается Фестом как бы в тематической подборке, т е наряду с установлением, приписываемом Сервию Туллию, о посвящении тем же богам сына или внука (puer), оскорбившего отца так, что он заплакал, можно думать, что и прегрешение невестки было аналогичным. Приведенный закон явно свидетельствует в пользу того, что семья была патриархальной с подчинением младших старшим .Но этого мало. Поскольку Фест употребляет слово «nurus», что означает и жену сына, и жену внука или правнука в равной степени (Dig. L, 16, 50), текст служит дополнительным аргументом в пользу большесемейного характера римской familia Косвенно на многочисленность членов семьи Тация, указывает участие его домочадцев, правда, вместе с родичами в разбойничьем нападении на лавинийских послов (Plut, R , XXIII).
Позволительно в интересующей нас связи привлечь также данные традиции о Нуме. Он был четвертым сыном у отца и, женившись на Татии, оставался в доме своего престарелого родителя (Plut., N., 3). По одной из версий, переданной Дионисием (II, 76) и Плутархом (N., 21, 1-3), у Нумы от двух браков были дочь Помпилия и четверо сыновей — Помпон, Пин, Кальп и Мамерк. Таким образом, семья была многодетной, и никаких намеков на то, что уже при Нуме она распалась на малые, нет. Можно думать, что распад этот произошел значительно позже, спустя несколько поколений. Ведь и республикан-
174
ское время знало примеры больших патриархальных семей с неразделенной собственностью и общим хозяйством. Во II в., до н. э. это, видимо, было уже редкостью, потому что об одном и том же случае, а именно о семье Элиев, упоминают два автора. Правда, оба они приводят эту семью как достойный подражания пример родственной дружбы, в которой не было раздоров из-за наследства. Тем не менее факты, переданные и Плутархом (Aem. Paul., V), и Валерием Максимом (IV, 4, 8), свидетельствуют о том, что Элии, которых было 16 человек, жили все вместе в одном тесном домике со своим многочисленным потомством, совместно владели небольшим поместьем в Вейентской области, имели одно почетное место на представлениях в Большом цирке и во Фламиниевом. Известно, что за одним из этих Элиев была замужем дочь Эмилия Павла, двукратного консула и дважды триумфатора, не стыдясь, по замечанию Плутарха, бедности своего мужа.
Аналогию такой большой семье, включающей в себя 16 глав малых семей, нашел Ламберт [82] в ирландской fine. Этот организм заключал в себе 4 группы родственников, т. е. 4 поколения, начиная от некоего главы семьи, его отца, его деда и прадеда. Fine владела определенной величины участком земли — baile. Каждая из четырех групп,составлявших fine, распоряжалась 1/4 baile, которая называлась tate (около 16 или 32 га в зависимости от качества и расположения земли), а также 1/4 частью дома. Каждая четверть дома, в свою очередь, делилась на 4 части в соответствии с четырьмя поколениями составлявших ее потомков. Таким образом, под общей крышей и вокруг одного очага собиралось 16 семей. Ламберт вслед за Юбером переводит слово fine французскими словами famille и maison, поскольку fine занимала одно большое укрепленное каменной оградой жилище (treb), являющееся приютом и средоточием 16 menage, т. е. хозяйств. Значит, Ламберт понимает fine как большую семью, в которой, однако, уже кристаллизуются меньшие семьи, обрабатывающие каждая свой участок tate. Иными словами, ирландский вариант представляет собой, скорее, группу близкородственных семей с выделением земельных владений в пользование входящих в нее меньших семей, или большую патриархальную семью уже без полного производственного единства, т. е. начало патронимии.
Что же касается римских Элиев, то они были лишь одним из фрагментов рода, лишь одной его ветвью, потому что один член этой семьи, как раз женившийся на дочери Эмилия Павла, был Элий Туберон. Он носил особый когномен, в то время как в Риме жили Элии Петы, Ламии и др. Самыми знатными были Петы, потому что именно они, согласно Фастам, занимали в IV — начале II в. до н. э. консульскую должность (в 337, 286, 201, 198 гг. до н. э.). Что касается ветви Туберонов, то она хоть и считалась уважаемой, но жила бедно и высших магистратур не достигала. В отличие от ирландцев, Элии пережиточно сохраняли даже во II в. до н. э. тип классической большесемейной общины с общностью производства и потребления, т. е. отражали более
---------------------
[82] Lambегt J. N. Ор. cit., p. 345—347.
175
архаическую ее ступень. И их пример с еще большим правом, чем ирландский, может быть использован для реконструкции социального строя древнейшего Рима. Таким образом, большесемейный быт Элиев может быть проецирован в начало царской эпохи.
Кроме закона о наказании невестки, о чем речь шла выше, традиция относит к Ромулу еще три закона. Один из них устанавливает брак типа confarreatio и положение жены как хозяйки дома и наследницы мужа наряду с детьми. Согласно этому же закону прегрешившую жену судит муж совместно с родичами. В качестве преступлений, которые карались смертью, наши источники называют питье вина, что влечет потерю добродетели (Dionys., II, 25; Plin., N. Н., XIV, 3, 89; Serv. Aen., I, 737). Confarreatio, судя по применению ячменя в этом виде заключения брака, — очень древняя норма. Интересно, что Гай (I, 112), описывая такой обряд бракосочетания, упоминает десятерых свидетелей. По остроумному предположению Дж. Франчози [83], это были по пять свидетелей от каждого из двух экзогамных родов, откуда происходят брачующиеся. Примечательно, что в этом древнейшем браке жена определяется наследницей. Если в поздней редакции юридического памятника достоинство жены несколько преувеличено, все-таки она не выглядит домашней рабыней, а муж не кажется полновластным деспотом. Судьбу безнравственной жены решает не один муж, но вместе с членами рода. Это дает дополнительное основание полагать, что семья была и осознавалась именно как ячейка рода.
По второму закону, переданному Плутархом (R., XXII), Ромул запретил жене оставлять своего мужа и одновременно запретил продавать жену под страхом принесения поступившего таким образом мужа в жертву подземным богам. Этот закон позволяет считать, что семья в обществе четко обозначена и царь стремится укрепить ее, в частности, лишая женщину свободы распоряжения своей судьбой. Но и права мужа на нее, как и в предыдущем случае, не безграничны. Превышение власти над женой карается смертью.
По третьему закону, о котором упоминалось в другой связи, ограничивалось убийство детей, доживших до 3-х лет, кроме явных уродцев, что удостоверялось опять-таки свидетельством пятерых, на сей раз соседей (Dionys., II, 15). Это обусловливалось не только возросшим уровнем производительных сил, о чем мы говорили, но и свидетельствовало о контроле за развитием семьи со стороны правителя формирующейся римской общины. Значит, и это установление подтверждает отсутствие неограниченной patria potestas. Упоминание в законе соседей тоже знаменательно, поскольку показывает значение семьи не только в рамках родовой общины, но и в поселении соседского типа.
Таким образом, Ромуловы законы, т. е. восходящие к аутентичным установлениям тексты, а не только аналогии дают возможность представить римскую фамилию второй половины VIII в. до н. э. не как индивидуальную семью, а как большую, многоколенную патриархаль-
---------------------
[83] Franciosi. Op. cit., с. 104.
И.Л. Маяк
24.09.2019, 08:41
http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/5-1.htm
О хозяйстве Рима того времени сохранились свидетельства разного рода источников. Они не обильны, но все же достаточны для воссоздания общей, не очень детальной картины экономического развития первоначального Рима. Нельзя, конечно, сказать, что в научной литературе они совсем не использовались. Для воссоздания более полной картины мы берем источники, относящиеся непосредственно к региону Рима, а также данные, характеризующие хозяйство близлежащих районов.
Сельское хозяйство. Благодаря археологическим изысканиям установлено, что в Южной Этрурии и Лации, включая Рим, с эпохи неолита и энеолита распространились примитивная агрикультура с применением мотыги и приручение животных [1]. X. Хельбек констатирует с середины XIII в. до н. э. вплоть до раннего железного века в районе Луни на реке Миньоне культивирование пшеницы однозернянки и двузернянки, а также ячменя, бобов н гороха. Там же и в то же время разводили свиней, овец и коз, крупный рогатый скот и коней, как о том можно судить по костным остаткам, классифицированным Н. Г. Гейваллом [2]. Соответствие этим находкам составляют археологические данные, полученные при раскопках Дж. Бони в начале и Э. Гьёрстадом в середине XX столетия, изученные П. Де Франчиши [3]. В погребальных приношениях могил Форума встречаются обугленные зерна пшеницы и бобов, виноградные косточки, а также кости быка, овцы и свиньи. Последнее справедливо сопоставлено Де Франчиши с обрядом porca praecidanea, т. е. с закланием на 'могиле свиньи с целью почтить мать-землю. Аналогичные остеологические
---------------------
[1] De Francisci P. Primordia civitatis. Roma, 1959, р. 90; Östenberg С. Е. Luni sul Mignone e problemi della preistoria d'ltalia. Lund, 1967, p. 35, 47; Ducati P. Come nacque Roma. Roma, 1939, p. 48.
[2] Таблицы Гейвалла и Хельбека см. в приложении к книге Остенберга (Östenberg С. Е. Ор. cit., р. 274, 279).
[3] De Francisci P. Ор. cit., p. 115 — 123.
184
остатки обнаружены и у подножий Капитолийского и Палатинского холмов на Бычьем рынке [4]. Найденный на Эсквилине гребешок из рога для чесания льна в сопоставлении с традиционными льняными одеждами весталок позволяет говорить о распространении в Риме этой культуры [5].
Об отраслях сельского хозяйства, о культивировании зерновых и бобовых в древнейшем Риме красноречиво рассказывают образы божеств, религиозные обряды и празднества.
Ко времени Ромула по меньшей мере относится учреждение жреческой коллегии Арвальских братьев, или пахарей, призванной обслуживать культ плодородия полей (Plin. NH., XVIII, 2, 1; Strabo, V, 3, 2; Tib., II, 1). Возможно, что коллегия возникла даже раньше, поскольку связана с Аккой Ларенцией, вскормившей, по легенде, Ромула и Рема. Если о направлении хозяйственного развития здесь говорит само название жрецов, то в других случаях соответствующий материал легко извлекается из характера жертвоприношений. Достаточно для этого обратиться к «Фастам» Овидия, зафиксировавшим в поэтической форме религиозный календарь. Полба и полбенный хлеб с солью упоминаются в связи с январскими календами, посвященными Янусу (I, 128). Уже само это божество удостоверяет древность такой жертвы. Та же самая жертва употребляется в качестве искупительной, очищающей, т. е. февруи, приносящейся в феврале (II, 19 — 23). Поджаренная полба фигурирует в празднествах Форнакалий (II, 521 — 525) и Весталий (VI, 313), полбяная каша — в Карналии (VI, 170), «горстка зерна с крупинками соли» — в дни Фералий (II, 535). Пироги приносят во время Терминалий, установленных Нумой (II, 644), а также Либералий (III, 726) и Парилий (IV, 744). Важное место в ритуалах во время Парилий (IV, 734), Лемурий (V, 435 — 440) и Карналий (VI, 170) занимают бобы.
Представление о значении зерновых в хозяйстве древнейших обитателей Рима дополняется сведениями об обрядах, посвященных посевам: о Семенинах (I, 657 — 704), об апрельских днях, осененных Венерой (IV, 96), о Робигалиях, при которых фламин заклинает Робигу беречь посевы (IV, 911). Показательны и эпитеты, которыми обозначены боги: «сельский Фавн» (II, 198), «Юпитер Пекарь» (VI, 394). Знаменательно украшение цветами жерновов при Весталиях (VI, 312).
О глубокой древности сельскохозяйственных праздников косвенно говорят предание о том, что Церера и Веста были дочерьми Сатурна (VI, 285 — 286), а также слова Овидия об «улучшении пищи», приписанном Церере. Это соотнесено в поэме с распространением меди, когда люди еще не знали железа (IV, 401 — 405). На древность виноградарства указывают Виналии. Латинское вино упоминается для времени соперничества Энея и Турна (IV, 888). Но Сервий (Аеn., III, 165) относит введение культуры винограда даже к Сатурну. Согласно Вер-
---------------------
[4] Iорроlо G. I reperti essei animali nell'area archeologica di S. Omobono. — In: Rendiconti della Pontificia Accademia Romana di Archeologia, v. 44. Vaticano, 1972, p. 3 — 46.
[5] De Francisci P. Op. cit., p. 121.
185
гилию (Аеn., VII, 178), эпонимный герой сабинян назван «виноградарем».
Все это свидетельствует о значении земледелия в раннем Риме. Но, пожалуй, еще больше указаний содержится в «Фастах» на значение скотоводства. О жертвоприношении телят говорится в связи с эпохой Януса (I, 183) и с Парилиями (IV, 734); коров — с Фордицидиями (IV, 630 — 674; Varro, 11, VI, 15); коз — с Агоналиями (I, 362) и в честь Фавна (II, 361). Поэт сообщает о заклании овец и ягнят в Терминалии (II, 644) и в Робигалии (IV, 908); свиней и поросят — в Агоналии (I, 362), Терминалии (II, 644) и Цереалии (IV, 412 — 415). Ритуальная каша из полбы и бобов с ветчиной использовалась в празднество Карналий (VI, 169). О значении овцеводства можно судить и по переданной Овидием версии о том, что Агоналии встарь именовались «агальным» праздником, получившим название от овец (I, 325), что, конечно, является ложной этимологией, а о значении коневодства — по Эквириям (II, 857 — 886; III, 520). К этому можно добавить ритуал Октябрьского коня (Fest. October equus). Вообще, «Фасты» пестрят упоминаниями о стадах, их богах-охранителях, о пастушестве и пастушьих праздниках, о молочной пище и возлияниях молоком (I, 83; II, 271, 361; IV, 65, 723 — 770, 908; V, 92 — 93; VI, 311).
Римляне никогда не сомневались в пастушеском образе жизни древнейших обитателей Палатина. Достаточно вспомнить слова Варрона: «Кто скажет, что римский народ пошел не от пастухов? Кто не сообразит, что раз город основали они как раз в Парилии, то и сами были пастухами?» (Varro, Rr, II, praef., 4; 1, 9). Комментатор Вергилия Проб, подтверждая это, говорит, что Палеc — богиня пастухов, а посвященный ей праздник Парилии является днем рождения Рима, так как город основан пастухами (Probi in Verg., Georg., Ill, 1). О полной убежденности в этом свидетельствует один из вариантов наивной и в общем неприемлемой этимологии названия Палатина — от звукоподражательного глагола balare, или palare-errare, связанного с пасущимся на холме скотом (Paul, Palatium). Тот же Варрон в трактате «De lingua latina» (V, 54), объясняя происхождение названия Велии от слов vellere (щипать шерсть), vellera (шерсть) тем, что пастухи, до того как была изобретена стрижка овец, выщипывали их шерсть, указывает на глубочайшую древность пастушества на Палатине. Об этом же свидетельствует название porta Mugionis, объясненное Варроном (V, 164), а также слова Дионисия о том, что до прибытия аркадцев на римский холм там не знали других музыкальных инструментов, кроме пастушеской свирели, (Dionys., I, 33).
Убедительное доказательство того, что первые римляне были скотоводами, приводит Г. Диошди [6]. Выясняя просхождение собственности в Риме, он отмечает, что древнейшее ее обозначение в законах XII таблиц выражается в словах «familia» и «pecunia». Первостепенное значение скота в составе имущества древнейших римлян вытекает из сооб-
---------------------
[6] Diosdi G. Ownership in ancient and preclassical Roman Law. Budapest, 1970, p. 30.
186
щения Павла Диакона (peculatus) о том, что у них первоначально не было ничего, кроме скота. О роли скотоводства в хозяйстве древнейших римлян говорит и представление о том, что усердие в прядении шерсти является важной женской добродетелью (Paul., In pelle lanata). Убедительным свидетельством роли скотоводства в римском хозяйстве является пеня в виде овец и быков, установленная Ромулом (Cic., r.p.» II, IX, 16), и само название денег (Varro, 11, V, 95).
Ремесло. В «Фастах», в связи с Минервой, говорится о прядении и ткачестве, а также о сапожном ремесле (III, 816 — 823), развитие которых было возможно благодаря развитию льноводства и скотоводства, обеспечивавших мастеров льняными нитками, шерстью и кожами. Учреждение ремесленных коллегий, как известно, единодушно приписывается античной традицией Нуме (Plut, N., XVII; XXVI (IV), а именно: золотых дел мастеров, плотников, красильщиков, дубильщиков, сапожников, медников, гончаров. Тот же Плутарх (N., XIII) и Овидии (F., III, 383 — 393) рассказывают о создании по указанию Нумы медных щитов — ancilia — мастером Мамурием. Об анцилиях и панцирях, которые были аксессуарами жрецов-салиев, коллегию которых основал Нума, узнаем мы и от Ливия (I, 20). Традиция содержит сведения о строительстве в Риме башен на холмах (Fest., Mamilia turris), укреплений (Тас., Ann., XII, 24), курий и храма Юпитера Ромулом, моста через Тибр, что было делом понтификов (Plut. N., IX), возведении жертвенника Юпитеру Элицию на Авентине (Liv., I, 20), храма Януса (Liv., I, 19), святилища Верности (Liv., I, 21), общего храма Весты на Форуме вторым римским царем (Dionys., II, 66).
Сведения, сообщаемые античными авторами о развитии ремесел,. в значительной мере подтверждаются и археологией. В погребениях Форума и Палатина много керамических изделий, иллюстрирующих развитие гончарного ремесла [7]. В более ранних могилах с кремациями обычны крупные долии, содержащие урны с прахом, и типичный набор посуды. Это — килевидные чаши и миски, чашки с бифокальными ручками, сосуды с сетчатым орнаментом, вазочки о трех ножках и жаровни, или обогреватели. В группе могил с ингумациями сосуды имеют декоровку в виде протуберанцев, или рустов и штриховки. В обоих типах погребений встречаются веретенца, бронзовые лопаточки, фибулы и янтарные бусины. Таким образом, инвентарь, извлеченный из могил, датируемых как раз началом царской эпохи, подтверждает наличие ткачества и металлообработки у древнейших римлян, причем заметен прогресс этой деятельности на протяжении этого времени [8]. Наличие же янтаря свидетельствует об обменных отношениях с внешним миром. Янтарь, как известно, происходит только с Балтийского побережья.
---------------------
[7] Воni G. Foro Romano. Esplorazione del sepolcreto (4 rapporto). — NSc, 1905, v. 2, f. 6, p. 148 — 169; Peroni R. Per una nuova cronologia del sepolcreto arcaico del Foro. — In: Civilta del ferro. Bologna, 1960, p. 464 — 468; Carettoni G. Tomba arcaica a cremazione scoperta sul Palatino. — BPI, N. S. IX, 1954/55, v. 64, p. 261, 263, 264, 266, 270 — 274; Puglisi S. M. Sepolcri di incinerati nella valle del Foro Romano. — Ibid., p. 304.
[8] Müller-Karpe H. Zur Stadtwerdung Roms. Heidelberg, 1962, S. 24. 25.
187
Имеющиеся данные не позволяют, разумеется, говорить о непосредственных контактах обитателей Рима начала царского периода с прибалтийцами. Их контакты должны были быть опосредствованы.. Ведь благодаря сходству бронзовых изделий, прежде всего, фибул, брошек, обнаруженных в Пескьера на территории Италии к северу от р. По, в Восточных Альпах и в Южной Германии, датируемых XIII в. до н. э., а также благодаря типологической близости гальштадтских и италийских предметов из бронзы начала I тыс. до н. э., можно говорить о связях Италии с .Континентальной Европой. Аналогичное положение с гальштадтскими бронзами III периода, а также бронзами культур Эсте, Болоньи и, что особенно важно, Тарквиний II периода позволяет проецировать эти контакты и в VIII в. до н. э. [9]. Они могут объяснить появление янтарных бусин в римских погребениях, а вместе с тем указать на практику, пусть неинтенсивного, обмена между римской зоной и расположенными к северу от нее районами.
Выделение полевого хозяйства, огородничества и виноградарства, широкое распространение скотоводства, появление разнообразных ремесел говорит об общем росте производства, составляющего основу регулярного обмена. Упорядочение обменной деятельности, регулярный характер обмена результатами труда аттестуются установлением нундин, что приписывается либо Ромулу (Dionys., II, 28), либо Нуме (Cic. r.р.,11.14.27).
При усложнении римской экономики начала царского времени все же выявляется особое место в ее структуре сельского хозяйства, и прежде всего скотоводства. Это бросает свет и на состояние аграрных отношений в раннем Риме.
Аграрные отношения являются, как известно, одним из важнейших аспектов социальной истории, проясняющим характер социальной структуры. И они не остались вне интересов исследователей. Однако полной ясности и единодушия в понимании этого вопроса нет. Поэтому представляется целесообразным еще раз проанализировать имеющийся материал источников и существующие точки зрения.
Мы уже отмечали ранее скудность и фрагментарность источников по истории древнейшего Рима, что особенно ощущалось до «археологического взрыва» последнего тридцатилетия. Именно этим и объясняется, что такая важная проблема, как аграрные отношения, вызывавшая всегда мощный поток специальной литературы, разрабатывалась преимущественно для эпохи Римской республики. Но в связи с социальным развитием начала Республики был высказан ряд принципиальных положений, важных с точки зрения аграрных отношений предшествующего периода. К их числу относится вопрос об общинном и частном землевладении в древнейшем Риме и об отношении к земле патрициев, клиентов и плебеев.
Так, у Нибура [10] выдвинут тезис о родовом устройстве первоначального Рима и тем самым заложено представление о коллективной
---------------------
[9] Müller-Karpe Н. Sulla cronologia assoluta della tarda eta del Bronzo. — In: Civilta del ferro. Bologna, 1960, p. 456 — 460.
[10] Niebuhr G. В. Römische Geschichte, 5 Aufl. Berlin, 1853.
188
собственности на землю в среде populus, или патрициев, и о наделении их Ромулом двухюгеровым наделом. В противовес ему А. Рудорфф подчеркивал чуждость для древних представления об отсутствии частной собственности на землю [11]. Т. Моммзен отмечал наличие общинного землевладения в формах, соответствующих делению общества на трибы, курии и роды [12]. Наряду с ним он видел и государственную, или коронную, землю [13], которой распоряжался царь. Римляне могли пользоваться общинным лугом, внося за это в царскую казну пошлину (scriptura), и пашней — за часть урожая (vectigalia). Кроме этих видов земельных владений затем появились разделенные пахотные земли и частные приусадебные участки. Сходные взгляды встречаются и у Ф. Вальтера, считавшего, что в Риме земля была поделена на три части: царскую, общинную пастбищную и принадлежащую родовым коллективам, точнее куриям [14].
Вообще, следующие за корифеями XIX в. Нибуром и Моммзеном ученые в большинстве своем признавали в древнейшем Риме наличие коллективного землевладения, связанного с патрицианской общиной, и раннее появление частной земельной собственности, связанной с плебейским населением. Особняком стоит лишь мнение Фюстеля де Куланжа, полагавшего, что в изначальном Риме была только частная собственность на землю [15].
Большего внимания удостоился в историографии вопрос о том, что представлял собой двухюгеровый надел — приусадебную или пахотную землю. Преимущественно он решался в пользу пахотного. Решительно против этого выступил Т. Моммзен, утверждая невозможность для семьи прокормиться с такого мизерного участка, который мог быть только садом. Пашня же сначала, была в коллективном владении, но ко времени Сервия Туллия уже подверглась разделу [16]. Взгляды Моммзена на существование в римской древности сначала общественной земли, а затем и общественной и частной утвердились в науке, в том числе и в русской. Особенно определенно в этом смысле высказывались П.М. Леонтьев [17], И.М. Гревс [18], Н.Н. Зворыкин [19]. В.И. Синайский [20] обосновал, как кажется, весьма убедительно мысль, что
---------------------
[11] Rudorff A. Gromatische Institutionen. — In: Schriften der römischen Feldmesser. Berlin, 1852, S. 303.
[12] См.: Моммзен Т. История Рима, т. I. М., 1936, с. 65, 176.
[13] См.: там же, с. 70.
[14] Waller F. Geschichte des römischen Rechtes. Berlin, 1960, с. 28.
[15] Фюстель де Кулан ж. Гражданская община античного мира. М., 1867, с. 74.
[16] См.: Моммзен Т. Указ. соч., с. 177.
[17] См.: Леонтьев П.М.. О судьбах земледельческих классов в Древнем Риме. — Русский вестник, 1861, с. 5 — 9'2.
[18] См.: Гревс И.М. Очерки из истории римского землевладения. — ЖМНП, 1897, сент., с. 30.
[19] См.: Зворыкин И.Н. Классический опыт аграрных реформ в Риме. М., 1906, с. 16 — 17.
[20] См.: Синайский В.И. Подушный надел в Риме. Юрьев, 1907, с. 34 — 42; Он же. Очерки из истории землевладения и права в древнем Риме. Юрьев, 1908.
189
2-х югеровый надел был не подворным, а подушным, связанным, по его мнению, с военной службой. Вопрос лишь в том, какой именно период истории отражает этот факт, насколько он соответствует древнейшей эпохе.
Что касается принадлежности пресловутого 2-х югерового участка, то одна часть ученых, как мы видели, рассматривала его в связи с первоначальным гражданством, т. е. с патрициями, а другая — с плебеями [21]. В советской исторической науке прочно утвердилось мнение о первоначальном Риме как о доклассовом обществе. С.И. Ковалев [22] считал царскую эпоху, вслед за Ф. Энгельсом, эпохой военной демократии, т. е. позднеродового строя. В это время понятия «народ» и «патриции» совпадали. Для «народа» было характерно общинное землевладение, наряду с которым патрицианские семьи имели частнособственнический двухюгеровый приусадебный надел. Жившие рядом с ними, но сначала за городской чертой плебеи не имели доступа к общинной земле и владели своими, в том числе пахотными участками на правах частной собственности.
Н.А. Машкин [23] определял царскую эпоху как переходную от первобытнообщинного строя к классовому обществу. Основной общественной единицей был экзогамный отцовский род, имевший общие земельные владения. Во времена Ромула каждый член общины получил по 2 югера, вероятно, приусадебной земли в наследственное владение (heredium), но значительная часть земель находилась в коллективном пользовании патрициев. Плебеи не имели доступа к ager publicus, а владели своими участками как частнособственническими. Частная собственность у плебеев, таким образом, появилась раньше, чем у патрициев.
С.Л. Утченко [24] находил в древнейшем Риме родовое устройство с господством родовой собственности на землю. После выделения патрициев из родовой массы в качестве ее верхушки им, т. е. патрицианской общине в целом, принадлежала основная масса ager publicus. Патриции имели право занимать ее часть, плебеи же владели на правах частной собственности маленькими наделами. Таким образом, в советской историографии сложилось представление о сочетании коллективной формы земельной собственности в Риме в среде populus и частной собственности плебеев в царский период.
Если в историографии XIX — первой половины XX в. аграрные отношения в древнейшем Риме рассматривались либо в общих трудах по римской истории, либо в работах по римской аграрной истории, то в новейшее время им уже уделяется место в специальной литературе, касающейся именно жизни первоначального Рима. Обратимся к наи-
---------------------
[21] См.: Нечай Ф.М. Образование Римского государства. Минск, 1972, с. 21.
[22] См.: Ковалев С.И. История античного общества. Эллинизм. Рим. Л., 1936, с. 68, 69.
[23] См.: Машкин Н.А. История Древнего Рима. М., 1950, с. 107, 108.
[24] См.: Утченко С.Л. Древнейший период истории Рима. — В кн.: Всемирная история, т. II. М., 1966, с. 113 — 114, 119.
190
более значительным с точки зрения нашей темы работам, подытожившим результаты усилий своих предшественников.
Так, в первом томе «Истории Римской конституции» итальянский ученый Ф. Де Мартино [25] исследует создание конституционного устройства Рима в тесной связи с его социально-экономическим положением. Происхождение Рима толкуется в книге как длительный процесс развития от родового строя к классовому с выявлением «политических» функций основных ячеек общества, gentes, которые затем используются и преобразуются в принципиально новом организме возникающего государства. Выступая против патриархальной теории, Ф. Де Мартино говорит об эволюции в направлении: род — большая семья — малая семья, которая обусловлена экономическими причинами. Большая семья соответствует переходу к более развитому пастушескому хозяйству, малая же — к хозяйству земледельческому. Ф. Де Мартино устанавливает соответствия социальных единиц разного порядка месту их обитания и хозяйственной деятельности: gens-pagus, большая семья — vicus, малая семья — domus. Каждый социальный организм характеризуется определенной формой собственности на землю: при родовом строе существует родовая коллективная собственность. Ромул наделил римлян двумя югерами земли, которые передавались наследникам, а Нума учредил культ Термина и Терминалии. Это доказывает, по мнению ученого, существование уже в раннее время в Риме наряду с коллективной и частной собственности и охрану ее государством. Поскольку два югера — это принадлежность domus и малой семьи, то эти институты присущи уже времени Ромула и закреплены в период правления Нумы.
Из рассуждений Де Мартино, таким образом, можно заключить, что двухюгеровым участком было наделено первоначальное римское население, не утратившее еще полностью родовых связей, т. е. члены gentes. Состав же gentes в эту эпоху, согласно Де Мартино, — сложный. Это уже не только равноправные, объединенные этнической близостью сочлены коллектива, но и клиенты, зависимые, «класс» внутри gens. Де Мартино обращает внимание, что и в историческое время отношения клиентов с патронами базировались на fides, т. е. на социально-этической, а не юридической основе, откуда явствует их происхождение в догосударственную эпоху, внутри gentes. Клиенты, т. е. чужаки, вольноотпущенники, занимались земледелием и были главной производительной силой на ager publicus. Клиенты, по Де Мартино, не идентичны плебсу. Возникновение плебса относится к той эпохе, когда разложение рода среди италиков зашло достаточно далеко, когда агрикультура заметно прогрессировала и сделала семью экономически целесообразной. Исторический феномен стал заметным в Риме по мере роста ремесла и торговли, привлекавшей из соседних мест в город оторвавшихся от рода людей, т. е. в период этрусской монархии. Понимая государство как продукт исторического развития, обес-
---------------------
[25] De Martino F. Storia della costituzione romana, v. I. Napoli, 1958. (Особенно с. 9, 10, 12, 20, 21, 26, 29 — 3а, 52, 53, 69 — 70).
191
печивающий господство одного класса над другими, Де Мартино видит в клиентеле и плебсе зародыши классов, появившиеся в разных исторических условиях: клиенты — это класс, формировавшийся внутри gentes, а плебеи — внутри civitas. Все сказанное показывает, что Де Мартино определяет древнейший Рим как раннее классовое общество с сочетанием коллективного землевладения и частного в виде двухюгерового heredium прежде всего в среде самого римского народа, или, как мы бы сказали, формирующегося гражданства. Вопрос же об отношении к земле плебеев той поры оставлен им в стороне. Можно, однако, понять, что первоначально это было безземельное население.
Важных вопросов интересующей нас проблемы касается П. Де Франчиши [26]. Городу и государству в Италии, по его мнению, предшествовали деревни (vici) и племена (gentes), состоящие из семей (familiae). Де Франчиши,ставит вопрос о соотношении vici и pagi. Возможно, vici находились на высотах, montes. Сельскохозяйственная деятельность их жителей происходила в расположенных ниже пагах (pagi), но определенно сказать, имела ли каждая деревня свой паг, или несколько их пользовались одним пагом, ученый затрудняется. Задается он и вопросом о соотношении gentes и pagi. Он не отвергает положения Т. Моммзена о паге как о территории рода, которое, однако, трудно проверить без знания числа тех и других единиц. Де Франчиши понимает род как естественное сообщество на основе родства, религии и экономики «малых групп», имевших определенные места обитания. Эти «малые группы» — familiae, живущие в vicus. О том, какое образование, т. е. род или семья, является более ранним, говорить нельзя, поскольку gens существует в виде familiae, но можно утверждать, что появление рода предшествует царскому строю. Характеризуя далее gens, Де Франчиши утверждает, что он имел определенную территорию, на которой и располагались vici, и таким образом все же признает соответствие пага роду.
В книге уделено внимание аграрным отношениям архаической эпохи. Члены рода, gentiles, сообща владели землей, но как члены семей они пользовались двухюгеровым участком в качестве наследственного имения (heredium), осуществляя над ним полное господство. На таком участке едва ли могла существовать даже небольшая семья, не занимаясь при этом скотоводством. Но древнейший Рим был пастушеским, значит, семья должна была пользоваться для выгона скота общей землей всего рода, т. е. ager compascuus. Что касается характера семьи, то большая это или малая семья, с точки зрения Де Франчиши, принципиального значения не имеет. Вслед за П. Фрецца он обращается к найденному в 1933 г. и опубликованному в 1940 г. Аранджио-Рюитцем ранее не известному фрагменту из «Институций» Гая, из которого следовала практика совместного пользования общей собственностью имущества братьев и после смерти отца. Для П. Фрец-
---------------------
[26] De Francisci P. Primordia civitatis. Roma. 1959. (Особенно с. 134, 136 — 137, 150, 157, 167, 168, 173, 174, 186).
192
ца этот текст был важен прежде всего для доказательства того, что pater familias архаической эпохи не выглядел в familia «абсолютным монархом» [27]. Для П. Де Франчиши он явился подтверждением того, что консорций братьев — это вторичное по отношению к familia образование. При этом он специально остановился на определении состава коллективного имущества консортов, в которое входили скот, рабы, луговая земля (если это не был ager compascuus всей деревни), пашня. Из рассуждений Де Франчиши вытекает, что в архаическом Риме существовала гентильная собственность на землю, которая частично находилась в общем пользовании входивших в его состав фамилий (прежде всего, compascua), а частично — в общем распоряжении этих фамилий, обладавших, сверх того, наследственными участками, которыми они свободно распоряжались. Кроме родичей на родовой земле жили и трудились клиенты (сдавшиеся in fidem или изгнанники из других коллективов), но их участки не были heredium. Словом, аграрные отношения древнейшего Рима у Де Франчиши выглядят как воплощение античной формы собственности в кругу входящих в род лиц.
А.И. Немировский [28] аграрные отношения специально не исследует. Однако, рассматривая родо-племенную организацию и семью древних римлян, он подчеркивает, что наиболее существенным признаком римского рода была коллективная собственность на землю. Отражение первобытнообщинных отношений и свойственного им коллективного землепользования он видит в легенде о Сатурне. В традиции о Ромуле и Нуме, по его мнению, просвечивает низкий уровень представлений поздних римских авторов о прошлом своего народа, поэтому род в ней не упомянут. Но то обстоятельство, что в источниках упоминается земля, принадлежащая куриям, а сами курии выступают как средоточие хозяйственных, политических, и жреческих функций, позволяет видеть в них первоначальный родовой коллектив. Родо-племенную организацию в первоначальном Риме А.И. Немировский вслед за Ф. Энгельсом считает патрицианской. Ей присущ коллективный родовой характер землевладения с участием в нем клиентов. В момент возникновения города, по мысли А.И. Немировского, патрицианское родовое устройство находилось уже в стадии разложения, с чем связано появление familia, т. е. домашней или семейной общины. В книге отмечена сложность вопроса «о связях патрициев и плебеев на почве аграрных отношений». Автор говорит о недопущении плебеев к ager publicus и о наличии у них частнособственнического участка уже в период Ранней республики.
Проблеме образования государства в Риме посвящена монография Ф.М. Нечая
---------------------
[27] Fгеzza P. La costituzione cittadina di Roma ed il problema degli ordinamenti giuridici preesistenti. — In: Scritti in onore di Contardo Ferrini, v. I. Milano, 1947.
[28] См.: Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Возникновение классового общества и государства. Воронеж, 1962. (Особенно с. 137, 138, 141, 145, 152, 153, 241).
[29] См.: Нечай Ф.М. Образование Римского государства. Минск, 1972. (Особенно с. 4, 9, 29, 30, 34, 36, 47, 90, 95).
193
освещению аграрных отношений и сословно-классовой структуры Рима. Ф.М. Нечай считает, что «Рим возник в результате синойкизма древних поселений с родовым строем у их жителей с осевшими по соседству вооруженными пришельцами из латинских родов», в чем и следует искать причины его возвышения. Доромулово время характеризуется им как «век первобытнообщинной собственности», а время Ромула — началом века «зарождения и господства частной собственности». Аграрные мероприятия первых двух царей исследователь истолковывает как проводившиеся «на основе общинных порядков, связанных с родо-племенным строем» (Ромул) и как утверждение за владельцем участка по крайней мере пожизненно, с чем связано зарождение частной собственности на землю: Эту эволюцию он особенно, подчеркивает, указывая, что «сперва в Риме было родовое землевладение. Обработка земли велась отдельными семьями». Наследственное же землепользование в условиях применения рабского труда вело к появлению частной собственности на землю, которая приводила к имущественному неравенству. Социальные сдвиги на этой почве в VI — начале V в. до н.э. создали социальные-конфликты. Они, по мысли автора, знаменовали собой зарождение нового общественного, т. е. рабовладельческого, строя с превращением римской родовой знати в господствующее сословие патрициев, а массы рядовых крестьян и ремесленников — в плебеев.
Касаясь определения времени распада родового и возникновения частного землевладения, Ф.М. Нечай, однако, следуя за античной традицией, находит патрициев и плебеев уже при Ромуле. Возражая против теории этнического дуализма двух сословий, он опять-таки говорит о патрициях и плебеях применительно к царскому периоду до Сервия Туллия. Из всех приведенных здесь положений можно заключить, что плебс, по мнению Ф.М. Нечая, произошел в результате имущественного расслоения внутри римского родового общества, что напоминает теорию Эд. Мейера, и пополнялся за счет такой же части завоеванного Римом населения соседних племен. Значит, и ромулов надел (вне зависимости от его величины) был тем наследственным участком, который распределен подушно среди родичей из общего гентильного земельного фонда. Таким образом, процесс формирования частной собственности на землю начался в VIII и закончился к VI в. до н. э.
Схема, предложенная Ф.М. Нечаем, не лишена логики, но принять ее трудно, особенно если сопоставить римское архаическое общество с аналогичными ему стадиально обществами древности. По мере углубления имущественных и социальных различий отношение к завоеванным может дифференцироваться. Знать покоренных иногда принимается в среду завоевателей на равных с ними правах, как это видно на примере одного из царских спартанских родов или знатных капуанцев, получивших римское гражданство в IV в. до н. э. Но более обычным было все же противопоставление одного общественного организма, спаянного гентильными узами и узами союза племен, другому, иной или подобной социальной организации, которая, однако,
194
завоевателями не принимается во внимание. Пример тому — все та же Спарта, Фессалия и Крит или амориты Вавилона, не включившие в состав своих сельских общин основную массу покоренного населения. Одним словом, включение одной части покоренного Римом народа в число римлян и, превращение другой его части в плебеев еще не означает наличие плебса в среде самого римского общества до инкорпорации в него чужаков, а стало быть, не объясняет и отстранения его от общественной земли в ту древнюю эпоху.
Обстоятельному разбору подвергнуты аграрные отношения в архаическом Риме в книге Э. Перуцци «Происхождение Рима» [30]. Главной идеей автора является решающее влияние греческой культуры на древнейший Рим, которое ощущалось уже в эпоху Ромула. Оно проявлялось, по его мнению, прежде всего в наличии письменности. Особое место среди древних текстов, о которых сохранились воспоминания в античной традиции, занимают, согласно Э. Перуцци, книги Нумы Помпилия, написанные на папирусе. Пытаясь определить их содержание, ученый пишет, что они распадались на две группы: в одной были религиозные установления, а в другой — административные реформы Нумы. Именно в связи с последними Перуцци касается аграрных отношений в Риме. Он замечает, что аграрные отношения в Альбе Лонге определить трудно, но римские в эпоху Ромула, т. е. во второй половине VIII в. до н. э., поддаются реконструкции на основе свидетельств Варрона, Дионисия, Ливия, Плиния и Феста. Они характеризуются наличием частной собственности на участок в два югера, ставший объектом передачи по наследству. Уже при Ромуле осуществлялась лимитация земель; Нума же сделал ее обязательной как на частных, так и на общественных землях. Это было продиктовано не только стремлением упорядочить землевладельческий режим, но и необходимостью устранить недовольство безземельных римлян. Введение Нумой норм, регулирующих землепользование в Риме, Э. Перуцци расценивает как распространение сабинского земельного права.
В концепции Перуцци обращает на себя внимание признание им Рима VIII — VII вв. до н. э. обществом вполне цивилизованным с развитой частной собственностью на землю и наличием ager publicus, т. е. пользуясь понятиями К. Маркса, обществом, основанным на античной форме собственности.
Затрагивает стоящую в центре нашего внимания проблему И. Хан [31]. Его интересует отношение плебеев к родовому обществу в Риме. Ученый исходит из признания того, что выступающие на арену истории родовые общества являются обществами уже распадающегося родового строя. Он справедливо отмечает, что в процессе усиливающейся дифференциации как внутри родов, так и между ними наступает момент ее осознания и стабилизации, так что она закрепляется терминологически и численно. И. Хан верно подмечает, что происходит
---------------------
[30] Peruzzi Е. Origini di Roma, v. II. Bologna, 1973, p. 145 — 148.
[31] См.: Хан И. Плебеи и родовое общество. — In: Studia Historica, v. 94 Budapest, 1975, р. 5 — 31.
195
это прежде всего в условиях ограниченных площадей, занимаемых под пастбища и пашни. Закрепленное число в ходе развития может меняться, может не соответствовать фактическому количеству входящих в него родовых или территориальных единиц, но оно обычно приобретает характер «священного». Применяя эти критерии перехода от родового строя к классовому, И. Хан рассматривает и архаическое римское общество, признавая, что трибы, курии и роды принадлежат еще к латинской традиции, т. е. существовали до этрусского господства, а упорядочение их количественного соотношения и названия приходится на этрусскую эпоху. В важнейшей социальной единице архаического Рима — gens — господствовала родовая собственность на землю. Дифференциация внутри рода и выделение более сильных в имущественном отношении семей обособило их верхушку в качестве patres, а их ближайших родственников в качестве патрициев. В распоряжении patres оказались и родовые земли, которые они распределяли среди простых сородичей. Эти-то простые, противостоящие патрициям члены рода и были клиентами. На том же положении клиентов находились и принятые в род чужаки. Исходя из общепринятой этимологии курии — co-vir-ia, И. Хан считает курию военным союзом глав семей (patres familias) разных родов. Между 30 куриями, а внутри них между родами были определены участки земли в пределах ager Romanus, т. е. вне черты города. По мнению И. Хана, это событие нашло отражение в традиции о Сервии Туллии, который, по свидетельству Варрона, переданному Нонием, распределил подушно между клиентами землю, находившуюся в 26 регионах. Эти regiones, т. е. загородные земельные владения курий, уже античными авторами были смешаны, по мнению исследователя, с сельскими трибами Сервия. В самом деле, у Фабия Пиктора в противоречии с другими авторами говорится о создании Сервием Туллием не 20 или 21, а 26 сельских триб наряду с 4 городскими. Таким образом, И. Хан доказывает, что в царскую эпоху, стало быть прежде всего при первых царях, земля в Риме находилась в коллективной собственности членов фиксированного числа родов, т. е. патрициев и клиентов. .Число плебеев в ту пору было незначительным, занимались они ремеслом н торговлей, так что практически были исключены из системы римских аграрных отношений.
Важное значение для нашей темы имеют труды, специально трактующие институт собственности в Риме. Фундаментальная монография историка права Г. Диошди содержит исследование собственности в древнем и доклассическом римском праве [32]. Он отмечает, что первые следы частной собственности в Риме имеются в законах XII таблиц в терминах familia и pecunia. Анализ их употребления приводит ученого к выводу, что familia первоначально обозначала все количество famuli, a pecunia — скот. Но ко времени XII таблиц эти значения перестали быть ясными, и оба слова стали применяться равнозначно, по-
---------------------
[32] Diоsdi G. Ownership in ancient and preclassical Roman law. Budapest, 1970. (Особенно с. 16, 19, 26, 29, 30, 40, 41, 44, 46, 48 — 50, 182, 183).
196
скольку создатели этих законов не были способны еще дать абстрактное и однородное понятие собственности. Применение именно данных терминов для обозначения собственности в раннем римском праве ученый справедливо считает обусловленным уровнем развития производства, при котором люди и скот были важнейшей производительной силой. Г. Диошди стоит на позициях признания приоритета коллективной собственности на землю в Риме и стремится выявить в источниках свидетельства о происхождении частной земельной собственности. Прямых свидетельств он не находит и мобилизует все косвенные. В результате он приходит к выводу о раннем появлении этого института в Риме, устанавливая terminus ante quern. В законах XII таблиц частная земельная собственность уже существует. Сначала объектом ее стали дом и сад, а позднее и пашня. Важнейшие условия появления частной собственности — это развитие техники, недостаток земли при росте населения и, что особенно важно, возможность использования подневольной силы. Г. Диошди присоединяется к господствующему мнению о том, что первым видом частной собственности была собственность familiae, и ставит вопрос о времени перехода ее в индивидуальную частную собственность patris familias. Появление в законах XII таблиц actio familiae erciscundae (V, 10) и свободы завещаний он расценивает как практическую отмену собственности фамилии. Утверждение в Риме исключительной собственности pater familias проявилось, по мнению Диошди, очень рано в связи с земледельческим характером общества, имеющего, особенно в условиях недостатка земли, тенденцию к концентрации собственности.
Принципиально значимым является анализ названий права собственности у римлян, предпринятый Диошди. Уже его предшественники {Казер и Де Висшер) установили, что древнейшее право Рима не знало точного определения права собственности. Диошди предостерегает против смешения института права собственности и понятия права собственности. Институты существовали уже в раннюю эпоху, понятия же были созданы позднее в период конца Республики. Правотворчество юристов до классического времени реагировало на сдвиги в социально-экономической области, на преодоление хозяйственной автаркии развитием товарного производства, были выработаны понятия dominium, possessio и т. д., стали различаться собственники de iure и de facto. Но при этом право собственности не стало неограниченным.
Той же тематике посвящена и статья Е.М. Штаерман «Римская собственность на землю» [33]. Основные положения этой статьи вошли затем в ее книгу «Древний Рим. Проблема экономического развития». Она верно замечает, что при огромном и постоянно возрастающем числе работ о римском праве собственности характер ее еще во многом не ясен. Е. М. Штаерман, развивая мысль Диошди, возражает против ставшего обычным уподобления римской частной собственности капиталистической. Важно отметить, что исследовательница поддерживает тезис итальянских ученых Де Франчиши, Серени и Капогросси
---------------------
[33] ВДИ, 1974, № 3, с. 34 — 68.
И.Л. Маяк
25.09.2019, 14:55
http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/6-1.htm
Чтобы составить более точное представление о характере общества, нужно рассмотреть, каким образом оно управлялось, какие органы его возглавляли, какие функции были им присущи. В общих чертах управление Римской общиной, разумеется, не является неизвестным. Царь, сенат и комиции действуют в Риме уже при Ромуле, и существование их в раннецарский период, засвидетельствованное многими источниками, не вызывает среди ученых никаких сомнений. Однако в интересующей нас связи важно уяснить сущность названных институтов и особенно характер их взаимодействия.
Народные собрания имели в Риме общее название комициев с прозрачной этимологией от coire, сходиться. Она запечатлена Варроном (11, V, 155). Однако зачастую применительно к царской эпохе употреблялись и иные выражения: у Ливия — concilium (I, 8, 1; 26, 5); contio (I, 17, 8; 10) либо просто populus (I, 21, 1; 35, 6) наравне с comitia (I, 17, 8; 35, 1; 47, 10). Дионисий о первой сходке Ромула говорит как об экклесии (II, 6), но называет народное собрание и описательно — «народной толпой» (dhmotikon plhqoV — II, 14). Из рассказов о конкретных событиях на народных сходках при первых царях выявляется их характер.
Любопытно, что, определяя комиций, т. е. место сходок, Варрон в упомянутом пассаже говорит, что туда сходятся для куриатных собраний и по причине тяжб, уже этим как бы показывая хронологический приоритет этого рода комициев перед другими. Показания же наших письменных источников по истории ранней царской эпохи с несомненностью подтверждают это. Цицерон в трактате «О государстве», говоря о смене первых царей, каждый раз упоминает куриатные комиции (II, 17, 31; 18, 33; 21, 37). Дионисий (II, 14) сообщает о созыве Ромулом народа по фратриям. Авл Геллий (XV, 27) пояснял, наконец, что «когда голосование производится по родам людей (ex generibus hominum), это — ку-
234
риатные комиции». Здесь именно тот случай, когда genus и gens в своем значении совпадают.
Выше мы уже останавливались на религиозных функциях курий, которые были присущи куриатным собраниям и в республиканскую эпоху. Можно не сомневаться в их наличии и в начале царского периода. Об этом говорят установленные Ромулом и созывавшиеся им народные собрания для объявления дней нон и ид, т. е. связанные с религиозным календарем (Macr., Sat., I, 15, Ю), и само существование Калабрской курии, где не связанных с культом дел вершить не полагалось (Paul., calata curia). В связи с сообщением Макробия приходится сделать оговорку. Он употребляет выражение: «calata... plebe». Но это не должно ни смущать нас, ни убеждать в присутствии плебеев в куриатных комициях Ромула. Во-первых, во времена Макробия термины populus и plebs потеряли древнее значение и применялись взаимозаменяемым образом. Во-вторых, при внимательном чтении 15-й главы из I книги Сатурналий выясняется, что плебс созывается либо царем, либо понтификом. Последнее относит слова об его участии в куриатных комициях за пределы царской эпохи. Что же касается рассматриваемого нами времени, то небрежное словоупотребление Макробия не отрицает куриатных собраний народа для решения сакральных дел или оповещения о таких делах. Такого рода дела и в республиканскую эпоху продолжали рассматриваться в куриатных собраниях. При этом их непременно созывал великий понтифик, а не магистрат, и назывались они в таком случае калатпыми комициями, Авл Геллий (N. А, XV, 27) указывал, что калатные комиции созываются для введения в должность жрецов. Учитывая их назначение, можно думать, что они действовали уже в начале царского времени как специализированный вид куриатных комиций. Одним из важных дел, которые присущи калатным комициям, были дела о совершении завещаний (testamenta). Об этом, кроме Авла Геллия, говорит в «Институциях» юрист Гай (II, 101). Его сообщение указывает на то время, когда частная собственность и связанная с ее развитием свобода завещаний уже утвердились в Риме. Интересно, однако, что Гай с самого начала связывает эту практику с калатным видом куриатных комиций. Отсюда допустимо предположение, что и в самое раннее время царской эпохи в калатных комициях могли рассматриваться дела, связанные с имуществом семей, если они не регулировались почему-либо внутри рода. Веструп полагает, что этот вид завещаний родился как «усыновительный» [1], т. е. в том случае, когда происходило усыновление кого-либо отцом семейства, не имевшим наследников.
Важнейшей функцией .куриатных собраний было избрание (creatio) царя. Так, по Дионисию (II, 6) сам Ромул созвал народное собрание» объявил о благоприятных для него ауспициях и был им назначен царем (Cic., г. р., II, 13, 25; Liv., 1, 17, 10). Тулл Гостилий (Cic., г. р., II, 13, 25; 17, 31; Liv., I. 22. 1; Dionys, III, I, 1) и Анк Марций (Cic., r. р., II, 18, 33; Liv., I, 32, 1; Dionys., III, 36, 1) тоже были избрани
---------------------
[1] Westrup С. W. Introduction to early Roman law, v. II. [S. 1.], 1934, p. 125.
235
куриатными комициями. Ливий говорит об избрании царя в комициях как об обязательном обычае (I, 47, 10). Дионисий (II, 14) упоминает об установлениях Ромула, согласно которым он якобы поручил народу «выбирать должностных лиц» (arcairesiazein), «блюсти законы и обсуждать дела войны». Несколькими строками ниже историк заявляет, что «народ является властителем решений совета». Но кого же выбирали в комициях кроме царя? Здесь можно только высказать предположение, что это был главный курион, о существовании и обязанностях которого управлять курионами и всеми куриями говорит Павел Диакон (Maximus curio). Позволительно также думать, что комициям представлялись выбранные по куриям курионы, жрецы разных культов и члены совета, т. е. сенаторы. Обсуждение военных дел в куриатных собраниях вполне понятно и естественно. Что же касается слов «блюсти законы» (nomouV epikuroun), то на них следует остановиться особо. Дело в том, что греческий o nomoV соответствует латинской lex. Но lex — это категория, свойственная классовому обществу и государству. В научной литературе на это уже было обращено внимание. Так, Ф. Де Мартино справедливо заметил, что в царскую эпоху законов не было, а право покоилось на обычаях. В последнее время к этому решительно присоединился В. Маннино [2]. Он подкрепил это общего характера соображение анализом юридической терминологии, подчеркнув, что lex понимался римлянами как определенным образом принятый в комициях закон. Учитывая все это, особенно интересным кажется то, что Дионисий говорит не о принятии законов в куриатных комициях, а о наблюдении за их исполнением. Не искушенный в юридических тонкостях, греческий автор, видимо, очень точно передает действительное положение дел. Он знает латинскую традицию, которая рассказывает о царских законах leges regiae, поэтому и употребляет слово nomoV. Вместе с тем, очевидно, будучи хорошо знакомым с этой традицией, он не знает ни о каких законах, прошедших через куриатные собрания. Как нам представляется, рассматриваемое свидетельство Дионисия очень важно для правильного понимания деятельности и роли народных собраний в начале царской эпохи. Оно несет в себе существенную информацию, даже не будучи вписанным в контекст наших знаний об общественном строе Рима первых царей. Если же учесть уже известные нам данные о римском социальном развитии, то оно покажется дополнительным штрихом в картине раннего царского общества.
О том, какие именно дела рассматривали куриатные комиции, можно судить по дальнейшей их истории в республиканское время. Вероятно, это были, так сказать, регистрации рождения, смерти, браков, принятия в гентильную организацию чужаков. Но все это — предположения [3]. С большой долей основания предполагают, что комициям подлежали дела типа gentis enuptio, т. е. выход из рода в связи с
---------------------
[2] Mannino V. Auctoritas patrum. Milano, 1979, р. 43.
[3] Genz H. Das patrizische Rom. Breslau, 1878, S. 33; De Martinо F. Storia della costituzione romana, v. I. Napoli, p. 125.
236
замужеством, и типа detestatio sacrorum, т. е. отказ от родовых святынь в сязи с переходом в другой род. Действительно, и Авл Геллий (XV, 27), и Сервий (Аеn. II, 156) дают возможность так считать [4].
Каким образом технически производилось голосование, из-за отсутствия источников точно сказать невозможно. Ясно лишь, что каждая курия имела один голос, поскольку позднее в конце Республики, когда куриатные комиции и их постановления превратились в пустую формальность, решения по некоторым делам принимались не собранием курий, а собранием 30 ликторов, представляющих их, о чем упомянул Цицерон (leg. agr., II, 12, 31). Какой-то свет на поставленный вопрос может бросить термин «suffragium». В. Маннино [5] обратил внимание на общепринятую этимологию слова — от fragor, шум, громкие рукоплескания. Но он привлек ее для доказательства того, что Плутарх, сообщая о прибытии Нумы в Рим уже в качестве правителя и о последующем голосовании за него народа, спутал это последнее с простым проявлением радости со стороны народа, с громким выражением его одобрения того, что Нума стал царем. Не возражая против вывода Маннино, отметим, что и этимология suffragium, и эпизод, приведенный Плутархом, позволяют высказаться в пользу того, что голосование в комициях могло производиться с помощью крика, т. е. тем способом, который бытовал в классической Спарте и который Аристотель называл «детским». Вместе с тем Ливий (I, 43, 10) говорит, что при Ромуле и следующих царях голоса подавались viritium. Быть может, это следует расценивать как указание на изменение формы голосования, на появление большей организованности собраний.
В связи с деятельностью куриатных комиций стоит вопрос о lex curiata de imperio, не раз обсуждавшийся исследователями. Применительно к началу царской эпохи о нем говорит только Цицерон в трактате «О государстве» — о внесении его последовательно Нумой (II, 13, 25), Туллом Гостилием (II, 17, 31) и Анком Марцием (II, 18, 33). То, что Ливий и Дионисий — главные источники сведений об истории первых царей — молчат об этих случаях, правильно объяснил В. Маннино. По его мнению, оба автора смешали два момента, входившие в процедуру вступления царей в «должность»: одобрение народом кандидатуры в цари, предлагавшейся интеррексом, и одобрение народом начала правления только что избранного царя. Следует поэтому согласиться с Маннино и в том, что Lex curiata de imperio, несмотря на анахронизм термина, действительно относится к интересующей нас эпохе, что это явление имело тогда место. Разумеется, употребление Цицероном слова «lex» следует либо признать проявлением метода модернизации с его стороны, либо доказательством эволюции его содержания в процессе исторического развития Рима. В любом случае оно не может быть аргументом в пользу представления о том, что
---------------------
[4] Gjerstad Е. Inneppolitische und militärische Organisation in frührömischer Zeit. — ANRW, Bd I, T. I, S. 152; Franciosi G. Clan gentilizio e strutture monogamiche, v. I. Napoli, 1975, p. 105.
[5] Mannino V. Op. cit, p. 41 — 42.
237
куриатные собрания на заре царской эпохи принимали какие бы то ни было законы. Весь рассмотренный здесь материал, таким образом, побуждает нас присоединиться к мнениям Ф. Де Мартино и В. Маннино об отсутствии законодательной функции у куриатных комиций при Ромуле и Нуме Что же касается названного выше свидетельства Дионисия о том, что решения сената подвластны народу, то его можно понимать как своего рода утверждение сенатских постановлений или как принятие рекомендаций сената куриатными комициями. Было ли это постоянной практикой, можно выяснить, рассмотрев деятельность сената.
Сенат сопровождал всю историю Рима от его истоков и на протяжении своего долгого существования менял свою сущность и свой социальный состав. Именно это обстоятельство и обусловило объяснение слов «сенат», «сенаторы» эрудитами эпохи Империи. Фест дал бесспорную этимологию: «senatores a senectute» — и отнес их появление ко времени Ромула. Как собрание старцев, учрежденное Ромулом (twn gerontwn sunedrion), охарактеризован сенат Дионисием (II, 13). Плутарх, объясняя слово «сенат», сообщил, что оно означает совет старейшин (R., XIII): «o men oun senatoV atrekwV gerousian shmainei». О многозначности термина «сенат» рассказал Авл Геллий (N. А., XVIII, 7, 5): «Сенат говорят и о месте, и о людях». Что касается места, тo это — место собраний сената, имевшее, кроме того, и специальный термин для своего обозначения, а именно senacula. Это слово тоже нашло объяснение у Феста: их «в Риме три, в них обычно происходят заседания сената». Одно — там, где во времена составителя словаря находился храм Конкордии (между Капитолием и Форумом), второе — у Капенских ворот, третье — по соседству с храмом Беллоны. Последнее место — на Марсовом поле, бывшем за пределами возникавшего при первых царях города и, значит, далеко за пределами рассматриваемой эпохи. Наиболее раннее помещение из названных, судя по перечислению и местоположению, — на границе Капитолия и Форума. С глубокой древности сенат собирался также в Гостилиевой курии, которая существовала еще во времена Варрона, по всей вероятности на том же месте, где была возведена впервые, поскольку сооружение ее приписывается третьему царю — Туллу Гостилию. Эта курия служила местом обсуждения светских дел (Varro, 11, V, 155). В более раннее время, по-видимому, специального помещения для сенатских заседаний не было. В поэтической форме это выражено Проперцией (IV, 1. 11 — 14):
Где заседает сенат в окаймленных пурпуром тогах,
Там собирался старшин попросту, в шкурах совет
Сельский рожок собирал на сходку древних квиритов,
Сотня их всех на лугу и составляла сенат.
Можно думать, что первоначально patres, бывшие сенаторами, собирались на Палатине, т. е. там, где и обитало древнейшее ядро римского населения до латино-сабинского синойкизма.
Все античные авторы единодушно называют число ромуловых се-
238
наторов. Нам уже приходилось останавливаться на этом вопросе в другой связи. Напомним, что сначала их было 100 человек, а после объединения римлян с сабинянами число сенаторов удвоилось. Источники не дают оснований полагать, что в доэтрусское время эта цифра дошла до 300. И дело даже не в умолчании античных авторов, и даже не только в утверждении, что при Тарквинни Приске сенаторов стало 300 (Liv., I, 35, 6; Dionys., Ill, 67, 1; Zonar., VII, 8), а в том, что число сенаторов должно было соответствовать числу родов. Это положение, вошедшее в науку нового и новейшего времени, обязано своей прочности не только этнографическим аналогиям и историческим параллелям, но и упомянутым выше интерпретациям древних писателей, а именно: «сенат» — «совет старейшин», «сенаторы» — от «старости». Важное в этом отношении исследование было недавно проведено В. Маннино [6]. Скрупулезно собрав и проанализировав материал источников, он показал для времени латино-сабинских царей идентичность терминов «patres auctores» и «senatores», т. е. сената в целом. Слово «pater» имеет социальное значение. Это — главы фамилий, но именно больших патриархальных семей, из которых состоял род. Показательно, что на это обращено внимание именно у позднеантичных авторов, писавших в условиях развитого рабовладельческого общества, когда требовалось уточнить значение многих известных, но обогащенных новым содержанием терминов. Фест разъясняет разницу между parens и pater, а в Веронских схолиях к Энеиде говорится о различиях между genitor и pater. Из этих текстов выявляется юридический аспект термина «pater» и вместе с тем более широкая социальная общность, которую представляет pater по сравнению с .genitor и parens, относящихся к структуре малой семьи, укрепившейся ко времени написания словаря Веррия Флакка и схолий к Вергилиевой поэме. Реальное существование института старейшин и совета старейшин относится к периоду первобытнообщинного строя и к периоду его разложения, когда гентильная организация сильна и составляет социальный базис общества, что, как мы видели, имело место в ромулово время.
Важнейшей функцией сената, состоявшего из patres-senatores, была тогда организация избрания нового царя. Делалось это всякий раз с помощью interregnum. Ливий (I, 17, 5 — 6) рассказал, что по смерти Ромула сенат избрал из своей среды (inter se) десять декурий, к которым поочередно должно было переходить управление Римом. Из состава каждой декурии один на пятидневный срок облекался знаками царской власти, но управляли делами тем не менее коллегиально. Такой порядок назван был междуцарствием — interregnum, и продолжался он год. Из текста Ливия остается неясным, все ли сенаторы участвовали в проведении interregnum, т. е. все ли сенаторы были разбиты на декурии, или оно осуществлялось специально выделенной для этого частью сената. Неясность проистекает из того, что Ливий упоминает о сотне сенаторов, которые разбивались на 10 декурий, в то
---------------------
[6] Mannino V. Op. cit., p. 20.
239
время как ранее он же (I, 13, 15) сообщал об удвоении жителей (geminata urbs), что предполагало и удвоение числа сенаторов в период двоецарствия, подтвержденное Дионисием. Из текста Дионисия (II, 57) тоже следует, что после Ромула установилось междуцарствие (mesobasileion). Все 200 сенаторов были распределены по декадам-декуриям, затем был брошен жребий и 10 первых декурий получили власть. Однако они правили не все одновременно, а посредством наделения царским достоинством по очереди членов этих десяти декурий на 5 дней каждого. Если даже не считать причастную к interregnum сотню сенаторов оговоркой Ливня, можно все же, учитывая свидетельство Дионисия, высказаться в пользу того, что «междуцари» были как бы исполнительным комитетом сената. Из другого пассажа Ливия выясняется, что в обязанности интеррекса, т. е. дежурного правителя, входил созыв народного собрания (interrex contione advocata... — I, 17, 10). Дионисий также свидетельствует о том, что сенаторы собирали народ на экклесию-комиции для решения вопроса о форме правления (II, 57), а затем для информации интеррекса о кандидатуре, т. е. о Нуме (II, 58). Отсюда следует предварительное обсуждение этой кандидатуры в сенате, потому что Дионисий говорит: koinh doxan opasi toiV bouleutaiV.
Как бы ни понимать междуцарствие, т. е. как форму деятельности всего сената при определенных обстоятельствах или как его исполнительный орган, к чему мы склоняемся, остается несомненным, что в этих условиях сенат вырабатывал предварительно общее мнение относительно избрания царя и затем с помощью интеррекса созывал комиции, где предложенная сенаторами кандидатура баллотировалась. После смерти Нумы процедура повторилась. Ливий (I, 22, 1), Цицерон (г. р., II, 17, 31), Дионисий (III, 1) говорят об установлении междуцарствия, о подготовке сенатом предложения относительно царя и о вынесении этого предложения на комиции. То же самое произошло и после смерти Тулла Гостилия (Liv., I, 32, 1; Cic., r. р., II, 18, 33; Dionys, III, 36, 1).
Сенат обладал судебными функциями, рассматривая дела не первостепенной важности (Dionys., II, 14). Правда, Гораций, убивший сестру, смог обратиться (provocare) с апелляцией на решение суда дуумвиров к народу (Liv., I, 26, 8), а не к сенату, но сделал это по совету царя Тулла Гостилия, т. е. возможно в порядке исключения из-за тяжести совершенного преступления и благодаря желанию царя несколько оттеснить родовладык от важных дел.
Внутри сената дела решались голосованием. В словаре Феста есть объяснение слов «pedarium senatorum», из которого явствует, что голосование производилось расхождением сенаторов в разные стороны, т. е. каждый направлялся в сторону того, чье предложение считал правильным. Можно не сомневаться, что такой способ не был нововведением республиканского, времени, что он вполне увязывается с уровнем культурного развития примитивного Рима.
Рассмотрев все данные наших источников, можно прийти к заключению, что сенат в начале царской эпохи играл особо важную роль
240
именно в тот момент, когда царя не было. Причем ему принадлежала инициатива избрания царя. Сенат выносил рекомендацию, но избирал народ. Очевидно, в этом смысле и надо понимать приведенное нами мнение Дионисия о подвластности сенатских постановлений народу (II, 14). Это не лишает значения вывода о пассивной, в общем, роли народных собраний в избрании царей, который бытует в науке со времен Т. Моммзена. Нам представляется даже возможным считать, что сенат имел тенденцию возвыситься над куриатными комициями, которые выражали по этому поводу недовольство. Об этом можно судить, исходя из следующих данных. Во-первых, в более древние времена за собраниями народа было первое слово. Сервий в комментарии к Энеиде (IX, 190) говорит, что на троянцев был распространен римский обычай, по которому сначала что-нибудь приказывал народ, после чего подтверждал сенат. Упоминание троянцев относит «римский» порядок, безусловно, к доромулову периоду. «Римская» принадлежность чего бы то ни было в указанное время, — конечно же поэтическая вольность, направленная на то, чтобы оттенить разницу между пришельцами и аборигинами, ставшими потом латинами, предками римлян. Обращает на себя внимание словоупотребление Сервия: «iubebat populus..., confirmabat senatus». Как нам представляется, в этом проглядывает превалирование народа. Во-вторых, любопытно замечание Ливия (I, 16, 4) о том, что в момент исчезновения Ромула находились такие, кто молчаливо подозревал отцов-сенаторов в убийстве царя. Эту версию предания он называет «очень темной» (preobscura), но как о реальном сообщает о тревожном состоянии общины, о тоске по Ромулу и о враждебности к patres, значит, к сенаторам (sollicita civitate desiderio... et infensa patribus — Liv., I, 16) О том, что «отцы» были на подозрении у народа в связи с кончиной Ромула, говорит и Цицерон (Cic. г. р., II, 12, 23). Наконец, показательна обстановка в Риме, в которой действовали первые междуцари. Их правление растянулось на год, и народ стал роптать, расценив свое положение как возросшее рабство (Liv., I, 17, 7). О том, что народ не мирился с сенатским правлением после Ромула, сообщает и Цицерон (г. р., II, 12, 23). Глухое упоминание о недовольстве народа, связанном с безрезультатностью междуцарствия, призванного упорядочить дела общины, а также с утратой своих позиций в управлении, что выражено словом proairesiV, содержится и в рассказе Дионисия (II, 57). Волнение народа, о котором идет речь в наших источниках, указывает на усиление сената, стремившегося оттянуть избрание царя и оттеснить народ, т. е. комиции на второй план в системе управления Римом. Но это проявлялось и удавалось лишь тогда, когда царь физически отсутствовал. Как же объясняется это обстоятельство? Решить этот вопрос нельзя, не уяснив характера царской власти в рассматриваемое время.
Термин, обозначавший царя — это гех. Он уже привлекал к себе внимание лингвистов и историков. Э. Гьёрстад [7] отмечал, что слово
---------------------
[7] Gjerstad Е. Inneppolitische und militärische Organisation in frührömischer Zeit. — ANRW, Bd. I, T. I, S. 143 — 144.
241
«rex» относится к группе индоевропейских слов, обозначающих носителей царской власти у многих народов, в том числе в санскрите. В словаре Эрну-Мейе с ним связано кельтское имя Dumnorix. Э. Гьёрстад привел эти данные для доказательства существования царской власти у римлян в догородскую эпоху, т. е. в древности. И это, конечно, справедливо. Справедливо и его наблюдение о том, что под древними reges следует понимать вождей догородских деревень. Видимо, действительно, до синойкизма это были родо-племенные вожди, что особенно можно подкрепить аналогией с Думнориксом.
О деятельности царя как военачальника, как ответственного за военную мощь общины вообще, наши источники говорят неоднократно. Как бы ни относиться к конкретно-исторической ситуации Рима в начале царского периода, нельзя сбросить со счета то обстоятельство, что Ромул, затем Тулл Гостилий, а также Марций изображены в античной традиции как непрестанно воюющие цари. Именно по контрасту с ними нарисован портрет Нумы как правителя мирного, сознательно строившего свое царствование на иных, чем воинственный Ромул, принципах. Это особо подчеркивается Ливнем (I, 19), Дионисием (II, 60), Цицероном (r. р., II, XIV, 26), Плутархом (N., 6). Однако из рассказов античных авторов выявляется, что царь не только военачальник, т. е. главнокомандующий, но он и организатор военных сил. Конечно, родовые ополчения не были созданы Ромулом, как об этом рассказывают античные писатели. Эти ополчения несомненно были уже при его предшественниках. Но, видимо, в его время или, может быть, к его времени воинские контингент были упорядочены. Как мы видели, было урегулировано числовое соотношение воинских единиц. Это явилось не только удовлетворением социальных потребностей, но и укреплением военных возможностей общества. Вместе с тем Ромулу приписывается и создание корпуса целеров (Dionys., II, 13; Liv., I, 15; Plut, R., 10). Название это, согласно Дионисию (II, 13), происходит, по мнению большинства, либо от того, что целеры отличались быстротой исполнения своих обязанностей (epi thV oxuthtoV twn uperesiwn), либо, как пишет Валерий Анциат, от имени предводителя этого отряда. О человеке из близкого окружения Ромула, которого звали Целером, известно Плутарху (R., 10) и Фесту (celeres). У обоих авторов он фигурирует как убийца Рема. Судя по сообщению Плутарха, «Целер» было его прозвищем. Видимо, ему пришлось поспешно скрыться из Рима и он бежал на чужбину, за Тибр, в современную Плутарху Этрурию. Проворное бегство и послужило поводом к прозванию бывшего сподвижника Ромула, а затем и всех вообще проворных и быстрых (taceiV kai oxeiV, что соответствует латинскому celeres), по мнению греческих писателей. Во всех объяснениях происхождения наименования учрежденного Ромулом отряда обращает на себя внимание то, что оно связывается с подвижностью и быстротой действий.
Ранее мы останавливались на том, что, по Дионисию (II, 13), целеры комплектовались от курий по 10 человек из каждой общим числом 300 человек. Ливий (I, 13, 8; 43. 9) говорит об учреждении
242
Ромулом трех центурий всадников (equites), число которых тоже равнялось 300. Но именовались они Рамнами, Тициями и Луцерами. Отсюда вытекает иной принцип их комплектования, а именно по 100 человек от каждой гентильной трибы. Различие в названиях и в порядке комплектования позволяет считать, что 300 Ромуловых всадников и 300 его целеров — не одно и то же. Нам представляется особо значимым свидетельство Ливия (I, 15, 8) о создании Ромулом после всаднических центурий отряда целеров. Если грек Дионисий, пользовавшийся, судя по его ссылкам, сведениями, восходящими к латинским авторам, мог не разобраться в двух учрежденных Ромулом воинских подразделениях, то Ливий четко различает их. Не касаясь способа набора, он точно определил назначение целеров как телохранителей царя (armatos ad custodiam corpori). На это содержится намек и у Дионисия (II, 13), заметившего, что целеров Ромул всегда имел при себе (aei peri auton eicen),
На разницу между всадниками и целерами Ромула мы уже обращали внимание в предыдущем изложении. Ф. Де Мартино сравнивал военную организацию царской эпохи с гомеровской с типичными для нее поединками колесничих и всадников [8]. Он фактически отбрасывает традицию об учреждении Ромулом отряда целеров, отодвигая их ко времени этрусских царей. Э. Гьёрстад [9], принимая во внимание, что древнейшая жреческая коллегия салиев отражает характер римского древнейшего войска, высказывается в пользу того, что оно было пешим, находившимся позднее под командой предводителя на колеснице. Кавалерия же в Риме, по его мнению, появилась лишь в VI в. до н. э. Ее называли этрусскими словами — flexuntes или trossuli, что выдает и ее этрусское происхождение. Римское же название всадников — целеры. Оценивая позицию Э. Гьёрстада, нужно сказать, что он практически отождествляет всадников и целеров, но отвергает античную традицию и о существовании всадников при Ромуле, и о создании им отряда целеров.
Выше мы уже высказывали мнение о возможности для Рима при первых царях пользоваться в боевых целях колесницей и верховым конем, т. е. иметь в составе войска всадников. Но независимо от наличия кавалерийского отряда, т. е. equites, целеры при Ромуле могли быть. Даже если допустить ошибку античных авторов, а поэтому и отсутствие кавалерийских частей в начале царской эпохи, нельзя не заметить, что в традиции, несмотря на различие в деталях, прочно удерживается представление об этом нововведении Ромула. Не случайно, видимо, сохранилось в памяти поколений и название целеров. Из описания Дионисия (II, 13; 64) выявляется причина их исключительной мобильности и маневренности: на равнине целеры действовали на конях, а на пересеченной местности — как пехотинцы. Отсюда можно заключить, что целеры не были особым всадническим корпусом,
---------------------
[8] De Martino F. Storia della costituzione..., v. I, p. 99 — 100.
[9] Gjerstad Е. Inneppolitische und militärische Organisation in frührömischer Zeit. — ANRW, Bd I, T. I, S. 152, 159, 172.
243
а действительно, первой в истории Рима лейб-гвардией из пехотинцев, пользовавшихся при случае конями, либо отрядом телохранителей, имевшим в своем составе представителей и пехоты, и конницы. Во всяком случае, выделялись целеры из массы римского воинства не как род войск, вероятно, и не по вооружению, а по способу комплектования и, главное, по своему назначению. Это последнее имеет особенно существенное значение для определения характера власти Ромула.
Традиция донесла до нас сведения и о деятельности Ромула в сакральной области. Согласно Дионисию (II, 23), царь распределил религиозные обряды между фратриями, т. е. куриями, и установил расходы на священнодействия, которые нужно было выдавать куриям из общественной казны (ek tou dhmosiou). Со ссылкой на Варрона, тот же Дионисий сообщает, что, кроме существовавших уже в куриях жрецов, Ромул учредил еще 60 человек священнослужителей, которые должны были совершать общие религиозные обряды по трибам и куриям, но за весь полис, т. е. за римскую общину в целом (ta koina peri thV polewV iera).
Специально останавливается галикарнасский историк на характере культа Весты при первом царе, потому что вопрос этот, по его мнению, сложный, требующий специального исследования (Dionys., II, 64). Далее он (II, 65) говорит, что некоторые авторы отрицают основание святилища Весты Ромулом, другие же утверждают, что он учредил два рода священнодействий Весты, т. е. общественные и государственные (koina... kai politika), а также собственные и родовые (idia kai suggenika). Сам он склоняется к тому, что общий очаг (а значит, и культ) был все же впервые сооружен именно Ну мой, а не Ромулом. Плутарх (R., XXII) тоже сообщает, что учреждение этого культа атрибутируется историками по-разному.
Два греческих автора, т. е. Дионисий (II, 64) и Дион Кассий (I, 5, 13), прямо, а Плутарх (R., XXII), упоминая, что Ромул постоянно носил с собой литюон (т. е. авгуральную принадлежность), свидетельствуют о приверженности первого царя ауспициям. То же вытекает и из рассказа Ливия (I, 6). Цицерон в трактате «О государстве» (r. р., II, 10, 17), стремившийся в этом произведении, посвященном наилучшему государственному устройству, на примере Ромула утвердить благодетельность власти первенствующих людей, ставит во главу угла нововведений Ромула учреждение им ауспиций. Из всех рассказов явствует, что они совершались Ромулом по поводу собственной судьбы, и об ауспициях в отношении общих дел можно только догадываться по замечаниям Плутарха и Цицерона.
Подводя итоги мероприятиям Ромула в области религии, можно сказать, что при первом царе действовали жрецы — курионы, а также авгуры от лица курий и, как явствует из сообщения Дионисия (11,64), сакральными функциями обладали еще предводители целеров. Существовал при Ромуле культ Юпитера. Однако специального жреца для его обслуживания не было, как это вытекает из сообщения Ливия (1, 20, 2) о появлении такого при Нуме. Вероятно, обязанности фламина Юпитера выполнял сам царь.
И.Л. Маяк
26.09.2019, 05:03
http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/end.htm
255
Прежде всего надо со всей определенностью сказать, что имеющиеся в нашем распоряжении источники в целом дают возможность считать начало царской эпохи вполне историческим временем и позволяют исследовать ряд важных для истории раннего Рима вопросов. Благодаря появлению новых археологических материалов и достижениям лингвистической науки античная традиция предстала перед исследователями в новом свете. Можно считать, что в основных чертах она верно освещает историю ранней Италии. Многое, что расценивалось раньше как выдумки более поздних римских и греческих авторов, следует рассматривать как воспоминание о реально существовавших людях и событиях, запечатленных памятью многих поколений римлян.
Мы не ставили своей целью написать всю историю царского Рима или даже историю его начала. Нашей задачей было выявить те нити, которые связывали небольшое объединение общин начала железного века со всемирно значимым явлением — римской civitas, т. е. римским полисом. Поэтому в центре нашего внимания были те элементы социальной структуры, которые составили ее базис, а затем, постепенно трансформируясь, вошли в ранний римский полис и в измененном состоянии продолжали существовать на протяжении по меньшей мере всей эпохи Республики и начала Империи, оказывая известное влияние на римское общество и его культуру.
В результате проведенного исследования можно сказать, что Ромулов Рим, действительно, развивался на гентильной основе. Род был основной структурной единицей, живым и действующим организмом. Этнический состав римских gentes не был однородным. И это отразило предшествующую историю притибрской зоны Лация, населенного издревле лигуро-сикулами. "Эта зона испытала множество миграций — италиков, ахейскнх греков, пеласгов, фрако-иллирийцев. Все это пестрое население
256
внесло свой вклад в последующую историю и культуру раннего Лация. Однако эти миграции не были по большей части «великими переселениями народов», а представляли собой, вероятно, разновременные вкрапления в местную лигуро-сикульскую среду небольших групп. Но если движение этих племен и народностей проходило и значительными массами, то сколько-нибудь обширных и постоянных поселений на территории будущего Рима они не основывали, во всяком случае прочно там не закреплялись. По своему социально-экономическому и культурному уровню они были различны, что тоже отразилось на степени их влияния на дальнейшее развитие событий. Исключение составляют племена латинов и сабинов. Они оказались компактным, преобладающим численно элементом. Ромулов Рим был латино-сабинским поселением с известной долей автохтонного лигуро-сикульского населения, впитавшим в себя перечисленные выше пришлые этнические компоненты. Из них следует выделить греков. Их роль вряд ли можно признать значительной в римском этногенезе, но в культурном влиянии на Рим им должно быть отведено первое место. Свидетельством этого является в первую голову латинский язык, обогащенный многими терминами культурного обихода и сельскохозяйственного производства, которые имеют греческое микенской эпохи происхождение. Этрусков в Ромуловом Риме еще не было, и весь этрусский антураж правления первого царя приходится отнести за счет римской историографии, находившейся под гипнозом того мощного культурного воздействия, которое оказали этруски на Рим в более поздний период царского времени, особенно в период этрусской династии.
Римский род был патриархальным, состоящим из больших отцовских семей. Полного имущественного равенства среди них уже не существовало. Об этом свидетельствует наличие клиентелы. На процесс имущественной дифференциации влияло распространявшееся патриархальное рабство. Но этот институт не получил еще большого развития, о чем свидетельствует, в частности, постоянное увеличение количества родов в продолжение всей царской эпохи, которые довольствовались в производственной сфере услугами клиентов. Поскольку род был общиной, т. е. социально-экономическим организмом, разрастание его в условиях ограниченных земельных площадей не могло быть беспредельным. Граница рода обусловливалась его экзогамным характером и первоначально, вероятно, определялась 7-й степенью родства. Число римских gentes росло разным образом. Преимущественно за счет добровольных или насильственных инкорпораций в римскую среду соседних латинов и сабинов. Но оно возрастало и естественным, так сказать, путем, т. е. в результате отпочкования больших патриархальных семей.
Этот процесс, как показывает появление новых nomina, образованных от praenomina, был регулярным и подверженным определенным закономерностям. Единый nomen носили все потомки pater familias, пока он был жив, а его семья обеспечивалась родовой землей. Родившиеся же после его смерти его внуки и правнуки, образовавшие семьи, ставшие «лишними», уже получали в качестве nomen имя своего
257
отца. Разрастаясь, эти большие отцовские семьи, представлявшие собой домовую общину, могли давать начало новому роду.
Переселение в Рим осуществлялось целыми родами. Но были случаи единичных или семейных переселений. Однако в Риме эти фрагменты чужих gentes первоначально воспринимались как новый род, если не включались в число клиентов различных родов, чего полностью исключить нельзя, но что в той ситуации не могло быть частым. И это тоже является показателем жизненности гентильной организации на заре римской истории. В начале царской эпохи включение новых родов отвечало требованиям укрепления Римской общины. Враги становились друзьями, их земли входили в фонд римских земель, отодвигали римские границы от неприятелей и создавали вместе с тем плацдарм для дальнейших продвижений римлян.
Однако такое положение дел не могло быть вечным. На тогдашнем уровне развития производительных сил требовалось ограничение народонаселения, пользовавшегося всеми благами, предоставляемыми ему общиной. Был поставлен предел увеличению численности gentes. Количество их было доведено до 300. Но это произошло уже за пределами рассматриваемого времени, вероятно при этрусских царях, если в начале Республики после потерь и потрясений в распрях и войнах в связи с изгнанием Тарквиниев пришлось, согласно традиции, дополнить до этого числа поредевшие ряды gentes. Можно думать, что число 300 не случайно. Оно было согласовано с уже существовавшей троичной схемой трех триб и тридцати курий. Мы не знаем, как распределялись роды по куриям в начале царского времени. Точного и равномерного распределения .не могло быть хотя бы потому, что достигнутое еще в пределах первого правления число 200 родов не могло равными долями входить в 30 курий и 3 трибы.
Римское общество при Ромуле и Нуме состояло из гентильных триб и курий, под которыми в соответствии с установленной Кречмером этимологией следует понимать мужские союзы, или союзы мужчин, организованных, вероятно, по возрастному признаку. Число курий росло постепенно и достигло числа 30 уже ко времени Ромула. Поскольку курии были организацией воинов, т. е. действующей армии, или боеспособного воинства и «отставников» в силу возраста или полученных на войне увечий и одновременно голосующими единицами в народном собрании, в куриатных комициях, их значение в решении жизненно важных для Рима вопросов было немаловажным. Число таких решающих дела единиц в их же интересах, т. е. в целях сохранения за ними их особой роли, пришлось ограничить. Однако фиксация этого числа означала вместе с тем и развившуюся дифференциацию в обществе, и наличие более сильной в имущественном отношении его части. Вероятно, именно эти более могущественные gentes и были заинтересованы в ограничении количества курий. Что же касается числа именно 30 курий, то оно, по-видимому, -диктовалось военными потребностями. Можно согласиться здесь с мнением Н. Ламберта, полагавшего, что кратность трем сообразуется либо со структурой римского войска, для которой характерно построение по трем возрастным группам (гаста-
258
ты, принципы, триарии), либо с воинским строем — центр и два фланга. Но нельзя исключить и того, что в основе фиксированного количества социальных единиц Ромулова Рима лежали реально существовавшие 3 трибы, подобно тому, как это имело место в дорийской Спарте. И уже в отношении с ними было поставлено число курий, опять-таки в силу военной необходимости. Ведь вооруженные силы Рима включали в себя как пехоту, так и кавалерию. Соотношение этих родов войск в Риме всегда было определенным, т. е. 10: 1. Возможно, это обстоятельство и продиктовало необходимость поставить предел расширению числа курий именно тридцатью.
Важен, однако, сам факт числовой фиксации триб и курий, показывающий тенденцию к ограничению пока еще количества социальных единиц, составляющих римское общество, и вместе с тем тенденцию к осознанию себя как некоего единства, как римлян.
Поскольку численное соотношение между количеством родов и курий установлено не было, а укрепление Рима требовало еще пополнения населения, число родов продолжало увеличиваться. Но включались они в уже имеющиеся курии. Можно предполагать, что при этом учитывались родственные связи. Ведь пополнение римского населения в то время шло за счет латинян и сабинян, и могла складываться ситуация, подобная той, что сложилась, по сообщениям античных авторов, несколько позднее, при Тулле Гостилии. После разрушения Альбы, согласно преданию, в Рим переселились среди прочих — Юлии, часть которых уже давно жила в Риме, состояли в родстве между собой Горации и Куриации. Наконец, при пополнении курий могла учитываться и численность самого рода, его мужского боеспособного населения. В силу того что комплектование войска шло от курии, было не так важно то, сколько в нее входит родов, как то, сколько в совокупности этих родов насчитывается мужчин. И только тогда, когда войско перестало строиться на гентильной базе, стало возможным не заботиться о пополнении курий новыми боеспособными членами. В основе этого лежали глубокие социально-экономические процессы превращения римского общества в классовое и образования государства, т. е. формирования автаркичного полиса с присущей ему замкнутостью гражданства. Вот тогда-то и должно было произойти ограничение числа родов, ставших привилегированной частью римлян, т. е. римским гражданством. Оформление этих процессов совпало с глубокой перестройкой римской жизни уже при этрусских царях.
Более ясное представление о характере Рима эпохи Ромула и Нумы дает исследование аграрных отношений, которое показывает господство коллективных форм собственности на землю. Состав коллективной земельной собственности был уже достаточно сложным, включая общую землю как гентильных, так и территориальных общин, а также и всей римской общины, в которой можно видеть истоки ager publicus. Надельная земля родичей и общинников-соседей становится их частным владением, но не собственностью, хотя бы и в римском ее варианте. По аналогии с положением, отраженным надписями Поздней республики и Ранней империи, можно представить, что сопредель-
259
ные коллективные земли разных общин использовались ими совместно, как бы сливаясь в единое коллективное угодье. Царские наделы тоже рассматривались как часть всеримской земли, но ее практическое использование царями имело тенденцию к отрыву ее от коллективной.
В области управления общиной в начале царской эпохи налицо все элементы военной демократии. Однако баланс их значимости уже несколько нарушен в пользу царя. Царь в первую очередь — военачальник и судья, выполняет он и жреческие функции, но это не придает ему теократического облика. Для Ромула и Нумы характерна деятельность, централизующая их власть. Они создают себе материальную опору, независимую от гентильной. Это проявляется и в свободном распоряжении своей землей и общей завоеванной землей, т. е. ager publicus, и в создании общего не зависимого от родов имущества общины, которым они вольно распоряжаются, и в таком нововведении, как целеры, царская лейб-гвардия.
Можно даже заметить нарастание тенденции, действовавшей в направлении усиления царской власти от Ромула до Нумы, хотя второй царь, казалось бы, отступил перед требованиями родовладык, распустив отряд целеров и прекратив военные действия, явно способствовавшие укреплению царского престижа. Но его мирная деятельность объективно означала продолжение дела упрочения царской власти. Это сказывалось в создании религиозных коллегий, не связанных непосредственно с гентильными объединениями, во всяком случае не подвластных их контролю, а в то же время как бы подчиненных именно царю, и в упорядочении им земельных владений. Учитывая известия античных авторов, а также современные лингвистические исследования, можно сказать, что Нума содействовал преодолению различий между римлянами и сабинянами, продолжая сплочение их в единый римский народ.
Социально-экономическое развитие Рима нашло выражение в упомянутых древними важных фактах. Нуме приписывается создание ремесленных коллегий, которые свидетельствуют о значительной эволюции в области разделения труда, а стало быть, и развития производительных сил. Это означает также, что в Риме не только существовало, но и было осознано разделение людей по профессиональному признаку.
Наука не располагает прямыми и безусловными доказательствами наличия в Риме того времени письменности. Наиболее ранняя латинская надпись датируется не ранее VII в. до н. э. Однако нельзя отбросить тех серьезных соображений, которые привел Э. Перуцци в пользу употребления римлянами греческого алфавита уже при Нуме, т. е. в конце VIII или первой трети VII в. до н. э. Если не отметать «с порога» такую возможность, а это было бы неправомерным, то она лишь подтвердит наши выводы.
Конец правления Ромула, согласно традиции, был ознаменован большим недовольством царем со стороны родовой знати, что привело его к гибели. Эти события нельзя рассматривать как личную неприязнь кого-то из родовладык к Ромулу. Все версии традиции рисуют
260
картину общего недовольства родовой верхушки римским правителем, защищавшим интересы другой части римлян. Иначе говоря, в Риме уже при Ромуле обозначились достаточно резкие социальные противоречия, заставившие Нуму маневрировать. А внутренние социальные противоречия и тем более столкновения несовместимы с родовым строем.
Исследование источников, таким образом, позволяет сказать, что Рим начала царской эпохи был обществом, не порвавшим еще с родовым строем, но уже сделавшим первый шаг в сторону от него, причем это движение нарастало от периода Ромула через правление Нумы к следующим за ними царям. Рим у истоков царского периода уже знал не только клиентскую зависимость, патриархальное рабство, выделение знати и социальные раздоры, но и усиление царской власти за счет принижения роли народного собрания и особенно сената. Знаменательной приметой времени было появление частных земельных владений. Однако преувеличивать значение указанных явлений не приходится. Римское общество было еще очень архаичным, покоившимся на принципах коллективных форм собственности на основное средство производства — землю. Рим еще не был ни полисом, ни «монархией». Нет никаких оснований для противопоставления regnum и civitas применительно к Риму рассматриваемой здесь эпохи. Но можно уже разглядеть в потемках этого далекого времени те нити, которые тянутся к классовому обществу и к civitas. Образование римского полиса проходило не непосредственно из разложения родовых отношений и «перелива» их в полисную форму, а через стадию соседской общины.
Александр Николаевич Бадак
27.09.2019, 13:02
https://history.wikireading.ru/230539
Важной областью бронзолитейного дела с начала II тысячелетия до н. э. был юго-восток Пиренейского полуострова. Здесь сформировалась оригинальная эль-аргарская культура, оставившая свои следы в виде памятников по всему восточному побережью полуострова и частично захватившая южные районы Испании и Португалии.
В этой культуре особенно было развито горное дело, добыча меди и ее переработка мастерами бронзового литья. Племена культуры Эль-Аргар осуществляли контакты не только с другими племенами, жившими на Пиренеях, но и с племенами Британии, например. Эти связи обеспечивали получение олова для выплавки бронзы. Во время археологических раскопок остатки бронзолитейных мастерских находят во многих домах эль-аргарских поселков. Производившиеся на юге Испании бронзовые изделия, расходились далеко за ее пределами. В большом количестве их находят в Южной и особенно Юго-Западной Франции. В Северной Италии помимо бронзовых изделий встречаются и черные лощеные сосуды, которые, как и в период энеолита, когда за пределами Испании имели хождение колоколовидные сосуды, завозились вместе с бронзовым оружием.
Племена Южной Испании были как земледельческими, так и скотоводческими. Свои поселки они размещали на холмах и обносили прочными стенами из камня. Дома в этих поселениях были многокомнатными, а кое-где и двухэтажными. Несмотря на довольно интенсивное развитие хозяйства и культуры, первобытный строй у этих племен еще сохранялся. К концу бронзового века они достигли значительных успехов в развитии производительных сил, занимаясь пахотным земледелием и садоводством. Еще в большей степени усовершенствовали эти племена бронзолитейное мастерство. И в сельском хозяйстве, и в горном деле у них начал применяться труд военнопленных-рабов. Испанские легенды, сохраняя память об этих успехах, рассказывают об очень древнем южноиспанском рабовладельческом государстве Тартесс, которое будто бы существовало во II тысячелетии до н. э.
Возможно, что оригинальную культуру Южной Испании бронзового века создали протоиберийские племена. Их потомки иберы (или иберийцы) в более позднее время населяли те же области Пиренейского полуострова, соседние острова Средиземноморья и юго-запад Франции. Существует гипотеза, что на восток от полуострова иберы проникли еще во времена раннего бронзового века.
Максим Руссо
28.09.2019, 08:08
https://polit.ru/article/2017/01/14/ps_lavinium/
14 января 2017, 20:22 Италия Рим античность археология история музеи
https://c.radikal.ru/c36/2102/01/2743dcec1b2e.jpg
Помеция
Wikimedia Commons
В Италии для доступа туристов открылась археологическая зона на месте древнего города Лавиний (Lavinium), весьма важного в официальной мифологии древних римлян. Как считалось, этот город был основан прибывшим из Трои Энеем, что позволяло римлянам считать себя потомками троянцев.
Древний Лавиний находится в тридцати с небольшим километрах к югу от Рима, на территории современной коммуны Помеция. Он лежал на холме к югу от леса, известного под названием Silva Laurentina, и к северу от Понтийских болот, печально известных как источник малярии (осушение их было завершено лишь во время правления Муссолини). Недалеко от города в море впадала река Нумик (Numicus), и ее устье было удобной гаванью.
По словам Вергилия, когда Эней с троянцами прибыл в Лаций, его благосклонно принял местный царь Латин и пообещал отдать ему в жены свою дочь Лавинию. Но царь народа рутулов по имени Турн, правивший в соседней Ардее, ранее намеревался жениться на Лавинии, из-за чего вспыхнула война, описанию которой посвящена вторая половина «Энеиды». Перед решающим поединком с Турном Эней говорит:
«Солнце в свидетели я призываю и Лация землю,
Ради которой труды и невзгоды я тяжкие вынес!
Ты, всемогущий Отец, с твоей сестрой и супругой,
К нам благосклонной теперь по молитвам моим! Ты, родитель
Марс, прославленный бог, в чьей власти битвы и войны!
Будьте свидетели мне и вы, Родники и Потоки,
Вы, божества, сколько есть вас в морях и высоком эфире!
Если жребий отдаст авзонийскому Турну победу,
В город Эвандра тогда пусть уйдут побежденные тевкры,
Эти поля покинет мой сын, и впредь энеады
Ваших не будут держав мечом мятежным тревожить.
Если же судьбы пошлют победу нашему Марсу, —
В это я верю, и пусть не обманут всевышние веры, —
Тевкрам я подчинять италийцев не стану и царской
Власти искать для себя: пусть не будет никто побежденным,
Пусть неразрывный союз равноправные свяжет народы.
Я лишь богов и святыни вам дам. Пусть торжественной властью
Тесть мой владеет, Латин, на войне и в мире, — для нас же
Тевкры град возведут, и Лавиния даст ему имя». (Перевод С. А. Ошерова под ред. Ф. А. Петровского)
После победы Эней исполнил свое намерение и основал город, дав ему название в честь жены. Несколько древних авторов сообщают деталь, которая из-за некоторой комичности отсутствует у Вергилия. Эней собирался принести в жертву богам свинью, но она вырвалась и сумела убежать довольно далеко, а затем, остановившись принесла множество поросят. Это сочли хорошим знамением, поэтому на месте рождения поросят и был заложен город Лавиний. Сын Энея Асканий заложил другой город – Альба Лонга, в котором у его потомка Нумитора родилась дочь Рея Сильвия, ставшая матерью основателей Рима Ромула и Рема.
https://b.radikal.ru/b18/2102/88/2fa7d955c0c2.jpg
Свинья, Эней и его сын Асканий на рельефе примерно 150 года н. э. Британский музей
Представление о родственной связи римлян с Лавинием возникло очень рано. Варрон сообщает, что в Лавинии находилось святилище, где хранили пенаты римского народа, называвшиеся sacra principia «священные родоначальники». Все римские консулы и преторы должны были раз в год отправляться в Лавиний на поклонение этим пенатам.
Сам Эней, как считалось, погиб спустя три года после основания Лавиния в войне с царем тирренов Мезенцием. В труде «Римские древности» Дионисия Галикарнасского сообщается: «В ходе кровопролитной битвы близ Лавиния, в которой пали многие с обеих сторон, с наступлением ночи вражеские войска были разделены, но тело Энея нигде не могли обнаружить. Поэтому одни уверяют, что он вознесся к богам, а другие, – что погиб в реке, на берегу которой разыгралось сражение. Латины устроили ему героон, отмеченный таким посвящением: «Отцу и подземному божеству, который разгоняет воды реки Нумик». Но находятся такие, кто утверждает, что этот памятник сооружен Энеем Анхису, почившему за год до этой войны, От него остался небольшой холмик, а вокруг него – деревья, выросшие в ряд, приятно ласкают взор» (перевод под ред. И. Л. Маяк).
Когда в середине 1950-х годов профессор Фердинандо Кастаньоли (Ferdinando Castagnoli) из Топографического института Римского университета Ла Сапиенца и его коллега археолог Лукос Коцца (Lucos Cozza) начали первые раскопки в районе древнего Лавиния, они обнаружили курган диаметром более 18 метров, внутри которого нашли храм с гробницей и многочисленные дарами, в том числе колесницами, оружием, украшениями, сосудами. Предполагается, что гробница была сооружена в VII веке до н. э., а в IV веке до н. э. вокруг нее был построен храм, так как к этому времени уже сложился культ Энея и гробницу считали принадлежащей ему. В результате возник типичный героон – место почитания обожествленного героя возле его захоронения.
https://a.radikal.ru/a40/2102/b6/787e1c2a918b.jpg
Остатки героона Энея в Лавинии
https://d.radikal.ru/d23/2102/87/81b1ec5eb049.jpg
Схема раскопок и реконструкция героона
В ходе дальнейших раскопок археологи нашли еще одно святилище, известное как «Храм тринадцати алтарей». Предполагают, что это было места общелатинского культа Венеры. Построен был храм около 570 года до н. э.
https://c.radikal.ru/c24/2102/1b/f9ff6afe0c60.jpg
Статуи в археологическом Музее Лавиния
https://a.radikal.ru/a43/2102/b7/41670c66cd89.jpg
Древние алтари из туфа
С этим храмом, возможно, связан римский праздник Сельские Виналии (Vinalia Rustica). Он проходил во второй половине августа и был связан со сбором винограда и изготовлением вина. Жрец Юпитера приносил в жертву ягненка женского пола, а вино выливалось на землю возле храма Венеры. Считалось, что праздник установлен в память об обете, который Эней или его сын Асканий принес во время войны с Мезенцием – посвятить Юпитеру все вино нового урожая.
Героон Энея и храм тринадцати алтарей были воздвигнуты к югу от городской стены Лавиния, к востоку же располагался еще один храм. В ходе раскопок в нем нашли около 60 статуй, в том числе четыре статуи Минервы, поэтому его часто называют храмом Минервы. Одна из статуй изображает богиню в сопровождении морского божества Тритона, что исследователи связывают с именем Тритония, которым иногда называют Афину-Минерву Вергилий. Возле храма было найдено множество керамических вотивных фигурок V века до н. э. Нашли археологи и две печи, где такие фигурки обжигались. Видимо, они производились на месте и продавались верующим, желавшим сделать посвящение.
https://d.radikal.ru/d14/2102/81/7f4d4d92669e.jpg
Статуя Минервы Тритонии
То, что героон Энея, храм тринадцати алтарей и храм Минервы были построены за пределами стен Лавиния, означает, что это были культовые центры всего Лация. Помимо этого найдены следы культа Диоскуров, популярных в древней Италии благодаря греческому влиянию. На обнаруженной в Лавинии бронзовой табличке сохранилась посвятительная надпись: «Castorei Podlouqueique qurois» – «[божественным] юношам Кастору и Поллуксу». Слово qurois в данном случае представляет собой записанное архаичным латинским алфавитом греческое κούροις «юношам». Действовала в Лавинии и коллегия жриц-весталок. Помимо Рима, институт весталок существовал только в двух городах: Лавинии и Алба Лонге.
Со святилищами Лавиния связано предание о смерти Тита Татия, сабинского царя, ставшего соправителем Ромула. По словам Плутарха, родственники Татия однажды ограбили и убили послов из города Лаврента, отправлявшихся в Рим. Их соотечественники настаивали, чтобы правители Рима наказали убийц, но Татий всячески старался замять это дело. В конце концов, когда Ромул и Тит Татий отправились для совершения жертвоприношений в Лавиний, родные погибших разыскали их там и убили Татия, а Ромула с почетом проводили в Рим. Ромул отказался преследовать их, сказав, что «убийство искуплено убийством».
Наиболее ранние поселения на месте Лавиния возникли, по свидетельству археологов, XII веке до н. э. В VIII веке город значительно вырос и к VI веку достиг расцвета. К концу VI века до н. э. Лавиний контролировал территорию площадью примерно 164 квадратных километра и был пятым по размеру среди пятнадцати городов-государств древнего Лация, уступая Риму, Тибуру, Пренесте и Ардее. Когда позднее Лавиний вошел в состав Римской республики, он оказался среди городов, пользовавшихся особым статусом, например, его жители сразу в полной мере получили избирательное право. В V веке Лавиний пришел в некоторый упадок из-за разрушительного землетрясения. Со временем его все больше затмевал набирающий силу Рим.
После падения Западной Римской империи Лавиний окончательно был заброшен, хотя на его землях сохранялись сельские поселения. Около 1200 года на месте Лавиния возник укрепленный монастырь Пратика-ди-Маре. До XIV век она принадлежала ордену бенедиктинцев, а потом его в качестве крепости использовали различные знатные семейства Рима. В 1617 году крепостью завладел Маркантонио II Боргезе, с тех пор она остается в собственности рода Боргезе. На владельцев наложены обязательства по сохранению находящихся на их земле исторических памятников, но, с другой стороны, любые работы в археологической зоне и окружающем ее природном заповеднике требуют согласования с представителями Боргезе.
https://d.radikal.ru/d24/2102/21/301d83da8618.jpg
Ворота в Пратика-ди-Маре. Слева Кастелло Боргезе. За пределами снимка слева начинается зона раскопок. Музей Лавиния находится за спиной фотографа.
Из-за этого памятники древнего Лавиния долгое время оставались труднодоступными для любителей древности. Положение начало меняться в 2005 году, года был открыт Музей Лавиния. Теперь в результате нового соглашения между властями коммуны Помеция, семейством Боргезе и Археологическим управлением Рима для посетителей открыта и археологическая зона Лавиния.
Википедия
29.09.2019, 10:29
https://ru.wikipedia.org/wiki/Лавиния
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/9a/Lavinia.jpg/383px-Lavinia.jpg
Лавиния
Lavinia.jpg
Портрет из сборника биографий
Promptuarii Iconum Insigniorum (1553 год)
Пол женский
Отец Латин
Мать Амата
Супруг Эней
Дети Сильвий и Асканий
Лавиния (лат. Lavinia) — персонаж римской мифологии [1]. По наиболее распространённой версии сказания, дочь Латина [2], царя Лациума и Аматы, жена Энея [3]. Из-за страха перед Асканием после смерти Энея бежала в лес к пастуху Тирру и родила там Сильвия [4]. Будучи невестой местного князя, должна была по желанию отца выйти замуж за троянского выходца Энея, которому она родила Сильвия. Лавиния воспета римскими поэтами Вергилием и Овидием.
По другим версиям, Лавиния — это:
Дочь Фавна, жена Энея [5].
Дочь Евандра, родившая от Геракла Палланта [6]. У Полибия Лауна.
Дочь Ания, сопровождавшая троянцев, её именем назван город Лавиний [7]; либо дочь Ания, жена Энея [8].
В культуре
Героиня романа Урсулы Ле Гуин «Лавиния» (2008).
Равнина Лавинии на Венере.
Примечания
Мифы народов мира. М., 1991-92. В 2 т. Т.2. С.33
Вергилий. Энеида VII 52-56
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 60, 1
Сервий. Комментарий к «Энеиде» Вергилия I 270; Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 70, 1-3
Аппиан. Римская история I 1
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 32, 1
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 59, 3
Аврелий Виктор. Происхождение римского народа 9, 5
Википедия
30.09.2019, 10:33
https://ru.wikipedia.org/wiki/Латин
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/bb/Latinus.jpg/300px-Latinus.jpg
Латин
лат. Latinus или Lavinius
Портрет из сборника биографий
Promptuarii Iconum Insigniorum (1553 год)
Пол мужской
Занятие Третий царь латинов
Отец Фавн
Мать Марика
Супруга Амата
Дети 1. (?)
2. Лавиния
Лати́н (лат. Latinus) — мифологическая личность в мифологии Древней Греции и Древнего Рима, царь Лаврента, его имя связано с происхождением названия племени латинян [1]. По различным версиям, он выступает как:
сын Одиссея и Калипсо [2];
сын Одиссея и Кирки [3];
сын Телемаха и Кирки [4];
согласно писателю Клинию, сын Телегона [5];
согласно Иоанну Лиду, ссылающемуся на Гесиода, сын Зевса и Пандоры [6].
сын Фавна и Марики [7];
сын Геракла и гиперборейской девы, выданной замуж за Фавна [8];
сын дочери Фавна, зачатый от Геракла [9].
сын Ареса и Антики.
По Дионисию Галикарнасскому — царь аборигинов, которые, объединившись с троянцами под предводительством Энея, по его имени стали зваться латинами[10]. По одной из хронологий, стал царем через 55 лет после отбытия Геракла и правил 35 лет [11].
Убит в войне с рутулами[12]. Отец Лавинии[13], его сын умер в юности.
Почитался в Древнем Риме как Юпитер Латиарис (Лациарий) [14], святилище находилось на Альбанской горе.
Примечания
Мифы народов мира. М., 1991-92. В 2 т. Т.2. С.39-40
Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека Э VII 24
Гесиод. Теогония 1013
Гигин. Мифы 125 маргиналия; 127; Плутарх. Ромул 2
Фест // Комментарий Д. О. Торшилова в кн. Гигин. Мифы. СПб, 2000. С.159
Комментарий Д. О. Торшилова в кн. Гигин. Мифы. СПб, 2000. С.159, но у Гесиода не так
Вергилий. Энеида VII 47; Овидий. Метаморфозы XIV 449
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 43, 1
Юстин. Эпитома Помпея Трога XLIII 1, 9
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 9, 3
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 44, 3
Тит Ливий. История Рима I 2, 2; Аврелий Виктор. Происхождение римского народа 13, 5
Страбон. География V 3, 2 (стр.229)
Фест // Маяк И. Л. Рим первых царей. М., 1983. С.71
Википедия
01.10.2019, 10:51
https://ru.wikipedia.org/wiki/Амата
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/bb/Latinus.jpg/300px-Latinus.jpg
Амата
Портрет из сборника биографий
Promptuarii Iconum Insigniorum (1553 год)
Пол женский
Братья и сёстры Венилия[d]
Супруг Латин
Дети Лавиния
Ама́та — в римской мифологии[1] жена царя Латина, мать Лавинии[2].
Лавиния была помолвлена со своим двоюродным братом, вождем племени рутулов Турном; этого брака хотела и Амата. Когда Латин, повинуясь оракулу, решил выдать дочь за прибывшего в Италию троянца Энея, Амата подтолкнула Турна начать войну против Энея (прежде Алекто ввела её в безумие). В ходе войны Амата всемерно поддерживала Турна; когда тот согласился решить исход войны в поединке с Энеем, она пыталась отговорить его[3]. Ложно посчитав, что Турн погиб, Амата покончила с собой[4].
В честь Аматы назван астероид (1035) Амата (англ.)русск., открытый в 1924 году.
Примечания
Мифы народов мира. М., 1991-92. В 2 т. Т.1. С.65; Любкер Ф. Реальный словарь классических древностей. М., 2001. В 3 т. Т.1. С.89
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 64, 2; Вергилий. Энеида VII 343
А. П. Кондрашов, Боги и герои древней Греции и Рима, стр. 36.
Вергилий. Энеида XII 599—611
Википедия
02.10.2019, 08:09
https://ru.wikipedia.org/wiki/Альба-Лонга
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/be/Italy_location_map.svg/435px-Italy_location_map.svg.png
Древний город
Альба-Лонга
итал. Albalonga
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/8/8a/Albano_Laziale_-_Le_antiche_terme_romane_di_Cellomaio.jpg/450px-Albano_Laziale_-_Le_antiche_terme_romane_di_Cellomaio.jpg
Древнеримские руины в Альбано-Лациале — возможном месте нахождения легендарной Альба-Лонги
41°44′ с. ш. 12°40′ в. д.HGЯO
Основан 1152 до н. э.
Основатель Асканий
Разрушен VII в. до н. э.
Причины разрушения Завоевание
Названия жителей альба́нец, альба́нцы[1]
Альба-Лонга на картеАльба-ЛонгаАльба-Лонга
Альба-Лонга (лат. Alba Longa) — древний латинский город в Лацио к юго-востоку от Рима.
Содержание
1 История
2 См. также
3 Примечания
4 Ссылки
История
По преданию, Альба-Лонга основана около 1152 года до н. э., через 30 лет после Лавиниума, Асканием, сыном Энея, принявшим позднее имя Юл и ставшим родоначальником рода Юлиев. Около начала 1-го тыс. до н. э. являлась центром Латинского союза.
В VII в. до н. э. (при царе Тулле Гостилии) была разрушена римлянами, но находившееся в Альба-Лонге святилище Юпитера Лациариса осталось священным центром союза. Альбанцы были переселены в Рим, члены знатных родов (Юлии, Сервилии, Квинкции, Гегании, Куриации, Клелии) были записаны в римские патриции.
Альба-Лонга является легендарной родиной Ромула и Рема.
См. также
Список царей Альба-Лонги
Примечания
Городецкая И. Л., Левашов Е. А. Альба-Лонга // Русские названия жителей: Словарь-справочник. — М.: АСТ, 2003. — С. 26. — 363 с. — 5000 экз. — ISBN 5-17-016914-0.
Ссылки
Альбалонга // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Dionysius of Halicarnassus. Roman Antiquities. — Cambridge, Chicago : Harvard University, University of Chicago, 1937-1950, 2007.
Livius, Titus; D. Spillan (Translator). The History of Rome, Books 1 to 8 (англ.). Project Gutenberg (1853, 2006). Дата обращения 13 июля 2009. Архивировано 26 августа 2011 года.
Huyzendveld, Antonia Alba Longa. Digiter geoarchaeologia (2000). Дата обращения 13 июля 2009. Архивировано 26 августа 2011 года.
Piperno, Roberto Giuseppe Vasi's Digression - Albano. romeartlovers.it (2009). Дата обращения 13 июля 2009. Архивировано 26 августа 2011 года.
Richter, GMA (1976, 2009), "ALBA LONGA (Castel Gandolfo) Latium, Italy", in Stillwell, Richard, The Princeton Encyclopedia of Classical Sites, Princeton, Medford: Princeton University Press, Perseus Digital Library
Лукьянов А. Италия и ранний Рим. 2014.
Википедия
02.10.2019, 08:10
https://ru.wikipedia.org/wiki/Список_царей_Альба-Лонги
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Цари Альба-Лонги, согласно античной традиции, правили в XII—VIII веках до н. э. Их историческая реальность сомнительна. Разночтения в источниках незначительны и касаются в основном написания имен.
Краткий их перечень содержится у Тита Ливия [1], Овидия [2], Аппиана [3], Диона Кассия [4] и Аврелия Виктора [5] (которые не указывают дат правления), более подробный — у Дионисия Галикарнасского [6], Диодора Сицилийского [7] (указывающих даты) и в «Хронике Евсевия» (где указаны даты, но не родословные связи).
В списке имена приведены по Ливию, а даты правления — по «Хронике Евсевия»:
Эней. Правил латинянами 3 года (1179—1176 до н. э.), основал династию
Асканий. 38 лет (1176—1138 до н. э.), основатель города Альба-Лонги
Сильвий, брат Аскания. 29 лет. (1138—1109), по Диодору — 49 лет
Эней Сильвий, сын предыдущего. 31 год (1109—1078), по Диодору — «более 30 лет»
Латин Сильвий, сын. 50 лет (1078—1028); по Дионисию — 51 год
Альба Сильвий, сын. 39 лет (1028—989), Аппиан и Дион его пропускают, по Диодору — 38 лет
Атис Сильвий, сын. 24 года (989—965), по Дионисию — Капет, правил 26 лет, по Диодору — Эпит, правил 26 лет; по Овидию — Эпит, по Евсевию — Египт, Аппиан и Дион его пропускают
Капис Сильвий, сын. 28 лет (965—937), по Диодору — Апис
Капет Сильвий, сын. 13 лет (937—924), по Дионисию и Диодору — Калпет, по Ливию и Овидию — Капет, по Евсевию — Карпент, Дион его пропускает
Тиберин Сильвий, сын. 8 лет (924—916)
Агриппа Сильвий, сын. 40 лет (916—876), по Дионисию и Диодору — 41 год, по Овидию — его имя Акрот, и он был братом Ремула, Дион его пропускает
Ромул Сильвий, сын. 19 лет (876—857), по Дионисию — Аллодий, по Овидию — Ремул, по Диодору — Аррамулий, по Евсевию и Аврелию Виктору — Аремул, Дион его пропускает.
Авентин Сильвий, сын. 37 лет (857—820)
Прока Сильвий, сын. 23 года (820—797), Диодор и Дион его пропускают
Амулий Сильвий, младший сын. 44 года (797—753), по Дионисию — 42 года
Нумитор, старший брат Амулия.
753 до н. э. — начало правления Ромула в Риме.
В дальнейшем из царей Альба-Лонги в источниках упоминается только Гай Клуилий, вскоре после смерти которого город был побежден и захвачен римлянами при царе Тулле Гостилии (середина VII века до н. э.).
Фамильное древо царей Альба-Лонги
Анхис
богиня Венера
Латин
Креуса
Эней
Лавиния
Асканий или Юлий
Сильвий
Сильвий
Эней Сильвий
Брут Троянский
Латин Сильвий
Альба Сильвий
Атис Сильвий
Капис Сильвий
Капет Сильвий
Тиберин Сильвий
Агриппа Сильвий
Ромул Сильвий
Авентин Сильвий
Прока Сильвий
Нумитор
Амулий Сильвий
Рея Сильвия
бог Арес/Марс
Герсилия
Ромул
Рем
Древнеримские цари
Примечания
Ливий. История Рима от основания города I 3, 6-10
Овидий. Метаморфозы XIV 609—622
Аппиан. Римская история I 1, 2
Дион Кассий. История I 1, во фрагменте ряд имен опущены
Аврелий Виктор. Происхождение римского народа, гл. 17, 18, названо лишь несколько имен
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 71
Диодор Сицилийский. Историческая библиотека VII, фр.5
Википедия
03.10.2019, 14:10
https://ru.wikipedia.org/wiki/Асканий_(мифология)
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/97/Ascanius.jpg/288px-Ascanius.jpg
Асканий
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/c3/Incendio_di_borgo_02.jpg/411px-Incendio_di_borgo_02.jpg
Пол мужской
Отец Эней
Мать Креуса[1] или Лавиния
Асканий
Аска́ний (др.-греч. Ἀσκάνιος, лат. Ascanius) — персонаж древнегреческой и римской мифологии[2]. Сын Энея, которому вместе с отцом удалось спастись из захваченной греками Трои[3]. По версии Аппиана, Асканий — сын Энея и Лавинии и родился уже в Италии[4].
Согласно Вергилию, Юл (Iulus)— второе имя Аскания, сына Энея[5]. Имя Юл толковалось как изменённое имя Ил[6] (связанное с Илионом); либо изменённое Иовис[7]. По другой версии, Юл — это старший из детей Аскания, который уступил власть Сильвию и был наделён священной силой и почётом[8].
Основал Альба-Лонгу в Лации[9] после 30 лет правления[10], из-за знамения со свиньей[11]. В классический период род Юлиев возводил своё происхождение к Юлу, а через него и Энея — к Венере. У Аскания был сын Сильвий, у которого, в свою очередь, родился сын Брут Троянский.
По другой версии, вместе с Астианактом основал Скепсис, переселив жителей из Палеоскепсиса, его род долго правил в Скепсисе[12]. Основал город Асканию в Троаде[13].
Жена Рома, дочь Телефа, внучка Геракла.[14]
Примечания
Любкер Ф. Ascanius // Реальный словарь классических древностей по Любкеру / под ред. Ф. Ф. Зелинский, Л. А. Георгиевский, М. С. Куторга и др. — СПб.: Общество классической филологии и педагогики, 1885. — С. 166.
Мифы народов мира. М., 1991-92. В 2 т. Т.2. С.678-679; Любкер Ф. Реальный словарь классических древностей. М., 2001. В 3 тт. — Т. 1. — С. 192.
Дионисий Галикарнасский. Римские древности. I. 47. 5
Аппиан. Римская история. I. 1
Вергилий. Энеида II 681 и др.
Вергилий. Энеида. I. 267; Аппиан. Римская история. XIV. 68.
Аврелий Виктор. Происхождение римского народа 15, 5, по Катону и Цезарю Старшему
Дионисий Галикарнасский. Римские древности. I. 70. 3-4
Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. VII. фр.5
Вергилий. Энеида. I. 270
Дионисий Галикарнасский. Римские древности. I. 56. 5; 66. 1.
Страбон. География. XIII. 1. 52. 607.
Николай Дамасский. История. Фр.26 Якоби
Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Ромул гл.2.
Литература
Robert J. Edgeworth. Ascanius' Mother : [англ.] // Hermes. — 1982. — Vol. 129, № 2. — P. 246-250. — JSTOR 4477428.
Ссылки
Асканий // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890. — Т. II. — С. 293.
Древняя Италия в VIII - VI вв. до н.э.
World-history.ru
08.10.2019, 12:50
http://www.world-history.ru/countries_about/121.html
На расстоянии почти трех немецких миль от устьев Тибра тянутся по обоим берегам реки вверх по ее течению небольшие холмы, более высокие на правом берегу, чем на левом; с этими последними возвышенностями связано имя римлян в течение по меньшей мере двух с половиной тысячелетий. Конечно, нет никакой возможности определить, когда и откуда оно взялось; достоверно только то, что при известной нам самой древней форме этого имени члены общины назывались рамнами (Ramnes), но не римлянами, а этот переход звуков, часто встречающийся в первом периоде развития языков, но рано прекратившийся в латинском языке, служит ясным доказательством незапамятной древности самого имени. О происхождении названия нельзя сказать ничего достоверного, но весьма возможно, что рамны то же, что приречные жители.
Но не одни они жили на холмах по берегам Тибра. В древнейшем делении римского гражданства сохранились следы его происхождения из слияния трех, по-видимому первоначально самостоятельных округов — рамнов, тициев и луцеров, стало быть, из такого же синойкизма, из какого возникли в Аттике Афины. О глубокой древности такого тройного состава общины всего яснее свидетельствует тот факт, что римляне, в особенности в том, что касалось государственного права, постоянно употребляли вместо слов «делить» и «часть» слова «троить» (tribuere) и «треть» (tribus), а эти выражения подобно нашему слову «квартал» рано утратили свое первоначальное числовое значение. Еще после своего соединения в одно целое каждая из этих трех когда-то самостоятельных общин, а теперь отделов, владела одной третью общин земельной собственности и в том же размере участвовала как в ополчении граждан, так и в совете старшин. Точно так же, вероятно, таким разделением на три объясняется делимое на три число членов почти всех древнейших жреческих коллегий, как-то: коллегий святых девственниц, плясунов, земледельческого братства, волчьей гильдии и птицегадателей. Эти три элемента, на которые распадалось древнейшее римское гражданство, послужили поводом для самых нелепых догадок; неосновательное предположение, будто римская нация была смесью различных народов, находится в связи с такими догадками; оно старается прийти различными путями к заключению, что три великих италийских расы были составными частями древнего Рима, и превращает в массу этрусских, сабинских, эллинских и даже, к сожалению пеласгийских обломков такой народ, у которого язык, государственные учреждения и религия развились в таком чисто национальном духе, который редко встречается у других народов. Откладывая в сторону частью нелепые, частью необоснованные гипотезы, мы скажем в немногих словах все, что может быть сказано о национальности составных элементов самого древнего римского общинного устройства. Что рамны были одним из латинских племен, не подлежит сомнению, так как, давая новому римскому объединению свое имя, они вместе с тем определяли и национальность объединившихся отдельных общин. О происхождении луцеров можно сказать только то, что ничто не мешает и их отнести, подобно рамнам, к латинскому племени. Напротив того, второй из этих общин единогласно приписывается сабинское происхождение, а для этого мнения может служить подтверждением по меньшей мере сохранявшееся в братстве тициев предание, что при вступлении тициев в объединившуюся общину эта священническая коллегия была учреждена для охранения особых обрядов сабинского богослужения. Возможно, стало быть, что в очень отдаленные времена, когда племена латинское и сабельское еще не отличались одно от другого по языку и нравам так резко, как впоследствии отличались римляне от самнитов, какая-нибудь са-бельская община вступила в латинский окружной союз; это правдоподобно потому, что, по самым древним и достоверным преданиям, тиции постоянно удерживали первенство над рамнами, и стало быть, вступившие в общину тиции могли заставить древних рамнов подчиниться требованиям синойкизма. Во всяком случае тут также происходило смешение различных национальностей, но оно едва ли имело более глубокое влияние, чем, например, происшедшее несколькими столетиями позже переселение в Рим сабинского уроженца Атта Клауза или Аппия Клавдия вместе с его товарищами и клиентами. Как это принятие рода Клавдиев в среду римлян, так и более древнее принятие тициев в среду рамнов не дают права относить общину рамнов к числу таких, которые состояли из смеси различных народностей. За исключением, быть может, некоторых национальных установлений, перешедших в богослужебные обряды, в Риме незаметны никакие сабельские элементы. Для догадок этого рода нельзя найти решительно никаких подтверждений в латинском языке. Действительно, было бы более чем удивительно, если бы от включения только одной общины из племени, находившегося в самом близком племенном родстве с латинским, сколько-нибудь заметным образом нарушилось единство латинской национальности; при этом прежде всего не следует забывать того факта, что, в то время когда тиции получили постоянную оседлость рядом с рам-нами, не Рим, а Лациум служил основой для латинской национальности. Если новая трехчленная римская община и заключала в себе первоначально некоторую примесь сабельских элементов, она все-таки была тем же, чем была община рамнов, — частью латинской нации.
Задолго до того времени, когда на берегах Тибра возникло поселение, вышеупомянутые рамны, тиции и луцеры, вероятно, имели сначала порознь, а потом совокупно укрепленные убежища на римских холмах, а свои поля обрабатывали живя в окрестных деревнях. Дошедшим от этих древнейших времен преданием может считаться тот «волчий праздник», который справлялся на Па-латинском холме родом Квинктиев; это был праздник крестьян и пастухов, отличавшийся, как никакой другой, патриархальным простодушием своих незатейливых забав и, что замечательно, сохранившийся даже в христианском Риме долее всех других языческих празднеств. Из этих поселений впоследствии возник Рим. Об основании города в том собственном смысле этого слова, который усвоен народными сказаниями, конечно не может быть и речи: Рим был построен не в один день. Но стоит внимательного рассмотрения вопрос, каким путем Рим так рано достиг в Лациуме выдающегося политического значения, между тем как, судя по его географическому положению, следовало бы скорее ожидать противного. Местность, в которой находится Рим, и менее здорова и менее плодородна, чем местность большинства древних латинских городов. В ближайших окрестностях Рима плохо растут виноград и смоковница, и в них мало обильных источников, так как ни превосходный в других отношениях родник Камен, находившийся перед Капенскими воротами, ни тот Капитолийский источник, который был впоследствии открыт в Туллиануме, не отличались изобилием воды. К этому присоединяются частые разливы реки, у которой русло недостаточно покато, так что она не успевает изливать в море массы воды, стремительно ниспадающие с гор в дождливую пору, и потому затопляет и обращает в болота лежащие между холмами долины и низменности. Для поселенцев такая местность не имеет ничего привлекательного; еще в древние времена высказывалось мнение, что первые переселенцы не могли выбрать в столь благодатном краю такую нездоровую и неплодородную местность и что только необходимость или какая-нибудь другая особая причина должны были побудить их к основанию там города. Уже легенда сознавала странность такого предприятия: сказание об основании Рима аль-банскими выходцами под предводительством альбанских княжеских сыновей Ромула и Рема есть не что иное, как наивная попытка со стороны древней квазиистории объяснить странное возникновение города в столь неудобном месте и вместе с тем связать происхождение Рима с общей метрополией Лациума. История должна прежде всего отбросить такие басни, выдаваемые за настоящую историю, а в действительности принадлежащие к разряду не очень остроумных выдумок; но ей, быть может, удастся сделать еще один шаг вперед и, взвесив особые местные условия, высказать определенную догадку не об основании города, а о причинах его быстрого и поразительного развития и его исключительного положения в Лациуме.
Рассмотрим прежде всего древнейшие границы римской области. К востоку от нее находились города Антемны, Фидены, Цэнина, Габии, частью удаленные от ворот сервиева Рима менее чем на одну немецкую милю; стало быть, границы округов должны были находиться подле самых городских ворот. С южной стороны мы находим на расстоянии трех немецких миль от Рима могущественные общины Тускула и Альбы, поэтому римская городская область, как кажется, не могла заходить в этом направлении далее Клуилиева рва, находившегося в одной немецкой миле от Рима. Точно так же и в юго-западном направлении граница между Римом и Лавинием находилась у шестого милевого камня. Между тем как римская территория была заключена в самые тесные границы со стороны континента, она, напротив того, исстари свободно тянулась по обоим берегам Тибра в направлении к морю, не встречая на всем протяжении от Рима до морского берега ни какого-либо старинного центра другого округа, ни каких-либо следов старых округовых границ. Правда, народные сказания, которым известно происхождение чего бы то ни было, объясняют нам, что принадлежавшие римлянам на правом берегу Тибра «семь деревень» (septem pagi) и значительные соляные копи, находившиеся близ устьев реки, были отняты царем Ромулом у жителей города Вейи и что царь Анк возвел предмостное укрепление на правом берегу Тибра, на так называемом Янусовом холме (Janiculum), а на левом берегу построил римский Пирей — портовый город при «устье» (Ostia). Но тому, что владения на этрусском берегу уже в глубокой древности входили в состав римской области, служит более веским доказательством находившаяся у четвертого милевого камня впоследствии проложенной к гавани дороги роща богини плодородия (Dea Dia), где в древности справлялся праздник римских земледельцев и где издавна же находился центр римского земледельческого братства; действительно, именно там с незапамятных времен жил род Ромилиев, бесспорно самый знатный среди всех римских родов; в то время Яникул был частью самого города, а Остия была колонией граждан, т. е. городским предместьем. И это не могло быть простой случайностью. Тибр был природным торговым путем Лациума, а его устье у бедного удобными гаванями прибрежья неизбежно должно было служить якорной стоянкой для мореплавателей. Сверх того, Тибр с древнейших времен служил для латинского племени оборонительной линией для защиты от нападений северных соседей. В качестве складочного места для занимавшихся речною и морскою торговлею латинов и в качестве приморской пограничной крепости Лациума Рим представлял такие выгоды, каких нельзя было найти ни в каком другом месте: он соединял в себе преимущества крепкой позиции и непосредственной близости к реке, господствовал над обоими берегами этой реки вплоть до ее устья, занимал положение одинаково удобное и для лодочников, спускавшихся вниз по Тибру или по Анио, и для мореплавателей (так как морские суда были в ту пору небольших размеров), а от морских разбойников доставлял более надежное убежище, чем города, расположенные непосредственно на берегу моря. Что Рим был обязан если не своим возникновением, то своим значением этим торговым и стратегическим преимуществам, ясно видно по многим другим указаниями, гораздо более веским, чем данные сказаний, которым придан вид исторической истины. Отсюда происходят очень древние сношения с городом Цере, который был для Этрурии тем же, чем был Рим для Лациума, а впоследствии сделался ближайшим соседом Рима и его собратом по торговле; отсюда объясняются и необыкновенное значение моста через Тибр и вообще та важность, которую придавали в римской общине постройке мостов; отсюда же понятно, почему галера была городским гербом. Отсюда вела свое начало старинная римская портовая пошлина, которая исстари взималась в Остийской гавани только с того, что привозилось для продажи (promercale), а не с того, что привозилось собственниками груза для его личного потребления (usuarium), и которая, стало быть, в сущности была налогом на торговлю. Отсюда, если мы заглянем вперед, объясняется сравнительно раннее появление в Риме чеканной монеты и торговых договоров с заморскими государствами. В этом смысле Рим действительно мог быть тем, за что его выдают народные сказания, — скорее искусственно созданным, чем возникшим сам собою городом и скорее самым юным, чем самым старым из латинских городов. Не подлежит сомнению, что местность уже была отчасти обработана, и как на Альбанских горах, так и на многих других возвышенностях Кампании уже стояли укрепленные замки в то время, когда на берегах Тибра возник пограничный рынок латинов. О том, чем было вызвано основание Рима — решением ли латинской федерации, гениальной ли прозорливостью всеми забытого основателя города, или естественным развитием торговых сношений, — мы не в состоянии высказать даже простой догадки. Но к этому взгляду на Рим как на рынок Лациума примыкает другое соображение. На заре истории Рим противопоставляется союзу латинских общин как единый замкнутый город. Латинское обыкновение жить в незащищенных селениях и пользоваться общим укрепленным замком только для празднеств или для собраний или в случае опасности стало исчезать в римском округе, по всей вероятности, гораздо ранее, чем в каком-либо другом месте Лациума. Причиной этого было не то, что римлянин перестал сам заниматься своим крестьянским двором или считать свою усадьбу за свой родимый кров, а то, что нездоровый воздух Кампании заставлял его переселяться на городские холмы, где он находил больше прохлады и более здоровый воздух; рядом с этими крестьянами там, должно быть, исстари часто селилось также многочисленное неземледельческое население, состоявшее и из пришельцев, и из туземцев. Этим объясняется густота населения древней римской территории, которая заключала в себе самое большое 5,5 квадратных миль частью болотистой и песчаной почвы, а между тем уже по древнейшим городским уставам выставляла гражданское ополчение из 3 300 свободных мужчин и, стало быть, насчитывала по меньшей мере 10 тыс. свободных жителей. Но этого еще мало. Кто знает римлян и их историю, тому известно, что своеобразный характер их общественной и частной деятельности объясняется их городским и торговым бытом и что их противоположность остальным латинам и вообще италикам была преимущественно противоположностью горожан и крестьян. Впрочем, Рим не был таким же торговым городом, как Коринф или Карфаген, потому что Лациум, в сущности, земледельческая страна, а Рим и был и оставался прежде всего латинским городом. Но то, чем отличался Рим от множества других латинских городов, должно быть, без сомнения, приписано его торговому положению и обусловленному этим положением духу его гражданских учреждений. Так как Рим служил для латинских общин торговым складочным местом, понятно, что наряду с латинским сельским хозяйством и даже преимущественно перед ним там сильно и быстро развивалась городская жизнь, чем и была заложена основа для его особого положения. Гораздо интереснее и гораздо легче проследить это торговое и стратегическое развитие города Рима, чем браться за бесплодный химический анализ древних общин, которые и сами по себе незначительны и мало отличаются одна от другой. Это городское развитие мы можем распознать в некоторой мере по указаниям предания о постепенно возникавших вокруг Рима валах и укреплениях, сооружение которых, очевидно, шло рука об руку с превращением римского общинного быта в городской.
Первоначальная городская основа, из которой в течение столетий вырастал Рим, обнимала, по достоверным свидетельствам, только Палатин, который в более позднюю пору назывался также четырехугольным Римом (Roma quadrata), потому что Палатинский холм имеет форму правильного четырехугольника. Ворота и стены этого первоначального городского кольца были видны еще во времена империи; даже нам хорошо известно, где находились двое из этих ворот — Porta Roinana подле S.Giorgio in Velabro и Porta Mugionis подле арки Тита, а палатинскую стену описал по личному осмотру Тацит по крайней мере с тех ее сторон, которые обращены к Авентину и к Целию. Многочисленные следы указывают на то, что именно здесь находились центр и первоначальная основа городского поселения. На Палатине находился священный символ этой основы — так называемая «священная яма» (mundus), куда каждый из первых поселенцев клал запасы всего, что нужно в домашней жизни, и, сверх того, комок дорогой ему родной земли. Кроме того, там находилось здание, в котором собирались все курии — каждая у своего собственного очага — для богослужения и для других целей (curiae veteres). Там же находилось здание, в котором собирались «скакуны» (curia salioruin) и в котором хранились в то же время священные щиты Марса, святилище «волков» (lupercal) и жилище юпитерова жреца. На этом холме и подле него сосредоточивались все народные сказания об основании города; там представлялись взорам верующих в эти сказания: покрытое соломой жилище Ромула, пастушья хижина его приемного отца Фаустула, священная смоковница, к которой был прибит волнами короб с двумя близнецами, кизиловое дерево, которое выросло из древка копья, брошенного в городскую стену основателем города с Авентинского холма через лощину цирка, и другие такого же рода святыни. О храмах в настоящем смысле этого слова еще не имели понятия в ту пору, а потому и на Палатине не могло быть остатков от таких памятников древности. Но центры общинных сборищ не оставили после себя никаких следов по той причине, что были рано перенесены оттуда в другие места; можно только догадываться, что открытое место вокруг священной ямы (mundus), впоследствии названное площадью Аполлона, было самым древним сборным пунктом граждан и сената, а на поставленных над ним подмостках устраивались древнейшие пиршества римской общины. Напротив того, в «празднестве семи холмов» (septimontium) сохранилось воспоминание о более обширном поселении, постепенно образовавшемся вокруг Палатина; там появились одни вслед за другими новые предместья, из которых каждое было обнесено особой, хотя и не очень крепкой, оградой и примыкало к первоначальной городской стене Палатина точно так, как в топях к главной плотине примыкают другие, второстепенные. В число «семи холмов» входили: сам Палатин; Цермал — склон Палатина к той низменности (velabrum), которая тянется по направлению к реке между Палатином и Капитолием; Велия — хребет холма, соединяющий Палатин с Эсквилином и впоследствии почти совершенно застроенный императорами; Фагутал, Оппий и Циспий — три возвышенности Эсквилина; наконец Сукуза, или Субура, — крепость, заложенная ниже S. Pietro in Vincolis, на седловине между Эсквилином и Квириналом и вне земляного вала, защищавшего новый город на Каринах. По этим, очевидно, постепенно возникавшим пристройкам можно до некоторой степени ясно проследить самую древнюю историю палатинского Рима, в особенности если иметь при этом в виду сервиево разделение Рима на кварталы, основанное на этом более древнем разделении города на части. Палатин был первоначальным центром римской общины — самой древней и первоначально единственной ее оградой; городское поселение возникло в Риме, как и повсюду, не внутри замка, а под его стенами; оттого-то самые древние из известных нам поселений, впоследствии составлявшие в сервиевом разделении города кварталы первый и второй, были расположены вокруг Палатина. Примером этого могут служить поселение, образовавшееся на склоне Цермала к Тускской дороге (в названии которой, вероятно, сохранилось воспоминание об оживленных торговых сношениях между церитами и римлянами, существовавших еще в ту пору, когда город занимал один Палатинский холм), и поселение на Велии; эти два пригорода впоследствии образовали в сервиевом городе вместе с крепостным холмом один квартал. В состав позднейшего второго квартала входили: предместье на Делийском холме, вероятно занимавшее лишь самый внешний выступ этого холма над Колизеем; предместье на Каринах, т. е. на том возвышении, которое образует склон Эсквилина к Палатину; наконец долина и передовое укрепление Субуры, от которой и весь квартал получил свое название. Эти два квартала и составляли первоначальный город, а его Субуранский квартал, тянувшийся под крепостным холмом примерно от арки Константина до S. Pietro in Vincolis и по лежащей внизу долине, был, как кажется, более значительным и, быть может, более древним, чем поселения, включенные Сервием в Палатинский округ, так как первый предшествует второму в списке кварталов. Замечательным памятником противоположности этих двух частей города служит один из самых древних священных обычаев позднейшего Рима, заключавшийся в том, что на Марсовом поле ежегодно приносили в жертву октябрьского коня: жители Субуры до очень поздней поры состязались на этом празднике с жителями священной улицы из-за лошадиной головы, и, смотря по тому, на какой стороне оставалась победа, эту голову прибивали гвоздями или к Мамилиевой башне (местонахождение которой неизвестно) в Субуре, или к царскому дому у подножья Палатина. В этом случае обе половины древнего города состязались между собою на равных правах. Стало быть, Эсквилии, название которых в сущности делало излишним употребление слова Карины, были на самом деле тем, чем назывались, т. е. внешними постройками (exquiliae подобно inquilinus от colere), или городским предместьем; при позднейшем разделении города они вошли в состав третьего квартала, который всегда считался менее значительным, чем субуранский и палатинский. Быть может, и другие соседние высоты, как например Капитолий и Авентин, были также заняты общиной семи холмов; это видно главным образом из того, что уже в ту пору существовал (чему служит вполне достаточным доказательством одно существование понтификальной коллегии) тот «мост на сваях» (pons sublicius), для которого служил естественным мостовым устоем тибрский остров; не следует оставлять без внимания и тот факт, что мостовое укрепление находилось на этрусском берегу, на возвышении Яникула; но община не включала этих мест в кольцо своих укреплений. Сохранившееся до поздней поры в богослужебном уставе правило, что мост должен быть сложен без железа, из одного дерева, очевидно имело первоначально ту практическую цель, что требовался летучий мост, который можно было во всякое время легко сломать или сжечь; отсюда видно, как долго римская община не могла рассчитывать на вполне обеспеченное и непрерывное обладание речной переправой. Мы не имеем никаких указаний на какую-либо связь между этими постепенно выраставшими городскими поселениями и теми тремя общинами, на которые римская община в государственно-правовом отношении распадалась с незапамятных времен. Так как рамны, тиции и луцеры, по-видимому, первоначально были самостоятельными общинами, то следует полагать, что каждая из них первоначально селилась самостоятельно. Но на семи холмах они конечно не отделялись одна от другой особыми оградами, а все, что было на этот счет выдумано в старину или в новое время, должно быть отвергнуто разумным исследователем наряду с забавными сказками о Тарпейской скале и о битве на Палатинском холме. Скорее можно предположить, что оба квартала древнейшего города — Субура и Палатин, равно как тот квартал, который состоял из предместий, были разделены на три части между рамнами, тициями и луцерами; с этим можно было бы поставить в связь и тот факт, что в субуранской и палатинской частях города, равно как во всех позже образовавшихся его кварталах, находилось по три пары Аргейских храмов. Палатинский семихолмный город, быть может, имел свою историю, но до нас не дошло о нем никаких других сведений, кроме только того, что он действительно существовал. Но подобно тому как падающие с деревьев листья подготовляют почву к новой весне, хотя за их падением и не следит человеческий глаз, так и этот исчезнувший семихолмный город подготовил почву для исторического Рима.
Но не один палатинский город издревле занимал то пространство, которое было впоследствии обнесено сервиевыми стенами; в непосредственном с ним соседстве стоял насупротив другой город — на Квиринале. «Древний замок» (Capitolium vetus) со святилищами Юпитера, Юноны и Минервы и с тем храмом богини «верного слова», в котором публично выставлялись государственные договоры, был ясным прототипом позднейшего Капитолия с его храмами в честь Юпитера, Юноны и Минервы и с его храмом римской «Верности», также игравшим роль дипломатического архива; этот замок служил бесспорным доказательством того, что и Квиринал когда-то был центром самостоятельной общины. То же видно из поклонения Марсу и на Палатине и на Квиринале, так как Марс был первообразом воина и самым древним высшим божеством италийских гражданских общин. С этим находится в связи и то, что служившие Марсу два очень древних братства — «скакунов» (Salii) и «волков» (Luperci) — существовали в позднейшем Риме в двойном комплекте так, что рядом с палатинскими скакунами существовали скакуны квиринальские, а рядом с квинктийскими волками Палатина — фабиева волчья гильдия, святилище которой находилось, по всей вероятности, на Квиринале. Все эти указания вески сами по себе, но приобретают еще более важное значение, если мы припомним, что в точности известная нам окружность палатинского семихолмного города не вмещала в себе Квиринала и что в сервиевом Риме, который состоял из трех первых кварталов, соответствовавших прежнему объему палатинского города, был впоследствии сформирован четвертый квартал из Квиринала и из соседнего с ним Виминала. Отсюда объясняется и цель, для которой было возведено внешнее укрепление Су буры за городской стеной, в долине между Эсквилином и Квириналом: тут соприкасались границы двух территорий, и поселившиеся на этой низменности палатинцы нашли нужным построить тут крепость для защиты от обитателей Квиринала. Наконец не исчезло также и то название, которым жители Квиринала отличались от своих палатинских соседей. Палатинский город назывался городом «семи гор», и название его жителей происходило от слова гора (montani), под которым разумели преимущественно Палатин, но также и другие принадлежавшие к нему высоты; напротив того, вершина Квиринала (которая была не только не ниже вершины Палатина, но даже немного выше) вместе с принадлежавшим к ней Виминалом никогда не называлась иначе как холмом (collis); даже в актах, относящихся к религиозной области, Квиринал нередко называется просто «холмом», без прибавления какого-либо объяснительного слова. Точно так же и ворота при спуске с этой возвышенности обыкновенно называются воротами у холма (porta collina), живущие там священнослужители Марса — священнослужителями с холма (salii collini) в отличие от палатинских (salii Palatini), а образовавшийся из этого округа четвертый сервиев квартал — кварталом на холме (tribus collina). Название «римляне», под которым первоначально разумели всех жителей той местности, могло быть усвоено как жителями холмов, так и обитателями горы, и первые из них могли называться римлянами на холмах (Roman! collini). Нет ничего невозможного в том, что между жителями двух соседних городов существовало и племенное различие; но мы не имеем достаточных оснований, для того чтобы признать основанную на Квиринале общину за иноплеменную, точно так же как не имеем основания признать иноплеменной какую-либо из общин, основанных на латинской территории.
Итак, жившие на Палатине нагорные римляне и жившие на Квиринале римляне с холмов стояли в ту пору во главе римского общинного устройства, составляя две отдельных общины, которые без сомнения часто враждовали между собою и в этом отношении имели некоторое сходство с теперешними римскими монтиджанами и трастеверинами. Что семигорная община исстари была могущественнее квиринальской, надежно доказывается и более широкими размерами ее новостроек и предместий и тем второстепенным положением, которым прежние римляне с холмов принуждены были довольствоваться в позднейшем сервиевом городском устройстве. Но и внутри палатинского города едва ли успели вполне объединяться его различные составные части. О том, как Субура и Палатин ежегодно состязались между собою из-за лошадиной головы, уже было упомянуто ранее; но и обитатели каждой возвышенности, даже члены каждой курии (в ту пору еще не было общего городского очага, а очаги у каждой курии были особые, хотя и стояли один подле другого), вероятно, сильнее сознавали свою обособленность, чем свое единство, так что Рим был скорее совокупностью городских поселений, чем цельным городом. По многим следам можно полагать, что даже жилища древних могущественных фамилий были укреплены так, что были способны защищаться от нападений, и, стало быть, нуждались в защите. Величественная стена, постройка которой приписывается царю Сервию Туллию, впервые окружила одной оградой не только два города, стоявшие на Палатине и на Квиринале, но и не входившие в черту этих городов возвышенности Капитолия и Авентина, и таким образом был создан новый Рим, Рим мировой истории. Но прежде чем столь грандиозное предприятие могло быть выполнено, должно было совершенно измениться положение Рима среди всего окрестного населения. В древнейшую эпоху истории латинского племени, когда торговые сношения отсутствуют и не совершается никаких событий, землепашец — житель семи римских холмов — ничем не отличался от землепашца любой другой части территории, занимаемой латинским племенем. Единственным зачатком более прочных поселений являлись тогда укрепленные убежища на вершинах гор, в обычное время пустовавшие. В более позднюю эпоху — эпоху расцвета города, раскинувшегося на Палатине и внутри «семи оград», — происходило освоение римской общиной устьев Тибра. В этот именно период латинское племя выходит на путь оживления торговых сношений и развития городской культуры, особенно в самом Риме. Эта эпоха отмечена также укреплением политических связей как внутри отдельных государств, так и в Латинском союзе в целом. Создание же единого крупного города — появление укреплений царя Сервия — соответствует той эпохе, когда город Рим начал свою борьбу за господство в Латинском союзе и в конце концов вышел из этой борьбы победителем.
World-history.ru
08.10.2019, 12:50
http://www.world-history.ru/countries_about/122.html
Как элементами государства служили роды, основанные на семье, так и форма государственного устройства была как в частностях, так и в целом подражанием семейной. Сама природа дает семейству отца, с которым и начинается и кончается его существование. Но в народной общине, существованию которой не предвидится конца, такого естественного главы нет, и по крайней мере его не было в римской общине, которая состояла из свободных и равных между собою земледельцев по божией милости и не могла похвалиться никакою знатью. Поэтому кто-нибудь из ее среды становился ее царем (rex) и господином в доме римской общины. В более позднюю пору в его жилище или поблизости помещались вечно пылавший очаг и плотно запертая кладовая общины, римская Веста и римские Пенаты; таким образом, во всем, что принадлежало к этому высшему дому, наглядно выражалось единство всего Рима. Вступление царя в должность совершалось по закону немедленно вслед за освобождением этой должности и вслед за избранием преемника умершему царю. Но обязанность полного повиновения царю ложилась на общину только с той минуты, как царь созывал способных носить оружие свободных людей и формально принимал их в свое подданство. После того он имел в общине совершенно такую же власть, какая принадлежала в доме отцу семейства, и подобно этому последнему властвовал до конца своей жизни. Он имел дело с богами общины, которых вопрошал и умилостивлял (auspicia publica); он же назначал всех жрецов и жриц. Договоры, которые он заключал от имени общины с иноземцами, были обязательны для всего народа, хотя в других случаях ни для какого члена общины не считался обязательным договор, заключенный с лицом, не принадлежавшим к этой общине. Его власть (imperium) была всемогуща и в мирных делах и в военных; оттого-то повсюду, где он появлялся в своем официальном звании, впереди него шли вестники (lictores от licere — приглашать) с секирами и прутьями. Он один имел право обращаться к гражданам с публичною речью, и в его руках находились ключи от общинного казнохранилища. Ему, точно так же как и отцу семейства, принадлежало право наказывать и отправлять правосудие. Он налагал исправительные наказания, а именно палочные удары, за нарушение обязанностей военной службы. Он был судьею по всем гражданским и уголовным делам и мог безусловно отнимать и жизнь и свободу, так что по его приказанию гражданин мог быть отдан своему согражданину в качестве раба и даже мог быть продан в действительное рабство — стало быть, в чужие края; после того как он постановлял смертный приговор, он мог дозволять обращение к народу с просьбой о помиловании, но не был к тому обязан. Он собирал народ на войну и начальствовал над армией, но он также был обязан лично являться на место пожара, когда били в набат. Как отец семейства был не просто самым властным лицом в доме, но и единственным властелином в нем, так и царь был не просто первым, но и единственным властелином в государстве; он мог составлять коллегии специалистов из лиц, специально изучивших религиозные или общественные узаконения, и обращаться к ним за советами; чтобы облегчить себе бремя верховной власти, он мог возлагать на других некоторые из своих обязанностей, как например сношения правительства с гражданами, командование армией во время войны, разрешение менее важных тяжебных дел, расследование преступлений, а когда он был вынужден отлучиться из городского округа, мог оставлять там градоначальника (praefectus urbi) с неограниченными правами наместника; но всякая должностная власть при царской власти проистекала из этой последней, и каждое должностное лицо находилось при должности только по воле царя и пока это было ему угодно. Вообще должностные лица древнейшей эпохи, как временный градоначальник, так и начальники отрядов (tribuni от tribus — часть) пехоты (milites) и конницы (celeres), были не кем иным, как уполномоченными царя, но ни в коем случае не магистратами в позднейшем смысле этого слова. Царская власть не имела никаких внешних правовых ограничений и не могла их иметь: глава общины так же мало был подсуден суду общины, как и глава дома у себя в доме. Его власть прекращалась только с его смертью. Избрание нового царя зависело от совета старейшин, к которому переходила власть на время междуцарствия (interregnum). Гражданство принимало формальное участие в избрании царя только после того, как он был назначен; юридически царская власть исходила из никогда не умиравшей коллегии отцов (patres), которая возводила нового царя в его пожизненное звание через посредство временного носителя царской власти. Таким образом, “высокое благословение богов, под которым был основан славный Рим”, переходило в непрерывной последовательности от первого носителя царского звания к его преемникам, и единство государства сохранялось неизменным, несмотря на перемену повелителей. Это единство римского народа, наглядно изображавшееся в религиозной области римским Дионисом, юридически олицетворялось в царе, которому даны все атрибуты высшего божества. Колесница даже внутри города, где все обыкновенно ходили пешком, жезл из слоновой кости с орлом, румяна на лице, золотой венок из дубовых листьев — таковы были знаки отличия как римского бога, так и римского царя. Но было бы большой ошибкой считать римское государственное устройство за теократию; понятия о боге и о царе никогда не сливались у италиков так, как они сливались у египтян и у восточных народов. Царь не был для народа богом, а скорее был собственником государства. Поэтому мы и не находим у римлян понятия об особой божьей благодати, ниспосланной на один род, или о какой-либо таинственной волшебной силе, благодаря которой царь считался бы созданным из иного материала, чем другие люди; знатное происхождение и родство с прежними правителями считались рекомендацией, но не были необходимым условием; напротив того, каждый здоровый душой и телом совершеннолетний римлянин мог по праву достигнуть царского звания3. Стало быть, царь был не более как обыкновенный гражданин, поставленный во главе равных ему, как землевладелец над земледельцами или воин над воинами за свои заслуги или благодаря удаче, но главным образом потому, что в каждом доме должен быть только один властелин. Как сын беспрекословно повиновался отцу, хотя и не считал себя ниже своего отца, так и гражданин подчинялся властелину, не считая его за более совершенное существо. В этом и заключалось нравственное и фактическое ограничение царской власти. Конечно, царь мог совершать много несправедливостей без прямого нарушения законов страны; он мог уменьшать ту долю добычи, на которую имели право его соратники, мог налагать слишком тяжелые барщинные работы или посягать на собственность граждан путем разных поборов; но, когда он это делал, он забывал, что его могущество исходит не от бога, а с божьего соизволения от народа, которому он служил представителем, а кто же защитил бы его в том случае, если бы этот народ забыл о принесенной ему присяге? Правовое ограничение царской власти заключалось в том, что царь был уполномочен только применять законы, а не изменять их и что всякое уклонение от закона предварительно должно было быть одобрено народным собранием и советом старшин или же оно считалось таким ничтожным и тираническим с его стороны деянием, которое не могло иметь никаких законных последствий. Стало быть, и в нравственном отношении, и в юридическом римская царская власть была в самом своем основании отлична от теперешнего самодержавия, и в современной жизни нет ничего похожего ни на римский дом, ни на римское государство.
Источники:
1. Моммзен Теодор, История Рима; Наука, Ювента, Санкт-Петербург, 1994
World-history.ru
08.10.2019, 12:50
http://www.world-history.ru/countries_about/123.html
Отец и мать, сыновья и дочери, двор и жилища, слуги и утварь - вот те естественные элементы, из которых слагается домашний быт повсюду, где полигамия не уничтожила настоящего значения матери семейства. Способные к более высокой культуре народы расходятся между собой в том, что сознают и регулируют эти естественные различия то поверхностнее, то глубже, то преимущественно с их нравственной стороны, то преимущественно с их юридической стороны, но ни один из них не может равняться с римлянами в ясном и неумолимо строгом проведении тех юридических основ, которые намечены самой природой.
Семья, т.е. достигший за смертью отца полноправности свободный мужчина вместе с женой, которую торжественно сочетали с ним священнослужители для совместного пользования водой и огнем путем принесения в жертву хлеба с солью (confarreatio), также их сыновья и сыновья их сыновей вместе со своими законными женами, их незамужние дочери и дочери их сыновей, равно как все принадлежащее кому-либо из них имущество, - было одним нераздельным целым, в которое не входили только дети дочерей, так как если эти дети были прижиты в браке, то принадлежали к семейству мужа, если же были прижиты вне брака, то не принадлежали ни к какому семейству. Собственный дом и дети являлись для римского гражданина целью и сутью жизни. Смерть не считалась несчастьем, потому что она неизбежна, но вымирание семейства или тем более вымирание целого рода считалось бедствием даже для общины, которая поэтому исстари доставляла бездетным людям возможность избегать такого горя посредством законного усыновления чужих детей. Римская семья исстари носила в себе условия высшей культуры благодаря тому, что взаимное положение ее членов было основано на нравственных началах. Главой семьи мог быть только мужчина; хотя женщина и не отставала от мужчины в том, что касалось приобретения собственности и денег (дочь получала одинаковую долю наследства с братьями, мать - одинаковую долю наследства с детьми), но она всегда и неизбежно принадлежала дому, а не общине и в этом доме также неизбежно находилась в подчинении: дочь подчинялась отцу, жена - мужу1, лишившаяся отца незамужняя женщина - своим ближайшим родственникам мужского пола и этим родственникам, а не царю была при случае подсудна. Но внутри дома жена была не служанкой, а госпожой. Освобожденная от перемалывания зернового хлеба и кухонной стряпни, которые, по римским понятиям, были делом челяди, она посвящала себя только надзору за служанками и своему веретену, которое было для женщины тем же, чем был плуг для мужчины2. Римский народ так же цельно и глубоко сознавал нравственные обязанности родителей к детям и считал преступным того отца, который не заботился о своих детях или развращал их, или даже только растрачивал им во вред свое состояние. Но в правовом отношении семьей безусловно руководила и управляла всемогущая воля отца семейства (pater familias). Перед ним было бесправно все, что входит в сферу домашнего быта: вол и невольник и нисколько не менее жена и дети. Как девушка становится законною женою мужчины по его свободному выбору, так точно от его свободной воли зависит воспитывать или не воспитывать детей, которых родит ему жена. Это воззрение не вытекает из равнодушия к семейству, напротив того, римский народ был проникнут глубоким и искренним убеждением, что обзаводиться своим домом и производить на свет детей - нравственная обязанность и гражданский долг. Едва ли не единственным примером пособия, выдававшегося в Риме на общинный счет, было то постановление, что отец, у которого родилась тройня, имел право на вспомоществование; а как смотрели римляне на тех, кто бросал своих детей немедленно после их рождения, видно из того, что было запрещено бросать сыновей, за исключением родившихся уродами, и в крайнем случае лишь первую дочь. Но как бы ни казалось вредным для общества бросание только что родившихся детей, это запрещение скоро превратилось из угрозы наказания в угрозу религиозного проклятия, так как прежде всего существовало правило, что отец - неограниченный властелин в своем доме. Отец семейства не только держал всех домашних в самом строгом повиновении, но также имел право и был обязан чинить над ними суд и расправу и по своему усмотрению подвергать их телесным наказаниям и смертной казни. Взрослый сын мог завести свое особое хозяйство или, как выражались римляне, получить от отца в собственность “свой скот” (peculium), но по закону все, что приобреталось членами семьи, собственным ли трудом или в виде подарка от постороннего лица, в отцовском доме или в своем собственном, составляло собственность отца, и, пока отец был жив, подчиненное ему лицо не могло приобретать собственности и потому не могло ничего отчуждать иначе как по поручению отца и никогда не могло получать никакого наследства. В этом отношении жена и дети стояли совершенно в одном ряду с рабами, которым также нередко дозволялось обзаводиться собственным хозяйством и которые также могли отчуждать по поручению господина. Отец даже мог передавать постороннему лицу в собственность как своего раба, так и своего сына; если покупатель был чужеземец, то проданный ему сын становился его рабом, если же он был римлянин, то этот сын по крайней мере заменял ему раба, так как римлянин не мог быть рабом другого римлянина. Власть отца и мужа была ограничена только тем, что некоторые из самых возмутительных ее злоупотреблений подвергались как установленному законом наказанию, так и религиозному проклятию; так, например, кроме упомянутого ранее ограничения отцовского права бросать новорожденных детей наказание угрожало тому, кто продавал свою законную жену или своего женатого сына, а семейным обычаем было установлено, что при отправлении домашнего правосудия отец и в особенности муж не могли выносить обвинительного приговора над своими детьми и над своей женой, не посоветовавшись предварительно как со своим ближайшими кровными родственниками, так и с родственниками своей жены. Но этот обычай не был правовым ограничением отцовской власти, так как призванные к участию в домашнем суде кровные родственники не разделяли судейских прав отца семейства, а только служили ему советниками. Власть главы семейства не только была по своей сущности неограниченной и неответственной ни перед кем на земле, но пока этот владыка дома был жив, она также была неизменной и несокрушимой. По греческим законам, точно так же как и по германским, взрослый и фактически самостоятельный сын считался и юридически независимым от своего отца; но власть римского отца семейства при его жизни не могли уничтожить ни его преклонные лета, ни его безумие, ни даже его собственная свободная воля. Могла только произойти замена одного властелина другим, так как ребенок мог перейти путем усыновления под власть другого отца, а вступившая в законный брак дочь переходила из-под власти отца под власть мужа, переходила от отцовского рода и из-под охраны богов отца в род мужа и под охрану его богов, поступая в такую же зависимость от мужа, в какой прежде находилась от отца. По римскому праву, рабу было легче освободиться из-под власти господина, чем сыну из-под власти отца. Освобождение первого было дозволено еще в раннюю пору и сопровождалось исполнением несложных формальностей, а освобождение второго сделалось возможным лишь гораздо позднее и притом далеким окольным путем. Даже в случае, если господин продал своего раба или отец своего сына, а покупатель отпустил того или другого на волю, раб получал свободу, а сын снова поступал под отцовскую власть. Таким образом, вследствие неумолимой последовательности, с которою римляне обставили власть отца и мужа, эта власть превратилась в настоящее право собственности. Однако, несмотря на то, что власть отца семейства над женою и детьми имела большое сходство с его властью над рабами и над домашним скотом, члены семьи все-таки резко отличались от семейной собственности не только фактически, но и юридически. Кроме того что власть главы семейства была действительной только внутри дома, она была сама по себе преходящей и имела в некоторой мере представительный характер. Жена и дети существовали не исключительно для отца семейства, как собственность существует только для собственника и как в деспотическом государстве подданные существуют только для монарха; они, правда, также были предметом права, но они вместе с тем имели и свои собственные права — были лицами, а не вещами. Только их права оставались без практического применения, потому что для единства семьи было необходимо, чтобы она управлялась только одним представителем. Но, когда глава семейства умирал, сыновья становились само собой во главе своих семейств и в свою очередь получали над женами, детьми и имуществом такие же права, какие имел над ними самими их отец. Юридическое же положение раба нисколько не изменялось вследствие смерти его господина.
Единство семьи было так крепко, что даже смерть главы не вполне его уничтожала. Потомки, сделавшиеся самостоятельными вследствие этой смерти, все-таки считали себя во многих отношениях за одно целое; это обнаруживалось в порядке наследования и во многих других случаях, в особенности при установлении положения вдовы и незамужних дочерей. Так как по самым древним римским понятиям женщина была неспособна пользоваться властью ни над другими, ни над самой собою, то власть над нею или — по более мягкому выражению — опека (tutela) над нею по-прежнему принадлежала ее семье и переходила от умершего главы семейства к ближайшим членам семьи мужского пола, т.е. власть над матерью переходила к ее сыновьям, власть над сестрами — к их братьям. Таким образом, раз основанная семья не переставала существовать до тех пор, пока не вымирало мужское потомство ее основателя. Но связь одного поколения с другим конечно мало-помалу ослабевала, и в конце концов даже становилось невозможным доказать первоначальное единство их происхождения. На этом и только на этом основано отличие семьи от рода или, по римскому выражению, агнатов от родичей. Под этими обоими выражениями разумеется мужская линия. Но семья заключает в себе тех только индивидов, которые в состоянии доказать свое происхождение от одного общего родоначальника, восходя от одного поколения к другому, а род заключает в себе и тех, кто в состоянии доказать только свое происхождение от одного общего предка, но не в состоянии в точности указать всех промежуточных членов рода и, стало быть, степени родства. Это очень ясно выражается в римских именах, как например когда говорится: “Квинт, сын Квинта, внук Квинта и так далее... Квинтиев”; здесь семейная связь сохраняется, пока каждый из восходящих членов семейства обозначается отдельно, а с той минуты, как она прерывается, ее дополняет род, т.е. происхождение от одного общего предка, оставившего всем своим потомкам в наследство название детей Квинта.
К этим крепко замкнутым и соединенным под властью одного господина семьям или же к происшедшим от их разложения семейным и родовым единицам также принадлежали и другие люди — не гости, т.е. не члены других однородных обществ, временно пребывавшие в чужом доме, и не рабы, считавшиеся по закону не членами семейства, а его собственностью, но люди не менее зависимые (clientes от cluere), т.е. такие, которые, не будучи свободными гражданами какой-либо общины, тем не менее живут в общине и пользуются свободой благодаря чьему-либо покровительству. Сюда принадлежали частью люди, покинувшие свою родину и нашедшие убежище у какого-нибудь иноземного покровителя, частью те рабы, по отношению к которым их господин временно отказался от пользования своими правами и которым он даровал фактическую свободу. Эти отношения в их своеобразии не были такими же строго юридическими, как отношения к гостю; клиент оставался несвободным человеком, для которого неволя смягчалась данным ему честным словом и обычаями. Оттого-то домашние клиенты и составляли вместе с настоящими рабами домашнюю челядь (familia), зависевшую от произвола гражданина (patronus или patricius), оттого-то самые древние постановления предоставляли гражданину право отбирать имущество клиента частью или сполна, в случае надобности снова обращать клиента в рабство и даже наказывать его смертью; фактическое же различие между рабом и клиентом состояло в том, что этими правами господина не так легко было пользоваться во всем их объеме в отношении клиентов, как в отношении настоящих рабов, и что, с другой стороны, нравственная обязанность господина заботиться о его собственных людях и быть их заступником получила более важное значение по отношению к клиентам (фактически поставленным в положение более свободных людей), нежели по отношению к рабам. Фактическая свобода клиента должна была близко подходить к юридической, в особенности в том случае, когда отношения между клиентом и его патроном не прерывались в течение нескольких поколений: в самом деле, если отпустивший на волю и отпущенник оба умерли, то было бы вопиющей несправедливостью, если бы потомки первого потребовали права собственности над потомками второго. Таким образом, даже в доме римского отца семейства образовался особый круг зависимых свободных людей, которые отличались от рабов так же, как и от равноправных членов рода.
Источники:
1. Моммзен Теодор, История Рима; Наука, Ювента, Санкт-Петербург, 1994
________________________________________
World-history.ru
08.10.2019, 12:51
http://www.world-history.ru/countries_about/124.html
Разделение гражданского населения было основано на попечительстве (curia конечно одного происхождения с curare — община coerare, koiranow); десять попечительств составляли общину; каждое попечительство выставляло сто пехотинцев (отсюда mil-es, как equ-es — тысячный), десять всадников и десять советников. В соединенных общинах каждая из них естественно являлась частью (tribus) целой общины (на умбрском и оскском языках — tota), и основная цифра внутреннего деления повторялась столько раз, сколько было таких частей. Хотя это деление первоначально относилось к личному составу гражданства, но оно также применялось к поземельной собственности в той мере, в какой эта собственность была вообще раздроблена. Не подлежит сомнению, что кроме такого разделения на части существовали и куриальные участки, так как в числе тех немногих, дошедших до нас по преданию названий курий, которые, по-видимому, были родовыми, как например Faucia, встречаются и местные, как например Veliensis; каждая из последних в эти древнейшие времена общинного землевладения охватывала известное число родовых участков, о которых уже говорилось ранее. Эта организация встречается в самом простом своем виде в тех латинских или гражданских общинах, которые возникли под римским влиянием в более позднюю пору; в каждой из этих общин было по сто советников (centumviri). Те же нормы встречаются и в древнейших преданиях о том, что в разделенном на три части Риме было тридцать курий, триста всадников, триста сенаторов, три тысячи домов и столько же пехотных солдат.
Нет ничего более достоверного, чем то, что эта древнейшая форма государственного устройства возникла не в Риме, а была исконным учреждением у всех латинов, быть может, даже до их разделения на племена. Достойная в подобных вопросах доверия римская конституционная традиция, у которой известно происхождение всех других делений гражданства, считала, что только куриальное деление возникло вместе с возникновением города; вполне согласуется с этим и то, что куриальная организация существовала не в одном Риме, а по открытой недавно схеме латинского общинного устройства была существенною принадлежностью латинского городского права. Основой этой схемы было и оставалось разделение на курии. Что “части” не имели в ней существенного значения, видно уже из того, что как их существование, так и их число были случайными; там, где они встречались, они, конечно, могли иметь только то значение, что в них сохранялось воспоминание о той эпохе, когда каждая из этих частей еще составляла особое целое5. Из преданий вовсе не видно, чтобы отдельная часть имела особое начальство и особые сходки, и очень вероятно, что в интересе единства общины вошедшим в ее состав частям никогда ничего подобного не предоставлялось. Даже в армии, хотя пехота имела столько же пар начальников, сколько было в общине частей, каждая из этих пар военных трибунов не начальствовала над ополчением одной только трибы, но как каждый из этих военных трибунов в отдельности, так и все они вместе взятые начальствовали над всей пехотой. Роды были разделены между отдельными куриями. Границы рода и дома устанавливаются природой. О том, что законодательная власть могла вводить в этой сфере изменения, могла разделять многочисленный род на части и считать его за два рода, или же соединять несколько немногочисленных родов в один и точно таким же образом уменьшать или увеличивать число и самых семейств, — об этом в римском предании не сохранилось никаких известий; во всяком случае это происходило в столь ограниченных формах, что основной родственный характер рода от этого не менялся. Поэтому нельзя считать, что число родов и тем менее число домов было юридически фиксировано. Если курия должна была выставлять сто пехотинцев и десять всадников, то из преданий не видно и само по себе неправдоподобно, чтобы из каждого рода брали по одному всаднику, а из каждого дома по одному пехотинцу. В этом древнейшем государственном организме единственными деятельными членами являются курии, которые были в числе десяти, а там, где община состояла из нескольких частей, в числе десяти на каждую часть. Такое попечительство представляло действительное корпоративное единство, члены которого собирались по меньшей мере на общие торжества; во главе каждого из этих попечительств стоял особый попечитель (curio), и каждое из них имело особого жреца (flamen curialis); без сомнения, также по куриям производились наборы рекрутов и взимание повинностей, на сходках граждане собирались и подавали голоса также по куриям. Однако этот порядок не мог быть введен ради голосования, так как в противном случае наверное установили бы нечетное число частей.
В противоположность резкому различию между гражданами и негражданами внутри самого гражданства существовала полная равноправность. Едва ли найдется какой-либо другой народ, у которого эти два принципа были проведены с такою же беспощадной последовательностью, как у римлян. Резкое различие граждан и неграждан, как кажется, ни в чем не выказалось у римлян так наглядно, как в практическом применении очень древних постановлений о почетном гражданстве, первоначально имевших целью сгладить это различие. Когда иноземец был по приговору общины принят в среду граждан, он мог или отказаться от своих прежних прав гражданина и вполне вступить в число членов новой общины или же присоединить к своему прежнему праву гражданства вновь приобретенное. Так было в самые древние времена и так всегда было в Элладе, где в более позднюю пору одно и то же лицо нередко бывало одновременно гражданином нескольких общин. Но более сильно развитое в Лациуме сознание общинной самостоятельности не допускало, чтобы одно и то же лицо могло быть одновременно гражданином двух общин, и потому — в том случае, когда вновь избранный гражданин не желал отказываться от своих прежних прав, — право номинального почетного гражданства имело значение лишь дружеского гостеприимства и покровительства, которые уже оказывались издавна даже иноземцам. Но с этими упорными усилиями римской гражданской общины огородить себя извне шло рука об руку безусловное устранение всякой неравноправности между ее членами. Уже ранее было упомянуто о том, что та неравноправность, которая существовала внутри семейства и, конечно, не могла быть устранена, по меньшей мере игнорировалась общиной и что тот, кто в качестве сына находился в безусловной зависимости от своего отца, мог сделаться его повелителем в качестве гражданина. Но сословных преимуществ вовсе не было, а тем, что тиции стали в очередном порядке выше рамнов и вместе с этими последними выше луцеров, нисколько не нарушалось их юридическое равноправие. Гражданская конница, в ту пору употреблявшаяся спешенной или верхом впереди боевой линии для рукопашных схваток и составлявшая скорее отборный или резервный отряд, чем войско специального назначения, заключала в себе самых состоятельных, наилучше вооруженных и наилучше обученных людей и потому, конечно, пользовалась большим почетом, чем пехота; но и это различие было чисто фактическим, так как каждый патриций без сомнения мог поступать в конницу. Единственным источником правовых различий было юридическое разделение гражданства по разрядам; во всем остальном равноправность всех членов общины признавалась вполне, что находило себе выражение в их одежде. Правда, одежда отличала главу общины от ее членов, взрослого и обязанного нести военную службу мужчину от мальчика, еще неспособного к военной службе; но помимо этих отличий все богатые и знатные, точно так же как и бедные и незнатные, должны были являться публично не иначе как в простом плаще (toga) из белой шерстяной материи. Эта полная равноправность граждан без сомнения имела свой корень в индо-германском общинном устройстве; но в том тесном смысле, в каком ее понимали и применяли на практике римляне, она была самой выдающейся и самой богатой последствиями особенностью латинской нации; при этом не следует забывать, что в Италии латинские переселенцы не подчинили себе никакой расы, ранее их там поселившейся и менее их способной к цивилизации, и стало быть там не было того главного повода, по которому возникли в Индии касты, в Спарте, в Фессалии и вообще в Элладе — знать и, возможно, в Германии — разделение на сословия.
Само собою разумеется, что гражданское население служило основой для государственного хозяйства. Самой важной из гражданских повинностей была воинская, так как только граждане имели право и были обязаны носить оружие. Граждане были в то же время и воинами (populus одного происхождения с populari — опустошать); в древних молитвах этих воинов называли “вооруженным копьями ополчением” (pilumnus poplus) и призывали на них благословение Марса, и даже то имя, которым называл их царь, обращаясь к ним, — квириты — понимается как обозначение воина. О том, как набиралась наступательная рать (legio — сбор), уже было сказано ранее; в разделявшейся на три части римской общине она состояла из трех сотен (centuriae) всадников (celeres — быстрых или flexuntes — изворотливых), находившихся под начальством трех предводителей конных отрядов (tribuni celerum)7, и из трех тысяч пехотинцев (milites), находившихся под начальством трех предводителей пехотных отрядов (tribuni militum); эти последние, по-видимому, были с самого начала ядром общинного ополчения. В состав этой армии, вероятно, также входили нестроевые, легко вооруженные воины, в особенности стрелки из лука. Главнокомандующим обыкновенно был сам царь. Кроме военной службы на гражданине, вероятно, лежали и другие личные повинности, как например обязанность исполнять поручения царя и в военное и в мирное время, равно как барщина по возделыванию царских полей и по постройке общественных зданий; каким тяжелым бременем была для общины в особенности постройка городских стен, видно из того, что за крепостными валами осталось название барщин (moenia). Но постоянного обложения прямыми налогами вовсе не было, точно так же как не было и регулярных государственных расходов. Оно и не требовалось для покрытия общественных расходов, потому что государство не давало никакого вознаграждения ни за военную службу, ни за барщинные работы, ни вообще за какую-либо общественную службу, а если такое вознаграждение и давалось, то оно уплачивалось или тем участком, на котором лежала повинность, или тем лицом, которое само не могло или не желало нести службу. Необходимые для общественного богослужения жертвенные животные добывались путем взыскания судебных пошлин, так как тот, кто проиграл свое дело в суде, должен был уплатить государству “пеню скотом” (sacramentum) соразмерно с ценою предмета тяжбы. На то, чтобы граждане общины постоянно делали какие-либо дарственные приношения царю, нет никаких указаний. Напротив, царь получал портовые пошлины и доходы с коронных земель, а именно пастбищную пошлину (scriptura) со скота, который выгонялся на общинный луг, и часть урожая (vectigalia) взамен арендной платы от тех, кто пользовался государственными полями. К этому следует присовокупить прибыль от той пени, которая уплачивалась скотом, от конфискаций и от военной добычи. Наконец в случае крайней необходимости взыскивался налог (tributum), который, впрочем, считался принудительным займом и возвращался, когда наступали более счастливые времена; взыскивался ли он со всего оседлого населения без всякого различия между гражданами и негражданами или же только с одних граждан, трудно решить, но последнее предположение более правдоподобно. Царь управлял финансами, но государственная собственность не смешивалась с личной царской собственностью, которая, судя по рассказам об обширных земельных владениях последнего царского римского рода Тарквиниев, вероятно, всегда была очень значительна, а приобретенные войною земли, как кажется, всегда считались государственной собственностью. Невозможно теперь решить, была ли власть царя в управлении общественным достоянием ограничена какими-нибудь установленными обычаями и если была, то в какой мере; только позднейшее развитие показывает, что в делах этого рода никогда не спрашивалось мнение граждан; напротив того, вероятно существовал обычай совещаться с сенатом при установлении вышеупомянутого налога (tributum) и при разделении приобретенных войною пахотных полей.
Но римское гражданское население выступает на сцену не в одной только роли исполнителя повинностей и служителя, оно участвовало и в общественном управлении. Все члены общины, за исключением женщин и еще неспособных носить оружие малолетних мужчин, стало быть, как гласит формула обращения к ним, все “копьеносцы” (quirites) сходились на место народных собраний, когда царь созывал их, для того чтобы сделать им какое-нибудь сообщение (conventio, contio), или же формально назначал им на третью неделю (in trinum noundinuin) сходку (comitia), для того чтобы отобрать от них ответы по куриям. Такие собрания он формально созывал, по правилу, два раза в год, 24 марта и 24 мая, а сверх того, так часто, как находил это нужным; но граждане всегда созывались не для того, чтобы говорить, а для того, чтобы слушать, и не для того, чтобы задавать вопросы, а для того, чтобы отвечать на них. На собрании никто не говорил кроме царя или кроме того, кому царь считал нужным дать слово; граждане только отвечали на царский вопрос без комментариев, без объяснения мотивов, без оговорок и не разделяя вопроса на части. Тем не менее римская гражданская община, точно так же как германская и, возможно, древнейшая индо-германская, была настоящей и высшей представительницей идеи суверенного государства, хотя при обыкновенном ходе вещей эта суверенность заключалась или выражалась только в том, что граждане добровольно обязывались повиноваться своему главе. С целью вызвать такое обязательство царь обращался после своего вступления в должность к собравшимся куриям с вопросом: намерены ли они быть ему верными и покорными и признавать, по установленному обыкновению, и его собственную власть и власть его вестников (lictores), — с вопросом, на который без сомнения нельзя было отвечать отрицательно, точно так же как при наследственной монархии нельзя отказаться от точно такого же изъявления покорности. Отсюда сам собою вытекал тот факт, что при нормальном ходе дел гражданское население не принимало в качестве суверена участия в управлении общественными делами. Пока общественная деятельность ограничивается применением существующих установлений, в нее не может и не должна вмешиваться верховная власть государства: управляет закон, а не законодатель. Другое дело, если являлась необходимость что-либо изменить в установленных законом порядках или только допустить уклонение от этих порядков в каком-нибудь отдельном случае; тогда и по римскому государственному устройству гражданство принимало на себя деятельную роль и пользовалось своею верховною властью при содействии царя или того, кто заменял царя на время междуцарствия. Подобно тому как правовые отношения между правителем и управляемыми освящались в форме договоров посредством словесных вопросом и ответов, так и всякий верховный акт общины совершался путем запроса (rogatio), с которым царь обращался к гражданам и который принимался большинством курий; в этом случае курии без сомнения могли и отказать в своем одобрении. Поэтому у римлян закон имел иное значение, чем мы это понимаем, — это было не предписание, данное монархом членам общины, а договор, заключенный между руководящими органами государственной власти путем ответа, данного на вопрос. Заключение такого законодательного договора было необходимо во всех тех случаях, когда приходилось вступать в противоречие с обычными правовыми порядками. Так, например, при обыкновенном применении права каждый мог беспрепятственно отдавать свою собственность кому пожелает только с тем условием, что немедленно передаст ее в другие руки; но по закону никто не мог без дозволения общины временно удерживать в своих руках собственность, которая должна перейти после его смерти к другому лицу, а такое дозволение община могла давать не только во время собрания на площади, но и во время приготовления к бою. Отсюда и произошли завещания. При обыкновенном применении права свободный человек не мог без одобрения общины ни утратить, ни уступить своего неотчуждаемого сокровища — свободы, а потому и тот, кто не был подчинен никакому отцу семейства, не мог без разрешения общины вступить в какое-либо семейство взамен сына. Отсюда adrogatio — усыновление. При обыкновенном применении права право гражданства может быть получено лишь путем рождения, и оно не может быть отнято; одна только община могла предоставить и отнять право патрициата, но и то и другое не могло иметь юридической силы без решения курий. При обыкновенном применении права преступника, признанного достойным казни, ожидала неизбежная смерть после того, как смертный приговор над ним уже был постановлен царем или заместителем царя; но так как царь мог только постановлять судебные приговоры, а не миловать, осужденный на казнь гражданин мог избежать смерти, если взывал к общине о помиловании и если судья позволял ему сделать такое воззвание.
Отсюда ведет свое начало provocatio (апелляция), которая дозволялась преимущественно не тому преступнику, который не сознавался в своем преступлении, хотя и был в нем уличен, а тому, который сознался в преступлении и указал на обстоятельства, смягчающие его вину. При обыкновенных законных порядках нельзя было нарушать договора, заключенного на вечные времена с каким-нибудь из соседних государств, разве только в том случае, если гражданство вследствие нанесенного ему оскорбления признавало себя необязанным исполнять условия договора. Поэтому его разрешение было необходимо для наступательной войны, но не было необходимо ни для оборонительной, вызванной нарушением договора со стороны другого государства, ни для заключения мира; впрочем, для наступательной войны обращались за разрешением, как кажется, не к обыкновенному собранию граждан, а к войску. Наконец во всех тех случаях вообще, когда царь замышлял какое-нибудь нововведение или изменение существующего обычного права, он должен был испрашивать согласия граждан; стало быть, право издавать законы издревле принадлежало царю и общине, а не одному царю. В указанных выше случаях и во всех других им подобных царь не мог совершить без содействия общины ничего такого, что имело бы законные последствия. Кто получал звания патриция от одного только царя, оставался по-прежнему не гражданином, и этот не имевший юридической силы акт мог вести только к фактическим последствиям. Поэтому, как ни было общинное собрание с виду стесненным и связанным в своих действиях, оно издревле было основным элементом римского общинного устройства и по своим правам стояло скорее выше царя, чем наряду с ним.
Источники:
1. Моммзен Теодор, История Рима; Наука, Ювента, Санкт-Петербург, 1994
World-history.ru
08.10.2019, 12:51
http://www.world-history.ru/countries_about/123.html
Отец и мать, сыновья и дочери, двор и жилища, слуги и утварь - вот те естественные элементы, из которых слагается домашний быт повсюду, где полигамия не уничтожила настоящего значения матери семейства. Способные к более высокой культуре народы расходятся между собой в том, что сознают и регулируют эти естественные различия то поверхностнее, то глубже, то преимущественно с их нравственной стороны, то преимущественно с их юридической стороны, но ни один из них не может равняться с римлянами в ясном и неумолимо строгом проведении тех юридических основ, которые намечены самой природой.
Семья, т.е. достигший за смертью отца полноправности свободный мужчина вместе с женой, которую торжественно сочетали с ним священнослужители для совместного пользования водой и огнем путем принесения в жертву хлеба с солью (confarreatio), также их сыновья и сыновья их сыновей вместе со своими законными женами, их незамужние дочери и дочери их сыновей, равно как все принадлежащее кому-либо из них имущество, - было одним нераздельным целым, в которое не входили только дети дочерей, так как если эти дети были прижиты в браке, то принадлежали к семейству мужа, если же были прижиты вне брака, то не принадлежали ни к какому семейству. Собственный дом и дети являлись для римского гражданина целью и сутью жизни. Смерть не считалась несчастьем, потому что она неизбежна, но вымирание семейства или тем более вымирание целого рода считалось бедствием даже для общины, которая поэтому исстари доставляла бездетным людям возможность избегать такого горя посредством законного усыновления чужих детей. Римская семья исстари носила в себе условия высшей культуры благодаря тому, что взаимное положение ее членов было основано на нравственных началах. Главой семьи мог быть только мужчина; хотя женщина и не отставала от мужчины в том, что касалось приобретения собственности и денег (дочь получала одинаковую долю наследства с братьями, мать - одинаковую долю наследства с детьми), но она всегда и неизбежно принадлежала дому, а не общине и в этом доме также неизбежно находилась в подчинении: дочь подчинялась отцу, жена - мужу1, лишившаяся отца незамужняя женщина - своим ближайшим родственникам мужского пола и этим родственникам, а не царю была при случае подсудна. Но внутри дома жена была не служанкой, а госпожой. Освобожденная от перемалывания зернового хлеба и кухонной стряпни, которые, по римским понятиям, были делом челяди, она посвящала себя только надзору за служанками и своему веретену, которое было для женщины тем же, чем был плуг для мужчины2. Римский народ так же цельно и глубоко сознавал нравственные обязанности родителей к детям и считал преступным того отца, который не заботился о своих детях или развращал их, или даже только растрачивал им во вред свое состояние. Но в правовом отношении семьей безусловно руководила и управляла всемогущая воля отца семейства (pater familias). Перед ним было бесправно все, что входит в сферу домашнего быта: вол и невольник и нисколько не менее жена и дети. Как девушка становится законною женою мужчины по его свободному выбору, так точно от его свободной воли зависит воспитывать или не воспитывать детей, которых родит ему жена. Это воззрение не вытекает из равнодушия к семейству, напротив того, римский народ был проникнут глубоким и искренним убеждением, что обзаводиться своим домом и производить на свет детей - нравственная обязанность и гражданский долг. Едва ли не единственным примером пособия, выдававшегося в Риме на общинный счет, было то постановление, что отец, у которого родилась тройня, имел право на вспомоществование; а как смотрели римляне на тех, кто бросал своих детей немедленно после их рождения, видно из того, что было запрещено бросать сыновей, за исключением родившихся уродами, и в крайнем случае лишь первую дочь. Но как бы ни казалось вредным для общества бросание только что родившихся детей, это запрещение скоро превратилось из угрозы наказания в угрозу религиозного проклятия, так как прежде всего существовало правило, что отец - неограниченный властелин в своем доме. Отец семейства не только держал всех домашних в самом строгом повиновении, но также имел право и был обязан чинить над ними суд и расправу и по своему усмотрению подвергать их телесным наказаниям и смертной казни. Взрослый сын мог завести свое особое хозяйство или, как выражались римляне, получить от отца в собственность “свой скот” (peculium), но по закону все, что приобреталось членами семьи, собственным ли трудом или в виде подарка от постороннего лица, в отцовском доме или в своем собственном, составляло собственность отца, и, пока отец был жив, подчиненное ему лицо не могло приобретать собственности и потому не могло ничего отчуждать иначе как по поручению отца и никогда не могло получать никакого наследства. В этом отношении жена и дети стояли совершенно в одном ряду с рабами, которым также нередко дозволялось обзаводиться собственным хозяйством и которые также могли отчуждать по поручению господина. Отец даже мог передавать постороннему лицу в собственность как своего раба, так и своего сына; если покупатель был чужеземец, то проданный ему сын становился его рабом, если же он был римлянин, то этот сын по крайней мере заменял ему раба, так как римлянин не мог быть рабом другого римлянина. Власть отца и мужа была ограничена только тем, что некоторые из самых возмутительных ее злоупотреблений подвергались как установленному законом наказанию, так и религиозному проклятию; так, например, кроме упомянутого ранее ограничения отцовского права бросать новорожденных детей наказание угрожало тому, кто продавал свою законную жену или своего женатого сына, а семейным обычаем было установлено, что при отправлении домашнего правосудия отец и в особенности муж не могли выносить обвинительного приговора над своими детьми и над своей женой, не посоветовавшись предварительно как со своим ближайшими кровными родственниками, так и с родственниками своей жены. Но этот обычай не был правовым ограничением отцовской власти, так как призванные к участию в домашнем суде кровные родственники не разделяли судейских прав отца семейства, а только служили ему советниками. Власть главы семейства не только была по своей сущности неограниченной и неответственной ни перед кем на земле, но пока этот владыка дома был жив, она также была неизменной и несокрушимой. По греческим законам, точно так же как и по германским, взрослый и фактически самостоятельный сын считался и юридически независимым от своего отца; но власть римского отца семейства при его жизни не могли уничтожить ни его преклонные лета, ни его безумие, ни даже его собственная свободная воля. Могла только произойти замена одного властелина другим, так как ребенок мог перейти путем усыновления под власть другого отца, а вступившая в законный брак дочь переходила из-под власти отца под власть мужа, переходила от отцовского рода и из-под охраны богов отца в род мужа и под охрану его богов, поступая в такую же зависимость от мужа, в какой прежде находилась от отца. По римскому праву, рабу было легче освободиться из-под власти господина, чем сыну из-под власти отца. Освобождение первого было дозволено еще в раннюю пору и сопровождалось исполнением несложных формальностей, а освобождение второго сделалось возможным лишь гораздо позднее и притом далеким окольным путем. Даже в случае, если господин продал своего раба или отец своего сына, а покупатель отпустил того или другого на волю, раб получал свободу, а сын снова поступал под отцовскую власть. Таким образом, вследствие неумолимой последовательности, с которою римляне обставили власть отца и мужа, эта власть превратилась в настоящее право собственности. Однако, несмотря на то, что власть отца семейства над женою и детьми имела большое сходство с его властью над рабами и над домашним скотом, члены семьи все-таки резко отличались от семейной собственности не только фактически, но и юридически. Кроме того что власть главы семейства была действительной только внутри дома, она была сама по себе преходящей и имела в некоторой мере представительный характер. Жена и дети существовали не исключительно для отца семейства, как собственность существует только для собственника и как в деспотическом государстве подданные существуют только для монарха; они, правда, также были предметом права, но они вместе с тем имели и свои собственные права — были лицами, а не вещами. Только их права оставались без практического применения, потому что для единства семьи было необходимо, чтобы она управлялась только одним представителем. Но, когда глава семейства умирал, сыновья становились само собой во главе своих семейств и в свою очередь получали над женами, детьми и имуществом такие же права, какие имел над ними самими их отец. Юридическое же положение раба нисколько не изменялось вследствие смерти его господина.
Единство семьи было так крепко, что даже смерть главы не вполне его уничтожала. Потомки, сделавшиеся самостоятельными вследствие этой смерти, все-таки считали себя во многих отношениях за одно целое; это обнаруживалось в порядке наследования и во многих других случаях, в особенности при установлении положения вдовы и незамужних дочерей. Так как по самым древним римским понятиям женщина была неспособна пользоваться властью ни над другими, ни над самой собою, то власть над нею или — по более мягкому выражению — опека (tutela) над нею по-прежнему принадлежала ее семье и переходила от умершего главы семейства к ближайшим членам семьи мужского пола, т.е. власть над матерью переходила к ее сыновьям, власть над сестрами — к их братьям. Таким образом, раз основанная семья не переставала существовать до тех пор, пока не вымирало мужское потомство ее основателя. Но связь одного поколения с другим конечно мало-помалу ослабевала, и в конце концов даже становилось невозможным доказать первоначальное единство их происхождения. На этом и только на этом основано отличие семьи от рода или, по римскому выражению, агнатов от родичей. Под этими обоими выражениями разумеется мужская линия. Но семья заключает в себе тех только индивидов, которые в состоянии доказать свое происхождение от одного общего родоначальника, восходя от одного поколения к другому, а род заключает в себе и тех, кто в состоянии доказать только свое происхождение от одного общего предка, но не в состоянии в точности указать всех промежуточных членов рода и, стало быть, степени родства. Это очень ясно выражается в римских именах, как например когда говорится: “Квинт, сын Квинта, внук Квинта и так далее... Квинтиев”; здесь семейная связь сохраняется, пока каждый из восходящих членов семейства обозначается отдельно, а с той минуты, как она прерывается, ее дополняет род, т.е. происхождение от одного общего предка, оставившего всем своим потомкам в наследство название детей Квинта.
К этим крепко замкнутым и соединенным под властью одного господина семьям или же к происшедшим от их разложения семейным и родовым единицам также принадлежали и другие люди — не гости, т.е. не члены других однородных обществ, временно пребывавшие в чужом доме, и не рабы, считавшиеся по закону не членами семейства, а его собственностью, но люди не менее зависимые (clientes от cluere), т.е. такие, которые, не будучи свободными гражданами какой-либо общины, тем не менее живут в общине и пользуются свободой благодаря чьему-либо покровительству. Сюда принадлежали частью люди, покинувшие свою родину и нашедшие убежище у какого-нибудь иноземного покровителя, частью те рабы, по отношению к которым их господин временно отказался от пользования своими правами и которым он даровал фактическую свободу. Эти отношения в их своеобразии не были такими же строго юридическими, как отношения к гостю; клиент оставался несвободным человеком, для которого неволя смягчалась данным ему честным словом и обычаями. Оттого-то домашние клиенты и составляли вместе с настоящими рабами домашнюю челядь (familia), зависевшую от произвола гражданина (patronus или patricius), оттого-то самые древние постановления предоставляли гражданину право отбирать имущество клиента частью или сполна, в случае надобности снова обращать клиента в рабство и даже наказывать его смертью; фактическое же различие между рабом и клиентом состояло в том, что этими правами господина не так легко было пользоваться во всем их объеме в отношении клиентов, как в отношении настоящих рабов, и что, с другой стороны, нравственная обязанность господина заботиться о его собственных людях и быть их заступником получила более важное значение по отношению к клиентам (фактически поставленным в положение более свободных людей), нежели по отношению к рабам. Фактическая свобода клиента должна была близко подходить к юридической, в особенности в том случае, когда отношения между клиентом и его патроном не прерывались в течение нескольких поколений: в самом деле, если отпустивший на волю и отпущенник оба умерли, то было бы вопиющей несправедливостью, если бы потомки первого потребовали права собственности над потомками второго. Таким образом, даже в доме римского отца семейства образовался особый круг зависимых свободных людей, которые отличались от рабов так же, как и от равноправных членов рода.
Источники:
1. Моммзен Теодор, История Рима; Наука, Ювента, Санкт-Петербург, 1994
World-history.ru
08.10.2019, 12:51
http://www.world-history.ru/
Древняя священная метрополия Лациума Альба была взята римской ратью и разрушена. Как возникло это столкновение и как оно разрешилось, нам неизвестно из преданий; борьба трех римских братьев-близнецов с тремя альбанскими братьями-близнецами была не чем иным, как символическим олицетворением борьбы двух могущественных и находившихся между собою в близком родстве округов, из которых по меньшей мере римский был триединым. Нам в сущности ничего не известно кроме одного голого факта, что Альба была завоевана и разрушена римлянами. В то самое время, как Рим утверждал свое владычество на берегах Анио и на Альбанских горах, — Пренесте, впоследствии являющийся обладателем восьми соседних местечек, Тибур и некоторые другие латинские общины также расширяли свои владения и закладывали фундамент для своего будущего сравнительно значительного могущества; но все это нам известно только по догадкам.
У нас не хватает не столько описаний войн, сколько точных сведений о юридическом характере и о юридических последствиях этих древнейших латинских завоеваний. В общих чертах не подлежит сомнению, что с завоеванными странами поступали по той же системе инкорпораций, из которой возникла трехчленная римская община; различие заключалось только в том, что округа, которые силою заставляли присоединиться, не сохраняли, подобно тем древнейшим трем, некоторой самостоятельности в качестве кварталов новой союзной общины, а вполне и бесследно исчезали в целом. Насколько простиралась власть латинского округа, он в самые древние времена не допускал существования какого-либо другого политического центра кроме своей собственной столицы, и еще менее был он расположен основывать независимые поселения, как это делали финикяне и греки, создавшие в своих колониях временных клиентов и будущих соперников метрополии. Особенно замечательно в этом отношении то, как обошелся Рим с Остией: фактическому возникновению в том месте города и не могли и не желали воспрепятствовать, но ему не дали никакой политической самостоятельности, а тем, кто в нем поселился, не дали местных гражданских прав, лишь оставив за ними общие римские гражданские права, если они уже прежде ими пользовались. По этому основному правилу решалась участь и тех слабых округов, которые подпали под власть более сильных или вследствие того, что были завоеваны, или вследствие того, что добровольно покорились. В этих случаях крепость покорившегося округа срывали до основания, его территорию присоединяли к территории победителей, а для его жителей и их богов столица победителей становилась новой родиной. Впрочем, под этим не следует разуметь такого безусловно настоящего переселения побежденных в новую столицу, какое было в обыкновении при основании городов на востоке. Города Лациума были в ту пору не более чем крепостями и рынками, на которых еженедельно сходились земледельцы, поэтому было достаточно перенести в новую столицу центр торговых и деловых сделок. Что даже храмы оставлялись на своих прежних местах, видно на примере Альбы и Ценины, которые и после своего разрушения сохранили видимость религиозной самостоятельности. Даже там, где выгодное военное положение срытой до оснований крепости требовало переселения местных жителей, их нередко поселяли для земледельческих целей на их прежней территории в незащищенных хуторах. А о том, что побежденные все или частью нередко бывали вынуждены переселяться в их новую столицу, свидетельствует лучше всяких отрывочных повествований из легендарной эпохи Лациума то постановление римского государственного права, что городскую стену (pomerium) мог переносить далее только тот, кто расширил границы территории. Понятно, что все побежденные были принуждены переходить на права клиентов общины — все равно переселялись ли они в новую столицу или нет; только немногим отдельным родам предоставлялось право гражданства, т.е. патрициата. Даже во времена империи еще были известны некоторые из тех альбанских родов, которые поступили в ряды римских граждан после падения их родины; к этому числу принадлежали Юлии, Сервилии, Квинктилии, Клелии, Гегании, Куриации, Метилии; воспоминание об их происхождении поддерживалось их альбанскими фамильными святилищами, среди которых родовое святилище Юлиев в Бовиллах снова достигло большой известности во времена империи. Это сосредоточение многих мелких общин в одной крупной, понятно, не было специфически римской идеей. Не только историческое развитие Лациума и сабельских племен совершается вокруг контраста национальной централизации и кантональной самостоятельности, но и в историческом развитии эллинов находим мы то же самое. Из одинакового слияния многих округов в одно государство возникли в Лациуме Рим, в Аттике Афины, а мудрый Фалес советовал союзу ионийских городов прибегнуть именно к такому слиянию как к единственному средству выйти из затруднительного положения и сохранить их национальность. Но Рим проводил эту идею единства последовательнее, настойчивее и успешнее, чем какой-либо другой италийский округ, и как первенствующее положение Афин в Элладе было последствием их ранней централизации, так и Рим был обязан своим величием тому, что проводил ту же систему с гораздо большей энергией.
Хотя завоевания Рима в Лациуме и представляются нам в своих главных чертах не чем иным, как однообразными и непосредственными расширениями его территории и его общины, но завоевание Альбы имело кроме того еще особое значение. Проблематическое величие этого города и его мнимое богатство были не единственными причинами того, что легенда остановилась на его покорении с таким предпочтительным вниманием. Альба была метрополией латинского союза и стояла во главе тридцати полноправных общин. Разрушение Апьбы конечно не уничтожило самого союза, точно так же как и разрушение Фив не уничтожило беотийского союза; наоборот, Рим действовал в этом случае в полном соответствии с частноправовым характером латинского военного права и заявил притязание на первенство в союзе в качестве наследника прав Альбы. Мы не в состоянии решить, совершилось ли признание такого первенства без всяких кризисов, а в противном случае — какие перевороты предшествовали ему или были им вызваны; но в общем итоге римская гегемония над Лациумом была, как кажется, признана и скоро и повсеместно, хотя ей, быть может, временно и не подчинялись некоторые отдельные общины, как например Лабики и в особенности Габии. Вероятно, уже с той поры Рим был морской державой по сравнению с континентом Лациума, городом — по сравнению с деревнями, цельным государством — по сравнению с латинским союзом. Вероятно, уже тогда только с помощью Рима и при его содействии латины были в состоянии защищать свои берега от карфагенян, эллинов и этрусков, а также оберегать и расширять свою сухопутную границу в борьбе с своими беспокойными соседями — сабельскими племенами. Нет возможности решить, увеличилось ли римское могущество от завоевания Альбы более, чем от завоевания Антемии или Коллатин; весьма вероятно, что Рим сделался самою могущественною из всех латинских общин не только после завладения Альбой. Еще задолго до того он имел такое первенствующее значение, но благодаря этому завоеванию он приобрел первенство на латинском празднике и вместе с тем опору для будущей гегемонии римской общины над всем латинским союзом.
Источники:
1. Моммзен Теодор, История Рима; Наука, Ювента, Санкт-Петербург, 1994
Википедия
09.10.2019, 11:07
https://ru.wikipedia.org/wiki/Ромул_и_Рем
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/6/6a/She-wolf_suckles_Romulus_and_Remus.jpg/411px-She-wolf_suckles_Romulus_and_Remus.jpg
Капитолийская волчица, кормящая Ромула и Рема
Флаг https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/8/83/Vexilloid_of_the_Roman_Empire.svg/33px-Vexilloid_of_the_Roman_Empire.svg.png1-й царь Рима
21 апреля 754/753 года до н. э. — 7 июля 716 года до н. э.
Предшественник должность учреждена
Преемник Нума Помпилий
Рождение 771 год до н. э. (согласно классической версии)
Смерть 7 июля 716 года до н. э.
Род Энеиды (Сильвии)
Отец Марс
Мать Рея Сильвия
Супруга Герсилия
Дети Прима и Авилий
Рем
лат. Remus
Дата рождения 771 год до н. э. (согласно классической версии)
Дата смерти апрель 754/753 года до н. э.
Место смерти между Палатинским и Капитолийским холмами
Отец Марс
Мать Рея Сильвия
Ро́мул и Рем (лат. Romulus et Remus; согласно классической версии античной традиции, оба родились в 771 году до н. э., Рем погиб в апреле 754/753 года до н. э., Ромул пропал без вести 7 июля 716 года до н. э.) — легендарные братья-близнецы, основатели Рима. По преданию, они принадлежали к роду царей Альба-Лонги и были детьми весталки Реи Сильвии и (по одной из версий) бога Марса. Родились в результате тайной и противозаконной связи, были брошены на берегу реки, где их выкормила волчица. Повзрослев, Ромул и Рем вернули власть над родным городом своему деду, царю Нумитору, а сами решили основать новую общину. Они не договорились о месте для города и о разделе власти, а потому рассорились; в результате Ромул убил Рема. После этого Ромул основал город, названный в его честь Римом (лат. Roma [ˈroːma]), и стал первым его царём (в 754/753 году до н. э.). При нём был учреждён сенат, граждане были поделены на патрициев и плебеев, на патронов и клиентов, были сформированы первые легионы. Чтобы расширить общину, Ромул раздавал гражданство бродягам, преступникам и беглым рабам, организовал похищение сабинянок. Несколько лет его соправителем был сабинянин Тит Таций. Ромул одержал ряд военных побед и подчинил Риму соседние общины. После долгого правления он, согласно мифам, вознёсся на небо или был убит сенаторами.
В историческую эпоху Ромул почитался римлянами как основатель их города и обожествлялся под именем Квирин. С его именем связывали возникновение ключевых военно-политических и культурных институтов. В современной науке считается, что Ромул и Рем — мифические персонажи-эпонимы, легенда о которых возникла под влиянием греческой культуры. Кроме того, Ромул был популярным персонажем живописи Нового времени — в частности, в связи с сюжетом о похищении сабинянок.
Содержание
1 Биография
1.1 Происхождение и ранние годы
1.2 Братоубийство и основание Рима
1.3 Похищение сабинянок
1.4 Исчезновение Ромула
1.5 Потомки
2 Формирование античной традиции о Ромуле и Реме
3 Память о Ромуле и Реме
3.1 Античность: политика и литература
3.2 Античность: изобразительное искусство
3.3 Средние века
3.4 Раннее Новое время
3.5 XIX—XXI века
4 Мнения учёных
4.1 История
4.2 Мифология
5 Примечания
6 Литература
6.1 Источники
6.2 Исследования
7 Ссылки
Биография
Происхождение и ранние годы
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/3/36/Ritratto_di_Roma_antica_-_nel_qvale_sono_figvrati_i_principali_tempij%2C_th eatri%2C_anfiteatri%2C_cerchi%2C_naumachie%2C_arch i_trionfali%2C_curie%2C_basiliche%2C_colonne%2C_or dine_del_trionfo%2C_dignita_militari%2C_e_%2814594 881988%29.jpg/398px-thumbnail.jpg
Родословная Ромула и Рема, 1650-е годы
Античная традиция называет Ромула и Рема потомками Энея. Этот герой греческой мифологии, сын Анхиза и богини Венеры, принадлежал к роду троянских царей и после взятия Трои ахейцами бежал на запад, в Италию, где основал город Лавиний[1][2]. Его сын Асканий стал основателем и первым царём города Альба-Лонга.
Существовали разные версии генеалогии близнецов: источники Плутарха называют Ромула и Рема сыновьями Энея[3] от Дексифеи, дочери Форбанта, внуками Энея через его дочь от Лавинии Эмилию или даже сыновьями Латина, сына Телемаха (сына Одиссея), от троянки Ромы[4][5]. Сам Плутарх считал наиболее правдоподобной версию, согласно которой Ромул и Рем были отдалёнными потомками Энея через царей Альба-Лонги[6]. Тит Ливий перечисляет предков в четырнадцати поколениях, отделявших Ромула и Рема от Аскания[7].
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/f/f5/Romolo_e_remo.jpg/330px-Romolo_e_remo.jpg
Ромул, Рем и волчица. Картина Питера Пауля Рубенса, 1616 год
Дед близнецов, царь Альба-Лонги Нумитор, был свергнут собственным братом Амулием. Последний сослал низложенного царя, убил его сына, а дочь по имени Илия или Рея Сильвия сделал весталкой и обрёк таким образом на безбрачие. Тем не менее вскоре девушка забеременела. По самой древней версии, она зачала от бога Марса, по более поздним альтернативным версиям — от какого-то смертного (Ливий пишет о насилии[8]) либо от демона. Амулий хотел казнить племянницу, но прислушался к мольбам своей дочери Анто и ограничился тем, что отправил беременную весталку в тюрьму. Когда она родила двух мальчиков-близнецов, царь приказал бросить младенцев в Тибр. Было время паводка, так что раб, которому это было поручено, оставил корзину с детьми на мелководье; она поплыла было по течению, но зацепилась за ветви смоковницы, посвящённой Румине — богине вскармливания новорождённых. Пришедшая на водопой волчица накормила мальчиков своим молоком, а дятел (птица, посвящённая Марсу) принёс им немного еды в клюве. Свидетелями этого чуда стали царские пастухи, жившие на холме Палатин. Один из них, Фаустул, унёс детей к себе домой[9][10][11][5][12][13].
Фаустул и его жена, Акка Ларенция, решили воспитывать найдёнышей вместе со своими двенадцатью сыновьями. Близнецы получили имена Ромул и Рем («от слова, обозначающего сосок, ибо впервые их увидели сосавшими волчицу»[14]). Известно, что они научились грамоте в городе Габии, а позже росли на Палатине вместе с тамошней молодёжью. Братья выделялись красотой, физической силой, стремлением руководить другими. Они возглавляли сверстников в их борьбе с разбойниками, совершавшими набеги на холмы над Тибром; в ряде случаев они сами действовали как разбойники или принимались за таковых. В одной из стычек Рем попал в плен к пастухам Нумитора и предстал перед царём Амулием. Тот, вынеся смертный приговор, отправил его к брату на казнь, но Нумитор догадался, что перед ним не простой пастух. Расспросив Рема об обстоятельствах, связанных с его рождением, бывший царь узнал в нём собственного внука. Рем получил от деда воинский отряд, а Ромул тем временем, собрав пастухов, разбойников и беглых рабов, привёл к Альба-Лонге целое войско. Действуя совместно, братья взяли город штурмом. Амулий погиб в схватке от руки Ромула, и Нумитор вернулся на престол[15][16][17][13].
Братоубийство и основание Рима
Вернув власть деду, Ромул и Рем решили основать новую общину. Среди их сторонников было много беглых рабов и преступников, которых жители Альба-Лонги не хотели принимать в свою среду, а распускать войско близнецы не хотели: в этом случае они потеряли бы только что обретённое могущество. Поэтому Ромул и Рем решили построить новый город в тех местах, где когда-то их выкормила волчица. Однако они не смогли прийти к единому решению о том, где именно начинать строительство (Ромул был за холм Палатин, Рем за холм Авентин), как будет называться город (Рома или Ремория соответственно) и кто из них будет там править. По совету Нумитора близнецы прибегли к птицегаданию (ауспиции). Рем первым увидел счастливое предзнаменование — шесть парящих коршунов; знамение для Ромула запоздало, но выглядело более внушительным — это были двенадцать коршунов[5]. Каждый из братьев был уверен, что боги высказались в его поддержку, и в результате разногласия переросли в открытый конфликт[18][19][20].
Ромул начал копать ров, чтобы обозначить границы своего города. Рем постоянно издевался над братом и мешал ему работать. Однажды он перепрыгнул через ров, по-видимому, совершив таким образом святотатство, и тут же был убит. Его ударил мечом или сам Ромул, или друг Ромула по имени Целер; в той же стычке погибли Фаустул и его брат Плистин. Ромул, осознав случившееся, пришёл в отчаяние и хотел было отказаться от планов строительства города, но Акка Ларенция убедила его продолжить работу. Сразу после погребения Рема (оно состоялось на Авентине) на Палатине был основан новый город, получивший название Roma (Рим). Это событие античные авторы датируют одиннадцатым днём до майских календ, то есть 21 апреля[21][22][23][13]. Согласно «эре Варрона», это был 754 или 753 год до н. э.[12]
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/93/Annibale_Carracci_-_Storie_della_fondazione_di_Roma_-_01.jpg/398px-Annibale_Carracci_-_Storie_della_fondazione_di_Roma_-_01.jpg
Основание Рима. Фреска Аннибале Карраччи, 1589—1592 годы
Рим был основан в соответствии с этрусскими обычаями. Сначала была вырыта круглая яма, куда сложили «первины всего, что люди признали полезным для себя в соответствии с законами, и всего, что сделала необходимым для них природа»[24], и куда каждый гражданин будущего города бросил горсть земли. Эта яма стала центром большого круга, по границам которого основатели пропахали борозду, обозначив таким образом священную границу Рима («померий»). Внутри этой границы оказался не только Палатин, но и соседний двуглавый холм — Капитолий. Народное собрание провозгласило Ромула царём. Ромул окружил себя двенадцатью ликторами, издал первые законы; чтобы заселить обширную территорию внутри померия, он объявил рощу между холмами «убежищем» и начал предоставлять гражданские права стекавшимся в его город преступникам, беглым рабам и прочим искателям счастья[25][26][13].
Граждан Рима царь поделил на патрициев и плебеев. К первой группе он отнёс сто «лучших граждан», которые заседали в царском совете, получившем название «сенат». Сам Ромул стал первым в истории Рима магистратом и создал таким образом три основообразующих элемента Римской республики: сенат, магистратуры и народное собрание[27]. Ему приписывают также создание системы патроната[28] и формирование первых легионов, включавших по три тысячи пехотинцев и триста всадников; таким образом, всадническое сословие появилось тоже при нём[29].
Похищение сабинянок
Молодое римское государство сразу столкнулось с серьёзной проблемой. Число граждан быстро росло, но это были почти исключительно бессемейные мужчины, а окрестные общины не хотели отдавать римлянам своих девушек, поэтому Ромул решил организовать масштабное похищение. Он пригласил жителей соседних сабинских городов с их жёнами и дочерьми на праздник, посвящённый богу Консу. В самый разгар торжеств царь дал условный сигнал, услышав который, римляне начали хватать незамужних девушек и уносить их за городские стены[30]. Разные источники сообщают о 30, 527 или 683 похищенных сабинянках, из которых замужней оказалась только одна — Герсилия. Похитители взяли их в жёны[31][32].
Ромул обратился к сабинянам с предложением признать заключённые браки и жить в мире, но получил отказ. Царь соседнего города Ценина по имени Акрон немедленно двинулся походом на Рим; Ромул разбил ценинцев, Акрона убил в поединке, а Ценину взял штурмом. Жители этого города были переселены в Рим[33][34][35].
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/f/fd/Jean_Auguste_Dominique_Ingres_019.jpg/398px-Jean_Auguste_Dominique_Ingres_019.jpg
Победа Ромула над Акроном. Картина Жана-Огюста-Доминика Энгра, 1812 год
Одержав эту победу, Ромул взял штурмом города Фидены, Крустумерия[en] и Антемна[en]. Однако остальные сабиняне собрали большую армию во главе с Титом Тацием и смогли занять крепость на Капитолии благодаря предательству Тарпеи — дочери коменданта. Между тибрских холмов произошла большая битва, в которой обе стороны сражались с крайним ожесточением. Сам Ромул был ранен камнем в голову. Римляне обратились было в бегство, но их остановило вмешательство самого Юпитера. Наконец, в решающий момент в самую гущу схватки бросились похищенные сабинянки, которые остановили бой и помирили отцов и братьев с мужьями. Тут же был заключён договор, согласно которому замужние женщины в Риме освобождались от домашней работы (за исключением прядения шерсти), мужчины-сабиняне селились рядом с римлянами и получали равные гражданские права, а Тит Таций становился соправителем Ромула[32]. Соответственно увеличилось число воинов в легионе (до шести тысяч шестисот) и число сенаторов (до двухсот)[36][37]. Все граждане были поделены на три трибы, получившие названия Рамны (в честь Ромула), Татии (в честь Тита) и Лукеры (либо в честь рощи, обладавшей правами «убежища», либо в честь этрусского бога Лукумона)[38]. Каждая триба состояла из десяти курий, названных по именам похищенных сабинянок[39][40][41][42].
Совместное правление Ромула и Тация продолжалось четыре года, пока последний не был убит жителями Лаврента[en][43]. В последующие годы Ромул взял штурмом и заселил Камерию, разбил войско города Вейи. Один из источников Плутарха утверждал, будто в решающем сражении царь лично убил семь тысяч врагов[44]. После смерти Нумитора Ромул подчинил Альба-Лонгу власти своего наместника; на завоёванных территориях он раздавал земли плебсу, не считаясь с интересами знати, и этим вызвал недовольство патрициев[38][45].
Исчезновение Ромула
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/e/ec/Rubens_Apparizione_di_Romolo_e_Proculo_Cardiff.png/398px-Rubens_Apparizione_di_Romolo_e_Proculo_Cardiff.png
Явление Ромула Прокулу Юлию. Картина Питера Пауля Рубенса, XVII век
Правление Ромула продолжалось тридцать шесть или тридцать семь лет. Однажды, в ноны квинтилия[en] (7 июля), когда царь проводил очередной смотр войск на поле у Козьего болота, произошло солнечное затмение, и на некоторое время наступила полная темнота; после возвращения дневного света римляне увидели, что царь бесследно исчез. Сенаторы объявили, что Ромула забрали на небо боги, а в народе появился слух, будто патриции воспользовались темнотой, чтобы убить царя, а потом разодрали его тело на части и тайком унесли. Из-за этого могли начаться серьёзные внутренние распри, но вскоре один из друзей Ромула по имени Прокул Юлий объявил, что видел исчезнувшего царя на дороге из Альба-Лонги в Рим. Ромул рассказал ему, что действительно взят на небо и что сам стал богом под именем Квирин; он передал римлянам, что их город будет господствовать над миром, а потом поднялся на небо на глазах у Прокула[46]. С этого момента начал свою историю культ бога Квирина[47][38][48][49].
Потомки
Согласно данным Зенодота Трезенского, на которого ссылается Плутарх, Герсилия (единственная из похищенных сабинянок, оказавшаяся замужней) стала женой Ромула и родила ему дочь Приму и сына Авилия. Впрочем, тот же Плутарх сообщает, что многие античные авторы не были согласны с Зенодотом. По альтернативной версии, Герсилия стала женой не Ромула, а Гостия Гостилия, «одного из знатнейших римлян», и её внуком стал третий царь Рима Тулл Гостилий[50]. В историографии существует гипотеза о том, что Гостий — искусственно созданный кем-то из античных авторов «двойник» Ромула и что Тулл был или считался внуком последнего[51][52][53].
О судьбе Примы сохранившиеся источники ничего не сообщают[53].
Формирование античной традиции о Ромуле и Реме
Рождение и юность Ромула и Рема (вплоть до свержения ими Амулия в Альба-Лонге) подробнее всего описаны у двух греческих авторов — Дионисия Галикарнасского и Плутарха[54]. Последний сообщает, что «самая правдоподобная и подкреплённая наибольшим числом свидетельств версия» этой истории принадлежит греку Диоклу Пепарефскому — первому писателю, взявшемуся за эту тему (по альтернативным данным, первым был другой грек, Каллеб Сиракузский[55]). «Почти без изменений» рассказ Диокла воспроизвёл древнейший римский историк, старший анналист Квинт Фабий Пиктор, а потом этому рассказу следовал сам Плутарх[56], использовавший также текст Пиктора[57]. Дионисий ссылается только на Пиктора, добавляя, что у последнего заимствовали информацию Луций Цинций Алимент, Марк Порций Катон Цензор, Луций Кальпурний Пизон Фруги и другие[58]; по-видимому, Дионисий, так же как Тит Ливий, опирался на труды разных анналистов[59].
Диокл, живший не позже середины III века до н. э., мог написать о Ромуле и Реме в своём «сочинении о святилищах героев», которое Плутарх упоминает в «Греческих вопросах»[60]. Об источниках Диокла ничего не известно. Бартольд Нибур в начале XIX века предположил, что такими источниками могли стать римские народные сказания, но позже эта гипотеза была признана ошибочной. Выдвигались также версии, что Диокл опирался на Пиктора, а не наоборот; что Плутарх упомянул Диокла, но труд его не использовал[61]; что в основе рассказа Диокла лежит сюжет трагедии Еврипида «Ион». В этой пьесе тоже фигурирует сын бога и смертной женщины, который уже взрослым узнаёт о своём происхождении[62].
Сообщения Дионисия, Плутарха и Ливия не противоречат друг другу, расходясь только в ряде деталей (например, у Дионисия не упоминается дятел, а значит, и у анналистов эта птица не фигурирует); таким образом, все они восходят к одному основному источнику — предположительно к Диоклу[63]. Упоминаются и две альтернативные версии. Согласно Промафиону, написавшему историю Италии, в Альба-Лонге правил жестокий царь по имени Тархетий, и однажды из его очага «восстал мужской член». Прорицатели объяснили царю, что его дочь должна «сочетаться» с этим фаллосом, и от этого брака родится доблестный герой, но царевна послала вместо себя служанку. Разгневанный царь приказал убить родившихся у этой служанки близнецов, а дальше события развивались, как в классическом варианте легенды. Согласно другому источнику Плутарха, оставшемуся неизвестным, Ромул и Ром были сыновьями Энея и родились за пределами Италии[64]. Эти две версии не имели серьёзного влияния на античную литературу[65].
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/02/Cortona_Romulus_and_Remus_Given_Shelter_by_Faustul us_01.jpg/398px-Cortona_Romulus_and_Remus_Given_Shelter_by_Faustul us_01.jpg
Пьетро да Кортона. Фаустул приносит Ромула и Рема домой. Картина написана около 1643 года
Античные писатели, разрабатывавшие классический вариант истории о Ромуле и Реме, дают новую оценку фактам — в первую очередь легендарной составляющей сюжета. Например, об отцовстве Марса Плутарх предпочёл вообще промолчать. Дионисий пишет, что дочь Нумитора была кем-то изнасилована в священной роще (возможно, Амулием или одним из своих женихов, влюблённым в неё с детства) и что большинство предпочитает верить в сказки[66]. Ливий тоже сообщает о насилии и пишет, что весталка «объявила отцом Марса — то ли веря в это сама, то ли потому, что прегрешенье, виновник которому бог, — меньшее бесчестье»[8]. Наконец, Страбон ограничивается следующими словами: «Миф утверждает, что дети родились от Ареса»[67][68].
О волчице эти авторы пишут с несколько меньшим скепсисом. Дионисий без каких-либо оговорок рассказывает, как Ромул и Рем напились волчьего молока[69], и только существенно ниже приводит альтернативную версию, основанную на двух значениях слова lupa — «волчица» и «распутная женщина» (в этом случае детей накормила своим молоком Акка Ларенция, зарабатывавшая проституцией)[70]. Плутарх тоже пишет о двух версиях, добавляя, что терминологическая путаница могла «повернуть предание в сторону чистой сказки»[71]. Ливий предваряет сообщение о волчице словом «рассказывают» и уточняет, что Акка Ларенция «отдавалась любому», почему и получила своё прозвище[72][73][74]. Именно ливиев вариант изложения легенды считался классическим уже в Античности; по словам исследователя Сергея Ковалёва, он «достаточно лаконичен, но не лишён ярких моментов»[75].
Альтернативные детали сообщают римские поэты. Гней Невий, по-видимому, первым назвал мать Ромула и Рема дочерью Энея, а Квинт Энний дал ей имя Илия. Предположительно он это имя придумал как производное от второго названия Трои — Илион. Энний первым ввёл в повествование Руминальскую смоковницу, а волчица согласно его поэме жила в пещере Марса. Илия в его изложении была брошена в Тибр вместе с детьми и стала женой бога реки Аниен[76]. Овидий подробнее, чем другие авторы, пишет о зачатии Ромула и Рема: он рассказывает, что весталка Илия пришла на берег реки за водой, решила отдохнуть и уснула; ей приснились два выросших дерева, которые Амулий хотел срубить и на защиту которых встали волк и дятел. Спустя десять месяцев Илия родила двойню, причём статуя Весты во время родов закрыла лицо руками[77][78].
Все античные авторы вне зависимости от того, как они относились к легендарным деталям, были уверены в том, что Ромул и Рем — реально существовавшие исторические деятели[73]. Известно, что Марк Теренций Варрон попросил своего друга, астролога Тарутия, рассчитать дату рождения Ромула и Рема, исходя из их судьбы. Тот, по словам Плутарха, «весьма отважно и уверенно объявил, что основатель Рима был зачат в первый год второй олимпиады, в двадцать третий день египетского месяца хеака[en], в третьем часу, в миг полного затмения солнца, родился в двадцать первый день месяца тоита[en] на утренней заре, а Рим основал в девятый день месяца фармути между вторым и третьим часом»[79]. Таким образом, зачатие было датировано декабрём 772 года до н. э., а рождение сентябрём 771 года до н. э. Основание Рима Варрон датирует третьим годом шестой олимпиады, то есть 754/753 годом до н. э. Эта дата («Варронова эра») стала общеупотребительной, но были и другие варианты. Тимей из Тавромения пишет про «38 лет до первой олимпиады» (814 год до н. э.), Катон Цензор — про «432 года после Троянской войны» (752 год до н. э.), Полибий, Диодор Сицилийский и Марк Туллий Цицерон — про второй год седьмой олимпиады (752/751 год до н. э.), Фабий Пиктор про первый год восьмой олимпиады (748 год до н. э.), Цинций Алимент — про четвёртый год двенадцатой олимпиады (729/728 год до н. э.)[80][81].
Память о Ромуле и Реме
Античность: политика и литература
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/b4/Palatine_Hill.House_of_Romulus.jpg/398px-Palatine_Hill.House_of_Romulus.jpg
Дом Ромула на Палатине
Ромула в Риме почитали как основателя города. Впоследствии почётные титулы «второй основатель Рима» и «третий основатель Рима» получили Марк Фурий Камилл и Гай Марий соответственно: один из них настоял на восстановлении города после галльского нашествия (многие римляне тогда предлагали переселиться в Вейи), а другой разгромил угрожавших городу германцев[82].
С именем Ромула связывали возникновение ряда основополагающих для Рима политических институтов: сената, патрициата, всадничества, системы патроната, военной системы[5]. Он считался первым триумфатором, поскольку, победив царя ценинцев Акрона и разгромив его войско, прошёл по улицам Рима в нарядной одежде и с лавровым венком на голове, держа на правом плече ствол дуба, на котором были развешены доспехи врага. В последующие времена трофей такого рода, доспехи командира вражеской армии, побеждённого в поединке римским командующим (spolia opima), считался особо почётной добычей и подносился в дар Юпитеру-Феретрию[83]. После Ромула только двое римлян захватили такую добычу: Авл Корнелий Косс, убивший в 437 году до н. э. царя города Вейи Ларса Толумния, и Марк Клавдий Марцелл, который в 222 году до н. э. победил царя инсубров Вертомара (Бритомарта). По образцу победного шествия Ромула организовывались все триумфы последующих эпох. Основным отличием было то, что первый царь прошёл по Риму пешим, а более поздние триумфаторы ехали в колеснице[84].
В связи с историей о птицегадании перед основанием города римляне считали Ромула первым авгуром и основателем соответствующей жреческой коллегии[85]. Жезл (литуус), с помощью которого он расчерчивал небо, хранился как реликвия и считался утраченным во время галльского нашествия 390 года до н. э., но позже был найден в пепле, причём огонь его не тронул[86][5]. Некоторые источники приписывают Ромулу создание коллегии весталок, хотя по самой распространённой версии античной традиции весталкой была уже его мать. С Ромулом связывают и возникновение жреческой коллегии арвальских братьев, состоявшей из двенадцати человек: предполагалось, что изначально это были двенадцать сыновей Фаустула и Акки Ларенции и что место одного из них, рано умершего, занял будущий основатель Рима[87][38][88].
Древнейшими святынями города считались в историческую эпоху «хижина Ромула», «гробница Ромула», Руминальская смоковница, под ветвями которой была найдена корзина с новорождёнными близнецами[38], дерево, выросшее на Палатине из брошенного Ромулом копья. Существовала также гробница Рема на Авентине. Ромулу приписывалось строительство древнейшего храма Юпитера Статора («Останавливающего»); согласно легенде, храм появился на том месте, где Юпитер остановил бегущую римскую армию во время решающего сражения с сабинянами. С именем первого царя римляне связывали многие обряды, истинный смысл которых стал непонятен в историческую эпоху. Это бег обнажённых юношей вокруг Палатина в день луперкалий (считалось, что этим путём пробежали Ромул и Рем, празднуя свержение Амулия), свадебные крики «Талассий!» (их связывали с похищением сабинянок)[89], праздник поплифугий[en] («народного бега»), возникновение которого объясняли всенародными поисками Ромула после его исчезновения[90]. Праздник мёртвых лемурии связывали с гибелью Рема, полагая, что изначально он назывался ремурии[91].
Персонализированного культа Ромула не существовало, либо он заглох в самом начале: римляне испытывали традиционную антипатию к царской власти в частности и к сильной личной власти вообще. По этой причине и культ Квирина не имел большого значения в рамках римской религии. Вместо этого Ромул встраивался в постепенно формировавшийся миф о Риме как уникальном городе, которому предначертано властвовать над всем миром[90]. Имя первого царя активно использовалось в политической пропаганде эпохи гражданских войн. Как создатель государственной системы, в рамках которой «лучшие граждане» осуществляли в патриархальном духе опеку над обществом, Ромул мог считаться идеальным оптиматом. В один ряд с ним ставил себя Луций Корнелий Сулла, проводивший консервативные реформы, а враг Суллы Марк Эмилий Лепид у Саллюстия называет своего оппонента «горе-Ромулом» (лат. Scaevus Romulus)[92][93]. Гай Юлий Цезарь (тоже потомок Энея и царей Альба-Лонги) активно использовал образ Ромула для самовозвеличивания: он поставил свою статую в храме Квирина[82], а игры в честь победы при Мунде (45 год до н. э.) организовал 21 апреля, в день парилий, как будто именно он был основателем города[94][95].
Затянувшиеся гражданские войны заставили многих римских интеллектуалов искать причины этого бедствия в прошлом. Такая причина была найдена в братоубийстве, совершённом при основании города[96]. О попрании Ромулом братских чувств и человечности пишет Цицерон[97], но в законченном виде идея о том, что римляне расплачиваются за грех их первого царя, выражена в одном из «Эподов» Горация[98]:
Куда, куда вы валите, преступники,
Мечи в безумье выхватив?!
Неужто мало и полей, и волн морских
Залито кровью римскою…
Ни львы, ни волки так нигде не злобствуют,
Враждуя лишь с другим зверьём!
Ослепли ль вы? Влечёт ли вас неистовство?
Иль чей-то грех? Ответствуйте!
Молчат… И лица все бледнеют мертвенно,
Умы — в оцепенении…
Да! Римлян гонит лишь судьба жестокая
За тот братоубийства день,
Когда лилась кровь Рема неповинного,
Кровь правнуков заклявшая.
— Квинт Гораций Флакк. Эподы, 7[99].
Овидий сравнивает Ромула и Августа
Отцом был ты для мира давно.
Так величают тебя на земле, как Юпитера в горнем
Небе: ты людям отец, он же — небесным богам.
Ромул, ему уступи: это он неприступными сделал
Стены, которые Рем мог и прыжком одолеть.
Татия ты покорил, Куры малые, как и Ценину;
Риму при нашем вожде солнце сияет везде.
Ты, уж не знаю какой, обладал неприметной земелькой, —
Всем, что под небом лежит, Цезарь овладеет теперь.
Ты похититель, — а он целомудрия жён охранитель;
Ты нечестивцев спасал, — искореняет он зло;
Ты за насилье стоял, — соблюдает Цезарь законы;
Ты над отчизной царил, — первоначальствует он.
Рем обвиняет тебя, а он и врагов извиняет,
Бог ты по воле отца, богом он сделал отца.
Овидий. Фасты, II, 130—144[100].
С Горацием полемизирует Вергилий. Говоря о гражданских войнах в конце первой книги «Георгик», он находит причину этого бедствия в «пятне Лаомедонтовой Трои», списывая таким образом вину на отдалённых предков Ромула[101]. Последний же оказывается в числе богов (наряду с Вестой и индигетами), которых поэт просит «не возбранять» приёмному сыну Цезаря Октавиану «одолеть злоключения века»[102], то есть установить мир. Октавиан не раз открыто отождествлял себя с основателем Рима — когда поставил свой дом на Палатине рядом с хижиной Ромула, когда построил заново храм Юпитера Феретрия и восстановил святилище волчицы внутри Палатинского холма (Луперкал)[103] или когда реорганизовал жреческую коллегию арвальских братьев и сам стал её членом[104]. Восстановление им Республики и гражданского мира оценивалось современниками как второе основание государства, а потому, подбирая для себя новое имя в 27 году до н. э., Октавиан рассматривал вариант Ромул[105]. Это имя было отвергнуто из-за нежелательных ассоциаций с царской властью[106] и братоубийством[107]. Впрочем, выбранный Октавианом вариант Август тоже вызывал воспоминание о Ромуле, основавшем Рим по предначертанию богов (augusto augurio)[108][109]. Позже Овидий счёл необходимым доказать, что Август превзошёл Ромула как завоеватель, политик и защитник законов[100].
Античность: изобразительное искусство
Ставший знаменитым сюжет о волчице и сосущих её вымя близнецах впервые нашёл своё художественное воплощение на римско-кампанских монетах конца IV — начала III века в до н. э. В ту же эпоху, в 296 году до н. э., курульные эдилы Римской республики Гней и Квинт Огульнии Галлы поставили изваяния Ромула и Рема у Руминальской смоковницы[110]. Сохранился ряд изображений волчицы. Это мраморные рельефы — на стене храма Венеры (эпоха Адриана), на алтаре в Остии, на надгробиях Юлия Рафионина, Марка Цецилия Руфа, Волузии Примы (конец I века н. э.) и другие; бронзовая статуэтка и медальон, хранящиеся в Британском музее; изображения на монетах (денарий Секста Помпея Фаустула 137 года до н. э.[источник не указан 359 дней], денарий без имени монетария, отчеканенный примерно в 104 году до н. э., бронзовые монеты Нерона, серебряные монеты Гальбы и Веспасиана и другие). В некоторых случаях волчица изображена только с одним младенцем[111].
Долгое время считалось, что бронзовое изваяние волчицы, кормящей близнецов («Капитолийская волчица»), тоже было создано в античную эпоху, в конце IV — начале III века до н. э.). Однако позже выяснилось, что фигуры Ромула и Рема были добавлены только в XV веке[112], а исследования 2008—2012 годов показали, что изображение волчицы создано в XI—XII веках[113][114][115][116].
Гадание Ромула и Рема по птицам изображено на рельефе на стене храма Квирина[117], похищение сабинянок — на рельефе в Эмилиевой базилике, отстроенной заново в I веке до н. э., а также на монетах, отчеканенных Титурием Сабином (I век до н. э.), на римском саркофаге, датируемом третьей четвертью II века н. э[118]. Гай Меммий, Антонин Пий и Коммод чеканили монеты с изображением головы Ромула[117].
Средние века
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/2/25/Maarat_An_Numan_-_GAR_-_11-009.JPG/398px-Maarat_An_Numan_-_GAR_-_11-009.JPG
Ромул и Рем. Мозаика из Сирии, около 510 года
В эпоху Средневековья распространённость античных литературных произведений радикально уменьшилась, и соответственно понизился уровень знаний об истории и мифологии Рима[119]. Для христианских писателей эта тема оставалась востребованной, но её разрабатывали, преследуя специфические цели. Характерным примером является «История против язычников» Павла Орозия (V век). Орозий стремился показать, что дохристианская история представляет собой вереницу войн и бедствий ещё более жестоких, чем Великое переселение народов; точкой отсчёта для него стало совершённое при основании Рима братоубийство, позволявшее осудить всю историю Античности[120]. По словам Орозия, Ромул «освятил царство кровью деда, стены — кровью брата, храм — кровью тестя»[121]. Суровости оценок способствовал тот факт, что Орозий вслед за Ливием спутал Нумитора с Амулием: он был уверен, что Ромул и Рем убили не узурпатора, а родного деда[122].
О братоубийстве пишет и Блаженный Августин. Для него это злодейство, отразившееся на будущем всего Рима и доказывающее, что языческие боги не являются истинными богами[123]. В другой главе своего трактата «О граде Божьем» Августин называет великой несправедливостью похищение сабинянок[124], с сарказмом комментируя высказывание Саллюстия о римских нравах («Право и справедливость зиждились на велении природы в такой же мере, в какой и на законах»[125])[126].
Сюжеты, связанные с биографиями Ромула и Рема, иногда использовались средневековыми художниками — в частности, при иллюстрировании Библии и исторических хроник. Особенное мастерство демонстрировали французские иллюстраторы. Около 1250 года был создан манускрипт с текстом Библии для короля Франции Людовика IX Святого, около 1370 года — рукописное издание «Истории Рима от основания города» Тита Ливия в переводе на французский Пьера Берсюира[fr]. В иллюстрациях к ним художники-монахи изобразили основание Рима, убийство Рема Ромулом, похищение сабинянок, войну между Римом и сабинянами[127].
В эпоху Возрождения интерес к Ромулу и Рему повысился. Франческо Петрарка включил биографию первого царя Рима в свой труд «О знаменитых мужах»[en], а Джованни Боккаччо в книге «О знаменитых женщинах»[en] написал о похищении сабинянок, причём выступил в защиту прав женщин. Повышенное внимание к сюжетам, связанным с основанием Рима, проявлял правящий класс Флорентийской республики, считавший себя прямым наследником римского нобилитета. С начала XV века изображения на такие сюжеты часто украшали кассоне — свадебные сундуки[128]. Сцену похищения сабинянок в эту эпоху, как правило, объединяли со сценой празднества, участники которого носили одежду современной художнику эпохи[129].
Раннее Новое время
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/4/4e/Mignard_-_The_Shepherd_Faustulus_Bringing_Romulus_and_Remus _to_His_Wife.jpg/398px-Mignard_-_The_Shepherd_Faustulus_Bringing_Romulus_and_Remus _to_His_Wife.jpg
Фаустул приносит Ромула и Рема своей жене. Картина Никола Миньяра, 1654 год
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/0f/F0440_Louvre_JL_David_Sabines_INV3691_rwk.jpg/398px-F0440_Louvre_JL_David_Sabines_INV3691_rwk.jpg
Сабинянки, останавливающие сражение между римлянами и сабинянами. Картина Жака-Луи Давида, 1799 год
Начиная с XVI века история Ромула и Рема была одной из важных тем для западноевропейской масляной живописи[130]. Эпизод с волчицей запечатлели Джулио Романо и Питер Пауль Рубенс, эпизод с Фаустулом — Пьетро да Кортона (около 1643 года) и Никола Миньяр (1654). Сюжет о похищении сабинянок стал особенно популярным у художников эпохи барокко[131]. К нему обращались Содома (около 1525 года), Фредерик ван Валькенборх (начало XVII века), Пьетро да Кортона (1629), Рубенс (1635/1640), Никола Пуссен (две картины, о похищении и о примирении, 1637), Пьетро Либери (1641), Гверчино (о примирении, 1645), Лука Джордано (1680/1685), Антонио Молинари (конец XVII века), Себастьяно Риччи (1702/1703), Николо Бамбини[it] (начало XVIII века), Франсуа-Андре Венсана (о примирении, 1781). Фрески на эту тему украсили стены Палаццо Веккьо, Палаццо Боргезе[en]. Самая известная обработка сюжета принадлежит кисти Жака-Луи Давида (1799), который ориентировался на Пуссена. Он изобразил сцену примирения: на переднем плане его картины Герсилия стоит между своим отцом Титом Тацием и мужем Ромулом, не позволяя им броситься друг на друга с оружием[132].
Антуан Удар де Ламотт в 1722 году написал трагедию «Ромул», в которой заглавный герой побеждает Тита Тация и женится на Герсилии. У немецкого писателя Августа Лафонтена заглавный герой романа «Ромул» (1803 год) проходит путь от ребёнка-подкидыша до царя, обретает дружбу сабинянина Силия и любовь всё той же Герсилии[133].
Основатель Рима стал героем ряда опер. Это «Ромул и Рем» Франческо Кавалли (1645), «Похищение сабинянок» Антонио Драги (1674). В XVIII веке наибольший успех снискали три оперы на эту тему: «Ромул» Маркантонио Чиани (1702), «Ромул и Рем» Джованни Порта[it] (1720) и «Ромул и Гестилия»[de] Иоганна Адольфа Хассе (1765). В последнем случае автором либретто был Пьетро Метастазио[134].
XIX—XXI века
В XIX веке художники продолжали обращаться к биографии Ромула. Жан Огюст Доминик Энгр в 1812 году изобразил его победу над Акроном, Кристоф Фезель[de] (1801), Франсиско Прадилья, Оскар Ларсен[de] и Гётц фон Зеккендорф[de] (начало XX века) разрабатывали сюжет с сабинянками. На этом фоне выделяется цикл картин и эскизов Пабло Пикассо, созданный в 1962—1963 годах. В нём похищение женщин изображено как грубый и агрессивный сексуальный акт. Добавляя детали вроде велосипеда или красной якобинской шапки, Пикассо подчёркивает вневременной характер происходящего[135].
Появлялись многочисленные музыкальные обработки сюжета: «Похищение сабинянок» Николо Дзингарелли (1800), «Сабинянки в Риме» (балет Сальваторе Вигано, 1821), «Рем и Ромул» Генриха Бёрка (1829), «Сабинянки»[it] Лауро Росси (1851), «Герсилия» Джованни Чезаре Паскуччи[ca] (опера-буфф, 1882), «Сабинянки в Риме» Эдгара Кронеса (1891). На первом плане в большинстве этих произведений были не Ромул с братом, а сабинянки[136].
В XX веке близнецы стали героями нескольких художественных фильмов. Это пеплумы «Ромул и Рем» Серджо Корбуччи 1961 года (Ромула в нём играет Стив Ривз, Рема — Гордон Скотт[137]) и «Похищение сабинянок»[fr] Ришара Потье[fr], тоже 1961 года (в роли Ромула Роджер Мур[138]), комедия Марио Кастеллаччи[it] «Рем и Ромул — история двух сыновей волчицы»[it] 1976 года (в заглавных ролях Энрико Монтесано и Пиппо Франко[it][139]). Ив Суссман в 2005 году сняла фильм «Похищение сабинянок»[en], в котором действие перенесено в 1960-е годы[136]. В январе 2019 года на экраны вышла историческая драма Маттео Ровере[it] «Первый правитель»[it], в которой Ромула и Рема играют Алессио Лапиче[it] и Алессандро Борги соответственно[140].
В честь Ромула и Рема названы спутники астероида (87) Сильвия: Ромул S/2001 (87) и Рем S/2004 (87), открытые в 2001 и 2004 годах.
Мнения учёных
История
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/95/Brogi%2C_Carlo_%281850-1925%29_-_n._8226_-_Certosa_di_Pavia_-_Medaglione_sullo_zoccolo_della_facciata.jpg/398px-Brogi%2C_Carlo_%281850-1925%29_-_n._8226_-_Certosa_di_Pavia_-_Medaglione_sullo_zoccolo_della_facciata.jpg
Ромул и Рем на медали конца XIX века (Италия)
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/a/ae/The_story_of_Rome%2C_from_the_earliest_times_to_th e_death_of_Augustus%2C_told_to_boys_and_girls_%281 912%29_%2814566543988%29.jpg/398px-The_story_of_Rome%2C_from_the_earliest_times_to_th e_death_of_Augustus%2C_told_to_boys_and_girls_%281 912%29_%2814566543988%29.jpg
Близнецы и волчица. Иллюстрация к англоязычной «Истории Рима для детей», 1912 год
Сообщения античных авторов об основании Рима долгое время воспринимались некритично: даже в начале Нового времени Ромул считался реальным историческим деятелем. Первые сомнения в надёжности античной традиции появились в XVII веке. В частности, голландский учёный Яков Перизоний[nl] обратил внимание на ряд несообразностей у авторов, писавших о царском периоде; он же первым предположил, что эти авторы основывались не на письменных источниках, а на народных латинских сказаниях. Француз Луи де Бофорт[fr] в 1738 году опубликовал «Рассуждение о недостоверности пяти первых веков римской истории», в котором поддержал «песенную теорию» и постарался доказать, что достоверное изложение истории Рима до III века до н. э. в принципе невозможно[141]. По его мнению, римские писатели опирались на устные сказания, греческие легенды об основании городов, недостоверные семейные предания, этиологические мифы, а потому их произведения не могут считаться надёжными источниками. Первые книги Ливия Бофор считал противоречащими логике и называл «патриотическими баснями»[142].
Работа Бофора осталась незамеченной в отличие от изданной в 1811 году «Римской истории» Бартольда Нибура. Нибур считал античную традицию, рассказывающую о ранней римской истории, нагромождением фальсификаций и ошибок и старался вычленить подлинное историческое ядро. Он был уверен, что Ромул и Рем никогда в действительности не существовали; рассказы о них — легенда, дожившая до I века до н. э. благодаря народным сказаниям, а историческая эпоха начинается с правления Сервия Туллия (шестого царя согласно традиции). Ещё радикальнее был Альберт Швеглер[de] (вторая половина XIX века), отрицавший существование всех семи царей Рима[143].
Теодор Моммзен, во многом несогласный с Нибуром, в своей «Истории Рима» не стал останавливаться на проблеме достоверности источников. Он не рассматривает в деталях деятельность Ромула[144], ограничиваясь констатацией: «…сказание об основании Рима альбанскими выходцами под предводительством альбанских княжеских сыновей Ромула и Рема есть не что иное, как наивная попытка со стороны древней квазиистории объяснить странное возникновение города в столь неудобном месте и вместе с тем связать происхождение Рима с общей метрополией Лациума. История должна прежде всего отбросить такие басни, выдаваемые за настоящую историю, а в действительности принадлежащие к разряду не очень остроумных выдумок»[145]. Российский антиковед Иван Нетушил в начале XX века считал, что первым царём Рима был Тулл Гостилий, а Ромул появился в источниках в результате «удвоения» образа Тулла и переноса части сюжетного материала в более глубокую древность[146]; американец Джесс Картер[en] полагал, что легенда об основании Рима содержит информацию, относящуюся только ко времени её формирования (IV—III века до н. э.)[147]; итальянец Этторе Паис[it] полностью отрицал достоверность сообщений источников о временах до III века до н. э.[141]
Звучали голоса и противников гиперкритицизма. Так, англичанин Джордж Льюис[en], отрицая существование «латинских исторических песен», писал, что раннюю римскую историю незачем перекладывать на научный язык: это произведение искусства[144]. Итальянец Гаэтано Де Санктис[it] настаивал на частичной достоверности традиции (в частности, «Истории Рима от основания города» Тита Ливия). По его мнению, в эпоху поздней Республики должны были существовать древние документы, сохранившие информацию о царском периоде и ставшие, наряду с трудами анналистов, важным источником для Ливия, Дионисия и Плутарха. Де Санктис стал основателем умеренно-критического направления, которое господствовало в историографии с начала XX века[148]. После Второй мировой войны в науке росло доверие к традиции, и советский антиковед Сергей Ковалёв даже назвал это серьёзной проблемой[141]. Звучали мнения, что в рассказе об убийстве Амулия нужно видеть сообщение о победе Рима над Альба-Лонгой в борьбе за гегемонию над Лацием и что в VIII веке до н. э. действительно происходил синойкизм латинских и сабинских общин. В то же время археологические исследования показали, что заселение семи холмов над Тибром начиналось не с Палатина[149].
Современные историки отрицают возможность одномоментного основания Рима в середине VIII века до н. э. Вместо этого, по их мнению, было медленное зарождение города, начавшееся в X—IX веках до н. э. и давшее определённый результат ко временам этрусского владычества — к VI веку до н. э.[150]. Большинство современных авторов считает Ромула мифологическим персонажем[53], но при этом он сохраняет значимость как «культурный герой». Его происхождение от Энея обеспечивает изначальную связь Рима с греческим миром, а принадлежность к царскому дому Альба-Лонги и легенда о похищении сабинянок — связь с древней Италией. С именем Ромула связан ряд этиологических мифов, объясняющих происхождение главных культурных символов Римского государства[151].
Мифология
Основатели
Ромул и Рем взошли на гору,
Холм перед ними был дик и нем.
Ромул сказал: «Здесь будет город».
«Город, как солнце», — ответил Рем.
Ромул сказал: «Волей созвездий
Мы обрели наш древний почёт».
Рем отвечал: «Что было прежде,
Надо забыть, глянем вперёд».
«Здесь будет цирк, — промолвил Ромул, —
Здесь будет дом наш, открытый всем».
«Но надо поставить ближе к дому
Могильные склепы», — ответил Рем.
Н. С. Гумилёв. Основатели
Ромул как мифологический персонаж рассматривается в науке по крайней мере с конца XIX века. Артур Швеглер видел в образе Ромула сплав двух «слоёв предания». С одной стороны, это безличный основатель-эпоним, имя которого образовано от названия города, якобы им основанного; он ведёт строительство, закладывает основы государства, одерживает первые победы и празднует первый триумф. С другой стороны, это герой мифов о боге-отце, волчице-кормилице, раздирании у Козьего болота и вознесении на небо. Два этих «слоя» имеют разное происхождение и возникли в разное время — второй раньше первого. По мнению Швеглера, образ Ромула в мифологии был связан с культом Фавна-Луперка[152].
Исследователи констатируют существование других эпонимов Рима. Это персонажи греческой мифологии Рома (троянка, спутница Энея) и Ром — сын Одиссея и Кирки, либо сын Итала и Левкарии, либо сын Эматиона, либо сын Аскания[153]. Выдвигалась гипотеза о том, что Ром стал прототипом Рема — изначально единственного основателя Рима, к которому позже добавился брат-близнец с более подходящим для эпонима именем. По мнению Теодора Моммзена, первым из близнецов в римской мифологии появился Ромул, а его брата придумали в IV веке до н. э., чтобы создать в ранней римской истории прообраз консульской власти с двумя её носителями[154].
В других культурах (в частности, в древнегреческой) существуют сюжеты, у которых есть много общего с историей о Ромуле и Реме. Античные авторы упоминают ряд персонажей, которые были выкормлены животными: Телефа выкормила олениха, Гиппофоонта кобыла, Эгисфа коза, Антилоха какое-то неизвестное животное, Аталанту и Париса медведица, Милета волчица, Эола и Беота корова. Особенно много общего у римских героев с историей про царевну Тиро из Элиды, которая родила от бога Посейдона двух близнецов, Пелия и Нелея, и была вынуждена бросить их на берегу реки. Позже Тиро подвергалась притеснениям со стороны старших членов семьи, но выросшие сыновья её спасли. Учитывая наличие всех этих параллелей, а также тот факт, что Ромул и Рем впервые упоминаются в греческой литературе, многие исследователи предполагают, что легенда в целом имеет греческое происхождение[155][55][156].
С другой стороны, в легенде о Ромуле и Реме различимы общеиталийские мотивы (она схожа с легендами об основателе города Куры и о Цекуле, основателе Пренесте[157], в ней фигурирует волк — тотемное животное для италиков, покровитель тех, кто ищет новое место для поселения[158]), общие для многих культур проявления «близнечных мифов»[38]. Ромул и Рем — враждующие братья (подобно греческим Акрисию и Прету или библейским Каину и Авелю), они тесно связаны с зооморфными мотивами, которые представляют собой древнейший пласт мифа. У многих народов существовал обычай убивать новорождённых близнецов, поскольку близнечные рождения считались противоестественными и внушали «великий страх»; детей уносили в лес или на берег реки, оставляя там на съедение диким животным. Позже произошло переосмысление: близнецов и их матерей начали считать сакральными существами и связывать с культом плодородия. По этой причине изображения Ромула и Рема римляне поместили под смоковницу[159].
Примечания
Циркин, 2000, с. 198.
Ungern-Sternberg, 2000, s. 37—38.
Циркин, 2000, с. 204.
Carter, 1915, s. 174—175.
Штаерман, 1988а, с. 387.
Плутарх, 1994, Ромул, 2—3.
Тит Ливий, 1989, I, 3, 6—11.
Тит Ливий, 1989, I, 4, 2.
Carter, 1915, s. 174—176.
Rosenberg, 1914, s. 1089.
Циркин, 2000, с. 205—207.
Ковалёв, 2002, с. 74.
Ungern-Sternberg, 2000, s. 38.
Плутарх, 1994, Ромул, 6.
Carter, 1915, s. 178—179.
Rosenberg, 1914, s. 1089—1090.
Циркин, 2000, с. 207—211.
Carter, 1915, s. 179—181.
Rosenberg, 1914, s. 1091—1092.
Циркин, 2000, с. 211—213.
Carter, 1915, s. 181—183.
Rosenberg, 1914, s. 1092.
Циркин, 2000, с. 213.
Плутарх, 1994, Ромул, 11.
Циркин, 2000, с. 214—215.
Rosenberg, 1914, s. 1093.
Ungern-Sternberg, 2000, s. 42.
Немировский, 1962, с. 146.
Циркин, 2000, с. 222—223.
Rosenberg, 1914, s. 1094.
Штаерман, 1988а, с. 387—388.
Dolle, 2013, s. 819.
Циркин, 2000, с. 215—217.
Carter, 1915, s. 185—187.
Ungern-Sternberg, 2000, s. 38—39.
Циркин, 2000, с. 217—220.
Ungern-Sternberg, 2000, s. 39.
Штаерман, 1988а, с. 388.
Цицерон, 1966, О государстве, II, 14.
Циркин, 2000, с. 222.
Rosenberg, 1914, s. 1094—1096.
Carter, 1915, s. 188—190.
Циркин, 2000, с. 221.
Плутарх, 1994, Ромул, 25.
Ungern-Sternberg, 2000, s. 39—40.
Тит Ливий, 1989, I, 16, 7.
Циркин, 2000, с. 223—224.
Carter, 1915, s. 198—201.
Ungern-Sternberg, 2000, s. 40.
Плутарх, 1994, Ромул, 14.
Нетушил, 1902, с. 124—125.
Коптев, 1994.
Коптев, 1997.
Нетушил, 1902, с. 16.
Гигин, 2000, Мифы, 252, прим.
Плутарх, 1994, Ромул, 3.
Нетушил, 1902, с. 19.
Дионисий Галикарнасский, I, 79, 4.
Нетушил, 1902, с. 37.
Плутарх, 1990, Греческие вопросы, 40.
Нетушил, 1902, с. 18; 20—21.
Нетушил, 1902, с. 95.
Нетушил, 1902, с. 36.
Плутарх, 1994, Ромул, 1—2.
Нетушил, 1902, с. 52.
Дионисий Галикарнасский, I, 77, 1.
Страбон, 1994, IV, 3, 2.
Нетушил, 1902, с. 36—41.
Дионисий Галикарнасский, I, 79.
Дионисий Галикарнасский, I, 84.
Плутарх, 1994, Ромул, 4.
Тит Ливий, 1989, I, 4, 6—7.
Нетушил, 1902, с. 41.
Ungern-Sternberg, 2000, s. 41.
Ковалёв, 2002, с. 75.
Нетушил, 1902, с. 48—50.
Овидий, Фасты, III, 11—70.
Нетушил, 1902, с. 45—46.
Плутарх, 1994, Ромул, 12.
Немировский, 1962, с. 44.
Ковалёв, 2002, с. 50.
Ungern-Sternberg, 2000, s. 43.
Циркин, 2000, с. 217.
Плутарх, 1994, Ромул, 16.
Циркин, 2000, с. 223.
Цицерон, О дивинации, I, 17.
Циркин, 2000, с. 207—208.
Немировский, 1964, с. 81.
Плутарх, 1994, Ромул, 15.
Штаерман, 1988б, с. 383.
Carter, 1915, s. 168.
Саллюстий, История, I, 55, 5.
Rosenberg, 1914, s. 1096—1097.
Дион Кассий, XLIII, 42.
Ross-Taylor, 1975, p. 65.
Ungern-Sternberg, 2000, s. 43—44.
Цицерон, 1974, Об обязанностях, III, 41.
Ungern-Sternberg, 2000, s. 44.
Гораций, 1993, Эподы, 7.
Овидий, Фасты, II, 130—144.
Ungern-Sternberg, 2000, s. 45.
Вергилий, Георгики, I, 498—502.
Найдена мифическая пещера римской волчицы
Ungern-Sternberg, 2000, s. 44—45.
Дион Кассий, LIII, 16, 7.
Межерицкий, 1994, с. 179—180.
Неродо, 2003, с. 160.
Межерицкий, 1994, с. 179.
Ungern-Sternberg, 2000, s. 45—46.
Тит Ливий, 1989, X, 23, 12.
Carter, 1915, s. 203—207.
Carter, 1915, s. 202—203.
Hooper John. Radio-carbon tests reveal true age of Rome’s she-wolf — and she’s a relative youngster (англ.). The Guardian (10 July 2008). Дата обращения: 2 апреля 2019.
Adriano La Regina. La lupa del Campidoglio è medievale la prova è nel test al carbonio (итал.). La Repubblica (9 luglio 2008). Архивировано 3 мая 2017 года.
Lorenzi Rossella. Rome Icon Actually Younger Than the City (англ.) (недоступная ссылка). Discovery News (25 June 2012). Архивировано 16 января 2013 года.
Adriano La Regina. Capitolina ma medievale tutta la verità sulla Lupa (итал.). La Repubblica (29 giugno 2012). Дата обращения: 2 апреля 2019.
Carter, 1915, s. 209.
Dolle, 2013, s. 820—821.
Грабарь-Пассек, 1966, с. 184.
Грабарь-Пассек, 1966, с. 187—189.
Орозий, 2004, II, 4, 2.
Орозий, 2004, II, прим. 19.
Августин, 2000, III, 6.
Августин, 2000, II, 17.
Саллюстий, 2001, О заговоре Катилины, 9, 1.
Dolle, 2013, s. 821.
Dolle, 2013, s. 823.
Dolle, 2013, s. 822—824.
Холл, 1996, с. 490.
Dolle, 2013, s. 826.
Холл, 1996, с. 490—491.
Dolle, 2013, s. 826—828.
Dolle, 2013, s. 824.
Dolle, 2013, s. 828.
Dolle, 2013, s. 831—832.
Dolle, 2013, s. 832.
«Ромул и Рем» (англ.) на сайте Internet Movie Database
«Похищение сабинянок» (англ.) на сайте Internet Movie Database
«Рем и Ромул — история двух сыновей волчицы» (англ.) на сайте Internet Movie Database
«Первый правитель» (англ.) на сайте Internet Movie Database
Ковалёв, 2002, с. 51.
Немировский, 1962, с. 7—9.
Немировский, 1962, с. 9—11.
Немировский, 1962, с. 13.
Моммзен, 1997, с. 61.
Немировский, 1962, с. 14—15.
Carter, 1915, s. 164—165.
Немировский, 1962, с. 15—16.
Немировский, 1962, с. 208—209.
Ungern-Sternberg, 2000, s. 37.
Ungern-Sternberg, 2000, s. 40—41.
Энман, 1896, с. 20—21.
Дионисий Галикарнасский, I, 72.
Carter, 1915, s. 165—172.
Carter, 1915, s. 172—173.
Ковалёв, 2002, с. 76.
Немировский, 1964, с. 84—85.
Немировский, 1964, с. 95.
Иванов, 1987, с. 175—176.
Литература
Источники
Аврелий Августин. О граде Божьем. — М.: Харвест, АСТ, 2000. — 1296 с. — ISBN 985-433-817-7.
Секст Аврелий Виктор. О знаменитых людях // Римские историки IV века. — М.: РОССПЭН, 1997. — С. 179—224. — ISBN 5-86004-072-5.
Публий Вергилий Марон. Сочинения. Сайт «Древний Рим». Дата обращения: 23 февраля 2019.
Авл Геллий. Аттические ночи. Книги 1—10. — СПб.: Издательский центр «Гуманитарная академия», 2007. — 480 с. — ISBN 978-5-93762-027-9.
Квинт Гораций Флакк. Собрание сочинений. — СПб.: Биографический институт, 1993. — 448 с. — ISBN 5-900118-05-3.
Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. Сайт «Симпосий». Дата обращения: 8 января 2019.
Дионисий Галикарнасский. Римские древности. Сайт «Симпосий». Дата обращения: 8 января 2019.
Дион Кассий. Римская история. Дата обращения: 23 февраля 2019.
Тит Ливий. История Рима от основания города. — М.: Наука, 1989. — Т. 1. — 576 с. — ISBN 5-02-008995-8.
Амвросий Феодосий Макробий. Сатурналии. — М.: Кругъ, 2013. — 810 с. — ISBN 978-5-7396-0257-2.
Публий Овидий Назон. Сочинения. Дата обращения: 23 февраля 2019.
Павел Орозий. История против язычников. — СПб.: Издательство Олега Абышко, 2004. — 544 с. — ISBN 5-7435-0214-5.
Плутарх. Греческие вопросы // Застольные беседы. — Л.: Наука, 1990. — С. 223—241. — ISBN 5-02-027967-6.
Плутарх. Сравнительные жизнеописания. — М.: Наука, 1994. — Т. 2. — 672 с. — ISBN 5-306-00240-4.
Гай Саллюстий Крисп. История. Дата обращения: 23 февраля 2019.
Гай Саллюстий Крисп. О заговоре Катилины // Цезарь. Саллюстий. — М.: Ладомир, 2001. — С. 445—487. — ISBN 5-86218-361-2.
Страбон. География. — М.: Ладомир, 1994. — 944 с.
Марк Туллий Цицерон. О государстве // Диалоги. — М.: Наука, 1966. — С. 7—88.
Марк Туллий Цицерон. О дивинации. Дата обращения: 23 февраля 2019.
Марк Туллий Цицерон. Об обязанностях // О старости. О дружбе. Об обязанностях. — М.: Наука, 1974. — С. 58—158.
Гай Юлий Гигин. Мифы. — СПб.: Алетейя, 2000. — 480 с. — ISBN 5-89329-198-0.
Исследования
Грабарь-Пассек М. Античные сюжеты и формы в западноевропейской литературе. — М.: Наука, 1966. — 318 с.
Иванов В. Близнечные мифы // Мифы народов мира. — 1987. — Т. 1. — С. 173—176.
Ковалёв С. История Рима. — М.: Полигон, 2002. — ISBN 5-89173-171-1.
Коптев А. Об «этрусской династии» архаического Рима // Античность и средневековье Европы. — 1994. — С. 68—78.
Коптев А. Рим и Альба: к проблеме наследования царской власти в архаическом Риме // Проблемы эволюции общественного строя и международных отношений в истории западноевропейской цивилизации. — 1997. — С. 11—30.
Межерицкий Я. «Республиканская монархия»: метаморфозы идеологии и политики императора Августа. — М.-Калуга: Издательство КГПУ, 1994. — 442 с.
Моммзен Т. История Рима. — Ростов н/Д: Феникс, 1997. — Т. 1. — 640 с. — ISBN 5-222-00046-X.
Немировский А. Идеология и культура раннего Рима. — Воронеж: Издательство Воронежского университета, 1964. — 208 с.
Немировский А. История раннего Рима и Италии. — Воронеж: Издательство Воронежского университета, 1962. — 300 с.
Неродо Ж.-П[en]. Август. — М.: Молодая гвардия, 2003. — 348 с. — ISBN 5-235-02564-4.
Нетушил И. Легенда о близнецах Ромуле и Реме // Журнал Министерства народного просвещения. — 1902. — № 339—340. — С. 12—129.
Холл Д[fr]. Словарь сюжетов и символов в искусстве. — М.: Крон-Пресс, 1996. — 656 с. — ISBN 5-232-00326-7.
Циркин Ю. Мифы Древнего Рима. — М.: Астрель, АСТ, 2000. — 560 с. — ISBN 5-17-003989-1.
Штаерман Е. Римская мифология // Мифы народов мира. — 1988. — Т. 2. — С. 380—384.
Штаерман Е. Ромул // Мифы народов мира. — 1988. — Т. 2. — С. 387—388.
Энман А. Легенда о римских царях, её происхождение и развитие. — СПб.: Типография Балашева и Ко, 1896.
Carter J[en]. Romulus, Romos, Remus // Ausführliches Lexikon der griechischen und römischen Mythologie / Roscher W. H.. — 1915. — Bd. IV. — Kol. 164—209.
Dolle K. Sabinerinnen // Historische Gestalten der Antike. Rezeption in Literatur, Kunst und Musik / Peter von Möllendorff[de], Annette Simonis, Linda Simonis. — Stuttgart/Weimar : Metzler[de], 2013. — S. 819—834. — (Der Neue Pauly. Supplemente. Band 8). — ISBN 978-3-476-02468-8.
Rosenberg A. Romulus // Paulys Realencyclopädie der classischen Altertumswissenschaft. — 1914. — Bd. I A, 1. — Kol. 1074—1104.
Ross Taylor L[en]. The Divinity of the Roman Emperor. — Philadelphia: Porcupine Press, 1975. — 314 p.
Ungern-Sternberg J[de]. Romulus – Versuche, mit einem Stadtgründer Staat zu machen // Von Romulus zu Augustus. Große Gestalten der römischen Republik / K.-J. Hölkeskamp[de]; E. Stein-Hölkeskamp[de]. — München : C.H.Beck, 2000. — S. 37—47.
Ссылки
Медиафайлы на Викискладе
Rodríguez Mayorgas, Ana (2010). “Romulus, Aeneas and the Cultural Memory of the Roman Republic” (PDF). Athenaeum. 98 (1): 89—109. Дата обращения 14 December 2016.
Tennant, PMW (1988). “The Lupercalia and the Romulus and Remus Legend” (PDF). Acta Classica. XXXI: 81—93. ISSN 0065-1141. Дата обращения 19 November 2016.
Александр Энман
11.10.2019, 12:05
http://ancientrome.ru/publik/article.htm?a=1288635317
Текст приводится по изданию: Энман А. Легенда о римских царях, ее происхождение и развитие.
СПб. Типография Балашева и Ко, 1896.
Извлечено из Журнала Министерства Народного Просвещения за 1894—1896 гг.
(постраничная нумерация примечаний в электронной публикации заменена на сквозную по главам)
ОГЛАВЛЕНИЕ
Текст приводится по изданию: Энман А. Легенда о римских царях, ее происхождение и развитие.
СПб. Типография Балашева и Ко, 1896.
Извлечено из Журнала Министерства Народного Просвещения за 1894—1896 гг.
(постраничная нумерация примечаний в электронной публикации заменена на сквозную по главам)
с.3 Первые сомнения в достоверности древнейшей римской истории, в особенности царского периода, возникают, как известно, у некоторых ученых XVII века, Клювера и Перицония. Сомнения эти окрепли в прошлом столетии, благодаря скептической критике Бофора, а в настоящем они стали на непоколебимую научную почву в трудах Нибура, Швеглера, Люса и Моммзена. Недоверие современной науки к традиционной древнейшей истории Рима основано, главным образом, на трех критериях. Уже первым скептикам бросалась в глаза противоречивость многих рассказов или их несообразных с исторической вероятностью; ими и были вызваны первые подозрения и сомнения в истинно историческом характере традиционной истории. Этот критерий, однако, не может иметь решающего значения. Противоречия, а также неправдоподобные черты часто встречаются и в настоящих исторических донесениях; ими уменьшается, но не уничтожается общая достоверность. С другой стороны и вполне вымышленным рассказам можно придать вид совершенно достоверных фактов. Недостаточно для критика заподозрить какое-нибудь предание, на нем лежит обязанность указать, кем и по каким поводам совершен подлог. Этот второй критерий подложности древнейшей римской истории выяснился, главным образом, благодаря подробному разбору предания в труде Швеглера. Он доказал, что традиция о царях сложилась, преимущественно, под влиянием так называемой этиологии. В ту пору, когда у римлян появилось желание знать свою первоначальную историю, для объяснения происхождения, «причин» (αἰτίαι, αἴτια) бывших налицо памятников, святынь, священных обрядов, обычаев, государственных учреждений, древних имен собственных и т. д. они стали создавать массу догадок, облекая их с.4 в форму исторических рассказов. Эти рассказы были собраны первыми анналистами и соединены в одно связное изложение, которое, в постепенной литературной обработке, в глазах римлян все более принимало характер достоверного исторического предания. Однако сколько бы света ни проливала этиология на «причины» римского исторического вымысла, все-таки придется ответить еще на один важный вопрос. Что, спрашивается, заставляло римлян пускаться в «голословные» догадки о своем прошлом? Не могут ли указываемые в традиции причины быть и настоящими, не придуманными? Для решения этого вопроса мы нуждаемся в третьем критерии недостоверности истории царей. Это внешний характер свидетельств и источников об этом периоде истории.
Какова могла быть достоверность этих источников? Один знаменитый английский антрополог сделал веское замечание, что никто из нас не был бы в состоянии составить историю хотя бы своего прадеда, не имея для этого письменных документов, писем или записок. У всех народов, незнакомых с употреблением письма, мы замечаем не только непривычку, но и отсутствие желания запоминать прошлое. При одном устном предании прошедшие факты забываются в два-три поколения, ни в каком случае не переживают дольше столетия. Однако, если знание письма есть самое необходимое условие для развития исторической памяти, то все-таки из одного существования письменности еще не следует, чтобы тотчас же завелась и историография. Мы, напротив, находим, что искусство писать иногда довольно долгое время служило исключительно практическим потребностям. Первым началом историографии являются хронологические записи, веденные для практических целей. Таковыми в Греции были списки спартанских царей, аргосских жриц Иры, победителей на олимпийских играх, а в Риме списки консулов, жрецов и других должностных лиц. Искусству писать италийские народы научились от греков сравнительно рано, вероятно в VII или не позднее VI века до Р. Хр. В Риме, без сомнения, первые пользовались письмом жрецы для записывания неизменяемых молитвенных и других ритуальных формул, хронологических и календарных отметок, ведения протоколов о совершении священнодействий и списков членов духовных коллегий и т. д. Римская историография — дочь и, вероятно, одна из младших дочерей жреческой письменности. О с.5 происхождении римской летописи еще в поздние времена имелись определенные сведения. Понтифик по древнему обычаю ежегодно у своего дома вывешивал деревянную белую доску (album), на которой отмечались все необходимые данные календаря. К отдельным дням в течение года приписывались важнейшие события городской истории. Летопись римская возникла из этих приписок, как из подобных же приписок к пасхальной таблице образовалась средневековая анналистика. Поэтому порядок как древнеримской, так и средневековой летописи строго хронологический. В начале записывались только события текущего года, так что современная история в Риме, как впрочем и везде, по происхождению древнее, чем история более отдаленного прошлого. О составлении последней позаботились только тогда, когда из современных записей развилась уже полная историография.
История римских царей тем отличается от летописной истории республики, что у нее нет никакого, так сказать, хронологического скелета. Исследованиями Нибура, а особенно Моммзена, установлено, что царская история первоначально даже вовсе обходилась без хронологических дат. Вся хронология древнейшего периода Рима основана на искусственном вычислении. От основания республики до нашествия галлов круглым числом считали 120 лет, на период же царей отвели времени вдвое больше, 240 лет, причем семи царям давали приблизительно по одному поколению, трети столетия. Этому основному числу придавали более правдоподобия, разнообразив его, то убавляя, то прибавляя по несколько лет. Из этого следует, что царская история, в противоположность летописной, не развилась из современных записок, а также, что было время, когда она представляла собою какую-то неопределенную быль, которую только после полного установления летописной историографии присоединили к летописи при помощи искусственной хронологии. Это, по всей вероятности, состоялось тогда, когда в первый раз из хранившихся в архиве понтификов годовых записок принялись составлять свод полной римской летописи. В известной главе «Римской хронологии» Моммзена, посвященной древнейшей редакции фаст, доказывается, что редакция консульских фаст, на которых основана летопись, была про*изведена в такое время, когда магистратуры периода Самнитских войн были еще известны не только по годам, но отчасти и по дням, времена же Лициния и Секстия, а тем более с.6 предшествующие им события, уже стояли поодаль. В это время, то есть в конце четвертого столетия, по выводам Моммзена, одновременно с редакцией списка консулов состоялась и древнейшая редакция официальной летописи, а вместе с нею — установление сказания о семи царях. При исчислении годов царского периода исходили от древнейшей известной в то время даты периода республики, года освящения капитолийского храма консулом Марком Горацием. Начало консульского года Горация, по установленному списку консулов и по месяцу и числу годовщины дедикации храма, совпадало с 13-м сентября 508 г. до Р. Хр. или, по установившемуся впоследствии счислению Варрона, 509 года. Этот год признали первым годом республики после изгнания царей, а отсюда, с прибавлением 241 года, получился год основания Рима. Эти цифры, однако, были совершенно искусственны или случайны. Горация, к которому еще во времена Полибия присоединяли легендарного освободителя Юния Брута, собственно не имели права безусловно считать первым консулом, но только первым записанным. Имя его случайно сохранилось благодаря дедикации капитолийского храма, а свидетельство о последней было первым документально известным событием римской истории. Год дедикации поэтому и служил древнейшей эрой римлян. Это видно из надписи эдила Гнея Флавия (304 г. до Р. Хр.), в которой он говорил, что дедикация святыни Конкордии им совершена CCIIII annis post Capitolinam (sc. Aedem) dedicatam (Plin. Nat. hist. 33, 19) [«204 года после освящения капитолийского храма» — А. К.]. Начиная с Горация, имена консулов записывались, вероятно, в капитолийском храме, или по случаю ежегодного вбивания гвоздя (clavus annalis), или, как предполагает Моммзен, по поводу жертвоприношения, ежегодно совершаемого консулами на Капитолии при вступлении в должность. Моммзен указывает на возможность, даже вероятность, что республика на самом деле была древнее консула Горация и его дедикации, или, другими словами, что до этого консула в точности известного, Римом управляли не известно сколько других консулов, имена которых на век погружены во мрак неизвестности.
Заключение Моммзена, что редакция летописи вообще, а история царей в особенности, состоялась в конце четвертого столетия, никем не опровергнуто, хотя оно оспаривалось некоторыми учеными. В подтверждение ее мы позволяем себе указать еще на одно обстоятельство, по-видимому, ускользнувшее от внимания знаменитого знатока римской истории. В истории Анка Марция встречается одно очень с.7 странное известие. Этот царь вскоре после вступления на престол будто бы приказал понтификам переданные ему царем Нумой комментарии, со всем порядком богослужения, написать на белые доски (in album) и выставить на форуме для всеобщего сведения. После изгнания царей главный понтифик выставляемые до тех пор доски опять прибрал в архив1, и с тех пор они держались в тайне. Этот рассказ, понятно, не более как анахронизм. Его, полагаем, могли выдумать только в такое время, когда оглашение тайн архива понтификов стояло на очереди общественных интересов. В такое время подложное известие, занесенное в летопись, могло представлять важный прецедент. Мы точно знаем, что именно такое время было в самом конце четвертого столетия. В 304 г. до Р. Хр. эдил Гней Флавий, к великому огорчению понтификов и патрициев, обнародовал важную часть тайного духовного архива, legis actiones и fasti, выставив, подобно Анку Марцию, белую доску с письменами на форуме. Мы поэтому не затрудняемся рассказ об обнародовании, по приказанию Анка Марция, «царских комментариев» считать решительным доводом в пользу теории Моммзена о первом составлении летописной истории царей в конце четвертого столетия. Составленная в первый раз древнейшая история Рима не могла не вызывать общего интереса публики и правивших государством кругов, тем более, что она, естественно, была встречена с полной верой. Несколько известных фактов свидетельствуют о том, что именно в первые десятилетия после 300 г. общее внимание обратилось на легенду.
Так, в 296 г. признали нужным воздвигнуть памятник близнецам-основателям Рима. На Палантине, около Луперкальской пещеры, под священной смоковницей, было поставлено бронзовое изображение волчицы с близнецами, Ромулом и Ремом. Далее, есть известие, что римляне вступились за соплеменных им иллирийцев в 282 г. до Р. Хр. — следовательно, легенда об Энее, о том, с.8 что он переселился в Лациум, уже существовала и была принята официально. У анналистов времен Ганнибаловой войны, Фабия Пиктора и Цинция Алимента, первоначальная легендарная эпоха излагается уже довольно согласно, хотя они были независимы друг от друга. Ясно, что цикл легенд об основании Рима и его царях уже ранее того был выработан и успел принять совершенно твердую форму.
Мы возвращаемся к вопросу, какой критерий достоверности или недостоверности древнейшей истории Рима получается из характера ее источников. Если эта часть римской летописи в первый раз была составлена не ранее конца четвертого века, то со времени первого царя, по принятой хронологии, прошло более четырехсот лет, а со времени последнего более двухсот. Если автор истории царей в своем распоряжении имел письменные источники, то эти источники, во всяком случае, по всем признакам резко отличались от серьезных исторических источников. Без летописных данных невозможно было восстановить достоверную историю какого бы то ни было периода Рима, а об истории царей не имелось никаких летописных записей. Устное предание за столь продолжительное время не может доставлять каких-либо надежных сведений. Никто из нас, наверное, не счел бы возможным на основании одного устного, не книжного предания написать историю, например, Ивана Грозного, а смельчаку, который все-таки принялся бы за это дело, ничего не оставалось бы, как наполнять страницы вольными догадками или измышлениями. Таково приблизительно было в конце четвертого столетия положение автора, который задался целью восстановить историю древнейшего периода Рима. Необходимо было прибегать к догадкам и вымыслу. Задачей его было объяснить, каким образом Рим из ничего мог сделаться большим городом и благоустроенным государством, в каком виде он представлялся в конце шестого века, когда из полного мрака вдруг выступил на свет истории. По строгим требованиям современной науки пришлось бы отказаться от выполнения столь отчаянной задачи. У нас обыкновенно считается позволительным доискиваться главной сути дела при помощи гипотез. Древние историки более широко смотрели на роль исторической гипотезы. Если гипотетичный рассказ удовлетворял вообще здравому смыслу и требованиям правдоподобия, притом был изложен в достаточно привлекательной форме, он считался почти равным настоящему историческому известию. Даже с.9 постепенно созревавшая научная критика обыкновенно придиралась не к шатким, со стороны метода, основам рассказов, а почти исключительно к тем подробностям, которые противоречили общему здравому смыслу или просвещенному рационализму позднейших веков. Гипотетичная история древнейших периодов уже давно установилась и вылилась в неизменяемые формы, а по роковому совпадению эта труднейшая часть исторической работы исполнена в такое время, когда только что начинали развиваться принципы научной методики. Вся древнейшая история Греции и Рима, вместе взятая, одна обширная постройка из полунаучных догадок. Действительные события этих периодов, за редкими исключениями, от нас скрыты непроницаемой завесой. Нибур еще верил в возможность воссоздания хотя бы главного содержания древнейшей истории Рима. Смелые его реконструкции почти все оставлены современной наукой. Вопрос о древнейшей истории Рима для нас большей частью превратился в критически-литературный вопрос. Мы могли бы еще надеяться на археологические открытия, которые в самом деле давали нам остатки отдаленных периодов бытовой истории Рима. К сожалению, эти материалы слишком отрывочны, и мы лишены возможности подвергнуть их хотя бы приблизительно верному хронологическому и этнографическому определению. Мы этим не желаем отрицать, что на основании древнейших археологических остатков возможно установить известные отдельные факты, очень любопытные и ценные, но история царей из них не восстанавливается, а критической проблемы царской истории они почти не касаются. Один из наших талантливых ученых увлекся мыслью соединить археологическую задачу с критически-литературной, ставя решение последней в зависимость от первой. Это явная ошибка в постановке вопроса; поэтому и не удивительно, что предпринятый новый разбор предания о начале Рима не привел ни к каким значительным новым результатам. Автор труда «К вопросу о начале Рима» напрасно оставил дорогу, проложенную его авторитетными предшественниками, особенно же «высокоуважаемым всеми Швеглером».
Для верной оценки достоинства какого-либо исторического рассказа необходимо оценить его источники. Какие источники были у первого редактора истории римских царей, давно забыто самими римлянами, но источники эти оставили глубокие следы в традиционной истории; определение и оценка их возможны путем разбора самих с.10 рассказов. Итак, изучение источников царской истории при помощи разбора отдельных легенд, вот в чем состоит главная часть нашей задачи. Этой именно целью задавался после Нибура Швеглер, а за ним Моммзен в нескольких монографиях, относящихся к отдельным частям истории царей. Решение этой задачи не только необходимо для того, чтобы поставить на твердую почву историческую критику, отвергающую достоверность рассказов, оно не лишено значения также и для более положительных целей. Не говоря о важности вопроса для истории римской литературы, до сих пор все же не потеряна всякая надежда из неисторического, по нашим понятиям, предания добыть известную, хотя бы и незначительную, долю исторической истины. Такой взгляд, может быть, покажется нашим читателям непоследовательным и противоречащим только что выраженному нами же скептицизму. Мы поэтому спешим оговориться. Рассказ о царях, как часть истории римского государства, возник, главным образом, из желания путем правдоподобных догадок дать понятие о происхождении и постепенном росте Рима до начала исторического периода. О развитии многих учреждений, вероятно, не имелось точных данных даже в настоящем летописном предании. Составитель царской истории в таких случаях был принужден исходить от современного ему положения дел. Такие анахронизмы — ими грешат, как известно, и все другие поколения анналистов — могут оказаться поучительными для истории четвертого века, довольно древнего и темного периода римской истории. Затем известно, сколько старины сохранялось в духовной литературе римлян. В известных обрядовых предписаниях, например, содержались важнейшие данные для истории топографии города. Так, пределы древнейшего палатинского города не были забыты во времена императоров только благодаря подобному памятнику духовной литературы. Если автор царской истории, положим, пользовался духовной литературой (да и какой он в то время мог пользоваться, кроме духов*ной?), то он, наверное, в ней находил много такой старины, важного и для нас, хотя и не прямо исторического, материала. Отыскать эти зернышки чистого золота и очистить их от окружающего сора, — уже из-за этого одного стоит заняться трудной и кропотливой работой.
Мы свою проблему могли бы назвать и мифологической. Один наш рецензент, правда, вооружился против нас из-за мифологии. Мы, однако, не можем не обратить внимания на тот плачевный факт, что с.11 наш почтенный оппонент, сам может быть того не желая, составил ученую диссертацию на мифологическую тему. Остается выразить надежду, что ученая репутация его не слишком пострадала от этой невольной прогулки в область мифологии, обыкновенно запрещенную солидным историкам и филологам. Как мифология, так и история римских царей состоит из мифов, вымышленных рассказов. От обыкновенного вымысла мифы отличаются тем, что они, в конце концов, всегда относятся к какому-нибудь положительному или воображаемому факту, к которому они приурочивают более или менее фантастическое и ненаучное объяснение, в форме рассказа (μῦθος, λόγος). Фактическая подкладка мифов часто трудно, а часто и вовсе не узнаваема. Во-первых, обыкновенно не указывается, к, чему они относятся, во-вторых, большинство мифов переходило в другие области творчества. Они делались предметами чисто литературной, художественной или научно-исторической обработки. Основные мысли терялись и заменялись множеством новых идей. Научная задача при разборе мифов заключается в возведении мифов к исходным пунктам, а для этого предварительно нужно, по возможности, отделить все, что внесено из литературной, художественной или исторической переделки и восстановить возможно древнейшее содержание рассказа. К таким именно операциям сводится и задача царской истории Рима. Сказания о царях ничем существенным не отличаются от мифов. Они принадлежат к области вымысла, но этот вымысел не был произволен.
На каждом шагу чувствуется, что они обусловлены данными в действительности факторами. Как все мифы, так и легенды о царском периоде, более или менее всеобъяснительные рассказы (λόγοι), имевшие целью объяснить причину (αἰτία) или происхождение известных фактов, государственных, религиозных или бытовых древностей. Главная заслуга изучения этой выдающейся стороны царской легенды, этиологии, принадлежит, как уже сказано нами, Швеглеру. Необыкновенно разносторонние ученые, ясные и остроумные исследования его навсегда останутся краеугольным камнем для всех дальнейших попыток решения этих трудных и темных вопросов. Высокая ценность его труда еще увеличивается тем, что в нем собраны с удивительной точностью все известия древней литературы. Этим он значительно облегчил работу всем тем, которые после него примутся за те же вопросы. В сорок лет, истекших после смерти Швеглера, не появилось ни одного сочинения, в котором автор задался бы с.12 новым исследованием всей царской истории, истории всех царей. Наше намерение заняться пересмотром вопроса может показаться или чересчур смелым, или излишним. Поэтому мы считаем необходимым объяснить, чем, на наш взгляд, оправдывается попытка нового разбора царской истории после Швеглера.
Поставленная Швеглером задача и избранный им метод едва ли могут быть когда-нибудь изменены без чувствительного ущерба для науки. Другой вопрос, довольствоваться ли нам достигнутыми им отдельными результатами? Мы думаем, вряд ли найдутся такие поклонники Швеглера, которые бы посоветовали навсегда остановиться на его результатах. Лучший знак уважения к заслуженному труженику науки, нам кажется, не ограничиваться преклонением перед его авторитетом, а, по возможности, воодушевляясь его направлением, стараться дополнить начатое им дело. Исследования Швеглера никак нельзя назвать оконченными. Швеглер в одном месте (Röm. Gesch. I 148) определил отношение своего труда к труду его предшественника Нибура такими словами: «После Нибура осталось довольно обширное поле для дополнительной работы. Нибур недостаточно разъяснил происхождение древнейшей легендарной истории, в особенности не выяснил, по каким поводам она сложилась так, а не иначе. Сказания об Евандре, например, Энее, Ромуле, он просто признал неисторическими. Выяснить происхождение и развитие их он или вовсе не пытается, а если где и попытался, там объяснения его оказываются неудовлетворительными. Критическое отрицание и опровержение мнимо-исторических, на самом же деле мифологических рассказов, из которых сложилась традиция, до тех пор не убедительны, пока не вполне выяснено происхождение. Эту часть исследования должно считать необходимым дополнением отрицательной критики». Слова о Нибуре отчасти применимы к самому Швеглеру. Его общие критические взгляды сводятся к таким положениям (R. G. I 53): в основе традиционной истории древнейшего Рима не лежит никаких документальных свидетельств; она целиком сочинена искусственно (ein Werk der Dichtung). Главный вопрос после этого в том, какого рода был этот вымысел и как смотреть на его происхождение. Мы уже говорили, что по заключениям Швеглера легенда о римских царях проникнута духом этиологического мудрствования. Во многих отдельных случаях Швеглер с большим остроумием и вполне убедительно определял исходные точки с.13 вымысла. Но есть и немало таких рассказов, происхождение которых у него объяснено неубедительно и, наконец, много и других, для которых он вовсе не давал никакого генетического объяснения. Как и когда сочинены этиологические мифы о царях, и каким образом они соединены в одно связное изложение, об этом Швеглер нигде не высказался. Вообще вопрос об источниках у него остался неопределенным. В одном месте разбора легенды о Ромуле он мимоходом выражает мнение, что в этой легенде ясно слились два разнородных слоя предания. В одном Ромул еще чисто мифический образ, в другом он изображается историческим, первым основателем Рима. Швеглер сам, к сожалению, из своего наблюдения не вывел общих заключений. После подробного разбора легенды он приходит к заключению, что образ Ромула возник из отвлеченного понятия основателя-эпонима города Рима. Таким образом, Ромул второго слоя предания, лжеисторического, оказывается для Швеглера первоначальным. Как из этого образа мог развиться мифологический Ромул, «загадочная мифологическая личность, приближенная к кругу Фавна-Луперка», у Швеглера остается не выясненным. Из тысячи примеров между тем известно, как, при общей исторической переработке римских и греческих мифов, личности мифологические, то есть образовавшиеся из этиологии, переносились в область истории. Не признать ли поэтому и тут мифологический слой предания и мифологический образ Ромула древнее лжеисторического? Если Швеглер вполне сознательно задался бы определением источников царской истории, он, наверное, развил бы свою мысль о двух слоях предания о Ромуле и пришел бы к заключению, что как в легенде о первом, так, может быть и в предании о других царях замет*ны признаки двух слоев, из которых второй представляет собой историческую обработку первого.
Швеглер часто очень метко объясняет, на основании каких умозаключений сочинены отдельные деяния царей и мнимые события их царствования. Но откуда взялись сами цари, об этом он дает нам довольно смутное понятие. Ромул и Нума Помпилий для него не исторические личности; они выдуманы с целью объяснить основание римского государства. Война и религия друг другу противоположны; поэтому пришлось личность основателя разделить на два лица, одному передать первое устройство военной и политической жизни, другому — религиозной. За пятью остальными царями с.14 Швеглер не отказывается признать исторического существования. Они жили и царствовали, о событиях же их царствования ничего не известно, так как те события и деяния, которые им приписываются в традиции, вымышлены почти от начала до конца. Таким образом, после мифического века Ромула и Нумы, с Тулла Гостилия начинается мифически-исторический период римской истории. Эти цари, царствовавшие, так сказать, in partibus incredibilium, не могут не приводить нас в недоумение. Все деяния пяти последних царей такие же этиологические выдумки, как и деяния двух первых. Вся царская история одно нераздельное целое. Общая цель ее — излагать в правдоподобном виде основание римского государства. Тулл Гостилий со всеми преемниками — такие же основатели, как и Ромул с Нумой. Каждому из них приписывается основание известной части города или государства. Между двумя «отвлеченными» первыми основателями государства и пятью следующими царями-основателями нет никакой существенной разницы. Признаком чисто мифологического характера двух первых царей и исторического пяти следующих для Швеглера служило то, что первые связаны с божествами: Ромул бог, сын бога, а Нума, хотя смертный, супруг богини Эгерии. Остальные цари простые смертные (R. G. I 579). Этот довод, однако, нельзя считать особенно веским. Не говоря о том, что и Сервий Туллий считался сыном бессмертного, никто не согласится в Александре Македонском, например, или в Сципионе видеть мифические личности, хотя и того, и другого верующие признавали сыновьями божества. С другой стороны, Тулл Гостилий, Анк Марций и другие цари, которым не приписывалось божественного происхождения, все-таки могут быть такими же мифическими лицами, как, например, Агамемнон, Менелай и многие другие. Однородность всей царской истории располагает нас предположить, что образы всех семи царей созданы одинаковым путем при помощи одного и того же умственного фактора. Если бы до четвертого столетия дошли какие бы то ни было исторические известия о пяти царях, то в этих известиях необходимо имелись бы и какие-нибудь достоверные сведения о событиях их царствования. Швеглер (R. G. I 580) решился выйти из этого затруднения таким образом: о пяти царях мифически-исторического века не было письменных преданий, а устные, народные саги. В народной памяти сохранились только имена царей, а исторические события перепутались и исказились. В этой теории Швеглера легко узнать последний с.15 отголосок знаменитой в свое время гипотезы Нибура о народном историческом эпосе древнейших римлян, главном будто бы источнике царской истории. Никто так решительно и убедительно не опровергал теории Нибура, как Швеглер (R. G. I 53—63), однако — expellas furca, tamen usque recurret. Доводы, высказанные Швеглером против Нибура, почти все можно выставить и против его собственной теории. Самый главный довод Швеглера (I 62) тот, что традиционная история древнейшего Рима менее всего похожа на произведение народного творчества. Она большей частью, говорит он, продукт рассудочного размышления и мудрствования (ein Produkt der Reflexion und verständigen Nachdenkens). Она извлечена из самых прозаических данных, для разумного объяснения всякого рода памятников и других остатков древности. Главное ее содержание, таким образом, этиологические мифы, все остальное литературный вымысел (schriftstellerische Erfindung), за исключением предания о древнейшем государственном праве. Эта часть предания — единственный сравнительно достоверный элемент. Но ни один из трех элементов ничего общего с народным творчеством не имеет. «Итак, говорит он в заключение, если была у римлян народная поэзия исторического содержания, что, впрочем, очень невероятно, то из нее произошла только одна маленькая, незаметная часть традиционной истории». Так как между историческими народными песнями и историческими народными сагами, по нашему мнению, нет разницы, то мы не можем не упрекнуть Швеглера в противоречии. Непоследовательность его мы объясняем незаконченностью взглядов на первое литературное сложение предания о царях. Вторая причина — незаконченность начатого им с таким прекрасным успехом этиологического разбора. Всякий, кто занимался разбором мифов, поймет, как трудно во многих случаях определить верную αἰτία, верно установить причинную связь мифологического рассказа с его подкладкой. Неудивительно, что и такой ясный ум, как Швеглер, далеко не везде попадал в цель, что у него есть и мифы, объясненные неудачно и такие, αἰτία которых оставлена им без всякого объяснения. К числу невыясненных пунктов предания принадлежат, как нужно предположить, и личности пяти последних царей. Какая связь между этими личностями и приписываемыми им деяниями, вследствие чего предание приписывает каждому из этих царей совершенно определенные дела, эта часть вопроса мало освещена Швеглером. В его разборе с.16 Ромула и Нумы личности и деяния их поставлены во взаимное отношение, у остальных царей такого взаимного отношения нет. Личности царей другого рода и происхождения, чем их деяния. Последние сложились из этиологического вымысла, первые Швеглером считаются историческими, потому собственно, что они не поддавались этиологическому объяснению. Эта непоследовательность, нам кажется, заставляет думать, что разбор этиологии последних пяти царей у Швеглера или незакончен или что он приступил к разбору не так, как бы следовало. Миф или легенда без героя невозможны. Легенда может быть перенесена на другую мифическую или историческую личность, но в таком случае она и ранее уже относилась к какому-нибудь герою. Заняться разбором мифа об Эдипе или о другой мифологической личности, выделив заранее самую личность героя, — совершенно потерянный труд. Точно также, надо полагать, и в легендах о римских царях герои легенд, личности Тулла Гостилия, Сервия Туллия и др., с самого начала стояли в центре легенды. К первоначальным легендам о них могли приставать новые элементы, легенды могли быть обработаны и переделаны, все новое, однако, группировалось около старых центров, личностей героев. Итак, кто задается целью объяснить развитие царской легенды, должен стремиться, как к последней цели, к выяснению самой личности каждого из царей. Мы, конечно, не имеем права a priori отвергать возможность, что были и царствовали в Риме Тулл Гостилий с его преемниками. Но если единственным доводом в пользу исторического существования выставляется то обстоятельство, что мифологический характер этих царей не доказан, то необходимо признать возможным, что мифология царей недостаточно разобрана, а потому именно и не выяснен мифологический характер героев. Не претендуя ни мало на сравнение со Швеглером, позволяем себе выразить убеждение, что он оставил науке в наследство необходимость нового разбора мифологии римских царей.
Чтобы составить себе представление о том, по каким поводам и по какому, так сказать, методу воображение римлян могло создать образ вымышленного царя и деяний его, мы немного остановимся на одном весьма поучительном примере, на сказании о Ферторе Резии, царе эквиколов. Оно входило в состав царской истории, упомянуто Ливием и встречается даже в одном эпиграфическом памятнике, в одной из так называемых элогий, вырезанных по приказанию императора Клавдия в честь знаменитых римлян. По с.17 своему объему это сказание очень ничтожно и просто, но тем именно оно и поучительно, что происхождение его раскрывается с большой легкостью, чего нельзя ожидать от сложных сказаний о римских царях. Все сказание о царе Ферторе Резии сводится к нескольким словам. Этот царь эквиколов (Fertor Resius rex Aequiculorum) первый издал постановления права фециалов (Fetiale ius), которое потом введено было в Риме Анком Марцием2. Чтобы оценить это предание, необходимо напомнить несколько общеизвестных данных о духовной коллегии фециалов. Римляне при всех действиях государственной жизни старались заручиться одобрением и помощью богов. Так, они заботились, между прочим, о том, чтобы каждая война была начата по справедливой причине, тогда боги не могли отказаться помочь делу римлян. Поэтому уже в начале войны несправедливость должна была ложиться на неприятелей. Когда чужой народ обижал римский, уводя пленных или похищая имущество, то все же не считалось справедливым тотчас начать войну, без попытки примирения. Необходимо было сначала потребовать через фециалов возвращения похищенных вещей (res dedier exposcere; res repetere). Когда чужестранцы исполняли это требование, фециалы уходили с миром, уводя с собой возвращенное имущество. В случае же отказа, фециалы заявляли протест против несправедливого поступка, а к римскому народу делался запрос, какого мнения он о том, что вещи не возвращены и не возмещены. Когда народ высказывался за войну, фециал совершал объявление ее, также и заключение мира, когда римский народ победами принуждал неприятелей удовлетворить его требованиям. Фециалы тогда, наконец, возвращали домой похищенное имущество. Все эти действия совершались фециалами обрядовы ми слова ми (sollemnia verba, carmina), с призыванием богов быть свидетелями справедливости римлян и несправедливости неприятелей. Верное соблюдение всех обрядов составляло особенную науку фециалов. Это «право с.18 фециалов», следовательно, сводилось к соблюдению справедливости войны (belli aequitas, aequum bellum). Главным пунктом внешней стороны их деятельности служило требование и доставление обратно вещей, похищенных неприятелем (res repetere)3. Все отдельные действия, требование «вещей», объявление войны, заключение мира подводились под одну главную цель: получить обратно похищенные вещи, с прибавлением, конечно, вознаграждения за военные убытки. Фециалы были не у одних римлян, но и у латинов, самнитов и, вероятно, еще у других народов Италии. Словом, это, может быть, одно из общеиталийских учреждений. Право фециалов во всяком случае восходило к очень древним временам, и о происхождении его невозможно было иметь какие-либо сведения. Когда в Риме пожелали узнать, кем сочинены и выработаны правила фециалов, по необходимости пришлось прибегнуть к догадкам. Наше сказание о Ферторе Резии представляет собой остроумный вывод, к которому пришел автор такой гипотезы. Для правдоподобия нужно было, чтобы личность воображаемого законодателя, установившего правила фециалов, соответствовала делу. Во-первых, ему нужно было быть царем, иначе он не имел бы права предписывать законы, во-вторых, цель фециального права заключалась в соблюдении справедливости (aequum colere), следовательно, он мог быть rex Aequorum, еще более годился титул rex Aequicolorum. Оставалось придумать для этого царя подобающие имена, praenomen и gentilicium. Главное дело фециалов было приносить (ferre) или доставать обратно (repetere) для римлян вещи (res), отнятые неприятелем. Царь, положивши начало обязанностям фециалов, согласно этому был наименован Fertor Resius, «приноситель вещей»4. Итак, вся личность этого с.19 мифического царя, вместе с именем и царством, созданы для того, чтобы служить первым образцом и примером фециалов и их специальной деятельности.
Разбор сказания о Ферторе Резии оказался в двух отношениях поучительным. Во-первых, он дает нам понятие о том, как в воображении римлян мог сложиться образ мифического царя. Во-вторых, этот мифический основатель и представитель коллегии фециалов обращает наше внимание на один факт, никем из исследователей царской истории не замеченный. Традиционная история приписывает каждому из семи царей основание известных культов и духовных учреждений. Причина это*го часто или совсем непонятна, или, если указывается какая-нибудь причина, то она часто не особенно вероятна. Выставляемую в предании связь царей с духовными делами едва ли не a priori можно отнести к остаткам духовной традиции, древнейшего и вернейшего предания Рима. Этим соображением подсказывается вопрос, не прольется ли из этих остатков жреческой традиции свет и на древнейший вид царской истории, не влияла ли на сложение сказаний о царях этиология, установленная в духовных коллегиях. Те легенды, которые еще не удалось выяснить удовлетворительно, и даже самые образы царей обусловлены, может быть, присвоенными им деяниями, относящимися к духовным делам, подобно тому, как сказание о Ферторе Резии, даже во всех пунктах, обусловлено делом фециалов. У Швеглера, в конце разбора Ромула, вырвалось признание, что понимание образа этого царя и легенды о нем много выиграло бы с.20 объяснением их из духовных древностей (Sakralalterthümer)5. То, что сказано Швеглером об одном Ромуле, может оказаться верным и относительно других царей. Признание Швеглера во всяком случае для нас драгоценно. Оно нам послужило поощрением, в виде опыта обратиться к духовному быту Рима, как возможному источнику легенды о царях. Результатами этого опыта мы и желаем поделиться с читателями, интересующимися вопросом о происхождении легенды о семи царях Рима.
1Liv. 1, 32 sacra publica ut ab Numa instituta erant facere, omnia ea ex commentariis regiis pontificem in album elata proponere in publico iubet. Dionys. 3, 36 μετὰ τοῦτο συγκαλέσας τοὺς ἱεροφάντας καὶ τὰς περὶ τῶν ἱερῶν συγγραφάς, ἃς Πομπίλιος συνεστήσατο, παρ᾿ αὐτῶν λαβὼν ἀνέγραψεν εἰς δέλτους καὶ προὔθηκεν ἐν ἀγορᾷ πᾶσι τοῖς βουλομένοις σκοπεῖν — μετὰ δὲ τὴν ἐκβολὴν τῶν βασιλέων εἰς ἀναγραφὴν δημοσίαν αὖθις ἤχθησαν ὑπ᾿ ἀνδρὸς ἰεροφάντου Γαίου Πα*πιρίου, τὴν ἁπάντων τῶν ἱερέων ἡγεμονίαν ἔχοντος.
2Liv. 1, 32, 5 (Ancus Martius) ius ab antiqua gente Aequiculis, quod nunc fetiales habent, descripsit; CIL 1, 564 = 6, 1302 Fert. Erresius (Mommsen: Fertor Resius) rex Aequiculus. Is preimus ius fetiale paravit. Inde p. R. discipleinam excepit; Aur. Vict. de viris ill. 5, 4 (Ancus Marcius) ius fetiale, quo legati ad res repetendas uterentur, ab Aequiculis transtulit, quod primus Fertor Resius excogitavit (Cod. fertur Rhesus excogitavisse). Auct. de praenom. (Val. Max. ed. Halm. p. 484), 1 ab Aequiculis Septimium Modium primum regem eorum et Fertorem Resium, qui ius fetiale constituit.
3Liv. 1, 32, 5: ius quod nunc fetiales habent, quo res repetuntur; Aur. Vict.: ius fetiale, quo legati ad res repetendas uterentur; Liv. 4. 58. 1: per legatos fetialesque res repeti coeptae; Cic. de off. 1, 11, 36: Ac belli quidem aequitas sanctissime fetiali populi Romani iure perscripta est. Ex quo inteligi potest, nullum bellum esse iustum, nisi quod aut rebus repetitis geratur aut denuntiatum ante sit et indictum; Arnob. 2, 67: aut fetialia iura tractatis? per clarigationem repetitas res raptas?
4Имя Resius напоминало настоящий gentilicia, например, Albesius, Badesius, Feresius, Mimesius, Tamesius, Vinesius (см. Iordan Krit. Beiträge 111). О слове fertor рассуждает Варрон (L. L. 8, 53), что его бы следовало, по аналогии, образовать, оно однако не принято. Тем более, думаем, оно годилось для искусственного имени собственного. Вся иллюзия была бы потеряна, если, например, царя Aequicolorum назвали бы Repetitor Resius. Впрочем, Варрон, может быть, не совсем прав. В одной глоссе, действительно, приводится слово fertores, как титул каких-то деревенских жрецов. Но оно, вероятно, принято было только в lingua rustica. Зато есть adfertor «приноситель» блюд. Наша характеристика вымышленного Фертора Резия совпадает с Шемановой (Opusc. acad. I 40), с тем только различием, что во время Шемана до открытия эпиграфического свидетельства, читалось Sertor вместо Fertor. Припомним слова Шемана: originis iuris fetialis primosque auctores quaerentibus Aequiculi se offerebant, quorum ipsum nomen iuris et aequi cultorem prodere videbatur. His itaque arreptis etiam regem quendam haud cunctanter produxerunt Sertorem Resium, fetialis iuris conditorem, quem non alio loco habendum esse, atque A. Agerium et Num. Negidium celebratas apud Ictos personas nemo non intelligit. Est enim Sertor Resius assertor rerum, qui res ab hostibus repetit. Resium ab eo quod est res vocarunt: Sertorem quam assertorem dicere maluerunt, ne nimis apertum commentum foret. Nonnulli autem pro Aequiculis Aequos Faliscos arripiebant, (Serv. ad. Aen. 7, 695), ratione non diversa.
5Schwegler A. Römische Geschichte I, 534. Es wird sich nicht leugnen lassen, dass ein Rumus oder Romulus, welche Bewandtniss es auch sonst mit ihm gehabt haben mag, ein alterthümliches, späterhin oblitterirtes und nur noch dunkel aus gewissen sacralen Alterthümern erkennbares Wesen der römichen Religion gewesen ist.
Александр Энман
11.10.2019, 12:06
http://ancientrome.ru/publik/article.htm?a=1288636594
Происхождение и развитие легенды о близнецах, которым приписывалось основание Рима, до сих пор должно считать открытым вопросом, несмотря на то, что на решение этого вопроса потрачено немало ученого труда. Исследователи вопроса обращались к услугам различных отраслей науки, надеясь, что из них прольется свет на темное основание легенды. Разбиралась она с точки зрения сравнительной мифологии Шварцем, греческой поэзии — Зелинским и Трибером, археологии — Кулаковским, теории государственного права — Моммзеном. Каждый из них разъяснил ту или другую черту легенды, но общее происхождение ее осталось по-прежнему темным. Не найдено такого исходного пункта, из которого могли развиться все главные черты легенды. Искать его в стороне вполне бесполезно; не следовало оставлять дорогу Швеглера, имевшего в виду не один или два отдельных пункта, а всю легенду. По его примеру мы считаем необходимым разобрать всю легенду по частям и определить, какие из них могут быть признаны древнейшими. В нашем введении упомянуто было об одном замечании Швеглера, достойном, по нашему мнению, тем большего внимания, что автор сам не выводил из него окончательного заключения. Мысль Швеглера (R. G. I 425) такая. В образе Ромула, каким его изображает летописная традиция, необходимо различать два элемента. Одна часть предания образовалась из отвлеченного понятия основателя-эпонима города Рима. Он строит город по всем необходимым правилам. Потом он устанавливает все политические и военные основы государства, ведет первые войны с соседними народами, празднует первый триумф, добывает первые с.21 spolia opima и тому подобное. Все эти факты извлечены из понятия воображаемого основателя воинственного римского государства. От этого отвлеченного элемента значительно разнится вторая, мифологическая часть легенды; у нее совершенно другой характер, а следовательно и другое происхождение. Волчица-кормилица, грот Луперков, руминальская смоковница, Фавстул, Акка Ларенция, раздирание Ромула у козьего болота в день Nonae Caprotinae — все эти элементы сказания не произошли из только что упомянутого отвлеченного понятия, но из мифологии. «Они, без сомнения, — заключает Швеглер, — заимствованы из круга идей, связанных с культом Фавна-Луперка».
Из двух слоев предания, отмеченных Швеглером, второй, в котором Ромул изображается основателем римского государства, более позднего происхождения. Он не требует дальнейшего разбора, в виду сделанного уже Швеглером. О первом же слое, названном у него мифологическим, Швеглер не высказался определенно и не довел разбора его до какой-нибудь точно отмеченной цели. Поэтому мы и считаем ближайшей обязанностью своей остановиться на этой части вопроса, задаваясь рассмотрением тех отношений, в которых находится сказание о близнецах к культу бога Луперка, празднеству Луперкалий и духовной коллегии братьев Луперков.
Начинаем с бога Луперка, в честь которого праздновались Луперкалии. Ему посвящена одна замечательная статья Унгера (Rhein. Mus. т. 36, стр. 50 сл.), результаты которой мы позволяем себе повторить в кратких словах. Культ Луперка был сосредоточен в одном священном гроте (Lupercal), лежавшем на склоне палатинского холма. Об имени бога древние авторы довольно странно расходятся. Называли его Lupercus, то есть, по верной догадке Унгера, берегущий от порчи (lues (lua) порча, уничтожение, и parco = coerceo)1. Другие авторы его называют Фавном, а греческие с.22 Паном. Это сближение, вероятно, объясняется тем, что жрецы бога, луперки, носили меховое облачение, похожее на пастушеский костюм. Греческие ученые перенесли этот костюм и на самого бога Луперка, сближая его затем с богом-пастухом Паном, соответствующим опять италийскому Фавну. В совершенно другом свете тот же бог является в ученом показании Вергилия (Aen. 8, 630 fecerat et viridi fetam Mavortis in antro procubuisse lupam), если в нем Mavortis относится к antro, а не к lupam. Отожествление Луперка с Марсом доказывает воинственный характер мнимого Пана-Фавна. Показание Вергилия тем замечательнее, что, по сообщению комментатора Сервия, весь эпизод у Вергилия есть подражание Эннию. Сервий ссылается еще на других авторов, согласных с Вергилием или Эннием относительно воинственного характера бога (Ad. Aen. 8, 443 alli deum bellicosissimum). Другие, наконец, называют его Inuus. Таинственность многоименного бога Унгером объясняется тем, что он считался особенным защитником палатинской крепости от нападений неприятелей. Настоящее имя такого бога-защитника держалось в тайне, чтобы неприятели не могли выманить его из крепости и привлечь на свою сторону, как, например, сделали сами римляне во время осады Вей, принудив Юнону Регину перейти на свою сторону. Когда старая палатинская крепость (Varro de l. l. 6, 34 antiquom oppidum Palatinum) давно потеряла свое значение или перестала существовать, тогда, по мнению Унгера, более не скрывали имени бога Inuus (Liv. 1, 5, 2). Об этом боге известно, что он считался защитником также и других крепостей, где его тоже уподобляли Фавну-Пану. Так, поэт Рутилий Намациан (I, 231) описывает изображение Инуя с рожками на голове и в костюме пастуха, стоявшее перед воротами старой разрушенной крепости в южной Этрурии, Castrum Inui. Другой Castrum Inui лежал близ Ардеи. У ворот воздвигали статую бога, по верному замечанию Унгера, потому, что там ему всего лучше было исполнять роль защитника города или крепости (praesidium urbis, castri). Этому именно богу, думает Унгер, поклонялись римляне, уповая на него как на защитника палатинской крепости от неприятелей, почему святой грот его и находился близ старинной святыни Виктории, где одна тропинка (clivus Victoria) позволяла неприятелям подниматься на вершину холма. Значению бога должно было соответствовать и значение его имени. Мы, несогласно Унгеру, производим слово Inuus от основы i-, «идти», с суффиксом настоящего с.23 времени, и отъименной примтой u (v) (ср. санскр. in inv заставлять кого-нибудь ходить, приводить в ход, гнать). На бога-защитника крепости, значит, возлагали особенную обязанность — отгонять наступающих неприятелей, заставлять их уходить или отступать. По мнению Унгера, палатинский бог-защитник близко сходился с капитолийским Vediovis. Ему как и Луперку, и никому другому, приносили в жертву коз, humano ritu, в замену человеческих жертв. Ведиовис также считался устрашителем неприятелей, что выходит из формулы заклинания, сообщаемой Макробием2. Молились ему, чтобы он вселил в неприятелей «бегство, страх и ужас». Кроме Капитолия, у него была еще вторая святыня на острове на Тибре, куда могло переправиться неприятельское войско. Впоследствии к нему там присоединили Асклепия; очевидно, от него ожидали защиты не только от врагов, но и от других наваждений и болезней. Эта вторая сторона значения повторяется и у палатинского бога, как видно из другого имени его Lupercus и из обрядов, совершаемых его жрецами, луперками.
Обряды Луперкалий, о которых приходится прибавить несколько слов, известны нам в том виде, в каком они совершались к концу республики и в первом столетии периода императоров. Соименные с богом жрецы, luperci, germani Luperci, делились на два отряда: Fabii, Faviani (Paul. p. 88) и Quinctilii, Quintiliani. Ежегодно в месяце феврале они собирались для справления празднества в гроте Луперка, где и приносили в жертву коз и собаку. Затем они приводили двух отроков и прикладывали к их лбам кровавый жертвенный нож, после чего кровь стирлась очистительной шерстью, смоченной в молоке, а отроки должны были при этом смеяться. Прикладывание кровавого ножа, без сомнения, служило заменой принесению их в жертву, на самом деле, может быть, совершавшейся в прежние времена. Улыбкой жертвы выражали, что не сердятся за то, что их убивают. После этого жертвоприношения луперки съедали жертвенное мясо и, раздевшись, опоясывались козьими шкурами, брали ремни, выкроенные из шкуры, и бегали кругом померия, древней предельной черты палатинской крепости. При этом они ремнями били встречных людей, особенно с.24 женщин, а удары эти, по верованию римлян, очищали от всякой порчи, а в особенности избавляли женщин от неплодливости или облегчали им роды. Кроме бега вокруг померия, бегали и по «священной дороге» до форума и обратно. Вся цель обряда сводилась, по показанию Варрона, к очищению древнейшего палатинского города, и конечно и жителей его (De l. l. 6, 34 lupercis nudis februatur populus, id est lustratur antiquom oppidum Palatinum, gregibus humanis (?) cinctum)3. Очищение производилось козьими шкурами, поэтому и носившими обрядовое название februa. Бегая с ними вокруг города, луперки сообщали очищение всему обегаемому пространству. Кроме того ударами очищались и отдельные обыватели, желавшие особенно заручиться спасательной силой. Очистительные обряды — та часть празднества, которая особенно подчеркивается в нашем предании. Они пользовались большой популярностью и держались долго даже после введения христианства, пока не запретил их около 500 г. Р. Хр. папа Геласий. К ним и относились имена бога Lupercus, жрецов Luperci и самого празднества Lupercalia. Мы однако видели, что у этого deus bellicosissimus были и другое имя и другая обязанность, защита палатинской крепости от неприятелей. Как отражалась в культе и обрядах эта сторона бога, об этом в нашем предании почти нет никаких сведений. Мы откладываем попытку на основании некоторых оставшихся следов и аналогий восполнить этот пробел и, по примеру Швеглера, ставим вопрос: какие отношения близнецов к культу Луперка? В особенности спрашиваем, не объясняются ли некоторые части легенды о близнецах из имеющихся налицо обрядов и принадлежностей священнодействия коллегии Луперков, учреждение которой почти единогласно приписывается в предании Ромулу и Рему. Пункты соприкосновения обрядовой стороны Луперкалий с легендой для наглядности рассмотрим каждый в отдельности.
1) Смоковница Румины (ficus Ruminalis), богини-покровительницы кормления, находилась недалеко от грота Луперка, подле маленькой святыни богини. Под смоковницей пастухами приносилось в жертву молоко за благополучие животных-сосунков4. Вечно зеленеющее с.25 дерево, из которого выделяется сок, похожий на молоко, могло служить самым подходящим символом достатка в молоке. Приносилось в жертву молоко, чтобы его с излишком доставалось сосункам. Подобный обряд справлялся еще на Марсовом поле, у козьего болота, под смоковницами, называемыми «козьими» (caprificus), в день Nonae Caprotinae. На жертву употребляли прямо сок смоковниц. Под деревья при этом сажали служанок, одетых в платья госпож, то есть представлявших последних. Цель обряда, очевидно, состояла в том, чтобы обеспечить римским матронам во время кормления постоянное и обильное прибывание молока. Кроме того, в том же месте в этот день справляли так называемые Poplifugia, очищение римского народа как войска, для чего приносилась в жертву коза, — оттого это место на Марсовом поле и получило название caprae palus, — а раздираемые на куски члены козы служили средством очистительным, подобно сдираемым с коз шкурам на Луперкалиях. Об обрядах этих Poplifugia нам еще придется говорить по поводу легенды о смерти Ромула. Мы коснулись их здесь потому, чтобы из аналогии трех действий, справляемых в Nonae Caprotinae, люстрации, приношения в жертву козы, очищения всего народа и особенно очищения матрон-кормилиц под смоковницами, установить внутреннюю связь совершаемой под смоковницей Румины жертвы pro lactentibus с общим очищением Луперкалий. По показанию Варрона, жертва под смоковницей Румины приносилась за сосунков животных; мы полагаем однако, что этим не исключались и жертвоприношения за грудных младенцев5. Во всяком случае смоковница Румины находилась в соседстве грота Луперка, отчего и вероятно, что она принадлежала к специальной обстановке культа этого бога и его празднества. Древнее предание соединяет эту смоковницу с легендой о двух основателях коллегии Луперков и справляемого ею празднества. Святость дерева объяснялась в этиологическом мифе тем, что первыми кормились под ним близнецы Ромул и Рем. Некоторые из древних ученых производили имя Romulus от ruma, женская грудь, так как в простонародном произношении часто с.26 смешивались звуки ū и ō7. Швеглер (R. G. I 420) поэтому предполагает, что толкование имени Romulus в смысле «грудной младенец» было прямым поводом к образованию легенды о кормлении близнецов. Это однако не совсем вероятно, потому что не один Ромул, но и Рем по преданию был кормлен под смоковницей Румины. Из предполагаемой Швеглером этимологии древние могли вывести только тот факт, что Ромул младенцем был кормлен, если этот факт нуждался в доказательстве, а не кормлен под смоковницей Румины. Так как и святыня, и смоковница Румины находились у грота Луперка, а устройство Луперкалий приписывалось близнецам, то, во-первых, жертвоприношение молоком pro lactentibus стали приписывать тем же близнецам. Ромулу и Рему приписывали первое устрой*ство этого жертвоприношения (см. Плин. Hist. nat. 14, 14, 88 Romulum lacte, non vino libasse, indicio sunt sacra ab eo instituta, quae hodie custodiunt morem). Во-вторых, задались вопросом, по какому поводу, за каких младенцев близнецы принесли первую такую жертву богине кормления, на что был один ответ: в память того, что они сами младенцами была кормлены под смоковницей богини. Этим, конечно, не исключается, что потом в созвучии Romulus и ruma находили известное подкрепление верности этиологического сказания о кормлении.
2) К легенде о кормлении близнецов под смоковницей Румины прибавился другой элемент — волчица-кормилица. Из большого числа объяснений этого мифологического факта, нам кажется, самое простое и вероятное объяснение, найденное Г. Иорданом8. Lupercus на вид с.27 такое же уменьшительное слово от lupus, как nov-erca от nova. В luperci поэтому усматривали «волчат» (Wölflinge, по переводу Иордана). По какой причине, спрашивалось, первых братьев Луперков, Ромула и Рема, назвали волчатами? Настоящими детенышами волчицы они по здравому разуму не могли быть, следовательно, были приемными. Их под священной смоковницей Палатина кормила приемная мать, волчица. Легенда эта, как известно, не молода; она вполне принята была уже в 286 г. до Р. Хр., когда эдилы Гней и Квинт Огульнии воздвигли под смоковницей бронзовый памятник волчице с близнецами. Таким образом, одна важная черта легенды легко объясняется из этого толкования имени жрецов-луперков.
3) Луперки носили официальное название germani Luperci. Кроме них из членов римских духовных коллегий признавались братьями только fratres Arvales. О последних у поздних авторов упоминается легенда, что первыми членами были Ромул с одиннадцатью братьями, сыновьями Акки Ларенции, которой сам Ромул приходился неродным сыном. Для объяснения причины названия fratres таким образом был сочинен миф о двенадцати родоначальниках коллегии, приходившихся друг другу, хотя и не родными, братьями. Родоначальников братии Луперков выдавали за двух кровных братьев-близнецов, fratres germanos duo geminos, una matre natos et patre uno uno die, говоря словами Плавта о близнецах Менехмах. Причину, почему два учредителя коллегии изображались именно близнецами, мы усматриваем в этиологии титула germani. Эта причина будет, кажется, гораздо проще, чем выдвинутое для объяснения Моммзеном двоевластие консулов.
4) Луперки делились на два отделения или отряда, Fabii и Quinctilii. Причину деления искали в том, что каждый из двух близнецов набрал себе товарищей и начальствовал над ними. Дуализму членов коллегии таким образом отвечал дуализм первых мифических предводителей или учредителей. Предание у Овидия (Fasti 2. 359—378), вполне, так сказать, пропитанное этиологическими мотивами, Фабиев отводит Рему, Квинктилиев Ромулу. Но остался след другого предания у Иеронима (Chr. p. 329 Remus с.28 rutro pastorali a Fabio Romuli duce occisus est): Фабии тут наоборот товарищи Ромула, а не Рема. Мы потом подробнее остановимся на отношении двух братьев к подчиненным отрядам луперков. Пока ограничимся указанием, что причина удвоения основателей коллегии дана была в двойственности коллегии. Ромул и Рем могли бы быть и не братьями или близнецами, если это не потребовалось бы титулом germani. Для объяснения имени двух отрядов, например, образовался второй этиологический миф (Pauli exc. p. 88 Faviani et Quintiliani appellabantur luperci, a Favio et Quintilio praepositis suis). Тут братья Ромул и Рем заменяются двумя предводителями, которые не братья.
5) Ромул и Рем со своими товарищами до основания города вели пастушескую жизнь. Обрядовый костюм луперков, опоясывание мехами, напоминал собой пастушеский костюм. Кроме того, под смоковницей Румины у грота Луперка приносились, по словам Варрона, особые жертвы римскими пастухами. Устройство этих жертв, а далее и всех других пастушеских празднеств, например Палилий, приписывалось близнецам, в особенности Ромулу. Обрядовая обстановка Луперкалий таким образом является первым источником и этой черты легенды.
6) Зародышем города Рима вполне справедливо считался antiquom oppidum Palatinum. Достоверность этого предания или убеждения не умалилась бы даже в том случае, если во время Цицерона, например, не осталось бы никаких остатков палатинских стен или если найденные в 60-х годах нашего столетия на Палатине громадные камни не оказались бы остатками той стены, каковыми считает их большинство археологов. Для римлян, как и для нас, существование палатинского укрепленного городка достаточно установлено тем, что до времен императоров в духовной традиции имелись веские данные о протяжении палатинского померия. Память об этой предельной черте древнейших укреплений должна была держаться, потому что по ней ежегодно совершался бег луперков. Черта померия отмечена была камнями, а жрецы следили за тем, чтобы эти межи не сдвигались со старого места. Все, что знали о древнейших укреплениях Рима, таким образом с давних пор сосредоточивалось в беге луперков. Померий превратился в обрядовую принадлежность Луперкалий. Кто, следовательно, задавался вопросом, кем был очерчен древнейший померий Рима, тому естественно было вывести заключение, что это было сделано тем же самым лицом, кто с.29 первый устроил бег луперков вокруг померия. Если признать предание, что коллегия луперков была учреждена двумя лицами, предводителями двух отрядов, соутробниками (germani), то этим же двум учредителям Луперкалий пришлось бы приписать очерчение древнейшего померия, а так как po-moerium без стены (moirus, murus) вещь невозможная, то ему же принадлежала и постройка древнейшей городской стены, основание древнейшего Рима. Миф об основании Рима не нуждается ни в каком другом объяснении, кроме того, которое вытекает из обстановки священнодействия луперков и этиологического ее объяснения.
Подведем итоги нашему разбору. Если Ромул и Рем, как мы предполагаем, в первом виде предания представлялись первыми учредителями и образцами духовной коллегии луперков, то из объяснительных рассказов, относящихся к обстановке этой коллегии, могло сложиться приблизительно такое сказание. Два брата родились близнецами. Покинутые после рождения, они очутились под смоковницей, росшей на склоне палатинского холма. Тут нашла их волчица, случайно выбежавшая из леса, сжалилась над младенцами без отца, без матери, и стала кормить их и ухаживать за ними, как за своими волчатами. Малютки выросли среди пастухов, сами сделалась пастухами, и жили на палатинском холме. Впоследствии они задумали построить на том месте город, а по основании города в память прежней своей жизни устроили бег вокруг городской стены. Как бегали два брата, каждый во главе своих товарищей-пастухов, так луперки повторяют ежегодно этот бег в двух отрядах, в костюме пастухов, вокруг палатинского померия. К сказанию такого приблизительно содержания потом уже могла пристать та часть легенды, в которой рисовался, по выражению Швеглера, отвлеченный образ основателя римского государства. Мы, однако, признаем, что в легенде о близнецах и о царствовании Ромула немало таких элементов, которые, по-видимому, не вытекают ни из того, ни из другого генетического начала, а поэтому и требуют особого объяснения. Из них особенно важны: генеалогия близнецов, происхождение их из Альбы Лонги, смерть Рема, имена Ромула и Рема, устройство Ромулом рысистых бегов, отношение его к Марсу Квирину, смерть и обоготворение его. Эти элементы отчасти, вероятно, принадлежали к древнейшему составу легенды — немыслимо, например, чтобы герои ее не были с самого начала названы определенными именами, — а отчасти прибавились к ней в обработке более с.30 позднего времени. Такими сравнительно молодыми элементами, например, всеми признаются присоединение близнецов к албанской царской династии и отожествление Ромула с Марсом Квирином. Относительно первой категории мы думаем, что происхождение некоторых из этих элементов для нас покрыто мраком оттого, что мы не знаем, какой вид в старые времена имели бег луперков и другие связанные с ним обряды. Все наши известия не древнее Варрона и Веррия Флакка, то есть не многим древнее времени Августа. Празднество это, между тем, одно из древнейших римских празднеств. Несмотря на строгую консервативность римлян относительно своих старинных религиозных обрядов, все-таки могли быть забыты и упразднены некоторые обряды, не соответствовавшие более культурному духу времени (например, многочисленные человеческие жертвы древнейших веков), или потерявшие реальную свою подкладку. Хорошим примером подобного сокращения старинных обрядов может служить священнодействие полевой братии (fratres arvales). Известно, какое важное значение в религии древних народов Италии придавалось обнесению очистительных жертв вокруг известного пространства или известной группы людей. Ни один дом, ни одно поле, ни одно селение, ни один, конечно, город не могли быть без такого ежегодно справляемого обхода или обегания и очищения пределов. Подобным обеганием древнейших городских пределов и являются Lupercalia. Вторые пределы города, когда он распространился уже на четыре части (regiones), обходились 15-го мая процессией с так называемыми Argei. Третье празднество, Ambarvia или Ambarvalia, первоначально состояло из очистительного обхода полей (arva), всей полевой территории, прилежавшей в старые времена к городу Риму. Оно справлялось отдельной жреческой коллегией, полевой братией, fratres Arvales, то есть rurales, в противоположность, вероятно, городской братии луперков. Страбону еще было известно, что при Амбарвиях обходили всю границу древнейшей римской области, причем жрецы во многих местах останавливались для приношения жертв. Около двух столетий спустя после Страбона мы из актов коллегии полевой братии узнаем, что старый обход границы прекратился: осталось одно жертвоприношение в роще богини Dea Dia. Знатные люди, из которых избирались члены братии со времен Августа, по меткому замечанию Иордана9, с.31 находили неудобным совершать весь обход и сократили его. Самая существенная часть празднества, обход границы, утратилась. Она, впрочем, и без того давно потеряла всякое значение и естественную подкладку, с тех пор как межевые камни римской области находились уже не на пятой-шестой миле от города, а у пределов древнего мира. Подобным изменениям и сокращениям могли, думаем, подвергнуться и обряды очищения палатинской крепости. В числе темных частей легенды о близнецах могут оказаться объяснительные рассказы, которые относились к таким забытым обрядам. Единственная возможность добраться до их этиологического смысла зависит от того, удастся ли нам на основании аналогий разгадать, в чем приблизительно заключались вышедшие из употребления обряды. В дополнении особенно нуждается одна сторона культа Луперка. Мы видели, что у этого палатинского бога были два имени, которые соответствовали двум разным обязанностям божества. С одной стороны, ему поклонялись как спасателю от болезней, неплодия и другой порчи (Lupercus), с другой же, он под именем Inuus (гонитель) считался защитником крепости от неприятельских нападений. Эта вторая, воинственная сторона его, почти вовсе не отражается в обрядах празднества, по дошедшим до нас известиям Варрона и его современников. Эта-то воинственная часть культа всего легче могла сократиться до полного забвения. Палатинская крепость с очень давних времен потеряла свое прежнее значение. Стены ее, вероятно, давно исчезли, так что заботиться о ее безопасности имело мало смысла. Направленные к этой цели религиозные обряды, долго, может быть, еще державшиеся по старинному обычаю, наконец, прекратились. Инуй был предан бездеятельности. Наша попытка дополнения, поэтому, должна быть направлена преимущественно на воинственную сторону крепостной люстрации.
Для дополнения общей картины люстрации палатинской крепости, думаем, правильно будет обратиться за помощью к известиям о подобных же люстрациях городов у других народов Италии. В нашем распоряжении документальное описание люстрации крепости, города и народа умбрийской общины Игувия. Так называемые tabulae Iguvinae, как известно, были найдены в 1444 году и изданы в последний раз Бюхелером (Umbrica, Bonnae 1887), с прекрасным ученым комментарием. Бюхелер с особенным вниманием следит за аналогиями, иногда очень поразительными, с.32 отдельных обрядов умбрийской люстрации с обрядами римскими. Для нас, главным образом, важна общая картина люстрации, и мы, поэтому, на ней несколько остановимся. Игувинская люстрация делится на два главных действия. Сначала совершается люстрация крепости, вслед за ней люстрация народного войска, расставленного на комиции по отрядам. Игувийцы соединили в одно священнодействие две древнейшие люстрации, приписываемые Ромулу: луперкалии, или люстрацию крепости, и поплифугии, люстрацию войска на Марсовом поле. Этим подтверждается внутренняя связь между обоими римскими празднествами, доказываемая и мифом, и сходством обрядов. Игувийская люстрация крепости состоит из очищения трех крепостных ворот, о чем не осталось никаких следов ни в обряде римском, ни в мифе, если не считать приписываемой Ромулу постройки святыни Юпитера Статора перед палатинской Porta Muconia. Зато во втором действии, в люстрации игувийского народа и города, много напоминающего римский миф. Игувийский жреческий магистрат дело люстрации начинает с ауспиция. Он одет в авгурский костюм, при описании которого мы вспоминаем об авгурстве Ромула вообще и в особенности о введенном им, по преданию, костюме cinctus Gabinus. Магистрат сопровождается двумя глашатаями (prinovati, по Бюхелеру praenovatores). Не следует ли с этим фактом сопоставить участвующего в люстрации Ромула у козьего болота возвестителя Proculus Iulius (procolos, от prоcalare, προκαλεῖν)? С глашатаями вместе магистрат отправляется сначала к северному концу городского померия и, пересчитав все соседние враждебные народы (Тадинаты, Туски, Нарки, Япуды), всем иностранцам приказывает удалиться. Затем он расставляет народ по отрядам, обходит его с животными, назначенными к жертве, и произносит молитву: Церф Марсов, Престота Церфа Марсова, Турса Церфия Церфа Марсова, наведите на Тадинатов, Тусков и т. д., на их первенствующих, опоясанных и неопоясанных, на их воинов, носящих копья и не носящих оных, наведите на всех страх и трепет, бегство и ужас; снег и ливень, треск и буйство, дряхлость и рабство (Interpr. Buech.: completo timore tremore, fuga formidine, nive nimbo, fragore furore, senio servitio); Церф Марсов, Престота, Турса, будьте благосклонны и даруйте мир народу Игувийскому, городу Игувию, первенствующим его, опоясанным» и т. д. После этой молитвы магистрат возглашает: «Вперед, Игувийцы!» Потом он, повторив обход всего народа с.33 с жертвами, возвращается к термину, и так поступает трижды; затем следует приношение жертв, от имени народа, Церфу Марсову, у одного источника. К этому Бюхелер приводит аналогию, что и Ромул во время люстрации народа приносил жертвы у воды козьего болота. В другом месте приносится жертва Престоте с молитвой: «Обрати всякое зло на город Тадинатов и т. д., будь благосклонна и т. д. народу Игувийскому, предотврати всякое повреждение от его первенствующих, учреждений, людей, скота, полей, отврати всякое зло от народа Игувийского». Очистив таким же образом и все отдельные отряды народа, жрец приносит в жертву Турсе три теленка, а глашатаи с пепелища жертвенника читают тихую молитву, в которой вторично просят Турсу напустить на неприятелей страх и т. д., и быть благосклонной Игувийцам. Все действие кончается одним странным обрядом. Жрецы, спугнувши двенадцать телят, гонятся за ними по форуму. Три теленка пойманные первыми приносятся в жертву Турсе от всего народа.
Какую, спрашивается, пользу мы можем извлечь из этого описания для объяснения легенды о Ромуле? Первый вывод наш касается тех мифологических личностей, к которым Игувийцы обращались с жертвоприношениями и молитвами. Бюхелер указывает на очевидное сходство богини Praestota Çerfia Çerfier Martier (лат. Praestata Cersia Cersi Martii) с богиней Praestana Quirini, святыня которой на Палатине, по преданию, была основана Ромулом. Второе божество Çerfo Martio Бюхелер сопоставляет с латинским богом, к которому относится надпись Ker(r)i pocolom (CIL. 1. 46). Оттуда недалеко до Quir(r)inus (Ker(r)inos?) Martis f., с которым слился сам Ромул. Третье божество умбрийской люстрации Tursa Çerfia Çerfier Martier. Его Бюхелер сравнивает с римскими богами Pavor et Pallor. Tursa производится от умбрийской глагольной основы turs, лат. ters, terreo. К «устрашительнице» Турсе обращаются с особенной просьбой привести неприятелей в страх и трепет, ужас и бегство и т. д. Молитва Турсе очень напоминает молитву римскому Ведиовису, которого следовало Бюхелеру присоединить к Паллору и Павору. Турсе придается эпитет Iovia, что едва ли имеет отношение к Юпитеру; как Çerfia Çerfier Martier она ведь не может одновременно принадлежать и к кругу Юпитера. Может быть, Iovia производится от той основы, которая имеется в слове Vediovis Ve-iovis (ср. гр. δίω διω-κω, санскр. dyu dyauti). Культ этого «преследователя», по преданию, опять устроен Ромулом. Ему по значению с.34 соответствовал, как выше сказано, Inuus, «гонитель» палатинской крепости. Мы видим, что Ромулу приписывается устройство культа некоторых божеств, или по имени, или по главной обязанности близким к тем божествам, которым в Игувии при совершении люстрации города приносили жертвы и молились о защите города и народа и об обращении в бегство неприятелей. Причину приурочения этих культов к Ромулу, основателю Луперкалий, мы усматриваем в том, что молитвы и жертвоприношения этим божествам когда-то также составляли принадлежность люстрации палатинского города, подобно тому, как они принадлежали к люстрации Игувия.
Возвращаемся еще раз к последнему действию, которым оканчивалась люстрация Игувия. После последнего воззвания к устрашительнице Турсе, напугать неприятелей и предать их в рабство Игувийцам, жреческий магистрат со своими помощниками напугивает двенадцать телят, пускается в погоню за ними, ловит трех отставших и приносит их в жертву той же Турсе. Этот обряд толкуется Бюхелером очень остроумно. Молитва Турсе приводится в исполнение, телята представляют собой неприятелей, они приводятся в страх и бегство, в пример врагам, которых Турса приведет в страх и бегство. Ловят трех представителей врагов и убивают их в пример другим. Между обрядами римской люстрации Луперкалий мы также встречаем подобие человеческой жертвы, мнимое убиение двух отроков. По поводу этого обряда Дильс (Sibyllinishe Blätter стр. 53) напоминает о римском обычае перед началом войны предавать смерти двух представителей неприятельского народа (Gallus Galla, Graecus Graeca), в пример всему народу. Плутарх (Ромул 21), единственный для нас источник, сведущий об этом обряде, пишет, что «присылали отроков хороших семейств». Он не счел нужным сообщить, как и каким способом они выбирались, да в сущности это в то время имело мало значения, так как самый обряд уже давно превратился в пустую формальность. Можно спросить, не соблюдалось ли известное правило для определения жертвы, в те времена, когда еще придавалась этому жертвоприношению такая важность, как, например, в Игувии жертвоприношению телят, представляющих собой неприятелей. Здесь ловили и убивали трех отстававших от других. Жертвы, таким образом, как бы сами решали свою судьбу. Этот самый простой и безобидный способ определения жертвы еще более с.35 рекомендовался для настоящих человеческих жертв. Знаменитый знаток германских бытовых древностей, К. Вейнгольд, в этюде о значении бега в народных обрядах Германии10 приходит к заключению, что народные бега, справляемые в южной Германии в Троицу, служат или служили самым распространенным способом определения человеческой жертвы. Кто последним достигает назначенной цели, тот приносится в жертву, а кто первый добежит, тому дается приз, но это правило установилось позднее первого. И. В. Нетушил (Фил. Обозр. III стр. 60) словам блаж. Августина (Civ. Dei 18, 12: lupercorum per sacram viam ascensus atque descensus) придает такой смысл, что два отряда луперков бегали вперегонку. Сначала они бегали вокруг Палатина, отправляясь от Луперкала в разные стороны (Ов. Фаст. 2, 371 diversis exit uterque patribus), потом, выбегая с двух сторон на Священную дорогу, бежали по ней до форума и назад (оттого ascensus и descensus) к Палатину. В этиологическом мифе Овидия, в котором, вероятно, каждая черта основана на каком-нибудь фактическом обряде, рассказано, что Ромул и Рем с своими товарищами-пастухами однажды принесли жертву Луперку. Жертвенное мясо жарилось, но, ожидая обед, они вдруг узнали, что разбойники угоняют стадо. Тотчас они бросились в погоню, каждый брат с одной дружиной, Ромул с Квинктилиями, Рем с Фабиями, оба в разные стороны. Фабии догнали разбойников, отняли добычу и затем бегом вернулись к оставленному жаркому, которое в это время дожарилось. Немедленно они сняли его и съели, награждая себя, таким образом, за победу. Когда прибежали Квинктилии, то от мяса остались одни кости. Тогда Ромул
risit et indoluit Fabios potuisse Remumque
vincere, Quinctilios non potuisse suos.
Этот рассказ походит на миф о Потициях и Пинариях, двух отделениях жрецов Геркулеса Виктора. И тут опоздавшие Пинарии остаются без жертвенного мяса. Ara maxima, центр культа с.36 Геркулеса Победителя, находилась у входа в цирк, потому что первоначальная роль римского Геркулеса, по всей вероятности, заключалась в покровительстве пешему и конному ристанию, в даровании счастливого исхода на играх11. В старое время, может быть, к культу Геркулеса Виктора принадлежал обрядовый бег жрецов. Бегали двумя отрядами, как и луперки, причем жертвенное мясо служило призом победителям. Отряд, получивший приз, назывался Potitii, то есть potiti, опоздавший, оставшийся без мяса — Pinarii «голодные» (Peinarii, ср. pēnuria лишение, недостаток, голод12, гр. πεῖνα, от осн. pei-, ср. pei-or pēssimus). Имена эти, вероятно, народные прозвища, ставшие со временем общеупотребительными и даже официальными, вроде Salii — «скакуны» и др. Интерес толпы зрителей, понятно, сосредоточивался на исходе зрелища и на вопросе, кому достанется мясо и кому быть голодным. Едва ли получение приза составляло единственную цель предполагаемого нами бега. Сообщение древних авторов, что Потиции были старшими жрецами, а Пинарии их помощниками, позволяет догадываться, что и этот вопрос, кому быть старшим, кому прислужником, решался ристанием. Так и в нынешних народных игрищах победитель назначается королем, боярином и т. п., а не победившие обязаны ему служить на всех сходках, в течение целого года, до возобновления игры. Не будет неуместным указать и на другой пример назначения старшего жреца посредством игрища, на знаменитого rex Nemorensis. Этот жрец-правитель (rēx от regere, править) с.37 назначался не иначе, как после обрядового поединка, из которого он должен был выйти победителем.
Возвращаемся к бегу луперков. Этиологический миф Овидия построен на том основании, что побеждающему отряду доставалось жертвенное мясо. Этим, вероятно, не ограничивалось преимущество одного отряда жрецов перед другим. Деления их, думаем, выходило из того же начала, как деление жрецов Геркулеса. Одна часть, Favii, была выше другой саном. Бег вперегонку служил средством для решения, кому быть старшими жрецами, кому младшими. Деление на seniores и iuniores существовало еще во время Цезаря13, но в то время состав членов двух отделений, вероятно, не изменялся, что и доказывается надгробными надписями Луперков Fabiani и Quinctiliani времен императоров. В прежние времена, должно быть, роль каждого отделения могла изменяться с каждым новым ристанием. Луперкалии принадлежали к самым популярным зрелищам Рима; исход ристания, без сомнения, возбуждал особенное любопытство народа. Неудивительно, что поэтому и образовались названия двух бегущих вперегонку отрядов. Успевающее отделение звали Fabii, а по другому написание Favii (Pauli exc. p. 62. Faviani et Quintiliani appellabantur luperci, a Favio et Quintilio praepositis suis). Первым предводителем этого отделения считался Ромул. Форма Favius хорошо подошла бы к именам приемных его родителей, Favola (Акка Ларенция) и Faustulus; она также подходит и к сущности дела. Favola и Faustulus невозможно не сопоставлять с faveo — благоприятствую, споспешествую, favor, faustus, счастливый, успешный, удачный. В таком случае favii назывались бы успевающие луперки. Если написание Fabii, засвидетельствованное рукописным преданием у Овидия и Проперция, вернее, то придется это слово, а вероятно и имя рода Fabii, присоединить к словам faber, fabre, affabre — искусно, ловко. Тогда народ успевающих именовал бы «ловкими». Не успевающее отделение названо Quinctilii, или, по догадке Моммзена, Quinctii, что, по нашему мнению, только другое написание, приспособленное к именам известных римских родов, вместо cunctii, cunctilii (см. inquilinus вместо inculinus, от incola, inquinare вместо incunare от cunire, Equirria и Ecurria у с.38 Варрона L. L. 6. 13), от cunctari. Следовательно, отстававшие луперки, тише бегающие, именовались «мешкотными»14.
Мы надеемся, что из догадок наших относительно древнего вида бега, ежегодно совершаемого луперками, может пролиться немного та на реальную подкладку мифа о двух легендарных представителях двух отделений луперков. При этом имеем особенно в виду сказание о смерти Рема, один из самых темных пунктов легенды. Швеглер (R. G. 1, 438) объясняет эту легенду таким образом: одно старинное постановление римского права угрожало смертью каждому, кто посмеет осквернить святость городской стены. Это правило хотели подкрепить каким-нибудь с.39 внушительным примером. Поэтому рассказывали, что основатель города даже не остановился пред убийством своего родного брата, нарушившего этот закон, с тем чтобы и впредь всех нарушающих его постигало то же наказание. Швеглер затем ищет объяснения имени Рема, но без результата. Имя это, говорит он, остается нерешенной загадкой. С решением ее однако связан и верный взгляд на образ Рема. Римские этимологи (см. Швеглер 1, 438) сближали Remus с remorari — отставать, мешкать, останавливаться или останавливать, задерживать; remora — задержка и remores aves (Fest. p. 276 r. a. in auspicio dicuntur quae acturum aliquid remorari compellunt.). Авентинская гора и вылетающие с ее стороны птицы считались авгурами почему-то зловещими. Одно место горы называлось Remoria, и оттуда, по преданию, Рем наблюдал несчастные свои ауспиции; наконец, его и похоронили на этом же месте. У Псевдо-Аврелия Виктора (De orig. gentis Rom. 21, 4) встречается такое объяснение: Remus dictus a tarditate, quippe talis naturae homines ab antiquis remores dicti [Рем называется от медлительности, поскольку люди подобной природы древними назывались remores]. Мешкотный, медлительный предводитель был бы очень подстать отстающему отряду Квинктилиев, но производится ли слово Remus (род. падеж Remi) от romorari или remoris, очень сомнительно или даже невозможно, как бы в нем ни были уверены римские ученые. Основа rem- в Remus вполне отлична от remor- (mor-). Из латинского языка к основе rem- подобрать можно одно только слово remures (откуда Remuria) или, по другому, вероятно народному, произношению, lemures, Lemuria15. Слово remures — почтительное название мертвых как silentes, taciti, quieti. Коренное значение подходит к нашим выражениям «покойный, покойники», как видно из сравнения со словами греч. ἠρέμα — спокойно, тихо, ἠρεμαῖος, гот. rimis — покой, лит. rimstu rimti — быть спокойным, тихим, отдыхать, санскр. ram — переход. остановить, задержать, непереход. остановиться, быть спокойным16. На основании этих с.40 данных мы не сомневаемся, что remus — старинное имя прилагательное со значением спокойный, тихий. Тихий предводитель опаздывающих Квинктилиев убивается, по одному распространенному варианту предания, Целером, «скорым», а по другому Фабием, представителем другого отделения луперков; по третьему же варианту, пользующемуся наибольшим авторитетом, родным братом Ромулом. Колебание традиции обыкновенно, в том числе и Швеглером (R. G. 1, 389), толкуется в том смысле, что римляне, желая облегчить вину братоубийства, свалили ее на Целера. Но откуда же взялся этот Целер? Его обыкновенно выдают за эпонима и мифического представителя римской конницы, так как в старые времена всадники назывались celeres. Но какая там могла быть конница до основания города? Все действие происходит среди пастухов, поэтому и Фабий, например, Рема убивает rutro pastorali. Если требовалось подставить только на место Ромула какого-нибудь другого пастуха, то почему же придумали для него имя Целера, а не какое-нибудь другое? Мы думаем потому, что имя прилагательное celer одного значения со словом romulus. Последнее образуется из суффикса mulus, как ae-mulus, sti(g)-mulus, cu-mulus и т. п., и основы rōs, которая встречается также в греч. ῥώομαι быстро двигаться, мчаться, стремиться, бегать (аор. стр. зал. ἐρ-ρώσ-θην, ср. ἀρ-ρωσ-τός, ῥωσ-τήρ, ῥωσ-τικός, ῥω(σ)-ρός σφοδρός) др.-в.-н. rōsc, rōsci, behende, hastig, frisch. Из слов латинских сюда, вероятно, должно отнести rorarii, как в старину звали легковооруженных, потому что они быстрым набегом своим на неприятеля открывали битву (см. velites, velox, от vehi). Шипящее s в ros-mulus исчезло перед m, как например в словах omen (др. лат. osmen у Варрона de l. l. 6, 76. 7, 97), vomer (из vosmer), и т. д. Мы не отрицаем, что главной причиной предпочтения, дававшегося римскими историками имени Целера перед именем Ромула, было желание избавить основателя города от братоубийства, но возможность замены одного имени другим была дана одинаковым смыслом того и другого. Первому автору варианта, должно быть, еще было небезызвестно значение нарицательноо имени romulus.
Если принять во внимание три варианта традиции об убийце Рема, то они сводятся к тому преданию, что Рема, то есть тихого, служившего примером первого Квинктилия, члена отряда отстающего при беге луперков, убил «скорый» или поспевающий первым Фавий. Мы полагаем, что фактическая подкладка этого этиологического рассказа состояла в обычае убивать одного из отряда с.41 Квинтилиев, вероятно того, кто бегал всех тише и последний приходил к цели. Так это было, как мы видели, в игувийском люстрационном обряде, где приносили в жертву трех отстававших от других телят, которые заменили собой человеческие жертвы. Такой же способ определения жертвы существует поныне в народных празднествах Южной Германии, где, по старинному обычаю, посредством бега вперегонку назначают того из участников игрища, который подлежит приношению в жертву. Убивали ли при этом в Риме человека в древнейшее время или заменяли убиение символическим обрядом, это для цели нашего объяснения безразлично. В том и другом случае для объяснения обряда вымышлен рассказ, что убиение луперка совершается в подражание убиению одного родного брата другим, одного germanus Lupercus другим.
Очистительная или искупительная жертва (κάθαρσις, lustratio), как известно, занимает очень видное место в религии древних народов. Каждое бедствие послано каким-нибудь божеством, которое разгневалось на отдельных людей или на какое-нибудь человеческое общество. Разгневанное божество не примирится, пока не выдадут, не принесут в жертву ему виновного.
Александр Энман
11.10.2019, 12:07
Но вина последнего может искупиться также и смертью или кровью другого человека или животного, которые тогда берут на себя вину или на которых она переносится. Эта замена особенно необходима, если провинилось целое общество. Или виновный не убивается, убиение заменяется обливанием кровью, или кровь заменяется чем-нибудь похожим, красною материей, красным вином и т. п. Наконец, запятнавший себя виною человек очищается лавром, шкурами, шерстью, водою или другими многочисленными очищающими средствами. В известные сроки производится очищение всей общины, всего города или народа. Народ, очищая себя от всей вины и избавляясь от всякой беды, молит богов, чтобы они признали виновными и карали ниспосланием беды не его, а чужих. Берут представителей чужого народа, на них переносят всю свою вину и выдают их как повинную жертву богам. Особенно важно это во время войны или перед началом войны; боги наказывают виновный народ поражением, невиновный, чистый награждают победою. Мы видели, как просто и ясно выражалась эта идея в молитвах и обрядах игувийской люстрации. В люстрации палатинского города и его общины это очищение от возможной с.42 неудачи в случае войны, вероятно, не отсутствовало. Дильс (Sibyllinische Blätter, стр. 53) человеческую жертву Луперкалий сопоставляет с обычаем, неоднократно применявшимся в Риме во время войны или перед войной, приносить жертву и зарывать в землю двух представителей иностранного народа (Graecus Graeca, Gallus Galla). Этим Дильс объясняет и число двух жертв Луперкалий: как в ионийской люстрации Θαργήλια, приносили в жертву и там δύο ἄνδρας, ἕνα μὲν ὑπὲρ τῶν ἀνδρῶν, ἕνα δὲ ὑπὲρ γυναικῶν [двух мужчин, одного за мужчин, а другого за женщин]. Замена женщин мужчинами, думаем, объяснялась бы теми же требованиями приличия, как и исполнение женских ролей в театре мужчинами. Таким образом, согласно предположению Дильса и аналогии игувийского обряда, в празднестве Луперкалий две или одна человеческая жертва представляла неприятельский народ, на который римляне переносили свою вину, а вследствие этого, и возможную неудачу войны. Неудача могла быть двоякою: или римское войско могло терпеть поражения на поле сражения, или город мог подвергаться осадам. Те же две возможности предусмотрены в игувийском церемониале: сначала освящались трое ворот крепости, в которые могли вторгнуться неприятели, потом очищался народ, поставленный в строй. Старая Ромулова lustratio exercitus совершалась в празднество Poplifugia на Марсовом поле, откуда выступало войско на войну. Люстрация Луперкалий относилась к палатинской крепости; тут вполне было на своем месте освящение ворот или крепостной стены, которое должно было обеспечить их от вторжения неприятеля. Миф об убиении Рема, по нашему предположению, возник ради этиологического объяснения приношения в жертву человека жрецами-луперками. При этом, жертва представляла неприятеля. Вся традиция согласно говорит, что Рем убит по той причине, что он не уважал построенных Ромулом укреплений. По одним, он перескочил через ров, по другим, через стену, издеваясь, таким образом, над ничтожностью крепости. Два самых авторитетных для нас представителя предания, Энний и Ливий, намекают на другую причину. У первого (Ann. v. 100 Mülller) Ромул, убивая брата, произносит: «Ни один смертный этого впредь не будет делать безнаказанно, и не ты, ибо за это в наказание мне отдашь свою теплую кровь». У Ливия (1, 7, 3) Ромул говорит: «Так будет поступлено с каждым, кто перескочит через мою стену». Итак, в лице Рема предается смерти каждый неприятель, кто посмеет забраться за крепостную стену. с.43 Убиением Рема довершается укрепление Рима, caeso moenia firma Remo (Проперций 3, 9, 50). На самом деле не по примеру Рема убивали неприятеля, посягающего на безопасность крепости, а наоборот, убиение Рема придумано для первого примера убиения неприятеля или представляющего неприятеля человека в обрядах Луперкалий. Убиение совершается Ромулом потому, что он мифический образец первого начальника Фабиев, старших луперков, а следовательно всей коллегии. Вероятно, обрядовое убиение человеческой жертвы на самом деле принадлежало к обязанностям начальника Фабиев; поэтому в другом варианте убийцей является Fabius dux, praepositus Fabiorum17.
Обсуждая возможность объяснения некоторых пунктов мифа о близнецах из таких данных обрядовой стороны луперкалий, которые не имеются налицо в наших неполных и сравнительно поздних известиях, но имелись, по всей вероятности, во время возникновения мифа, мы по догадке прибавляем еще следующие пункты соприкосновения между обрядами и легендой:
7) При люстрации палатинской крепости, Lupercalia, в старину читались молитвы божествам Иную (палатинскому Ведиовису) и с.44 Престане. Просили их взять под свою защиту население крепости и навести на неприятелей страх и бегство. Поклонение Ведийовису и Престане, по преданию, установлено было Ромулом, основателем коллегии луперков и Луперкалий.
8) На Луперкалиях два отделения луперков состязались в беге. Победители получали жертвенное мясо. Легенда говорит, что в первый раз, по случайной причине, Ромул и Рем, каждый со своими товарищами-пастухами, побежали от Луперкала. Одна часть пастухов — фабии — первые прибежали обратно и взяли себе, как победители, жертвенное мясо; другая часть пастухов опоздала и осталась без мяса.
9) Бежавшие в двух отрядах луперки получили свои имена от скорости бега. Скорее добегающих до цели звали fabii (ловкие), тише бегающих — cunctilii, quinctilii (мешкотные, медлительные). Мифическим предводителям достались имена соответствующие: начальника ловких наименовали Fabius (ловкий) или Romulus (быстрый) или Celer (скорый), начальника тише бегающих, «медлителей» — Remus (тихий).
10) Одно отделение луперков было выше саном другого. Состязанием решалось, кому быть выше. Поспевшее к цели отделение (fabii) получало преимущество перед побежденными. Мифический предводитель фабиев, Ромул, изображается в предании братом, более важным, чем Рем, предводитель опаздывающих.
11) На Луперкалиях приносился в жертву один человек, впоследствии прибавился второй, представитель женского пола. В старину эта человеческая жертва избиралась из числа луперков. Состязание в беге считалось самым справедливым средством определения жертвы. Жертвой считался наиболее отстававший из квинктилиев, или предводитель отстававшего отделения. Убивал или притворялся, что убивал жертву начальник победителей, старшего отделения жрецов. В легенде Рем (тихий), представитель квинктилиев (медлителей), убивается быстрым (Celer, Romulus) или начальником фабиев (Favius, praepositus Favianorum).
12) Человеческая жертва Луперкалий совершалась с целью доставить общее благополучие римлянам и городу Риму. Благополучие города, главным образом, зависело от недоступности укреплений. Приносимый в жертву представлял собой неприятеля, на которого сваливали всю беду и неудачу в случае осады Рима. Рем изображается в легенде противником построенного братом города. Он с.45 через стену вторгается в город. Ромул его убивает в пример неприятелям, угрожающим недоступности крепостной стены.
Итак, двенадцать пунктов легенды о близнецах более и менее явно относятся к луперкам и справляемому ими празднеству.
Из двенадцати данных пунктов мог уже сложиться связный исторически рассказ, который по объему мало отличался от дошедшей до нас истории близнецов. Недоставало, главным образом, только начала, истории рождения братьев, и конца, смерти Ромула. Все сказание создано из этиологии; оно имеет пояснительный характер. Автор легенды не задавался целью или, по крайней мере, не главной целью его было разгадать основание Рима; задача его определялась желанием представить в виде сказания происхождение коллегии луперков и их священнодействия. По своему духу это сказание очень похоже на сказание о Ферторе Резии, тоже составленное из этимологических моментов жреческой истории. Начало всех составных частей культа переносилось полунаучной фантазией автора в жизнь двух легендарных первых правителей луперков и обусловливалось личными их приключениями. Мы не сомневаемся, что эта основная легенда образовалась среди самих луперков, это священное предание братии о своих началах.
Наша генетическая теория совпадает с теорией Швеглера в том, что и он исходным пунктом древнейшего состава легенды считал культ Фавна Луперка. Швеглер определил и второй слой, в котором развивалась подробная картина царской деятельности Ромула, как основателя и первого царя Рима. Никакая полная история Рима не могла обойтись без этой истории его царствования. Необходимо поэтому предположить, что эта историческая обработка образа легендарного правителя луперков в общих чертах была сделана уже первым составителем летописной истории, который в первый раз к ней прибавил древнейшую нелетописную историю царей. Он оставил нетронутой древнюю легенду, сливая ее в одно целое с новым историческим образом царя, им же выработанным. На каком основании он первым царем назначил именно Ромула, нами уже было указано. Главным поводом, думаем, служило предание луперков, что мифическим первым правителем коллегии был проведен померий, по которому бегали луперки. Померий без городской стены немыслим; поэтому решили, что и стена была построена тем же Ромулом. До нас дошла, как известно, еще вторая легенда об основании Луперкалий, с.46 сочиненная каким-то греческим автором — сказание об Евандре; хотя оно совершенно независимо от легенды луперков, но и этому мифологическому основателю Луперкалий в то же время приписано основание первого города на палатинском холме. Совпадением двух легенд доказывается, что то и другое событие поневоле должно приписать одному и тому же деятелю. Прибавим, наконец, что и для легенды об убиении Рема существование городской стены служит необходимым условием.
Относительно легенды о смерти Ромула трудно будет что-нибудь новое прибавить к превосходному разбору Швеглера (R. G. 1, 532—537). Мы позволяем себе привести в переводе одно рассуждение его, которое особенно интересно в отношении методики нашего вопроса (стр. 534). «Спрашивается, отчего в мифе кончина Ромула приходится на празднество Поплифугий или Nonae Caprotinae? Какая связь между именем или существенным значением Ромула и этим празднеством? К сожалению, на этот вопрос нельзя дать удовлетворительного ответа, в виду полного мрака, которым покрыт для нас древнейший вид римской религии. Можно только сказать одно то, что Ромул связан с празднеством Caprotinae nonae на том же самом основании, на котором он связан также с культом Луперкалий, однородным с Нонами празднеством. Невозможно отрицать, что некий Rumus или Romulus, каким бы он ни был в других отношениях, старинное существо римской религии, которое только возможно познать из известных сакральных древностей». Швеглер убедился, что миф о кончине Ромула основан на этиологии религиозных обрядов, которые впоследствии или были упразднены, или сделались непонятными.
Из этих обрядов состояло празднество Poplifugia или Nonae Caprotinae, справляемое в ноны месяца Квинктила. Цель празднества заключалась в религиозном очищении римского народа (lustratio populi Romani), а потому оно близко сходилось с Луперкалиями18. И там и здесь встречается принесение в жертву козы, откуда получились и названия празднества Nonae Caprotinae, места приношения жертвы — ad caprae paludem, священная смоковница — caprificus. На совершение символического бега указывает имя Poplifugia, давшее повод к мифу, что народ разбежался при смерти Ромула. Ноны Caprotinae и Луперкалии принадлежали к одному циклу люстраций, к с.47 которому, вероятно, как мы увидим, можно причислить и ристание Консулий19. Эта параллельность была причиной, что происхождение поплифугий в духовной традиции связалось с Ромулом, мифическим основателем Луперкалий20. Отчего же к этому празднеству была отнесена именно смерть Ромула, это один из тех пунктов, которые, по верному мнению Швеглера, для нас сделались необъяснимыми за неимением подробных сведений о старинных обрядах празднества. К тому же и самое этиологическое предание о кончине царя затемнилось вследствие замены его новым мифом. В новом варианте повествовалось, что Ромул исчез во время празднества, вознесся на небо и превратился в бога Квирина. Идея обоготворения, говорит Швеглер (R. G. 1, 531), чужда италийских религий. Она заимствована от греков, под влиянием которых, может быть, Эннием сочинен этот миф. Мы думаем, что автору эллинистического мифа для уподобления Ромула с богом Mars Quirinus или просто Quirinus пришел на помощь тот факт, что Ромула наравне с богом Марсом почему-то другим именем звали Квирином (quirinus). Обоготворенный поэтами Ромул-Квирин таким образом соединился с богом Марсом-Квирином21.
с.48 О смерти Ромула, однако, имелось еще другое предание, которое, несмотря на рационалистическую окраску, несомненно, древнего происхождения. Ромула раздирали на куски, а окровавленные члены его уносили по частям и зарывали на полях и дворах. Сцена эта, предполагаем, по подлинному преданию, произошла на Марсовом поле, у козьего болота, во время люстрации народа в том же месте, где и произошло, по другому преданию, исчезновение царя. В дошедшей до нас летописной обработке сцена раздирания на куски перенесена в сенат. Убийцы — сенаторы, которые будто бы ожесточились деспотизмом Ромула в последние годы царствования. Разнесли они окровавленные члены домой, спрятав их в своей одежде, а потом тайком зарыли. В этой переделке традиции звучит плебейская ненависть к сенату и тенденция очернить это благородное собрание. Следы плебейского духа заметны и в других чертах исторической обработки предания о царях. Согласно Швеглеру (R. G. 1, 535) мы полагаем, что в основании легенды лежал старинный жертвенный обряд, справляемый на празднестве Nonae Caprotinae. Жертвою, как и на Луперкалиях, служила коза; она закалывалась ritu humano в замену человека, для искупления римского народа. Чтобы заручиться очистительной или спасательной силой жертвы, каждый из присутствовавших старался получить часть жертвы, и, унеся домой, зарывал ее у себя на поле и дворе. Для этого, вероятно, раздирали на куски жертвенное мясо, что, как известно, делалось также в Греции, в культе Диониса. Как все празднество, так и этот обряд получил свое начало от Ромула. Объяснение причины, почему раздирали на куски жертву, представляющую собой человека, последовательно искали в одном событии жизни Ромула, в раздирании самого царя. Этим представлялось возможным довести до определенного конца жизнеописание героя.
Из традиции еще можно выделить одну группу известий, в которых Ромул изображается учредителем древнейших конных ристаний Рима. Эта группа заслуживает внимания, тем более, что происхождение этих известий у Швеглера выяснено не совсем удовлетворительно. Кроме того, из результатов нового разбора, можно надеяться, прольется свет и на некоторые необъясненные до сих пор личности, приближенные в легенде к нашему герою. По какому поводу, спрашивается, приписано Ромулу учреждение двух старинных рысистых бегов, Консуалий и Эквиррий? В связном рассказе об истории Ромула первое справление Консуалий является эпизодом с.49 в сказании о похищении сабинок. Автор нуждался в благовидном поводе, по которому могли бы съехаться в новый город соседние сабины со своими семействами. Открытие интересных новых игр ему, вероятно, очень пригодилось, тем более, что таким образом и объяснялось непонятное невнимание родителей. Сабины все предавались любопытному зрелищу и не думали стеречь своих дочерей. Вдруг Ромул со своими дружинниками бросились на девиц и увезли их. Искусственный прагматизм прицепления первого представления Консуалий к увозу девиц настолько скрылся от внимания зоркого Швеглера, что он решился предположить какую-то внутреннюю связь между тем и другим мифологическим событием. Консуалии, рассуждает он (R. G. 1, 473 сл.), праздновались в честь бога Конса (Consus, оттуда Consu-alia, потом, с переходом во 2-ое склонение, Consus, Consi). Этот бог покровительствовал рождению плодов и детей. Поэтому предполагали, что первые римские браки состоялись в его праздник. Относительно характера бога Швеглер приводит два довода. Конс, во-первых, божество подземное; это видно из того, что его жертвенник (ara Consi) был зарыт в землю, и открывался только раз в год, к Консуалиям. Кроме того, римляне устраивали игры именно подземным, хтоническим божествам в случае повальных болезней или недорода хлеба с целью усмирения их гнева. Во вторых, имя consus производится от основы su, generare, parere. Мы совершенно согласны, что празднество Консуалий на себе носит все признаки искупительного обряда. Искупительные жертвы по старому строгому правилу зарывались в землю; так, например, зарывали провинившихся весталок или человеческие жертвы Gallus Galla, Graecus Graeca. Этим и объясняется устройство подземных жертвенников в культе нескольких богов, между прочим и Конса. Сама по себе эта обрядовая черта никакого особенного отношения к плодам земли или бракам не имеет. Подчеркнутое Швеглером производство слова Consus также сомнительно. Consuus Consus (из Con- sovus) сближаем или с санскр. sava savitar, возбудитель, оживитель, или с лат. dēsivāre (из desevare), desinere, греч. (σ)ἐϝάω (Фик, Vergl. Wörterb. 4-е изд. 1, 563) пустить, отпускать. Консуалии считались праздником лошадей, мулов и ослов, а Конса чтили в цирке. Подземный жертвенник его находился в конце цирка близ поворотных столбов (metae). Мы имеем полное основание думать, что основная роль бога и относилась исключительно к лошадям и скачкам. Поэтому греки с.50 его и сравнивали со своим скаковым богом Ποσειδῶν ῞Ιππιος, Neptunus Equester. При повороте в цирке часто бывали несчастные случаи с лошадьми и возницами, чем, может быть, и объясняется местоположение жертвенника Конса. Его гневу, может быть, приписывались как эти, так и другие несчастные случаи с лошадьми, неожиданный испуг и бешенство лошадей. К такому характеру бога хорошо подошло бы первое из предлагаемых нами толкований имени consus — санскр. sava, возбудитель. Неожиданное возбуждение лошадей греки приписывали своему Ταράξιππος, которому, подобно римскому Консу, устроен был жертвенник на олимпийском стадии, где часто пугались и свирепели участвующие в бегах лошади. Кроме того и его, подобно Консу, отождествляли с Посидоном ῞Ιππιος. Следовательно, Consus не был богом рождения и браков, каким его считал Швеглер, а просто возбудителем бешенства лошадей. Так как все празднество Consualia справлялось в его честь, а имело характер люстрации, то необходимо заключить, что главная цель была очищение лошадей для предотвращения бешенства. У древних авторов, сколько нам известно, не сказано, какая жертва приносилась этому богу. В духе римских очистительных обрядов самой подходящей жертвой было приношение одной лошади за всех других. На голову ее можно было свалить вину всех и усмирить гнев Конса выдачей ему виновной. Такая жертва действительно засвидетельствована: мы имеем в виду коня, приносимого 15-го октября в жертву Марсу. Перед этим на Марсовом поле устраивали скачки; на них и определяли жертву, коренную лошадь колесницы первой приходившей к цели. Мы не имеем права утверждать, что октябрьского коня приносили в жертву — как представителя других, может быть, боевых коней. Фест утверждает, что это делалось ob frugum eventum (Paul. p. 220), потому что шею жертвы обвешивали хлебами. Однако, смысл последнего обряда, может быть, совсем не тот. И очистительную жертву (φαρμακοί) на Фаргилиях обвешивали едой и виновным весталкам давали хлеб, чтобы не оставаться виноватыми перед жертвою. Мы думаем, что и для Консуалий скачки первоначально имели второстепенное значение, они служили средством для определения искупительной жертвы. Религиозный характер древнейших скачек Консуалий и Эквиррий особенно подчеркнут Моммзеном22. Приводим меткое замечание: «лошади, с.51 бегающие на этих скачках, исполняли обрядовое действие». В сущности и все старые состязания античных народов имели религиозное основание, которое в большинстве случаев еще не выяснено в точности. Кстати, исследование этого вопроса мифологии, так сказать, игр, то есть обрядовой стороны греческих и римских игр, могло бы служить интересной и благодарной задачей для одного из наших молодых ученых.
Возвращаемся к вопросу: какое отношение Ромул имел к скачкам — Консуалий и Эквиррий? Мы видели, что цель этих двух празднеств, вероятно, заключалась в религиозном очищении лошадей посредством приношения в жертву одной из них для искупления остальных. Эта жертва самая основная часть обряда; бега, может быть, первоначально служили только для определения жертвы. Ромул был учредителем двух важных и старинных люстраций, Луперкалий и Поплифугий. По показанию Дионисия (1, 33), Консуалии были устроены Евандром, греческим основателем Луперкалий. Если это не пустое ученое заключение из некоторого сходства между римскими Консуалиями и аркадскими Гиппократиями (Ἱπποκράτεια), на которые указывается Дионисием, то Луперкалиям и Консуалиям придавали одно общее начало, как в греческой легенде, так и в римской. Это совпадение не могло быть случайным; оно объяснялось бы только тем, что между обоими празднествами в старину имелась какая-то тесная связь. Относительно этого мы позволяем себе одну догадку. Кроме коз на Луперкалиях приносили в жертву еще собаку. Принесение в жертву собак, довольно часто встречающееся в греческих культах, имело тот смысл, что убиением одной собаки избавлялись все другие от влияния нечистой силы, от бешенства. От нечистой силы и бешенства избавлялись и лошади на Консуалиях. Не предположить ли, следовательно, что или Консуалии в старые времена составляли часть люстрации города, или в программу Луперкалий когда-то входило заклание лошади с подходящими бегами? Напомним, что фламин Юпитера, идеал религиозной чистоты, не смел прикоснуться к трем животным: козам, собакам и лошадям. Из этих нечистых животных приносились в жертву на Луперкалиях козы и собаки, отсутствуют только лошади. А если уже на городской люстрации занимались очищением нечистых домашних животных, то, думаем, странно было бы исключать лошадей. Очищение лошадей, Консуалии, могли отделиться от Луперкалий и сделаться независимым празднеством с тех пор, с.52 когда построен был Circus maximus для капитолийских игр. Консуалии помещались там удобнее, чем на открытом поле. Точно также Эквиррии, до постройки цирка Фламиния справлялись на открытом Марсовом поле. Они, вероятно, чем-нибудь соприкасались с Консуалиями, подобно тому, как городские Луперкалии имели отношение к загородным Поплифугиям. Из того, что они справлялись в честь Марса, позволено будет предположить, что очищались на них специально боевые кони.
Ромул мог считаться основателем скачек еще по другой причине, по своему имени. Кому всего более подобало устроить скачки, чем «быстрому», «скорому?» Какое бы ни было звено, соединявшее происхождение Луперкалий с происхождением древних конных ристаний, мы полагаем, что около последнего развился особый цикл мифов, потом присоединившийся к мифическому образу Ромула. Из этого цикла происходит и его генеалогия. Старый миф Луперков не заботился о том, кто были родители близнецов. Для заполнения этого пробела теперь представлялось несколько личностей из мифологического цикла двух скаковых празднеств. Так мы думаем теперь объяснить двойную генеалогию наших героев. Первые составители летописи имели пред собою две пары родителей и справились с ними так, что одних выставили настоящими, других приемными. Последние Фавстул со своей женой Фаволой или Аккой Ларенцией — Faustulus и Favola, «споспешествующий» и «споспешествующая», взяты из мифологического цикла бегов. Это, вероятно, мифологические или полубожественные личности, даровавшие благополучный и счастливый исход состязающимся. Характер богини ясно выделяется у Акки Ларенции. Ей назначили особенное празднество — Larentalia или Larentinalia. Жертва приносилась фламином Квирина и понтифексами, и почитали при этом еще Юпитера, вероятно как отца Геркулеса. Святыня или святая могила Акки Ларенции находилась на Велабре, у подошвы палатинского холма, extra urbem antiquam non longe a porta Romanula (Варрон 6, 24), за воротами старой крепости. Недалеко находилась и ara maxima, жертвенник Геркулеса Победителя. С этим богом-покровителем победителей на играх, Акка Ларенция как-то была связана, как надо думать, по сходству обоюдных обязанностей — покровительства победителям. Значение древнеримской богини отзывается как в имени Favola Faula или Fauna, так и в другом названии Larentia или Larentina (ср. Larentinalia). Основа las встречается в именах Lares, Lara, Larunda и в с.53 слове lascivus. Из них Larunda имеет вид старого причастия от глаг. основы las, а из причастия настоящего времени lasent-larent образовалось, по-видимому, Larentia, Larentina, как из lubent — Libentia Libentina. Основа las — имеется в гр. λάω λιλαίομαι — желать, быть прихотливым, санскр. lash — того же значения, в готск. lustus — прихоть. Славянские слова ласка, ласкати, ласковый доказывают, что настоящее значение основы сводится к понятию «быть приветливым», а затем и «заискивать приветливостью, хотеть, приохочиваться, быть прихотливым, жадным» и т. д. Дурной оттенок основного понятия передает лат. las-civus, а также например гр. λάστη = πόρνη и λάσ-ταυρος = κίναιδος. Из того же оттенка вышел рассказ, что Акка Ларенция была meretrix и любовница Геркулеса. Нужно однако думать, что на самом деле Larentia, Larentina (как и Lares, Larunda) указывало на приветливый, благосклонный характер богини, что и выражалось другим именем favola, то есть favens. Легенда о ней слилась с легендой о некоей Tarucia или Turacia. У Акки, кроме любовника Геркулеса и мужа Фавстула, еще второй любовник и муж Tarutius, Tarrucius. Настоящей формой мы считаем Terrucius, Terrucia, а форму Tarrucius приспособленной к имени рода Tarutius23. Приветливая Ларенция могла и отказываться от благосклонности; к этой противоположной стороне относился эпитет terrucia, «устрашающая», чем она и муж ее Terrucius сближаются с Консом, римским Ταράξιππος. К этой стороне ее характера, вероятно, относилось и жертвоприношение 15-го декабря. Умилостивительная жертва, которая выливалась в подземную яму, с.54 похожую, вероятно, на яму Конса, напоминала умилостивительную же жертву покойнице (parentatio). Недалеко от мнимой могилы Ларенции находилась еще так называемая curia Acculeia, в которой чтили двух богинь, Волупию и Ангерону (см. Преллера, R. M. 2, 36). В них повторяются две стороны Акки: Volupia — обрадывающая богиня, а Angerona (от angere) — устрашающая, думаем, лошадей. На старое назначение этого священного дома (curia) проливается свет от имени acculeia. Напоминаем древнелатинские глоссы у Плацида (acu pedum, velocitate pedum, и acupedius, от осн. ac — быть скорым). Сюда наверное относится и имя Ac-ca, прилагательное с суффиксом — co (см. cas-cus, spur-cus, pau-cus, par-cus и т. п.), «скорая». Acculeius посредством суффикса eius или ejus (см. Pompeius, Saufeius, Ateius) произведено от ac-culus или ac-cula. Может быть, этот священный дом просто древняя святыня Акки. Мы все эти остатки почитания скаковых божеств считаем следами того, что именно в этом месте, до постройки может быть цирка, справлялись скачки палатинских граждан. Место как раз подходит к необходимым условиям. Оно находилось когда-то за воротами, porta Romanula или Romana, которые, может быть, обязаны своим странным именем этим бегам (ср. ludi Romani, и romulus скорый, roma бег?). Оттуда вела дорога (clivus Victoriae) на палатинскую гору до святыни Виктории, находящейся опять совсем недалеко от Луперкала. Как бы то ни было, мы полагаем, что одна мать Ромула досталась ему из культа, связанного со старыми скачками Велабра, которые по всему вероятно заменяли Консуалии. Старой полузабытой богине скачек справляли parentatio, причем поминали, вероятно, и мужа ее Фавстула. Устройство этой жертвы, как и всей обстановки скачек, приписывалось Ромулу. Мы считаем вероятным, что причину, почему он устроил parentatio Акке и Фавстулу, находили в том, что они были его родителями (parentes).
Вторые родители близнецов — Марс и Рея или Илия. Эта мать считалась албанкой. Мы приходим к одному из самых темных пунктов легенды. Как объяснить албанское происхождение близнецов? Если положиться на господствующую теорию, то нет никаких особенных затруднений. Современные критики согласились усматривать в предании об албанской родине продукт политической тенденции. Альба Лонга считалась бывшей столицей или главой латинского союза. Рим со временем занял подобное положение в Лациуме. Желая придать притязаниям Рима более законный с.55 вид, первый летописец или кто бы то ни был выдумал, что Рим албанская колония, а основатели и первый царь его был родственником и наследником альбанских царей. Но если автор лжеисторического рассказа действительно поставил себе ту задачу, которую ему приписывают, то, должно признаться, он выполнил задачу хуже, чем можно было бы ожидать. В установившемся уже у Фабия Пиктора рассказе, со дня основания Рима не обращается ни малейшего внимания на Альбу Лонгу. Ни слова нет о дружеских и союзнических отношениях между двумя городами, которыми подтверждалось бы, что Рим вторая Альба Лонга. Албанская царская династия вымирает с Нумитором, Ромул, законный наследник — ничем не заявляет о своих правах. Только позднейшему автору, Плутарху (Ромул 27), наконец приходит в голову мысль о правах наследства; он первый сообщает, что Ромул сам отказался от наследства. Между Альбой и Римом не существует даже connubium, иначе Ромул и римляне не похитили бы девиц. Римская летопись возвращается к Альбе только по случаю царствования третьего царя. Этот царь начинает войну, завоевывает и разрушает Альбу Лонгу, а жителей переселяет в Рим на целийскую гору. Давно замечено, что этот рассказ вполне опровергает историю происхождения Ромула и Рема из Альбы, или наоборот. Разрушение метрополии колонией неслыханное и невозможное дело. Автор царской истории, без сомнения, просто так сказать зарапортовался, из чего и видно, что он по отношению к Альбе Лонге не руководился никаким особенным умыслом. Если он хотел бы выставить Рим наследником прав Альбы Лонги, он остановился бы или на правах наследства — Рим в качестве колонии наследник своей метрополии, или Ромул наследник своего деда, последнего царя албанского — или же на правах завоевания. Но он ни о первом, как мы видели, ни о другом не думал. Альба после разрушения, по данным летописи, даже не присоединяется к владениям римлян, а остается в руках латинов (prisci Latini); автор летописи следовательно отнесся равнодушно и к правам завоевания. Итак, или автор истории царей в сказании о происхождении Ромула и Рема воодушевился мыслью представить их и основанный ими город наследниками Альбы, но скрывал эту мысль, или современные критики, просто-напросто, подсовывают ему умное намерение, которого никогда у него не было. Альба Лонга играет в сущности очень неважную роль в истории братьев. с.56 Легенда о них целиком составлена из этиологических мотивов, примыкающих к фактическим римским учреждениям; в каждой черте она носит на себе отпечаток узких местных интересов. Рождение близнецов в Альбе Лонге до такой степени чуждая черта, что производит впечатление какого-то недоразумения. Ниже мы ближе познакомимся с причинами недоразумения, которым вызваны албанские эпизоды царской истории. Здесь мы ограничимся несколькими словами. Рассказ о разрушении Альбы и переселении албанцев на целийскую гору, как и почти все части царской истории, этиологическое, пояснительное сказание. Поясняемое таким рассказом данное всегда какой-нибудь имевшийся налицо местный факт. В этом случае таким фактом нужно признать жительство албанцев на целийском холме. Население этого холма принадлежало к трибе люцеров и называлось тоже Albani. Когда возник вопрос, как эти Albani могли попасть в Рим, то решили, что они потомки бывших жителей известной Альбы Лонги. На месте Альбы города не было, вероятно потому, что это никогда не был город, а священный округ, вроде Олимпии. Автор исторической обработки царской легенды отсутствие города объяснил разрушением. Тогда и объяснялась причина жительства албанцев в Риме. Остановимся на данном факте, засвидетельствованном лучшим воспроизведением летописи, рассказом Ливия (1, 30), на факте, что жители Целия считались албанцами. Тогда совершенно правильно будет задаться вопросом, не относилось ли сказание об албанском происхождении Ромула к албанцам, жителям Целия. Одна генеалогия Ромула выведена из этиологии празднества Консуалий и принадлежавшего к нему культа Акки Ларенции. Не выведена ли генеалогия, конкурирующая с первой, также из этиологии албанских то есть целийских скачек? Ромулу ведь приписывалось основание еще других скачек, Эквиррий. Об этом празднестве у нас очень мало известий. Справлялось оно в два срока, в начале весны, 27-го февраля, и 14-го марта, в честь Марса, за городом, на большом Марсовом поле (Campus Martius). В случае наводнений этого поля, Эквиррии переносились на малое Марсово поле (Martialis campus, campus minor) находившееся на целийском холме24. Целий в с.57 древние времена также лежал за городом; Марсово поле его относилось к древнейшему палатинскому городу, как позднее Марсово поле на Тибре к расширенному городу Сервия Туллия. Празднование Эквиррий на целийском поле, в особенных случаях, вероятно сохранилось от тех времен, когда эти скачки постоянно на нем совершались. Обрядовая обстановка этого празднества целийских албанцев, по нашей догадке, подала повод к возникновению второй, албанской генеалогии близнецов; конкурировавшей с той генеалогией, которая извлечена была из культовой стороны других, палатинских скачек. Албанская мать Ромула любовница Марса, чтимого на Эквирриях как и двойник ее, Акка Ларенция, любовница другого бога скачек, Геркулеса. Любовница Марса называется Ilia, что неверно производилось от Ilium, вследствие чего и связали происхождение мнимой албанской династии с троянцем Энеем. На самом деле это слово, надо полагать, древнелатинское. Значение его выяснится из сравнения сродных слов других языков: древнем. īlan eilen спешить, гр. ἰλύμενον = ἐρχόμενον (Исихий). Другое название той же богини Rēa, из reia, сближаем с санскр. rī бегать, заставлять бежать, давать свободу бегать. От той же основы rei (бегать, течь, утекать)25, вероятно, производятся rivus и rēus, «φεύγων». Два имени богини выражают синонимичные понятия; последние составлены по тому же принципу, как например Aius Locutius или Vica Pota, Anna Perenna и т. п. Мы не сомневаемся, что Илия или Рея26 была совершенно такая же богиня-покровительница бегов и скачек, как и Акка Ларенция. Как этой богине, так, вероятно, и Илии приносились родительские жертвы (parentalia), учреждение которых приписывалось Ромулу. Вследствие этого жители Целия ее считали матерью Ромула, а отцом его Марса, которого чтили на Эквирриях, как покровителя боевых коней (equus bellator).
с.58 Кроме родителей, родных и приемных, Ромулу из мифологического цикла, связанного с древнейшими священными скачками, досталась, может быть, еще супруга, Герсилия. Мы видели, что рядом с Аккой Ларенцией или Фаволой, благоприятствующей успеху на скачках, признавалась еще вторая богиня Ангерона, устрашающая стремившихся к цели лошадей. То же понятие, кажется, выражалось и словом hersilia, если его сопоставить с horreo (вместо horseo, ср. санкрит. harsh, возбуждаться, harshula, возбуждающий).
1Paul. Fest. 222: Parcito linguam in sacrificiis dicebatur, id est coerceto, contineto, taceto. К этимологии Унгера без всякого основания придрался Иордан (Preller Römische Mythologie I, 380). Фест, понятно, передавал только общее значение слова. Точнее говоря, parco, parcus производятся от parum, parvus. Коренное значение, следовательно, умалять, умерять, быть умеренным. Parco tibi — я умерен по отношению к тебе, parco pecuniae — я умерен в деньгах, умеренно употребляю деньги. В историческом языке parco глагол недействительный, в старинной формуле parcito linguam сохранился глагол действительный (см. также comperco aliquid). Lupercus, от lues или lua (см. Lua Saturni, греческое λύα, разложение, разлад), разложение, порча, язва, и действительного глагола parco, следовательно, тот, кто удерживает в мере, умаляет порчу или язву.
2Cam. 3, 9, 10 Dis Pater Veiovis Manes, sive quo alio nomine fas est nominare, ut omnes illam urbem Carthaginem exercitumque, quem ego me sentio dicere, fuga formidine terrore compleatis.
3Ovid. Fasti 2, 31 secta quia pelle luperci Omne solum lustrant idque piamen habent; καθαρμός Dionys. 1, 80; Plut. Rom. 21; Quest. Rom. 68.
4Varro De re rustica 2, 11, 5: non negarim ideo apud Divae Ruminae sacellum a pastoribus satam ficum. Ibi enim solent sacrificari lacte pro vino et pro lactentibus.
5Ссылаемся на слова Плутарха Qu. Rom. 57: θεόν τινα τῆς ἐκτροφῆς τῶν νηπίων ἐπιμελεῖσδαι δοκοῦσαν ὀνομάζουσιν Ῥουμινίαν καὶ θύουσιν αὐτῇ νηφάλια, καὶ γάλα τοῖς ἱεροῖς ἐπισπένδουσιν. Источником Плутарха считается тот же Варрон.
6На связь смоковницы с Фавном (Луперком?) указывает эпитет Faunus Ficarius (см. Швеглера R. G. 1, 422 прим.).
7Сюда, думаем, относится и другое мнимое имя Ромула, Altellus (от alere, altus). Пользуюсь случаем, чтобы разъяснить одно недоразумение. В рецензии на мою статью Zur römischen Königsgechichte, St. P. 1892 (Фил. Обозр.) Ю. А. Кулаковский упрекает меня в том, что я на стр. 22 произвожу имя Romulus от rumulus «сосун», а на стр. 38 сам, уже забыв о своей прежней этимологии, толкую Romulus совсем иначе (скорый). Я виноват в том, что в первом месте опустил ссылку на древних авторов и на Швеглера. На почтенного же рецензента имею право жаловаться за то, что он невнимательно читал стр. 22. Я совершенно ясно говорю о первой этимологии, как о догадке римских ученых.
8Kritische Beiträge zur Geschichte der lateinischen Sprache, стр. 162 в конце; Preller Röm. Myth. 3 Aufl. von H. Jordan стр. 120, 380. Иордан непонятно почему открытую им этимологию принимал за верную. Он категорически решил: germani Luperci heisst «die leibhaftigen Wölfe» и nicht Wolfswehrer hiessen diese Priester, sondern Wölfe, mag der Grund sein welcher er wolle. Он, видно, сам не понимал смысла или скорее бессмыслицы своего объяснения. Римский μυθοποιός оказался куда поворотливее упрямого и капризного профессора. Он для осмысления этимологии создал бессмертную сказку. На самом деле ни жрецы, ни бог Lupercus не могли быть волками. Этимология Унгера (от lua и parcere), без сомнения, верна, и напрасно Иордан (у Преллера стр. 380) отвергает ее в презрительном тоне.
9По вопросу об Амбарвиях мы пользовались исследованиями Иордана Topogr. 1, 1, 287 сл.
10K. Weinhold, Der Wettlauf im deutschen Volksleben, в Zeitschrift des Vereins für Volkskunde, 1893, стр. 9: «In diesen oberdeutschen Pfingstbräuchen nimmt das Menschenopfer die Hauptstelle ein. Der feierliche Umzug mit dem Opfer tritt stark hervor. Der Wettlauf oder das Wettrennen dient zur Bestimmung des Menschen, welcher zum Heil des ganzen sein Leben hingeben muss. Der letzte am Ziel ist es. Die ersten am Ziel erhalten Preise nach jüngerer Sitte».
11Подобную роль исполнял Геракл, по верованию греков, о чем мы скажем в другом месте. Укажем только на известный факт, что Гераклу именно по этой причине приписывали первую победу на олимпийских играх и на то, что он посадил священную маслину, от которой брались венки, служившие наградою победителям. Имя Ἡρα-κλῆς производится или производилось, что доказывается многими мифами, от. σηρα («быстрое движение», ср. санскр. sar мчаться, sāra бег, гр. ὁρ-μή).
12Римские анналисты выдавали Потициев и Пинариев за два патрицианских рода, а служение их за sollemne familiae ministerium (Liv. 1, 7, 14). Но это очень невероятно. Священнодействие это, без сомнения, принадлежало к числу государственных (sacra publica). Доказательством служит, что цензор Аппий Клавдий передал его государственным рабам (servi publici), см. Марквардт (Staatsverwaltung 3, 131). Вдобавок рода Потицев в Риме никогда и не было. Были одни Pinarii, созвучным именем которых, вероятно, увлеклись анналисты. Род Потициев они прибавили отсебя, утверждая, что он вымер. Но если бы прекратился род, то прекратились бы и его sacra gentilicia (см. Preller — Iordan R. M. 2, 291).
13Nicol. Dam., Vita Caesaris c. 21: Λουπερκάλια καλεἴται, ἐν ᾖ γηραιοί τε ὁμοῦ πομπεύουσι καὶ νέοι. Марквардт Staatsverwaltung 3, 442.
14Римские ученые принимали имена двух отделений луперков за фамилии известных родов. Вследствие этого предположения и изменено правописание. Моммзен (Röm. Gesch. 1, 55) соглашается с римлянами, Квинктилиев однако заменяет родом Квинкциев (Quinctii). Унгер (Rhein. Mus. 36 стр. 52) придерживается обычного мнения, но вместе с тем уже ставит на вид нарицательное значение: жрецы избирались из родов Фабиев и Квинкциев, потому что фамилии их считались доброю приметою. Имя Fabii напоминало гл. februare — очищать, а Quinctii гл. quinquare = lustrare. Крузиус (Rh. Mus. 39 стр. 164—168) не соглашается с Унгером относительно Фабиев. Оказываемое этому роду предпочтение, по мнению Крузиуса, объясняется созвучием Fabii со словом faba. Бобы будто бы играли большую роль в римских очистительных обрядах. Крузиус, к сожалению, упустил из виду, что из собранных им же свидетельств древних авторов ни в одном не говорится об очистительной силе бобов. Все, наоборот, показывают, что бобы считались пищею покойников и нечистыми. Поэтому строго запрещалось есть бобы, например, пифагорейцам или римскому фламину Юпитера. Да и требовать, чтобы под именем Bohnenleute, по интерпретации Крузиуса, римляне могли разуметь очистителей, само по себе странно. Глагол quinquare встречается у одного, кажется, Харисия по поводу одной этимологии (quinquatrus a quinquando, id est lustrando). Как ко многим словам, упомянутым у грамматиков и в глоссах для одного словопроизводства, так и к этой этимологии должно относиться с некоторым сомнением (см. Иордана Krit. Beitr. стр. 281). Если оба отряда луперков безразлично назывались бы «очистителями», то собственно непонятно, почему не употребляли одного общего выражения вместо двух однозначных. Кроме того, и самое деление на два отряда не имело бы никакого основания. Моммзен предложил догадку, что два отряда луперков соответствовали двум частям древнейшей римской общины, палатинской и квиринальской. При этом он ссылается на палатинских и квиринальских Салиев. Но у каждой коллегии Салиев были свои отдельные курии и sacra, у одних на Палатине, у других на Квиринале. У луперков, наоборот, были только одни sacra на Палатине, да и вся служба их до того тесно связана с Палатином, что догадка Моммзена едва ли заслуживает особенного внимания.
15Ovid. Fasti 5, 479 Remuria; сл. 481
aspera mutata est in lenem tempore longo
littera, quae toto nomine prima fuit,
mox etiam Lemures animas dixere silentum.
В сказании у Овидия тоже предположена этимологическая связь между словами Remus и Remuria; празднество будто бы устроено Ромулом в память Рема и его смерти.
16Материал сравнения мы привели по четвертому изданию словаря Фикка (1, 527 remo «ruhen»). В третьем изд. 1, 736 «hierzu auch lat. remur-es, lemures».
17Кстати будет еще раз возвратиться к rex Nemorensis. Этот «правитель» жрецов Дианы боролся с другим на поединке. Борцами впоследствии бывали servi publici, потому что никто не просился на такую опасную жреческую должность; в старину, без сомнения, боролись два жреца. Борьба продолжалась, пока один не был убит; тогда победитель определялся на должность рекса. Всему древнему миру этот обряд казался диким и непонятным. Он сделается понятным, если предположить, что убиваемый жрец служит жертвою. Жертва убивалась первосвященником; предоставлялось только, во избежание греха, судьбе или воле богов решить, кому быть жертвою и кому первосвященником. Так эта кровавая δρᾶμα сразу решала два вопроса. Идея этого состязания не отличалась ничем существенным от предполагаемой нами идеи состязания луперков. Посредством ристания решались те же два вопроса, кому из жрецов быть жертвой и кому старшим жрецом. Старший жрец убивал жертву, как и rex Nemorensis. У Марквардта (Staatverw. 3, 443) встречаем неверное показание, что жертву на Луперкалиях приносил фламин Юпитера. Приведенный в доказательство стих Овидия (Fasti 2, 282 Flamen ad haec prisco more Dialis erat) говорит об одном присутствии фламина. Его обязанность раздавать очистительную шерсть как всем другим жрецам, так и луперкам, которым требовалась шерсть для стирания крови с отроков. Приносить жертвы Луперкалий фламин Юпитера уже по тому не мог, что приносились козы и собака, ему же именно было запрещено трогать коз, собак и лошадей (Plut., Qu. Rom. 111, Марквардт 3, 330).
18R. G. 1, 533: Das Fest der caprotinischen Nonen hat nach Sinn und Abzweckung die grösste Aehnlichkeit mit dem Feste der Lupercalien.
19Конса поэтому чтили жертвой в июльские ноны: Tertull. de spect. 5: sacrificant apud eam (sc. aram Consi) Nonis Iuliis sacerdotes publici.
20Schwegler A. Römische Geschichte I, 534. Dasselbe Motiv, aus welchem die Verflechtung des Romulus mit dem Culte der Lupercalien hervorgegangen ist, liegt auch seiner Verflechtung mit dem verwandten Festcult der caprotinischen Nonen zu Grunde.
21Вопрос об обоготворении Ромула таким образом сводится к этимологии слова quirinus. Оно может быть произведено из основы qers (см. currere из qursere, др. герм. hros, лит. karsziu спешить, ἐπί-κουρος; вм. έπικορσος, или осн. qer qre (ср. скр. kar сделать, совершить κρααίνω κραίνω, лат. cerus creare alacer Ceres). Ромула как основателя города могли называть «творцом, завершителем». Завершителя войны мы усматриваем и в Марсе Quirinus. Его чтили в культе салиев вместе с другим Марсом, Mars Gradivus. Священнодействие салиев относилось к очищению священных щитов (ancilia) Марса; оно распадалось на два момента. Весною, при наступлении военной поры, щиты сдвигались с места, приводились в движение (ancilia moventur), а осенью, при окончании войны, они опять укладывались на покой (ancilia conduntur). Этим двум моментам, кажется, отвечали две формы бога войны: Mars Gradivus, Марс наступательный и Quirinus, κραίνων, завершитель войны. Поэтому и считали Квирина миротворцем в противоположность к грозному Gradivus (ср. Преллера Röm. Myth. 1, 374). Так как за окончанием воины следует заключение договора, то мы видим в соседстве с Квирином святыню бога Semo Sancus (закрепитель) или Dius Fidius, бога-хранителя договоров.
22Die ludi magni und Romani (Röm. Forschungen, 2, 42).
23У Макробия Sat. 3, 5, 10: Cato (fr. 16 у Петера) ait Larentiam meretricio quaestu locupletatam post excessum suum populo Romano agros Turacem Semurium Lintirium et Solinium reliquisse et ideo sepulcri magnificentia et annuae parentationis honore dignatam. То же завещание приписывалось и весталке Tаracia. Все свидетельства об этом собраны и обсуждены Моммзеном (Die ächte und die falsche Acca Larentia, Röm. Forsch. 2, 1 сл.) и Ф. Ф. Зелинским (Quaestiones Comicae стр. 80—123). С заключениями обоих ученых я не согласен ни в одном пункте (ср. Zur römischen Königsgeschichte, Excurs. III). Там я высказал догадку, что основанием сказания о завещании четырех полей, по всей вероятности, было созвучие названия первого ager Tarucius или Terucius с выражением teruncium, «четверть наследства». С другой стороны имя поля напоминаю Terrucia или Tarrucia, имя Акки Ларенции и ее мужа, что другому автору подало повод выдать ее за бывшую владетельницу. Из слияния двух обычаев составился рассказ Катона. У Макробия вместо Turacem предлагаю читать Terucium.
24Varro L. L. 6. 14: Ecurria ab equorum cursu; eo die enim ludis currunt in Martio campo. Ovid. Fasti 2, 855: Jamque duae restant noctes de mense secundo, Marsque citos iunctis curribus urget equos. Et vero positum permansit equiria nomen: quae deus in campo prospicit ipse suo. ibid. 3, 519: Altera gramineo spectabis Equiria campo quem Tiberis curvis in latus urget aquis. Qui tamen eiecta si forte tenebitur unda, Caelius accipiet pulverulentus equos. Pauli exc. p. 131 Martialis campus in Caelio monte dicitur, quod in eo Equirria solebant fieri si quando aquae Tiberis campum Martium occupassent; idem. p. 81: Equirria ludi, quos Romulus Marti instituit per equorum cursum, qui in campo Martio exercebantur; Catull. 53, 3: te campo quaesivimus minore.
25Напоминаем, что Rea считалась и речной богиней, супругой бога Pater Tiberinus.
26Название Silvia ей дано или потому, что ее предки, албанские цари, происходили из рода Сильвиев, или потому, что она чтилась на mons Caelius, в лесном участке древнейшего Рима.
Александр Энман
11.10.2019, 12:09
http://ancientrome.ru/publik/article.htm?a=1288637079
Сказание о Тите Тации, пришествии сабинян и соединение их с римским народом после Швеглера послужило темой для трех исследований1. Все трое поставили себе целью доказать, что в образе Тита Тация воплотилось одно историческое событие. Какое же именно событие, насчет этого далеко расходятся ученые исследователи. По мнению Моммзена, в форму легенды облеклось событие первой половины III века. В 290 г. до Р. Х. диктатор Курий Дентат опустошил и покорил сабинскую область, а двадцать два года спустя население ее получило право полного гражданства и образовало две новых римских трибы (Velina и Quirina). Это историческое присоединение сабинян к римской общине, по предположению Моммзена, один неизвестный поэт облек в форму сказания о доисторическом соединении сабинян и римлян, Тита Тация и Ромула. Против Моммзена выступили Низе и Кулаковский. Низе опровергает те исторические предположения, на которые опирался Моммзен. Покорение сабинян Курием Дентатом, по его словам, сопровождалось почти полным истреблением сабинского народа, на земле которых поселили римских граждан в столь большом количестве, что пришлось образовать из них две новые трибы, в состав которых, однако, не вошли оставшиеся сабиняне. Итак, если взглянуть на это событие правильнее, чем Моммзен, то остается мало сходства между насильственным покорением сабинян и мирным соглашением Тация и Ромула или соединением их народов на равных правах. В основу легенды, должно быть, лег другой, более мирный союз римлян с сабинянами. Таким, по мнению Низе, был союз Рима с самнитами, до начала первой самнитской войны, в 354 году до Р. Х. Самниты сами с.59 называли себя сабинянами (Safinoi): от них, а не от сабинян Кур (Cures) пошла легенда. Легендарная дружба Тация с Ромулом — «поэтический отголосок» исторической дружбы Рима с самнитами. В совершенно ином свете, еще до появления статьи Низе, возникновение легенды о сабинянах представлялось Ю. А. Кулаковскому. В образе Тита Тация воплотилось воспоминание о первом утверждении латинского племени на почве Рима. О начале Рима у народа было два представления. С одной стороны думали, что римляне и латины искони жили на почве города, по другому понятию их считали народом пришлым. Одно представление облекали в образ Ромула, другое в образ Тита Тация. Общей родиной италийских племен считалась горная область вокруг Кутилийского озера, страна сабинская. Оттуда пришли, по одному варианту сказания, аборигины, первые жители Лация, по другому же, сабиняне с Титом Тацием. Так как переселения италийских племен происходили в форме ver sacrum, то «в образе царя-пришельца дано нам конкретное воплощение безличной италийской ver sacrum» (стр. 97). Столкновение двух противоположных взглядов на начало Рима привело к компромиссу. Царь-основатель, представитель исконности населения, Ромул, сошелся с царем-пришельцем, Тацием; таким образом обоих назначили товарищами по царству.
Мнение Кулаковского имеет одно преимущество перед другими попытками объяснения легенды: оно сообразуется с местным характером ее. В предании о сабинянах ясно выделяется один основной факт городской истории Рима: в черте позднейшего города когда-то жили сабиняне. Другие черты сказания, как то пришествие их из сабинских Кур, война с Ромулом, примирение двух народов, заключение союза, все это подводится под этот основной факт, служа ему как бы вступлением и основанием. Кто, следовательно, сказание о сабинянах считает выводом этиологического вымысла, для того и обязательно объяснить, почему в сказании соединение двух народов совершается путем переселения сабинян в самый Рим. Моммзен и Низе мало обратили внимания на эту основную черту легенды. Присоединение сабинской области и ее жителей далеко не то же самое, что поселение сабинян на холмах города Рима. Еще большая, конечно, разница между последним фактом и непродолжительным союзом Рима с дальними самнитами. При том и другом объяснении присутствие сабинян в Риме остается без логического основания. Моммзен сам, кажется, с.60 почувствовал неудовлетворительность своего объяснения. В конце своего рассуждения (стр. 583) он допускает возможность, что одна часть населения Рима, триба Тициев, на самом деле состояла из сабинян, чем, конечно, уничтожается вся придуманная им же искусственная теория.
Кроме невнимания к общему строго-местному, узко-городскому характеру римской легенды, Моммзену и Низе нельзя не ставить в упрек, что они не сообразовались с духом римской этиологии. Этиологический характер вполне признается Моммзеном (стр. 574). Сабинская легенда, по его мнению, направлена к этиологическому объяснению двух фактов. С одной стороны она объясняла причину двоевластия римских консулов историческим примером двоецарствия Ромула и Тация. В этом, однако, не могла заключаться главная цель рассказа, для этого не понадобилось бы одного из двух царей выдавать за сабинянина. Важнее второе этиологическое соображение. После принятия сабинян в 268 году до Р. Х. в число римских граждан, римская община преобразилась в средне-италийское союзное государство. Объяснить происхождение этого нового союзного римско-сабинского государства, управляемого консулами, в этом состояло, по мысли Моммзена, настоящая цель этиологического рассказа. У Низе, как мы видели, эта цель заменена другим мотивом: этиология отправляется от союза с самнитами 354 года. Но подходит ли та и другая этиология под то понятие об этиологических мифах римлян, которое установилось особенно со времен Швеглера? Мы думаем, что далеко не подходят. К этиологическому вымыслу римляне прибегали по двум причинам: из желания объяснить происхождение родной старины и в виду отсутствия письменных данных для этого. Совершенно понятно поэтому, что они решали путем вымышленных рассказов вопросы, например, о происхождении консульской должности. К чему же было ломать голову насчет происхождении союза с самнитами или устройства триб Velina и Quirina? Эти события были записаны в летописи вместе со всеми предшествующими и последующими событиями. К чему тут было выдумывать этиологии, если все без того уже было ясно? Мнение Кулаковского, без сомнения, и в том отношении стоит выше положений Моммзена, что он подкладкою сабинской легенды считает события глубокой старины, а не такие, которые происходили почти перед глазами римских летописцев. Происхождение сабинской легенды, как оно представляется Моммзену и Низе, ни в каком случае нельзя с.61 подводить под понятие этиологии. Мы думаем, что они ошиблись относительно предлагаемого ими объяснения. Римские летописцы, правда, сочиняли исторические факты древнейшей истории также и по другому поводу. Они переносили события более поздних времен в древнейшую историю. Таким, кажется, анахронизмом сабинская легенда представляется Моммзену и Низе. Но и в таком случае догадки их очень невероятны, потому что анахронизмы летописцев легко узнаваемы по близкому сходству дублетов с подлинными событиями. Между сказанием о Тации, похищении сабинянок, переселении сабинян в Рим и т. д., а с другой стороны покорением сабинян, устройством двух триб в разоренной стране или заключением союза с самнитами можно заметить только самое поверхностное сходство.
Возвращаемся к третьей попытке, предложенной Ю. А. Кулаковским. С результатами его мы уже познакомились в общих чертах. В Риме, полагает он, установилось убеждение, что древнейшее население городской территории откуда-то пришло. По другому взгляду, латины искони жили в Риме. Представители первого мнения задавались вопросом, откуда пришло древнейшее население. Общей родиной италийских племен считали Реатинскую область, прибрежье Кутилийского озера (lacus Cutiliae), в сабинской области. Там, думали, обитали первые жители Италии, аборигины. Оттуда они будто бы выселились в форме «священной весны» и между прочим пришли и в Лаций. Родина аборигинов совпадала с сабинской областью, следовательно аборигины могли называться тоже сабинянами. В «народном творчестве» теория о пришлости древнейших римлян облеклась в человеческий образ Тита Тация, которого поэтому выдавали за царя сабинян. Но и другое мнение, теория исконности, требовала представителя, который нашелся в лице эпонима Рима, Ромула. Из компромисса двух воззрений вышла пара первоправителей Рима, Ромул и Тит Таций.
Против догадки Кулаковского напрашиваются следующие возражения: во-первых, мнимое представительство аборигинов Титом Тацием прямо противоречит свидетельствам наших источников. Римской традиции в самом деле небезызвестно было поселение аборигинов в Риме. Это поселение однако лежало на Палатине или в Септимонции2, другими словами как раз в городе Ромула, с.62 а не в месте, занятом по преданию Титом Тацием, то есть, на капитолийском и квиринальском холмах. Итак, скорее Ромула должно было бы считать представителем аборигинов, чем Тация. Во-вторых, по самому распространенному у древних авторов толкованию, aborigines (qui ab origine erant) были автохтоны, а поэтому к ним именно причисляли население древнейших частей города. У проф. Кулаковского аборигины, наоборот, представляют собою пришлый элемент римского населения. Правда, если верить римским авторам, аборигины в конце концов оказываются пришельцами. Это однако очевидная путаница, вызванная простым фактом, что об аборигинах сохранилось предание в разных местах, как в Лации, так и в сабинской области. По приему древних историков, известному нам из тысячи примеров, существование одного и того же народа в разных местах объяснялось тем, что он когда-то перешел с одного места на другое. Этот прием применяли также и к аборигинам, несмотря на то, что уже самое понятие автохтонов препятствовало подобной операции. Таким образом состоялось пресловутое переселение аборигинов из реатинской области в Лаций и Рим. Вдобавок отожествляли их с греческими пелазгами, что и побудило историков предположить еще переселение их из Греции в Италию. Удивляемся, что проф. Кулаковский не предпочел разобрать всю эту путаницу, а наоборот увеличил ее, выводя из мнимой пришлости аборигинов дальнейшие умозаключения. В-третьих, вызывает сомнение предположенное г. Кулаковским отожествление сабинян с аборигинами. На самом деле ни один из древних авторов не думал считать их одним и тем же народом. Напротив, есть положительное показание о вторжении сабинян в занимаемую ими впоследствии область и об изгнании ими оттуда аборигинов. Следовательно, сабинян и аборигинов считали двумя совершенно различными народами; вероятно, никому и в голову не приходила мысль назвать аборигинского царя сабинским. В-четвертых, мы имеем полное основание упрекнуть проф. Кулаковского в довольно неясном и неопределенном взгляде на важный вопрос о первоисточниках царской истории. Предание о Ромуле и Тации он считает произведением народного творчества. Если он под этим выражением понимает народную поэзию, исторические песни, то нам не нужно снова перечислять все доводы, говорящие против предположения о подобных поэтических источниках. С другой стороны трудно представить, чтобы народ когда-либо занимался вопросами вроде того, с.63 пришлым ли было древнейшее население или оно искони существовало. Это дело не народного творчества, а ученого домысла. Наконец, мы из тезиса г. Кулаковского получаем очень скудное понятие об образовании и развитии легенды. Ведь о Ромуле или Тите Тации нам сообщается в предании целый ряд определенных биографических фактов. Необходимо предположить, что они имели какое-нибудь логическое основание и находились в известной связи с основными понятиями об этих двух царях. С них-то и должно начинать разбор легенды. В рассуждениях г. Кулаковского Ромул и Таций превращены в самые бесцветные олицетворения отвлеченных исторических идей. Между этими отвлеченными понятиями и традиционными сказаниями нет ни малейшей связи. Неудивительно поэтому, что г. Кулаковский вполне почти отказался от всякой попытки генетического объяснения всего того, в чем в глазах римлян заключалась плоть и кровь легенды. В предании о Тите Тации число биографических черт, правда, небольшое, но тем они драгоценнее и тем менее они заслуживают быть отброшенными как ненужный хлам. Всякая догадка о происхождении Тита Тация должна считаться неудовлетворительною, если она не справляется с биографией героя.
Тит Таций, по преданию, царь сабинян, поселившихся в Риме и образовавших, после соединения с жителями палатинского города, вторую составную часть населения общего города. Предание далее утверждает, что из этих сабинян образовалась вторая из трех древнейших триб римского народа, триба Тациев3. Название с.64 этой трибы повторяется в имени сабинского царя Tatius, по всей вероятности выражавшем какое-то отношение этой легендарной личности специально ко тациевой трибе. Из этого следует, что решение вопроса о Тите Тации зависит от решения двух предварительных вопросов: о характере римских сабинян и значении трех древнейших триб, в особенности же тациевой. Из этих трех вопросов, нераздельно связанных между собою, мы обратимся сначала к решению третьего — о значении трех триб, как самого общего.
О начале, в котором коренилось учреждение трех триб, высказано множество догадок, более или менее друг другу противоречащих. Мы не имеем претензии дать полную историю этого вопроса, тем более, что задача уже отчасти выполнена. Проф. Кулаковский (К вопр. о нач. Рима стр. 17 сл.) тщательно свел всю новейшую литературу, подвергая результаты ее довольно обстоятельному разбору. Причина деления римского народа с древнейших времен на три части (tribus) объяснялась двумя главными путями. По одному мнению, господствовавшему уже в древней науке и повторяемому большинством современных ученых, причина деления заключалась в синикизме, в соединении на почве Рима трех различных народных элементов. Первые данные для этой теории находились в самой традиции. Предание об образовании второй трибы из сабинян вызывало вопрос, из каких народов образовались первая и третья. Имя Ramnes сближалось с именем Ромула. Народ Ромула собрался из Альбы Лонги и других соседних городов Лация. Оставалось только отгадать национальность Люцеров. Для решения этого вопроса в традиции, по-видимому, не имелось никаких ясных данных. Еще Ливий (1, 13, 8) с.65 пришел к сознанию: Lucerum nominis et originis causa incerta est. Римские ученые однако не потерялись. По правилам древней исторической науки каждый народ был обязан своим наименованием какому-то эпониму. По аналогии Ромула и Тита Тация, от которых производились имена Ramnes и Tatienses или Titienses, требовалась еще третья эпонимная личность, для объяснения имени Люцеров. Благодаря этому явился Люцер (Lucerus или Lucer?), который на неизвестном нам основании был назначен царем Ардеи4. По всей вероятности, казалось, что учреждение третьей трибы совершилось одновременно с учреждением двух первых. Поэтому Люцера считали современником Тация и Ромула. Для объяснения прибытия его в Рим нашелся благовидный предлог, что он оказал помощь Ромулу в войне против Тация. Личность Люцера, вероятно, изобретена знаменитым археологом времен Августа Веррием Флакком, главным источником Феста. Изобретенный им эпоним Люцеров отличался тем, что его имя близко подходило к имени Luceres или Lucerenses. В этом, по-видимому, заключалось превосходство новой догадки над более древней, бывшей в ходу до Веррия Флакка. М. Июний Гракхан, друг Г. Гракха, по свидетельству Варрона (De l. l. 5, 55) держался того мнения, что имя Luceres происходит от некоего Lucumo. У Цицерона мы встречаем этого же самого эпонима, причем из слов Цицерона5 видно, что еще Лукумон считался союзником Ромула против Тация, также как и Люцер, заменивший Лукумона в традиции Феста. Национальность Лукумона и Люцеров еще не указана Цицероном; о ней заговорил в определенной форме первый Варрон. Ромул попросил помощи против Тация у лукумонов6, то есть, у господствующей в Этрурии аристократии. Один из лукумонов с войском своим пришел в Рим. Варрон, следовательно, видел в имени с.66 воображаемого эпонима Люцеров имя нарицательное; он превратил Лукумона в безымянного этрусского лукумона, а из этого вывел заключение, что триба Люцеров происходила из Этрурии. Эта догадка самого сомнительного свойства, представляя собою лишь вольное толкование предания7, самого по себе уже явно выдуманного. Тем не менее, она сделалась фундаментом, на котором основывается теория современной науки о поселении этрусков в Риме и с.67 образования из них одной из основных частей римской общины, трибы люцеров.
С Лукумоном, основателем третьей трибы, ученое предание римлян приводило в связь другого легендарного этруска, Целеса Вибенна, Caeles Vibennus, как пишется у Варрона, или Целеса Вибенну, как его называют другие авторы, давая ему обыкновенный суффикс этрусских имен. Из римских писателей Варрон для нас древнейший свидетель об этой личности. По рассказу Варрона (L. L. 5, 468. Serv. ad Aen. 5, 560; Fest. p. 355), Целес Вибенн был союзником Ромула; пришедши на помощь к последнему против Тация, он поселился со своим войском на горе, наименованной в его честь Caelius mons. После кончины Целеса этруски с горы были переведены в равнину, в так называемый vicus Tuscus. Без сомнения, этот «знатный вождь этрусский» (Tuscus dux nobilis) был именно тот лукумон, который, по мнению Варрона, основал трибу люцеров (см. указ. место Сервия). Через остроумное толкование имени Lucumo Варрон получил возможность соединить два совершенно различные предания или ученые мнения о происхождении люцеров. С одним мы уже познакомились подробно. Из одного имени трибы, Lucumi, извлекли эпонимного основателя ее, Лукума, которого потом превратили в этруска Лукумона. По другому преданию, Целийская гора была заселена легендарной личностью, по имени Caeles Vibennus. Этого первого поселенца Целия считали вместе с этим также основателем трибы люцеров, что именно дало Варрону возможность отожествить его с Лукумоном. Целес Вибенн отличался от других легендарных основателей люцеров тем, что имя его ничем не напоминало имени трибы. Причина, почему Целесу приписывали учреждение люцеров, по общему почти предположению современных ученых, заключалась в том факте, что триба люцеров первоначально состояла из поселенцев Целийской горы. Первого поселенца горы, поэтому, могли также считать родоначальником люцеров. Подтверждением могут служить имена и трибы, и горы, и Целеса Вибенны. У Плутарха и других писателей9 слово Lucerenses производится от lucus, в с.68 смысле азила. Ромул, по преданию, открыл убежище для всех беглых людей. Сбежавшись отовсюду, последние образовали отдельную трибу.
Сказание о Ромуловом азиле сложилось под греческим влиянием, так как понятие об азилах, по-видимому, совершенно чуждо италийским религиям. Хотя толкование слова lucus, очевидно, неверно, но тем не менее самое производство, на наш взгляд, имеет много вероятного. Lucus (a lucendo), собственно, означает «светлый», расчищенный лес, а уменьшительный глагол sublucare «очищать деревья от нижних ветвей». Если под Lucerenses понимать людей, поселяющихся в лесных росчистях или людей расчищающих, тогда и станет понятно специальное отношение их к Целийской горе. В предании римлян, вероятно, в старых духовных памятниках сохранялось другое название этой горы, mons Querquetulanus, от дубового леса (querquetum), когда-то ее покрывавшего10. Новое название Caelius гора, по мнению древних ученых, получила от Целеса Вибенна. По простой и остроумной догадке Бюхелера11, имя Caelius mons, от caedere caelare рубить, означало гору, на которой находился вырубленный лес (Aushau). Вся северо-восточная часть городской территории в известное время была покрыта лесами, о чем свидетельствуют названия гор: дубовой (Aesquilinus Aesculinus), буковой (Fagutal), ивовой (Viminalis) и, наконец, mons Querquetulanus.
Расчищение и заселение лесных гор, по всей вероятности, началось с Целийской, как самой близкой к древнему палатинскому городу. Итак, этимология нам помогает понять, почему Целийская гора была специальным местом жительства люцеров и почему Целий Вибенн первый устроивший поселение на этой горе, имел право на название учредителя люцеров.
Остается нам заняться выяснением личности Целеса Вибенна, предание о котором также составляет одну из главных опор с.69 мнимого этрусского происхождения третьей трибы. Проф. Кулаковский, занявшись тем же вопросом, пришел к заключению, что «Целес Вибенна был чужд римлянам, чужд и остался». «Личность эпонима Целийского холма принадлежит к неизвестному нам кругу этрусских героев, а его деяния — к сфере этрусских преданий и мифов». (К вопр. о нач. Рима стр. 112). Проф. Кулаковский далее признает, что «не может ни ставить, ни решать вопроса о том, каким путем и образом и когда попал этот этрусский герой в предания римлян о своем начале; но самый факт его в них присутствия имеет немаловажное значение». Целес Вибенна выходит, наконец, таким же олицетворением укоренившегося в народном сознании взгляда на начало Рима, как Ромул и Тит Таций. Этрусский основатель-эпоним, вместе с двумя Тарквиниями и Сервием Туллием, олицетворяет сознание римского народа о прежнем господстве этрусков над римлянами (стр. 120). При таком неутешительном положении дела, когда даже нельзя ни ставить, ни решать вопроса о происхождении личности Целеса Вибенны и странном занесении его в предания римлян о своем начале, при такой безвыходности вопроса, нам думается, наиболее полезным советом будет, взяться за него с другого конца. Может быть, Целес Вибенн вовсе не был придуман этрусками и не занесен в римское предание, а наоборот занесен из римского в этрусское. Проф. Кулаковский при разборе римского предания, нам кажется, недостаточно подчеркнул, что сказание о Вибенне имело два очень различных варианта, или, точнее говоря, два слоя предания, ясно отмеченных, например, у Феста, р. 355 и у Тацита. У Варрона Целес Вибенн эпоним-основатель поселения на Целийской горе и учредитель трибы люцеров. Поэтому он считается современником Ромула. Этому у Феста противопоставляется другой рассказ, заимствованный, вероятно, у Веррия Флакка; Целес Вибенна, который здесь является раздвоенным на Целеса и Вибенну, двух братьев12, с.70 современник не Ромула, а Тарквиния Приска, основал тусский квартал (Tuscus vicus). Он следовательно и не мог устроить трибу люцеров. По правдоподобному восстановлению О. Мюллера у Феста читается [Vol]cientes fratres Caeles et Vibenna. Веррий, значит, добыл более точные сведения о родине переселенцев, чем Варрон, который удовольствовался указанием общей родины — Этрурии. В 1857 г. в древнем городе Vulci была открыта гробница, на стенных фресках которой оказалась, между прочими изображениями, одна историческая сцена. Над четырьмя из действующих лиц стоят надписи Caile Vipinas, Mcstrna, Aule Vipinas и Cneve Tarchumes Rumach. Многие из наших современных ученых привыкли как-то особенно преклоняться перед всякими картинными памятниками, изображающими предметы мифологии или мифической истории. Доставляемые такими памятниками свидетельства им кажутся более положительными и достойными веры, чем литературный вымысел. Все эти картины однако воспроизводят только, более или менее верно, содержание рассказов, установившихся в литературе. Главное их достоинство, помимо чисто художественного, заключается в том, что часто изображаются сцены из потерянных для нас литературных памятников. В этом-то состоит главный интерес и знаменитой этрусской фрески. Мы не согласны с проф. Кулаковским относительно оценки изображения Целеса Вибенны и Мастарны. Оно «возводит (стр. 114) на степень несомненного положения», что эти герои принадлежали этрускам и от последних заимствованы римлянами в их предании о своей древнейшей истории. На сказания о Вибенне и Мастарне в этрусских анналах сослался император Клавдий в своей речи к сенату, дошедшей до нас в анналах Тацита и на лионских бронзовых досках. Из этрусских анналов, по всему вероятию, происходили и сведения у Феста. В высшей степени вероятно, что и фреска держалась рассказа тех же анналов. Если это так, то источники наши сводятся к двум основным реляциям, одной римской и одной этрусской. Между обеими заметно некоторое родство, которое обнаруживается в общности самого героя. Целеса Вибенна или Вибенны, и показания о поселении его на целийском холме. Во всех других подробностях римская версия далеко расходилась с этрусской. По рассказу этрусских анналов Вибенна после разных приключений попал в Рим и встретился там с Тарквинием, который, по-видимому, был убит Мастарною. с.71 Последний, вероятно, вступил на римский престол после убитого им царя, что и побудило Клавдия отожествить Мастарну с Сервием Туллием. Вся эта повесть вполне неизвестна была Варрону, не говоря о более древних римских писателях. С другой стороны этрусский Вибенна не имел никакого отношения к происхождению римских люцеров, а в связи с этим и не жил при Ромуле. Эта важная черта римского предания поэтому была совершенно чужда этрусским анналам, и не могла быть занесена из последних, а возникла в самом Риме. Если смотреть на римское предание, дошедшее до Варрона, с точки зрения обыкновенной этиологии, то это предание о Целесе Вибенне своим характером не отличается от остальных произведений римской этиологии. Положим, что первый редактор царской истории задался вопросом о происхождении трех триб, которые для государственной жизни конца четвертого столетия легко могли иметь более значения, чем, например, в конце первого столетия. Ромул и Таций оказались годными для роли основателей двух первых триб. Оставалось по догадке создать основателя третьей. Греческая научная система эпонимов, чуждая италийцам, по которой впоследствии создались Lucumo Lucomedius и Lucerus, едва ли уже успела проникнуть в начинающую римскую историографию. Зато еще живо сознавалось значение люцеров и характер селения на Целийской горе. С этими условиями пришлось согласить основателя селения. Caeles или Caelius — и эта форма встречается в литературном предании — полагаем, произведено так же из caedere или caelare, как, по догадке Бюхелера и имя горы. Если положить, что употребляемая Варроном латинская форма второго имени Vibennus близко подходила к настоящей, а далее принять во внимание, что двойные согласные в старину еще до Энния писались одинаково с простыми, то первоначальная форма имени могла быть Caeles Vibenus. Искусственное имя Vibenus мы сближаем со словом vibia (род бревна), которое в свою очередь сближаем с др. ирл. fid, гэл. fedo дерево (ср. др. галльский народ Viducasses), затем древнесев. vidr, англосакс. vudu, англ. wood, древненем. witu дерево (см. Фика Vergl. Wört. 1, 554 под сл. vidhu Baum). На этом основании мы полагаем, что для прародителя люцеров, обитателей росчистей целийского холма, не без остроумия было придумано соответствующее имя, которым выражалось понятие «рубитель деревьев». Не трудно себе представить, что новые поколения римских анналистов более не понимали искусственного с.72 характера имени и, принимая его за настоящее родовое имя, сравнили с этрусским именем, которое часто упоминается в надгробных надписях, под формами Vipinal, Vipinanas, Vipinaus, Vipinas, Vipinei, Vipinl13. У этрусских родов, вероятно, были такие же семейные предания, как и у римских. С другой стороны, этруски наверное также стремились сплетать свою древнейшую историю с историей победоносного Рима, как например, римляне сплетали свое прошлое с мифической историей эллинов. Неудивительно поэтому, что весть об этрусках Целесе Вибенне и Тарквинии поощрила одного этрусского анналиста приурочить эти личности к сказанию о каком-то родном Вибенне. Особенно благоговеть перед авторитетом этрусских анналов едва ли стоит. Повествовательному элементу, по нынешним понятиям фантазии, при составлении древнейшей истории Этрурии, вероятно, отведена была такая же значительная роль, как и при составлении древнейшей истории Рима и Греции. Заключалась ли все-таки в истории Мастарны или нет какая-нибудь доля правды, об этом, понятно, невозможно судить. Для нашей цели впрочем много от этого не зависит. Достаточно одного того факта, что римские ученые стали обращать внимание на этрусскую традицию только в позднейшее время. Отсюда мы получаем полное право утверждать, что этрусских преданий в сложении царской истории Рима не было. Эту истину должно применить и к сказанию о Целесе Вибенне, римское происхождение которого, на наш взгляд, едва ли может подлежать сомнению.
Подведем итоги отступлению нашему об этруском происхождении третьей трибы. Этрусская теория основана на довольно поздних и сомнительных гипотезах некоторых римских ученых. Догадки последних относились собственно не к родине самой трибы, а к родине эпонимов ее, Лукума и Целеса Вибенны, образы которых уже сами по себе произведения этиологического домысла. Этрусское происхождение люцеров, между тем, важная, даже необходимая часть фундамента, на котором построена общая теория об этническом начале древнейшего деления римского народа. Эта теория потеряет всякий смысл, как только одна из триб окажется не состоявшею из отдельного народа. Вслед за опровержением этрусской теории о люцерах, долго державшейся в ученой литературе нашего столетия, не сразу однако отказались от мысли об с.73 общем этническом начале триб. Сначала делались попытки заменить этрусков каким-нибудь другим народом. Так, Нибур, первый убедившись в неосновательности этрусской теории, в Люцерах видел подвластных Риму латинов (R. G. 1. 312 сл.). Мнение Нибура в более законченной форме воспроизведено Швеглером (R. G. 1, 505 сл.). Разбором преданий о Лукумоне и Целесе Вибенне он выяснил шаткость традиционных свидетельств о происхождении люцеров из Этрурии. Затем он задался вопросом, откуда же на самом деле могла произойти эта триба. При этом он, подобно Нибуру, встретился с другой, не менее темной проблемой, относящейся к истории сложения римского народа. В одной части наших источников, у лучших представителей римской археологической науки, сказано, что Целийская гора была заселена еще при Ромуле и Тите Тации. Невозможно более сомневаться в том, что по этому-то взгляду древнейшее население горы состояло из люцеров. Мы видели, что есть и другие данные, кроме традиции, подкрепляющие этот факт. Наиболее авторитетный представитель анналистической традиции, Ливий (1, 30, 33), в противоположность археологам Варрону и Веррию Флакку (Фесту), говорит, что Целийская гора была отведена на поселение переселенным в Рим албанцам14. Мы не имеем права отказать ни тому, ни другому известию в известном основании. Самое простое средство уладить противоречие источников о заселении Целия то, что целийские албанцы были тожественны с люцерами. Римское предание тогда раздвоилось бы или потому, что триба люцеров была образована из албанцев, или потому, что люцеры назывались другим именем Albani. Нибур коротко указал на первую возможность решения. Далее развита его мысль Швеглером (R. G. 1, 513 сл.). Для этого необходимо было поверить традиционному рассказу о разрушении Альбы Лонги и переселении ее обитателей в Рим. Нибур и Швеглер действительно были уверены в исторической достоверности общего с.74 факта, хотя они сами сделали все от них зависящее, чтобы разрушить веру в фактичность рассказа римских летописцев. Недоверчивость двух знаменитых критиков к этому рассказу доходит до того, что Альба, по их убеждению, даже была разрушена не римлянами, албанцы же не переселены в Рим насильно, но в бегстве нашли приют у римлян и были приняты в число граждан как отдельная третья триба. Швеглер кончает свою критику такими словами: «Одним словом, кто читает традиционный рассказ о гибели Альбы Лонги не в полусне, но трезво обсуждая связность, возможность и вероятность рассказываемых фактов, тот ни одной минуты не может сомневаться, что перед собою имеет не историю, а смесь легенды с поэтическим вымыслом». При таком полном отрицании достоверности традиционного рассказа невольно является вопрос, отчего Швеглер удержал один голый факт разрушения Альбы Лонги и переселения ее обитателей в Рим, и притом в извращенной форме, совершенно чуждой всему преданию. Раз существовали об этом историческом событии какие-нибудь исторические записи, крайне невероятно, чтобы римские летописцы не могли или не хотели его представлять хотя бы приблизительно верно. Ни Нибур, ни Швеглер не указывают, откуда мог явиться такой рассказ, в котором вся историческая истина была исковеркана до последней детали. Не последовательнее ли пожертвовать и жалким остатком предания и искать такого генетического объяснения, которое, во-первых, более подходило бы к общему происхождению царской истории, и из которого, во-вторых, пролился бы свет на развитие, по крайней мере, важнейших очертаний именно той легенды, которая до нас дошла в римской традиции.
Историческое существование Альбы Лонги, главного города Лация, и разрушение его, по мнению Швеглера (R. G. 1, 587), несомненный факт; свидетельством тому служат оставшиеся храмы и культы албанские. Это заключение однако не логичное: ведь не доказано, что эти храмы непременно остатки бывшего города и что не могли быть и храмы без города. Не трудно было бы привести немало примеров подобных священных округов, которые никогда не достигали формы города. Итак, если существование албанских храмов для Швеглера единственное основание веры в существование города Альбы Лонги, то он смело мог этому и не верить. Позволяем себе думать, что для Швеглера важно было с.75 признать разрушение Альбы историческим фактом скорее потому, что признание этого факта давало ему возможность объяснить, почему население Целия считалось и люцерами, и албанцами. Толкуя очевидное тожество обоих таким образом, что триба люцеров состояла из албанцев, Нибур и Швеглер не могли не заметить одного крупного затруднения в традиционном рассказе. Дарование равного права гражданства покоренному народу, да еще взятому в плен, редко встречалось в древних городских общинах, которые всегда ревностно берегли свое преимущество перед чужими и покоренными. Это соображение заставило Нибура и Швеглера прибегнуть к совершенно произвольной переделке традиции. Альба Лонга, предполагали они, была разрушена латинами, не римлянами, последние не были врагами Альбы, а союзниками, они и не покорили албанцев и не выселили их насильно, а радушно приняли бежавших, даруя им право гражданства. Решение вопроса, требующее столько произвольных предположений для того, чтобы показаться правдоподобным, никоим образом нельзя назвать удачным. После Швеглера не явилось, насколько нам известно, ни одной новой попытки решения вопроса, на каком основании поселенцами Целийской горы могли считаться люцеры, а с другой стороны также албанцы. В виду немаловажного значения вопроса как для критики этнического объяснения триб, так и для верного понимания последних, мы решаемся представить новую догадку, которую мы вынесли из нового рассмотрения этого старого вопроса. Мы уже намекали на нее выше по поводу Реи Сильвии и легенды об албанском происхождении близнецов.
Говоря о том, как бы объяснить очевидное тожество люцеров и албанцев, мы уже указали на одно возможное объяснение. Мы обратили внимание на то, что албанцы целийской горы, может быть, никакого прямого отношения к Альбе Лонге не имели, а что Albani только другое устарелое название люцеров. Первый летописец, не понимая значения старинного имени или термина, по очень понятному и простительному недоразумению, римских Albani привел в историческую связь с наиболее известной в Риме Альбой Лонгой. Из этого πρῶτον ψεῦδος, по нашему мнению, могли развиться совершенно естественным образом и остальные главные черты традиционного лжеисторического рассказа. Альба Лонга в то время не была городом, между тем мнимые выходцы из Альбы в Риме составляли довольно значительную часть городского населения. До выселения их с.76 из Альбы Лонги на месте последней, по всему вероятию, еще находился большой город, главный город Лация, как можно было заключить из обычая всех латинских общин собираться в этом центре для справления общих союзных празднеств. Исчезновение такого важного города объяснялось всего легче разрушением. Иначе и трудно было себе представить, отчего жители ее выселились в Рим, что едва ли могло случиться по собственному желанию албанцев. Разрушителем Альбы был один из первых царей, так как заселенная албанцами целийская гора принадлежала к древнейшим частям города. Ромулу и Нуме неудобно было приписать разрушение: первый сам родился в Альбе, а поэтому и не мог уничтожить своего родного города; второй был слишком миролюбив. Передать это дело третьему царю, Туллу Гостилию, ничто не мешало, тем более, что для фактической истории его царствования имелось очень мало материала. Оставалось только наполнить историю албанской войны подходящими эпизодами, об источниках которых нам представится случай говорить по поводу легенды о Тулле Гостилии. Итак, льстим себя надеждою, что понимание генезиса албанских эпизодов в истории царей не встретило бы серьезных возражений, если только возможно согласиться с нашей исходной точкой. Наша обязанность поэтому подкрепить другими данными предположение, что люцеры, обитавшие на Целии, другим именем могли называться албанцами (Albani). При этом не считаем необходимым доказывать известную аксиому, что все имена собственные в известную пору были нарицательными, что следовательно и слову alba первоначально свойственно было известное нарицательное значение, утраченное потом вследствие постепенных изменений лексикального состава латинского языка. Задача наша заключается в определении вероятного смысла слова alba и применения этого слова к Целийской горе и особенным условиям местожительства люцеров.
У византийских хронографов (Пасхальная хроника и Малала) и Свиды встречается странное известие, что Ромул и Рем Палладий, поставленный ими на Капитолии, получили из города Сильвы15. По показаниям других (Excerpta barbari, Кедрина и Малалы), город Сильвия основан царем Альбой (Ἄλβας), и по нему албанские цари наименованы Сильвиями16. Гольцапфель (Röm. Chronologie стр. 279) с.77 полагает, что город Сильва не выдуман для объяснения имени Сильвиев, а в самом деле был такой забытый город, эпонимом которого считался Сильвий. По древнейшему преданию Рим происходил не из Альбы, а из Сильвии. При составлении списка албанских царей сильвийские цари Амулий и Нумитор почему-то попали в этот список, вследствие чего и все остальные албанские цари считались сильвиями и т. д. Мы конечно не согласны со смелыми и к тому же совершенно бесполезными гипотезами Гольцапфеля. Сильва вовсе не отдельный город, а, по мнению хронографов, другое название Альбы. Или оно выдумано для объяснения общего прозвища албанских царей, или до хронографов дошло предание о двойном названии Alba и Silva. В первом случае не лишено интереса, что занимались вопросом, откуда албанцам или по крайней мере царской династии албанской досталось имя Silvii. Без сомнения, silvius имя прилагательное производное от silva, отчего и первый царь албанский по имени Сильвий по преданию родился в лесу (см. Швеглера R. G. 1, 337). В слове alba также нетрудно признать женский род имени прилагательного albus. К нему требуется имя существительное, которое пропущено ради краткости. Полагаем, что это пропущенное слово — silva. Тогда и стало бы более понятным загадочное название reges Albani Silvii; оттого, может быть, и произошло сочетание имен Alba и Silva у хронографов. Alba silva, «белый лес» живо напоминал бы выражение lucus «светлый лес» (a lucendo). От alba (sc. silva) производится Albani, как от lucus — Luceres или Lucumi, Lucumedii. Обитателей росчистей на «горе порубки» называли то Luceres, то Albani. Из толкования первого имени было извлечено сказание о заселении Целия этрусками, из второго заселение той же горы албанцами из Альбы Лонги17.
с.78 Возвращаемся в последний раз к теории о происхождении триб из трех народов. Оказалось, что ни старое мнение, производившее люцеров из этрусков, ни новое, видящее в них албанцев из Альбы Лонги, не опирается на твердую основу. При невозможности доказать этническое начало одной трибы, должны явиться сомнение в достоверности всей этнической теории. Неудивительно поэтому, что наряду с последней в современной литературе возникает и все более укореняется другой взгляд на происхождение триб. Уже Швеглером (R. G. 1, 500 сл.) допускалась другая возможность объяснения. Деление граждан на три части, говорит он, встречается не в одном Риме. В дорийских государствах мы находим также три филы, а в связи с ними в Спарте числа фратрий геронтов, всадников, вотчин — 30, 300, 3000 — кратные трех. Также и в Риме наряду с тремя трибами были 3 центурии всадников, 30 курий, 300 сенаторов и 3000 легионных солдат. Но и в Италии есть след аналогичного деления. В городе Мантуе население распадалось на три трибы, а в каждой было по четыре курии18. В Мантуе еще до позднего времени сохранялась этрусская национальность. Три трибы встречались, может быть, и в городах собственной Этрурии, даже под с.79 теми же названиями, как и в Риме19. К числу аналогий можно еще присоединить немного изменившуюся в сравнении с дорийской систему четырех фил, принятую во всех ионийских государствах. Аналогии эти невольно должны вызвать более широкий взгляд на историческое начало римских триб. По традиционному объяснению они образовались под влиянием совершенно единичного исторического события — случайного соединения трех наций. Невозможно же, чтобы в стольких местах по какому-то странному совпадению случайных событий получалось одинаковое явление. Это соображение побудило Швеглера (R. G. 1. 500) поставить вопрос, не заключается ли в делении римского народа на три части известное бытовое или политическое начало. К сожалению, Швеглер тотчас же уклонился от поставленного вопроса, увлекшись воображаемою возможностью при помощи предания об албанцах восстановить старую полуразрушенную этническую теорию. Мысль Швеглера, отвергнутая самим ее автором, все-таки не пропала даром. С новой силой она возвращается у Моммзена. Древнейшим делением римских граждан на три элемента, говорит он (R. G. 5-ое издание, 1, 44), злоупотребляли самым ужасным образом; бестолковое мнение, что римляне народ смешанный из трех главных рас Италии, оттуда берет свое начало. Благодаря этому мнению, тот народ, который развил свой язык, свой государственный быт и свою религию так своеобразно, как мало других народов, превращается в беспорядочную рухлядь, состоящую из всякого рода осколков, этрусских и сабинских, эллинских и даже пелазгских. Отвергая старую этническую теорию, он предлагает новую: Тиции, Рамны и Люцеры — имена трех волостей (Gaue), некогда независимых друг от друга. Прежде, чем образовался город на берегу с.80 Тибра, члены трех волостей занимались землепашеством в открытых поселках, а на холмах имели свою крепость, или у каждой волости была своя отдельная крепость, которая служила убежищем для людей и скота. Три волости потом слились в одну общину, с одной общей ратушей (curia). Итак, Рим соединился путем политического синикизма, подобно синикизму аттиков, из которого образовался общий город Афины. После соединения каждая из бывших трех волостей продолжала жить на своем прежнем земельном участке и равным числом участвовала в составе гражданского войска и собрании старшин. В сакральном устройстве Рима также проглядывает слияние трех единиц. Число почти всех древнейших жреческих коллегий делится на три. Таково, по мнению Моммзена, происхождение трех триб и значение их для начала римского государства. Объяснение его отличается большой простотой и ясностью. Тем не менее невозможно не заметить нескольких важных пунктов, недостаточно выясненных. Во-первых, решительное отвержение Моммзеном старого мнения не вполне достигает своей цели. Волей-неволей ему пришлось помириться с присутствием чужого, не латинского, элемента — сабинян, из которых, по преданию, состояла триба тациев. Моммзен постарался смягчить неудобную примесь сабинян разными предположениями: сабельское племя в старину не так резко отличалось от латинского, сабинский элемент ассимилировался латинскому и т. д. (R. G. 1. 45). Но знаменитый историк, видимо, сам не удовлетворился подобными оговорками. Это доказывается его статьей «Die Tatiuslegende», вышедшей тридцать лет спустя после «Римской Истории». С содержанием статьи мы уже познакомились и увидели, как автор ее всеми силами остроумия и ученых знаний старается доказывать неподлинность предания о сабинянах, заявляя при этом в конце статьи, что все предание о древнейшем политическом порядке Рима сделалось бы во всех отношениях ясным и простым, если только оттуда выбросить сабинян и Тация. Мы, напротив, думаем, что для выяснения древнейшего политического порядка необходимо, не выбросить конечно римских сабинян из подлинного предания, которому они были известны без сомнения со времен более древних, чем первая редакция летописи, а выяснить настоящее значение их в древнейшем строе государства. Присутствие сабинян в составе римского народа, повторяем, один из темных вопросов, не решенных Моммзеном.
с.81 Второй пункт, вызывающий в изложении Моммзена сомнения, это число триб и отношение последних к древнейшей римской общине. Приведенные Швеглером аналогии деления общин на три филы, например, у дорийцев игнорируются Моммзеном вполне. Он, правда, допускает мысль, что тройственность деления обусловлена какой-то особенной причиной. Он ставит вопрос, не совпадали ли у греков и италийцев понятия «делить» и «делить на три части» (tribuere, делить, от tres), так что деление народа по этой греко-италийской системе само собою принимало форму деления на три части. Но он оставляет эту мысль как несогласную с фактом слияния трех самостоятельных племен, на которое намекает римское предание (R. G. 1, 41). Итак, мнение Моммзена сводится к тому, что число римских «племен», а следовательно и дорийских или ионийских, дело случая. Вместо трех волостей, случайно находившихся на берегах Тибра, могли бы соединиться и более, в роде ста или более аттических димов, соединившихся в Афинах. Так, в обсуждение вопроса снова вводится момент случайности, не допускающий вникать в самую суть вопроса. Мы думаем, что число римских триб не случайно, а находилось, по всей вероятности, в связи с какими-то неизменными бытовыми условиями древнейшей римской общины, одинаковыми или схожими, может быть, с теми условиями, из которых проистекала и система деления дорийских и ионийских общин. Пока не будет обсуждена эта возможность надлежащим образом — а в современной литературе нет никаких серьезных обсуждений ее, — вопрос о римских трибах останется открытым.
Александр Энман
11.10.2019, 12:10
Еще третий вопрос после Моммзена нуждается в новом рассмотрении. Нибур, как известно, полагал, что город Рим образовался из соединения трех отдельных городов, согласно числу триб. Кроме палатинского города Рамнов, древнейшего Рима, на Квиринальском холме и на Капитолии находился Квириум, город квиритов, тациев или сабинян. Третий город на Целии был Люцерум, селение люцеров. Догадка Нибура, в измененном виде, возвращается у Моммзена. Со свойственной ему гениальностью рисует он картину древнейшего города, центром которого была палатинская гора (R. G. 1, 49 сл.) и пределы которого совпадали с Септимонцием Феста. Против этого города «горных римлян» (Romani montani) высился на Квиринальском холме другой город «римлян холма» (Romani collini). Картина этого города менее ясна по той простой с.82 причине, что о первом городе в римской традиции есть очень положительные данные, о втором, собственно говоря, никаких показаний нет. Гипотеза Моммзена о существовании особого квиринальского города встретила в ученой литературе более или менее резкую оппозицию. Противники Моммзена ссылаются на полное молчание источников о втором городе и на отсутствие всяких следов древних укреплений на Квиринальском холме. Но оба аргумента верны только по отношению к городскому характеру селения на Квиринале. Принять предположение о существовании такого селения, к которому принадлежал и Капитолий, вполне возможно. Это селение сабинян, память о котором сохранилась в римском предании (Швеглер R. G. 1. 480). Оно лежало за хорошо известными пределами старого города. Также за городом, на Целии, по преданию, с древнейших времен находился поселок так называемых албанцев. Если верно, что Квиринальский холм не был обведен стеною, другими словами, не был городом, то с другой стороны вероятно, что обитатели двух загородных поселков некогда пользовались известной самостоятельностью по отношению к городскому населению. Они отличались отдельными именами — Sabini и Albani, имели свои отдельные sacra — Sabina и Albana, свою курию, древнюю curia Hostilia, и свою собственную крепость — Капитолий, куда они могли спасаться во время войны. Римский пригород хотя не развился до полного города, но во всяком случае носил в себе зародыши города. Из подобных открытых поселков, лежавших вокруг одного укрепленного убежища, без сомнения, когда-то образовался и палатинский Рим, образовалось, по всей вероятности, большинство городов Италии, Греции и остальных европейских стран. Не достигнув полного городского развития, этот пригород Рима соединился когда-то с городом, а из слияния обоих вышел тот Рим, с которым мы встречаемся в начале исторического времени. При таких предположениях представляется возможным принять и общее положение Моммзена о двойном составе населения Рима и согласовать его с нашим преданием. Прибавляем, что деление городского населения на montani, старогородных, и pagani, пригородных, долго еще сохранялось в сознании римлян; оно, между прочим, известно Цицерону (De domo 28, 74)20. К представляемой нами картине вполне, думаем, подходят с.83 и трибы. На основании предания мы можем утверждать, что рамны, народ Ромула, составляли население старого города, а сабиняне Тита Тация, то есть, триба тациев, занимали Квиринальскую гору, люцеры же или албанцы — Целийскую. По отношению к старому городу одна триба была городская, две пригородные. Каждая занимала известную часть площади, занимаемой впоследствии городом. Этим не исключается, чтобы каждой трибе принадлежали также и поля в окружающей загородной области, так что согласно Варрону (De l. l. 5, 55) ager Romanus primum divisus in partes tris, a quo tribus appellata Tatiensium, Ramnium, Lucerum. Отдельное жительство необходимо вытекает из самого понятия tribus, заключающего в себе непременно деление почвы21. Деление городской почвы на три трибы подтверждается и позднейшими четырьмя городскими трибами, близко примыкающими к древнейшим трибам22. Несмотря на это, Моммзен по какому-то странному произволу решает, что деление почвы между тремя трибами относилось только к загородной области (ager Romanus), тогда как в городе тиции, рамны и люцеры с самого начала жили вперемешку (R. G. 1, 52; R. St. 3, 98). Мы полагаем, что Моммзен и в этом пункте напрасно преградил путь всякому успешному исследованию вопроса. Вопрос, как нам кажется, в том, по какой причине земля римской общины в древнейшее время была разделена на три части и каким образом заселялись эти части и сделались частями общего города.
Прежде чем приступить к изложению своего взгляда на происхождение и значение триб, мы вкратце коснемся еще недавно появившейся статьи Бормана23. Цель этой статьи сводится к полному отрицанию факта существования трех древнейших триб. Первенство этого открытия принадлежит не Борману, а Низе24, заявившему еще в 1888 г., что «по сравнительно лучшей версии царской истории, у Ливия, Тиции, Рамны и Люцеры не трибы, не отделения всего народа, а центурии с.84 всадников. Это значение их единственное, доказанное фактами; в качестве триб они никогда, вероятно, не существовали. Дело в том, что Ливий о трибах говорит действительно не при изложении царской истории, а позже, в десятой книге (10, 6, 7); в первом же месте (1, 13, 8) приписывает Ромулу устройство трех центурий всадников, как известно, соименных с тремя трибами. Молчание Ливия о трибах в первой книге комментаторами его объяснялось или особенными соображениями автора или просто тем, что он в течении рассказа не находил удобного случая или надобности говорить о трибах. В десятой книге нашелся такой случай, которым он и воспользовался. Упомянуть же именно об устройстве и наименовании центурий при Ромуле для Ливия необходимо было потому, что он несколько далее возвращается к этому факту, по поводу знаменитой истории Атты Навия (1, 35). Аргументация Низе, что Ливий о трибах ничего не знал, потому что не сказал о них, где, может быть, в самом деле и следовало бы ему сказать, эта аргументация очень натянутая. Едва ли не натянутее еще вторая мысль, что незнание лучшего представителя анналистики доказывает отсутствие всякого достоверного предания. О трибах, кроме Ливия в десятой книге, пишут не мало очень почтенных писателей. Кроме Дионисия, тоже представителя анналистики, есть предание римских археологов. Свидетельства их для всех вопросов государственных, сакральных и бытовых древностей полнее и компетентнее, чем свидетельства анналистов. У Варрона и Феста есть множество данных, не встречающихся у Ливия. Неужели этими драгоценнейшими материалами можно пренебрегать, потому что Ливий, «сравнительно» лучший представитель анналистики, не обнаруживает знакомства с ними? Этот пробел в аргументации Низе пополняется Борманом. Сведения Варрона о древнейших трибах считались до сих пор самыми авторитетными. По мнению Бормана, три трибы, никогда не существовавшие, выдуманы Варроном. Слово tribus, по Варрону производится от tres. Следовательно, древнейшие трибы были третями. На самом же деле с древнейших времен были четыре трибы городских и известное число сельских. Варрон для оправдания своей этимологии предположил, что еще раньше Сервия Туллия существовали три трибы, имена которых он заимствовал у существующих еще в его время центурий всадников так как все устройство римского войска, число легионных солдат, военных трибунов и т. д., казалось, находятся в зависимости от числа триб. Доказательством того, что трибы сочинены Варроном, по с.85 мнению Бормана, служит молчание всех авторов, писавших до Варрона. Тациями, Рамнами и Люцерами у них называются не трибы, а центурии всадников. Все авторы, говорящие о трибах, познакомились с ними благодаря Варрону. Мы думаем, что это вовсе не так и что у Бормана это доказательство получилось только при помощи сильных натяжек. Что касается доварроновой литературы, то весь onus probandi сваливается у Бормана опять на несчастного Ливия. В первой книге он пользовался анналистами времени Суллы. В то время Варрон только что родился, следовательно, свидетельство Ливия древнее Варрона. В десятой книге зато тот же Ливий моложе Варрона. До Варрона и Суллы жили Энний и Юний Гракхан, современник Гракхов. На них ссылается Варрон (De l. l. 5, 55). «Римская область, — пишет он, — сначала делилась на три части, откуда триба называемая Тациев, Рамнов и Люцеров. Наименованы, как говорит Энний, Тации от Тация, Рамны от Ромула, Люцеры, согласно Юнию, от Лукумона». Варрон ясно говорит, во-первых, о происхождении триб из деления римской области на три части, а во-вторых, об этимологии имен этих же триб, причем он ссылается на Энния и Юния, также, значит, говоривших о трибах. Сказание о Лукумоне ведь сводилось к тому, что из этрусского войска его образовалась триба Люцеров. По голословному утверждению Бормана, Энний и Юний говорили не о трибах, но о центуриях всадников, о которых на самом деле нет слова в цитате Варрона. Превратив таким образом всех доварроновских свидетелей о трибах в свидетелей о центуриях, Борман переходит к тезису, что во время Варрона и после него не было никакого другого предания о трибах. О них сообщается целый ряд сведений в лексиконе Феста. До сих пор считалось одной из наиболее прочных основ критики, что Фест передает учение Веррия Флакка, противника Варрона. Сведения Феста о трибах (см. Lucereses, Lucomedi, Titiensis tribus, Sex Vestae sacerdotes) заметно отличаются от варроновых. Борман устраняет и это предание простым заявлением, что Фест воспользовался Варроном. Из Варрона, говорит он, взято, вероятно, также показание Ливия в десятой книге, решая таким образом предвзятым мнением темный вопрос об источниках первой декады Ливия и рассеянных по ней археологических заметок. Относительно Цицерона (De rep. 2, 9, 16), Дионисия и поэтов, Проперция и Овидия, у которых также встречаются определенные показания о трибах, с.86 Борман не обмолвился ни одним словом; вероятно, не стоило особенно говорить о том, что и они вполне зависимы от Варрона. Из такого беспристрастного разбора свидетельств не трудно вывести результат, что ни один писатель, кроме Варрона, не знал о существовании трех триб, а всем известны были только три центурии Тициев, Рамнов и Люцеров. Теперь возникает интересный вопрос: откуда же взялись эти центурии, если не из трех триб? Это, говорит Борман в конце статьи, нам пока неизвестно; но, может быть, оно выяснится через несколько времени, если изучение римских и италийских древностей будет прогрессировать в тех же размерах, как оно прогрессировало за последние пятьдесят лет, благодаря редким заслугам Моммзена. Знаменитый архигет римских штудий давно уже высказался о происхождении центурий всадников: в противоположность к ежегодно меняющемуся составу пешего войска, в коннице постоянно служили одни и те же граждане. Поэтому в ней и сохранялись древнейшие порядки римского войска. Центурии всадников распадались на дважды три центурии Tities, Ramnes и Luceres и двенадцать новых безымянных. Первые соответствовали древнейшему делению народа, так как все войско сначала состояло из контингентов трех триб. В пешем войске этот порядок был заменен другим, в коннице он остался нетронутым, прибавились лишь новые центурии к старым (R. St.-R. 3. 106 сл.). Прибавляем, что особые имена старых центурий и безымянность других решительно допускают только одно объяснение. У каждой из первых сначала был свой особый состав, иначе не нужно было различать их особыми именами; безымянные центурии, как и центурии пеших, набирались из всех полноправных граждан без различия. Наконец, обращаем внимание и на аналогию древнейших порядков греческих с предполагаемым Моммзеном римским порядком. В «Илиаде» уже (В 362) Нестор советует Агамемнону расставить войско по филам и фратриям (κατὰ φῦλα, κατὰ φρήτρας), чтобы одна фила или фратрия помогала другой. Не будем говорить о всем известных фактах, например, о десяти филах (φυλαί) или отделениях афинского войска и т. п. Взаимное отношение делений народа и народного войска до того естественны и понятны, что и связь трех древних центурий с тремя трибами едва ли может подлежать сомнению. Итак, если б Варрон на самом деле по центуриям угадал прежнее существование трех триб, то эту с.87 конъектуру надо признать необыкновенно удачной и равносильною полной истине. Думаем, однако, что он не нуждался в подобной конъектуре, потому что существование триб было засвидетельствовано всем преданием. Статья Бормана, на наш взгляд, заслуживает внимания только как пример того парадоксального мнения, что трудные научные вопросы можно решать простым их отрицанием.
Каждая из трех триб занимала отдельную часть римской земли, по свидетельству Варрона (De l. l. 5, 55 ager Romanus primum divisus in partes tris, a quo tribus appellata Tatiensium Ramnium Lucerum). Это показание вполне оправдывается термином tribus, который обозначал известную часть римской области, затем живущих на ней граждан, а наконец, и права, вытекающие из такого жительства25. Из рассуждений наших о люцерах или римских албанцах выяснилось, что место жительства их составляла лесная часть пространства, впоследствии заключенного в городских пределах Рима. Люцеры напоминают одну из трех дорийских фил, филу «лесных» (Ὑλλεῖς)26. Если принять в соображение, что и дорийские филы, судя по некоторым несомненным следам, получили свое начало от разделения земли, ими занимаемой27, то из повторения особенной филы лесной невозможно не вывести заключения, что одна часть земли дорийских общин по твердому правилу оставлялась покрытою лесом. Такое правило легко объясняется хозяйственной необходимостью. Прекрасное описание «Илиады» (V, 490) наглядно показывает, с какой беззаботностью в те времена сжигали лес. Интересами общества требовалось препятствовать полному с.88 истреблению леса, необходимого для добывания строительного материала и топлива. При возрастании числа членов общины и усиливающейся вследствие этого потребности в новой пашне по необходимости стали отводить лесные участки для очищения. Со временем лесная почва покрывалась поселками лесных поселенцев, которых, думаем, в Риме называли люцерами, а у дорийцев Ὑλλεῖς. Заселению лесной части, вероятно, способствовала близость города, так как для всякого выгоднее и желательнее, чтобы поля лежали как можно ближе от домов. Завоевание или мирное присоединение окрестной местности давало общине возможность заменять пригородный лес другими лесами, лежавшими в некотором расстоянии от города. Так по римскому преданию уже четвертый царь позаботился о приобретении нового общинного леса, Silva Maesia, отнятого у вейцев. Раз мы признаем, что одна из трех земельных частей, называемых φυλαί или tribus, была основана на хозяйственном начале, само собою является предположение, что и другие две трети основаны на том же начале. Если одна треть общей земли была выделяема из пашни и оставляема под лесом, то следовательно две трети, по всему вероятию, составляли именно пахотную землю или служили одновременно, при двухпольной системе, и выгоном. Деление этой земли на две части наводит на мысль, что ею пользовались различно. При попытке выяснить себе способы пользования встречаем много затруднений, вследствие неизвестности аграрных порядков древнейших времен Греции и Рима. Особенно затемнен временем самый главный вопрос, была ли у греков и римлян когда-нибудь принята система общинного землевладения, общего пользования землей, исключающего или ограничивающего частную поземельную собственность. Об этом вопросе в ученой литературе не раз поднимались прения, не поведшие, однако, ни к какому определенному концу. Главная причина безуспешности — недостаток материала для решения спора. Дошедшие до нас источники, как литературные, так и эпиграфические, вообще дают не много сведений об аграрных порядках Греции, а о порядках древнейших времен тем менее. Аристотель (Политика 1, 1) ссылается на каких-то ὁμοσίπυοι (живущих общим сбором плодов) и ὁμόκαποι (пользующихся общим садом), упомянутых Харондой и Эпименидом, но в другом месте (Политика 2, 4) совместное пользование землей он признат обычаем только некоторых негреческих народов. Один с.89 английский ученый28 постарался доказать, что «Илиаде» еще не известна частная земельная собственность. Из аргументов его один действительно заслуживает внимания, а именно, что личное богатство всегда определяется количеством скота или движимого имущества, а не земли. Относительно остальных показаний Гомера, на которые ссылается автор в пользу своего положения, правильнее сознаться, что они не дают никаких убедительных указаний. Во всей греческой литературе есть только одно несомненное свидетельство об общем пользовании и владении землей. Это интересное, можно сказать, драгоценное показание дошло до нас в рассказе Диодора о поселении книдских и родосских выходцев на Липарских островах около 570 г. до Р. Х. Рассказ Диодора (V 9) следующий: На пути из Сицилии домой «они пристали к Липаре… Впоследствии темнимые тирренцами, которые занимались морским разбоем, они снарядили флот и разделились так, что одни из них возделывали землю, обративши острова в общее владение, другие отражали нападения разбойников. Общими сделали они также движимые имущества, имели товарищеские столы и некоторое время прожили общей жизнью. Потом они разделили между собою Липару, где находился и город их; а прочие острова возделывали сообща. Наконец, они поделили между собою все острова на двадцать лет, а по прошествии этого времени снова делят земли на участки по жребию и владеют жеребьевыми участками»29. Этот рассказ подвергался различным толкованиям: одни ученые, стоящие за существование общинного владения и у других греков, усматривали в земельных порядках липарцев подкрепление своего взгляда. Другие ученые, уверенные в том, что греки с самого начала признавали только частное владение землей, не соглашались с обобщением примера липарцев, считая описываемые Диодором порядки только исключением из общего правила. Эти необыкновенные порядки объясняются, по мнению тех же ученых, ненормальными условиями первого времени, когда поселенцы, занятые войною с этрусками, не успели еще устроиться окончательно. Как только они достигли полной оседлости, тогда в скором времени водворился нормальный порядок частного владения землей. Итак, каждая сторона стоит на с.90 своем мнении, и действительно, на решение спора можно надеяться только в том случае, если удастся привести новые, решающие данные. Таковые однако имеются, если только принять в соображение происхождение липарских поселенцев из Книда и Родоса. Земледельческий быт повсюду отличается стремлением к сохранению старых порядков. Поэтому легко может быть, что липарцы отчасти руководились старой аграрной системой своей родины и в новых местах возобновили селенческие обычаи своих книдских и родосских предков. На Родосе, думаем, в самом деле возможно найти следы организации пользования землей подобной той, какую мы встретили у липарцев. О первом фазисе, через который проходила колония дорийских переселенцев, некогда устроившихся на Родосе, могут свидетельствовать имена собственные населенных мест острова. Останавливаемся на них вкратце в виду возможности пролить отсюда немного света и на значение трех фил.
Остров Родос с древних времен был разделены на три части, Иалис, Камир и Линд, и в каждой из этих частей по намеку «Илиады» (В 654) обитала одна фила. Три филы родосцев были тожественны с тремя филами дорийских государств30. На каждой из трех частей острова образовался отдельный городской центр, а в 410 г. до Р. Хр. обитатели трех городов соединились синикизмом и основали большой общий город Родос. Имена трех удельных городов заслуживают внимания, как свидетельства о первобытных условиях поселения родосцев. Имена трех городов или уделов, как известно, Λίνδος, Κάμειρος и Ἰάλυσος. Первое имя Λίνδος объяснено Фиком (Vgl. Wört. 1, 533) на основании чисто лингвистических соображений, вполне независимо конечно от предлагаемой нами мысли о значении триб. Слово Λίνδος по толкованию Фика означало расчищенное место в лесу (Rodung), что и подходит к филе лесных (Ὑλλεῖς). Имя второй части Κάμμειρος, думаем, все равно что Κατάμειρος (см. гомеровые формы καμμονίη, καμμύω, κάμμορος вместо καταμονίη, καταμύω, κατάμορος). Действительно, эта часть острова была разделена на κτοῖναι, то есть, по определению Исихия, δῆμοι μεμερισμένοι, округи размежеванные, разделенные на земельные участки. Если эта часть острова, следовательно, была разделена между членами филы, подобно второй разделенной с.91 части липарских островов, то третья часть острова Ἰάλυσος, вероятно, в противоположность к Κάμμειρος, сначала состояла из неразделенной земли, соответствуя таким образом нераздельной земле липарцев, возделываемой ими сообща. К этому и относилось название Ἰάλυσος, Ἰήλυσος, составленное, как мы думаем, из двух слов: ἴα «одна, единая» и ἄλυσος = ἄλυτος «нераздельный, неразделимый». К тому же значению, как кажется, приводит имя старой крепости Иалиса, Ἀχαία, от отрицательного ἀ — и осн. χα — (см. χά-σκω ἔχα-νον, χάος), «расходиться». Из поселенцев этой нераздельной земли, должно быть, состояла также одна из трех фил, а именно фила Πάμφυλοι или Παμφύλιοι. Название их обыкновенно объясняется тем, что к дорийцам после пришествия в Пелопоннес присоединились разные недорийские племена, из которых образовалась фила «всех племен». Объяснение это само по себе невероятно, по крайней мере основано на двух невероятных и голословных предположениях, во-первых, что дорийские общины когда-нибудь состояли из двух фил, а не из трех, во-вторых, что в состав дорийских граждан без разбора принимались чужие племена. Словам παμφύλιος, πάμφυλος по аналогии с πάνδημος πανδὴμιος (относящийся ко всему народу, принадлежащий всему народу), можно придавать также смысл «принадлежащий всей филе». Παμφυλία (то есть, γῆ) земля, которой владела вся фила сообща, в роде общей земли липарцев31. Если уделу памфильцев на Родосе соответствовала иалисская область, а Линд уделу «лесных» (Ὑλλεῖς), то следовательно удел третьей филы Δυμᾶνες равнялся Камиру. Эта часть состояла из частных с.92 наделов, которые, следует думать, отдавались в полную собственность, может быть — целым родам. Слово Δυμάν, то есть, обитающий на δυμα (ср. имя собств. Δύμη), вероятно, производится от δύ-ν-αμαι δύ-ν-αμις. Δυμᾶνες следовательно были «властные», полновластные над своей землей. Происхождение этой филы можно себе представить таким образом, что в первые времена после основания общины возделывалась не вся земля; обилие земли при сравнительно малом числе населения позволяло удовлетворять хозяйственной потребности всех наличных членов общины, оставляя в запас значительную часть земля. Так по крайней мере поступали крестьянские общества во всех странах, где имелось обилие свободной земли при редкости населения. О древних германцах, например, говорит Тацит (Germ. 26): arva per annos mutant, et superest ager. В состав средневековой германской марки, в которой уже вполне установилось право частной собственности, входили земли двоякого рода. Кроме частных дворов и полей отдельных членов общины имелась еще нераздельная земля, состоящая из леса, лугов и незанятых пустопорожних земель. Эта общая земля служила запасным капиталом для членов общины. Как только кто-нибудь из них чувствовал потребность увеличить свои поля, он мог это сделать за счет неразделенной марки. Распаханная им земля обращалась в частную собственность и переставала быть общей. Так же занимались пустопорожние земли для новых членов семейства. Таково же в Англии было значение незанятой земли (folcland). Очень близки к средневековому порядку германской марки были и порядки поземельного владения в России32. Владения на основании первого захвата отчасти сохранялись еще до нашего времени в северных губерниях Сибири и в казацких войсках. У казаков пахотной земле и сенокосам, принадлежавшим им на праве частного владения, противополагались никем не освоенные «свободные, вольные степи». Отдельные члены общества пользовались степями, по их обилию, безраздельно33. В донском войске установился обычай, в силу которого всякий, поставивший шалаш в степи, мог пользоваться землей на пространстве 50 сажен кругом. Более достаточные казаки, имевшие много скота, захватывали большие участки, прибегая к разным обходам обычая. Нанимая с.93 работников, они устраивали во многих местах шалаши, стали раздавать бедным казакам участки из известной доли урожая, выдавая этих арендаторов за наемных работников. Таким образом бывали случаи, что вся земля, на пространстве 40 и более верст вокруг деревни, попадала во владение нескольких богачей. Бедные, которым не удалось занять хороших участков, должны были довольствоваться худшей землей или обрабатывать отдаленные места. Так как и то, и другое было неудобно, то они арендовали землю у зажиточных казаков, платя за нее большей частью трудом. Общественное положение казаков стало до того трудным, что они наконец приступили к общему переделу по примеру Великороссии. При новом размежевании станиц, по закону 1835 г., на душу дано было 30 десятин. Обыкновенно часть земли казаки оставляют в запас для будущих поколений, а десятин по 15 распределяют в пользование наличных членов общины34. Приводим это описание казацких земельных порядков не только потому, что оно может служить примером оставления, при обилии земли, свободного запасного пространства. Оно является еще кроме того прекрасной иллюстрацией происхождения неравенства поземельного владения, описываемого, например, в начале Аристотелева трактата об афинском государстве. Главная причина возвышения земледельческой аристократии в Афинах, закабаления массы неимущего сельского населения и обращения его в πελάται, обрабатывавших земли богатых из шестой доли урожая, заключалась, надо думать, в непринужденном захвате общественной земли. В дорийских общинах лучше умели препятствовать развитию неравенства. При устройстве общин, известную часть земли, имеющейся в изобилии, вероятно, оставляли незанятою, в запас для будущих поколений, на увеличение наделов отдельных членов общества. На этой земле, изъятой из правильного оборота общей земли (παμφυλία), допускались освоения на правах полной собственности. Право захвата, если было такое, вероятно обставлено было преградительными правилами, которыми не позволялось превышать известную меру земли. Двойное деление земли и двоякое право пользования еще ясно видны в Спарте. Известно, что в состав надела каждого спартанца входила так называемая ἀρχαία μοίρα, продажа которой была запрещена законом.
с.94 В этом ограничении права собственности выражается прежняя принадлежность «старого надела» к общинной земле. Остальная часть земли находилась в полной собственности владельца. Поэтому она свободно продавалась, хотя и продажа не одобрялась общественным мнением. Другой след прежней общности земли спартанцев — это товарищеские столы (συσσίτια). Основной мыслью их было равное пользование полевыми сборами, оставшееся, как видно из липарских сисситий, с того времени, когда поля возделывались сообща. Общее поле, без сомнения, когда-то находилось в близости города, а собственные поля в отдалении. С тех пор, когда спартанцы стали пользоваться трудом крепостных работников, а сами не занимались более полевой работой, отдаленность полей не причиняла никаких особенных хозяйственных неудобств. Поэтому спартанским общинникам возможно было владеть собственными участками, например, в Мессении. Одновременно владение собственными участками наряду с общинными, вероятно, привело к уравнению тех и других, то есть, к распространению права частной собственности и на общинную землю. При разделе последней соблюдали известное равенство участков, благодаря которому все спартанцы могли называть себя «равными» (ὅμοιοι). В других общинах, где каждый селенец, за неимением крепостных сил, сам сидел на своем участке, совместное ведение хозяйства в общинном участке и в дальнем собственном, было почти невозможно. Западносибирские крестьяне, обыкновенно владеющие одними полями, близко прилегающими к деревне, и другими, отдельными, устраивают своих сыновей на последних, а сами хозяйничают на первых. Так приблизительно представляем себе возникновение филы диманов. Хозяева-общинники путем правильного равного надела приобретали участки на запасной пустопорожней земле и устраивали там новых членов семейства для большего хозяйственного удобства, во избежание чрезмерного заселения общей земли. Тем и объяснялся бы родовой характер камирских κτοῖναι. После истощения запасной пашни приступили таким же образом к заселению лесной части. Пример частной земельной собственности, установившейся в двух третях, вероятно, содействовал упразднению общинного начала первой филы35. Теперь обратимся снова к Риму.
с.95 Относительно первобытных условий землевладения в Риме мы можем сослаться на выводы Моммзена (R. St.-R. 3, 22 сл.). Частная собственность, говорит он, сначала признавалась в Риме только по отношению к движимому имуществу. Это следует уже из технических терминов, которыми обозначается понятие имущества, familia (дворня) и pecunia (скот). Вот из чего состояло личное имущество древнейших римских крестьян, а не из земли, которая, следовательно, не находилась тогда в частной собственности. Затем и древнейшая форма приобретения собственности опять обозначается таким словом (mancipium, захват), которое, собственно, подходит только к движимому имуществу. Вся земля римская, значит, некогда была ager publicus. По преданию, Ромул всем гражданам давал по два iugera так называемого heredium. Слово это не безусловно следует отожествлять с heredium, наследство, с которым оно, может быть, было только созвучно, но другого производства, так как в праве двенадцати таблиц под heredium понимается просто огород, огороженный сад. Каждый двор пользовался известным количеством общих полей. Первая частная земельная собственность, по мнению Моммзена, образовалась вследствие освоения земли родами, причем родовая община заменяла всенародную. Каким способом пользовались землей община или роды, это, по словам Моммзена, навсегда для нас останется тайной. Но одно, думаем, возможно с.96 утверждать, что право оккупации, игравшее такую важную роль в истории римских аграрных порядков, коренилось в глубокой древности. В Риме, как известно, всегда уживались вместе сознание общины о том, что земля принадлежала ей, и право отдельных членов общины осваивать эту общественную землю. Захват свободного ager publicus не давал права полной собственности, а только владения (possessio) и пользования (usus fructus); на самом деле эта форма владения почти равнялась полной собственности. Этот порядок очень близко напоминает отношения частного землевладения к правам общины, которые встречаем до сих пор в северной России, Сибири и в казацких областях и которые в прежние времена бывали и в других частях России и в Германии. Одновременно с этим обусловленным землевладением в Риме встречается и ager privatus, находящийся в полноправной частной собственности, ex iure Quiritium. Кто были эти квириты, первые собственники, по примеру которых земля могла быть приобретаема в полную юридическую собственность, это, на наш взгляд, еще открытый вопрос. Дело в том, что слово Quirites имело два значения. В более широком смысле так назывались все граждане, особенно же все участвующие в народном собрании. Старинная формула populus Romanus Quirites, или Quiritesque (Лив. 8, 6, 13; Фест стр. 67), с другой стороны, не позволяет сомневаться в том, что в этом более специальном смысле квириты отличались от populus Romanus, взятого в более тесном значении. Из соединения обоих состоял весь народ. Позднейшие римские писатели, наконец, перепутывали два оттенка слова Quirites, произвольно заменяя древнюю формулу новою — populus Romanus Quiritium36. Теоретики римского права понимают dominium ex iure Quiritium также в смысле права, присущего всем римским гражданам, а потому противополагают его праву неримлян с.97 (peregrini), которое проистекает из ius gentium. Возникает однако совершенно позволительный вопрос, не признать ли dominium ex iure Quiritium скорее специальным правом тех квиритов, которые противополагались в древней формуле первоначальному populus Romanus. В таком случае право земельной собственности, по примеру одной части граждан, когда-то было распространено на всех. Мы лично предпочитаем это второе возможное объяснение, потому что благодаря ему получается другая возможность объяснить происхождение в Риме частной поземельной собственности и переход общинного владения в частное37.
Все римское предание утверждает согласно, что квиритами собственно назывались сабиняне, народ Тита Тация. Большинство писателей прибавляет, что сабиняне носили это название потому, что они пришли из города Cures. Слово Quirites таким образом, по мнению этих писателей, собственно означало жителей Кур, как бы Curites. Другой вывод был, что и квиринальский холм (Quirinalis) свое название получил от тех же пришельцев из Кур. Этимологии эти неверны; опровержением их служит возможность лучшего словопроизводства, да и тот факт, что и обитатели города Кур называли себя не Curites или Quirites, а Curenses38. Переселение целого народа в Рим, кроме того, очень невероятно; необходимо было бы, чтобы город Куры после этого совсем опустел. На самом же деле он не только продолжает существовать по прежнему, а даже стоять во главе сабинской федерации. Наконец, есть основание думать, что древние редакции анналов не особенно налегали на происхождение Тация и его народа из Кур, называя их в общем сабинянами39. Ложность производства квиритов из Кур побудила некоторых критиков бросить тень и на предание вообще об особенной связи квиритов с сабинянами, — как мы думаем, без основания. Достоверность предания, с.98 напротив, подтверждается следующим простым соображением. Формулой populus Romanus Quirites доказывается, что совокупность римской общины составилась из соединения коренного народа римского и квиритов. Одно старинное и подлинное предание с другой стороны гласило, что римская община составилась из соединения коренного римского народа с сабинянами. В виду полной параллельности двух одинаково подлинных фактов, едва ли возможно сомневаться в тожестве квиритов и римских Sabini. Загадочный элемент римского населения еще точнее определяется показанием, что из него образовалась триба Тациев. Комбинируя эти три факта, мы выводим то заключение, что настоящее значение римских сабинян находится в тесной связи с организацией трех триб. По нашему предположению, трибы, подобно дорийским филам, коренились в древней форме аграрных порядков. Поэтому мы питаем надежду, что выяснение сабинского вопроса поможет нам с другой стороны пролить более света и на характер трех триб, особенно же на Тациев, трибу Тита Тация.
Под трибою рамнов понимали население основанного Ромулом и Ремом старого города, центром которого была укрепленная гора Палатинская. Население этого antiquum oppidum Palatinum (Варрон De l. l. 6, 34) у Ливия40 названо veteres Romani. Из этого старого центра римской общины потом развился позднейший Рим. Без сомнения, триба рамнов занимала старый город и прилегающие к ней открытые поля, из которых, следует думать, состояла древнейшая часть общинной пашни. Имя обитателей Ramnes слишком близко сходится с именем обитаемого ими поселения, чтобы не предположить для них одно общее происхождение41. Судя по переводу слова Ramnes (Wald-oder Buschleute), Моммзен его сопоставляет со словом ramus, что, полагаем, приближается к истине, но не достигает ее. Ramus (вм. rad-mus) произведено от той же основы, как и rad-ix (гр. ῥάδιξ ῥάδαμνος ῥόδον, гот. vaurts корень). Сюда относится и показание у Феста (p. 258): quadrata с.99 roma ante templum Apollinis dicitur, ubi reposita sunt quae solent boni ominis gratia in urbe condenda adhiberi, quia saxo munitus est initio in speciem quadratam. Фест говорит о так называемом mundus, яме покрытой большим камнем. В нее при закладке города и впоследствии клали известные жертвы. Над покрывающим камнем сооружали груду из других камней. Особенно важно то показание Феста, что квадратную форму имел только камень, служивший фундаментом всего сооружения. Название roma quadrata, значит, относилось к четырехугольной основе42. Основание, на котором зиждется предмет, подошва горы, фундамент стены, дома и т. п., в латинском языке, как известно, обозначалось, между прочим словом radix. Итак, если четырехугольную основу, на которой стоял mundus, называли roma quadrata, то не слишком смело будет придать слову roma значение «корень, основа», тем более что это толкование еще подтверждается данными лингвистики. Слово ramnes, ramneses, ramnensis, по видимому, имя прилагательное, производное от потерянного слова ramen, значение которого, полагаем приблизительно совпадало с смыслом слов roma и radix. Имея в виду, что палатинское поселение, называемое Roma, действительно коренная часть позднейшего города, а занимаемая рамнами земля основная общинная земля, надеемся, что этимология наша не встретит серьезных возражений.
К коренному населению Рима, по преданию, присоединился второй составной элемент, вторая триба, сабиняне или тации. О происхождении этой трибы позволительно заключать по аналогии с дорийской организацией. Мы видели, что дорийские общины на занятом ими пространстве, при обилии земли, оставляли пустопорожнее поле в запас для будущих поколений и будущего увеличения наделов. В Риме, вероятно, было то же самое. Оставалась в запасе свободная общинная земля, которая пока служила общим выгоном. На это указывает между прочим и старое имя квиринальского холма с.100 Agonensis или Agonius43, от agere гонять скот (ср. ius agendi, право выгона). На этой земле допускались оккупации под известными условиями. Может быть, уже тогда известные роды или отдельные личности пользовались своим общественным положением, влиянием или богатством, чтобы захватывать лишнюю часть общей земли. Захваченные участки, как не входившие в общее поле, обращались в собственность захвативших или их рода44. Вследствие этого образовалось двоякое право пользования землею, как и в Спарте и в других дорийских общинах. Старая община сначала, может быть, не вмешивалась в осваивание земли, а потом не могла более препятствовать раз установившемуся делу. Наконец самозванное право собственности по какому-то поводу признано было общиной, может быть при заключении договора, в силу которого соединилась коренная община (populus Romanus) и отделившиеся от нее «сожители» (Quirites)45. С тех пор, вероятно, право собственности последних (dominium ex iure Quiritium) было распространено и на прежних общинников.
С изложенной точки зрения возможно вникнуть и в вопрос о римских Сабинянах. Сущность этого вопроса заключается в с.101 том, чем объяснить присутствие в Риме этих Sabini. Составитель первой летописи в основание своего объяснительного сказания положил историческую связь римских Sabini с сабинянами горной страны на границе Лация. На основании этого убеждения он построил исторический рассказ о переселении сабинян в Рим. Для мотивировки этого события он воспользовался другим этиологическим сказанием, о похищении сабинских невест первыми римлянами. Конец рассказа был дан преданием или сознанием о состоявшемся когда-то договоре между двумя элементами населения Рима, древнеримским и сабинским. Для критической оценки всего рассказа, на наш взгляд, необходимо руководствоваться методическим соображением, которое изложено нами уже при другом случае. Sabinos Рима, из которых образовалась триба тациев, можно сравнить с римскими Albani или люцерами. Основанием послужил и тут старинный темный термин, которым обозначались члены той трибы, которую более принято было звать Tatiensis. Для выяснения этого вопроса ближе займемся словом sabinus, причем подспорьем нам послужит сказание о похищении сабинянок.
Разбор этого сказания принадлежит к самым блестящим результатам Швеглера (R. G. 1, 468). У большинства народов брак первоначально совершался увозом. У многих народов самый этот обычай заменен другими более культурными формами заключения брака; оставались однако известные церемонии, напоминающие старый обычай. К числу этих народов принадлежали и римляне. Невесту, по римскому свадебному обычаю, вырывали из объятий матери и уводили в дом жениха. Тут брали ее на руки и вносили через порог в комнату. Эти церемонии столь живо напоминали действительное похищение невест, что римляне, как позднейшие писатели, так, вероятно, уже более древние, интересовались узнать, по какой причине римский брак получил вид увоза. Причину подобных старых обычаев привыкли искать в определенном историческом происшествии, по примеру которого потом будто бы соблюдался обычай. Таким образом решено было, что основанием свадебных церемоний служил исторический пример, настоящее похищение первых римских невест первыми римлянами. Это объяснение Швеглера столь убедительно, что не нужно было бы ничего прибавлять, если бы в нем не оказывался один важный пробел, на который особенно метко указывает Моммзен (Die с.102 Tatiuslegende, стр. 577). Почему похищенные Ромулом невесты, говорит он, выдавались за сабинянок, это непостижимо. При географическом положении Рима всего скорее могли бы похитить латинских девиц. В нашем предании этот факт ничем не объяснен. Ясно однако то, что сочинителю рассказа почему-то необходимо было, чтобы похищены были именно сабинянки. Прибавляем, что ни у Швеглера, ни у других критиков легенды на этот вопрос не дано никакого удовлетворительного ответа. После обстоятельного рассмотрения вопроса мы остановились на мысли, что причина, почему похищенные невесты считались Sabinae, скрыта в самом слове этом, в нарицательном его значении. Отыскать это значение, сознаемся, трудно; мы однако решаемся сообщить ту мысль, на которой наконец остановились. В латинском языке нет никакого следа основы sab-, от которой можно бы было произвести наше слово. Из сродных языков сюда относится греч. ἅπτω ἁφή ἀφάσσω (осн. (σ)αφ-) касаться чего, хвататься или браться за что, овладевать. Принимая в соображение, что в славянских языках, как известно, в начале слов с часто переходила в х, мы считаем себя вправе, с основою sabh сблизить также старинное русское слово хабить, которое объяснено в словаре Даля «хватать, захватывать, присваивать себе». В слове sabinus к указываемой нами европейской основе sabh приставлен старый индоевропейский суффикс — no. С тем же суффиксом по-русски получилось бы слово «захватный», к захвату относящийся. Итак, если допустить, что в некоторых остатках старины, юридической или духовной, в поговорках, причитаниях или других формулах хватаемые, по свадебному чину, невесты назывались «захватными» (sabinae), а это слово по недоразумению, весьма понятному, понимали в смысле «сабинянки» (Sabinae), то восполнился бы пробел в разборе легенды, оставляемый Швеглером и другими критиками.
Мы указали на возможность, что первая загородная триба, tribus Tatiensis, другим термином называлась Sabina. Еще ранее мы решили, что эта триба по всему вероятию образовалась путем захватов свободной общинной земли. Полагаем, что по отношению к захваченной земле поселенцы, составлявшие трибу, назывались sabini, то есть — sit venio verba — «захватчиками». Это толкование не менее, думаем, подходит и к тем италийским народам, за которыми осталось имя Sabini. О сабинянах, обитателях Кур, Реате и Амитерна, сохранилось предание, что когда-то они завоевали свою с.103 область, вытеснив оттуда первобытных жителей, аборигинов. Самниты же, которые тоже себя называли сабинянами, как известно, захватывали одну область средней и южной Италии за другой. Так, думаем, и те и другие могли называться захватителями чужой земли, как и римские сабиняне.
Александр Энман
11.10.2019, 12:11
Возникает теперь вопрос, почему триба оккупаторов еще носила название Tatienses или, древнее, Tatii. На значение этого темного слова намекается в одном предании о смерти Тита Тация. Некоторые из родственников царя занимались разбоем и, по одному рассказу, ограбили обитателей лавинской области, по другому же на дороге напали на лавинских послов, направлявшихся в Рим46. Таций, вместо того, чтобы наказать родственников-разбойников и возместить убытки, отказал лавинцам, а за это потом был убит последними. У Феста (стр. 360 М.) виновные родственники названы по написанию текста Titini latrones, что исправлено О. Мюллером. предлагавшим Tatii latrones, так как родственники Тация, вероятно, тоже принадлежали к роду Tatii. Показание легенды, что однофамильцы Тация занимались разбоем, объясняется, если подвергнуть слово Tatii лингвистическому разбору. Нужно ли напомнить, что тати — воры, хищники, похитители? В древнекельтском языке встречаем taid (из tāti) вор, в греческом τητάω, дор. τᾱτάω, в зендском и санскритском tāyu tayu вор. Из этих данных выводим заключение, что и в древнелатинском языке слово tatius не чуждо было понятия тайного похитителя, вора. В названии tribus Tatiensis увековечился взгляд староримских общинников на осваивание общей земли оккупаторами47. Очень может быть, что выражение Tatii сначала было народное, а настоящий официальный термин Sabini. О политических отношениях с.104 пригородных селенцев к старогородским мы уже высказались, говоря о теории существования второго квиринальского города, предполагаемого Моммзеном. Мы остановились на том, что в этой теории много вероятного, если только несколько изменить ее. Городское население еще до позднейших времен делилось на montani, обитателей старого города, и pagani, жителей открытых поселков (pagi). В последних невозможно не признавать тациев и люцеров, так как montani совпадали с рамнами. Поселения первых, следовательно, не были городом или городами, какими их представлял Нибур. Этим, понятно, не исключается известная самостоятельная коммунальная организация. Мы уверены, например, что жившие в пригородных поселках селенцы имели свое укрепленное убежище отдельно от палатинских граждан, на высоте Капитолийской горы. Этим по крайней мере объяснилось бы существование в Риме двух крепостей (arces) и предание о занятии Капитолия сабинянами. У подошвы горы находилось сборное место пригорода, которое потом было комицием соединенной общины. Стоявшая у этой площади старая курия называлась curia Hostilia, в память ее прежнего назначения. В разборе легенды о Тулле Гостилии мы постараемся еще подкрепить доводами, что Hostilii было другим именем пригородного населения, соединившегося со старым городом. Имя Hostilii (от hostire = aequare), «уравненные», вполне подходит к преданию о договорном уравнении прав сабинян с римлянами. Из слияния городской и пригородной общин возник тот новый расширенный Рим, который мы встречаем в историческом веке.
Из рассмотрения вопроса о трех трибах мы получаем приблизительно такую картину древнейшего Рима: на Палатинской горе и в прилегающих к ней местах лежал укрепленный город, окруженный предместьями и общими полями горожан. Городские поселенцы образовали коренную часть общины, трибу рамнов. На северо-западе от центра находилась запасная общественная земля, служившая пастбищем (collis Agonius, Quirinalis), на северо-востоке был общественный лес. С возрастанием числа граждан допущена была оккупация незанятой до тех пор земли и расчищение леса. Таким образом со временем и та, и другая загородная часть общественной земли была занята населением, которое, смотря по месту и по правам пользования землей (захвату или росчисти), распределялось в две трибы, трибу сабинян (захватных) или тациев (похитителей) и трибу албанов или люцеров с.105 (обитателей росчистей). Несмотря на некоторую разницу двух триб между собой, они, в противоположность к городским рамнам, были соединены общим условием загородного жительства. В зародыше мы видим пред собою то деление римских граждан на городских (montani) и сельских (pagani), которое еще известно было во время Цицерона. Обособленное и выделившееся из городской общины пригородное население, вероятно, построило, по давнишнему примеру старых поселенцев, для защиты открытых полей и селений, свое укрепленное место убежища (arx), на Капитолии. На подошве горы образовалось место, куда, вероятно, загородные жители стали собираться на совещания. Таким образом образовалось поселение, носившее в себе зародыш второго города. Неприязненные отношения двух общин, городской и пригородной, наконец, кончились примирением, уравнением всех граждан и слиянием их в один общий город. Память о прежней обособленности пригородного населения сохранялась, вероятно, в духовном предании.
К остаткам духовной традиции мы причисляем и легенду о Тите Тации. Невозможно признать в этом легендарном царе олицетворение сабинского или какого бы то ни было элемента римского населения, существовавшего действительно или только в воображении римлян. Олицетворение или воплощение исторических периодов или отдельных событий вовсе не в духе античных мифов. Чисто исторические моменты внесены исключительно только позднейшей исторической обработкой. Историческая роль Тита Тация совпадает с мнимой историей переселения сабинян в Рим. В качестве царя он предводительствует ими в войне против Ромула и примиряется с ним. Все это выведено из его царской должности первым составителем истории царей. Другими словами, историческая роль царя принадлежит к последнему наслоению предания. В той же традиции есть другие известия о Тите Тации, необъяснимые из исторической роли его. Швеглер в отношении к ним воздержался от всякой попытки объяснения, а ученые, занявшиеся после Швеглера критикой легенды — Моммзен, Низе и Кулаковский — совершенно почти обходят их молчанием. Мы считаем первой обязанностью критики обращать внимание на эти заброшенные частицы древнейшей формы легенды и пытаться решить, не заметна ли между ними некоторая определенная связь. Решение этого вопроса зависит от взгляда на источники древнейшего слоя предания. с.106 Выходя из предположения, что первым источником легенды как о близнецах, так и о Тите Тации было одно духовное сказание, традиция одной духовной коллегии, мы остановились на следующих пунктах соприкосновения легенды с сакральными древностями: 1) По преданию, Тит Таций построил свой дом in arce, на северной возвышенности Капитолийской горы48. Это место служило обсерваторией авгурам. Тут находился дом авгуров, auguraculum, из которого они в тихие ночи и утра производили свои наблюдения49. 2) Тит Таций, по преданию, построил маленькую святыню богини Стрении или Стренуи50. Эта святыня играла некоторую роль в церемониале авгуров. У нее кончалась та часть «священной дороги» (Sacra via), по которой шли авгуры, отправляясь с Капитолия для совершения инавгураций51. 3) Тит Таций на Капитолии устроил поклонение Термину, богу-защитнику границ. Кроме алтаря Термина сабинский царь, согласно преданию, на Капитолии учредил еще святыни одиннадцати других божеств, но они исчезли, их будто бы удалил царь Тарквиний при постройке храма Юпитера. Термина удалить не удалось; он чудесным образом удержался на своем месте и остался таким образом единственным священным памятником Тита Тация52. Поклонение Термину близко касалось авгуров. Они по обязанности не только занимались проведением священных пределов, но в древнейшие времена, будучи первыми землемерами53, они считали своим делом размежевание и разграничение полей и установление всяких граней. Границы отмечались межевыми столбами (termini), в образе которых изображался сам Термин, бог границ. 4) Тит Таций, по преданию, в Лавинии приносил торжественную с.107 ежегодную жертву от имени римского народа (Швеглер R. G. 1. 516). Эти sacra publica populi Romani deum Penatium quae Lavini fiunt, совершались одним из авгуров54. 5) Тита Тация похоронили на Авентинской горе, а над могилою ежегодно приносили жертву55. Авентинская гора в учении авгуров почему-то считалась зловещей. Для объяснения этого верования, по мнению Швеглера (R. G. 1, 439), служило сказание, что с Авентинской горы Рем произвел свои несчастливые авспиции и на ней же был похоронен. Могила Тация, может быть, помещалась на Авентине по той же причине, для объяснения авгурского учения о недобром предзнаменовании горы.
Сказание о смерти Т. Тация представляет значительные затруднения, разобраться в которых, по мнению Швеглера, нет более возможности. В основание мифа, говорит он (R. G. 1, 521), очевидно легли такие религиозные понятия, которые сделались непонятными позднейшим римлянам. Религиозную подкладку предания отчасти можно угадать благодаря показанию Ливия (1. 14, 3): ut tamen expiarentur legatorum iniuriae regisque caedes, foedus inter Romam Laviniumque urbes renovatum est. Договор этот возобновлялся, начиная с 340 г. до Р. Хр., ежегодно через 10 дней после латинских ферий (Лив. 8, 11, 15). Очистительные обряды, на которые намекает Ливий, играли столь важную роль, что наконец все возобновление лавинского договора совершалось по указаниям сивиллинских книг (ср. надпись времени императора Клавдия C. I. L. X 797, где упоминается один pater patratus populi Laurentis foederis ex libris Sibullinis percutiendi cum populo Romano). О совершении известных καθαρμοί свидетельствует еще Плутарх (Ром. 24). Ромул хотел было оставить без последствий вину и Тация и Лавинцев. Тогда на Рим и Лавиний обрушились разные бедствия. Эти знаки божеского гнева побудили царя произвести очищение двух городов, а очистительные обряды эти, прибавляет Плутарх, по свидетельству историков, продолжаются еще до сих пор у Ферентийских ворот (καὶ καθαρμοῖς ὁ Ῥωμύλος ἥγνισε τὰς πόλεις, οὓς ἔτι νῦν ἱστοροῦσιν ἐπι τῆς Φερεντίνης πύλης συντελεῖσθαι). Итак, из соединения известий Ливия и Плутарха явствует, что предание об убиении Тита Тация тесно связано с известными очистительными обрядами с.108 (καθαρμοί, piacula), совершаемыми при возобновлении древнего договора между Римом и Лавинием. На сущность этих обрядов проливается, думаем, немного света из показания Лициния Макра у Дионисия (2, 52) о побиении Тация камнями. Предание это оставлено без объяснения всеми критиками легенды; несомненна заслуга Кулаковского, что он первый обратил на него внимание и постарался его объяснить. Интерпретация эта, однако, кажется нам неудовлетворительной и очевидно не сделана lege artis interpretandi. Побиение камнями, говорит Кулаковский (К вопр. о нач. Р., стр. 99), поддается археологическому объяснению. Археологической наукой выяснено, что автохтоны, обитавшие в Лации до пришествия туда италийцев, употребляли каменное оружие. Убиение Тация камнями — воспоминание о том, что автохтоны Лация оказывали сопротивление италийцам при помощи такого оружия, особенно при помощи стрел из кремня, какие были находимы на почве Лация, также как и в других местах Италии. Искусственность этого археологического объяснения едва ли нуждается в доказательствах. Камнями бросаются люди и ныне, а никто, вероятно, не подумает, чтобы это делалось из подражания кремневым стрелам каменного века. Для объяснения предания о побиении Тация камнями мы позволяем себе обратить внимание на интересную статью Бернгарда Шмидта (в Jahrb. für Philologie 1893, стр. 369 сл.: Steinhaufen als Fluchmale, Hermesheiligtümer und Grabhügel in Griechenland). Автор собрал множество примеров обычая складывать камни в знак всенародного проклятия. Если кто-нибудь провинился против всего общества, например, изменою, поджогом, распространением повальной болезни и т. п. причинил общее бедствие, то на месте, где было совершено преступление или в каком-нибудь общедоступном пункте, например, на перекрестках, или же на могиле виновного складывается несколько больших камней. Каждый проходящий потом прибавляет новый камень, приговаривая ἀνάθεμα τον, «будь он проклят». Без сомнения, говорит Шмидт (стр. 373), это бросание камней — символика настоящего избиения камнями, так как этим родом казни как раз принято было наказывать виновных по отношению ко всему обществу, например, изменников, не только в древней Греции, но и в других странах. Символическое избиение камнями и совместное проклятие также встречается, кроме греков, и у других народов, между прочим указано Шмидтом и на один след существования подобного обычая у древних италийских с.109 народов. У нас поэтому явилась мысль, что и миф об избиении камнями Тита Тация вызван подобным символическим обрядом, в старину соблюдавшимся при обычном возобновлении договора между Римом и Лавинием. Таций, по преданию, убивается в наказание за нарушение этого договора. Не придуман ли, спрашиваем, этот рассказ для первого исторического примера обычая, предавать символическому избиению камнями и проклятию воображаемого нарушителя договора, причем этот последний одновременно служил отпустительной или очистительной жертвой? Для ответа мы можем сослаться на аналогию обрядов, соблюдаемых фециалами при скреплении договоров. Старший жрец, pater patratus, сначала читал вслух текст договора, затем обращался с молитвой к Юпитеру, кончая словами: «если римский народ первый с худым замыслом отложится от договора, то в тот день ты, Юпитер, побей римский народ, как я здесь сегодня побью эту свинью» (Лив. 1, 24, 7, tum illo die Iuppiter p. R. sic ferito, ut ego hunc porcum hic hodie feriam). Потом жрец убивал свинью, обычную жертву при скреплении договоров, камнем. Священные камни, употребляемые для этого (lapides silices), сохранились в храме Юпитера Фереция, то есть, «побивающего» (от ferire). Юпитер, надеялись, подобно жрецу, убивающему камнем свинью, будет убивать камнями виновных в нарушении договора. Поэтому и камень при скреплении договора служил символом Юпитера (Jupiter Lapis) и этому камню даже приносили присягу. Символическому действию бития камнями римляне придавали столько важности, что по этому установились термины ferire, icere, percutere foedus, то есть, «бить договор». Обрядовое убивание жертвы камнем и в этом случае не миновало археологического объяснения, в науке чуть не установился уже, как несомненный, факт, что употребление камня — остаток каменного века, что совершенно несправедливо. Гораздо проще видеть в этом обряде остаток обычая избиения камнями виновных в нарушении договора. Людей виновных, которых надлежало убивать для примера, по обыкновению заменяли животными. Не сомневаемся, что и воображаемое избиение камнями Тита Тация, нарушившего будто договор, просто сводится к совершению подобного же старинного обряда при ежегодно возобновляемом заключении договора между Римом и Лавинием. По какой причине этиология избрала именно его для первого исторического примера, это трудно понять, за неимением у нас фактических данных относительно с.110 внешней обстановки обряда. По словам Плутарха, вся церемония совершалась близ ворот, называемых им ἡ Φερεντίνη πύλη. Существование таких ворот по единодушному приговору отвергнуто почти всеми современными учеными, на том единственном основании, что porta Ferentina не встречается ни у какого другого писателя. Слово πύλης поэтому замняют или словом ὕλης или πηγῆς, приурочивая таким образом загадочные ворота к lucus Ferentinae или caput aquae Ferentinae у Альбы-Лонги, где происходили собрания латинских союзных городов. Но во-первых, ὕλη никогда, кажется, не обозначает священной рощи, lucus равняется слову ἄλσος. Во-вторых, если должно придавать решающее значение молчанию других авторов, то придется вспомнить, что вся римская литература также молчит о возобновлении лавинского союза в таком, кажется, довольно неподходящем месте, какова албанская местность ad caput Ferentinae. В-третьих, молчание авторов о porta Ferentina ничего в сущности не значит, так как существование и других ворот засвидетельствовано только одним автором. Укажем для примера на porta Piacularis у Феста (стр. 213, Piacularis porta appellatur propter aliqua piacula, quae ibidem fiebant). Очень может быть, что молчание авторов о тех и других воротах объясняется просто тем, что это редкие жреческие или народные имена каких-то ворот, обыкновенно называемых другими именами. В виду того, что у Ferentina совершались καθαρμοί, то есть, piacula, Фестова porta Piacularis может быть тожественна с Ferentina. Вероятно, под ними нужно разуметь одни из авентинских ворот. С Авентина начиналась via Ostiensis, которая вела и в Лавиний; место перед авентинскими воротами (porta Raudusculana?) хорошо подходило к совершению около них обряда, одинаково относившегося к Риму и Лавинию. Заметим для подкрепления достоверности Плутарха, что имя porta Ferentina легко производится от ferire, sc. foedus. Недалеко, может быть, от этих ворот находилось Lauretum с мнимой могилой Тация. Место несчастливого авспиция Рема определялось большим камнем (moles nativa у Овид. Fast. 5, 149), так называемым saxum sacrum (Овид. указ. м. и Циц. p. dom. 53), вероятно служившим знаком для ориентировки авгуров. Подобный же знак, искусственное каменное сооружение, могло считаться могилою Тация, странная форма которой опять могла навести на мысль связать ее с обрядом бросания камней, соблюдаемом при заключении союза с Лавинием.
с.111 6) Имя Titus Tatius подходит к авгурской деятельности. Слово titus в лексиконе Феста производится от tueor56. Лексикограф ссылается на tituli, название солдат (защитники). Можно бы указать и на другое слово titulus, метка, надпись для защиты собственности (ср. нем. Schutzmarke). Со стороны латинской фонетики этимология Феста едва ли встретит противоречия. Из tuit-us (от интенсивного глагола tuitare?) могло произойти titus titius, как например, fio из fuio, или pius из puius. Основное значение глагола tuor, tueor — смотреть, наблюдать, затем — смотреть, присматривать за кем-нибудь, стеречь, защищать. Итак, если производить слово titus от коренного значения глагольной основы, тогда оно означало «смотритель, наблюдатель». Это имя, как нельзя лучше, подобрано к главной обязанности авгуров57.
Большинство биографических данных, которые сохранились в предании о Тите Тации, как, надеемся, видно будет из наших сближений, имеет какое-нибудь отношение в этиологии деятельности авгуров. Без сомнения, эти данные вошли в царскую историю из этиологической легенды жрецов. Образ Тита Тация оказывается похожим на образы Фертора Резия, мифического основателя права фециалов, или на Ромула и Рема, легендарных учредителей двух отделений коллегии луперков. Мы не задумывались бы признать Тита Тация таким же мифическим основателем коллегии авгуров, если бы нас не останавливали некоторые затруднения. В предании учреждение авгурской коллегии с.112 приписывалось не Титу Тацию, а Ромулу или Нуме58. Первое мнение отправлялось от мысли, что ни одно важное государственное дело не могло совершаться без авспиция, следовательно и основание города совершилось auspicato. Поэтому и Ромул и Рем сами считались авгурами, и по одному мнению, не нуждались вследствие этого в коллегии авгуров, которое следовательно основано было Нумой. По мнению же Цицерона, Ромул после основания города считал учреждение авгуров необходимым для государства. Из этого видно, что об основании коллегии авгуров не было, собственно говоря, никакого твердого предания, а историки решали этот вопрос по своим личным соображениям. Тем менее, конечно, мы имеем права, в Тите Тации видеть традиционного или легендарного основателя коллегии авгуров. Второй помехой служит эпитет Tatius, в котором, без сомнения, отражается какое-то особенное отношение к трибе Тациев. К тому же сводится и «сабинское» его царство. Цицерон и Ливий пишут, что первые авгуры брались по одному из трех триб, чем и объясняются Ливием позднейшие числа авгуров, шесть и девять59. Это могло бы навести на мысль, что Titus Tatius, «наблюдатель Тациев» представляет первообраз особых авгуров трибы Тациев. Показания Цицерона и Ливия однако, очень вероятно, только остроумная догадка для объяснения необыкновенного нечетного числа авгуров. В виду этих затруднений необходимо отказаться от мысли сближения Тита Тация с общеримской коллегией авгуров (augures publici populi Romani Quiritium), тем более что предание ему приписывает основание другой жреческой коллегии, sociales Titii.
Товарищество Тициев — одно из самых загадочных явлений в истории римских жречеств. В чем состояли обязанности этих жрецов, об этом в дошедших до нас источниках нет почти никаких сведений. Светоний (Окт. 31) рассказывает, что Август восстановил некоторые давно забытые обряды, которые совершались Тициями в прежние времена. Светоний не сообщает, в чем с.113 заключались эти старые обряды, но отчасти можно угадать от одного известия Тацита60. Тиберий после смерти Августа основал новую sodalitas жрецов, Августалов, ставя им в обязанность заведовать культом Августа и всего царствующего дома, по примеру Ромула, назначавшего особенных жрецов для поклонения умершему царю Тацию. По этой официальной легенде, подготовленной, вероятно, уже Августом при реставрации коллегии Тициев, назначением последней было почитание памяти Тита Тация. Показанием Дионисия61 подтверждается факт ежегодного приношения заупокойных жертв Титу Тацию, к тому же эти жертвы были sacra publica. Кто приносил эти жертвы, Тиции ли или другие sacerdotes publici, не сказано Дионисием. Неверность официального толкования служебных обязанностей Тициев едва ли подлежит сомнению, тем более, что сам же Тацит в другом месте упоминает о совершенно другом назначении коллегии. Цель коллегии по этому другому, нетенденциозному показанию, была заботиться о сохранении сабинских священных учреждений (retinendis Sabinorum sacris)62. К счастью, из одной случайной заметки Варрона63 достаточно полно выясняется настоящий характер загадочной коллегии. Из нее выходит, что Тиции, подобно авгурам, занимались наблюдениями полета птиц (auguria). К этой обязанности их подходит и имя titius, которое, наравне с именем Titus, производится от tueor, или интенсивной формы tuito. Суффикс ius служит знаком действующего лица (nomen agentis), например, gen-ius, lud-ius, soc-ius, luscin-ius. Эти «наблюдатели» были особенным видом авгуров64. Им было поручено сохранение «сабинских» sacra. По с.114 остроумному толкованию Моммзена65, у пригородной общины, так называемой сабинской или Тациевой, некогда были свои отдельные авгуры, свой порядок авспиций (Auspicienordnung). Чтобы не мешать счастливому продолжению этих авспиций, при слиянии общин оставили авгурскую коллегию Тициев, с тем чтобы они заботились о сохранении и возобновлении старых сабинских авспиций и инавгураций. Со временем все более изглаживались, прежние особенности Тациев, и отдельные sacra их со временем теряли свое значение. Так объясняется и странное бездействие коллегии Тициев66.
с.115 Итак, мы полагаем, что Titus Tatius, «наблюдатель Тациев», вымышленный эпоним или легендарный царь-основатель авгуров, только не общеримской коллегии, а особых авгуров Сабинян или Тациев, коллегии Тициев. Весь образ его и имя и деяния придуманы для этиологического объяснения разных имевшихся налицо фактов, относящихся к служебной обстановке авгуров, но не общеримской коллегии, а бывшей отдельной авгурской коллегии пригородного поселения, за которой установилось имя Sodales Titii. Недаром этиологические моменты, из которых составлена короткая биография мнимого царя, более или менее ясно относятся к священным местностям, когда-то лежавшим вне пределов старого города, как то Капитолий, священная дорога и Авентин. К старой жреческой легенде, первому слою предания, прибавилась, вторым слоем, историческая легенда, в которой рисуется картина переселения сабинского царя с его народом в Рим. Соправителем Ромула он сделан, вероятно, потому, что по мнению первого составителя царской истории учреждение трех триб произошло одновременно, на первых порах существования римского государства. Как основание палатинского города по необходимости совершилось inaugurato, а поэтому первого царя и основателя, Ромула, объявили первым римским авгуром, так наоборот, из необходимости особенной инавгурации «сабинского» поселения, при самом же основании, вывели заключение, что основателем пригородного поселения был первый авгур тациев или сабинян, Тит Таций.
1Моммзен Die Tatiuslegende, Hermes т. 21 (1886), стр. 570—584; Низе Hist. Zeitschrift т. 59 (1888), стр. 498—505; Кулаковский, К вопросу о начале Рима, Киев 1888, гл. III: Аборигины и Сабины.
2Солин 10, 2 Моммз.: Palatium aliquamdiu Aborigines habitaverunt, profecti Reate; Fest. p. 331. Sacrani appellati sunt Reate orti, qui ex Septimontio Ligures Siculosque exegerunt.
3Относительно названия второй трибы в наших источниках встречается замечательное разногласие. Если не обратить внимания на разницу суффиксов, то имя трибы дошло до нас в двух различных коренных формах. У Цицерона (De rep. 2, 20, 36), Ливия (1, 13, 8; 1, 36, 2: 10, 6, 7), Проперция (4, 1, 31), Овидия (Fasti 3, 131), далее в лексиконе Феста (Paul. p. 366 Titienses tribus a praenomine Tati regis appellata esse videtur. Titia quoque curia ab eodem rege est dicta; cp. 344 Turmam. 355 Sex vestales) имеется форма Titienses. У Варрона же (De l. l. 5, 55) во всех рукописях, в том числе и в Laurentianus (F.), читается Tatiensium Ramnium Lucerum, а затем: nominati, ut ait Ennius, Titienses (так F., младшие рукописи tatiens tacienses) ab Tatio, Ramnenses ab Romulo, Luceres, ut Iunius, ab Lucumone. В других местах того же сочинения Варрона (5, 81, 89, 91), рукопись F. дает обычное чтение Titium Titiensium, младшие же держатся засвидетельствованной 5, 55 формы Tatium Tatiensium. Плутарх (Ромул 20), который в других местах пользовался трудами Варрона, своей транскрипцией Τατιήνσης (τοὺς μὲν ἀπὸ Ρωμύλου Ῥαμνήνσης, τοὺς δὲ ἀπὸ Τατίου Τατιήνσης) подтверждает Tatienses, как форму принимаемую Варроном. Та же форма, должно быть, была и у Энния, так как он производил имя трибы a Tatio, а не a Tito или a T. Tatio. Поэтому нельзя не согласиться с Л. Мюллером (Q. Enni reliquiae ann. I fr. LXXIV h.), пишущим у Варрона (L. L. 5, 55): ager Romanus primum divisus in parteis tris — Tatiensium Ramnium Lucerum: nominatei, ut ait Ennius, Tatienses ab Tatio, Ramnenses ab Romulo, Luceres, ut Iunius, ab Lucumone. Мы в своей статье будем держаться формы Tatienses как засвидетельствованной Эннием и Варроном, нашими древнейшими свидетелями. В пользу формы Tatienses, как мы увидим, говорит и древнейшая форма прилагательного — имя Tatius. От него произведено имя прил. Tatiensis, множ. число которого опять сократилось: Taties вместо Tatie(n)ses (ср. Бехтеля Bezzenbergers Beitr. т. 7 стр. 5).
4Fest. p. 119. Lucerenses et Luceres, quae pars tertia populi Romani est distributa a Tatio et Romulo, appellati sunt a Lucero Ardeae rege, qui auxilio fuit Romulo adversus Tatium bellanti.
5Cic. De rep. 2, 8, 14 populumque et suo (Romulus) et Tati nomine et Lucumonis, qui Romuli socius Sabino proelio occiderat, in tribus tres curiasque triginta descripserat.
6Serv. ad Aen. 5, 560; Varro tamen dicit Romulum dimicantem contra T. Tatium a Lucumonibus, hoc est Tuscis, auxilia postulasse, unde quidam venit cum exercitu, cui recepto iam Tatio pars urbis est data; a quo in urbe Tuscus dictus est vicus; — ergo a Lucumone Luceres dicti sunt.
7Для полного опровержения Варрона было бы важно выяснить, откуда взялось имя Lucumo, или, другими словами, что возбудило римского ученого, впервые задавшегося вопросом о происхождении люцеров, придать имени эпонима люцеров форму Lucumo, а не Lucerus, что гораздо ближе подходило к названию трибы. Слово Lucu-mo, если оно было латинское — ничто не мешает также и этрусское слово lucumo признать одним из многих слов, заимствованных этрусками у италийцев — имеет тот же суффикс, как например salmo temo pulmo termo. У Тарквиния Приска, как известно, было два имени, Lucumo и Lucius. По мнению некоторых древних авторов, одно имя только видоизменение другого (Cic. De rep. 2, 20, 35 Lucius Tarquinius — sic suum nomen ex etrusco nomine inflexerat. Дион. Алик. 3, 48 Λεύκιον ἀντὶ Λοκόμωνος τίθεται τὸ κοινὸν ὄνομα. Auct. de praenom. p. 745, 10 Kempf: Lucii — ut quidam arbitrantur, a Lucumonibus etruscis). Несмотря на неодинаковое количество гласного, довольно вероятно, что в самом деле Lucumo и Lucius выражали одно и то же. Также, думаем, возможно, что помимо формы Luceres в старину употреблялись варианты с другими суффиксами. У Павла (Epit. Festi p. 120) читаем: Lucomedi a duce suo Lucumo dicti, qui postea Lucereses sunt dicti (ср. Проперция 5, 2, 51 Tempore, quo sociis venit Lycomedius armis; 5, 1, 29 prima galeritus posuit Praetoria Lycmon — Hinc — Luceresque coloni). Если слова Павла a duce suo Lucumo dicti не испорчены из Lucumone dicti или Lucomedio dicti, то у нас будут три формы эпонима: Lucerus, оттуда Lucereses Luceres, Lucomedius соответственно имени трибы Lucomedii, и, наконец, Lucumus или Lucumo. Что касается Lucomedii, то мы считаем эту форму чисто латинской, не смотря на греческий вид ее (см. Lycomedius у Проперция), напоминающий Λυκομήδης Λυκομῆδαι. Суффикс edius служит для производства дериватов имен, как например Pappedius Popedius Attiedius Appedius Mammedia Titedius от Attius Titus и т. д. Так же, кажется, Lucumedius произведено от Lucumus. Мы предполагаем, что этого Lucumus авторы превратили в Lucumo, чтобы придать более вероятности мнимому происхождению третьей трибы из Этрурии, а Lucumonibus etruscis. Таким же образом, изменением суффикса, приближено к этрусскому языку имя Caeles Vibenna, которое во всех рукописях Варрона (L. L. 5, 46), между прочим и в флорентийской F, написано Vibennus (ср. лат. Sisennus Spurinus Aulinus, этр. Sisenna Spurinna Aulinna). Итак, рядом с формами имени трибы Lucereses (эпоним Lucerus) и Lucomedii (эпоним Lucumedius) она, вероятно, называлась также и Lucumi (эпоним Lucumus или Lucumo).
8Caelius mons a Caele Vibenno, Tusco duce nobili, qui cum sua manu dicitur Romulo venisse auxilio contra Tatium regem. hinc post Caelis obitum quod nimis munita loca tenerent neque sine suspicione essent, deducti dicuntur in planum. Цитата Сервия из Варрона приведена выше, стр. 72, примеч. 3.
9Плут. Ром. 20 ὠνόμασαν — Λουκερήνσης διὰ τὸ ἄλσος, εἰς ὅ πολλοὶ κατάφυγόντες, ἀσυλίας δεδομένης, τοῦ πολιτεύματος μετέσχον· τὰ δ᾿ ἄλση λούκους ὀνομάζουσιν. Schol. Cic. Verr. p. 159, Luceres a luco, quem asylum vocaverat Romulus, Schol. Pers. 1, 20; Auct. orig. gentis Rom. 12 a luci communione Luceres appellavit. С этой этимологией согласился и Швеглер R. G. 1, 590.
10Tac. Ann. 4, 65 hand fuerit absurdum tradere montem eum Querquetulanum cognomento fuisse, quod talis silvae frequens fecundusque erat, mox Caelium appellitatum a Caele Vibenna.
11Rhein. Mus. N. F. 18, 447.
12Это своеобразное деление, вероятно, основано на соображениях этимологической правильности. Если mons Caelius была названа от имени Caeles, то второе имя Vibenna должно было показаться лишним и нарушало только правильность производства. С другой стороны желательно было иметь двух основателей, Целийского поселка и этрусского квартала, основание которых Веррий Флакк, кажется, считал одновременным, в противоположность Варрону, по мнению которого этруски Целия впоследствии были переведены в Tuscus vicus.
13См. Кулаковского: К вопросу о начале Рима, стр. 113.
14Оба противоположных друг другу мнения, кажется, были известны Дионисию Галикарнасскому. Он старается выйти из затруднения путем компромисса. Поэтому он относительно происхождения третьей трибы осторожно признает производство имени mons Caelius от Καίλιος, то есть Целеса Вибенны (2, 36), не отвергая однако и существования Лукумона (2, 37). Албанцы наконец, по его рассказу, поселились не на Целии, а были расселены по всем частям города (3, 31), хотя с другой стороны признается, что эта гора была присоединена к городу Туллом Гостилием, переселившим албанцев (3, 1).
15Chron. pasch. 1, 204 Bonn. Malalas 1, 171 Bonn. Suidas s. v. Καπιτώλιον.
16Кедр. 1, 238 Bonn, Малала 1, 169 сл. Excerpta barb. p. 199.
17Установленное нами по догадке значение термина Alba, думаем, подходит и к Альбе Лонге, что является некоторого рода поверкою высказанного выше мнения. Ливий (5, 15, 2 lacus in Albano nemore) и Цицерон (pro Milone 31, 85 luci Albani) свидетельствуют об албанских рощах и лесе. Ссылаемся далее на авторитетное показание Рудорфа (Gromatische Institutionen в Die Schriften der römisclien Feldmesser 2, 259 сл.) В древнейшие времена, говорит он, дремучие леса составляли границы нескольких народов или общин, поэтому и Сильван древнейший бог границ (tutor finium). Место, где сходились границы трех, четырех или более областей (compitum, confinium), имело особенную важность. При ежегодных обходах границ здесь встречались представители соседних государств и сопровождавший их народ, происходили общее жертвоприношение и жертвенный пир. Для помещения такой массы народа расчищали лес (nemus). Кроме того, для животных, назначаемых к приношению в жертву, требовалось пастбище. Расчищенная площадь, служившая сборищем людей во время празднеств, называлась lucus. Такие священные luci со временем делались местами для совещания (conciliabula) об общих делах соседних общин; они служили также для хранения (depositoria) общей военной добычи. Таким образом, подобные священные расчищенные места (luci) делались центрами союзов. По свидетельству Катона (fr. 58 Peter), например, священная росчисть Дианы г. арицийском лесу (lucus Dianius in nemore Aricino) была центром одного союза восьми латинских городов. Не требуется, думаем, после этого многих слов для того, чтоб прийти к убеждению, что священное место, называемое Alba Longa, служившее союзным центром латинских городов, во всех отношениях соответствовало указанным только что условиям. Развитие ее из священной росчисти, так сказать, пред нашими глазами. Для большого числа союзников и собирающейся к празднествам толпы требовалось расчистить особенно большую площадь, оттуда и название Alba Longa, то есть, широкая росчисть.
18Serv. ad Aen. 10, 202 Mantua tres habuit populi tribus, quae et in quaternas curias dividebantur.
19В этом смысле О. Мюллером и Дееке толкуются слова Варрона (De l. l. 5, 55) sed omnes haec vocabula (sc. Tatienses Ramnenses Luceres) tusca, ut Volnius, qui tragoedias tuscas scripsit, dicebat. Разгадать, на чем основывалось рассуждение Вольния, конечно невозможно. Может быть, он и просто имел в виду какую-нибудь этимологию, которая, как большинство этимологий латинских слов из чужих языков, например, греческого, основана на каком-нибудь созвучии. Впрочем, этрусский язык, кажется, изобиловал словами, заимствованными из языков покоренных италийских племен. Во всяком случае неопределенное и голословное показание Вольния не может мешать нам в именах римских триб видеть старинные латинские слова. Такого мнения, между прочим, и Швеглер (R. G. 1, 500).
20См. Моммзена Röm. Staatsrecht 3, 114 сл.
21Моммзен (R. Staatsr. 3, 95).
22Швеглер (R. G. 1, 736): Новое деление примыкало к старому. Палатинская триба соответствовала старой трибе рамнов, коллинская — тициям, субурская, главную часть которой составлял Целий, люцерам. Прибавилась только вновь приставшая к городу часть, эсквилинская.
23Die älteste Gliederung Roms, в Eranos Vindobonensis, Wien 1893, стр. 345 сл.
24Historische Zeitschrift N. F. 23 (1888). стр. 500 (не указано Борманом); Müllers Handbuch d. Altertumswiss. 3, 585.
25Ср. определение Веррия Флакка у Геллия 18, 7, 5 tribus et curias dici et pro loco et pro iure et pro hominibus. Моммзен (St.-R. 3, 96) говорит: die beiden römischen Tribusordnungen, die wir kennen, beruhen gleichmässig auf der Bodentheilung.
26Встречаются следующие варианты имени: ῞Υλλοι, Ὑλλήεις Ὑλῆες Ὑλλεῖς Ὑλλειοι Общая основа их ὕλλη, то есть σύλϝη = silva, причем λϝ путем правильной ассимиляции перешло в λλ, и в форме ὕ̄λη удвоение согласного заменено протяжением гласного.
27Такой смысл О. Мюллер (Die Dorier 1, 105 ср. 2, 71) придает стихам «Илиады» (В 655) οἳ Ῥόδον ἀμφινέμοντο διὰ τρἰχα κοσμηθέντες Λίνδον Ἰηλυσόν τε καὶ ἀργινόεντα Κάμειρον. Одна часть города Аргоса называлась τὸ Παμφυλιακόν (Плут. π. ἀρετ. γυν. 4). Δύμη, по показанию Исихия, ἐν Σπάρτὴ φυλή καὶ τόπος.
28H. Ridgeway, The Homeric Land-System (Journ. of Hellenic Studies 6, 319—339).
29См. статью Ф. Г. Мищенка, Общность имуществ на Липарских островах: Журнал Министерства Народного Просвещения. 1891, ноябрь.
30Доказательством служит существование трех фил в родосской колонии Акраганте (C. I. G. 5491).
31Παμφυλία, как известно, имя страны на южном побережье Малой Азии, с очень древних времен заселенная греческими колонистами. Из имени страны мы заключаем, что она в старину составляла одну обширную общину, несмотря на существование в ней нескольких городов. Указываем для аналогии на громадную общину уральских казаков, основанную в XVI веке русскими выходцами из московской области. Вся земля на пространстве 700—800 квадратных верст состоит здесь в нераздельном владении и пользовании населения в 50 000 человек. Подобную же общину составляли еще не в очень давнее время донские казаки. В связи с памфильцами, по-видимому, находились и кипрские греки, на что указывает родство их наречия с памфильским. Остров звали Κύπρος (ср. скр. anu-cuc, стремиться к чему душою, лат. cupio и Κύπρις, имя богини любви и вожделения) и Μηιονίς (от μαίομαι желать) и Σφηκία (от осн. σφη, svē свой, см. скр. svāka собственник, собственность). В противоположность к общей земле (παμφυλία), на острове предоставлялось присвоить землю «по желанию».
32Сергеевич, Русские юридические древности, 1. 220.
33Сергеевич, 1, 222.
34Очерк истории сельской общины на севере России, П. А. Соколовского. стр. 165.
35Не желая слишком уклониться от своего предмета, мы не будем распространять здесь своего исследования также и на ионийские филы. Довольствуемся несколькими намеками. Ионийская система совпадает с дорийской, с той только разницей, что прибавлена одна фила Ὅπλητες. Обыкновенное толкование (=ὁπλὶται) заставляет предполагать, что эта фила пред другими пользовалась преимуществом полного вооружения. Из всех списков однако явствует, что Ὅπλητες занимали последнее место, а следовательно трем старшим филам как младшая уступали чином. Слово ὅ-πλητες составлено из ὁ — (см. ὅ-πατρος) и πέλω (жить). Выражение Ὅπλητες (живущие вместе) относилось, думаем, к городскому общежитию в противоположность к разбросанным поселкам и дворам сельских фил. Происхождение у ионян особенной городской филы свидетельствует о том, что городская жизнь у ионян достигла более скорого и полного развития, чем у дорян. В Аттике области отдельных местных фил, вероятно, отчасти совпадали с димами. Территориальные и коммунальные единицы, состоящие из трех или, после возникновения общего центра, из четырех фил в Аттике соответствовали союзам трех или четырех димов. Из четырех димов состояла и городская область Афин. Один из них Κυδαθηναῖοι, как известно, заключал в себе древнюю πόλις или ἀκρόπολις. К одной городской филе в Ионии часто прибавлялось еще до трех-четырех новых, из населения присоединившихся к главному городу областных городов.
36Моммзен, Röm. Staatsrecht 3, 6. Формула P. R. Q. объясняется Моммзеном иначе, чем у нас: Quirites прибавлены к P. R. только для специализации одного и того же понятия. Против этого объяснения однако говорит другая формула, обозначающая совокупность римской общины: populus et plebs или populus plebesque; здесь, кажется, нельзя сомневаться в том, что pop. Rom. старая патрицианская община, из соединения которой с плебеями состоял весь народ. Моммзен постарался умалить доказательность второй формулы, прибегая к таким казуистическими толкованиям, которых нельзя не назвать натянутыми (R. G. 1, 308).
37Для определения квиритского права, как известно, особенно важно, как судить о даровании особенного ius Quiritium латинам в период императоров. Перегринам даруется не ius Q., а civitas (Plin. ad Trai. 5, 11), из чего можно заключить о какой-то особенности квиритского права. Всего вероятнее, под латинами должно разуметь так называемых Latini Iuniani, не пользующихся правом собственности, которое заключалось именно в ius Q. С другой стороны юристы, Ульпиан и Гай, под ius Q. разумеют civitas Romana.
38См. Моммзена, Die Tatiuslegende, стр. 572.
39См. Моммзена, стр. 577.
401, 33, 2 circa Palatinum sedem veterum Romanorum.
41За родство двух имен особенно стоит Моммзен (R. G. 1, 43). Различие гласной в Ramnes и Romani, говорит он, не препятствует их сближению; то же самое изменение гласной замечается еще в примерах pars portio, farreum horreum, Fabii Fovii, vacuus vocivus. Относительно этимологии слова Roma я, после нового пересмотра вопроса, более не придерживаюсь предлагаемого мною в другом месте производства (Zur röm. Königsgesch. стр. 43).
42У Дионисия 2, 65 Roma quadrata ἡ τετράγωνος Ῥώμη употребляется еще в другом смысле. Померий Ромула имел форму неправильного четырехугольника, поэтому у Дионисия город Ромула назван четырехугольным Римом. Этим, само собою, нисколько не умаляется достоверность Фестова показания, ничего общего не имеющего с другою Roma quadrata. Иордан (Topogr. 1, 1, 168) без всякого основания презрительно отзывается о драгоценных словах Феста, очевидно только потому, что он не понял их.
43Festi epit. p. 10 Romae mons Quirinalis Agonus (?) et Collina porta Agonensis. Квиринальские салии (Salii Collini) называли себя также Salii Agonenses (Варр. De l. l. 6, 14). Считаем возможным, что название collis Quirinalis только приурочено народной этимологией к богу Quirinus, храм которого находился на холме. Так как часто перепутывались звуки k и q, то Quirinalis может быть в родстве с корнем cer-, от которого происходят Ceres и silicernium (ср. Фика V. W. 1, 422 ker kere — кормить: κορέννυμι, лит. szeriù кормлю, paszaras корм, szèrmenys похоронный обед = silicernium). Не того же ли происхождения Iocus Ceroliensis и Carinae?
44Представляя себе, по догадке, картину древнейших земельных порядков Рима, оставления свободной неразмежованной общей земли, служившей пастбищем, а потом захватываемой незаконным образом частными лицами, мы еще не знали, что эта же картина рисуется с натуры в ветеранских колониях Фронтином (De controversiis agrorum pag. 18 Lachm.). Приводим его описание: relicta sunt et multa loca quae veteranis data non sunt. haec variis appellationibus per regiones nominantur; in Etruria communalia vocantur, quibusdam provinciis pro indiviso, haec pascua multi per inpotentiam invaserunt et colunt: et de eorum proprietate solet ius ordinarium moveri, non sine interventu mensurarum, quoniam demonstrandum est quatenus sit adsignatus ager.
45Присоединяемся к мнению Моммзена (R. St.-R. 3, 5) о близком родстве слов Quirites и curia. Не думаем однако, что прямое производство первого от второго верно. По примеру Корссена производим и curia и Quirites от предлога cum (co-cu) и основы ves обитать, жить.
46Первый вариант встречаем у Дионисия 2, 51, второй у Ливия 1, 14 и Плутарха (Ром. 23). Оба варианта согласны в том, что виновниками были родичи Тация и разбойники.
47На той же почве возник и образ Метия Курция, предводителя сабинян. Metius Curtius — это тот qui metas curtat «сократитель конечных столбов», то есть, пределов неразмежованной общинной земли. Этот первообраз «Сабинян», захватывавших пустопорожнюю землю римскую, в исторической легенде по созвучию соединен с lacus Curtius, являясь эпонимом последнего. На самом же деле Curtius в имени lacus Curtius сравнительная степень имени прилагательного curtus, древнелатинская форма вместо curtior. Он сократился из большого болота, когда-то находившегося на месте форума (ср. Беккера R. A. 1, 283).
48Солин, стр. 10 изд. Моммзена: ceteros reges quibus locis habitaverunt dicemus. Tatius in arce, ubi nunc aedes est Junonis Monetae. Преллер (R. M. 2, 352) выражается так: T. Tatius wohnt als sabinischer Priesterkönig und Augur auf der Arx.
49Fest. p. 18 Auguraculum appellabant antiqui, quam nos arcem dicimus, quod ibi augures publice auspicarentur. Ст. Марквардта R. St.—V. 3, 399.
50Симмах, Epist. 10, 28 (55), см. Преллера R. Myth. 2, 234.
51Варрон, De l. l. 5, 46 hinc oritur caput sacrae viae ab Streniae sacello, quae pertinet in arcem, qua sacra quotquot mensibus feruntur in arcem et per quam augures ex arce profecti solent inaugurare.
52Ливий 1, 55 ср. Варрон De l. l. 5, 74. Дион. 2, 50.
53Рудорф, D. Röm. Feldmesser 2, 320; Ниссен, Templum, стр. 8; Марквардт R. St.-V. 3, 408.
54Ascon, in Cic. Scaur, p. 18 K.-Sch. Об этом месте Швеглер (R. G. 1, 318) и Марквардт (R. St.-V. 3, 252).
55Швеглер R. G. 1, 516.
56Festi epit. p. 305. Tituli milites appellantur quasi tutuli, quod patriam tuerentur, unde Titi praenomen ortum est.
57К наблюдениям авгуров применяется глагол tueor Варроном (De l. l. 7, 7) quaqua tuiti erant oculi, a tuendo primo templum dictum; quocirca coelum qua tuimur dictum templum. Для полноты приводим несколько других попыток объяснения имени Titus Tatius. Ваничек (Gr.-Lat. Etym. Wörterbuch 1, 281) производит его от tata «татя» T. Tatius, по его переводу der väterliche Titus d. i. Titus, der Vater, Ahn der Tities. И. В. Нетушил (Записки Харьковского университета 1893, кн. 1, стр. 18) переводит titus «уважаемый», очевидно думая о греческом τίω τἰνω ἄντιτος и т. п. Это сближение однако решительно невозможно по причине фонетики. Τίω происходит от индоевропейского qeio (ср. санскритское cay). Переход звука q в t, свойственный греческому языку, в латинском без примера (ср. τις, τέτταρες, τελέθω и quis quattuor, colo). Если потребуется греческая аналогия, укажем на слово τιτᾶνες (из τϝιτᾶνες), основное значение которого, вероятно, было «защитники», что следует из выражения τιτᾶνας βοᾶν или καλεῖν в смысле «звать защитников».
58Циц. de rep. 2, 9, 16 Romulus — quod principium rei publicae fuit, urbem condidit auspicato, et omnibus publicis rebus instituendis qui sibi essent in auspiciis ex singulis tribubus singulos cooptavit augures. Лив. 4, 4, 2 pontifices augures Romulo regnante nulli erant, ab Numa Pompilio creati sunt.
59Циц. 2, 9, 16; Лив. 10, 9, 2 ut tres antiquae tribus Ramnes Titienses Luceres suum quaeque augurem habeant, aut, si pluribus sit opus, pari inter se numero sacerdotes multiplicent.
60Hist. 2, 95 Augustales — quod sacerdotium, ut Romulus Tatio regi, ita Caesar Tiberius Iuliae genti sacravit.
61Дионисий, 2, 52 θάπτεται δὲ εἰς Ῥὡμην κομισθεὶς ἐντίμῳ ταφῇ καὶ χοὰς αὐτῷ καθ᾿ ἕκαστὸν ἐνιαυτόν ἡ πόλις ἐντελεῖ δημοσίας.
62Tacit. Ann. 1, 54 Idem annus novas caerimonias accepit addito sodalium Augustalium sacerdotio, ut quondam T. Tatius retinendis Sabinorum sacris sodales Titios instituerat.
63De l. l. 5, 88 Sodales Titii dicti… quas in auguriis certis observare solent. Пропущенные в рукописях слова дополняются обыкновенно, по догадке Помпония Лэта: ab titiis avibus, по предложению же Шпенгеля ab avibus titiantibus, то есть, Титии названы по чирикающим птицам, которых имеют обыкновение наблюдать при известных авгуриях.
64Преллер (R. M. 1, 352): auch die Sodales Titii bezogen sich speciell auf das Augurenwesen.
65Римские авторы под Sabinorum sacra понимали культ двенадцати божеств, перечисляемых Варроном (De l. l. 5, 74) с ссылкой на annales, вероятно Энния, затем Дионисием (2, 50) и блаженным Августином (Civ. D. 4, 23). В этом списке не встречаются некоторые из важнейших божеств сабинян, известные по другим источникам, например, Санк, Минерва и Ферония. Зато в списке есть такие божества, которые, без сомнения, издревле чтились латинами, например, Сатурн, Опс и Диана, и которых, следовательно, вовсе не нужно было вводить от сабинян (ср. Швеглера R. G. 1, 249 и Моммзена R. G. 1, 55). Сабинское происхождение двенадцати божеств поэтому становится крайне сомнительным. Оно, вероятно, только выведено заключением из мнимой сабинской национальности Тита Тация, которому по подлинному преданию, должно быть, приписывалось основание этих двенадцати культов. О характере поклонения этим божествам, по-видимому, не имелось никаких твердых данных. Ливий (I 55) говорит о настоящих храмах (fana sacellaque), основанных на Капитолии Тацием и уничтоженных затем Тарквинием; Варрон, а кажется и Дионисий, довольствуются предположением двенадцати жертвенников (arae, βωμοί). Но на самом деле, вероятно, ни храмов, ни жертвенников никогда не было, а рассказ Ливия вымышлен для того, чтобы объяснить факт поклонения на Капитолии одному только Термину, а не остальным. Предание о культе двенадцати божеств, учрежденном Титом Тацием, не могло, конечно, быть выдумано без известного основания. Сочетание «сабинских» божеств напоминает собою подобные сочетания, принятые в так называемых precationes. У Цицерона (De r. p. 3, 20, 52) и Феста (p. 161 Marspedis) цитуются две такие augurum precationes, а Сервий (Ad. Aen. 12, 176 precatio autem maxima est, cum plures deos quam in ceteris partibus auguriorum precantur, eventusque rei bonae poscitur) упоминает еще об одной precatio maxima авгуров, которая, вероятно, произносилась при так называемом augurium Salutis(Марквардт R. St.-V. 3, 407). Augurium Salutis, как известно, совершалось и ежегодно, и в особенных случаях, например до данному в сражении обету полководца (Марквардт, 3, 377). Не случайно, может быть, и Тит Таций, по преданию, основал культ двенадцати божеств по обету, данному во время сражения. Считаем возможным высказать догадку, что божества Тита Тация извлечены из одной авгурской precatio, — думаем, авгуров-тициев.
66Die Tatiuslegende, стр. 583.
Александр Энман
11.10.2019, 12:14
Еще третий вопрос после Моммзена нуждается в новом рассмотрении. Нибур, как известно, полагал, что город Рим образовался из соединения трех отдельных городов, согласно числу триб. Кроме палатинского города Рамнов, древнейшего Рима, на Квиринальском холме и на Капитолии находился Квириум, город квиритов, тациев или сабинян. Третий город на Целии был Люцерум, селение люцеров. Догадка Нибура, в измененном виде, возвращается у Моммзена. Со свойственной ему гениальностью рисует он картину древнейшего города, центром которого была палатинская гора (R. G. 1, 49 сл.) и пределы которого совпадали с Септимонцием Феста. Против этого города «горных римлян» (Romani montani) высился на Квиринальском холме другой город «римлян холма» (Romani collini). Картина этого города менее ясна по той простой с.82 причине, что о первом городе в римской традиции есть очень положительные данные, о втором, собственно говоря, никаких показаний нет. Гипотеза Моммзена о существовании особого квиринальского города встретила в ученой литературе более или менее резкую оппозицию. Противники Моммзена ссылаются на полное молчание источников о втором городе и на отсутствие всяких следов древних укреплений на Квиринальском холме. Но оба аргумента верны только по отношению к городскому характеру селения на Квиринале. Принять предположение о существовании такого селения, к которому принадлежал и Капитолий, вполне возможно. Это селение сабинян, память о котором сохранилась в римском предании (Швеглер R. G. 1. 480). Оно лежало за хорошо известными пределами старого города. Также за городом, на Целии, по преданию, с древнейших времен находился поселок так называемых албанцев. Если верно, что Квиринальский холм не был обведен стеною, другими словами, не был городом, то с другой стороны вероятно, что обитатели двух загородных поселков некогда пользовались известной самостоятельностью по отношению к городскому населению. Они отличались отдельными именами — Sabini и Albani, имели свои отдельные sacra — Sabina и Albana, свою курию, древнюю curia Hostilia, и свою собственную крепость — Капитолий, куда они могли спасаться во время войны. Римский пригород хотя не развился до полного города, но во всяком случае носил в себе зародыши города. Из подобных открытых поселков, лежавших вокруг одного укрепленного убежища, без сомнения, когда-то образовался и палатинский Рим, образовалось, по всей вероятности, большинство городов Италии, Греции и остальных европейских стран. Не достигнув полного городского развития, этот пригород Рима соединился когда-то с городом, а из слияния обоих вышел тот Рим, с которым мы встречаемся в начале исторического времени. При таких предположениях представляется возможным принять и общее положение Моммзена о двойном составе населения Рима и согласовать его с нашим преданием. Прибавляем, что деление городского населения на montani, старогородных, и pagani, пригородных, долго еще сохранялось в сознании римлян; оно, между прочим, известно Цицерону (De domo 28, 74)20. К представляемой нами картине вполне, думаем, подходят с.83 и трибы. На основании предания мы можем утверждать, что рамны, народ Ромула, составляли население старого города, а сабиняне Тита Тация, то есть, триба тациев, занимали Квиринальскую гору, люцеры же или албанцы — Целийскую. По отношению к старому городу одна триба была городская, две пригородные. Каждая занимала известную часть площади, занимаемой впоследствии городом. Этим не исключается, чтобы каждой трибе принадлежали также и поля в окружающей загородной области, так что согласно Варрону (De l. l. 5, 55) ager Romanus primum divisus in partes tris, a quo tribus appellata Tatiensium, Ramnium, Lucerum. Отдельное жительство необходимо вытекает из самого понятия tribus, заключающего в себе непременно деление почвы21. Деление городской почвы на три трибы подтверждается и позднейшими четырьмя городскими трибами, близко примыкающими к древнейшим трибам22. Несмотря на это, Моммзен по какому-то странному произволу решает, что деление почвы между тремя трибами относилось только к загородной области (ager Romanus), тогда как в городе тиции, рамны и люцеры с самого начала жили вперемешку (R. G. 1, 52; R. St. 3, 98). Мы полагаем, что Моммзен и в этом пункте напрасно преградил путь всякому успешному исследованию вопроса. Вопрос, как нам кажется, в том, по какой причине земля римской общины в древнейшее время была разделена на три части и каким образом заселялись эти части и сделались частями общего города.
Прежде чем приступить к изложению своего взгляда на происхождение и значение триб, мы вкратце коснемся еще недавно появившейся статьи Бормана23. Цель этой статьи сводится к полному отрицанию факта существования трех древнейших триб. Первенство этого открытия принадлежит не Борману, а Низе24, заявившему еще в 1888 г., что «по сравнительно лучшей версии царской истории, у Ливия, Тиции, Рамны и Люцеры не трибы, не отделения всего народа, а центурии с.84 всадников. Это значение их единственное, доказанное фактами; в качестве триб они никогда, вероятно, не существовали. Дело в том, что Ливий о трибах говорит действительно не при изложении царской истории, а позже, в десятой книге (10, 6, 7); в первом же месте (1, 13, 8) приписывает Ромулу устройство трех центурий всадников, как известно, соименных с тремя трибами. Молчание Ливия о трибах в первой книге комментаторами его объяснялось или особенными соображениями автора или просто тем, что он в течении рассказа не находил удобного случая или надобности говорить о трибах. В десятой книге нашелся такой случай, которым он и воспользовался. Упомянуть же именно об устройстве и наименовании центурий при Ромуле для Ливия необходимо было потому, что он несколько далее возвращается к этому факту, по поводу знаменитой истории Атты Навия (1, 35). Аргументация Низе, что Ливий о трибах ничего не знал, потому что не сказал о них, где, может быть, в самом деле и следовало бы ему сказать, эта аргументация очень натянутая. Едва ли не натянутее еще вторая мысль, что незнание лучшего представителя анналистики доказывает отсутствие всякого достоверного предания. О трибах, кроме Ливия в десятой книге, пишут не мало очень почтенных писателей. Кроме Дионисия, тоже представителя анналистики, есть предание римских археологов. Свидетельства их для всех вопросов государственных, сакральных и бытовых древностей полнее и компетентнее, чем свидетельства анналистов. У Варрона и Феста есть множество данных, не встречающихся у Ливия. Неужели этими драгоценнейшими материалами можно пренебрегать, потому что Ливий, «сравнительно» лучший представитель анналистики, не обнаруживает знакомства с ними? Этот пробел в аргументации Низе пополняется Борманом. Сведения Варрона о древнейших трибах считались до сих пор самыми авторитетными. По мнению Бормана, три трибы, никогда не существовавшие, выдуманы Варроном. Слово tribus, по Варрону производится от tres. Следовательно, древнейшие трибы были третями. На самом же деле с древнейших времен были четыре трибы городских и известное число сельских. Варрон для оправдания своей этимологии предположил, что еще раньше Сервия Туллия существовали три трибы, имена которых он заимствовал у существующих еще в его время центурий всадников так как все устройство римского войска, число легионных солдат, военных трибунов и т. д., казалось, находятся в зависимости от числа триб. Доказательством того, что трибы сочинены Варроном, по с.85 мнению Бормана, служит молчание всех авторов, писавших до Варрона. Тациями, Рамнами и Люцерами у них называются не трибы, а центурии всадников. Все авторы, говорящие о трибах, познакомились с ними благодаря Варрону. Мы думаем, что это вовсе не так и что у Бормана это доказательство получилось только при помощи сильных натяжек. Что касается доварроновой литературы, то весь onus probandi сваливается у Бормана опять на несчастного Ливия. В первой книге он пользовался анналистами времени Суллы. В то время Варрон только что родился, следовательно, свидетельство Ливия древнее Варрона. В десятой книге зато тот же Ливий моложе Варрона. До Варрона и Суллы жили Энний и Юний Гракхан, современник Гракхов. На них ссылается Варрон (De l. l. 5, 55). «Римская область, — пишет он, — сначала делилась на три части, откуда триба называемая Тациев, Рамнов и Люцеров. Наименованы, как говорит Энний, Тации от Тация, Рамны от Ромула, Люцеры, согласно Юнию, от Лукумона». Варрон ясно говорит, во-первых, о происхождении триб из деления римской области на три части, а во-вторых, об этимологии имен этих же триб, причем он ссылается на Энния и Юния, также, значит, говоривших о трибах. Сказание о Лукумоне ведь сводилось к тому, что из этрусского войска его образовалась триба Люцеров. По голословному утверждению Бормана, Энний и Юний говорили не о трибах, но о центуриях всадников, о которых на самом деле нет слова в цитате Варрона. Превратив таким образом всех доварроновских свидетелей о трибах в свидетелей о центуриях, Борман переходит к тезису, что во время Варрона и после него не было никакого другого предания о трибах. О них сообщается целый ряд сведений в лексиконе Феста. До сих пор считалось одной из наиболее прочных основ критики, что Фест передает учение Веррия Флакка, противника Варрона. Сведения Феста о трибах (см. Lucereses, Lucomedi, Titiensis tribus, Sex Vestae sacerdotes) заметно отличаются от варроновых. Борман устраняет и это предание простым заявлением, что Фест воспользовался Варроном. Из Варрона, говорит он, взято, вероятно, также показание Ливия в десятой книге, решая таким образом предвзятым мнением темный вопрос об источниках первой декады Ливия и рассеянных по ней археологических заметок. Относительно Цицерона (De rep. 2, 9, 16), Дионисия и поэтов, Проперция и Овидия, у которых также встречаются определенные показания о трибах, с.86 Борман не обмолвился ни одним словом; вероятно, не стоило особенно говорить о том, что и они вполне зависимы от Варрона. Из такого беспристрастного разбора свидетельств не трудно вывести результат, что ни один писатель, кроме Варрона, не знал о существовании трех триб, а всем известны были только три центурии Тициев, Рамнов и Люцеров. Теперь возникает интересный вопрос: откуда же взялись эти центурии, если не из трех триб? Это, говорит Борман в конце статьи, нам пока неизвестно; но, может быть, оно выяснится через несколько времени, если изучение римских и италийских древностей будет прогрессировать в тех же размерах, как оно прогрессировало за последние пятьдесят лет, благодаря редким заслугам Моммзена. Знаменитый архигет римских штудий давно уже высказался о происхождении центурий всадников: в противоположность к ежегодно меняющемуся составу пешего войска, в коннице постоянно служили одни и те же граждане. Поэтому в ней и сохранялись древнейшие порядки римского войска. Центурии всадников распадались на дважды три центурии Tities, Ramnes и Luceres и двенадцать новых безымянных. Первые соответствовали древнейшему делению народа, так как все войско сначала состояло из контингентов трех триб. В пешем войске этот порядок был заменен другим, в коннице он остался нетронутым, прибавились лишь новые центурии к старым (R. St.-R. 3. 106 сл.). Прибавляем, что особые имена старых центурий и безымянность других решительно допускают только одно объяснение. У каждой из первых сначала был свой особый состав, иначе не нужно было различать их особыми именами; безымянные центурии, как и центурии пеших, набирались из всех полноправных граждан без различия. Наконец, обращаем внимание и на аналогию древнейших порядков греческих с предполагаемым Моммзеном римским порядком. В «Илиаде» уже (В 362) Нестор советует Агамемнону расставить войско по филам и фратриям (κατὰ φῦλα, κατὰ φρήτρας), чтобы одна фила или фратрия помогала другой. Не будем говорить о всем известных фактах, например, о десяти филах (φυλαί) или отделениях афинского войска и т. п. Взаимное отношение делений народа и народного войска до того естественны и понятны, что и связь трех древних центурий с тремя трибами едва ли может подлежать сомнению. Итак, если б Варрон на самом деле по центуриям угадал прежнее существование трех триб, то эту с.87 конъектуру надо признать необыкновенно удачной и равносильною полной истине. Думаем, однако, что он не нуждался в подобной конъектуре, потому что существование триб было засвидетельствовано всем преданием. Статья Бормана, на наш взгляд, заслуживает внимания только как пример того парадоксального мнения, что трудные научные вопросы можно решать простым их отрицанием.
Каждая из трех триб занимала отдельную часть римской земли, по свидетельству Варрона (De l. l. 5, 55 ager Romanus primum divisus in partes tris, a quo tribus appellata Tatiensium Ramnium Lucerum). Это показание вполне оправдывается термином tribus, который обозначал известную часть римской области, затем живущих на ней граждан, а наконец, и права, вытекающие из такого жительства25. Из рассуждений наших о люцерах или римских албанцах выяснилось, что место жительства их составляла лесная часть пространства, впоследствии заключенного в городских пределах Рима. Люцеры напоминают одну из трех дорийских фил, филу «лесных» (Ὑλλεῖς)26. Если принять в соображение, что и дорийские филы, судя по некоторым несомненным следам, получили свое начало от разделения земли, ими занимаемой27, то из повторения особенной филы лесной невозможно не вывести заключения, что одна часть земли дорийских общин по твердому правилу оставлялась покрытою лесом. Такое правило легко объясняется хозяйственной необходимостью. Прекрасное описание «Илиады» (V, 490) наглядно показывает, с какой беззаботностью в те времена сжигали лес. Интересами общества требовалось препятствовать полному с.88 истреблению леса, необходимого для добывания строительного материала и топлива. При возрастании числа членов общины и усиливающейся вследствие этого потребности в новой пашне по необходимости стали отводить лесные участки для очищения. Со временем лесная почва покрывалась поселками лесных поселенцев, которых, думаем, в Риме называли люцерами, а у дорийцев Ὑλλεῖς. Заселению лесной части, вероятно, способствовала близость города, так как для всякого выгоднее и желательнее, чтобы поля лежали как можно ближе от домов. Завоевание или мирное присоединение окрестной местности давало общине возможность заменять пригородный лес другими лесами, лежавшими в некотором расстоянии от города. Так по римскому преданию уже четвертый царь позаботился о приобретении нового общинного леса, Silva Maesia, отнятого у вейцев. Раз мы признаем, что одна из трех земельных частей, называемых φυλαί или tribus, была основана на хозяйственном начале, само собою является предположение, что и другие две трети основаны на том же начале. Если одна треть общей земли была выделяема из пашни и оставляема под лесом, то следовательно две трети, по всему вероятию, составляли именно пахотную землю или служили одновременно, при двухпольной системе, и выгоном. Деление этой земли на две части наводит на мысль, что ею пользовались различно. При попытке выяснить себе способы пользования встречаем много затруднений, вследствие неизвестности аграрных порядков древнейших времен Греции и Рима. Особенно затемнен временем самый главный вопрос, была ли у греков и римлян когда-нибудь принята система общинного землевладения, общего пользования землей, исключающего или ограничивающего частную поземельную собственность. Об этом вопросе в ученой литературе не раз поднимались прения, не поведшие, однако, ни к какому определенному концу. Главная причина безуспешности — недостаток материала для решения спора. Дошедшие до нас источники, как литературные, так и эпиграфические, вообще дают не много сведений об аграрных порядках Греции, а о порядках древнейших времен тем менее. Аристотель (Политика 1, 1) ссылается на каких-то ὁμοσίπυοι (живущих общим сбором плодов) и ὁμόκαποι (пользующихся общим садом), упомянутых Харондой и Эпименидом, но в другом месте (Политика 2, 4) совместное пользование землей он признает обычаем только некоторых негреческих народов. Один с.89 английский ученый28 постарался доказать, что «Илиаде» еще не известна частная земельная собственность. Из аргументов его один действительно заслуживает внимания, а именно, что личное богатство всегда определяется количеством скота или движимого имущества, а не земли. Относительно остальных показаний Гомера, на которые ссылается автор в пользу своего положения, правильнее сознаться, что они не дают никаких убедительных указаний. Во всей греческой литературе есть только одно несомненное свидетельство об общем пользовании и владении землей. Это интересное, можно сказать, драгоценное показание дошло до нас в рассказе Диодора о поселении книдских и родосских выходцев на Липарских островах около 570 г. до Р. Х. Рассказ Диодора (V 9) следующий: На пути из Сицилии домой «они пристали к Липаре… Впоследствии темнимые тирренцами, которые занимались морским разбоем, они снарядили флот и разделились так, что одни из них возделывали землю, обративши острова в общее владение, другие отражали нападения разбойников. Общими сделали они также движимые имущества, имели товарищеские столы и некоторое время прожили общей жизнью. Потом они разделили между собою Липару, где находился и город их; а прочие острова возделывали сообща. Наконец, они поделили между собою все острова на двадцать лет, а по прошествии этого времени снова делят земли на участки по жребию и владеют жеребьевыми участками»29. Этот рассказ подвергался различным толкованиям: одни ученые, стоящие за существование общинного владения и у других греков, усматривали в земельных порядках липарцев подкрепление своего взгляда. Другие ученые, уверенные в том, что греки с самого начала признавали только частное владение землей, не соглашались с обобщением примера липарцев, считая описываемые Диодором порядки только исключением из общего правила. Эти необыкновенные порядки объясняются, по мнению тех же ученых, ненормальными условиями первого времени, когда поселенцы, занятые войною с этрусками, не успели еще устроиться окончательно. Как только они достигли полной оседлости, тогда в скором времени водворился нормальный порядок частного владения землей. Итак, каждая сторона стоит на с.90 своем мнении, и действительно, на решение спора можно надеяться только в том случае, если удастся привести новые, решающие данные. Таковые однако имеются, если только принять в соображение происхождение липарских поселенцев из Книда и Родоса. Земледельческий быт повсюду отличается стремлением к сохранению старых порядков. Поэтому легко может быть, что липарцы отчасти руководились старой аграрной системой своей родины и в новых местах возобновили селенческие обычаи своих книдских и родосских предков. На Родосе, думаем, в самом деле возможно найти следы организации пользования землей подобной той, какую мы встретили у липарцев. О первой фазисе, через который проходила колония дорийских переселенцев, некогда устроившихся на Родосе, могут свидетельствовать имена собственнных населенных мест острова. Останавливаемся на них вкратце в виду возможности пролить отсюда немного света и на значение трех фил.
Остров Родос с древних времен был разделены на три части, Иалис, Камир и Линд, и в каждой из этих частей по намеку «Илиады» (В 654) обитала одна фила. Три филы родосцев были тожественны с тремя филами дорийских государств30. На каждой из трех частей острова образовался отдельный городской центр, а в 410 г. до Р. Хр. обитатели трех городов соединились синикизмом и основали большой общий город Родос. Имена трех удельных городов заслуживают внимания, как свидетельства о первобытных условиях поселения родосцев. Имена трех городов или уделов, как известно, Λίνδος, Κάμειρος и Ἰάλυσος. Первое имя Λίνδος объяснено Фиком (Vgl. Wört. 1, 533) на основании чисто лингвистических соображений, вполне независимо конечно от предлагаемой нами мысли о значении триб. Слово Λίνδος по толкованию Фика означало расчищенное место в лесу (Rodung), что и подходит к филе лесных (Ὑλλεῖς). Имя второй части Κάμμειρος, думаем, все равно что Κατάμειρος (см. гомеровые формы καμμονίη, καμμύω, κάμμορος вместо καταμονίη, καταμύω, κατάμορος). Действительно, эта часть острова была разделена на κτοῖναι, то есть, по определению Исихия, δῆμοι μεμερισμένοι, округи размежеванные, разделенные на земельные участки. Если эта часть острова, следовательно, была разделена между членами филы, подобно второй разделенной с.91 части липарских островов, то третья часть острова Ἰάλυσος, вероятно, в противоположность к Κάμμειρος, сначала состояла из неразделенной земли, соответствуя таким образом нераздельной земле липарцев, возделываемой ими сообща. К этому и относилось название Ἰάλυσος, Ἰήλυσος, составленное, как мы думаем, из двух слов: ἴα «одна, единая» и ἄλυσος = ἄλυτος «нераздельный, неразделимый». К тому же значению, как кажется, приводит имя старой крепости Иалиса, Ἀχαία, от отрицательного ἀ — и осн. χα — (см. χά-σκω ἔχα-νον, χάος), «расходиться». Из поселенцев этой нераздельной земли, должно быть, состояла также одна из трех фил, а именно фила Πάμφυλοι или Παμφύλιοι. Название их обыкновенно объясняется тем, что к дорийцам после пришествия в Пелопоннес присоединились разные недорийские племена, из которых образовалась фила «всех племен». Объяснение это само по себе невероятно, по крайней мере основано на двух невероятных и голословных предположениях, во-первых, что дорийские общины когда-нибудь состояли из двух фил, а не из трех, во-вторых, что в состав дорийских граждан без разбора принимались чужие племена. Словам παμφύλιος, πάμφυλος по аналогии с πάνδημος πανδὴμιος (относящийся ко всему народу, принадлежащий всему народу), можно придавать также смысл «принадлежащий всей филе». Παμφυλία (то есть, γῆ) земля, которой владела вся фила сообща, в роде общей земли липарцев31. Если уделу памфильцев на Родосе соответствовала иалисская область, а Линд уделу «лесных» (Ὑλλεῖς), то следовательно удел третьей филы Δυμᾶνες равнялся Камиру. Эта часть состояла из частных с.92 наделов, которые, следует думать, отдавались в полную собственность, может быть — целым родам. Слово Δυμάν, то есть, обитающий на δυμα (ср. имя собств. Δύμη), вероятно, производится от δύ-ν-αμαι δύ-ν-αμις. Δυμᾶνες следовательно были «властные», полновластные над своей землей. Происхождение этой филы можно себе представить таким образом, что в первые времена после основания общины возделывалась не вся земля; обилие земли при сравнительно малом числе населения позволяло удовлетворять хозяйственной потребности всех наличных членов общины, оставляя в запас значительную часть земля. Так по крайней мере поступали крестьянские общества во всех странах, где имелось обилие свободной земли при редкости населения. О древних германцах, например, говорит Тацит (Germ. 26): arva per annos mutant, et superest ager. В состав средневековой германской марки, в которой уже вполне установилось право частной собственности, входили земли двоякого рода. Кроме частных дворов и полей отдельных членов общины имелась еще нераздельная земля, состоящая из леса, лугов и незанятых пустопорожних земель. Эта общая земля служила запасным капиталом для членов общины. Как только кто-нибудь из них чувствовал потребность увеличить свои поля, он мог это сделать за счет неразделенной марки. Распаханная им земля обращалась в частную собственность и переставала быть общей. Так же занимались пустопорожние земли для новых членов семейства. Таково же в Англии было значение незанятой земли (folcland). Очень близки к средневековому порядку германской марки были и порядки поземельного владения в России32. Владения на основании первого захвата отчасти сохранялись еще до нашего времени в северных губерниях Сибири и в казацких войсках. У казаков пахотной земле и сенокосам, принадлежавшим им на праве частного владения, противополагались никем не освоенные «свободные, вольные степи». Отдельные члены общества пользовались степями, по их обилию, безраздельно33. В донском войске установился обычай, в силу которого всякий, поставивший шалаш в степи, мог пользоваться землей на пространстве 50 сажен кругом. Более достаточные казаки, имевшие много скота, захватывали большие участки, прибегая к разным обходам обычая. Нанимая с.93 работников, они устраивали во многих местах шалаши, стали раздавать бедным казакам участки из известной доли урожая, выдавая этих арендаторов за наемных работников. Таким образом бывали случаи, что вся земля, на пространстве 40 и более верст вокруг деревни, попадала во владение нескольких богачей. Бедные, которым не удалось занять хороших участков, должны были довольствоваться худшей землей или обрабатывать отдаленные места. Так как и то, и другое было неудобно, то они арендовали землю у зажиточных казаков, платя за нее большей частью трудом. Общественное положение казаков стало до того трудным, что они наконец приступили к общему переделу по примеру Великороссии. При новом размежевании станиц, по закону 1835 г., на душу дано было 30 десятин. Обыкновенно часть земли казаки оставляют в запас для будущих поколений, а десятин по 15 распределяют в пользование наличных членов общины34. Приводим это описание казацких земельных порядков не только потому, что оно может служить примером оставления, при обилии земли, свободного запасного пространства. Оно является еще кроме того прекрасной иллюстрацией происхождения неравенства поземельного владения, описываемого, например, в начале Аристотелева трактата об афинском государстве. Главная причина возвышения земледельческой аристократии в Афинах, закабаления массы неимущего сельского населения и обращения его в πελάται, обрабатывавших земли богатых из шестой доли урожая, заключалась, надо думать, в непринужденном захвате общественной земли. В дорийских общинах лучше умели препятствовать развитию неравенства. При устройстве общин, известную часть земли, имеющейся в изобилии, вероятно, оставляли незанятою, в запас для будущих поколений, на увеличение наделов отдельных членов общества. На этой земле, изъятой из правильного оборота общей земли (παμφυλία), допускались освоения на правах полной собственности. Право захвата, если было такое, вероятно обставлено было преградительными правилами, которыми не позволялось превышать известную меру земли. Двойное деление земли и двоякое право пользования еще ясно видны в Спарте. Известно, что в состав надела каждого спартанца входила так называемая ἀρχαία μοίρα, продажа которой была запрещена законом.
с.94 В этом ограничении права собственности выражается прежняя принадлежность «старого надела» к общинной земле. Остальная часть земли находилась в полной собственности владельца. Поэтому она свободно продавалась, хотя и продажа не одобрялась общественным мнением. Другой след прежней общности земли спартанцев — это товарищеские столы (συσσίτια). Основной мыслью их было равное пользование полевыми сборами, оставшееся, как видно из липарских сисситий, с того времени, когда поля возделывались сообща. Общее поле, без сомнения, когда-то находилось в близости города, а собственные поля в отдалении. С тех пор, когда спартанцы стали пользоваться трудом крепостных работников, а сами не занимались более полевой работой, отдаленность полей не причиняла никаких особенных хозяйственных неудобств. Поэтому спартанским общинникам возможно было владеть собственными участками, например, в Мессении. Одновременно владение собственными участками наряду с общинными, вероятно, привело к уравнению тех и других, то есть, к распространению права частной собственности и на общинную землю. При разделе последней соблюдали известное равенство участков, благодаря которому все спартанцы могли называть себя «равными» (ὅμοιοι). В других общинах, где каждый селенец, за неимением крепостных сил, сам сидел на своем участке, совместное ведение хозяйства в общинном участке и в дальнем собственном, было почти невозможно. Западносибирские крестьяне, обыкновенно владеющие одними полями, близко прилегающими к деревне, и другими, отдельными, устраивают своих сыновей на последних, а сами хозяйничают на первых. Так приблизительно представляем себе возникновение филы диманов. Хозяева-общинники путем правильного равного надела приобретали участки на запасной пустопорожней земле и устраивали там новых членов семейства для большего хозяйственного удобства, во избежание чрезмерного заселения общей земли. Тем и объяснялся бы родовой характер камирских κτοῖναι. После истощения запасной пашни приступили таким же образом к заселению лесной части. Пример частной земельной собственности, установившейся в двух третях, вероятно, содействовал упразднению общинного начала первой филы35. Теперь обратимся снова к Риму.
с.95 Относительно первобытных условий землевладения в Риме мы можем сослаться на выводы Моммзена (R. St.-R. 3, 22 сл.). Частная собственность, говорит он, сначала признавалась в Риме только по отношению к движимому имуществу. Это следует уже из технических терминов, которыми обозначается понятие имущества, familia (дворня) и pecunia (скот). Вот из чего состояло личное имущество древнейших римских крестьян, а не из земли, которая, следовательно, не находилась тогда в частной собственности. Затем и древнейшая форма приобретения собственности опять обозначается таким словом (mancipium, захват), которое, собственно, подходит только к движимому имуществу. Вся земля римская, значит, некогда была ager publicus. По преданию, Ромул всем гражданам давал по два iugera так называемого heredium. Слово это не безусловно следует отожествлять с heredium, наследство, с которым оно, может быть, было только созвучно, но другого производства, так как в праве двенадцати таблиц под heredium понимается просто огород, огороженный сад. Каждый двор пользовался известным количеством общих полей. Первая частная земельная собственность, по мнению Моммзена, образовалась вследствие освоения земли родами, причем родовая община заменяла всенародную. Каким способом пользовались землей община или роды, это, по словам Моммзена, навсегда для нас останется тайной. Но одно, думаем, возможно с.96 утверждать, что право оккупации, игравшее такую важную роль в истории римских аграрных порядков, коренилось в глубокой древности. В Риме, как известно, всегда уживались вместе сознание общины о том, что земля принадлежала ей, и право отдельных членов общины осваивать эту общественную землю. Захват свободного ager publicus не давал права полной собственности, а только владения (possessio) и пользования (usus fructus); на самом деле эта форма владения почти равнялась полной собственности. Этот порядок очень близко напоминает отношения частного землевладения к правам общины, которые встречаем до сих пор в северной России, Сибири и в казацких областях и которые в прежние времена бывали и в других частях России и в Германии. Одновременно с этим обусловленным землевладением в Риме встречается и ager privatus, находящийся в полноправной частной собственности, ex iure Quiritium. Кто были эти квириты, первые собственники, по примеру которых земля могла быть приобретаема в полную юридическую собственность, это, на наш взгляд, еще открытый вопрос. Дело в том, что слово Quirites имело два значения. В более широком смысле так назывались все граждане, особенно же все участвующие в народном собрании. Старинная формула populus Romanus Quirites, или Quiritesque (Лив. 8, 6, 13; Фест стр. 67), с другой стороны, не позволяет сомневаться в том, что в этом более специальном смысле квириты отличались от populus Romanus, взятого в более тесном значении. Из соединения обоих состоял весь народ. Позднейшие римские писатели, наконец, перепутывали два оттенка слова Quirites, произвольно заменяя древнюю формулу новою — populus Romanus Quiritium36. Теоретики римского права понимают dominium ex iure Quiritium также в смысле права, присущего всем римским гражданам, а потому противополагают его праву неримлян с.97 (peregrini), которое проистекает из ius gentium. Возникает однако совершенно позволительный вопрос, не признать ли dominium ex iure Quiritium скорее специальным правом тех квиритов, которые противополагались в древней формуле первоначальному populus Romanus. В таком случае право земельной собственности, по примеру одной части граждан, когда-то было распространено на всех. Мы лично предпочитаем это второе возможное объяснение, потому что благодаря ему получается другая возможность объяснить происхождение в Риме частной поземельной собственности и переход общинного владения в частное37.
Все римское предание утверждает согласно, что квиритами собственно назывались сабиняне, народ Тита Тация. Большинство писателей прибавляет, что сабиняне носили это название потому, что они пришли из города Cures. Слово Quirites таким образом, по мнению этих писателей, собственно означало жителей Кур, как бы Curites. Другой вывод был, что и квиринальский холм (Quirinalis) свое название получил от тех же пришельцев из Кур. Этимологии эти неверны; опровержением их служит возможность лучшего словопроизводства, да и тот факт, что и обитатели города Кур называли себя не Curites или Quirites, а Curenses38. Переселение целого народа в Рим, кроме того, очень невероятно; необходимо было бы, чтобы город Куры после этого совсем опустел. На самом же деле он не только продолжает существовать по прежнему, а даже стоять во главе сабинской федерации. Наконец, есть основание думать, что древние редакции анналов не особенно налегали на происхождение Тация и его народа из Кур, называя их в общем сабинянами39. Ложность производства квиритов из Кур побудила некоторых критиков бросить тень и на предание вообще об особенной связи квиритов с сабинянами, — как мы думаем, без основания. Достоверность предания, с.98 напротив, подтверждается следующим простым соображением. Формулой populus Romanus Quirites доказывается, что совокупность римской общины составилась из соединения коренного народа римского и квиритов. Одно старинное и подлинное предание с другой стороны гласило, что римская община составилась из соединения коренного римского народа с сабинянами. В виду полной параллельности двух одинаково подлинных фактов, едва ли возможно сомневаться в тожестве квиритов и римских Sabini. Загадочный элемент римского населения еще точнее определяется показанием, что из него образовалась триба Тациев. Комбинируя эти три факта, мы выводим то заключение, что настоящее значение римских сабинян находится в тесной связи с организацией трех триб. По нашему предположению, трибы, подобно дорийским филам, коренились в древней форме аграрных порядков. Поэтому мы питаем надежду, что выяснение сабинского вопроса поможет нам с другой стороны пролить более света и на характер трех триб, особенно же на Тациев, трибу Тита Тация.
Под трибою рамнов понимали население основанного Ромулом и Ремом старого города, центром которого была укрепленная гора Палатинская. Население этого antiquum oppidum Palatinum (Варрон De l. l. 6, 34) у Ливия40 названо veteres Romani. Из этого старого центра римской общины потом развился позднейший Рим. Без сомнения, триба рамнов занимала старый город и прилегающие к ней открытые поля, из которых, следует думать, состояла древнейшая часть общинной пашни. Имя обитателей Ramnes слишком близко сходится с именем обитаемого ими поселения, чтобы не предположить для них одно общее происхождение41. Судя по переводу слова Ramnes (Wald-oder Buschleute), Моммзен его сопоставляет со словом ramus, что, полагаем, приближается к истине, но не достигает ее. Ramus (вм. rad-mus) произведено от той же основы, как и rad-ix (гр. ῥάδιξ ῥάδαμνος ῥόδον, гот. vaurts корень). Сюда относится и показание у Феста (p. 258): quadrata с.99 roma ante templum Apollinis dicitur, ubi reposita sunt quae solent boni ominis gratia in urbe condenda adhiberi, quia saxo munitus est initio in speciem quadratam. Фест говорит о так называемом mundus, яме покрытой большим камнем. В нее при закладке города и впоследствии клали известные жертвы. Над покрывающим камнем сооружали груду из других камней. Особенно важно то показание Феста, что квадратную форму имел только камень, служивший фундаментом всего сооружения. Название roma quadrata, значит, относилось к четырехугольной основе42. Основание, на котором зиждется предмет, подошва горы, фундамент стены, дома и т. п., в латинском языке, как известно, обозначалось, между прочим словом radix. Итак, если четырехугольную основу, на которой стоял mundus, называли roma quadrata, то не слишком смело будет придать слову roma значение «корень, основа», тем более что это толкование еще подтверждается данными лингвистики. Слово ramnes, ramneses, ramnensis, по видимому, имя прилагательное, производное от потерянного слова ramen, значение которого, полагаем приблизительно совпадало с смыслом слов roma и radix. Имея в виду, что палатинское поселение, называемое Roma, действительно коренная часть позднейшего города, а занимаемая рамнами земля основная общинная земля, надеемся, что этимология наша не встретит серьезных возражений.
К коренному населению Рима, по преданию, присоединился второй составной элемент, вторая триба, сабиняне или тации. О происхождении этой трибы позволительно заключать по аналогии с дорийской организацией. Мы видели, что дорийские общины на занятом ими пространстве, при обилии земли, оставляли пустопорожнее поле в запас для будущих поколений и будущего увеличения наделов. В Риме, вероятно, было то же самое. Оставалась в запасе свободная общинная земля, которая пока служила общим выгоном. На это указывает между прочим и старое имя квиринальского холма с.100 Agonensis или Agonius43, от agere гонять скот (ср. ius agendi, право выгона). На этой земле допускались оккупации под известными условиями. Может быть, уже тогда известные роды или отдельные личности пользовались своим общественным положением, влиянием или богатством, чтобы захватывать лишнюю часть общей земли. Захваченные участки, как не входившие в общее поле, обращались в собственность захвативших или их рода44. Вследствие этого образовалось двоякое право пользования землею, как и в Спарте и в других дорийских общинах. Старая община сначала, может быть, не вмешивалась в осваивание земли, а потом не могла более препятствовать раз установившемуся делу. Наконец самозванное право собственности по какому-то поводу признано было общиной, может быть при заключении договора, в силу которого соединилась коренная община (populus Romanus) и отделившиеся от нее «сожители» (Quirites)45. С тех пор, вероятно, право собственности последних (dominium ex iure Quiritium) было распространено и на прежних общинников.
С изложенной точки зрения возможно вникнуть и в вопрос о римских Сабинянах. Сущность этого вопроса заключается в с.101 том, чем объяснить присутствие в Риме этих Sabini. Составитель первой летописи в основание своего объяснительного сказания положил историческую связь римских Sabini с сабинянами горной страны на границе Лация. На основании этого убеждения он построил исторический рассказ о переселении сабинян в Рим. Для мотивировки этого события он воспользовался другим этиологическим сказанием, о похищении сабинских невест первыми римлянами. Конец рассказа был дан преданием или сознанием о состоявшемся когда-то договоре между двумя элементами населения Рима, древнеримским и сабинским. Для критической оценки всего рассказа, на наш взгляд, необходимо руководствоваться методическим соображением, которое изложено нами уже при другом случае. Sabinos Рима, из которых образовалась триба тациев, можно сравнить с римскими Albani или люцерами. Основанием послужил и тут старинный темный термин, которым обозначались члены той трибы, которую более принято было звать Tatiensis. Для выяснения этого вопроса ближе займемся словом sabinus, причем подспорьем нам послужит сказание о похищении сабинянок.
Разбор этого сказания принадлежит к самым блестящим результатам Швеглера (R. G. 1, 468). У большинства народов брак первоначально совершался увозом. У многих народов самый этот обычай заменен другими более культурными формами заключения брака; оставались однако известные церемонии, напоминающие старый обычай. К числу этих народов принадлежали и римляне. Невесту, по римскому свадебному обычаю, вырывали из объятий матери и уводили в дом жениха. Тут брали ее на руки и вносили через порог в комнату. Эти церемонии столь живо напоминали действительное похищение невест, что римляне, как позднейшие писатели, так, вероятно, уже более древние, интересовались узнать, по какой причине римский брак получил вид увоза. Причину подобных старых обычаев привыкли искать в определенном историческом происшествии, по примеру которого потом будто бы соблюдался обычай. Таким образом решено было, что основанием свадебных церемоний служил исторический пример, настоящее похищение первых римских невест первыми римлянами. Это объяснение Швеглера столь убедительно, что не нужно было бы ничего прибавлять, если бы в нем не оказывался один важный пробел, на который особенно метко указывает Моммзен (Die с.102 Tatiuslegende, стр. 577). Почему похищенные Ромулом невесты, говорит он, выдавались за сабинянок, это непостижимо. При географическом положении Рима всего скорее могли бы похитить латинских девиц. В нашем предании этот факт ничем не объяснен. Ясно однако то, что сочинителю рассказа почему-то необходимо было, чтобы похищены были именно сабинянки. Прибавляем, что ни у Швеглера, ни у других критиков легенды на этот вопрос не дано никакого удовлетворительного ответа. После обстоятельного рассмотрения вопроса мы остановились на мысли, что причина, почему похищенные невесты считались Sabinae, скрыта в самом слове этом, в нарицательном его значении. Отыскать это значение, сознаемся, трудно; мы однако решаемся сообщить ту мысль, на которой наконец остановились. В латинском языке нет никакого следа основы sab-, от которой можно бы было произвести наше слово. Из сродных языков сюда относится греч. ἅπτω ἁφή ἀφάσσω (осн. (σ)αφ-) касаться чего, хвататься или браться за что, овладевать. Принимая в соображение, что в славянских языках, как известно, в начале слов с часто переходила в х, мы считаем себя вправе, с основою sabh сблизить также старинное русское слово хабить, которое объяснено в словаре Даля «хватать, захватывать, присваивать себе». В слове sabinus к указываемой нами европейской основе sabh приставлен старый индоевропейский суффикс — no. С тем же суффиксом по-русски получилось бы слово «захватный», к захвату относящийся. Итак, если допустить, что в некоторых остатках старины, юридической или духовной, в поговорках, причитаниях или других формулах хватаемые, по свадебному чину, невесты назывались «захватными» (sabinae), а это слово по недоразумению, весьма понятному, понимали в смысле «сабинянки» (Sabinae), то восполнился бы пробел в разборе легенды, оставляемый Швеглером и другими критиками.
Мы указали на возможность, что первая загородная триба, tribus Tatiensis, другим термином называлась Sabina. Еще ранее мы решили, что эта триба по всему вероятию образовалась путем захватов свободной общинной земли. Полагаем, что по отношению к захваченной земле поселенцы, составлявшие трибу, назывались sabini, то есть — sit venio verba — «захватчиками». Это толкование не менее, думаем, подходит и к тем италийским народам, за которыми осталось имя Sabini. О сабинянах, обитателях Кур, Реате и Амитерна, сохранилось предание, что когда-то они завоевали свою с.103 область, вытеснив оттуда первобытных жителей, аборигинов. Самниты же, которые тоже себя называли сабинянами, как известно, захватывали одну область средней и южной Италии за другой. Так, думаем, и те и другие могли называться захватителями чужой земли, как и римские сабиняне.
Возникает теперь вопрос, почему триба оккупаторов еще носила название Tatienses или, древнее, Tatii. На значение этого темного слова намекается в одном предании о смерти Тита Тация. Некоторые из родственников царя занимались разбоем и, по одному рассказу, ограбили обитателей лавинской области, по другому же на дороге напали на лавинских послов, направлявшихся в Рим46. Таций, вместо того, чтобы наказать родственников-разбойников и возместить убытки, отказал лавинцам, а за это потом был убит последними. У Феста (стр. 360 М.) виновные родственники названы по написанию текста Titini latrones, что исправлено О. Мюллером. предлагавшим Tatii latrones, так как родственники Тация, вероятно, тоже принадлежали к роду Tatii. Показание легенды, что однофамильцы Тация занимались разбоем, объясняется, если подвергнуть слово Tatii лингвистическому разбору. Нужно ли напомнить, что тати — воры, хищники, похитители? В древнекельтском языке встречаем taid (из tāti) вор, в греческом τητάω, дор. τᾱτάω, в зендском и санскритском tāyu tayu вор. Из этих данных выводим заключение, что и в древнелатинском языке слово tatius не чуждо было понятия тайного похитителя, вора. В названии tribus Tatiensis увековечился взгляд староримских общинников на осваивание общей земли оккупаторами47. Очень может быть, что выражение Tatii сначала было народное, а настоящий официальный термин Sabini. О политических отношениях с.104 пригородных селенцев к старогородским мы уже высказались, говоря о теории существования второго квиринальского города, предполагаемого Моммзеном. Мы остановились на том, что в этой теории много вероятного, если только несколько изменить ее. Городское население еще до позднейших времен делилось на montani, обитателей старого города, и pagani, жителей открытых поселков (pagi). В последних невозможно не признавать тациев и люцеров, так как montani совпадали с рамнами. Поселения первых, следовательно, не были городом или городами, какими их представлял Нибур. Этим, понятно, не исключается известная самостоятельная коммунальная организация. Мы уверены, например, что жившие в пригородных поселках селенцы имели свое укрепленное убежище отдельно от палатинских граждан, на высоте Капитолийской горы. Этим по крайней мере объяснилось бы существование в Риме двух крепостей (arces) и предание о занятии Капитолия сабинянами. У подошвы горы находилось сборное место пригорода, которое потом было комицием соединенной общины. Стоявшая у этой площади старая курия называлась curia Hostilia, в память ее прежнего назначения. В разборе легенды о Тулле Гостилии мы постараемся еще подкрепить доводами, что Hostilii было другим именем пригородного населения, соединившегося со старым городом. Имя Hostilii (от hos tire = aequare), «уравненные», вполне подходит к преданию о договорном уравнении прав сабинян с римлянами. Из слияния городской и пригородной общин возник тот новый расширенный Рим, который мы встречаем в историческом веке.
Александр Энман
11.10.2019, 12:15
Из рассмотрения вопроса о трех трибах мы получаем приблизительно такую картину древнейшего Рима: на Палатинской горе и в прилегающих к ней местах лежал укрепленный город, окруженный предместьями и общими полями горожан. Городские поселенцы образовали коренную часть общины, трибу рамнов. На северо-западе от центра находилась запасная общественная земля, служившая пастбищем (collis Agonius, Quirinalis), на северо-востоке был общественный лес. С возрастанием числа граждан допущена была оккупация незанятой до тех пор земли и расчищение леса. Таким образом со временем и та, и другая загородная часть общественной земли была занята населением, которое, смотря по месту и по правам пользования землей (захвату или росчисти), распределялось в две трибы, трибу сабинян (захватных) или тациев (похитителей) и трибу албанов или люцеров с.105 (обитателей росчистей). Несмотря на некоторую разницу двух триб между собой, они, в противоположность к городским рамнам, были соединены общим условием загородного жительства. В зародыше мы видим пред собою то деление римских граждан на городских (montani) и сельских (pagani), которое еще известно было во время Цицерона. Обособленное и выделившееся из городской общины пригородное население, вероятно, построило, по давнишнему примеру старых поселенцев, для защиты открытых полей и селений, свое укрепленное место убежища (arx), на Капитолии. На подошве горы образовалось место, куда, вероятно, загородные жители стали собираться на совещания. Таким образом образовалось поселение, носившее в себе зародыш второго города. Неприязненные отношения двух общин, городской и пригородной, наконец, кончились примирением, уравнением всех граждан и слиянием их в один общий город. Память о прежней обособленности пригородного населения сохранялась, вероятно, в духовном предании.
К остаткам духовной традиции мы причисляем и легенду о Тите Тации. Невозможно признать в этом легендарном царе олицетворение сабинского или какого бы то ни было элемента римского населения, существовавшего действительно или только в воображении римлян. Олицетворение или воплощение исторических периодов или отдельных событий вовсе не в духе античных мифов. Чисто исторические моменты внесены исключительно только позднейшей исторической обработкой. Историческая роль Тита Тация совпадает с мнимой историей переселения сабинян в Рим. В качестве царя он предводительствует ими в войне против Ромула и примиряется с ним. Все это выведено из его царской должности первым составителем истории царей. Другими словами, историческая роль царя принадлежит к последнему наслоению предания. В той же традиции есть другие известия о Тите Тации, необъяснимые из исторической роли его. Швеглер в отношении к ним воздержался от всякой попытки объяснения, а ученые, занявшиеся после Швеглера критикой легенды — Моммзен, Низе и Кулаковский — совершенно почти обходят их молчанием. Мы считаем первой обязанностью критики обращать внимание на эти заброшенные частицы древнейшей формы легенды и пытаться решить, не заметна ли между ними некоторая определенная связь. Решение этого вопроса зависит от взгляда на источники древнейшего слоя предания. с.106 Выходя из предположения, что первым источником легенды как о близнецах, так и о Тите Тации было одно духовное сказание, традиция одной духовной коллегии, мы остановились на следующих пунктах соприкосновения легенды с сакральными древностями: 1) По преданию, Тит Таций построил свой дом in arce, на северной возвышенности Капитолийской горы48. Это место служило обсерваторией авгурам. Тут находился дом авгуров, auguraculum, из которого они в тихие ночи и утра производили свои наблюдения49. 2) Тит Таций, по преданию, построил маленькую святыню богини Стрении или Стренуи50. Эта святыня играла некоторую роль в церемониале авгуров. У нее кончалась та часть «священной дороги» (Sacra via), по которой шли авгуры, отправляясь с Капитолия для совершения инавгураций51. 3) Тит Таций на Капитолии устроил поклонение Термину, богу-защитнику границ. Кроме алтаря Термина сабинский царь, согласно преданию, на Капитолии учредил еще святыни одиннадцати других божеств, но они исчезли, их будто бы удалил царь Тарквиний при постройке храма Юпитера. Термина удалить не удалось; он чудесным образом удержался на своем месте и остался таким образом единственным священным памятником Тита Тация52. Поклонение Термину близко касалось авгуров. Они по обязанности не только занимались проведением священных пределов, но в древнейшие времена, будучи первыми землемерами53, они считали своим делом размежевание и разграничение полей и установление всяких граней. Границы отмечались межевыми столбами (termini), в образе которых изображался сам Термин, бог границ. 4) Тит Таций, по преданию, в Лавинии приносил торжественную с.107 ежегодную жертву от имени римского народа (Швеглер R. G. 1. 516). Эти sacra publica populi Romani deum Penatium quae Lavini fiunt, совершались одним из авгуров54. 5) Тита Тация похоронили на Авентинской горе, а над могилою ежегодно приносили жертву55. Авентинская гора в учении авгуров почему-то считалась зловещей. Для объяснения этого верования, по мнению Швеглера (R. G. 1, 439), служило сказание, что с Авентинской горы Рем произвел свои несчастливые авспиции и на ней же был похоронен. Могила Тация, может быть, помещалась на Авентине по той же причине, для объяснения авгурского учения о недобром предзнаменовании горы.
Сказание о смерти Т. Тация представляет значительные затруднения, разобраться в которых, по мнению Швеглера, нет более возможности. В основание мифа, говорит он (R. G. 1, 521), очевидно легли такие религиозные понятия, которые сделались непонятными позднейшим римлянам. Религиозную подкладку предания отчасти можно угадать благодаря показанию Ливия (1. 14, 3): ut tamen expiarentur legatorum iniuriae regisque caedes, foedus inter Romam Laviniumque urbes renovatum est. Договор этот возобновлялся, начиная с 340 г. до Р. Хр., ежегодно через 10 дней после латинских ферий (Лив. 8, 11, 15). Очистительные обряды, на которые намекает Ливий, играли столь важную роль, что наконец все возобновление лавинского договора совершалось по указаниям сивиллинских книг (ср. надпись времени императора Клавдия C. I. L. X 797, где упоминается один pater patratus populi Laurentis foederis ex libris Sibullinis percutiendi cum populo Romano). О совершении известных καθαρμοί свидетельствует еще Плутарх (Ром. 24). Ромул хотел было оставить без последствий вину и Тация и Лавинцев. Тогда на Рим и Лавиний обрушились разные бедствия. Эти знаки божеского гнева побудили царя произвести очищение двух городов, а очистительные обряды эти, прибавляет Плутарх, по свидетельству историков, продолжаются еще до сих пор у Ферентийских ворот (καὶ καθαρμοῖς ὁ Ῥωμύλος ἥγνισε τὰς πόλεις, οὓς ἔτι νῦν ἱστοροῦσιν ἐπι τῆς Φερεντίνης πύλης συντελεῖσθαι). Итак, из соединения известий Ливия и Плутарха явствует, что предание об убиении Тита Тация тесно связано с известными очистительными обрядами с.108 (καθαρμοί, piacula), совершаемыми при возобновлении древнего договора между Римом и Лавинием. На сущность этих обрядов проливается, думаем, немного света из показания Лициния Макра у Дионисия (2, 52) о побиении Тация камнями. Предание это оставлено без объяснения всеми критиками легенды; несомненна заслуга Кулаковского, что он первый обратил на него внимание и постарался его объяснить. Интерпретация эта, однако, кажется нам неудовлетворительной и очевидно не сделана lege artis interpretandi. Побиение камнями, говорит Кулаковский (К вопр. о нач. Р., стр. 99), поддается археологическому объяснению. Археологической наукой выяснено, что автохтоны, обитавшие в Лации до пришествия туда италийцев, употребляли каменное оружие. Убиение Тация камнями — воспоминание о том, что автохтоны Лация оказывали сопротивление италийцам при помощи такого оружия, особенно при помощи стрел из кремня, какие были находимы на почве Лация, также как и в других местах Италии. Искусственность этого археологического объяснения едва ли нуждается в доказательствах. Камнями бросаются люди и ныне, а никто, вероятно, не подумает, чтобы это делалось из подражания кремневым стрелам каменного века. Для объяснения предания о побиении Тация камнями мы позволяем себе обратить внимание на интересную статью Бернгарда Шмидта (в Jahrb. für Philologie 1893, стр. 369 сл.: Steinhaufen als Fluchmale, Hermesheiligtümer und Grabhügel in Griechenland). Автор собрал множество примеров обычая складывать камни в знак всенародного проклятия. Если кто-нибудь провинился против всего общества, например, изменою, поджогом, распространением повальной болезни и т. п. причинил общее бедствие, то на месте, где было совершено преступление или в каком-нибудь общедоступном пункте, например, на перекрестках, или же на могиле виновного складывается несколько больших камней. Каждый проходящий потом прибавляет новый камень, приговаривая ἀνάθεμα τον, «будь он проклят». Без сомнения, говорит Шмидт (стр. 373), это бросание камней — символика настоящего избиения камнями, так как этим родом казни как раз принято было наказывать виновных по отношению ко всему обществу, например, изменников, не только в древней Греции, но и в других странах. Символическое избиение камнями и совместное проклятие также встречается, кроме греков, и у других народов, между прочим указано Шмидтом и на один след существования подобного обычая у древних италийских с.109 народов. У нас поэтому явилась мысль, что и миф об избиении камнями Тита Тация вызван подобным символическим обрядом, в старину соблюдавшимся при обычном возобновлении договора между Римом и Лавинием. Таций, по преданию, убивается в наказание за нарушение этого договора. Не придуман ли, спрашиваем, этот рассказ для первого исторического примера обычая, предавать символическому избиению камнями и проклятию воображаемого нарушителя договора, причем этот последний одновременно служил отпустительной или очистительной жертвой? Для ответа мы можем сослаться на аналогию обрядов, соблюдаемых фециалами при скреплении договоров. Старший жрец, pater patratus, сначала читал вслух текст договора, затем обращался с молитвой к Юпитеру, кончая словами: «если римский народ первый с худым замыслом отложится от договора, то в тот день ты, Юпитер, побей римский народ, как я здесь сегодня побью эту свинью» (Лив. 1, 24, 7, tum illo die Iuppiter p. R. sic ferito, ut ego hunc porcum hic hodie feriam). Потом жрец убивал свинью, обычную жертву при скреплении договоров, камнем. Священные камни, употребляемые для этого (lapides silices), сохранялись в храме Юпитера Фереция, то есть, «побивающаго» (от ferire). Юпитер, надеялись, подобно жрецу, убивающему камнем свинью, будет убивать камнями виновных в нарушении договора. Поэтому и камень при скреплении договора служил символом Юпитера (Jupiter Lapis) и этому камню даже приносили присягу. Символическому действию бития камнями римляне придавали столько важности, что по этому установились термины ferire, icere, percutere foedus, то есть, «бить договор». Обрядовое убивание жертвы камнем и в этом случае не миновало археологического объяснения, в науке чуть не установился уже, как несомненный, факт, что употребление камня — остаток каменного века, что совершенно несправедливо. Гораздо проще видеть в этом обряде остаток обычая избиения камнями виновных в нарушении договора. Людей виновных, которых надлежало убивать для примера, по обыкновению заменяли животными. Не сомневаемся, что и воображаемое избиение камнями Тита Тация, нарушившего будто договор, просто сводится к совершению подобного же старинного обряда при ежегодно возобновляемом заключении договора между Римом и Лавинием. По какой причине этиология избрала именно его для первого исторического примера, это трудно понять, за неимением у нас фактических данных относительно с.110 внешней обстановки обряда. По словам Плутарха, вся церемония совершалась близ ворот, называемых им ἡ Φερεντίνη πύλη. Существование таких ворот по единодушному приговору отвергнуто почти всеми современными учеными, на том единственном основании, что porta Ferentina не встречается ни у какого другого писателя. Слово πύλης поэтому замняют или словом ὕλης или πηγῆς, приурочивая таким образом загадочные ворота к lucus Ferentinae или caput aquae Ferentinae у Альбы-Лонги, где происходили собрания латинских союзных городов. Но во-первых, ὕλη никогда, кажется, не обозначает священной рощи, lucus равняется слову ἄλσος. Во-вторых, если должно придавать решающее значение молчанию других авторов, то придется вспомнить, что вся римская литература также молчит о возобновлении лавинского союза в таком, кажется, довольно неподходящем месте, какова албанская местность ad caput Ferentinae. В-третьих, молчание авторов о porta Ferentina ничего в сущности не значит, так как существование и других ворот засвидетельствовано только одним автором. Укажем для примера на porta Piacularis у Феста (стр. 213, Piacularis porta appellatur propter aliqua piacula, quae ibidem fiebant). Очень может быть, что молчание авторов о тех и других воротах объясняется просто тем, что это редкие жреческие или народные имена каких-то ворот, обыкновенно называемых другими именами. В виду того, что у Ferentina совершались καθαρμοί, то есть, piacula, Фестова porta Piacularis может быть тожественна с Ferentina. Вероятно, под ними нужно разуметь одни из авентинских ворот. С Авентина начиналась via Ostiensis, которая вела и в Лавиний; место перед авентинскими воротами (porta Raudusculana?) хорошо подходило к совершению около них обряда, одинаково относившегося к Риму и Лавинию. Заметим для подкрепления достоверности Плутарха, что имя porta Ferentina легко производится от ferire, sc. foedus. Недалеко, может быть, от этих ворот находилось Lauretum с мнимой могилой Тация. Место несчастливого авспиция Рема определялось большим камнем (moles nativa у Овид. Fast. 5, 149), так называемым saxum sacrum (Овид. указ. м. и Циц. p. dom. 53), вероятно служившим знаком для ориентировки авгуров. Подобный же знак, искусственное каменное сооружение, могло считаться могилою Тация, странная форма которой опять могла навести на мысль связать ее с обрядом бросания камней, соблюдаемом при заключении союза с Лавинием.
с.111 6) Имя Titus Tatius подходит к авгурской деятельности. Слово titus в лексиконе Феста производится от tueor56. Лексикограф ссылается на tituli, название солдат (защитники). Можно бы указать и на другое слово titulus, метка, надпись для защиты собственности (ср. нем. Schutzmarke). Со стороны латинской фонетики этимология Феста едва ли встретит противоречия. Из tuit-us (от интенсивного глагола tuitare?) могло произойти titus titius, как например, fio из fuio, или pius из puius. Основное значение глагола tuor, tueor — смотреть, наблюдать, затем — смотреть, присматривать за кем-нибудь, стеречь, защищать. Итак, если производить слово titus от коренного значения глагольной основы, тогда оно означало «смотритель, наблюдатель». Это имя, как нельзя лучше, подобрано к главной обязанности авгуров57.
Большинство биографических данных, которые сохранились в предании о Тите Тации, как, надеемся, видно будет из наших сближений, имеет какое-нибудь отношение в этиологии деятельности авгуров. Без сомнения, эти данные вошли в царскую историю из этиологической легенды жрецов. Образ Тита Тация оказывается похожим на образы Фертора Резия, мифического основателя права фециалов, или на Ромула и Рема, легендарных учредителей двух отделений коллегии луперков. Мы не задумывались бы признать Тита Тация таким же мифическим основателем коллегии авгуров, если бы нас не останавливали некоторые затруднения. В предании учреждение авгурской коллегии с.112 приписывалось не Титу Тацию, а Ромулу или Нуме58. Первое мнение отправлялось от мысли, что ни одно важное государственное дело не могло совершаться без авспиция, следовательно и основание города совершилось auspicato. Поэтому и Ромул и Рем сами считались авгурами, и по одному мнению, не нуждались вследствие этого в коллегии авгуров, которое следовательно основано было Нумой. По мнению же Цицерона, Ромул после основания города считал учреждение авгуров необходимым для государства. Из этого видно, что об основании коллегии авгуров не было, собственно говоря, никакого твердого предания, а историки решали этот вопрос по своим личным соображениям. Тем менее, конечно, мы имеем права, в Тите Тации видеть традиционного или легендарного основателя коллегии авгуров. Второй помехой служит эпитет Tatius, в котором, без сомнения, отражается какое-то особенное отношение к трибе Тациев. К тому же сводится и «сабинское» его царство. Цицерон и Ливий пишут, что первые авгуры брались по одному из трех триб, чем и объясняются Ливием позднейшие числа авгуров, шесть и девять59. Это могло бы навести на мысль, что Titus Tatius, «наблюдатель Тациев» представляет первообраз особых авгуров трибы Тациев. Показания Цицерона и Ливия однако, очень вероятно, только остроумная догадка для объяснения необыкновенного нечетного числа авгуров. В виду этих затруднений необходимо отказаться от мысли сближения Тита Тация с общеримской коллегией авгуров (augures publici populi Romani Quiritium), тем более что предание ему приписывает основание другой жреческой коллегии, sociales Titii.
Товарищество Тициев — одно из самых загадочных явлений в истории римских жречеств. В чем состояли обязанности этих жрецов, об этом в дошедших до нас источниках нет почти никаких сведений. Светоний (Окт. 31) рассказывает, что Август восстановил некоторые давно забытые обряды, которые совершались Тициями в прежние времена. Светоний не сообщает, в чем с.113 заключались эти старые обряды, но отчасти можно угадать от одного известия Тацита60. Тиберий после смерти Августа основал новую sodalitas жрецов, Августалов, ставя им в обязанность заведовать культом Августа и всего царствующего дома, по примеру Ромула, назначавшего особенных жрецов для поклонения умершему царю Тацию. По этой официальной легенде, подготовленной, вероятно, уже Августом при реставрации коллегии Тициев, назначением последней было почитание памяти Тита Тация. Показанием Дионисия61 подтверждается факт ежегодного приношения заупокойных жертв Титу Тацию, к тому же эти жертвы были sacra publica. Кто приносил эти жертвы, Тиции ли или другие sacerdotes publici, не сказано Дионисием. Неверность официального толкования служебных обязанностей Тициев едва ли подлежит сомнению, тем более, что сам же Тацит в другом месте упоминает о совершенно другом назначении коллегии. Цель коллегии по этому другому, нетенденциозному показанию, была заботиться о сохранении сабинских священных учреждений (retinendis Sabinorum sacris)62. К счастью, из одной случайной заметки Варрона63 достаточно полно выясняется настоящий характер загадочной коллегии. Из нее выходит, что Тиции, подобно авгурам, занимались наблюдениями полета птиц (auguria). К этой обязанности их подходит и имя titius, которое, наравне с именем Titus, производится от tueor, или интенсивной формы tuito. Суффикс ius служит знаком действующего лица (nomen agentis), например, gen-ius, lud-ius, soc-ius, luscin-ius. Эти «наблюдатели» были особенным видом авгуров64. Им было поручено сохранение «сабинских» sacra. По с.114 остроумному толкованию Моммзена65, у пригородной общины, так называемой сабинской или Тациевой, некогда были свои отдельные авгуры, свой порядок авспиций (Auspicienordnung). Чтобы не мешать счастливому продолжению этих авспиций, при слиянии общин оставили авгурскую коллегию Тициев, с тем чтобы они заботились о сохранении и возобновлении старых сабинских авспиций и инавгураций. Со временем все более изглаживались, прежние особенности Тациев, и отдельные sacra их со временем теряли свое значение. Так объясняется и странное бездействие коллегии Тициев66.
с.115 Итак, мы полагаем, что Titus Tatius, «наблюдатель Тациев», вымышленный эпоним или легендарный царь-основатель авгуров, только не общеримской коллегии, а особых авгуров Сабинян или Тациев, коллегии Тициев. Весь образ его и имя и деяния придуманы для этиологического объяснения разных имевшихся налицо фактов, относящихся к служебной обстановке авгуров, но не общеримской коллегии, а бывшей отдельной авгурской коллегии пригородного поселения, за которой установилось имя Sodales Titii. Недаром этиологические моменты, из которых составлена короткая биография мнимого царя, более или менее ясно относятся к священным местностям, когда-то лежавшим вне пределов старого города, как то Капитолий, священная дорога и Авентин. К старой жреческой легенде, первому слою предания, прибавилась, вторым слоем, историческая легенда, в которой рисуется картина переселения сабинского царя с его народом в Рим. Соправителем Ромула он сделан, вероятно, потому, что по мнению первого составителя царской истории учреждение трех триб произошло одновременно, на первых порах существования римского государства. Как основание палатинского города по необходимости совершилось inaugurato, а поэтому первого царя и основателя, Ромула, объявили первым римским авгуром, так наоборот, из необходимости особенной инавгурации «сабинского» поселения, при самом же основании, вывели заключение, что основателем пригородного поселения был первый авгур тациев или сабинян, Тит Таций.
Александр Энман
11.10.2019, 12:15
1Моммзен Die Tatiuslegende, Hermes т. 21 (1886), стр. 570—584; Низе Hist. Zeitschrift т. 59 (1888), стр. 498—505; Кулаковский, К вопросу о начале Рима, Киев 1888, гл. III: Аборигины и Сабины.
2Солин 10, 2 Моммз.: Palatium aliquamdiu Aborigines habitaveunt, profecti Reate; Fest. p. 331. Sacrani appellati sunt Reate orti, qui ex Septimontio Ligures Siculosque exegerunt.
3Относительно названия второй трибы в наших источниках встречается замечательное разногласие. Если не обратить внимания на разницу суффиксов, то имя трибы дошло до нас в двух различных коренных формах. У Цицерона (De rep. 2, 20, 36), Ливия (1, 13, 8; 1, 36, 2: 10, 6, 7), Проперция (4, 1, 31), Овидия (Fasti 3, 131), далее в лексиконе Феста (Paul. p. 366 Titienses tribus a praenomine Tati regis appellata esse videtur. Titia quoque curia ab eodem rege est dicta; cp. 344 Turmam. 355 Sex vesatles) имеется форма Titienses. У Варрона же (De l. l. 5, 55) во всех рукописях, в том числе и в Laurentianus (F.), читается Tatiensium Ramnium Lucerum, а затем: nominati, ut ait Ennius, Titienses (так F., младшие рукописи tatiens tacienses) ab Tatio, Ramnenses ab Romulo, Luceres, ut Iunius, ab Lucumone. В других местах того же сочинения Варрона (5, 81, 89, 91), рукопись F. дает обычное чтение Titium Titiensium, младшие же держатся засвидетельствованной 5, 55 формы Tatium Tatiensium. Плутарх (Ромул 20), который в других местах пользовался трудами Варрона, своей транскрипцией Τατιήνσης (τοὺς μὲν ἀπὸ Ρωμύλου Ῥαμνήνσης, τοὺς δὲ ἀπὸ Τατίου Τατιήνσης) подтверждает Tatienses, как форму принимаемую Варроном. Та же форма, должно быть, была и у Энния, так как он производил имя трибы a Tatio, а не a Tito или a T. Tatio. Поэтому нельзя не согласиться с Л. Мюллером (Q. Enni reliquiae ann. I fr. LXXIV h.), пишущим у Варрона (L. L. 5, 55): ager Romanus primum divisus in parteis tris — Tatiensium Ramnium Lucerum: nominatei, ut ait Ennius, Tatienses ab Tatio, Ramnenses ab Romulo, Luceres, ut Iunius, ab Lucumone. Мы в своей статье будем держаться формы Tatienses как засвидетельствованной Эннием и Варроном, нашими древнейшими свидетелями. В пользу формы Tatienses, как мы увидим, говорит и древнейшая форма прилагательного — имя Tatius. От него произведено имя прил. Tatiensis, множ. число которого опять сократилось: Taties вместо Tatie(n)ses (ср. Бехтеля Bezzenbergers Beitr. т. 7 стр. 5).
4Fest. p. 119. Lucerenses et Luceres, quae pars tertia populi Romani est distributa a Tatio et Romulo, appellati sunt a Lucero Ardeae rege, qui auxilio fuit Romulo adversus Tatium bellanti.
5Cic. De rep. 2, 8, 14 populumque et suo (Romulus) et Tati nomine et Lucumonis, qui Romuli socius Sabino proelio occiderat, in tribus tres curiasque triginta descripserat.
6Serv. ad Aen. 5, 560; Varro tamen dicit Romulum dimicantem contra T. Tatium a Lucumonibus, hoc est Tuscis, auxilia postulasse, unde quidam venit cum exercitu, cui recepto iam Tatio pars urbis est data; a quo in urbe Tuscus dictus est vicus; — ergo a Lucumone Luceres dicti sunt.
7Для полного опровержения Варрона было бы важно выяснить, откуда взялось имя Lucumo, или, другими словами, что возбудило римского ученого, впервые задавшегося вопросом о происхождении люцеров, придать имени эпонима люцеров форму Lucumo, а не Lucerus, что гораздо ближе подходило к названию трибы. Слово Lucu-mo, если оно было латинское — ничто не мешает также и этрусское слово lucumo признать одним из многих слов, заимствованных этрусками у италийцев — имеет тот же суффикс, как например salmo temo pulmo termo. У Тарквиния Приска, как известно, было два имени, Lucumo и Lucius. По мнению некоторых древних авторов, одно имя только видоизменение другого (Cic. De rep. 2, 20, 35 Lucius Tarquinius — sic suum nomen ex etrusco nomine inflexerat. Дион. Алик. 3, 48 Λεύκιον ἀντὶ Λοκόμωνος τίθεται τὸ κοινὸν ὄνομα. Auct. de praenom. p. 745, 10 Kempf: Lucii — ut quidam arbitrantur, a Lucumonibus etruscis). Несмотря на неодинаковое количество гласного, довольно вероятно, что в самом деле Lucumo и Lucius выражали одно и то же. Также, думаем, возможно, что помимо формы Luceres в старину употреблялись варианты с другими суффиксами. У Павла (Epit. Festi p. 120) читаем: Lucomedi a duce suo Lucumo dicti, qui postea Lucereses sunt dicti (ср. Проперция 5, 2, 51 Tempore, quo sociis venit Lycomedius armis; 5, 1, 29 prima galeritus posuit Praetoria Lycmon — Hinc — Luceresque coloni). Если слова Павла a duce suo Lucumo dicti не испорчены из Lucumone dicti или Lucomedio dicti, то у нас будут три формы эпонима: Lucerus, оттуда Lucereses Luceres, Lucomedius соответственно имени трибы Lucomedii, и, наконец, Lucumus или Lucumo. Что касается Lucomedii, то мы считаем эту форму чисто латинской, не смотря на греческий вид ее (см. Lycomedius у Проперция), напоминающий Λυκομήδης Λυκομῆδαι. Суффикс edius служит для производства дериватов имен, как например Pappedius Popedius Attiedius Appedius Mammedia Titedius от Attius Titus и т. д. Так же, кажется, Lucumedius произведено от Lucumus. Мы предполагаем, что этого Lucumus авторы превратили в Lucumo, чтобы придать более вероятности мнимому происхождению третьей трибы из Этрурии, а Lucumonibus etruscis. Таким же образом, изменением суффикса, приближено к этрусскому языку имя Caeles Vibenna, которое во всех рукописях Варрона (L. L. 5, 46), между прочим и в флорентийской F, написано Vibennus (ср. лат. Sisennus Spurinus Aulinus, этр. Sisenna Spurinna Aulinna). Итак, рядом с формами имени трибы Lucereses (эпоним Lucerus) и Lucomedii (эпоним Lucumedius) она, вероятно, называлась также и Lucumi (эпоним Lucumus или Lucumo).
8Caelius mons a Caele Vibenno, Tusco duce nobili, qui cum sua manu dicitur Romulo venisse auxilio contra Tatium regem. hinc post Caelis obitum quod nimis munita loca tenerent neque sine suspicione essent, deducti dicuntur in planum. Цитата Сервия из Варрона приведена выше, стр. 72, примеч. 3.
9Плут. Ром. 20 ὠνόμασαν — Λουκερήνσης διὰ τὸ ἄλσος, εἰς ὅ πολλοὶ κατάφυγόντες, ἀσυλίας δεδομένης, τοῦ πολιτεύματος μετέσχον· τὰ δ᾿ ἄλση λούκους ὀνομάζουσιν. Schol. Cic. Verr. p. 159, Luceres a luco, quem asylum vocaverat Romulus, Schol. Pers. 1, 20; Auct. orig. gentis Rom. 12 a luci communione Luceres appellavit. С этой этимологией согласился и Швеглер R. G. 1, 590.
10Tac. Ann. 4, 65 hand fuerit absurdum tradere montem eum Querquetulanum cognomento fuisse, quod talis silvae frequens fecundusque erat, mox Caelium appellitatum a Caele Vibenna.
11Rhein. Mus. N. F. 18, 447.
12Это своеобразное деление, вероятно, основано на соображениях этимологической правильности. Если mons Caelius была названа от имени Caeles, то второе имя Vibenna должно было показаться лишним и нарушало только правильность производства. С другой стороны желательно было иметь двух основателей, Целийского поселка и этрусского квартала, основание которых Веррий Флакк, кажется, считал одновременным, в противоположность Варрону, по мнению которого этруски Целия впоследствии были переведены в Tuscus vicus.
13См. Кулаковского: К вопросу о начале Рима, стр. 113.
14Оба противоположных друг другу мнения, кажется, были известны Дионисию Галикарнасскому. Он старается выйти из затруднения путем компромисса. Поэтому он относительно происхождения третьей трибы осторожно признает производство имени mons Caelius от Καίλιος, то есть Целеса Вибенны (2, 36), не отвергая однако и существования Лукумона (2, 37). Албанцы наконец, по его рассказу, поселились не на Целии, а были расселены по всем частям города (3, 31), хотя с другой стороны признается, что эта гора была присоединена к городу Туллом Гостилием, переселившим албанцев (3, 1).
15Chron. pasch. 1, 204 Bonn. Malalas 1, 171 Bonn. Suidas s. v. Καπιτώλιον.
16Кедр. 1, 238 Bonn, Малала 1, 169 сл. Excerpta barb. p. 199.
17Установленное нами по догадке значение термина Alba, думаем, подходит и к Альбе Лонге, что является некоторого рода поверкою высказанного выше мнения. Ливий (5, 15, 2 lacus in Albano nemore) и Цицерон (pro Milone 31, 85 luci Albani) свидетельствуют об албанских рощах и лесе. Ссылаемся далее на авторитетное показание Рудорфа (Gromatische Institutionen в Die Schriften der römisclien Feldmesser 2, 259 сл.) В древнейшие времена, говорит он, дремучие леса составляли границы нескольких народов или общин, поэтому и Сильван древнейший бог границ (tutor finium). Место, где сходились границы трех, четырех или более областей (compitum, confinium), имело особенную важность. При ежегодных обходах границ здесь встречались представители соседних государств и сопровождавший их народ, происходили общее жертвоприношение и жертвенный пир. Для помещения такой массы народа расчищали лес (nemus). Кроме того, для животных, назначаемых к приношению в жертву, требовалось пастбище. Расчищенная площадь, служившая сборищем людей во время празднеств, называлась lucus. Такие священные luci со временем делались местами для совещания (conciliabula) об общих делах соседних общин; они служили также для хранения (depositoria) общей военной добычи. Таким образом, подобные священные расчищенные места (luci) делались центрами союзов. По свидетельству Катона (fr. 58 Peter), например, священная росчисть Дианы г. арицийском лесу (lucus Dianius in nemore Aricino) была центром одного союза восьми латинских городов. Не требуется, думаем, после этого многих слов для того, чтоб прийти к убеждению, что священное место, называемое Alba Longa, служившее союзным центром латинских городов, во всех отношениях соответствовало указанным только что условиям. Развитие ее из священной росчисти, так сказать, пред нашими глазами. Для большого числа союзников и собирающейся к празднествам толпы требовалось расчистить особенно большую площадь, оттуда и название Alba Longa, то есть, широкая росчисть.
18Serv. ad Aen. 10, 202 Mantua tres habuit populi tribus, quae et in quaternas curias dividebantur.
19В этом смысле О. Мюллером и Дееке толкуются слова Варрона (De l. l. 5, 55) sed omnes haec vocabula (sc. Tatienses Ramnenses Luceres) tusca, ut Volnius, qui tragoedias tuscas scripsit, dicebat. Разгадать, на чем основывалось рассуждение Вольния, конечно невозможно. Может быть, он и просто имел в виду какую-нибудь этимологию, которая, как большинство этимологий латинских слов из чужих языков, например, греческого, основана на каком-нибудь созвучии. Впрочем, этрусский язык, кажется, изобиловал словами, заимствованными из языков покоренных италийских племен. Во всяком случае неопределенное и голословное показание Вольния не может мешать нам в именах римских триб видеть старинные латинские слова. Такого мнения, между прочим, и Швеглер (R. G. 1, 500).
20См. Моммзена Röm. Staatsrecht 3, 114 сл.
21Моммзен (R. Staatsr. 3, 95).
22Швеглер (R. G. 1, 736): Новое деление примыкало к старому. Палатинская триба соответствовала старой трибе рамнов, коллинская — тициям, субурская, главную часть которой составлял Целий, люцерам. Прибавилась только вновь приставшая к городу часть, эсквилинская.
23Die älteste Gliederung Roms, в Eranos Vindobonensis, Wien 1893, стр. 345 сл.
24Historische Zeitschrift N. F. 23 (1888). стр. 500 (не указано Борманом); Müllers Handbuch d. Altertumswiss. 3, 585.
25Ср. определение Веррия Флакка у Геллия 18, 7, 5 tribus et curias dici et pro loco et pro iure et pro hominibus. Моммзен (St.-R. 3, 96) говорит: die beiden römischen Tribusordnungen, die wir kennen, beruhen gleichmässig auf der Bodentheilung.
26Встречаются следующие варианты имени: ῞Υλλοι, Ὑλλήεις Ὑλῆες Ὑλλεῖς Ὑλλειοι Общая основа их ὕλλη, то есть σύλϝη = silva, причем λϝ путем правильной ассимиляции перешло в λλ, и в форме ὕ̄λη удвоение согласного заменено протяжением гласного.
27Такой смысл О. Мюллер (Die Dorier 1, 105 ср. 2, 71) придает стихам «Илиады» (В 655) οἳ Ῥόδον ἀμφινέμοντο διὰ τρἰχα κοσμηθέντες Λίνδον Ἰηλυσόν τε καὶ ἀργινόεντα Κάμειρον. Одна часть города Аргоса называлась τὸ Παμφυλιακόν (Плут. π. ἀρετ. γυν. 4). Δύμη, по показанию Исихия, ἐν Σπάρτὴ φυλή καὶ τόπος.
28H. Ridgeway, The Homeric Land-System (Journ. of Hellenic Studies 6, 319—339).
29См. статью Ф. Г. Мищенка, Общность имуществ на Липарских островах: Журнал Министерства Народного Просвещения. 1891, ноябрь.
30Доказательством служит существование трех фил в родосской колонии Акраганте (C. I. G. 5491).
31Παμφυλία, как известно, имя страны на южном побережье Малой Азии, с очень древних времен заселенная греческими колонистами. Из имени страны мы заключаем, что она в старину составляла одну обширную общину, несмотря на существование в ней нескольких городов. Указываем для аналогии на громадную общину уральских казаков, основанную в XVI веке русскими выходцами из московской области. Вся земля на пространстве 700—800 квадратных верст состоит здесь в нераздельном владении и пользовании населения в 50 000 человек. Подобную же общину составляли еще не в очень давнее время донские казаки. В связи с памфильцами, по-видимому, находились и кипрские греки, на что указывает родство их наречия с памфильским. Остров звали Κύπρος (ср. скр. anu-cuc, стремиться к чему душою, лат. cupio и Κύπρις, имя богини любви и вожделения) и Μηιονίς (от μαίομαι желать) и Σφηκία (от осн. σφη, svē свой, см. скр. svāka собственник, собственность). В противоположность к общей земле (παμφυλία), на острове предоставлялось присвоить землю «по желанию».
32Сергеевич, Русские юридические древности, 1. 220.
33Сергеевич, 1, 222.
34Очерк истории сельской общины на севере России, П. А. Соколовского. стр. 165.
35Не желая слишком уклониться от своего предмета, мы не будем распространять здесь своего исследования также и на ионийские филы. Довольствуемся несколькими намеками. Ионийская система совпадает с дорийской, с той только разницей, что прибавлена одна фила Ὅπλητες. Обыкновенное толкование (=ὁπλὶται) заставляет предполагать, что эта фила пред другими пользовалась преимуществом полного вооружения. Из всех списков однако явствует, что Ὅπλητες занимали последнее место, а следовательно трем старшим филам как младшая уступали чином. Слово ὅ-πλητες составлено из ὁ — (см. ὅ-πατρος) и πέλω (жить). Выражение Ὅπλητες (живущие вместе) относилось, думаем, к городскому общежитию в противоположность к разбросанным поселкам и дворам сельских фил. Происхождение у ионян особенной городской филы свидетельствует о том, что городская жизнь у ионян достигла более скорого и полного развития, чем у дорян. В Аттике области отдельных местных фил, вероятно, отчасти совпадали с димами. Территориальные и коммунальные единицы, состоящие из трех или, после возникновения общего центра, из четырех фил в Аттике соответствовали союзам трех или четырех димов. Из четырех димов состояла и городская область Афин. Один из них Κυδαθηναῖοι, как известно, заключал в себе древнюю πόλις или ἀκρόπολις. К одной городской филе в Ионии часто прибавлялось еще до трех-четырех новых, из населения присоединившихся к главному городу областных городов.
36Моммзен, Röm. Staatsrecht 3, 6. Формула P. R. Q. объясняется Моммзеном иначе, чем у нас: Quirites прибавлены к P. R. только для специализации одного и того же понятия. Против этого объяснения однако говорит другая формула, обозначающая совокупность римской общины: populus et plebs или populus plebesque; здесь, кажется, нельзя сомневаться в том, что pop. Rom. старая патрицианская община, из соединения которой с плебеями состоял весь народ. Моммзен постарался умалить доказательность второй формулы, прибегая к таким казуистическими толкованиям, которых нельзя не назвать натянутыми (R. G. 1, 308).
37Для определения квиритского права, как известно, особенно важно, как судить о даровании особенного ius Quiritium латинам в период императоров. Перегринам даруется не ius Q., а civitas (Plin. ad Trai. 5, 11), из чего можно заключить о какой-то особенности квиритского права. Всего вероятнее, под латинами должно разуметь так называемых Latini Iuniani, не пользующихся правом собственности, которое заключалось именно в ius Q. С другой стороны юристы, Ульпиан и Гай, под ius Q. разумеют civitas Romana.
38См. Моммзена, Die Tatiuslegende, стр. 572.
39См. Моммзена, стр. 577.
401, 33, 2 circa Palatinum sedem veterum Romanorum.
41За родство двух имен особенно стоит Моммзен (R. G. 1, 43). Различие гласной в Ramnes и Romani, говорит он, не препятствует их сближению; то же самое изменение гласной замечается еще в примерах pars portio, farreum horreum, Fabii Fovii, vacuus vocivus. Относительно этимологии слова Roma я, после нового пересмотра вопроса, более не придерживаюсь предлагаемого мною в другом месте производства (Zur röm. Königsgesch. стр. 43).
42У Дионисия 2, 65 Roma quadrata ἡ τετράγωνος Ῥώμη употребляется еще в другом смысле. Померий Ромула имел форму неправильного четырехугольника, поэтому у Дионисия город Ромула назван четырехугольным Римом. Этим, само собою, нисколько не умаляется достоверность Фестова показания, ничего общего не имеющего с другою Roma quadrata. Иордан (Topogr. 1, 1, 168) без всякого основания презрительно отзывается о драгоценных словах Феста, очевидно только потому, что он не понял их.
43Festi epit. p. 10 Romae mons Quirinalis Agonus (?) et Collina porta Agonensis. Квиринальские салии (Salii Collini) называли себя также Salii Agonenses (Варр. De l. l. 6, 14). Считаем возможным, что название collis Quirinalis только приурочено народной этимологией к богу Quirinus, храм которого находился на холме. Так как часто перепутывались звуки k и q, то Quirinalis может быть в родстве с корнем cer-, от которого происходят Ceres и silicernium (ср. Фика V. W. 1, 422 ker kere — кормить: κορέννυμι, лит. szeriù кормлю, paszaras корм, szèrmenys похоронный обед = silicernium). Не того же ли происхождения Iocus Ceroliensis и Carinae?
44Представляя себе, по догадке, картину древнейших земельных порядков Рима, оставления свободной неразмежованной общей земли, служившей пастбищем, а потом захватываемой незаконным образом частными лицами, мы еще не знали, что эта же картина рисуется с натуры в ветеранских колониях Фронтином (De controversiis agrorum pag. 18 Lachm.). Приводим его описание: relicta sunt et multa loca quae veteranis data non sunt. haec variis appellationibus per regiones nominantur; in Etruria communalia vocantur, quibusdam provinciis pro indiviso, haec pascua multi per inpotentiam invaserunt et colunt: et de eorum proprietate solet ius ordinarium moveri, non sine interventu mensurarum, quoniam demonstrandum est quatenus sit adsignatus ager.
45Присоединяемся к мнению Моммзена (R. St.-R. 3, 5) о близком родстве слов Quirites и curia. Не думаем однако, что прямое производство первого от второго верно. По примеру Корссена производим и curia и Quirites от предлога cum (co-cu) и основы ves обитать, жить.
46Первый вариант встречаем у Дионисия 2, 51, второй у Ливия 1, 14 и Плутарха (Ром. 23). Оба варианта согласны в том, что виновниками были родичи Тация и разбойники.
47На той же почве возник и образ Метия Курция, предводителя сабинян. Metius Curtius — это тот qui metas curtat «сократитель конечных столбов», то есть, пределов неразмежованной общинной земли. Этот первообраз «Сабинян», захватывавших пустопорожнюю землю римскую, в исторической легенде по созвучию соединен с lacus Curtius, являясь эпонимом последнего. На самом же деле Curtius в имени lacus Curtius сравнительная степень имени прилагательного curtus, древнелатинская форма вместо curtior. Он сократился из большого болота, когда-то находившегося на месте форума (ср. Беккера R. A. 1, 283).
48Солин, стр. 10 изд. Моммзена: ceteros reges quibus locis habitaverunt dicemus. Tatius in arce, ubi nunc aedes est Junonis Monetae. Преллер (R. M. 2, 352) выражается так: T. Tatius wohnt als sabinischer Priesterkönig und Augur auf der Arx.
49Fest. p. 18 Auguraculum appellabant antiqui, quam nos arcem dicimus, quod ibi augures publice auspicarentur. Ст. Марквардта R. St.—V. 3, 399.
50Симмах, Epist. 10, 28 (55), см. Преллера R. Myth. 2, 234.
51Варрон, De l. l. 5, 46 hinc oritur caput sacrae viae ab Streniae sacello, quae pertinet in arcem, qua sacra quotquot mensibus feruntur in arcem et per quam augures ex arce profecti solent inaugurare.
52Ливий 1, 55 ср. Варрон De l. l. 5, 74. Дион. 2, 50.
53Рудорф, D. Röm. Feldmesser 2, 320; Ниссен, Templum, стр. 8; Марквардт R. St.-V. 3, 408.
54Ascon, in Cic. Scaur, p. 18 K.-Sch. Об этом месте Швеглер (R. G. 1, 318) и Марквардт (R. St.-V. 3, 252).
55Швеглер R. G. 1, 516.
56Festi epit. p. 305. Tituli milites appellantur quasi tutuli, quod patriam tuerentur, unde Titi praenomen ortum est.
57К наблюдениям авгуров применяется глагол tueor Варроном (De l. l. 7, 7) quaqua tuiti erant oculi, a tuendo primo templum dictum; quocirca coelum qua tuimur dictum templum. Для полноты приводим несколько других попыток объяснения имени Titus Tatius. Ваничек (Gr.-Lat. Etym. Wörterbuch 1, 281) производит его от tata «татя» T. Tatius, по его переводу der väterliche Titus d. i. Titus, der Vater, Ahn der Tities. И. В. Нетушил (Записки Харьковского университета 1893, кн. 1, стр. 18) переводит titus «уважаемый», очевидно думая о греческом τίω τἰνω ἄντιτος и т. п. Это сближение однако решительно невозможно по причине фонетики. Τίω происходит от индоевропейского qeio (ср. санскритское cay). Переход звука q в t, свойственный греческому языку, в латинском без примера (ср. τις, τέτταρες, τελέθω и quis quattuor, colo). Если потребуется греческая аналогия, укажем на слово τιτᾶνες (из τϝιτᾶνες), основное значение которого, вероятно, было «защитники», что следует из выражения τιτᾶνας βοᾶν или καλεῖν в смысле «звать защитников».
58Циц. de rep. 2, 9, 16 Romulus — quod principium rei publicae fuit, urbem condidit auspicato, et omnibus publicis rebus instituendis qui sibi essent in auspiciis ex singulis tribubus singulos cooptavit augures. Лив. 4, 4, 2 pontifices augures Romulo regnante nulli erant, ab Numa Pompilio creati sunt.
59Циц. 2, 9, 16; Лив. 10, 9, 2 ut tres antiquae tribus Ramnes Titienses Luceres suum quaeque augurem habeant, aut, si pluribus sit opus, pari inter se numero sacerdotes multiplicent.
60Hist. 2, 95 Augustales — quod sacerdotium, ut Romulus Tatio regi, ita Caesar Tiberius Iuliae genti sacravit.
61Дионисий, 2, 52 θάπτεται δὲ εἰς Ῥὡμην κομισθεὶς ἐντίμῳ ταφῇ καὶ χοὰς αὐτῷ καθ᾿ ἕκαστὸν ἐνιαυτόν ἡ πόλις ἐντελεῖ δημοσίας.
62Tacit. Ann. 1, 54 Idem annus novas caerimonias accepit addito sodalium Augustalium sacerdotio, ut quondam T. Tatius retinendis Sabinorum sacris sodales Titios instituerat.
63De l. l. 5, 88 Sodales Titii dicti… quas in auguriis certis observare solent. Пропущенные в рукописях слова дополняются обыкновенно, по догадке Помпония Лэта: ab titiis avibus, по предложению же Шпенгеля ab avibus titiantibus, то есть, Титии названы по чирикающим птицам, которых имеют обыкновение наблюдать при известных авгуриях.
64Преллер (R. M. 1, 352): auch die Sodales Titii bezogen sich speciell auf das Augurenwesen.
65Римские авторы под Sabinorum sacra понимали культ двенадцати божеств, перечисляемых Варроном (De l. l. 5, 74) с ссылкой на annales, вероятно Энния, затем Дионисием (2, 50) и блаженным Августином (Civ. D. 4, 23). В этом списке не встречаются некоторые из важнейших божеств сабинян, известные по другим источникам, например, Санк, Минерва и Ферония. Зато в списке есть такие божества, которые, без сомнения, издревле чтились латинами, например, Сатурн, Опс и Диана, и которых, следовательно, вовсе не нужно было вводить от сабинян (ср. Швеглера R. G. 1, 249 и Моммзена R. G. 1, 55). Сабинское происхождение двенадцати божеств поэтому становится крайне сомнительным. Оно, вероятно, только выведено заключением из мнимой сабинской национальности Тита Тация, которому по подлинному преданию, должно быть, приписывалось основание этих двенадцати культов. О характере поклонения этим божествам, по-видимому, не имелось никаких твердых данных. Ливий (I 55) говорит о настоящих храмах (fana sacellaque), основанных на Капитолии Тацием и уничтоженных затем Тарквинием; Варрон, а кажется и Дионисий, довольствуются предположением двенадцати жертвенников (arae, βωμοί). Но на самом деле, вероятно, ни храмов, ни жертвенников никогда не было, а рассказ Ливия вымышлен для того, чтобы объяснить факт поклонения на Капитолии одному только Термину, а не остальным. Предание о культе двенадцати божеств, учрежденном Титом Тацием, не могло, конечно, быть выдумано без известного основания. Сочетание «сабинских» божеств напоминает собою подобные сочетания, принятые в так называемых precationes. У Цицерона (De r. p. 3, 20, 52) и Феста (p. 161 Marspedis) цитуются две такие augurum precationes, а Сервий (Ad. Aen. 12, 176 precatio autem maxima est, cum plures deos quam in ceteris partibus auguriorum precantur, eventusque rei bonae poscitur) упоминает еще об одной precatio maxima авгуров, которая, вероятно, произносилась при так называемом augurium Salutis (Марквардт R. St.-V. 3, 407). Augurium Salutis, как известно, совершалось и ежегодно, и в особенных случаях, например до данному в сражении обету полководца (Марквардт, 3, 377). Не случайно, может быть, и Тит Таций, по преданию, основал культ двенадцати божеств по обету, данному во время сражения. Считаем возможным высказать догадку, что божества Тита Тация извлечены из одной авгурской precatio, — думаем, авгуров-тициев.
66Die Tatiuslegende, стр. 583.
М. Ботвинник, М. Рабинович, Г. Стратановский
12.10.2019, 10:44
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/botv/10.php
VIII в. до н.э.
Столица современной Италии Рим — очень старый город, его прошлое теряется в глубине веков. История в древние, времена была больше искусством, чем наукой. Подлинные сведения подменялись различными легендами, в которых вымысел причудливо переплетался с достоверными историческими событиями далекого прошлого.
Среди многих легенд, которыми пытались объяснить происхождение города и его название, постепенно выделилась одна. Она связала возникновение города с именем Ромула. Легенду эту знал каждый школьник в Древнем Риме.
Когда погибла Троя, часть ее защитников спаслись, увезя с собой сокровища родного города. Во главе троянцев стоял герой Эней. Долго носились корабли беглецов по морю. Наконец ветер пригнал их к берегу. Перед ними была широкая, впадающая в море река, берега которой густо поросли деревьями и кустарником. Яркое солнце освещало равнину. Голубое небо отражалось в водах реки и прибрежных озер. Это' был берег Италии, и местность называлась Лаций. Беглецы решили поселиться здесь. Впоследствии на берегу одного из небольших озер возник город Альба-Лонга. В нем правили потомки Энея.
Прошло много лет. Один из царей Альба-Лонги, умирая, призвал двух своих сыновей — Нумитора и Амулия и сказал им: «Пусть каждый выберет себе что пожелает. Один пусть возьмет корону и власть, другой — все мое богатство».
Нумитор, выбрав корону, стал царем Альба-Лонги. Коварный Амулий взял себе золото; решив, что оно поможет ему добиться власти. С помощью заговора Амулий сверг своего брата с трона и стал повелителем города. Как всякий человек, пришедший к власти нечестным путем, Амулий страшился возмездия. У Нумитора была дочь Рея Сильвия. Амулий боялся, что у нее родятся дети, которые смогут отомстить ему за своего деда. Чтобы предупредить это, он назначил Рею Сильвию жрицей богини домашнего очага Весты. Жрицы этой богини — весталки — обязаны были дать обет безбрачия. За нарушение обета им грозила смерть.
Амулий успокоился, зная теперь, что у Нумитора не будет внуков — его законных наследников. Однако вскоре царю донесли, что Рея Сильвия родила) двух мальчиков. Рассказывали, что их отцом был сам бог войны Марс.
Амулий был разгневан и испуган. Он приказал казнить Рею Сильвию, но за нее заступилась дочь Амулия. Она умоляла отца отменить жестокий приговор. Амулий внял мольбе дочери и отменил, казнь, повелев заточить Рею Сильвию в темницу навечно. Но детей царь не пощадил: он вызвал доверенного слугу и приказал ему бросить новорожденных в реку Тибр. Слуга взял младенцев, положил их в деревянное корыто и понес к реке; Он спустился к воде, но побоялся волн и бурного, стремительного течения и оставил корыто на краю берега. Раб полагал, что волна подхватит корыто, унесет его и близнецы утонут.
Вода в реке быстро прибывала, и волна подхватила корыто, но течение вынесло деревянную колыбель на тихое место, где она и застряла в корнях большого дерева.
В это время пастух Фаустул, пасший у реки царское стадо, увидел внизу, у воды корыто с двумя младенцами. Он заметил также и волчицу, которая подошла к этому месту, чтобы напиться. Пастух хотел броситься на помощь, так как подумал, что зверь сожрет детей, но остановился, пораженный необыкновенным зрелищем. Он увидел, что волчица, подойдя к детям, ласково их облизала и стала кормить своим молоком. Затем прилетел дятел и принес в клюве пищу. Когда волчица ушла и дятел улетел, Фаустул спустился к реке, взял деревянное корыто с детьми и у нее к себе домой. Он назвал одного мальчика Рому-лом, другого — Ремом. С тех пор братья жили и воспитывались у пастуха Фаустула и его жены Акки Ларенции.
Ромул и Рем выросли сильными, высокими юношами: они быстро бегали, прекрасно владели мечом и копьем, стали смелыми воинами и охотниками. Их уважали и любили за то, что они помогали бедным людям и защищали слабых от разбойников, которых тогда много бродило в лесах. О Ромуле и Реме разнеслась добрая слава, и к ним стали приходить нищие крестьяне и даже беглые рабы.
Смелость и независимость юношей, рост их отряда обеспокоили царя Амулия, и он приказал схватить братьев.
Однажды, когда Рем шел с несколькими товарищами, на него напали царские воины и схватили его. Рема привели к Амулию и сказали: «Вот, царь, один из тех, кого ты велел схватить. Мы взяли его на пастбищах Нумитора, твоего брата».
Амулий приказал выдать Рема для суда Нумитрру. Хитрый Амулий решил, что люди станут меньше обвинять его в том, что он отнял все права у своего брата.
Нумитор взволнованно глядел на стройного юношу, стоявшего перед ним. «Кто ты и откуда?» — ласковым голосом спросил Нумитор.
Рем смело ответил: «Я ничего от тебя не скрою. Я вижу, что ты более достоин быть царем, чем Амулий. Прежде чем решить судьбу пленника, ты желаешь его выслушать. Амулий расправляется без суда. Я — Рем, брат Ромула. Мы всегда считали себя детьми царских слуг Фаустула и Акки Ларенции. Но говорят, что наше рождение окутано тайной. Поразительные вещи слышал я о нашем детстве. Дикие звери и птицы кормили нас: волчица поила нас своим молоком, дятел носил нам в клюве кусочки пищи, когда мы лежали в корыте на берегу большой реки. Это корыто и теперь цело. На его медных скрепах — какие-то старые письмена».
Нумитор стал догадываться, что перед ним его внук, один из сыновей Реи Сильвии, которая все еще томилась в темнице. Он продолжал расспрашивать Рема, ища подтверждения своей догадке.
А в это время Фаустул, призвав Ромула, рассказал ему правду о его происхождении. Пастух и прежде намекал о загадочном появлении братьев, но сейчас, когда Рем был схвачен, считал, что больше ничего скрывать не надо.
Фаустул умолял Ромула помочь выручить Рема, а сам поспешил во дворец. Он взял с собой корыто, которое некогда служило колыбелью Ромулу и Рему. У городских ворот стража остановила Фаустула. У пастуха спросили: «Зачем ты идешь в город? Что несешь с собой?»
Ответы Фаустула показались подозрительными, и его заставили распахнуть плащ. Увидев старое корыто, которое старик так усердно прятал, стража засмеялась и. хотела его пропустить. Услышав смех, подошел один из царских слуг. Это был тот, который когда-то по приказу царя Амулия отнес к реке детей Реи' Сильвии. Он сразу же узнал корыто, приказал схватить Фаустула и отправить во дворец к Амулию.
Царь был испуган: «Неужели внуки Нумитора живы?»
Фаустула подвергли мучительным пыткам. Под плетьми палача он сознался, что дети живы, но не сказал, где они находятся. «Они пасут стада далеко от Альба-Лонги»,— прошептал он запекшимися от крови губами.
«А зачем ты шел сюда? — грозно спросил Амулий.— Зачем нес это корыто?» «Я нес его Рее Сильвии, матери детей,—со стоном ответил старик.— Она много раз просила, чтобы ей принесли эту колыбель: матери так хочется взглянуть на нее, потрогать руками...»
В это время царю донесли, что какие-то вооруженные люди ворвались в город и движутся к дворцу. Это подоспел Ромул. Он привел с собой на выручку брата немалые силы, разбив их на отряды по 100 человек в каждом. К Ромулу присоединились многие жители Альба-Лонги, ненавидевшие тирана Амулия, а также и Рем, в котором старый Нумитор признал своего внука.
Амулий растерялся: как затравленный зверь метался он по дворцу, не зная, что предпринять, как спасти свою жизнь.
Вскоре дворец был окружен, его немногочисленные защитники перебиты. Люди Ромула и Рема ворвались внутрь. Амулий был убит.
Ромул и Рем провозгласили своего деда Нумитора царем Альба-Лонги, освободили из тюрьмы свою мать Рею Сильвию, окружив ее почетом и уважением.
Нумитор объявил Ромула и Рема своими законными наследниками. Однако братья не захотели оставаться в Альба-Лонге. Вместе с собравшимися вокруг них людьми они решили основать новый город. Ромул и Рем выбрали для него место, куда когда-то были выброшены Тибром и где их вскормила волчица.
Между братьями возник спор о том, где строить город, как его назвать и кто будет в нем править. Ромул выбрал для постройки Палатинский холм. Рем считал, что лучше строить на Авентинском холме. По обычаю, условились решить спор гаданием по полету птиц и таким путем узнать волю богов. Братья сели порознь друг от друга и стали ждать появления вещих птиц. Такими птицами считались коршуны. Вскоре со стороны Рема показались 6 коршунов. Через несколько мгновений мимо Ромула пролетело 12 птиц.
Братья опять начали спорить. Рем утверждал, что преимущество должно быть у того, кому первому явились вещие птицы. Ромул доказывал, что царем должен быть тот, кто увидел вдвое больше коршунов. Рем не соглашался.
Когда Ромул стал копать ров, которым собирался окружить стену будущего города. Рем издевался над работой брата и портил ее. Назревала новая ссора. Насмехаясь, Рем перепрыгнул через ров и был убит. Одни говорят, что удар ему нанес разгневанный Ромул, воскликнув при этом': «Так будет со всяким, кто осмелится переступить стены моего города!» Другие утверждают, что Рема убил один из друзей Ромула. Рассказывают также, что в стычке погибло несколько человек, в том числе и Фаустул, воспитатель братьев.
Похоронив Рема, Ромул принялся за постройку города. В то время строительство сопровождалось различными обрядами. Прежде всего вырыли большую яму, куда сложили полезные для человека плоды и хлебные злаки. Затем каждый бросил в яму горсть земли, принесенную из тех мест, откуда он родом. Это символически выражало единство всех пришельцев, будущих граждан города. Яма — ее назвали «мундус» — стала центром города.
Затем Ромул запряг в плуг быка и корову и пропахал глубокую борозду: здесь должна была вырасти городская стена. В тех местах, где пахарь приподнимал плуг, в борозде образовывались разрывы,—8так намечались будущие ворота. После совершения обряда стена считалась священной. Город был назван именем своего основателя, и Ромул стал его царем.
Новый город всячески стремился увеличить число своих жителей. Поэтому там при первых выстроенных храмах создали убежища, считавшиеся священными и неприкосновенными. Здесь находили защиту беглые рабы, несостоятельные должники и всякий ищущий безопасного пристанища. Рим принимал изгнанников и пришельцев, откуда бы они ни приходили. Их прошлым никто не интересовался. Население Рима и сам город стали быстро разрастаться.
Римские ученые уверяли, что они точно высчитали и определили дату основания города. Это событие, по их словам, произошло 21 апреля 753 г. до ц. э. И хотя этот день римляне ежегодно праздновали и называли его днем рождения отечества, конечно, весь рассказ об основании Рима — легенда, да и сами Ромул и Рем — мифические личности. Мы знаем, что Рим получил свое название не от Ромула, а что легенда о Ромуле была придумана позднее, чтобы объяснить возникновение и название города.
Такой же легендой был рассказ о дальнейшей жизни и смерти Ромула.
Став царем, Ромул разделил всех, кто мог служить в войске, на отряды. Каждый отряд состоял из 3 тысяч пехотинцев и 300 всадников и назывался легионом. Остальные жители считались простым народом — популюс. Сто лучших граждан были отобраны Ромулом и названы патрициями (латинское слово pater означает «отец»). Собрание патрициев составляло сенат — совет старейшин (от латинского senex — старец).
Находившие убежище в Риме пришлые люди стекались сюда из разных городов. Женщин было мало. Ромул направил посольство к соседним племенам с просьбой разрешить их девушкам выходить замуж за римлян. Но соседи отказались, ответив, что не хотят иметь дело с беглецами и разбойниками.
Тогда Ромул решил действовать хитростью. Он распустил слух, будто на территории Рима найден алтарь, выстроенный неизвестному богу. Его назвали Консом — богом совета. Ромул объявил, что в честь этой находки в Риме будут происходить празднества. Предстоящий праздник привлек множество людей из разных мест. Особенно много пришло народа из соседнего племени сабинян. Они пришли со своими женами и детьми.
Начался праздник. Ромул, одетый в пурпурный плащ, сидел впереди вместе с лучшими людьми Рима. Когда зрители увлеклись состязаниями, Ромул поднялся с места, снял с себя плащ, а затем снова накинул на плечи. Это был условный сигнал. Увидев поданный знак, римские юноши обнажили мечи и с громкими криками кинулись в толпу гостей. Каждый иЗ римлян схватил на руки девушку-сабинянку и унес к себе в дом.
Оскорбленные сабиняне стали готовиться к войне с обидчиками. Вначале они направили послов в Рим с предложением вернуть похищенных девушек, а затем начать переговоры об установлении дружеских и родственных отношений между двумя народами. Но Ромул отклонил эти предложения.
Царь сабинского города Ценины Акрон первым начал военные действия, двинув своих воинов против Рима. Когда оба войска сблизились, полководцы, по старому обычаю, вызвали друг друга на поединок. Ромул был опытен, осторожен, силен и хладнокровен, ценинский же царь — горяч и несдержан. Это его и погубило. Ромул воспользовался растерянностью в стане врага, разбил его войско, занял Цени-ну, а жителей переселил в Рим. Это способствовало росту города.
Ромул захватил и разорил еще несколько сабинских городов, а жителей тайке переселил в Рим.
Некоторое время спустя большое войско сабинян двинулось против римлян. Их предводителем был Тит Таций. Сабиняне близко подошли к Риму, но дальнейшее продвижение им преградил Капитолий — высокий холм, с трех сторон обрывавшийся отвесными скалами. Только с восточной стороны подступы к Капитолию казались более доступными, хотя путь и проходил по заболоченной, топкой долине. На вершине холма были воздвигнуты прочные стены, за которыми укрывались защитники.
Тит Таций понял, что штурмом ему эту цитадель не взять. Но сабинянам помогло предательство: дочь начальника римского гарнизона Тарпея тайно явилась к врагу и предложила Титу Тацию впустить его воинов в крепость.
«За это каждый воин пусть отдаст мне то, что носит на своей левой руке»,— сказала Тарпея, указав на тяжелые золотые браслеты.
Тит Таций с презрением выслушал ее корыстную речь, но, взглянув на неприступные вершины Капитолия, согласился.
Ночью Тарпея отворила одни из ворот крепости врагу. Так, благодаря измене', сабиняне овладели Капитолием.
Предательница потребовала платы. Хотя Тит Таций и вынужден был воспользоваться изменой, но он презирал изменников. Помня об уговоре, он сказал: «Выполните обещание, воины! Отдайте все, что вы носите на левой руке. Не скупитесь. Все отдайте, как это делаю я>. С этими словами Тит Таций снял золотой браслет и щит с левой руки и бросил их в Тарпею. Все воины последовали его примеру: в предательницу полетели щиты, настолько тяжелые, что под их тяжестью она умерла.
Высокую скалу на Капитолии, у которой погибла изменница Тарпея, впоследствии стали называть Тарпейской скалой (с нее римляне сбрасывали приговоренных к смерти преступников).
Потеряв капитолийские укрепления, римляне надеялись победить врага в открытом сражении. Оно началось в узкой долине, расположенной между Капитолийским и Палатинским холмами. Первыми двинулись вперед сабиняне. Их конница неслась на римлян. Впереди скакал отважный, смелый воин Курций. Неожиданно ноги его лошади погрузились в густую, вязкую глину. Напрасно всадник ударами и криками старался повернуть коня, топь все больше и больше засасывала его. Тогда Курций встал на круп лошади и прыжком достиг твердой почвы, а бедное животное погрузилось в топкое болото, (которое образовалось после недавних дождей. Трясина была незаметна, и только гибель коня Курция предупредила сабинян .'] о подстерегавшей их опасности. Это место долго потом называли озером Курция.
Сабиняне обошли опасное место, и вскоре завязалась кровавая сеча. Под ударами мечей падали убитые и раненые. Потери были велики у той и другой стороны. Ромул бился впереди: его видели там, где было труднее и опаснее. Неожиданно он покачнулся и опустился на одно колено: камень, пущенный из пращи, ранил его в голову. Увидев, что их предводитель ранен, римляне дрогнули и побежали к Па- | латинскому холму, преследуемые сабинянами. Ромул с большим трудом поднялся на ноги. Он пытался остановить бегущих воинов. Ему это удалось. Римляне снова повернулись лицом к врагу, и битва- возобновилась с прежней силой.
Вдруг сражающиеся услыхали крики и плач женщин. С холмов сбегали похищенные некогда римлянами сабинянки. Женщины громко рыдали, волосы их были распущены, многие прижимали к себе детей. Плача, они протягивали детей своим мужьям— римлянам и отцам и братьям — сабинянам, умоляя мужчин прекратить побоище и не оставлять их сиротами или вдовами. «Что дурного сделали мы вам? За что вы приносите нам столько горя? Вы ранее не смогли спасти нас, так зачем же теперь вы отрываете мужей от жен и угрожаете оставить наших детей сиротами?! Наши дети — это ваши внуки. Мы все ведь близкие друг другу люди. Пощадите наших детей и мужей, сабиняне! Пощадите наших братьев и отцов, римляне!..»
Вид женщин и их справедливые упреки заставили обе стороны опустить оружие. Предводители — Ромул и Тит Таций начали переговоры о перемирии. Пока вожди договаривались, женщины подводили своих детей и мужей к отцам и братьям, приносили
еду и питье, оказывали помощь раненым.
Когда между сабинянами и римлянами был заключен мир, оба племени объединились, поселившись в одном городе, который в честь Ромула сохранил название Рим. Граждане Рима стали именоваться квиритами, в честь родного ,города Тита Тация — Куры. Оба вождя должны были царствовать и командовать войском сообща.
Объединившиеся народы заимствовали друг у друга обычаи, участвовали в праздниках, как старых, так и вновь учрежденных. Был введен праздник женщин - матроналии (от латинского matrona — замужняя женщина), в память о том, что женщины положили конец войне между сабинянами и римлянами. Этот день отмечался ежегодно 1 марта.
Справлялся и старый, установленный Ромулом и Ремом праздник в честь бога Луперка, защитника стад от волков (от латинского lupus — волк). Праздник этот назвался «луперкалии» и сопровождался различными обрядами. Жрецы-луперки нарезали из шкур принесенных в жертву животных тонкие ремни. Держа их в руках, жрецы обегали Палатинский холм. Бег они начинали с того места, где, по преданию, Ромула и Рема кормила волчица. Своими ремнями жрецы хлестали встречных. Люди верили, что эти удары приносят счастье и удачу, а женщинам облегчают роды. Ремни назывались «фебруа», а поэтому и месяц, когда праздновали луперкалии, стали называть «фебруарий» — февраль.
Четыре года Ромул и Таций правили вместе. На пятом году случилось несчастье — родичи Тация убили ларентских послов, что считалось тягчайшим преступлением. Ромул потребовал сурово наказать убийц. Однако Таций задерживал исполнение смертного приговора. Тогда родственники убитых, считая Тация виновником того, что правосудие не свершилось и их родные остались неотомщенными, напали на Тация и убили его. Ромул спо
койно отнесся к этому событию и даже не пытался ' расследовать обстоятельства гибели Тация. Ромул устроил своему сопра*вителю торжественные похороны и стал править один.
Ромул вел непрерывные войны с соседними народами, подчиняя их власти Рима.
Как часто бывает со многими правителями, власть которых укрепили постоянные удачи, Ромул возгордился. Он отказался от прежней близости к народу. Он окружил себя приближенными и телохранителями — ликторами. Они шли всегда впереди" царя, держа в руках связки прутьев — фасции, в которые был воткнут топор. (Ликторы исполняли в Древнем Риме приговоры.) Ромул стал носить пышную одежду — красный хитон и плащ с широкой пурпурной каймой. Правил он единолично. Царь, сидя в кресле, разбирал дела, вершил суд, не спрашивая совета у старейшин, чем унижали оскорблял их. Недовольство царем росло, но против могущественного Ромула боялись выступить открыто: внешне все были ему покорны.
Наступил 38-й год царствования Ромула. В один из жарких июньских дней он приказал народу собраться за городской стеной, возле места, которое называлось Козьим болотом. В это время поднялся сильный ветер и разразилась гроза: оглушительно гремел гром, сверкали молнии. Стало темно, как ночью. Испуганные люди бросились в разные стороны. Вскоре гроза прекратилась, небо прояснилось, и все возвратились к Козьему болоту. Но Ромула не было. Царь исчез.
Сенаторы объяснили народу, что Ромул, при блеске молний, вознесся на небо и отныне будет для римлян богом, как раньше был добрым царем. Не все поверили этому. Прошел слух, что сенаторы убили Ромула во время грозы, чтобы избавиться от его все возрастающей власти и вернуть себе прежнее влияние.
В Риме был установлен культ бога Квирина-Ромула, в честь которого на одном из холмов построили храм. Холм после этого стал называться Квиринальским.
Генрих Штолль
29.10.2019, 10:43
https://history.wikireading.ru/108328
Возникновение Рима и его древнейшая история недостоверны и темны; но позднейшее время старалось дополнить этот пробел, оно прославило и разукрасило происхождение всемирного города сказанием и поэзией. Основателем Рима считается Ромул, сын богов, которого высшая сила спасла от преследования и опасности для исполнения его великого назначения. Нумитор, царь Альба-Лонги, из племени сильвиев, которых производят от троянца Энея, был низвергнут с престола своим братом Амулием, сын его был убит, а дочь Рея Сильвия сделана весталкой и таким образом осуждена на безбрачие. Но весталка родила от бога Марса близнецов Ромула и Рема, которых тиран велел бросить в Тибр. Волны реки благосклонно пригнали к берегу корзину с обреченными на смерть детьми, волчица вскормила их, а птицы небесные приносили им пищу с гор. Фаустул, царский пастух, нашел мальчиков и вместе со своей женой Аккою Ларенцией воспитал их. Таким образом, царские дети, сыновья богов, выросли как пастухи между пастухами, стали сильными, храбрыми юношами. Узнав историю своего детства, они убили врага своего рода, Амулия, и возвратили трон своему деду, а для себя решились основать город на том месте, где они были когда-то спасены чудесным образом. Но между братьями возник спор о том, кто даст имя новому городу и на каком холме основать его; Рем предложил Авентинский холм, Ромул – Палатинский. Гадания авгуров по полету птиц возвестило волю богов. Двенадцать коршунов, с восхождением солнца пролетевших над Ромулом, решили спор в его пользу. Город был выстроен на Палатинском холме и получил от Ромула, которому боги вручили владычество над ним, название Рома (Рим). Рем был убит своим братом за то, что он, раздосадованный неудачей, насмешливо перескочил через вал и ров, окружавшие город. «Так да будет со всеми, – сказал озлобленный Ромул, – кто после тебя перейдет через мои стены».
Первыми жителями города Рима были окрестные пастухи, товарищи детства Ромула, Для увеличения населения Ромул открыл убежище (asylum) в лесистой долине Капитолийского холма, в том месте, которое впоследствии носило название «между двумя рощами». Туда устремились из соседних народов многие изгнанники, беглецы и бездомные всякого рода. Молодой город вскоре приобрел значительное население, но оно, по-видимому, должно было прекратиться с первым же поколением, потому что граждане не имели жен и соседние народы не желали вступать в брачные союзы (connubium) с собравшимся сбродом. Тогда Ромул пригласил соседних латинян и сабинян в свой город для празднования консуалий, праздника бога Конса, и в то время когда многочисленные гости с их женами и детьми с увлечением смотрели на состязания, римляне, по данному знаку, вдруг похитили присутствовавших девиц и увели их в спои дома.
Отсюда возникла война с родственниками похищенных. Жители Ценины, Крустумериума и Антемн, одни за другими, были легко побеждены; но сабиняне, под предводительством царя своего Тита Тация, при посредстве измены Тарпеи, овладели римской крепостью на Капитолии и сразились с Ромулом в долине между холмами Капитолийским и Палатинским. В разгар боя сабинянки, вышедшие замуж за римлян, бросились между сражавшимися и примирили своих мужей и отцов. Сабиняне поселились на Квиринале и Капитолии и вместе с народом Ромула, жившим на Палатине, образовали одно общее государство. Соединенный народ получил название квиритов. В учрежденный Ромулом сенат (совет старейшин), состоявший из 100 римлян, принято было еще 100 сабинян, и оба царя, Ромул и Таций, управляли вместе. Когда же, спустя шесть лет, Таций был убит в Лавиниуме, правление вновь перешло к одному Ромулу.
Ромул был царь воинственный. Кроме упомянутых уже войн, он счастливо воевал с городом Фиденами, который, благодаря своему положению на левом берегу Тибра, выше Рима, служил для этрусских вейентов главным мостовым укреплением против Лациума. В одном победоносном сражении против вейентов их пало 14 тыс. человек, из которых половина, как говорит предание, была убита Ромулом собственноручно. Молодое государство, при его храбром предводительстве, привело соседей в такой страх, что еще 40 лет после его смерти, во все время правления Нумы, никто не смел нападать на него. По отношению к своему народу Ромул был добр и справедлив, как отец.
После того как он исполнил свое назначение, устроив за свое 37-летнее правление Рим внутри и обезопасив его извне, боги взяли его с земли. В то время когда он производил смотр войску у Козьего болота, отец его Марс спустился с облаков среди бури и ветра и увез его на огненной колеснице на небо, где он с тех пор и живет как бог между богами. Римляне чтили его как своего покровителя и отца под именем Квирина.
https://24smi.org/celebrity/53703-romul-i-rem.html
ROMULUS И REMUS
https://trueimages.ru/img/c7/00/03da3a76.png
https://trueimages.ru/img/dd/6b/6630d976.png
https://trueimages.ru/img/ea/60/8a84e976.png
Пастух Фаустул находит Ромула и Рема
https://trueimages.ru/img/35/03/e0c41a76.png
Капитолийская волчица кормящая Ромула и Рема
https://trueimages.ru/img/9d/88/1cdd4a76.png
Пастух Фаустул находит Ромула и Рема
https://24smi.org/public/media/resize/800x-/celebrity/2018/06/01/z6xj4inpklbb-kapitoliiskaia-volchitsa-kormiashchaia-romula-i-rema.jpg
https://trueimages.ru/img/9c/29/d6128a76.png
Ромул и Рем считают птиц
https://trueimages.ru/img/3d/08/fcd29a76.png
Беллона и Ромул с Ремом
https://trueimages.ru/img/e1/d8/8b2caa76.png
Бог Марс и Рея Сильвия, мать Ромула и Рема
https://trueimages.ru/img/fa/40/0adeca76.png
Бог Марс и Рея Сильвия, мать Ромула и Рема
https://trueimages.ru/img/f6/71/6712ea76.png
Бог Марс и Рея Сильвия, мать Ромула и Рема
https://trueimages.ru/img/72/bc/da9ffa76.png
Беллона с Ромулом и Ремом
https://trueimages.ru/img/e5/51/1b051b76.png
Пастух Фаустул находит Ромула и Рема
Карьера
брат-основатель
Место рождения
Альба-Лонга
Содержание
Биография
Детство и юность
Основание Рима
Правление
Смерть
Память
Биография
История Вечного города окутана тайной, корни которой уходят в глубь веков. Легенда гласит, что рождение Рима в VIII веке до нашей эры совпало с рождением близнецов-братьев Ромула и Рема. Дети бога Марса и весталки Реи стали основателями Города на семи холмах, а Ромула, если верить историку Титу Ливию, называют первым царем Рима.
Детство и юность
Рея Сильвия – дочь Нумитора, царя латинского города Альба-Лонга, родила мальчиков-близнецов Ромула и Рема вопреки воле дяди. Амулий, тщеславный младший брат Нумитора, сместил законного правителя с престола и стал царем.
https://24smi.org/public/media/resize/800x-/2018/6/1/101_qOgM0KX.jpg
Бог Марс и Рея Сильвия, мать Ромула и РемаБог Марс и Рея Сильвия, мать Ромула и Рема
В борьбе за укрепление власти Амулий уничтожил единственного сына Нумитора – племянник таинственно исчез на охоте. А чтобы Рея не родила законного наследника престола, Амулий заставил племянницу пройти обряд посвящения в весталки, что влекло за собой безбрачие на 30 лет.
Рея ослушалась дядю на 4-й год служения: от любовной связи с Марсом забеременела. Узнав о рождении двух мальчиков, царь заточил мать в темницу, а сыновей приказал рабу утопить в Тибре. Тот принес младенцев в корзине на берег, но подойти к бушующей реке побоялся и оставил в надежде, что волны заберут детей.
Капитолийская волчица, кормящая Ромула и РемаКапитолийская волчица, кормящая Ромула и Рема
Река подхватила корзину и выкинула на берег у Палатинского холма. На крик младенцев пришла волчица, потерявшая волчат. В хищнице проснулся материнский инстинкт, и она покормила человеческих детенышей. Опекали мальчиков и птицы: дятел и чибис присматривали за сыновьями бога войны.
Сейчас в музее Капитолия посетители видят памятник кормилице, спасшей царских отпрысков, а дятел и чибис стали для римлян священными.
https://24smi.org/public/media/resize/800x-/2018/6/1/103_FPx1n1Y.jpg
Воспитал мальчиков царский пастух Фаустул, увидевший необычных «волчат» и отобравший детей у Капитолийской волчицы. Мальчики получили имена Ромул и Рем. Когда они подросли, названный отец рассказал им правду о происхождении. Братья собрали отряд и отправились в Альба-Лонге. Жители города, ненавидевшие деспота-самозванца, поддержали Ромула и Рема. Внуки вернули престол деду, убив Амулия.
Основание Рима
По воле вернувшегося на престол деда внуки подыскали место для новой колонии. Рему пришлась по душе низина между двумя холмами, но Ромул не согласился и указал на Палатинскую возвышенность, пожелав основать город на ней.
https://24smi.org/public/media/resize/800x-/2018/6/1/104_apsLJ6i.jpg
Ромул и Рем считают птиц
Решение спора близнецы доверили небу, и оно послало знак: Рем разглядел над головой 6 коршунов, а Ромул насчитал 12. Выиграв, брат начертил на холме границу, обозначив пределы будущего города. Рем, насмехаясь, перескочил священную черту, чем разозлил Ромула. Ссора закончилась кровопролитием и гибелью Рема.
Ромул, как и хотел, основал город, дав ему свое имя – Рим, Roma. Занял престол и принялся царствовать. Датой основания Рима называют 21 апреля 753 г. до н. э. Чтобы увеличить количество римлян, правитель давал пришельцам те же права, что и первой волне поселенцев, выделяя им земли на Капитолийском холме. В Рим устремились рабы, сбежавшие от господ, изгнанники и любители приключений.
https://24smi.org/public/media/resize/800x-/2018/6/1/105_voblkfW.jpg
Ромул убивает Рема
Соседи небезосновательно называли римлян бродягами и не желали связывать себя с ними родственными связями.
Так как приток жителей нового города состоял в основном из мужского населения, женщин в Риме не хватало. Ромул решил проблему отчаянным способом. Объявил о проведении городского праздника в честь бога Конса, пригласив соседей. Среди гостей оказалось немало жителей из Сабины, региона в предгорье Аппенин.
В разгар праздника Ромул подал знак – сбросил плащ с плеча – и римляне набросились на не ожидавших подвоха сабинян. Предметом интереса оказались сабинянки, которых римляне и сделали своими женами.
https://24smi.org/public/media/resize/800x-/2018/6/1/106_9560kPx.jpg
Похищение сабинянок
Не стоял в стороне и царь: Ромул похитил прекрасную сабинянку по имени Герсилия, вскоре родившую мужу дочь Приму и сына Авилия.
Рассерженные сабиняне собрались с силами и во главе с царем Тацием пошли отбивать похищенных женщин. В разгар кровопролития на поле битвы появились мамы с младенцами: сабинянки, успевшие родить от мужей потомство, призвали стороны к примирению.
Ромул и Таций правили вместе, обживая семь холмов, пока Тация не убили в очередном походе на соседнюю колонию. Ромул остался единоличным правителем.
Правление
Первому римскому царю приписывают создание сената, в котором 100 «отцов» решали, как будут жить подопечные граждане. Ромул разделил население на 30 сословий (курий) и учредил особый вид государственных служащих (ликторов). Патриции и плебеи – тоже изобретение Ромула.
Богатые и успешные патриции управляли городом, а плебеи (или сельчане) не влияли на устройство общественной жизни. Римскую землю царь поделил на 30 участков-клеров.
https://24smi.org/public/media/resize/800x-/2018/6/1/110.jpg
Древний Рим
Ромул наделил патрициев и плебеев разными правами и функциями. Патриции могли стать жрецами, судьями, участвовать в государственных делах. Плебеям отводилась роль земледельцев, скотоводов и ремесленников. Опека патрициями низших слоев населения, бедных плебеев, называлась патронатом. Ромул установил между бедными и богатыми человеколюбивые связи.
Среди сенаторов-патрициев царь выбрал главного, оставляя его руководить Римом в свое отсутствие.
Смерть
История жизни и смерти Ромула, как и следовало ожидать, состоит из легенд и мифов. Кончина римского царя загадочна. Она описана Плутархом и Титом Ливием. Если верить древнеримским историкам, Ромул, восседавший на троне 37 лет, по традиции раз в год проводил за городом, на Козьем болоте, жертвоприношение, выпрашивая у богов благополучия римлянам. Следить за обрядом приглашались простые граждане и сотня сенаторов.
https://24smi.org/public/media/resize/800x-/2018/6/1/108_Fc4Zz9S.jpg
Ромул в зрелом возрасте
В момент обряда на землю опустилась туча, поднялись вихрь и буря. Римляне бросились врассыпную, и лишь когда буря утихла, заметили, что Ромул бесследно пропал.
Любившие Ромула люди заподозрили патрициев, которых правитель в последнее время не жаловал, в убийстве. Римляне обвинили господ в умерщвлении царя и желании узурпировать власть в стране.
https://24smi.org/public/media/resize/800x-/2018/6/1/109_NyuGI5I.jpg
Нума Помпилий
Патриции поклялись, что Ромула и пальцем не тронули – по их словам, он «удостоился лучшей доли». Пользовавшийся авторитетом патриций Прокул рассказал, что стал свидетелем вознесения царя в полном воинском обмундировании на небеса и даже слышал голос Ромула, приказывавшего называть его богом Квирином.
Днем смерти (вознесения) прародителя римлян Ромула называют 5 июля 717 г. до н. э. Трон первого царя, отпрыска Марса, занял второй правитель Рима – Нума Помпилий.
Память
В 1961 году вышел фильм режиссера Серджо Корбуччи «Ромул и Рем», где Ромула сыграл Стив Ривз, а Рема – Гордон Скотт.
В том же 1961 году вышла вторая кинокартина о Ромуле и Реме – «Похищение сабинянок», где первого римского царя сыграл Роджер Мур. Снял фильм Ришар Поттье.
В компьютерной игре в жанре экшена Assassin’s Creed: Brotherhood есть культ последователей Ромула.
В литературе биографии Ромула и Рема описаны в труде Цицерона «Республика», у Тита Ливия – в «Истории от основания города», у Дионисия Галикарнасского – в I томе «Истории Рима». Плутарх написал о братьях-близнецах в трактате «Сравнительные жизнеописания: Жизнь Ромула, Нумы Помпилия, Камилла».
Нistoryancient.Ru
08.11.2019, 11:32
http://historyancient.ru/romeresp/ranistor1.html
Важнейшими письменными первоисточниками ранней римской истории являются древнейшие латинские надписи, консульские фасты, официальные документы, например, «Законы XII таблиц», международные договоры. Первые исторические произведения создаются в Риме в Ш в. до н. э. (Квинт Фабий Пиктор), возникает «анналистическая» традиция. Так как сочинения анналистов утрачены, основным источником для этого периода истории становится литературная традиция конца Республики — начала Империи—Цицерон, Ливий, Дионисий, Плутарх.
V в. до н. э. — возникновение историографии в Риме (летопись — annales — понтификов).
III в. до н. э. — появление первого исторического сочинения в прозе — «Анналы» Квинта Фабия Пиктора.
I в. до н. э. — I в. н. э. — творчество Ливия, Дионисия, Диодора, Плутарха.
1. Первоисточники
Надписи
Документальный материал в римской истории представлен преимущественно надписями. Если эпоха Империи сохранила нам большое количество эпиграфического материала, то Республика оставила его очень немного, а в раннем периоде надписей почти нет. Правда, это утверждение нуждается в одной оговорке: латинских надписей почти нет. Что же касается нелатинских надписей, то они имеются в достаточном количестве, но, как увидим ниже, их почти нельзя использовать.
Самые ранние латинские надписи датируются концом VI или началом V в. Это прежде всего надпись на так называемом cippus (столб, колонна). Столб этот нашел на форуме Бони в 1898 г., на том самом месте, которое древними считалось могилой Ромула и было отмечено «черным камнем» (lapis niger) Надпись весьма архаична по языку и шрифту. Строки идут попеременно одна — слева направо, другая — справа налево. Такой способ письма называется по-гречески «бустрофедон», т. е. «как пашет бык». Надпись сильно испорчена, а поэтому смысл ее непонятен. Возможно, что она имеет отношение к какому-то религиозному обряду.
К древнейшим памятникам латинской письменности принадлежит так*же надпись на золотой пряжке, найденной в одной из могил г. Пренесте. Она написана справа налево и читается так: «Manios med fhe fhaked Numasioi», т. e. «Manius me fecit Numerio» («Маний меня сделал для Нумерия»). Можно отметить еще несколько мелких надписей на сосудах и других предметах. Как правило, они состоят из отдельных слов и исторического значения в собственном смысле слова не имеют.
Первые исторические надписи относятся к самому концу раннего периода римской истории. Это — похвальные надписи (элогии) на саркофагах знатного римского рода Сципионов (Scipionum elogia). Хронологически самая ранняя из них — стихотворная надпись Луция Корнелия Сципиона Барбата, консула 298 г. Она тоже еще довольно архаична по языку: «Корнелий Луций Сципион Бородатый, родившийся от отца Гнея, муж доблестный и мудрый, наружность которого вполне соответствовала его внутренним достоинствам, бывший у вас консулом, цензором, эдилом. Он взял Тауразию, Цизауну, Самний; покорил всю Луканию и вывел оттуда заложников». Другие элогии Сципионов уже выходят за рамки раннего периода, и рассматривать их здесь мы не будем.
Нелатинские надписи, сохранившиеся от ранних эпох, гораздо многочисленнее. Одних этрусских надписей в настоящий момент насчитывается около 10 тыс. (правда, из разных периодов). Но, к сожалению, они пока еще не могут быть использованы в сколько-нибудь широких размерах. Хотя они написаны греческими буквами, но этрусский язык очень мало известен. Читаются отдельные слова (в частности, имена собственные), можно понять общий смысл некоторых фраз, но в целом этрусский эпиграфический материал остается пока мертвым сокровищем.
С другими нелатинскими надписями (оскскими, умбрскими, венетски- ми и др.) дело обстоит лучше. Многие из них читаются и представляют интерес для культурной истории италийских племен. Греческие надписи юга Италии и Сицилии почти ничего не дают для ранней истории Рима.
Однако мы имеем латинские надписи более поздних эпох, которые, по- видимому, восходят к ранним периодам. Сюда относятся прежде всего так называемые консульские или капитолийские фасты (Fasti consulares или Capitolini), т. е. списки высших должностных лиц Римской республики. Но так как они были составлены, по-видимому, только в эпоху Августа, то ценности настоящего документа не имеют.
Еще в большей степени это приходится говорить о другом списке, составленном в ту же эпоху, — о списке триумфов (Fasti triumphales или Acta triumphorum). Он содержит имена всех тех лиц, которые праздновали триумф над врагом с обозначением повода триумфа и его даты. Список начинается с Ромула: «Romulus Martis f. rех de Caeninensibus К. Маr», т. е. «Царь Ромул, сын Марса, [справил триумф] над ценинцами 1 марта». Уже один факт внесения в список «сына Марса» говорит о фальсификации триумфальных фастов ранних периодов. Эта часть была составлена на основании домыслов ученых антикваров эпохи Августа, опиравшихся на историко-литературную традицию. Более или менее достоверными триумфальные фасты делаются только с эпохи Гракхов, т. е. с 30-х и 20-х гг. II в. до н. э.
Как первоисточник для культурной истории раннего Рима имеют значение так называемые «Fasti anni iuliani» — отрывки римского юлианского календаря конца I в. до н. э. и начала I в. н. э., дошедшие до нас в разных вариантах (например, пренестинские фасты).
Таким же первоисточником для культурной истории является гимн в честь Марса жреческой коллегии арвальских братьев (Carmen arvale). Этот гимн дошел до нас в поздних надписях (II и III вв. н. э.), содержащих протоколы арвальских братьев. Но архаизм языка, на котором составлен гимн, не везде даже поддающегося переводу, говорит о его чрезвычайной древности. Он начинается такими словами: «Enos, Lases, juvate», т. е. «Nos, Lares, iuvate» («Помогите нам, лары»).
Из всех надписей, датируемых царской эпохой в Риме, особо пристальное внимание уделяется стеле с римского Форума — «черному камню». Действительно, надпись сохранилась очень плохо, однако некоторые слова читаются полностью. Среди них слово PECEI (=regei=regi, Dat. Sing. от слова «царь»). Наличие этого слова явилось дополнительным аргументом для датировки надписи VII—VI вв. — временем правления в Риме царей. Вместе с тем некоторые ученые, как отмечает Е. В. Федорова, «склонились к мысли, что в надписи идет речь не о царе в прямом смысле этого слова, а только о царе священнодействий (rex sacrorum, sacrificulus), т. е. о жреце, который после изгнания царей унаследовал жреческие обязанности царя. Сторонники этого мнения датировали надпись концом VI — началом V в.» (Федорова Е. В., Введение в латинскую эпиграфику. М., 1982. С. 43).
За столетие, прошедшее с момента находки стелы, предпринято много попыток реконструировать текст надписи. Одним из наиболее удачных восстановлений признается гипотеза итальянских исследователей Думециля и Кальдерини. В переводе на русский язык текст надписи выглядит следующим образом: «Тот, кто разобьет и повредит этот камень, да будет проклят (букв., да будет посвящен Юпитеру, т.е. отдан во власть Юпитера и поэтому изъят из мира живых). Кто запачкает этот камень, с того причитается пеня в 300 ассов... Штраф будет служить компенсацией для царя. Всякий раз, когда царь будет совершать священнодействие, те авгуры, которыми царь будет предводительствовать, пусть приказывают, чтобы их слуга-глашатай объявлял следующее: «Если кто-нибудь явится с упряжкой скота, то пусть он распряжет скот (и не запрягает его) до тех пор, пока царь и авгуры шествуют, как подобает в процессии». Если у какого-либо скота из чрева выпадет что-нибудь нечистое, и если оно не жидкое, то пусть это будет считаться нечестием, а если жидкое, то на основании доброй приметы оно будет считаться чистым». (Цит. по: Федорова Е. В. Введение... С. 44—45).
Сильным ударом по гиперкритическому отношению к римской тра*диции об истории Рима (VIII—IV вв.) стала находка в 1978 г. на территории бывшего античного города Сатрик в Лации надписи конца VI в. Надпись состоит из двух строк неравной длины, направление письма слева направо и читается так:
[En aid]e iste Terai Popliosio Valesiosio suodales Mamartei.
В переводе на классическую латынь текст выглядит так:
In aedem isti (=hic) Terrae Publii Valerii sodales Mamartei.
«Здесь, в храме Земли (совершили посвящение) Марсу содалы Публия Валерия».
«В данном случае под содалами следует понимать не жреческую кол*легию, а друзей и близких Публия Валерия, действовавших по его поручению», — считает Е. В. Федорова (Подробный анализ надписей см.: Федорова Е. В. Введение... С. 45.). Время возникновения надписи определяется по имени Поплия Валезия (=Публия Валерия). По-видимому, это никто иной, как Публий Валерий Публикола, консул 509, 508, 507 и 504 гг., активный борец за свержение царской власти в Риме, поборник свободы народа.
Благодаря сатриканской надписи отпали сомнения в достоверности фигуры одного из первых римских консулов.
В последние десятилетия изменилось отношение исторической науки и к консульским фастам (Fasti consulares) как к документальному источнику. Действительно, остатки фастов, найденные на Капитолии, принадлежат эпохе Августа. Споры вызывает достоверность материала, на основе которого фасты были составлены (или восстановлены) на рубеже двух эр. Долгие годы, по крайней мере, древнейшая часть фастов (для V в.) считалась абсолютно недостоверной. Одним из важнейших аргументов было наличие в списке консулов плебейских имен (или, вернее, имен, которые в III—I вв. встречаются только у плебеев). В условиях господства нибуровской теории происхождения патрициев и плебеев подобное рассматривалось как позднейшая переработка списка. Однако с рождением в XX в. новой точки зрения на проблему возникновения римских сословий (см. ниже) изменилось и вос*приятие консульских фастов. Все больше историков становится на позицию доверия этому эпиграфическому памятнику.
Официальные документы
Таков основной эпиграфический материал, сохранившийся от раннего периода римской истории. Как видим, он почти ничего не дает историку. Однако кое-какие документы дошли до нас в передаче римских и греческих писателей. На первом месте здесь нужно поставить «Законы XII таблиц» («Leges XII tabularum»), чрезвычайно важный памятник середины V в. Отдельные статьи этого законодательного сборника дошли из более поздних эпох частью в цитатах, частью в пересказе различных римских авторов.
Менее достоверны так называемые Царские законы («Leges regiae») — собрание законов и постановлений, приписанных римским царям и относящихся главным образом к сакральному праву. Они сохранились у одного римского юриста императорской эпохи.
Дошли до нас в более или менее точной передаче греческих и римских писателей некоторые международные договоры, в которых Рим выступает в качестве одной из договаривающихся сторон. Таков, например, текст договора римлян с карфагенянами (вероятно, 508 г.), переданный греческим историком Полибием (III, 22). Но эти документы, строго говоря, характера первоисточника не имеют.
Итак, письменные первоисточники по истории Рима первых двух периодов весьма немногочисленны, некоторые из них сомнительны, а в целом все они дают для науки очень немного.
Монеты
Обратимся к другим категориям первоисточников. Монеты, являющиеся очень важным источником для императорской эпохи, почти не имеют значения для раннереспубликанского периода. Римские монеты появляются не раньше V в. (а вернее, с середины IV в.), и их очень немного. Во всяком случае, для общей истории они ничего не дают. Греческие монеты юга Италии и Сицилии древнее, и их гораздо больше, но, как и надписи, они почти не могут быть использованы для ранних эпох Средней Италии.
Вещественные памятники
Археологический материал для раннего периода истории Италии представлен довольно богато, хотя и неравномерно по различным районам. Если памятники палеолита встречаются только спорадически, то, начиная с неолита и кончая эпохой железа, вещественный материал быстро растет: неолитические погребения, остатки свайных построек на севере Италии, так называемые «террамары» к югу от По, раннее железо «культуры Виллановы», богатейшие этрусские гробницы, ранние римские погребения и более поздние саркофаги, остатки городских сооружений (этрусских и римских), большое количество посуды и утвари из разных частей Италии и проч. Археологические памятники как таковые без параллельных источников (письменных, этнографических, языковых) для общей истории дают немного. У них, как правило, отсутствует точная датировка, они «многосмысленны», т. е. допускают различные истолкования, они односторонни, т. е. характеризуют главным образом материальное производство и некоторые стороны идеологии (искусство, религию). Подтверждением этого служит спорность весьма многих вопросов, которые приходится решать на основании одних вещественных памятников. Такова проблема крито-микенской эпохи в истории Греции, такова, как увидим ниже, этрусская проблема.
Язык
Язык как исторический источник имеет большое значение для истории культуры, но для общей истории и он дает мало. По вопросам, например, италийского этногенеза проделана большая работа и индоевропейской лингвистикой, и яфетидологией. Однако выводы здесь очень спорны, что видно на той же этрусской проблеме.
Этнографический материал
Этнографические данные для истории ранних ступеней общественно*го развития играют, как известно, большую роль. Блестящим примером использования этих данных для истории Греции и Рима являются «Древнее общество» Моргана и «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Энгельса. Но и этнографический материал имеет значение только в качестве дополнительного к другим видам источников.
Фольклор
Остается последняя категория первоисточников: так называемый «фольклор» — памятники устного народного творчества (былины, песни, сказки, заговоры, пословицы и т. п.). Что касается римского эпоса, то в науке нет на этот счет единодушного мнения: одни ученые его отрицают, другие признают. Как бы там ни было, несомненно одно: римляне не имели ничего, подобного великим эпическим произведениям греков — «Илиаде» и «Одиссее». Весьма возможно, что у них существовали отдельные эпические сказания, но они не были обработаны и объединены в крупные поэмы, до нас не дошли и, самое большее, сохранились только в виде отдельных легенд в нашей наличной историко-литературной традиции (у Ливия, Плутарха и др.). Точно так же не дошел до нас (за ничтожным исключением) и более мелкий фольклорный материал.
Таким образом, первоисточники ранней римской истории — письменные памятники, монеты, археологический и этнографический материал, языковые данные, фольклор — не могут служить прочной базой для воссоздания начальных периодов римской истории. Такой базой может явиться только объединение всех этих видов источников с литературными памятниками, в первую очередь с историческими произведениями греков и римлян. Только эти произведения, несмотря на их малую достоверность для ранней эпохи, дают общую и связную картину исторического развития. Подвергая критике свидетельства греческих и римских писателей и комбинируя их показания с отрывочными данными первоисточников, можно надеяться установить основные вехи начальной истории Рима.
Чтобы решить вопрос о степени достоверности литературных источников, необходимо выяснить, как возникла в Риме историография.
Нistoryancient.Ru
09.11.2019, 14:22
http://historyancient.ru/romeresp/ranistor2.html
2. Историческая традиция
Возникновение историографии в Риме
По мнению, общепринятому в науке, первой формой исторического творчества у римлян была летопись (annales). Это были краткие погодные заметки о важнейших событиях, присоединяемые к спискам консулов или других должностных лиц, именами которых в Риме обозначался год (эпонимные магистраты). Такая летопись составлялась жрецами понтификами для календарных целей. Когда она возникла, мы точно не знаем: полагают, что в середине V в. С начала III в. летопись понтификов стала составляться более подробно. В III же веке, по-видимому, понтификами были восполнены пробелы в старом тексте летописи, а также составлена начальная история Рима (до середины V в.).
Дополнением к летописи служили «записи понтификов» (commentarii pontificum), содержавшие различные предписания богослужебного и юридического характера. Такие же commentarii существовали и у других жреческих коллегий (например, у авгуров).
Наряду с официальным историографическим материалом существовали и частные исторические записи. Возможно, что в знатных римских домах велись семейные хроники. Обычай произносить на похоронах похвальные речи в честь покойного (laudationes funebres) также был одной из форм историографического творчества. Впрочем, здесь же нужно искать и один из источников фальсификации исторического материала.
В какой мере все эти документы могли быть использованы позднейшей историографией? Ливий (VI, 1) сообщает, что большинство этого материала погибло во время галльского погрома 390 г.: «Если что и было занесено в комментарии понтификов и иные государственные и частные письменные памятники, то большая часть их погибла при пожаре города». Однако некоторая часть документального материала могла быть спасена или восстановлена позднее. Как бы там ни было, но у нас есть сведения, что в эпоху Гракхов верховный понтифик (pontifex maximus) Публий Муций Сцевола привел в порядок летопись и пополнил ее ранние части. Так были составлены «Большие анналы» («Annales maximi») в 80 книгах. Единственный отрывок из них сохранился у одного позднего римского писателя. После труда Муция Сцеволы составление летописи, по-видимому, прекратилось.
Летопись понтификов, по крайней мере до ее обработки Сцеволой, не содержала связного исторического рассказа и поэтому не может быть названа настоящим историческим произведением. Историография в собственном смысле слова возникает в Риме только в эпоху Пунических войн, во второй половине III в. Это совпадение не случайно. Войны с Карфагеном были поворотным пунктом в римской истории. Они в огромной степени расширили кругозор римлян и вызвали потребность отдать себе отчет в происходящих событиях, что, в свою очередь, породило интерес к родному прошлому. К тому же на эпоху Пунических войн падает первое широкое знакомство римлян с эллинистической культурой, что не могло не оказать огромного влияния на выработку литературного языка и литературно-исторических вкусов.
Невий
Первым римским историком был Гней Невий из Кампании (ок. 270 — 200 гг.). Это очень яркая фигура. Простой гражданин, он не побоялся выступить против знатных семей Метеллов и Сципионов. В те времена это было большой смелостью. Невий попал в тюрьму, откуда его освободили только благодаря вмешательству народных трибунов. Невий был плодовитым сочинителем трагедий и комедий, в которых он не только подражал греческим образцам, но и обнаружил некоторую самостоятельность. Невий принимал участие в Первой Пунической войне и написал о ней эпическую поэму на латинском языке неуклюжим «сатурнийским» стихом (versus saturnius). Это - древнейший размер латинской народной поэзии. Впоследствии поэма была разделена на семь книг, из которых первые две содержали предшествующую историю Рима, начиная с легендарного Энея. От произведения Невия сохранились только ничтожные фрагменты.
Энний
Поколением позже жил Квинт Энний, родом из Калабрии, участник Второй Пунической войны (239—169 гг.). Среди его многочисленных произведений особенное значение имеют «Анналы», огромное произведение в 18 книгах, написанное латинским гекзаметром. Введением гекзаметра Энний произвел важную реформу латинского стихосложения. Содержание поэмы обнимало всю римскую историю с Энея до последних лет перед смертью автора. «Анналы» оказали сильное влияние на выработку традиционных образов римской историографии. От них также дошли только фрагменты (600 стихов из 30 тыс.).
Квинт Фабий
Однако этот своеобразный жанр поэтической историографии по самому своему характеру был весьма несовершенен. Настоящая история могла быть изложена только прозой. Пионером в этой области был Квинт Фабий Пиктор, первый римский анналист. Он родился в 254 г., принадлежал к сенаторскому сословию, участвовал в войне с Ганнибалом и после Канн был отправлен во главе посольства в Дельфы. Фабий Пиктор написал историю Рима с мифических времен. События своего времени он излагал подробно, по годам магистратов, почему его и называют «анналистом». Он отличался хорошей осведомленностью в современных ему событиях, был ценим и широко использован позднейшими историками.
Показательно, что хроника Фабия Пиктора была написана на греческом языке. Это говорит о том, что литературный прозаический язык у римлян в эту эпоху не был еще выработан.
Цинций Алимент
К тому же поколению старших анналистов, писавших еще на греческом языке, принадлежит Луций Цинций Алимент, претор 210 г., участ*ник Второй Пунической войны, одно время бывший в плену у Ганнибала. Его «Летопись», вероятно, была такого же характера, как и произведение Фабия Пиктора.
Катон
Первая римская история, написанная прозой и на латинском языке, принадлежит Марку Порцию Катону Старшему, или Цензору (234— 149). Катон был уроженцем г. Тускула. Богатый землевладелец, сенатор, прошедший всю лестницу магистратур от квестора до цензора, он славился строгостью своих нравов, консервативными взглядами и охранительной программой. Как политический деятель Катон выражал захватнические стремления аграрно-рабовладельческих кругов Рима. Как писателю ему принадлежит заслуга выработки прозаического литературного латинского языка. Расцвет деятельности Катона падает на эпоху решающих побед римлян на Балканском полуострове. Естественно, что в связи с этим растет их национальное самосознание, и хроника, написанная на греческом языке, перестает удовлетворять потребностям римского общества. В качестве историка Катон написал замечательное произведение под названием «Начала» в 7 книгах. Первые три книги подробно излагали греческие и местные легенды о раннем Риме и о других италийских городах, 4-я и 5-я книги были посвящены Пуническим войнам, 6-я и 7-я — позднейшим событиям до 149 г. Свой материал Катон располагал не анналистически, но распределял его по отделам, в зависимости от однородности фактов. Поэтому его можно считать первым римским историком в собственном смысле этого слова. Катон, по-видимому, широко пользовался различными официальными документами и вообще тщательно изучал свои источники. От «Начал», к сожалению, дошли только фрагменты.
Другие старшие анналисты
Другие старшие анналисты под влиянием Катона также стали пользоваться латинским языком.
Первую хронику на латинском языке написал современник Катона Луций Кассий Гемина, который довел свое изложение до 146 г. Другой современник Катона, Гней Геллий, первый из анналистов оставил сжатую манеру письма и начал прибегать к более широкому рассказу. Его произведение состояло по меньшей мере из 97 книг.
В эпоху Гракхов жил Луций Кальпурний Пизон, консул 133 г. и цензор 120 г. Им широко пользовались более поздние писатели, о чем говорят многочисленные цитаты из его летописи. В эту же бурную эпоху появляется мемуарная и монографическая литература. Следует отметить мемуары крупного политического деятеля послегракханской реакции Марка Эмилия Скавра, консула 115 г. Луций Цэлий Антипатр написал монографию о Второй Пунической войне, вышедшую в свет после смерти Г. Гракха (121 г.). У Антипатра уже заметны первые элементы риторики. Например, отправку римской армии в Африку он описывает в таких выражениях: «От крика воинов птицы падали на землю, и столько народу взошло на корабли, что казалось, будто в Италии и в Сицилии не осталось ни одного смертного».
Младшие анналисты
Младшее поколение анналистов, жившее в первой половине I в., находилось под сильнейшим влиянием греческой риторики. Стремясь дать публике занимательное чтение, они усиленно переделывали старую сухую летопись, не стесняясь прибегать к выдумкам. Встречая в летописи пробелы, младшие анналисты заполняли их различными вымыслами, часто дублирующими более поздние факты. Желая скрыть неудачи Рима, они из патриотических соображений прибегали к прямым фильсификациям: поражения превращали в победы или в лучшем случае старались скрыть их размеры. Любовь к сенсациям и драматическим эффектам заставляла преувеличивать цифры (иногда даже вразрез с патриотическими тенденциями). Поздняя анналистика смотрела на историю как на литературу. Отсюда детальное изображение событий вплоть до речей и даже мыслей героя. Когда героев не хватало, их выдумывали. Смерть героя наступала тогда, когда этого требовал драматический эффект, а не реальный ход событий.
Таким образом, деятельность младших анналистов привела к сильным искажениям римской истории, особенно для ранних периодов. Это оказало чрезвычайно вредное влияние на римскую историографию, так как именно младшие анналисты были главным источником для Ливия, Дионисия и Плутарха, т. е. для всей нашей наличной традиции. От младших анналистов до нас почти ничто не дошло.
Квинт Клавдий Квадригарий написал 22 книги исторического произведения, охватывающего период с нашествия галлов (390 г.) до смерти Суллы (78 г.). На него часто ссылается Ливий. Валерий Анциат, современник Суллы, оставил произведение в 75 или 77 книгах, где рассказ был доведен до смерти знаменитого диктатора. Анциат стяжал себе печальную известность многочисленными выдумками, преувеличенными цифрами и проч. Такой фальсификацией истории он занимался главным образом ради прославления рода Валериев. Анциат также был одним из главных источников Ливия.
К младшим анналистам принадлежит и Гай Лициний Макр, современник Цицерона, демократический деятель. За дурное управление провинцией он был осужден в 66 г. судом и покончил жизнь самоубийством. Макр как историк интересен тем, что ссылается на какие-то использованные им архивные материалы, которые он называет «libri lintei» («льняные свитки»). Они хранились в храме Юноны Монеты, и в них якобы содержались списки магистратов. Если это не выдумка Макра, то такое указание очень ценно, так как свидетельствует о наличии в Риме государственного архива уже в эпоху Республики.
Последним аналистом был Квинт (или Луций) Элий Туберон, помпеянец, участник битвы при Фарсале (48 г.). Его анналы охватывали период с древнейших времен до гражданской войны Цезаря с Помпеем. Изложенное выше развитие римской исторической мысли подготовило появление больших исторических работ I в. до н. э. Саллюстия Криспа, Тита Ливия и др.
Наш очерк зарождения и первых шагов римской историографии показывает, что до нас почти не дошло материала из этой ранней эпохи (за исключением незначительных отрывков). Возникает вопрос, каков же наш наличный исторический материал для первых двух периодов римской истории? Иначе говоря, какие литературные источники для этих периодов находятся в нашем распоряжении?
Ливий
Здесь на первом месте стоит Тит Ливий из г. Патавия (теперь Падуя) в Северной Италии (59 г. до н. э. — 17 г. н. э.). Ливий получил прекрасное образование и был разносторонним и плодовитым писателем. Но из его сочинений сохранилась только часть монументального исторического произведения, которое обычно называют «Аb urbe condita libri» («Книги от основания Рима»). Оно состояло из 142 книг и охватывало период от прибытия Энея в Италию до 9 г. до н. э. Но сохранилось только 35 книг: первые десять (первая декада), доводящие изложение до 293 г., и с 21-й по 45-ю (т. е. 3, 4-я и первая половина 5-й декад), охватывающие эпоху с 218 по 167 г. Кроме этого, уцелели отдельные фрагменты и краткие изложения содержания (периохи) почти всех книг (кроме 136-й и 137-й). Для ранней истории Рима имеет значение, следовательно, только 1-я декада.
Ливий жил в эпоху Августа, и это не могло не отразиться на его произведении. По своим политическим убеждениям он был сторонником аристократической республики, за что Август называл его «помпеянцем». Но консервативно-патриотический характер его истории заставлял Августа мириться с этим «вольнодумством». Ливий ставит своей задачей прославить доблесть и величие римского народа. Он всюду подчеркивает добрые старые нравы, противопоставляя их испорченности своего времени. Ливий — историк-моралист.
«В этом-то и состоит нравственная польза и плодотворность изучения истории, — пишет он в "Предисловии" к своему труду, — что примеры всякого рода событий созерцаешь, точно на блестящем памятнике: отсюда можно взять и для себя и для своего государства образцы, достойные подражания, тут же найдешь и позорное по началу и концу, чего следует избегать» (Предисловие, 10).
Ливий — прекрасный стилист, хотя и не свободный от влияния риторики. Он любит вкладывать в уста действующих лиц выдуманные речи, построенные по всем правилам ораторского искусства.
Ливий — не исследователь, но скорее компилятор. Поэтому вопрос о его источниках приобретает особо важное значение. Не всегда эти источники можно установить. Бесспорно, во всяком случае, что для 4-й и и 5-й декад он пользовался почти исключительно Полибием, великим греческим историком II в. Для 3-й декады — отчасти Полибием, отчасти анналистами. Что же касается 1-й декады, то для нее определить его источники почти невозможно. Вероятнее всего, это были младшие анналисты. Своими материалами Ливий пользовался почти без критики. Если главный источник был один, то он излагал его целиком (например, списывал Полибия), если источников было несколько, то в каждом отдельном случае он либо субъективно отдавал предпочтение какому-нибудь одному, либо сообщал несколько версий, иногда разноречивых. Только в редких случаях Ливий поднимается до исторической критики.
Например, разбирая в 1-й книге, в 18-й главе мнение о том, что учителем Нумы Помпилия был Пифагор, он указывает, что Пифагор жил 100 лет спустя после Сервия Туллия и, следовательно, учителем Нумы быть никак не мог. Даже если бы они были современниками, то как Пифагор мог попасть к сабинам, на каком языке учитель и ученик разговаривали друг с другом и т. д.?
Тенденциозность Ливия заставляет его односторонне подбирать факты. Например, излагая Полибия, он выбрасывает из него все то, что могло бы бросить тень на Рим. К тому же Ливий не был знатоком ни в области государственных, ни в области военных вопросов, а ему постоянно приходилось говорить и о римской конституции, и о войнах. Это обстоятельство не могло не повлиять в отрицательном смысле на содержание его труда.
Главное значение Ливия для ранних эпох римской истории состоит в том, что только у него мы находим связную традицию о первых двух периодах. Однако это же обстоятельство сыграло и свою отрицательную роль в дальнейшем развитии римской историографии. Литературный талант Ливия, искусная систематизация легендарного материала, широкая популярность его труда сделали Ливия главным представителем традиции о возникновении Рима и его истории в раннюю эпоху. А эта традиция и по характеру материала, которым пользовался Ливий, и благодаря его собственным недостаткам в значительной части недостоверна. Поэтому утверждения Ливия в этой части нуждаются в тщательной проверке и сличении с параллельными источниками.
Дионисий
Современником Ливия был грек Дионисий Галикарнасский, профессор риторики и литературный критик. В 30 г. до н. э. он приехал в Рим, где и написал на греческом языке свой главный труд, над которым работал около 22 лет, выпустив его в 7 г. до н. э. Сочинение Дионисия — «Римская древняя история» — состояло из 20 книг, из которых первые 10 дошли полностью, 11-я — частично, а от остальных сохранились только фрагменты. В первоначальном виде «Древняя история» была доведена до начала Первой Пунической войны (264 г.). В своем теперешнем состоянии она обрывается на 443 г. Дионисий стоит на сенаторско-аристократических позициях. Он тенденциозен, стараясь доказать родство римлян с греками, доблесть римского народа и мудрость римских государственных людей. Риторический стиль Дионисия до известной степени сглаживается его приверженностью к аттическому классицизму (подражание Фукидиду).
Свои источники Дионисий сам указывает в 1-й книге, в 6-й и 7-й главах. Это — греческие историки, старшие анналисты, Катон и младшие анналисты. По-видимому, Дионисий знает и Ливия: он явно полемизирует с ним, хотя ни разу не называет его по имени.
Историческая критика у Дионисия также почти отсутствует. Он любит проводить некритические сравнения между римской и греческой историями. Так, например, он сравнивает патрициев с фессалийской знатью, консулов — со спартанскими царями и т. п. Часто Дионисий дает неверную хронологию. Однако некоторые варианты традиции у него лучше, чем у Ливия, поэтому он служит главным коррективом Ливия.
Плутарх
Третьим крупным представителем наличной традиции является Плутарх, грек из Херонеи, родившийся в середине I в. н. э. Он занимал видное положение в имперской администрации при Траяне и Адриане и был чрезвычайно образованным и плодовитым писателем. Для историка особенно важны его «Параллельные биографии» — жизнеописания выдающихся греческих и римских деятелей, соединенные попарно. До нас дошло 50 биографий — 46 парных и 4 отдельных. Для ранней римской истории имеют значение биографии Ромула, Нумы, Попликолы, Кориолана, Камилла и Пирра. Кое-какие факты можно найти в мелких работах Плутарха: «Римских вопросах» и др.
Плутарх — не столько историк, сколько философ-моралист. Он сам говорит, что пишет не историю, а биографии, откуда читатели должны черпать примеры того, чему надо подражать и чего следует избегать. Поэтому раскрытие истины стоит для Плутарха на втором плане. Отсюда вытекает его односторонность в подборе фактов, стремление к психологическим деталям, к анекдоту, к шутке.
«Добродетель и порок, — говорит он, — раскрываются не только в блестящих подвигах: часто незначительный поступок, слово или шутка лучше обнаруживают характер человека, чем битва, приведшая к десяткам тысяч трупов» («Александр», вступление).
Этим же объясняется некритичность Плутарха. Но так как он в совершенстве владел исторической литературой, то это дало ему возможность собрать в своих биографиях множество ценнейших фактов. Нужно только уметь их отобрать. Большим достоинством Плутарха является то, что он часто указывает свои источники.
Диодор
Таковы три писателя, которые сохранили нам основную историческую традицию ранних периодов римской истории. Дополнением к ним служит ряд других литературных источников. Отдельные, иногда очень ценные замечания можно найти у историка I в. до н. э. грека Диодора Сицилийского. Его «Историческая библиотека» в сорока книгах является всемирной историей, охватывающей период с мифических времен до 54 г. до н. э. (экспедиция Цезаря в Британию). От нее остались первые 5 книг и затем с 11-й по 20-ю. От других дошло довольно много фрагментов. Ранние отделы римской истории представлены в 11—20-й книгах, охватывающих время с 479 по 301 г. Материал здесь расположен синхронистически: по олимпиадам, афинским архонтам и римским консулам. Главное внимание Диодор уделяет греческой истории, поэтому римская история изложена очень кратко, и под многими годами стоят только имена консулов.
Диодор — компилятор чистой воды, почти дословно списывающий свои источники. Впрочем, это имеет и свои достоинства, так как иногда Диодор пользовался хорошими авторами. Так, в основе 11—20-й книг, может быть, лежит хроника Фабия Пиктора. Поэтому труд Диодора важен для критики младших анналистов, которыми пользовались Ливий и Дионисий. У Диодора мы найдем ряд ценных замечаний. В частности, большое значение имеют его хронологические указания.
У писателей императорской эпохи (Плиния Старшего, Тацита, Аппиана, Диона Кассия) мы не найдем много материала по интересующему нас периоду. Но кое-что интересное есть и у них.
Варрон
Больше значения имеют так называемые «антиквары» позднереспубликанской эпохи. Это — не историки, но собиратели различных сведений о старине. Самый крупный из них — Марк Теренций Варрон, помпеянец, перешедший потом на сторону Цезаря (116—27). Варрон был ученым-энциклопедистом, обладавшим огромной трудоспособностью (он написал более 70 сочинений). Филолог, историк, поэт, агроном, математик Варрон старался охватить все сокровища греческой культуры и переработать их в римском духе. Из его произведений сохранилось очень немного. Для ранней римской истории имеет значение его исследование «О латинском языке» в 25 книгах. От него уцелели книги с 5-й по 10-ю, да и то в плохом состоянии.
Веррий Флакк
К этой же категории антикваров нужно причислить вольноотпущенника Веррия Флакка — ученого грамматика и воспитателя внуков Августа. Возможно, что он принимал участие в составлении консульских и триумфальных фастов, а также пренестинского календаря. Его большой энциклопедический словарь «О значении слов», к сожалению, потерян, но час*тично сохранилось извлечение из него грамматика II в. н. э. Феста. От извлечения Феста дошла только вторая половина (с буквы М), да и то в испорченном состоянии. Кроме этого, сохранилось скудное сокращение словаря Феста, сделанное писателем эпохи Карла Великого Павлом Диаконом. Несмотря на жалкий характер обоих извлечений, они не смогли полностью изуродовать ценнейший материал, содержавшийся у Веррия Флакка, и историку, занимающемуся ранним Римом, постоянно приходится к ним обращаться. История словаря Веррия Флакка типична для характеристики того печального состояния, в котором находится традиция о начальных эпохах Рима.
Цицерон
Хорошие варианты традиции можно найти у римских публицистов и знатоков права. К числу первых нужно отнести прежде всего Цицерона. Марк Туллий Цицерон (106—43), писатель, адвокат и государственный деятель, не будучи историком, часто касался в своих многочисленных произведениях вопросов древнейшей римской истории. В этом отношении особенно важное значение имеет его сочинение «О государстве» в 6 книгах, из которых почти целиком дошли 1-я и 2-я, а от стальных — несколько крупных фрагментов. Так как здесь Цицерон пользуется Полибием, то он часто излагает древнюю, а следовательно, меньше испорченную форму предания.
Юристы
Из огромного количества произведений римских юристов уцелели лишь очень немногие. Да и среди последних вопросы ранней римской истории застрагиваются редко. В «Дигестах», входящих в знаменитый законодательный сборник императора Юстиниана (VI в. н. э.) «Свод гражданского права» («Corpus iuris civilis»), находится большой отрывок из «Руководства» Помпония, юриста II в. н. э. В нем говорится о так называемых «царских законах», упомянутых нами выше. В четырех книгах «Институций» знаменитого юриста II в. н. э. Гая содержатся не только ценнейшие данные по римскому праву, но и ряд важных замечаний по социальной истории Рима.
Компиляторы позднеимператорской эпохи
Некоторое значение имеют также компилятивные произведения писателей позднеимператорской эпохи: «Аттические ночи» Авла Геллия (II в.), «О римских магистратурах» и «О месяцах» грека Иоанна Лидийца (VI в.), комментарии Сервия на Вергилия (IV или V в.), «Сатурналии» Макробия, римского грамматика первой половины V в., тощая компиляция из Ливия в двух книгах о римских войнах Флора (II в.), «Краткий очерк римской истории» Евтропия (IV в.) и др.
Очень ценные указания о римском календаре находятся в сочинении «О дне рождения» римского грамматика III в. н. э. Цензорина.
Mythology.sgu.ru
10.11.2019, 10:23
http://mythology.sgu.ru/mythology/suzet/skitaniya_eneya/skitaniya_eneya.htm
https://trueimages.ru/img/01/33/921af976.png
1. Последняя ночь
2. Бегство
3. К берегам новой родины
4. Новые испытания
5. Дидона
6. Тень Анхиса
7. В обители праведных
8. На земле латинян
9. Эпилог
https://trueimages.ru/img/02/64/6d1af976.png
Последняя ночь
Город ликовал. Троя праздновала победу1. Ночь уже давно опустилась на землю, но толпы горожан, опьяненные вином и радостью окончания великой войны, продолжали кричать: "Убрались восвояси проклятые ахейцы! Слава непобедимой Трое! Слава героям-троянцам!".
Не было в ликующей толпе ни одного человека, который знал бы о том, что родной город уже к рассвету будет обращен в пепел, что за плечами каждого троянца уже стоит смерть, и она только ждет, когда неотвратимая богиня Ананке скажет ей: "Пора!"
Эней, сын Анхиса, воин, прославивший имя свое в несчетных сраженьях Троянской войны, не принимал участия во всеобщем ликовании. Он сидел в мегароне своего дома и смотрел, как в огне очага догорают поленья. Смутная тревога не давала ему заснуть. "Почему ахейцы столь поспешно покинули троянский берег? Какую опасность таит в себе странный дар врага — огромный деревянный конь?" — мысли одна мрачнее другой хороводом кружились в его голове.
Огонь в очаге погас, и только трепетный отблеск тлеющих углей пробегал по стенам мегарона. Приближался рассвет, когда дремота одолела Энея. "Проснись, Эней! — вдруг услышал он чей-то знакомый голос. — Не время спать. Совсем скоро будет лежать во прахе гордая Троя. Беги отсюда. Возьми домашние святыни, они помогут тебе в трудном пути. Когда закончатся твои скитания, ты воздвигнешь для них новые стены. Встань и иди. Ищи себе новую родину".
Эней открыл глаза и багровом сумраке увидел тень Гектора, вождя троянцев, недавно погибшего в поединке с Ахиллом. "Ты ли это, бесстрашный Гектор? Как удалось тебе вернуться из царства Аида? Или мне снится сон? Разве есть дорога назад из царства мертвых?" — прошептал Эней. Ничего не ответила тень троянского героя, растаяла, как будто и не было ее. Только слово "Беги!" отозвалось троекратным эхом.
А на улицах Трои ликующие крики внезапно сменились воплями отчаяния. Звон оружия, стоны умирающих донеслись до слуха Энея. Понял Эней, что вернулись коварные ахейцы, ворвались в город, и за стенами его дома идет смертельный бой. Разве мог он думать о бегстве в этот роковой час, когда гибли его соратники, когда погибала Троя, город, где он родился и вырос? Взял Эней меч в правую руку, щит — в левую, и бросился в ночь, туда, где слышался лязг оружия, где шла беспощадная последняя сеча.
Величественный храм Аполлона был объят огнем. Его стены должны были вот-вот рухнуть. Горы мертвых тел лежали на храмовой площади. Гнев и отчаяние помутили разум Энея. "Умереть с оружием в руках — это все, что я могу сделать", — подумал он. Но где враг? С кем скрестить свой меч, с кем столкнуться щитами? Кругом только трупы троянцев: мужчин, женщин, детей, стариков…
Навстречу Энею бежал человек. Эней узнал его. Это был Пантус, жрец Аполлона. "Все кончено! — кричал он. — Настал последний час Трои! Боги оставили троянцев! Ахейская хитрость — деревянный конь — погубил великий город!" Увидев Энея, жрец остановился и, прерывающимся от ужаса голосом, заговорил: "Безумец! Брось свой меч, зашвырни щит в пламя пожарищ! Только в бегстве ты спасешь свою жизнь! Тысяча ахейцев ворвались в Трою, и еще тысяча входит в город через распахнутые настежь крепостные ворота. Беги, и на других берегах возроди наш город". В это мгновение рухнули стены храма Аполлона, и горячая волна бросила Энея на землю.
Когда Эней очнулся, жреца рядом не было. "Бежать? — подумал Эней. — Нет! Не стану я слушать ни тени великого Гектора, ни вопли потерявшего разум от страха жреца. Я — воин!" Боевой клич Энея: "Ко мне, троянцы!", казалось, достиг звезд. И, о чудо, из дымящихся развалин начали выходить оставшиеся в живых троянцы. Скоро вокруг Энея собралось не меньше полусотни воинов. Почти все они были покрыты ранами, и еле держались на ногах. "Братья-троянцы, — обратился к ним Эней, — если вы готовы идти со мной на смерть, я пойду впереди вас. Мы уже не сможем спасти наш город, но не покроем своих имен позором! Наше спасение — не помышлять о спасении!" — "Мы с тобой, Эней!" — ответили воины, и крошечный отряд героев двинулся к главной площади Трои, где смерть еще пожинала свою кровавую жатву.
Отряд Энея не прошел и двух городских кварталов, как столкнулся с ахейцами, тащившими мешки с награбленным добром. Уверенны были ахейцы, что все защитники Трои уже перебиты, и приняли вооруженных воинов за своих соплеменников. "Поторапливайтесь, друзья! — закричал один из них. — Где вас носят демоны преисподней? Все давно уже делят добычу!" В ответ, словно молнии, сверкнули мечи троянские, — и никто из врагов не остался в живых.
Глядя на убитых, один из воинов Энея по имени Короиб сказал: "Сама судьба подсказывает нам способ, каким мы отправим в Тартар немало подлых захватчиков. Давайте наденем их гривастые шлемы, возьмем их щиты, и пусть враги узнают в нас троянцев тогда, когда упадут мертвыми. Война не спросит, отвага это или недостойная хитрость". С этими словами Короиб одел на голову вражеский шлем, украшенный гребнем из перьев, вооружился ахейским щитом и мечом. Его примеру последовали остальные.
Через море огня и реки крови пробрался Эней со своими воинами к дворцу царя Приама. Многих врагов отправили они преисподнюю, прямиком в объятия Харона, но и своих потеряли не мало. Во дворце еще шел бой. Дворцовая стража, собрав последние силы, сдерживала натиск ахейцев. Пронзенные мечами и копьями, один за другим падали стражники. Ни кто из них не бросил оружия в надежде на пощаду.
Эней и его воины поспешили на помощь дворцовой охране. Мечами прорубали они дорогу внутрь дворцовых покоев, и не было силы, способной остановить их неукротимый натиск. Да слишком поздно пришла помощь — стража была уже вся перебита. Под сводами дворца, многократным эхом отражаясь от беломраморных стен, раздавались торжествующие крики ахейцев: "Нет больше царя Приама! Неистовый Неоптолем, сын великого Ахилла, отрубил Приаму голову!"
Услышал Эней эти крики, и меч выпал из его руки. "Вот и все, — обратился он к своим боевым товарищам, — нет царя Трои, значит, нет и Троянского царства. Мы не смогли спасти родной город, но, может быть, спасем свои семьи. Спешите на помощь к своим близким. Спасайте теперь их. Если боги будут благосклонны к нам, — встретимся у подножия Иды. Там, в потаенных горных пещерах найдем мы временное пристанище и решим, что делать дальше".
Молча разошлись воины Энея. Под покровом ночной темноты, каждый поспешил к своему дому, и каждый надеялся, что найдет своих детей, родителей, жену живыми и невредимыми.
Осторожно, обходя толпы грабивших дворец ахейцев, Эней пробирался к выходу. В одном из узких коридоров дальней половины дворца, освещенным брошенным кем-то и уже догоравшим факелом, он увидел прижавшуюся к стене женщину. Ее лицо, искаженное ужасом, показалось Энею знакомым. Это была она, виновница всех несчастий, обрушившихся на Трою — Елена. Она одинаково боялась и троянцев, ибо из-за нее погибло Троянское царство, и ахейцев, жаждавших отомстить ей за смерть многих героев Эллады. Но больше всего она боялась Менелая, своего мужа, который должен был, по обычаю, предать ее казни за супружескую неверность.
Волна гнева захлестнула Энея. "Ты жива еще, красавица? — сквозь зубы сказал он. — Тысячи людей погибли из-за твоих любовных шалостей, а ты живешь, и демоны не терзают твою тень в Аиде? Я помогу демонам!" Эней занес меч над головой Елены и уже приготовился опустить его на шею Елены, как вдруг перед ним в сиянии красоты и величия предстала богиня Афродита2. Она остановила его руку и заговорила: "Укроти гнев свой, Эней! Нет вины этой женщиной. Троя пала по воле богов. Елена была лишь оружием в их руках. Слышишь подземный гул? Это Посейдон своим трезубцем выворачивает корни города из его основания. Ты — сын мой. Я оберегала тебя в битвах. Я не хочу, чтобы пресекся род отца твоего, Анхиса, которого я когда-то любила. Спеши домой, собирай семью свою в дальнюю дорогу. Тебя ждет новая родина, и я укажу путь к ней". После этих слов образ богини исчез, растаяло и сияние, окружавшее. Эней еще несколько мгновений постоял над преклонившей колени Еленой, и пошел прочь.
http://mythology.sgu.ru/images/im/eney_yul.jpg
Бегство
Беспомощный старец Анхис, внук правившего до Приама царя Ила, лежал в своей опочивальне. Когда-то, в далекой молодости, он встретил на горе Ида Афродиту. Богиня и смертный полюбили друг друга. Но не долго продолжалась эта любовь. Юный Анхис стал хвастаться любовью богини. И тогда разгневанный Зевс наказал его болезнью, сделав руки и ноги хвастуна неподвижными.
Эней, хранимый Афродитой, благополучно добрался до своего дома, которого еще не коснулось ни пламя пожара, ни оружие врага. Собрав у постели отца свою жену Креусу, и сына Юла, Эней объявил им о том, что царь Приам убит, Троя пала, все защитники города перебиты. "Мы должны, немедля, покинуть город. Мы найдем новую родину, и построим новую Трою", — сказал Эней.
Мутная слезинка скатилась по щеке Анхиса. "Нет, — ответил он, — я стар и немощен. Я буду только обузой. Да и не хочу я скитаться изгнанником. А вы еще молоды и полны сил. Вы не должны терять надежду. Оставьте меня. Я хочу принять смерть под кровом родного дома".
В это время по небу пролетел пылающий шар и, оставив огненный след, упал далеко в горах. Это боги подсказывали Энею предначертанный ему путь. "Знамение! Это знамение, — запричитала Креуса, — умоляю, супруг мой, спаси хотя бы нашего сына! Беги!" Не говоря ни слова, Эней завернул в плащ священные изображения богов-покровителей рода, взвалил на плечи отца, взял за руку Юла и навсегда покинул дом, в котором он родился и вырос. Креуса поспешила за ним.
Бушевавшее кругом пламя пожарищ было еще страшнее в предутреннем сумраке. Путь по горящим улицам Трои казался бесконечным. Сердце Энея, ни разу не дрогнувшее в жестоких сражениях, переполнялось ужасом. Он молил богов только об одном: дать возможность благополучно выбраться из города. Уже рядом с городскими воротами беглецов окружила толпа ахейцев. Эней, не выпуская из рук беспомощного отца, подхватил Юла и каким-то чудом успел метнуться в боковую улочку. Ахейцы же, занятые дележом добычи, и не подумали о преследовании.
В узких кварталах городской окраины затеряться было не трудно. Когда Эней понял, что за ними нет погони, он остановился, чтобы перевести дыхание. Креусы не было с ними! Она отстала в горящих переулках. Укрыв отца и сына в развалинах сгоревшего дома, Эней отправился на поиски пропавшей супруги. Вскоре он увидел ее, но, как только захотел обнять, она словно тень ускользнула. Увы, это была не Креуса, а только ее призрак. "Не угодно богам, чтобы я следовала за тобою, — сказал бестелесный образ супруги Энея, — тебе не следует меня искать. Я мертва. А ты иди. После долгих скитаний обретешь новый дом, новую семью. Вспоминай обо мне, и береги сына".
Со слезами на глазах Эней вернулся к развалинам, в которых укрыл отца и маленького Юла. "Скоро рассвет, — сказал он, — Креуса погибла. Нам надо выбраться из города до восхода солнца, иначе погибнем и мы". Посадил Эней отца себе на плечи, крепко взял за руку Юла, пошлел в сторону Идейской горы, туда, где всходила утренняя звезда, возвещавшая наступление нового дня.
Солнце взошло, когда беглецы добрались до предгорий Иды. С высоких холмов были хорошо видны черные развалины Трои, а за ними, на побережье, пестрые паруса кораблей. Это ахейцы готовились выйти в море. Им больше нечего было делать на разоренной земле Троады. Долго ли поделить награбленное добро да плененных троянок?
С вершины Иды дул холодный ветер. На поляне, окруженной густым кустарником, Эней развел костерок, чтобы согреть продрогших отца и сына. Сырые ветки горели плохо. Костер давал больше дыма, чем тепла. Глядя на чадящий огонь, Эней размышлял: "Многим ли жителям города удалось спастись? Как разыскать уцелевших? А, главное, — что делать дальше? Сколько раз за минувшую ночь прозвучал совет отправиться на поиски новой родины? Первый раз этот совет дал призрак Гектора, вторым был жрец Аполлона Пантус, третьей — мать Афродита, последней, четвертой — погибшая Креуса. Нет! Искать новую родину — это не просто совет, а воля богов. Но где эта новая родина? На каких берегах?"
Подозрительный шорох в зарослях кустарника прервал думы Энея. Он схватил меч, с которым уже десять долгих лет не расставался ни на мгновенье, и ринулся к кустам, готовый сразиться и с врагом, и с диким зверем.
"Убери меч, Эней, — раздался из зарослей голос, — здесь твои несчастные сограждане. Эней остановился, но меча не опустил. "Выходи!" — коротко приказал он. На поляну вышел человек. Незнакомец был сильно изранен и едва держался на ногах. "Кто ты?" — спросил Эней. "Что тебе в имени моем? — ответил тот. — Я простой троянец. Всю свою жизнь я был почти нищим, а теперь потерял даже то немногое, что имел. Я был плохим защитником Трои, ведь ни кто не учил меня владеть оружием. Но я вывел из города полсотни человек. Они здесь, со мной. Мы увидели дым костра и пришли сюда, чтобы стать под твое начало. Отныне ты наш вождь".
После этих слов на поляну вышел еще один человек, тоже покрытый ранами, за ним другой, третий… Скоро вся поляна заполнилась изможденными, дрожащими от холода людьми. Среди них были и совсем еще юноши, и зрелые мужчины, и дети, и старики, и женщины. Здесь же, на поляне, был устроен совет. На совете решили: в город не возвращаться. Наверняка в нем не осталось домов, пригодных для жилья. В городе всем грозила голодная смерть, а в лесах Иды водилось немало дичи. Наконец, в развалинах города лежало множество не погребенных тел, грозивших чумным мором. Значит, временное пристанище надо строить здесь: ставить шалаши, рыть землянки. А когда с побережья уберутся ахейцы, — рубить сосны и ладить корабли, крепкие, способные выдержать тяжкий морской путь к неведомому берегу, на котором будет возведена новая великая Троя.
К берегам новой родины
Шесть раз старая луна сменилась новой с той страшной ночи, когда коварством врага Троя была обращена в пепел. На морском берегу, где полгода назад шумел ахейский лагерь, стояло двадцать крутобоких, хорошо просмоленных кораблей, готовых выйти в море. Все троянцы, пережившие гибель родного города, а таких набралось почти тысяча человек, собрались на берегу. Пришел час прощания с землею предков.
"Братья-троянцы! — обратился к собравшимся Эней. — Мы отправляемся в дальний путь. Нам не удалось отстоять Трою от врага, но, когда путь наш будет закончен, мы построим другой город, в котором у детей наших и внуков будет дом, а у пенатов — убежище". Эней поднял правую руку с белой тряпицей, зажатой в кулаке. "Здесь горсть родной земли, ее я рассыплю на берегу новой Трои!" — такими словами закончил Эней свою короткую речь.
В скорбном молчании троянцы поднимались на корабли. У многих блестели на глазах слезы. Но вот затрепетали на ветру паруса, и корабли один за другим начали отходить от берега, а затем, вытянувшись в одну линию, взяли курс на север. Путь изгнанников лежал во Фракию, страну, где было не мало свободной земли, да к тому же расположенную ближе других.
Море было спокойным, ветер попутным, и уже на третий день пути троянцы вытащили свои корабли на пустынном фракийском берегу. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались унылые песчаные дюны. Обычай требовал принесения жертвы за благополучный исход плаванья. Для этой цели на кораблях имелся десяток овец. Но где взять дрова для жертвенного костра? Кругом был один желтый песок, и только чахлые, наполовину засохшие кустики сиротливо торчали на этой бесплодной почве. Эней подошел к ним и решил, что всех их, может быть, хватит для того, чтобы сжечь предназначенные богам части жертвенных животных. Он крепко ухватил самый большой куст и вырвал его с корнем.
То, что случилось дальше, заставило Энея побледнеть: с корней выдернутого куста потекли на песок тонкие струйки крови. Второй вырванный куст тоже кровоточил. Только взялся Эней за третий куст, как услышал голос, идущий из глубины песка: "Зачем ты мучаешь, Эней? Оставь мою могилу, не совершай святотатства. Ведь ты хорошо знал меня. Я тот, кто в мире живых был Полидором, младшим сыном царя Приама. Когда началась война с ахейцами, отец, опасаясь за мою жизнь, отправил меня к здешнему царю Полиместору. Он дал мне много золота, чтобы на чужбине я ни в чем не знал недостатка. Позарился Полиместор на троянское золото, и убил меня, а золото присвоил. О, эта проклятая жажда богатства! Оставь поскорее фракийскую землю, беги из этой преступной страны!"
Эней поспешил к кораблям и рассказал своим спутникам о том, что увидел и услышал. Без больших споров все сошлись на том, что лучше побыстрее убираться из этих мест, где были злодейски попраны священные законы гостеприимства. Покойному Полидору троянцы устроили новые похороны. Они насыпали могильный холм над местом его погребения, украсили траурными венками жертвенный алтарь, женщины распустили волосы в знак печали, а перед тем, как выйти в море, все громко произнесли имя убитого.
Земля Фракии скрылась за горизонтом. Ветер и морское течение понесли корабли Энея на юг. Немало островов лежало на пути изгнанников, но они не стали высаживаться на их берегах. Целью Энея был Делос, остров, на котором правил старый друг Анхиса, царь Анион.
Запасы еды и пресной воды уже были на исходе, когда Палинур, кормчий флагманского корабля, указал Энею на скалистый остров, медленно поднимавшийся над поверхностью моря. "Это — Делос, — сказал Палинур, — я привел корабли туда, куда было приказано. Не думаю, что здесь мы обретем новую родину. Не раз мне приходилось бывать на этом острове. Он слишком мал и густо заселен. Здесь мы не найдем свободной земли". — "Правь к берегу, кормчий, — ответил Эней, — и меньше рассуждай. Я знаю, что делаю".
Царь Анион встретил троянцев как дорогих гостей. Все были накормлены, размещены на отдых, а во дворце Аниона до самого утра шел пир, данный царем острова в честь Анхиса и его сына. На следующий день Эней отправился в храм Аполлона. Здесь он обратился к богу-прорицателю с мольбой: "О, Феб-Аполлон! Спаси и сохрани нас, последних троянцев! Укажи, где суждено нам заложить стены новой Трои? Дай знак, что ты не оставил нас!" Тотчас задрожали лавры в священной роще, загудела земля, и послышался голос оракула: "Вам откроет объятья страна, откуда берет начало ваш род. Ищите свою прародину. Там вознесется великий город, в котором будут править потомки троянцев, и городу этому покорятся все народы и страны".
С радостной вестью вернулся Эней к отцу. Анхис распорядился созвать всех троянцев и обратился к ним: "Выслушайте меня, соотечественники! Оракул открыл наше будущее: родина наших далеких предков станет нашей второй родиной. Еще ребенком я слышал, что наши прапрадеды приплыли к восточным берегам Серединного моря с острова Крит. Крит — колыбель великого Зевса, — колыбель и нашего рода. Направим же корабли наши, как велит Аполлон, к этому священному острову".
Дружно одобрили троянцы предложение Анхиса. Оно понравилось еще и потому, что уже здесь, на Делосе, они узнали об изгнании критского царя Идоменея, после того, как тот вернулся с Троянской войны. Значит, на острове сейчас безвластие, местным жителям будет не до незваных пришельцев. Да и Крит совсем рядом, — не больше трех дней морского пути. Все были полны нетерпения поскорее добраться до желанной цели. Налегли троянцы на весла, как будто участвовали в состязании, и полетели корабли Энея к священному острову — родине Зевса.
Никто не встречал троянских скитальцев, когда они высадились на северном берегу Крита. Остров казался вымершим: дома прибрежного поселения были брошены, на полях росли одни сорняки, вокруг — ни людей, ни домашних животных. Троянцы дружно принялись за восстановление брошенного жилья. Уверенность в том, что наступил конец скитаниям, придавала им силы. Но вскоре на несчастных беглецов обрушилась нежданная беда. Сначала налетел суховей, потом начали гореть окрестные леса, затем на людей напал мор. Каждый день уходили в Аид десятки мужчин, женщин, детей.
Эней был в отчаянии. Ему стало ясно, что боги не одобряют решения скитальцев поселиться здесь. Анхис советовал сыну вернуться на Делос и узнать, верно ли понят оракул Аполлона. Но делать этого не пришлось. Ночью боги домашнего очага — пенаты, чьи изображения вынес Эней из пылающей Трои, заговорили: "То, что ты хочешь узнать от Аполлона, можем открыть тебе и мы. Разве советовал Аполлон искать новую родину на Крите? Вспомни его слова! Он сказал, что конец скитаниям наступит тогда, когда прибудут троянцы на родину предков. А истинная родина троянцев вовсе не Крит. Много поколений назад в Гесперии, стране обширной и плодородной родился Дардан, который, достигнув поры зрелости, покинул место своего рождения и переселился во Фригию. Фригийский царь Тевкр принял его и отдал в жены свою дочь, а также уступил часть своего царства. От этого Тевкра и берет начало род троянский. Теперь Гесперию называют Италией. Не теряй времени, Эней! Тебе ведома цель, так выводи свои корабли в море".
Новые испытания
Все дальше и дальше на запад уходили корабли Энея от островов Эгейского моря. И вот лишь необозримые водные просторы вокруг. Страшна безбрежная морская стихия даже в тихую погоду, но вдесятеро страшнее, когда ветер поднимет огромные пенистые волны и спрячет небо за черными тучами. Тогда морякам остается лишь молиться Посейдону.
Свирепая буря настигла корабли Энея внезапно, только паруса успели убрать несчастные скитальцы. Как скорлупками ореха играл шквальный ветер кораблями, пока не выбросил их на берег крохотного островка. Но буря была только половиной беды. Другая беда ждала Энея и его спутников на самом острове, ибо был он прибежищем гарпий — чудовищных птиц, с ликами женщин и медными, острыми, как наконечник копья, перьями. Они так стремительно упали с неба, что троянцы, едва убереглись от них ближайшей пещере. Тогда крылатые твари набросились на запасы пищи, остававшиеся на кораблях. Чтобы спасти продовольствие, лучшие воины Энея засыпали гарпий стрелами, но ни одна стрела не оставила на их оперении даже царапины. В одно мгновение медноперые птицы пожрали все, что можно было съесть. Оставив после себя зловонные нечистоты, гарпии улетели, и только одна из них, самая отвратительная, уселась на выступе отвесной скалы и пропела:
"Слушайте вещее слово, внушенное мне Аполлоном,
Ждет Италия вас. Знайте, однако, что Трои не обрести вам
Прежде чем, мстя за обиду, которую вы нам причинили,
Голод заставит вас вгрызться зубами в столы".
Кровь застыла в жилах троянцев от этого страшного предсказания. Анхис и Эней стали молить богов, чтобы они отвели проклятие гарпий. Однако проклятие гарпий подтверждало правильность избранного скитальцами пути: "Ждет Италия вас…" Как только буря утихла, корабли Энея вновь вышли в море. Италия была где-то рядом. Но боги уготовили троянцам путь кружной и полный опасностей.
Несколько дней, без воды и пищи, блуждали скитальцы по бескрайнему морю. Наконец, на востоке, показались берега неведомой страны. Эта страна не могла быть Италией. Палинур, который по-прежнему стоял у руля флагманского корабля, знал, что земля Италии должна появиться на западной стороне горизонта. Как-то встречают здесь чужеземцев, чтят ли законы гостеприимства? Но выбора у морских странников не было. Угроза близкой голодной смерти заставила Энея без колебаний отдать приказ: "Убрать паруса! Весла на воду! Править к берегу!"
А на берегу несколько сотен воинов в полном вооружении уже поджидали высадки троянцев. Первым на берег сошел Эней. "Мы не морские разбойники, — обратился он береговой охране, — мы просим у вас временного пристанища! Во имя богов вашей страны, окажите нам гостеприимство! На головы наши обрушилось столько несчастий, что их хватило бы не на одно поколение. Перед вами последние троянцы, сохранить наш род — наше единственное желание". После этих слов береговая охрана, стоявшая до этого в суровом молчании, бросила оружие и принялась обнимать Энея.
Оказалось, что страна, куда прибыли скитальцы, — Эпир, и правит страной Гелен, сын Приама, переселившийся сюда за несколько лет до падения Трои. Так, далеко от навсегда потерянной родины, встретились соотечественники. Целую ночь за обильной трапезой и добрым вином рассказывал Эней о злоключениях, выпавших на долю последних защитников Трои: о коварстве ахейцев, о гибели царя Приама, о страшном пожаре, превратившим город родной город в груду пепла. Гелен не прерывал рассказа Энея, хотя все это ему было уже хорошо известно.
Когда Эней закончил свой печальный рассказ, начал говорить Гелен. "Выслушай меня со вниманием, мой дорогой гость, — сказал он. — Я с великой радостью оставил бы и тебя, и всех твоих людей здесь, в подвластной мне стране. Но ты должен довериться воле богов. Оракулы не лгут. Значит, путь твой и твоих спутников лежит в Италию. Терпеливо и стойко перенесите все, что предначертано вам свыше. Люди считают, что я обладаю пророческим даром. Наверно так оно и есть. Но не все открывают мне боги. Поведаю тебе лишь то, что мне открыто. Скоро твои корабли снова выйдут в море. Еще много испытаний ждет вас впереди. Когда вы доберетесь до Италии, ищите озеро у подножия высокого холма. На вершине этого холма стоит храм. В нем служит Аполлону жрица-сивилла. Она укажет тебе место, на котором ты построишь город. Но он не станет Новой Троей. Новую Трою воздвигнут только твои потомки".
Почти год прожили скитальцы на гостеприимной земле Эпира. На прощанье Гелен помог обзавестись всем необходимым для длительного плавания и щедро одарил каждого троянца. Рано по утру, поймав в паруса попутный ветер, корабли Энея вышли в море.
Путь до Италии не казался мореходам трудным. Надо было только держать полуденное солнце по правому борту кораблей, а заходящее — прямо по курсу. Но скоро на море опустился густой туман, и солнце скрылось за плотной белесой мглой. К ночи туман не рассеялся. Корабли упорно шли вперед. Но разве можно удержать верный курс, без солнца, без звездного неба?
Десять дней и ночей блуждали корабли Энея в этом тумане, а когда он, наконец, рассеялся, скитальцы оказались у берегов Сицилии. Палинур сразу узнал этот остров по высокой горе, над вершиной которой клубился черный дым. "Этна! — указал кормчий на мрачную гору. — Глубоко-глубоко, под этой горой лежит Энкелад, самый большой из всех гигантов, змееногих детей Геи, восставших против Олимпийских богов. Зевс поразил его молнией, а Афина обрушила на него этот остров вместе с горой. Много веков прошло после битвы богов и гигантов, а Энкелад до сих пор ворочается в недрах этой земли. Сицилия содрогается, небо заволакивается дымом, когда этот бессмертный гигант пытается выбраться из своей могилы".
Не хотелось троянцам выходить на берег этого страшного острова, да необходимость пополнить запасы воды и пищи заставила это сделать. Здесь их ждала неожиданная встреча. Из густого леса вышел человек, едва прикрытый лохмотьями. Он был худым, грязным, обросшим. Упав на колени и воздев руки к небу, он обратился к Энею, сразу признав в нем вождя. "Богами заклинаю тебя, доблестный воин, — сквозь рыдания сказал незнакомец, — возьми меня на свой корабль. Я готов плыть куда угодно, только не оставаться здесь!"
Не поднимаясь с колен, незнакомец начал рассказ о своей судьбе: "Мое имя — Ахайменид. Родом я с острова Итака и воевал в дружине хитроумного Одиссея. После победы над Троей мы, возвращаясь домой, попали на этот остров и забрели в пещеру киклопа. Оказалось, что этот одноглазый великан, по имени Полифем, любит питаться человеческим мясом. На моих глазах это чудовище съело двух моих друзей. Правда, киклоп не ушел от заслуженной кары. Тлеющим стволом дерева мы выжгли его единственный глаз и смогли убежать из пещеры. Но мне не повезло. Я отстал, и корабль Одиссея ушел без меня. Уже много дней я влачу на этом острове жалкую жизнь, содрогаясь от ужаса при одной мысли, что попадусь в лапы киклопа. А таких чудовищ, как ослепленный Одиссеем Полифем, здесь сотни! Покиньте скорее этот остров3! Себя же я вручаю вашей милости!"
Едва Ахайменид закончил свой рассказ, как на дымящейся вершине Этны показался киклоп. Спотыкаясь и падая, он брел к побережью. Это и был Полифем. В середине его покатого лба зияла пустая глазница. Он стонал и скрежетал зубами от боли. Бегство троянцев было поспешным. Когда Полифем добрался до берега, все корабли Энея были уже далеко в море. Вместе с троянцами налегал на весла и Ахайменид. Он был итакийцем, а, значит, смертельным врагом, но оставлять его на верную смерть в зубах киклопа, было бы грехом.
Запастись водой и пищей троянцы не успели, поэтому уходить в открытое море было просто безрассудно. Эней решил обогнуть остров и, если повезет, пополнить запасы на южном берегу Сицилии. Страх вновь столкнуться с киклопом был не сильнее страха неминуемой смерти от голода и жажды.
Багряное солнце опускалось в море, когда беглецы снова ступили на землю одноглазых великанов. Видно не зря о Сицилии ходила дурная слава. Ночью, внезапно, умер отец Энея, мудрый Анхис.
Утром старика завернули в обрывок паруса и похоронили в чужой земле. Пополнить запасы удалось быстро. Рядом со стоянкой нашелся источник пресной воды, а не пуганная человеком дичь водилась здесь в изобилии. Скоро спокойное море вновь послушно раздвигалось перед просмоленными килями троянских кораблей.
Дидона
Ничто не предвещало новой беды. Радовались троянцы, что Эол, бог ветров, запер все буйные ветры. Не знали мореходы, что к Эолу явилась богиня Гера и, пользуясь правами супруги Зевса, потребовала: "Выпусти ветры на волю, пусть они поднимут белопенные волны с гору величиной, ибо плывет в Италию ненавистный мне род".
Знал Эол, как и все другие боги, что Гера не простила троянцам того, что их соотечественник Парис отдал золотое яблоко с надписью "Прекраснейшей" не ей, а Афродите, матери Энея. Не мало трудов положила Гере, чтобы погубить Трою, и вот теперь захотела погубить и последних троянцев.
Не посмел Эол ослушаться Геру, выпустил все злые ветры, — и взъярилось море. Волны то поднимали корабли Энея к самому небу, то швыряли их в кипящую морскую бездну. Словно соломинки ломались мачты, уносились подхваченные ураганом паруса. А сколько троянцев было смыто с кораблей, кто сосчитает? На помощь гибнущим кораблям пришел Посейдон. Он утихомирил ветры и повелел волнам отнести истерзанные бурей суда к берегам Ливии, туда, где царица Дидона начала строительство величественного города Карфагена.
Судьба Дидоны тоже была судьбою беглянки. Она прибыла в знойную Ливию из далекой Финикии в поисках спасения от преследованй своего родного брата Пигмалиона. В Финикии Дидона была женой Сихея, царя Тира. Брат ее с раннего детства был одержим жаждой власти и богатства. Когда Пигмалион стал взрослым, он убил Сихея, завладел его богатствами и провозгласил себя царем. После этого жизнь Дидоны, как законной царицы4, повисла на волоске. Ей удалось бежать из Тира и морем добраться до Ливии. Здесь купила она у Иарба, местного вождя дикарей, не мало земли. При покупке Дидона ловко провела недалекого умом вождя. Согласно уговору с ним, Иарб должен был продать Дидоне столько земли, сколько покроет шкура быка. Хитрая Дидона разрезала шкуру на тонкие полоски и отмерила ими участок, на котором можно было построить целый город.
Корабли Энея укрылись от жестокой бури в бухте, на берегу которой один за другим вырастали кварталы Карфагена, нового финикийского города. Скитальцы, измученные борьбой с морской стихией, сошли на берег, мечтая только об одном, — отдохнуть, хотя бы денек.
Как раз в это время Дидона в окружении многочисленной свиты осматривала строящиеся портовые сооружения. Эней почтительно обратился к ней с такими словами: "Царица! Мы, троянцы, гонимые морскими ветрами и бурями, пришли к тебе не как недруги, а как люди, нуждающиеся в помощи. Наш путь лежит в Италию. Позволь нам здесь, на принадлежащей тебе земле, починить наши корабли, и боги вознаградят тебя за твою доброту. Приюти в своем городе вынужденных беглецов, потерявших все свое имущество, близких и даже саму родину".
Дидона так ответила Энею: "Слава о доблести троянцев, десять лет сражавшихся с могучим врагом, облетела весь мир. Мой город открыт для вас. Оставайтесь в нем столько, сколько хотите, хоть навсегда, если будет на то ваше желание. Я сама настрадалась с избытком и поэтому с радостью помогаю всем несчастным и гонимым". Самого Энея Дидона пригласила во дворец, а троянцам, оставшимся у кораблей, приказала пригнать двадцать быков, сто откормленных свиней и целую отару жирных овец.
Приближался вечер. Спутники Энея пировали на берегу, а их вождь, с сыном Юлом, в роскошном дворце Дидоны. Маленький Юл сидел на коленях царицы и вместе с нею внимательно слушал рассказ отца о перенесенных троянским народом страданиях. Слезы дрожали на ресницах Дидоны. Рассказ Энея был так ярок, что царица, будто своими глазами видела, как пылает Троя, как Эней несет на руках своего немощного отца…
Любовь к Энею и надежда на семейное счастье с благородным троянцем просыпались в сердце Дидоны. Слезы, катившиеся по щекам царицы, тронули сердце и самого Энея. Продолжая рассказ, он невольно любовался красотой этой нежной, и в тоже время решительной и твердой женщины. Оба они не знали, что находившаяся поблизости Афродита приказала своему сыну Эроту пустить в их сердца не знающие промаха любовные стрелы.
Прошло несколько дней. Счастье взаимной любви захватило и понесло за собой Энея и Дидону. Они не расставались ни на миг. Они забыли о прежних невзгодах и не представляли себе будущего друг без друга. Больше не вспоминал Эней о своем высоком предназначении, о новой Трое, которую боги предначертали ему построить на италийском берегу.
Слух о предстоящем бракосочетании Энея и Дидоны разнесся по всей Ливии и за ее пределами. Фамма, богиня молвы, не сидела сложа руки. А раз услышали молву люди, то тем более услышали ее и боги. В гнев пришел Зевс, когда узнал о готовящейся свадьбе вождя троянцев и царицы Карфагена. Тотчас отправил он быстролетного Гермеса на далекий ливийский берег с приказом напомнить Энею о его долге — привести соотечественников на землю новой родины.
В золотых крылатых сандалиях, с кадуцеем в руках, посланец богов предстал перед Энеем и, видимый только ему, сказал: "Стал ты рабом женщины! Нечего делать тебе в этом краю! Если тебе не нужна слава созидателя великого государства, подумай о сыне! Оставь Карфаген и плыви туда, куда тебе повелевают боги!"
Эней и сам понимал, что должен как можно скорее покинуть Карфаген и продолжить предначертанный путь. Но как оставить любимую? Словно раненый олень метался Эней по дворцовым покоям, неустанно повторяя: "Счастливы не ведающие любви, ибо не ведают они и ее мук". Заметила Дидона терзания своего возлюбленного и все поняла. Как только Эней захотел объясниться с Дидоной, она прикрыла его рот рукой и сказала: "Не говори ничего. Я все знаю сама. Я не удерживаю тебя".
А троянцы уже готовили свои корабли к отплытию. На рассвете Эней приказал обрубить канаты, соединявшие давно починенные суда с землей, которая не стала, да и не могла стать их новой родиной.
Все дальше отступал берег, на котором осталась прекрасная гордая женщина. Эней стоял на корме и смотрел, как тает в морской дымке белоснежный город. Вдруг он увидел, что на берегу бухты, где стояли его корабли, взметнулось пламя. Смутное чувство непоправимой беды острыми когтями впилось в сердце Энея. Но он так никогда и не узнал, что произошло на берегу.
Еще ночью Дидона приказала сложить неподалеку от корабельной стоянки сухие дрова и смолистые ветви в погребальный костер. На него она бережно уложила цветы, дары Энея и меч, оставленный им как память о себе. Когда троянские корабли подняли паруса, Дидона распустила волосы, произнесла слова заупокойного гимна и взошла на костер. Верная служанка царицы, рыдая и царапая ногтями лицо, стояла рядом. Последний раз Дидона посмотрела на уходящие в море троянские корабли, взяла в руки меч Энея и вонзила в свое сердце. Служанка поднесла факел к смолистым ветвям, костер запылал, его пламя и стало прощальным приветом Дидоны.
Тень Анхиса
Снова бороздят волны троянские корабли. У берегов Сицилии Эней решил почтить память своего отца. Здесь, неподалеку от укромной бухты, среди старых прибрежных смоковниц, покоился прах Анхиса. Девять дней продолжалась тризна над могилой мудрого старца. На десятый день, после принесения даров духу Анхиса, троянцы, по обычаю, устроили состязания. До самого вечера мерились силами мастера кулачного боя, соревновались в быстроте бегуны, звенели стрелы, выпущенные остроглазыми лучниками.
Смотреть на состязания женщинам не полагалось, и они остались у кораблей. Кто-то из них продолжал оплакивать Анхиса, кто-то горевал о своей бездомной жизни да жаловался на бесконечные скитания. Богиня Гера, по-прежнему не желавшая удачи троянцам, приняла облик вдовы одного из воинов Энея и тихо присела среди женщин. "Подруги,— сказала она. — Как же надоели эти бесконечные странствия. Чего мы ищем? Чем этот берег хуже других? Давайте сожжем корабли, и разом положим конец нашим скитаниям". И Гера, выхватив из костра головню, швырнула ее в ближайший корабль, который сразу же запылал. Женщины с радостными криками тут же последовали ее примеру. Скоро от четырех кораблей остались лишь головешки. Сгорели бы все троянские корабли, но прибежавшие мужчины быстро потушили огонь.
Разыскивать зачинщицу Эней не стал. Не поднялась бы его рука на измученную и потерявшую разум от бесчисленных лишений женщину. "Но как быть дальше? — размышлял Эней. — Оставшиеся корабли не смогут взять на борт всех людей, а на постройку новых уйдет много времени". И тут ему явилась тень отца. "Сын мой, — услышал Эней знакомый и такой родной голос, — оставь на сицилийском берегу всех уставших от долгого пути. С сильными же, готовыми на подвиги, отправляйся в путь. Когда достигнешь Италии, постарайся увидеть меня. Я пребываю не в мрачном Аиде, а в Элисии светлом. Путь ко мне тебе укажет Сивилла. Она служит Аполлону в храме близ италийского города Кумы. Когда мы встретимся, я открою тебе будущее твоих потомков на сотни лет вперед".
Тень Анхиса исчезла так же внезапно, как и появилась. Совет отца был единственным разумным решением. Троянцев, не желавших плыть дальше, оказалось не мало5. Но самые мужественные воины были полны решимости твердо следовать к заветной цели, — ведь до италийских берегов оставался только один морской переход.
В обители праведных
На этот раз ни что не помешало Энею и его спутникам благополучно достигнуть обращенного на запад берега Италии6. Теперь, следуя совету отца, надо было добраться до города Кумы и разыскать пророчицу Сивиллу.
Местные жители, дружески настроенные к пришельцам, показали самую короткую дорогу, и вскоре Эней уже стоял перед седой жрицей Аполлона. "Избранница богов, почтенная Сивилла, — обратился к пророчице Эней, — прошу, проводи меня в обитель праведных светлый Элисий. Там обитает дух моего отца. Недавно он явился ко мне и сказал, что ждет меня там для благого совета, и что моим провожатым станешь ты". Сидящая золотом треножнике, Сивилла долго и внимательно смотрела на Энея, а потом ответила: "Путь в Элисий лежит через Аид. В Аид спуститься не трудно. Но, если ты хочешь вернуться назад, разыщи в чаще лесной, посвященной Персефоне, ветвь с золотыми листьями. Эта ветвь станет для владыки подземного царства напоминанием о солнечном свете, и он позволит тебе вернуться из мира мертвых в мир живых. Приходи ко мне с золотой веткой в руке, и я провожу тебя".
Долго бродил Эней по темному лесу Персефоны. Может и не нашел бы он заветную ветвь вовсе, но Афродита подсказала своему сыну, где ее найти. Вернулся Эней к Сивилле, и пошли они к черному смрадному озеру, спрятавшемуся неподалеку от храма в кипарисовой роще. Возле озера темнел провал, окруженный замшелыми валунами. В него и повела Сивилла Энея, и чем глубже спускались они, тем гуще становилась тьма. Но Эней продолжал все видеть вокруг, правда, в таинственном, трепещущем, словно отблеск далекого пожара, свете. Спуск закончился огромной пещерой. Едва вступил Эней под своды этой пещеры, как увидел ужасного, готового к броску дракона. Но Сивилла успокоила своего спутника. "Это не чудовище, — сказала она, — это всего лишь тень его бесплотная".
Затем они пробрались через сонмы человеческих теней, стремившихся к ладье Харона. Этот мрачный лодочник перевозил тени умерших через реку, первую из пяти рек Аида. Эней удивился, что Харон одних охотно пускает на свой челн, а других отгоняет с бранью. "Нет равенства и среди мертвых, — ответила Сивилла на вопрос Энея, — Харон не пускает в челн тех, кто не может заплатить ему за перевоз7, и тех кто не был погребен. И пока земля не покроет их останки, или не вознесется их прах к небесам вместе с дымом погребального костра, не попасть им в Аид".
Энея и Сивиллу Харон тоже не хотел пускать в лодку. Но как только пророчица показала ему золотую ветвь, сразу место нашлось. Не мало теней стенало перед непреодолимой для них водной преградой. Были здесь тени тех, кто пропал на чужбине, кто сгинул пучине моря8, кто сам свел счеты с жизнью.
Элисий, обитель праведных, находился за пределами Аида9. Здесь никогда не заходило ласковое солнце, пели птицы, журчали хрустальной чистоты ручьи. Не случайно Элисий еще называли счастливыми Елисейскими полями. Здесь, в вечном покое, обитали души мудрецов, справедливых царей, героев, великих поэтов и художников. Всякий смертный посчитал бы за счастье побеседовать с ними, но Эней жаждал встречи с отцом. Наконец он увидел его и попытался обнять. Однако бестелесный дух дорогого человека ускользал из его рук. Светлый образ Анхиса жестом остановил Энея и сказал: "Теперь я освободился от бренной плоти, временной оболочки души10. Не пытайся, сын мой, заключить меня в объятья. У нас мало времени. Ты должен поскорее вернуться в мир живых. Смотри внимательно. Видишь широкую реку? Эта река называется Летой. За ней, на лугу, души наших еще не рожденных потомков. Среди них и душа твоего сына, рожденного от твоей будущей жены Лавинии. От него пойдет прославленный род, к которому будет принадлежать и божественный Ромул. Именно ему предначертано возвести новую Трою, которая будет носить его имя и будет стоять вечно на земле Италии. Запомни главное! Земля, уготованная тебе богами, находится в устье реки под названием Тибр".
Затем дух Анхиса рассказал сыну о том, что ждет его в ближайшем будущем — о войнах и победах, о славе и новой встрече в обители праведных. Близился час разлуки. Истекало время, данное Энею богами для этой удивительной встречи. Дух Анхиса предостерег Энея от ошибок и ложных шагов и растаял искрящимся облачком.
На земле латинян
Когда Эней вернулся к своим товарищам, было решено тотчас же отправляться в путь. Корабли Энея держались вблизи берега, и скоро море поменяло свою окраску под влиянием вод, вытекавших из широкого устья реки. Гребцы взялись за весла и направили свои суда вверх по ее течению. Никто не сомневался, что эта река и есть тот самый Тибр, на берегах которого кончатся их скитания.
Как сладко было ступить на мягкую зеленую траву, укрыться в тени деревьев! Эней со своими спутниками расположились на широкой лужайке, чтобы утолить голод. Они разложили на траве пшеничные лепешки, а сверху на них положили куски хорошо прокопченного мяса. Когда мясо было съедено, троянцы принялись за лепешки. Доедая последнюю лепешку, сын Энея в шутку сказал: "Вот мы и съели свои столы". И все сразу вспомнили ужасное пророчество гарпии: "голод заставит вас вгрызться зубами в столы"… Эней радостно воскликнул: "Друзья! Мы достигли земли, заповеданной нам богами! Здесь будет наша новая отчизна!" Сорвав зеленую ветку бука и венком обвив ее вокруг лба, Эней принес бескровную жертву гению этой земли. Удар грома раздался в небе, — это всевидящий Зевс подтвердил, что жертва троянского вождя принята.
Так завершились скитания Энея и его спутников. Троянцы разбили временный лагерь неподалеку от города Лаврента, где правил царь Латин. Он доброжелательно принял посольство чужестранцев. Особенно понравился ему Эней. Латин сразу же дал разрешение скитальцам поселиться на его земле навсегда.
Был царь Лаврента богат и могуществен. Но не было у него сына-наследника. Только красавица дочь Лавиния покоила старость царя и его жены Аматы. Не мало знатных женихов искали руки Лавинии, а самым настойчивым был Турн, сын царя соседнего племени рутулов. Однако Латин не спешил выдавать за него свою дочь. Когда Лавиния еще была совсем девочкой, дед ее Фавн, предсказал ей жениха-чужестранца из далеких краев, потомки которого заставят весь мир преклонить колени перед родом латинян. "Не этот ли чужеземец должен по воле судьбы стать мужем моей дочери?" — глядя на Энея думал Латин.
И быть бы в скором времени свадьбе Энея и Лавинии, да не дремала Гера, которую на берегах Тибра звали Юноной. Призвала она злобную фурию Аллекто и поручила ей позаботиться о том, чтобы поднять италийские племена на кровавую войну с пришельцами. "Пусть троянцам, мне ненавистным, не достанутся земли латинян!" — приказала Гера-Юнона.
Первой жертвой фурии стала Амата, мать Лавинии. В гневе стала она проклинать мужа, решившего отдать голубку-дочь в когти залетного коршуна. "Ты уверяешь, — кричала Амата, — что супружество Лавинии с чужеземцем угодно богам? А разве Турн латинского племени? Он потомок аргосцев!"
Понимая, что ее крики не изменят решения супруга, Амата покинула дом и ушла, распустив волосы, в леса. А фурия Аллекто устремилась к отвергнутому жениху Турну. Она посоветовала ему сжечь троянские корабли и повести свои войска против наглых пришельцев, да и против самого Латина. В ярость пришел Турн. Он собрал войско рутулов и призвал его к битве.
Не нужна была война ни Энею, ни Турну. На городской площади Лаврента стоял храм бога всех начал двуликого Януса. В мирное время дубовые двери храма были всегда закрыты. Распахивались они лишь тогда, когда начиналась война. Узнали жители Лаврента, что войско рутулов идет на их город, и возбужденной толпой собрались у храма. Пришел храму и царь Латин. Долго стоял он в глубоком раздумье перед его дверями. А затем, вместо того, чтобы раскрыть их, повернулся и быстро пошел прочь. И вдруг двери храма открылись сами по себе, будто створки толкнул кто-то изнутри.
Так война пришла на землю латинян. Как и всякая война, была она жестокой и кровавой. Немало лучших воинов местных племен поддержали рутулов и их предводителя Турна. На помощь к нему пришли даже италийские амазонки во главе с царицей Камиллой. Даже сами боги не остались в стороне. Гера-Юнона, конечно, была на стороне Турна, Афродита-Венера же делала все для победы Энея. Долго длилась беспощадная борьба, в которой погибли многие троянские и италийские герои. Пал ближайший соратник Энея Паллант, пала бесстрашная Камилла. И сам Эней едва не стал жертвой угодившей в него вражеской стрелы. Лишь забота матери спасла его. Афродита принесла раненому Энею цветок, сорванный ею на склонах Иды троянской, и соком этого цветка исцелила его.
Чаши весов военной удачи склонялись то в одну, то в другую сторону. И тогда Турн решил сразиться с Энеем в единоборстве. "Войска наши поредели, — сказал он, — но кто из нас посчитает себя побежденным? Выйдем, чужеземец, один на один, и пусть победитель владеет страной и невестой".
Оба вождя призвали на помощь богиню победы. В смертельной схватке сошлись они, равные по силе и мужеству. Но боги благоволили Энею. Могучим ударом копья он поверг соперника на землю. Пробило копье и щит семислойный, и бронзовый панцирь Турна. Простер руку к Энею побежденный вождь рутулов и сказал: "Об одном тебя прошу, сжалься над моим отцом, отдай ему мое тело".
Смягчилось сердце Энея, отвел он занесенное для нового удара копье, решил пощадить Турна. Но увидел вдруг Эней на поверженном враге пояс Палланта. "Не я, а убитый тобою Паллант наносит этот удар моею рукой!" — воскликнул Эней, и копье вонзилось в грудь Турна.
Так закончилась война троянцев на своей новой родине. Убедившись, что именно Эней должен стать мужем Лавинии, царь Латин отдал зятю вместе с рукой дочери и свой трон. Победители-троянцы покинули свой стан и переселились в Лаврент. Здесь они переженились на девушках-горожанках, положив тем самым начало новым италийским родам и династиям.
Лишь сердце Энея не знало покоя. Вместе с юной женой пришел он как-то к старику Латину с просьбой благословить его на начало строительства еще одного города. "Я хочу этому городу дать имя твоей дочери, — сказал Эней, — и пусть возвысится он на морском берегу, пусть принимает в свою гавань корабли со всего света".
Благословил Латин зятя, и закипела работа. Строительство новой Трои-Лавинии началось с сооружения храма Весте, богини семьи и домашнего очага. В этот храм были перенесены вынесенные из горящей Трои пенаты. Рядом с храмом Весты вознеслись храмы Юпитеру — италийском Зевсу и Марсу — здешнему Аресу. В храме Марса Эней повесил на стену свое копье.
Город рос быстро. Казалось, мир победил навсегда. Но, затаившие ненависть сподвижники Турна, совершили набег на новую Трою. Они получили достойный отпор. Лишь немногие из них спасли свои жизни в паническом бегстве. Во время этой быстротечной битвы Эней исчез. Не нашли его ни среди мертвых, ни среди живых. Многие участники битвы рассказывали, что видели собственными глазами, как среди ясного неба на землю опустилось облако, накрывшее их вождя. Это боги забрали к себе на Олимп славного сына Афродиты.
Марианна Алферова
11.11.2019, 12:29
https://coollib.com/b/251457/read
ЧАСТЬ I
ПРАВЛЕНИЕ ЦАРЕЙ
Ромул сказал: «Здесь будет город».
«Город, как солнце», — ответил Рем.
Н. Гумилев
Первые страницы римской истории, впрочем, как и последующие, похожи на миф.
https://coollib.com/i/57/251457/i_005.png
Предание гласит, что после падения Трои лишь одному Энею с горсткой соратников удалось спастись. На кораблях они достигли западных берегов Италии. Беглецы поселились в Лации. Как любой народ, доведенный войной до нищеты и отчаяния, троянцы занялись грабежом. Они угоняли у аборигенов скот, чем вызвали законное возмущение пострадавших. Царь Латин (согласно поэту Вергилию — сын бога Фавна и нимфы Марики, то есть происхождения божественного), вышел с оружием против пришельцев. Но сражения не состоялось, враги примирились, и царь Латин выдал за Энея свою дочь Лавинию. Эней основал городок, назвав его именем жены. Вскоре у них родился сын Асканий.
Одни историки верят, что эти события имели место, другие считают их мифом. Однако археология вновь и вновь подтверждает один и тот же факт: людская фантазия бедна на выдумки. А римляне, какими мы их знаем в более позднее время, никогда не увлекались абстракциями. Можно предположить, что некоторые реальные факты эта история хранит, тем более, что при раскопках в Италии найдены доказательства древности культа Энея.
Главное затруднение: Троянскую войну историки относят к 1194–1184 гг. до н. э., в то время как датой основания Рима принято считать 753 г. до н. э. То есть между этими событиями более 400 лет, о которых нет ни письменных источников, ни мифов. Лакуну между Энеем и Ромулом римские историки пытались заполнить сообщениями: «От Аскания родился Сильвий, от Сильвия Эней Сильвий» и так далее до появления на свет царских сыновей Нумитора и Амулия. С распри этих братьев и начинается история основателей Ромула и Рема.
Итак, два брата царствовали в Альбе-Лонге, городе, основанном сыном Энея Асканием. Старший, Нумитор, был человеком благородным, ну а младший, Амулий, — злодей. Царский трон наследовал положительный Нумитор, Амулию достались в наследство деньги. Власть без денег всегда ненадежна, и богатый Амулий сверг своего старшего брата. Чтобы никто не мог оспаривать его права, он убил сына Нумитора, а дочь его, Рею Сильвию, сделал весталкой (в этом сообщении нет анахронизма, ибо культ весталок был заимствован Римом из Альбы-Лонги). Однако, как всегда, все планы расстроила женщина. Несмотря на данный обет безбрачия, Рея Сильвия родила двух здоровых и бойких мальчуганов. При этом заявила, что родила детей от самого бога Марса. Ходили, правда, слухи, что Амулий надел доспехи, выдал себя за самого Марса, пробрался к племяннице и обесчестил ее. Даже если дело было именно так, рождение детей не входило в планы Амулия. Царь велел бросить младенцев в реку — мотив, встречающийся и в других мифах, уже не римских. Слуга, которому поручили совершить злодеяние, придя на берег Тибра, увидел, что река разлилась. Лодки у него не было, на глубину он лезть боялся, потому бросил малышей у берега — решил, что дети все равно погибнут. Но малыши выжили. Вода вскоре схлынула, пробегавшая мимо волчица накормила орущих человеческих детенышей своим молоком. Потом младенцев нашел свинопас, принес подкидышей к себе в хижину и воспитал как своих сыновей. Мальчиков назвали Ромулом и Ремом. Братья выросли сильными и смелыми, но не питающими склонности к ремеслу свинопаса. Они собрали в окрестностях буйную ватагу, свергли с престола Амулия и возвратили Альбу-Лонгу своему деду. Сами же решили основать новый город. Поскольку братья были близнецами, равными по возрасту и силе, то между ними тут же начались разногласия. Первым делом стали спорить, где основать город. Ромул предлагал поселиться на Палатинском холме, а Рему больше нравился Авентин. Спор разрешили с помощью птиц. Братья сели подальше друг от друга и стали ждать знака свыше. Рем первым увидел в небе шесть коршунов, а Ромул — немного погодя — двенадцать. Все решило количество пернатых — Ромул победил. Поговаривали, что Ромул обманул брата, но правдивая или придуманная позже цифра двенадцать магическим числом вошла в историю Рима. Со временем ее стали трактовать вполне однозначно: двенадцать птиц, увиденные Ромулом, означали двенадцать веков могущества Рима. Предсказание сбылось: Рим действительно просуществовал двенадцать веков.
Ромул, выиграв спор (или удачно обманув брата), приступил к закладке города.
Город был основан по древнему этрусскому обряду: в плуг запрягли корову и быка, Ромул пропахал борозду — померий — вокруг Палатинского холма. Поднятый плугом пласт отворачивали вовнутрь, ни одному комочку земли не дозволяли упасть наружу. Это была черта будущей стены. Там, где надлежало построить ворота, плуг поднимался, и борозда прерывалась. Стены города считались священными, переступать через борозду нельзя никому. Рем, несомненно, знал о благоговейном отношении окружающих к проводимому обряду, и все же перепрыгнул через сакральную черту, желая хоть как-то уязвить бра-та-победителя. Возможно, он полагал, что ссора кончится парой зуботычин и разбитыми носами. Но в восемнадцать лет трудно рассчитать все последствия неосмотрительных поступков. Дело кончилось смертоубийством. Ромул убил Рема.
(Заметим в скобках, что археологи на Палатинском холме в самом деле обнаружили остатки поселения, датируемые VIII веком до н. э. Более того, в 1985–1987 гг. были раскопаны остатки стены — той самой, о которой говорит предание. Нижняя, самая древняя часть стены опять же относится к VIII веку до н. э. Найдены были также следы рва, окружавшего стену.)
Вернемся к легенде.
Избавившись от брата, Ромул стал полновластным правителем нового городка. Земли у него было много (по масштабам того времени), людей мало, юный правитель стал принимать под свое покровительство всех желающих, в том числе беглых рабов и преступников. В итоге в Риме собралась буйная ватага молодых и одиноких мужчин. Сорвиголовы пытались посвататься к девушкам из соседних городков и деревень, но всюду получали отказы: римляне в те годы считались неперспективными женихами. Среди тогдашних обитателей Рима нашлась лишь сотня парней, которые знали своих отцов. Их назвали «патрициями», из них основали совет старейшин — сенат[1].
https://coollib.com/i/57/251457/i_006.png
Капитолийская волчица. VI в. до н. э.
Тогда Ромул и его друзья решили прибегнуть к хитрости. Они пригласили на праздник соседей-сабинян[2]. Соседи прибыли в Рим с женами и с детьми — посмотреть на новый Город и попировать. Но праздник завершился совсем не так, как рассчитывали гости. По условному знаку римляне набросились на молодых девушек и, схватив добычу, потащили по домам. Поскольку римляне были при оружии, а сабиняне — нет, то разъяренным отцам и братьям осталось только одно — бежать. Если верить легенде, похитители вели себя более чем галантно и первым делом заявили, что захватили девушек исключительно с честными намерениями, то есть для заключения законных браков и обретения потомства — обещания, которые во все века звучат наисладчайшей музыкой для женского уха. Сабинянкам были даны и другие обещания: женщины не должны делать тяжелой работы по хозяйству, задача будущей хозяйки — следить за домом, лелеять мужа, воспитывать детей, а из обязанностей не столь приятных — прясть шерсть. Ко всему тому римляне обещали женщинам всегда оказывать знаки уважения: мужчины должны при встрече пропускать женщин вперед, в их присутствии не говорить скабрезности. Девушки не могли устоять, и дело закончилось многочисленными свадьбами.
https://coollib.com/i/57/251457/i_007.png
Ликторы. Прорисовка с колонны Марка Аврелия
Через год сабиняне вернулись уже с оружием в руках. Не для того, чтобы отбить дочерей — через год это было делом бессмысленным, — ас тем, чтобы отомстить за прежнее поражение. В окрестностях сабиняне набрали в свое войско всех, кто надеялся на легкую добычу, и подступили к Городу. Поначалу им удалось захватить крепость на Капитолии[3].
Затем противники сошлись в низине между холмами. Битва происходила на месте будущего форума: сабиняне наступали с Капитолия, римляне отступали к Палатину. Поначалу сабинянам удалось опрокинуть римлян, Ромул был ранен в голову, но сумел остановить бегущих. Впоследствии он приписал этот подвиг Юпитеру: бог откликнулся на призыв молодого царя и вселил в сердца бегущих мужество. В этом месте потом был построен храм Юпитера Статора (Юпитера Останавливающего). Командовавший сабинянами Меттий Курций пустился бежать, конь понес его, и лошадь Курция увязла в трясине — на месте будущего центра мира находилось самое обычное болото, которое жители маленького городка использовали под свои нужды — в качестве кладбища. Неизвестно, чем бы кончилась битва, если бы не вмешались женщины. Сражение показалось им совершенно бессмысленным: отцы и братья не пришли освободить их сразу после похищения, а теперь зачем-то явились, чтобы обратить любимых дочерей и сестер во вдовиц. Мужчины вняли доводам женщин, и бывшие враги примирились.
Решено было, что сабиняне переселятся в Рим, городом будут править два царя — Ромул и царь сабинян Тит Таций. К сотне римских патрициев добавилось еще сто, избранных их числа сабинян. Совместное правление длилось недолго. Спустя несколько лет Тит Таций был убит, но Ромул, по всей видимости, не особенно опечалился из-за этого и не спешил отомстить за царя-соправителя.
Постепенно характер властителя стал меняться, он все больше и больше отдалялся от остальных, стал носить трабею с пурпурной каймой[4], завел для себя специальное курульное кресло[5], в котором мог сидеть только он; теперь перед ним всегда шествовали ликторы со связками прутьев (фасциями) на плечах. И плащ с каймой, и кресло, и ликторы — все это символы власти, заимствованные у этрусков. Ромул уже не советовался с сенатом, принимая решение, патриции обладали единственным преимуществом перед остальными: первыми узнавали, что решил царь.
Смерть Ромула окутана тайной. Якобы в 717 г. до н. э. он производил смотр войска. Внезапно поднялась буря, ударила молния, и густая туча опустилась на землю — все атрибуты перехода бога из одного мира в другой были налицо. Ромул исчез. Его подданные стояли растерянные и испуганные. Однако ходили слухи, и слухи, надо полагать, упорные, что отцы-сенаторы, недовольные правлением Ромула, убили царя в храме, тело расчленили и вынесли по частям под одеждой.
«Кто видел настоящее, тот уже видел все, бывшее в течение вечности, и все, что еще будет в течение беспредельного времени. Ибо все однородно и единообразно», — напишет император Марк Аврелий много лет спустя.
Одушевленный мир
Римляне верили, что каждый дом, каждая деревушка, каждый город и, наконец, народ — все имеют своего гения-покровителя. Гению Рима на Капитолии был посвящён щит с надписью «Или мужу, или женщине». Имя и пол хранителя Рима скрывалось от врагов. Воинские части, коллегии ремесленников находились под присмотром своих покровителей.
Нет места без гения. Мир одушевлен. Животворный дух пронизывает все и вся. Божественна не только созревающая нива, но и сам процесс созревания.
Первоначально гений был божеством прародителя рода, позднее трансформировался в бога мужской силы. Считалось, что гений рождался вместе с человеком, а после его смерти по одной версии исчезал, по другой — оставался возле могилы умершего. Гении знаменитых римлян обретали бессмертие.
Гений руководил всеми действиями человека, отвечал за деторождение и увеличение семьи, в свой день рождения римлянин приносил своему гению в жертву цветы, плоды, совершал воскурения и возлияния. В честь гения устраивался пир, на который приглашались ближайшие друзья. Все значительные события в жизни римлянина также отмечались жертвоприношением его гению.
Символом этого «смертного бога» считалась змея. Изображался гений в виде юноши с рогом изобилия и чашей в руках.
Клятва гением хозяина считалась для раба священной, а клятва гением императора была священной для всех римлян. Нарушение такой клятвы приравнивалось к оскорблению величия. Культ гения императора ввел Октавиан Август. При жизни императора божественные почести воздавались только его гению, после смерти — обожествленному императору. Гений императора почитался вместе с Ромой, богиней Города.
Юноны считались духами-покровительницами римских женщин. Как и гении, эти духи появлялись на свет в момент рождения и исчезали после смерти.
В день своего рождения римлянка приносила в жертву своей покровительнице цветы, плоды, воскурения и возлияния. Главной среди этих божеств считалась богиня Юнона.
Во время родов рядом с кроватью роженицы зажигали свечу, ибо считалось, что в момент прихода нового человека в наш мир присутствует особенное божество «Светоносица». Едва малыш вступал в этот мир, как его встречал целый рой божеств: Диспитер даровал ему свет, Витумн — жизнь, Сентин — чувства.
В древнейшем периоде истории Лация богов не изображали в виде людей. В храме или святилище устанавливали делубрум — символ бога. Юпитер, как правило, изображался в виде каменной стрелы (молнии), Марс — в виде копья, Церера — в виде хлебного колоса. Бога могли символизировать простая палка, кусок кремня или очищенное от коры дерево.
Нума Помпилий подтвердил запрет чтить бога в образе человека или животного законом. Во всех храмах устанавливали только делубрумы. В те времена храм считался домом бога и не был приспособлен для массовых религиозных мероприятий. Для жертвоприношений рядом с храмом устанавливали жертвенник. Закон Нумы продержался около 170 лет. Только при последних царях в храмах Рима стали появляться скульптурные изображения богов.
Вся жизнь римлянина от рождения до смерти была накрыта причудливым кружевом обрядов. Огонь нельзя гасить: он живой и должен умереть сам, когда иссякнет масло в светильнике. Многие из этих обрядов становились покровом для уважительного или снисходительного отношения друг к другу. Полагалось, к примеру, вставая из-за стола, что-нибудь непременно оставить в дар ларам. Хотя хозяева прекрасно знали, что эти остатки съедят слуги.
В Кельнском музее хранится плита с посвятительной надписью: «В честь божественной императорской семьи и гения объединения кухонного персонала», — гласит посвятительная надпись. Право же, готовить становится проще, когда тебе помогает гений.
Храм Юпитера Статора
Святилище Юпитеру Статору посвятил по обету Ромул. Но храм был построен только в 294 г. до н. э. консулом Марком Атилием Регулом по обету во время Третьей Самнитской войны. Храм был целиком реставрирован при Августе или Домициане. В I веке н. э. около храма Юпитера Статора была воздвигнута арка Тита.
Πλούταρχος
12.11.2019, 08:38
http://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1439000200
Текст приводится по изданию: Плутарх. Сравнительные жизнеописания в двух томах, М.: издательство «Наука», 1994. Издание второе, исправленное и дополненное. Т. I.
Перевод С. П. Маркиша, обработка перевода для настоящего переиздания — С. С. Аверинцева, переработка комментария — М. Л. Гаспарова.
Сверка перевода сделана по последнему научному изданию жизнеописаний Плутарха: Plutarchi Vitae parallelae, recogn. Cl. Lindscog et K. Ziegler, iterum recens. K. Ziegler, Lipsiae, 1957—1973. V. I—III. Из существующих переводов Плутарха на разные языки переводчик преимущественно пользовался изданием: Plutarch. Grosse Griechen und Römer / Eingel, und Übers, u. K. Ziegler. Stuttgart; Zürich, 1954. Bd. 1—6 и комментариями к нему.
Издание подготовили С. С. Аверинцев, М. Л. Гаспаров, С. П. Маркиш. Ответственный редактор С. С. Аверинцев.
Plutarchi Vitae parallelae. C. Sintenis, Teubner, 1908.
Plutarchi Vitae parallelae, with Eng. transl. by B. Perrin, Loeb Classical Library, 1914/1967.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
Разноречие о начале Рима (1—2).
Чудесное рождение и юность (3—8).
Основание Рима (9—13).
Война за сабинянок (14—19).
Объединение с сабинянами и войны с соседями (20—25).
Самовластие и чудесная смерть (26—29).
— Сопоставление (30 [1] — 35 [6]).
1. От кого и по какой причине получил город Рим свое великое и облетевшее все народы имя, — суждения писателей неодинаковы. Одни полагают, что пеласги, обошедшие чуть ли не весь свет и покорившие чуть ли не все народы земли, поселились там и нарекли город этим именем в ознаменование силы своего оружия1. Другие утверждают, что после взятия Трои немногочисленные беглецы, которым удалось сесть на корабли, ветром были прибиты к берегу Этрурии и стали на якорь подле устья реки Тибр. Женщины с большим трудом переносили плавание и очень страдали, и вот некая Рома, по-видимому, превосходившая прочих и знатностью рода и разумом, подала подругам мысль сжечь корабли. Так они и сделали; сначала мужья гневались, но потом волей-неволей смирились и обосновались близ Паллантия2, а когда вскоре все сложилось лучше, чем они ожидали, — почва оказалась плодородной, соседи приняли их дружелюбно, — они почтили Рому всевозможными знаками уважения и, между прочим, назвали ее именем город, воздвигнутый благодаря ей. Говорят, что с той поры у женщин вошло в обычай целовать3 в губы родственников и мужей, потому что, предав корабли огню, именно так целовали и ласкали они своих мужей, умоляя их сменить гнев на милость. 2. Есть и такое мнение, будто имя городу дала Рома, дочь Итала и Левктрии (по другим сведениям — Телефа, сына Геракла), вышедшая замуж за Энея (по другим сведениям — за Аскания, сына Энея). Иные думают, что город основал Роман, родившийся от Одиссея и Кирки, иные — что Ром, сын Эматиона, отосланный Диомедом из Трои, иные — что тиран латинян Ромис, изгнавший этрусков, которые когда-то переселились из Фессалии в Лидию, а оттуда в Италию.
Даже те, кто высказывает самое правильное мнение, считая, что город наречен в честь Ромула, разно судят о происхождении последнего. Одни полагают, что он был сыном Энея и Дексифеи, дочери Форбанта, и попал в Италию еще совсем маленьким ребенком вместе со своим братом Ромом. В разливе реки погибли все суда, лишь то, на котором находились дети, тихо пристало к отлогому берегу; это место спасшиеся сверх ожидания и назвали Римом. Другие пишут, что Ромула родила Рома, дочь той троянки, о которой речь шла выше, и жена Латина, сына Телемаха, третьи — что он был сыном Эмилии, дочери Энея и Лавинии, зачатый ею от Ареса. Существует, наконец, и вовсе баснословный рассказ о его рождении. Царю альбанов Тархетию, человеку до крайности порочному и жестокому, было удивительное видение: из очага в его доме восстал мужской член и не исчезал много дней подряд. В Этрурии есть прорицалище Тефий, откуда Тархетию доставили прорицание, гласящее, чтобы он сочетал с видением девушку: она-де родит сына, который стяжает громкую славу и будет отличаться доблестью, силою и удачливостью. Тархетий поведал об этом одной из своих дочерей и велел ей исполнить наказ оракула, но она, гнушаясь такого соития, послала вместо себя служанку. Разгневанный Тархетий запер обеих в тюрьму и осудил на смерть, но во сне ему явилась Веста и запретила казнить девушек; тогда царь измыслил вот какую хитрость: он дал узницам ткацкий станок и обещал, что, когда они закончат работу, то смогут выйти замуж, но все, что они успевали соткать за день, другие женщины, по распоряжению Тархтия, ночью распускали. Рабыня родила двойню, и Тархетий отдал младенцев некоему Тератию, чтобы тот их убил. Тератий, однако, оставил детей на берегу реки, и туда к ним стала ходить волчица и кормила их своим молоком, прилетали всевозможные птицы, принося новорожденным в клювах кусочки пищи, — до тех пор, пока их не заметил какой-то пастух. Он был чрезвычайно изумлен, но все же решился подойти и унес детей. Так они были спасены, а возмужав, напали на Тархетия и одолели его. Эту повесть приводит некий Промафион в своей «Истории Италии».
3. Самую правдоподобную и подкрепленную наибольшим числом свидетельств версию в главных ее чертах впервые передал грекам Диокл с Пепарефоса. Ее принял почти без изменений Фабий Пиктор, и хотя между ними имеются некоторые расхождения, в общем содержание их рассказа сводится к следующему.
В Альбе4 царили потомки Энея, и порядок наследования привел к власти двух братьев — Нумитора и Амулия. Амулий разделил отцовское достояние на две части, противопоставив царству богатства, включая и золото, привезенное из Трои, и Нумитор выбрал царство. Владея богатством, которое давало ему больше влияния и возможностей, нежели те, которыми располагал брат, Амулий без труда лишил Нумитора власти и, опасаясь, как бы у дочери свергнутого царя не появились дети, назначил ее жрицею Весты, обрекши на вечное девство и безбрачие. Эту женщину одни называют Илией, другие Реей, третьи Сильвией. Немного времени спустя открылось, что она беременна и что, стало быть, закон, данный весталкам, нарушен. Лишь заступничество царской дочери Анто́ перед отцом спасло ее от казни, но преступницу держали взаперти, и никого к ней не допускали, дабы она не разрешилась от бремени неведомо для Амулия.
Наконец она произвела на свет двух мальчиков необыкновенной величины и красоты. Это встревожило Амулия еще сильнее, и он приказал своему слуге взять их и бросить где-нибудь подальше. Слугу звали Фаустул, как говорят некоторые, но другие утверждают, что это имя не слуги, а того, кто нашел и подобрал младенцев. Итак, слуга положил новорожденных в лохань и спустился к реке, чтобы бросить их в воду, но, увидев, как стремительно и бурливо течение, не решился приблизиться и, оставив свою ношу у края обрыва, ушел. Между тем река разлилась, половодье подхватило лохань и бережно вынесло на тихое и ровное место, которое ныне зовут Кермал5, а в старину называли Герман — видимо, потому, что «братья» по-латыни «германы» [germanus].
4. Поблизости росла дикая смоковница, именовавшаяся Руминальской, — либо в честь Ромула (таково мнение большинства), либо потому, что в ее тени прятались от полуденного зноя жвачные животные [ruminales], либо — всего вернее — потому, что новорожденные сосали там молоко: сосок древние называли «рума» [ruma], а некую богиню, надзирающую, как они думали, за вскармливанием младенцев, — Руминой, и жертвоприношения ей совершали без вина, окропляя жертву молоком. Под этим деревом и лежали дети, и волчица, как рассказывают, подносила к их губам свои сосцы, а дятел помогал ей кормить и охранять близнецов. И волчица, и дятел считаются священными животными Марса, а дятел пользуется у латинян особым почетом. Поэтому, когда дочь Нумитора утверждала, что родила от Марса, ей охотно верили. Говорят6, впрочем, что она была введена в обман Амулием, который предстал перед нею в доспехах и силой отнял у нее девство. Согласно же иному взгляду, в сторону чистой сказки повернула предание двусмысленность имени кормилицы. «Лупа» [lupa] по-латыни и самка волка, и женщина, занимающаяся ремеслом блудницы, но как раз такою женщиной и была жена Фаустула, по имени Акка Ларентия, выкормившая мальчиков. Римляне приносят ей жертвы, а в апреле7 жрец Марса совершает в ее честь заупокойное возлияние, и праздник этот зовется Ларентами.
5. Римляне чтут еще одну Ларентию8, и вот по какой причине. Однажды блюститель храма Геракла, не зная, по-видимому, чем себя развлечь, надумал сыграть с богом в кости, оговорившись, что если он выиграет, бог ниспошлет ему милость, о которой он попросит, а если проиграет, то выставит богу щедрое угощение и приведет красивую женщину. На таких условиях он бросил кости за бога, потом за себя и проиграл. Желая сдержать слово и честно выполнить уговор, он приготовил богу обед и, наняв Ларентию, миловидную и еще не предававшуюся блуду открыто, сначала потчевал ее, постлав ложе в храме, а после обеда замкнул ее там, словно бог действительно намеревался ею овладеть. Но рассказывают, что Геракл и в самом деле возлег с женщиной, а затем приказал ей рано поутру выйти на форум, поцеловать первого, кто встретится на пути, и сделать его своим возлюбленным. Встретился же ей человек преклонного возраста, богатый, бездетный и холостой, по имени Тарутий. Он познал Ларентию, привязался к ней и, умирая, оставил ее наследницей большого и богатого имущества, бо́льшую часть которого Ларентия завещала народу. Она была уже знаменита среди сограждан и считалась любимицей богов, когда внезапно исчезла подле того места, где покоился прах первой Ларентии. Это место зовется теперь Велабр9, ибо во время частых разливов реки через него переправлялись на плотах, чтобы попасть на форум, а переправа по-латыни «велатура» [velatura]. Некоторые говорят, что начиная именно с этого места устроители игр и зрелищ застилали дорогу, ведущую с форума к цирку парусиной, «парус» же у римлян — «велон» [velum]. Таково происхождение почестей, которые римляне оказывают второй Ларентии.
6. Младенцев подобрал свинопас Амулия Фаустул — тайно от всех или же (так утверждают другие, чье мнение, вероятно, ближе к истине) с ведения Нумитора, который втихомолку помогал растить найденышей. Говорят, что их перевезли в Габии и там выучили грамоте и всему остальному, что полагается знать людям благородного происхождения. Детям дали имена Ромула и Рема — от слова, обозначающего сосок, ибо впервые их увидели сосавшими волчицу. С первых лет жизни мальчики отличались благородной осанкой, высоким ростом и красотой, когда же они стали постарше, оба выказали отвагу, мужество, умение твердо глядеть в глаза опасности, одним словом — полную неустрашимость. Но Ромул был, казалось, крепче умом, обнаруживал здравомыслие государственного мужа, и соседи, с которыми ему случалось общаться — по делам ли о пастьбе скота или об охоте, — ясно видели, что он создан скорее для власти, нежели для подчинения. Поэтому братья были в добрых отношениях со своей ровней и с теми, кто стоял ниже их, но с царскими надсмотрщиками, начальниками и главными пастухами, которые нимало не превосходили молодых людей силою духа, держались высокомерно, не обращая внимания ни на их гнев, ни на угрозы. Они вели жизнь, приличествующую свободным людям, считая, однако, что свобода — это не праздность, не безделье, а гимнастические упражнения, охота, состязания в беге, борьба с разбойниками, ловля воров, защита обиженных. Все это принесло им добрую славу.
7. Случилось раз, что пастухи Амулия повздорили с пастухами Нумитора и угнали их стада. Ромул и Рем, не стерпев, избили и рассеяли обидчиков и, в свою очередь, завладели большой добычей. Гнев Нумитора они не ставили ни во что и начали собирать вокруг себя и принимать в товарищи множество неимущих и рабов, внушая им дерзкие и мятежные мысли.
Однажды, когда Ромул исполнял какой-то священный обряд (он любил приносить жертвы богам и гадать о будущем), пастухи Нумитора повстречали Рема с немногими спутниками, набросились на него и, выйдя победителями из драки, в которой обе стороны получили и раны и тяжелые ушибы, захватили Рема живым. Хотя его доставили прямо к Нумитору и там изобличили, последний, страшась сурового нрава своего брата, не решился наказать преступника сам, но пошел к царю и потребовал правосудия, взывая к братским чувствам Амулия и к справедливости государя, чьи слуги нагло его, Нумитора, оскорбили. Жители Альбы разделяли гнев Нумитора, считая, что он терпит унижение, несовместное с высоким его достоинством, и, приняв это в расчет, Амулий выдал ему Рема головой. Приведя юношу к себе, Нумитор долго его разглядывал, дивясь его росту и силе, превосходившим все, что он видел до тех пор, смотрел ему в лицо, на котором были написаны самообладание и решимость, не склоняющиеся пред обстоятельствами, слушал рассказы о его делах и поступках, отвечавшие тому, в чем он теперь убедился воочию, и наконец — но прежде всего, вероятно, волею божества, направляющего первые движения великих событий, — напавши благодаря счастливой догадке и судьбе на след истины, спросил Рема, кто он таков и откуда происходит, ласковым голосом и милостивым взором внушив ему надежду и доверие. Рем твердо отвечал: «Что ж, я ничего от тебя не скрою. Мне кажется, ты ближе к истинному царю, нежели Амулий. Прежде чем наказывать, ты выслушиваешь и расследуешь. А он отдает на расправу без суда. Раньше мы считали себя детьми Фаустула и Ларентии, царских слуг (мы с братом — близнецы), но с тех пор, как нас ложно обвинили перед тобой и нам приходится защищать свою жизнь, мы слышим о себе поразительные вещи. Насколько они верны? Это, по-видимому, решит опасность, которой я теперь подвергаюсь. Говорят, что наше рождение окружено тайной и что еще более таинственно и необычно мы кормились и росли, едва появившись на свет: нас питали те самые дикие птицы и звери, на съедение которым нас бросили, — волчица поила нас своим молоком, а дятел приносил в клюве кусочки пищи, меж тем как мы лежали в лохани на берегу большой реки. Лохань эта цела до сих пор, и на ее медных скрепах — полустершиеся письмена. Быть может, когда-нибудь они станут опознавательными знаками для наших родителей, но — бесполезными, ибо нас уже не будет в живых». Выслушав эту речь и определив по внешности Рема его возраст, Нумитор не мог не загореться радостной надеждой и стал думать, как бы тайно поговорить с дочерью, все еще содержавшейся под караулом.
8. А Фаустул, узнав, что Рем схвачен и выдан Нумитору, просил Ромула выручить брата и тогда впервые поведал ему все, что знал о его рождении. Раньше он говорил об этом лишь намеками, приоткрывая истину настолько, насколько требовалось, чтобы, обратив в нужном направлении мысли юношей, не дать чувству смирения поселиться в их душах. Сам же он, понимая, как опасно сложившееся положение, полный страха, взял лохань и поспешил к Нумитору. Вид пастуха внушил подозрение царской страже у городских ворот, а расспросы караульных привели его в полное замешательство, и тут они заметили лохань, которую он прятал под плащом. Среди караульных случайно оказался один из тех, кто когда-то забрал новорожденных, чтобы их бросить. Он увидел лохань, узнал ее по работе и письменам на скрепах, и у него мелькнула догадка, которую он счел немаловажной, а потому, не откладывая, предложил дело на рассмотрение царю. После долгих и жестоких пыток Фаустул не остался совершенно неколебим, однако и не был окончательно сломлен: он сказал, что дети живы, но находятся со стадами далеко от Альбы. А он-де принес лохань Илии, которая много раз говорила, что хочет взглянуть на нее и коснуться собственными руками, чтобы надежда свидеться с детьми стала еще крепче. И тут Амулий допустил ошибку, какую обыкновенно совершают те, кто действует во власти смятения, страха или гнева: он поторопился отправить к Нумитору его друга, человека вполне порядочного, и наказал ему выведать, не доходили ли до Нумитора какие-нибудь слухи о спасении детей. Придя к Нумитору и увидев, как тот ласков и нежен с Ремом, посланный окончательно подтвердил все его предположения, советовал деду с внуком скорее браться за дело и сам остался с ними, предложив свою помощь.
Впрочем, будь они даже и не склонны к решительным поступкам, сами обстоятельства не терпели промедления. Ромул был уже близко, и к нему бежали многие граждане, боявшиеся и ненавидевшие Амулия. Кроме того, он и с собою привел немалые силы, разбитые на отряды по сто человек; предводитель каждого из отрядов нес на шесте вязанку сена и хвороста. Такие вязанки латиняне зовут «маниплами» [maniplus]. Вот откуда слово «манипларии»10, и ныне употребляемое в войсках. Итак, Рем поднимал мятеж в самом городе, а Ромул подходил извне, и тиран, в растерянности и замешательстве, не зная, как спасти свою жизнь — что предпринять, на что решиться, — был захвачен врагами и убит.
Хотя основную часть этих сведений приводят и Фабий и Диокл с Пепарефоса, — по-видимому, первый историк, писавший об основании Рима, — их драматическое и сказочное обличье вселяет в иных недоверье. Но если мы подумаем, какой удивительный поэт сама судьба, и примем в рассуждение, что Римское государство никогда не достигло бы нынешней своей мощи, не будь истоки его божественными, а начало истории сопряженным с великими чудесами, — все основания для недоверия отпадают.
9. После смерти Амулия в Альбе установился прочный порядок. Ромул и Рем не захотели, однако, ни жить в городе, не правя им, ни править, пока жив дед, и, вручивши верховную власть ему, отдав долг уважения матери, решили поселиться отдельно и основать город там, где они были вскормлены. Из всех возможных объяснений это самое благовидное. Братья стояли перед выбором: либо распустить беглых рабов, во множестве собравшихся вокруг них и тем самым потерять все свое могущество, либо основать вместе с ними новое поселение. А что жители Альбы не желали ни смешиваться с беглыми рабами, ни предоставлять им права гражданства, с полной очевидностью явствует уже из похищения женщин: люди Ромула отважились на него не из дерзкого озорства, но лишь по необходимости, ибо доброю волей замуж за них никто не шел. Недаром они с таким необыкновенным уважением относились к своим силою взятым женам. Далее, едва только поднялись первые здания нового города, граждане немедленно учредили священное убежище для беглецов и нарекли его именем бога Асила11; в этом убежище они укрывали всех подряд, не выдавая ни раба его господину, ни должника заимодавцу, ни убийцу властям, и говорили, что всем обеспечивают неприкосновенность, повинуясь изречению пифийского оракула. Поэтому город быстро разросся, хотя поначалу насчитывал не больше тысячи домов. Но об этом — ниже.
Не успели еще братья начать работу, как между ними возник спор из-за места. Ромул заложил так называемый «Рома квадрата»12 (то есть — Четыреугольный Рим) и там же хотел воздвигнуть город, а Рем выбрал укрепленное место на Авентине, которое4 в его честь называлось Реморией, а ныне зовется Ригнарием. Уговорившись решить спор с помощью вещих птиц, они сели порознь и стали ждать, и со стороны Рема показалось, говорят, шесть коршунов, а со стороны Ромула — вдвое больше. Некоторые сообщают, что Рем на самом деле увидел своих птиц, а Ромул-де солгал и что лишь когда Рем подошел, тогда только перед глазами Ромула появились двенадцать коршунов. Вот почему, мол, и теперь, гадая по птицам, римляне отдают предпочтение коршунам. Геродор Понтийский пишет, что и Геракл радовался, если, приступая к какому-нибудь делу, вдруг замечал коршуна. И верно, ведь это самое безобидное из всех существ на земле: он не причиняет вреда ничему из того, что сеют, выращивают или пасут люди, питается падалью, не губит и не обижает ничто живое, а пернатых, как свою родню, не трогает даже мертвых, тогда как орлы, совы и ястребы убивают и своих единоплеменников. Недаром Эсхил говорит:
Терзает птица птиц — ужель она чиста?13
Кроме того, остальные птицы так и снуют у нас перед глазами, их увидишь в любое время, а коршуна случается видеть редко, и мы едва ли найдем людей, которым бы довелось натолкнуться на гнездо с птенцами коршуна; все это в совокупности внушило некоторым нелепую мысль, будто коршуны прилетают к нам издалека, из чужих краев. Подобным образом прорицатели приписывают божественное происхождение всему, что возникает само по себе или не в строгом соответствии с законами природы.
10. Раскрыв обман, Рем был в негодовании и, когда Ромул стал копать ров, чтобы окружить стены будущего города, Рем то издевался над этой работой, а то и портил ее. Кончилось тем, что он перескочил через ров и тут же пал мертвым; одни говорят, что удар ему нанес сам Ромул, другие — что Целер, один из друзей Ромула. В стычке пали также Фаустул и его брат Плистин, вместе с Фаустулом, как гласит предание, воспитывавший Ромула. Целер бежал в Этрурию, и с той поры римляне называют «келером» [celer] каждого проворного и легкого на ногу человека. Это прозвище они дали и Квинту Метеллу, изумившись проворству, с каким он уже через несколько дней после смерти отца устроил, в память о нем, гладиаторские состязания.
11. Похоронив Рема и двух своих воспитателей на Ремории, Ромул принялся строить город. Он пригласил из Этрурии мужей, которые во всех подробностях научили его соответствующим обрядам, установлениям и правилам, словно дело шло о посвящении в таинства. На нынешнем Комитии14 вырыли круглую яму и сложили в нее первины всего, что люди признали полезным для себя в соответствии с законами, и всего, что сделала необходимым для них природа, а затем каждый бросил туда же горсть земли, принесенной из тех краев, откуда он пришел, и всю эту землю перемешали. Яму эту обозначают словом «мундус» — тем же, что и небо. Отсюда, как бы из центра, словно описывая круг, провели границу города. Вложив в плуг медный сошник и запрягши вместе быка и корову, основатель сам пропахал глубокую борозду по намеченной черте, а люди, которые шли за ним, весь поднятый плугом пласт отворачивали внутрь, по направлению к городу, не давая ни одному комку лечь по другую сторону борозды. Этой линией определяют очертания стены, и зовется она — с выпадением нескольких звуков — «померием»15, что значит: «за стеной» или «подле стены». Там же, где думают устроить ворота, сошник вытаскивают из его гнезда, плуг приподнимают над землей, и борозда прерывается. Поэтому вся стена считается священной, кроме ворот: если бы священными считались и ворота, неизбежный и необходимый ввоз и вывоз некоторых нечистых предметов был бы кощунством.
12. По общему взгляду основание Рима приходится на одиннадцатый день до майских календ16, и римляне празднуют его, называя днем рождения отечества. Сначала, как сообщают, в этот день не приносили в жертву ни одно живое существо: граждане полагали, что праздник, носящий столь знаменательное имя, следует сохранить чистым, не обагренным кровью. Впрочем, и до основания города в тот же самый день у них справлялся пастушеский праздник Парилии. Ныне римские календы не имеют ничего общего с греческими новомесячиями; день основания города точно совпадает, говорят, с тридцатым днем греческого месяца, когда произошло сближение луны с солнцем, повлекшее за собою затмение, о котором, по-видимому, знал эпический поэт Антимах Теосский и которое случилось в третьем году шестой олимпиады.
Одним из друзей философа Варрона, глубочайшего среди римлян знатока истории, был Тарутий, философ и математик; из любви к умозрениям он составлял гороскопы и считался замечательным астрологом. Варрон предложил ему вычислить день и час рождения Ромула по его судьбе, в которой отразилось влияние созвездий, подобно тому как решают геометрические задачи, ибо, рассуждал Варрон, то же учение, что позволяет, зная время, когда человек появился на свет, предсказать события его жизни, должно по событиям жизни определить время рождения. Тарутий согласился и, всмотревшись в деяния Ромула и выпавшие ему на долю бедствия, уточнив, сколько он прожил и как умер, сопоставив все эти и им подобные сведения, весьма отважно и уверенно объявил, что основатель Рима был зачат в первый год второй олимпиады17, в двадцать третий день египетского месяца хеака, в третьем часу, в миг полного затмения солнца, родился в двадцать первый день месяца тоита на утренней заре, а Рим основал в девятый день месяца фармути между вторым и третьим часом (ведь астрологи думают, что не только человеку, но и городу строго отмерено время жизни, о котором можно судить по взаимному расположению светил в первые минуты его бытия). Я надеюсь, что эти подробности скорее займут читателя своею необычайностью, чем вызовут его раздражение полным неправдоподием.
13. Заложив основания города, Ромул разделил всех, кто мог служить в войске, на отряды. Каждый отряд состоял из трех тысяч пехотинцев и трехсот всадников и назывался «легионом», ибо среди всех граждан выбирали [legere] только способных носить оружие. Все остальные считались «простым» народом и получили имя «популус» [populus]. Сто лучших граждан Ромул назначил советниками и назвал их «патрициями» [patricii], а их собрание — «сенатом» [senatus], что означает «совет старейшин». Советников звали патрициями либо потому, что они были отцами [patres] законнорожденных детей, либо, вернее, потому, что сами могли указать своих отцов: среди тех, что стекались в город в первое время, сделать это удалось лишь немногим. Некоторые выводят слово патриции от «патрония» — так называли и теперь называют римляне заступничество: среди спутников Эвандра был якобы некий Патрон18, покровитель и помощник нуждающихся, от него-то, говорят, и пошло название самой заботы о более слабых. Однако ближе всего к истине мы подойдем, пожалуй, если предположим, что Ромул считал долгом первых и самых могущественных отеческое попечение о низших и одновременно хотел приучить остальных не бояться сильных, не досадовать на почести, которые им оказывают, но относиться к сильным с благожелательством и любовью, по-сыновнему, и даже называть их отцами. До сих пор чужестранцы именуют сенаторов «повелителями», а сами римляне — «отцами, внесенными в списки»19. В этих словах заключено чувство величайшего уважения, к которому не примешано ни капли зависти. Сначала их звали просто «отцами», позже, когда состав сената значительно пополнился, стали звать «отцами, внесенными в списки». Таково было особо почетное наименование, которым Ромул отличил сенаторское сословие от простого народа. Ибо он отделил людей влиятельных от толпы еще по одному признаку, назвав первых «патронами», то есть заступниками, а вторых «клиентами», то есть приверженцами, и вместе с тем установил между ними удивительное взаимное доброжелательство, ставшее впоследствии источником важных прав и обязанностей. Первые объясняли вторым законы, защищали их в суде, были их советчиками и покровителями во всех случаях жизни, а вторые служили первым, не только платя им долг уважения, но и помогая бедным патронам выдавать замуж дочерей и рассчитываясь за них с заимодавцами, и ни один закон, ни одно должностное лицо не могли заставить клиента свидетельствовать против патрона или патрона против клиента. Впоследствии все прочие права и обязанности сохранили силу, но брать деньги у низших стало для человека влиятельного недостойным и позорным. Однако достаточно об этом.
14. Похищение женщин состоялось, согласно Фабию, на четвертом месяце после основания города20. По некоторым сведениям, Ромул, воинственный от природы и, к тому же, повинуясь каким-то прорицаниям оракулов, гласившим, что Риму суждено подняться, вырасти и достигнуть величия благодаря войнам, умышленно оскорбил сабинян. Он взял-де всего-навсего тридцать девушек, ища не столько брачных союзов, сколько войны. Но это мало вероятно. Скорее, видя, что город быстро заполняется пришельцами, из которых лишь немногие были женаты, а большинство представляло собою сброд из неимущих и подозрительных людей, не внушавших никому ни малейшего уважения, ни малейшей уверенности, что они пробудут вместе длительный срок, Ромул надеялся, что если захватить в заложники женщин, это насилие некоторым образом положит начало связям и общению с сабинянами, и вот как он приступил к делу.
Прежде всего он распустил слух, будто нашел зарытый в земле алтарь какого-то бога. Бога называли Консом, считая его то ли богом Благих советов («совет» и ныне у римлян «консилий» [consilium], а высшие должностные лица — «консулы» [consules], что значит «советники»), то ли Посейдоном-Конником, ибо алтарь этот установлен в Большом цирке, и его показывают народу только во время конных состязаний. Иные же утверждают, что, вообще, коль скоро замысел держали в тайне и старались не разглашать, было вполне разумно посвятить божеству алтарь, скрытый под землею. Когда его извлекли на свет, Ромул, предварительно известив об этом, принес щедрые жертвы и устроил игры и всенародные зрелища. На праздник сошлось множество народа, и Ромул в пурпурном плаще сидел вместе с лучшими гражданами на первых местах. Сигнал к нападению должен был подать сам царь, поднявшись, свернувши плащ и снова накинув его себе на плечи. Множество римлян с мечами не спускали с него глаз и, едва увидев условленный знак, немедленно обнажили оружие и с криком бросились на дочерей сабинян, не препятствуя отцам бежать и не преследуя их. Некоторые писатели говорят, что похищенных было только тридцать (их именами, якобы, затем назвали курии21), Валерий Антиат называет цифру пятьсот двадцать семь, Юба — шестьсот восемьдесят три. Все это были девушки, что и служило для Ромула главным оправданием. В самом деле, замужних женщин не взяли ни одной, кроме Герсилии, захваченной по ошибке, а стало быть, похитители руководились не дерзким своеволием, не желанием нанести обиду, но мыслью соединить оба племени неразрывными узами, слить их воедино. Герсилию взял в жены либо Гостилий, один из знатнейших римлян, либо сам Ромул, и она родила ему детей — сперва дочь, так и названную Примой22, а затем единственного сына, которому отец дал имя Аоллия23 в память о стечении граждан в его, Ромула, царствование, но впоследствии он был известен под именем Авиллия. Впрочем многие историки опровергают Зенодота Трезенского, приводящего последние из этих данных.
15. Среди похитителей, говорят, обращала на себя внимание кучка людей из простого народа, которые вели очень высокую и необыкновенно красивую девушку. Им навстречу попалось несколько знатных граждан, которые стали было отнимать у них добычу, тогда первые подняли крик, что ведут девушку к Таласию, человеку еще молодому, но достойному и уважаемому. Услышав это, нападавшие ответили одобрительными возгласами и рукоплесканиями, а иные, из любви и расположения к Таласию, даже повернули назад и пошли следом, радостно выкрикивая имя жениха. С тех пор и по сей день римляне на свадьбах припевают: «Таласий! Таласий!» — так же как греки «Гименей! Гименей!» — ибо брак Таласия оказался счастливым. Правда, Секстий Сулла из Карфагена, человек, не чуждый Музам и Харитам, говорил нам, что Ромул дал похитителям такой условный клич: все, уводившие девушек, восклицали «Таласий!» — и восклицание это сохранилось в свадебном обряде. Но большинство историков, в том числе и Юба, полагают, что это призыв к трудолюбию, к прилежному прядению шерсти [talasia]: тогда, мол, италийские слова еще не были так густо примешаны к греческим24. Если их предположение верно и если римляне тогда употребляли слово «таласиа» в том же смысле, что мы теперь, можно все объяснить по-иному и, пожалуй, более убедительно. Ведь между сабинянами и римлянами вспыхнула война, и в мирном договоре, заключенном после ее окончания, было сказано: похищенные сабинянки не должны делать для своих мужей никакой работы, кроме прядения шерсти. И впоследствии родители невесты, или сопровождавшие ее, или вообще присутствовавшие на бракосочетании шутливо возглашали: «Таласий!», — напоминая и подтверждая, что молодой жене предстоит только прясть шерсть, а иных услуг по хозяйству требовать от нее нельзя. Принято и поныне, чтобы невеста не сама переступала порог спальни, но чтобы ее вносили на руках, ибо и сабинянки вошли в дом мужа не своею волею, но были приведены силой. Некоторые прибавляют, что и разделять волосы новобрачной острием копья принято в знак того, что первые браки были заключены, если можно так выразиться, с боя. Об этом мы говорим подробнее в «Изысканиях»25.
Похищение состоялось восемнадцатого числа тогдашнего месяца секстилия, нынешнего августа; в этот день справляют праздник Консуалии.
16. Сабиняне были многочисленным и воинственным народом, но жили по деревням, не укрепленным стенами, полагая, что им, переселенцам из Лакедемона26, подобает гордость и бесстрашие. Однако видя себя скованными великим залогом и боясь за дочерей, они отправили послов со справедливыми и умеренными предложениями: пусть-де Ромул вернет им захваченных девушек и возместит ущерб, нанесенный его насильственными действиями, а потом уже мирными и законными путями устанавливает дружеские и родственные связи между двумя народами. Девушек Ромул не отпустил, а к сабинянам обратился с призывом признать заключенные союзы, и меж тем как остальные совещались и теряли время в долгих приготовлениях, ценинский царь Акрон27, человек горячий и опытный воин, с самого начала настороженно следивший за дерзкими поступками Ромула, а теперь, после похищения женщин, считавший, что он опасен для всех и станет совершенно невыносим, если его не наказать, — Акрон первым поднялся войною и с большими силами двинулся на Ромула, который, в свою очередь, двинулся ему навстречу. Сойдясь поближе и поглядев друг на друга, каждый из полководцев вызвал противника на поединок с тем, чтобы оба войска оставались на своих местах в боевой готовности. Ромул дал обет, если одолеет и сразит врага, самолично посвятить Юпитеру его доспехи. Он одолел и сразил Акрона, разгромил войско неприятеля и взял его город. Ромул ничем не обидел попавших под его власть жителей и только приказал им снести свои дома и перебраться в Рим, где они получили все права гражданства. Нет ничего, что бы в большей мере способствовало росту Рима, всякий раз присоединявшего побежденных к себе, вводившего их в свои стены.
Чтобы сделать свой обет как можно более угодным Юпитеру и доставить приятное и радостное зрелище согражданам, Ромул срубил у себя в лагере огромный дуб, обтесал его наподобие трофея, потом приладил и повесил в строгом порядке все части оружия Акрона, а сам нарядно оделся и украсил распущенные волосы лавровым венком. Взвалив трофей на правое плечо и поддерживая его в прямом положении, он затянул победный пэан и двинулся впереди войска, в полном вооружении следовавшего за ним, а граждане встречали их, ликуя и восхищаясь. Это шествие было началом и образцом дальнейших триумфов. Трофей назвали приношением Юпитеру-Феретрию (ибо «сразить» по-латыни «ферире» [ferire], а Ромул молил, чтобы ему было дано одолеть и сразить противника), а снятые с убитого доспехи — «опимиа» [opimia]. Так говорит Варрон, указывая, что «богатство» обозначается словом «опес» [opes]. С бо́льшим основанием, однако, можно было бы связать «опимиа» с «опус» [opus], что значит «дело», или «деяние». Почетное право посвятить богу «опимиа» предоставляется, в награду за доблесть полководцу, собственной рукой убившему вражеского полководца, и это выпало на долю лишь троим28 римским военачальникам: первому — Ромулу, умертвившему ценинца Акрона, второму — Корнелию Коссу, убившему этруска Толумния, и наконец — Клавдию Марцеллу, победителю галльского царя Бритомарта. Косс и Марцелл въехали в город уже на колеснице в четверку, сами везя свои трофеи, но Дионисий ошибается29, утверждая, будто колесницею воспользовался и Ромул. Историки сообщают, что первым царем, который придал триумфам такой пышный вид, был Тарквиний, сын Демарата; по другим сведениям, впервые поднялся на триумфальную колесницу Попликола. Как бы то ни было, но все статуи Ромула-Триумфатора в Риме изображают его пешим.
17. После взятия Ценины прочие сабиняне все еще продолжали готовиться к походу, а жители Фиден, Крустумерия и Антемны выступили против римлян, но также потерпели поражение в битве. Их города были захвачены Ромулом, поля опустошены, а сами они вынуждены переселиться в Рим. Ромул разделил между согражданами все земли побежденных, не тронув лишь те участки, которые принадлежали отцам похищенных девушек.
Остальные сабиняне были в негодовании. Выбрав главнокомандующим Татия, они двинулись на Рим. Но город был почти неприступен: путь к нему преграждал нынешний Капитолий, на котором размещался караул под начальством Тарпея, а не девушки Тарпеи, как говорят некоторые писатели, старающиеся представить Ромула простаком. Тарпея была дочерью начальника, и она сдала укрепления сабинянам, прельстившись золотыми запястьями, которые увидела на врагах, и попросив у них в уплату за предательство то, что они носят на левой руке. Татий согласился, и, отворив ночью одни из ворот, она впустила сабинян. Видимо, не одиноки были и Антигон, говоривший, что любит тех, кто собирается предать, но ненавидит тех, кто уже предал, и Цезарь, сказавший по поводу фракийца Риметалка, что любит измену, но ненавидит изменника — это общее чувство, которое испытывают к негодяям, нуждаясь в их услугах (как нуждаются иногда в яде и желчи некоторых животных): мы радуемся получаемой от них выгоде и гнушаемся их подлостью, когда цель наша достигнута. Именно такое чувство испытывал и Татий к Тарпее. Помня об уговоре, он приказал сабинянам не поскупиться для нее ничем из того, что у них на левой руке, и первый, сняв вместе с браслетом и щит, бросил их в девушку. Все последовали его примеру, и Тарпея, засыпанная золотыми украшениями и заваленная щитами, погибла под их тяжестью. За измену был осужден и Тарпей, изобличенный Ромулом, как пишет Юба, ссылаясь на Гальбу Сульпиция. Среди других рассказов о Тарпее ни малейшего доверия не вызывает сообщение, будто она была дочь сабинского главнокомандующего Татия, против воли стала супругою Ромула и, сделав то, о чем говорится выше, была наказана собственным отцом. Этот рассказ приводит и Антигон. А поэт Симил вовсе мелет вздор, утверждая, будто Тарпея сдала Капитолий не сабинянам, а кельтам, влюбившись в их царя. Вот что у него сказано:
Древле Тарпея жила на крутых Капитолия скалах;
Гибель она принесла крепкого Рима стенам.
Брачное ложе она разделить со владыкою кельтов
Страстно желая, врагу город родной предала.
А немного ниже — о смерти Тарпеи:
Бойи убили ее, и бесчисленных кельтов дружины
Там же, за Падом рекой, тело ее погребли.
Бросили кучу щитов на нее их отважные руки,
Девы-преступницы труп пышным надгробьем закрыв.
18. По имени Тарпеи, которую погребли там же, где она была убита, холм назывался Тарпейским вплоть до времен царя Тарквиния, который посвятил его Юпитеру. Останки девушки перенесли в другое место, а имя ее забыли. Только одна скала на Капитолии — та, с которой свергали преступников, до сих пор зовется Тарпейской.
Когда сабиняне овладели укреплениями, Ромул в гневе стал вызывать их на битву, и Татий решился на бой, видя, что в случае неудачи его людям обеспечено надежное убежище. Место, на котором предстояло встретиться войскам, было тесно зажато меж многочисленными холмами, и потому сражение обещало быть ожесточенным и тяжелым для обеих сторон, а бегство и погоня непродолжительными. Незадолго до того случился разлив реки, и стоячие воды спали лишь несколькими днями раньше, оставив на низменных участках, там, где теперь находится форум, слой ила, толстый, но неприметный для глаза. Уберечься от этой коварной топи было почти невозможно, и сабиняне, ни о чем не подозревая, неслись прямо на нее, как вдруг произошла счастливая для них случайность. Далеко впереди прочих скакал на коне Курций, человек известный, гордившийся своей славою и отвагой. Вдруг конь погрузился в трясину, Курций ударами и окриками попытался было повернуть его вспять, но, видя, что это невозможно, спасся, бросив коня. Вот почему и в наши дни это место зовется «Куртиос лаккос» [Lacus Curtius]30.
Избежав опасности, сабиняне начали кровавую сечу, однако ни им самим, ни их противникам не удавалось получить перевеса, хотя потери были огромны. В битве пал и Гостилий, по преданию, муж Герсилии и дед Гостилия, преемника Нумы. В течение короткого времени, как и можно было ожидать, непрерывно следовали схватка за схваткой, но самою памятной оказалась последняя, когда Ромул, раненный камнем в голову, едва не рухнул на землю и был уже не в силах сопротивляться с прежним упорством, а римляне дрогнули и, под натиском сабинян покидая равнину, бежали к Палатинскому холму. Оправившись от удара, Ромул хотел с оружием в руках броситься наперерез отступавшим, громкими криками старался задержать их и вернуть в сражение. Но вокруг него кипел настоящий водоворот бегства, никто не отваживался снова встретить врага лицом к лицу, и тогда Ромул, простерши руки к небу, взмолился Юпитеру, прося его остановить войско римлян и не дать их государству погибнуть. Не успел он закончить молитву, как стыд перед царем охватил сердца многих, и отвага снова вернулась к бегущим. Первые остановились там, где ныне воздвигнуто святилище Юпитера-Статора, то есть «Останавливающего», а затем, вновь сомкнув ряды, римляне оттеснили сабинян назад, до теперешней Регии и храма Весты.
19. Противники уже готовились возобновить сражение, как вдруг застыли, увидев поразительное, неописуемое зрелище. Отовсюду разом появились похищенные дочери сабинян и с криком, с воплями, сквозь гущу вооруженных воинов, по трупам, словно вдохновляемые божеством, ринулись к своим мужьям и отцам. Одни прижимали к груди крохотных детей, другие, распустив волосы, с мольбою протягивали их вперед, и все взывали то к сабинянам, то к римлянам, окликая их самыми ласковыми именами. И те и другие не выдержали и подались назад, освободив женщинам место меж двумя боевыми линиями, и жалобный их плач достигал последних рядов, и горячее сострадание вызывали и вид их и, еще в большей мере, речи, начавшиеся упреками, справедливыми и откровенными, а закончившиеся просьбами и заклинаниями. «Что дурного сделали мы вам, — говорили они, — чем вас так ожесточили, за что уже претерпели и терпим вновь лютые муки? Насильственно и беззаконно похищенные нынешними нашими владыками, мы были забыты братьями, отцами и родичами, и это забвение оказалось столь продолжительным, что соединило нас с ненавистными похитителями теснейшими узами и ныне заставляет страшиться за вчерашних насильников и беззаконников, когда они уходят в бой, и оплакивать их, когда они погибают! Вы не пришли отомстить за нас обидчикам, пока мы еще хранили наше девство, а теперь отрываете жен от супругов и матерей от младенцев — помощь, которая для нас, несчастных, горше давешнего небрежения и предательства! Вот какую любовь мы видели от них, вот какое сострадание видим от вас! Даже если бы вы сражались по какой-либо иной причине, даже в этом случае вам бы следовало остановиться — ведь благодаря нам вы теперь тести, деды, близкие! Но коль скоро война идет из-за нас, уводите нас, но только — вместе с вашими зятьями и внуками, верните нам отцов и родичей, но только — не отнимая детей и мужей! Избавьте нас, молим, от нового рабства!»
Долго еще говорила в том же духе Герсилия, и в один голос с нею просили остальные; наконец было заключено перемирие, и командующие вступили в переговоры. А женщины подводили к отцам и братьям своих супругов, показывали детей, приносили еду и питье тем, кто хотел утолить голод или жажду, раненых доставляли к себе и ухаживали за ними, предоставляя им возможность убедиться, что каждая — хозяйка в своем доме, что мужья относятся к женам с предупредительностью, любовью и полным уважением. Договаривающиеся сошлись на следующих условиях мира: женщины, изъявлявшие желание остаться, оставались, освобожденные, как мы уже говорили, от всякой домашней работы, кроме прядения шерсти, римляне и сабиняне поселялись в одном городе, который получал имя «Рим» в честь Ромула, зато все римляне должны были впредь называться «квиритами» в честь родины Татия31, а царствовать и командовать войском обоим царям предстояло сообща. Место, где было достигнуто соглашение, до сих пор зовется Комитием, ибо «сходиться» по-латыни «комире» [comire].
20. Когда население города, таким образом, удвоилось, к прежним патрициям добавилось сто новых — из числа сабинян, а в легионах стало по шести тысяч пехотинцев и по шестисот всадников. Цари разделили граждан на три филы и назвали одну «Рамны» — в честь Ромула, вторую «Татии» — в честь Татия, а третью «Лукеры» — по роще32, в которой многие укрывались, пользуясь правом убежища, чтобы затем получить права гражданства (роща по-латыни «лукос» [lucus]). Что фил было три, явствует из самого слова, которым обозначается у римлян фила: они и сейчас зовут филы трибами, а главу филы трибуном. Каждая триба состояла из десяти курий, названных, как утверждают некоторые, по именам похищенных женщин, но, мне кажется, это неверно: многие из них именуются по различным местностям. Впрочем, женщинам и без того оказывают многочисленные знаки уважения. Так, им уступают дорогу, никто не смеет сказать ничего непристойного в их присутствии, или появиться перед ними нагим, или привлечь их к суду по обвинению в убийстве; их дети носят на шее украшение, называемое «буллой»33 по сходству с пузырем, и тогу с пурпурной каймой.
Цари не сразу стали держать совет сообща: сперва они совещались порознь, каждый со своими ста сенаторами, и лишь впоследствии объединили всех в одно собрание. Татий жил на месте нынешнего храма Монеты34, а Ромул — близ лестницы, называемой «Скала Кака» [Scala Caci] (это подле спуска с Палатина к Большому цирку). Там же, говорят, росло священное кизиловое дерево, о котором существует следующее предание. Как-то раз Ромул, пытая силу, метнул с Авентина копье с древком из кизила. Острие ушло в землю так глубоко, что, сколько людей не пытались вырвать копье, это никому не удалось, а древко, оказавшись в тучной почве, пустило ростки и постепенно превратилось в изрядных размеров ствол кизила. Последующие поколения чтили и хранили его как одну из величайших святынь и обнесли стеной. Если кому-нибудь из прохожих казалось, что дерево менее пышно и зелено чем обычно, что оно увядает и чахнет, он сразу же громогласно извещал об этом всех встречных, а те, словно спеша на пожар, кричали: «Воды!» — и мчались отовсюду с полными кувшинами. При Гае Цезаре стали обновлять лестницу, и, как рассказывают, рабочие, копая рядом землю, ненароком повредили корни дерева, и оно засохло.
Πλούταρχος
12.11.2019, 08:39
21. Сабиняне приняли римский календарь, о котором в той мере, в какой это уместно, говорится в жизнеописании Нумы35. Ромул же заимствовал у них длинные щиты36, изменив и собственное вооружение и вооружение всех римских воинов, прежде носивших аргосские щиты. Каждый из двух народов участвовал в празднествах и жертвоприношениях другого (все они справлялись по-прежнему, как и до объединения), а также были учреждены новые праздники, и среди них Матроналии37, дар женщинам за то, что они положили конец войне, и Карменталии. Карменту одни считают Мойрой, владычицей человеческих рождений (поэтому-де ее особо чтут матери), другие — супругой аркадянина Эвандра, вещею женой, дававшей предсказания в стихах и потому нареченною Карментой (стихи по-латыни «кармена» [carmina]); а настоящее имя ее — Никострата (последнее утверждение наиболее распространено). Иные же толкуют слово «кармента» как «лишенная ума», ибо божественное вдохновение отнимает рассудок; между тем лишаться у римлян «карере» [carere], а ум они зовут «ментем» [mens]. О Парилиях уже говорилось выше.
Луперкалии38, если судить по времени, когда их справляют, — праздник очистительный. Он приходится на один из злосчастных дней месяца февраля (что в переводе значит «очистительный»), и самый день праздника издавна именуется Фебрата. В греческом языке названию этого праздника соответствует слово «Ликеи», а стало быть, он очень древен и ведет начало от аркадян, спутников Эвандра. Впрочем, это не более чем ходячее мнение, ибо слово «луперкалии» [lupercalii] может происходить и от «волчицы». И в самом деле, мы знаем, что луперки начинают бег с того места, где, по преданию, лежал брошенный Ромул. Но смысл выполняемых ими действий едва ли постижим. Они закалывают коз, затем к ним подводят двух подростков знатного рода, и одни луперки касаются окровавленным мечом их лба, а другие немедленно стирают кровь шерстью, смоченной в молоке. После этого мальчики должны рассмеяться. Располосовав козьи шкуры, луперки пускаются бежать, обнаженные, в одной лишь повязке вокруг бедер, и своими ремнями бьют всех, кто попадается им на пути. Молодые женщины не стараются увернуться от ударов, веря, что они способствуют легким родам и вынашиванию плода. Особенность праздника состоит в том, что луперки приносят в жертву собаку. Некий Бутас, пересказывающий в элегических двустишьях баснословные причины римских обычаев, говорит, что Ромул и Рем после победы над Амулием, ликуя, помчались туда, где некогда к губам новорожденных младенцев подносила свои сосцы волчица, что весь праздник есть подражание этому бегу и что подростки
Встречных разят на бегу; так некогда, Альбу покинув,
Юные Ромул и Рем мчались с мечами в руках.
Окровавленный меч у лба — намек на тогдашние опасности и убийство, а очищение молоком — напоминание о пище, которой были вскормлены близнецы. Гай Ацилий пишет, что еще до основания города у Ромула и Рема однажды пропали стада. Помолившись Фавну, они побежали на поиски совсем нагими, чтобы их не беспокоил стекающий по телу пот; вот почему-де и луперки раздеваются донага. Наконец, собаку, коль скоро праздник очистительный, приносят, можно полагать, в очистительную жертву: ведь и греки на очистительные обряды приносят щенят и нередко совершают так называемые «перискилакисмы»39. Если же это благодарственный праздник в честь волчицы — кормилицы и спасительницы Ромула, в заклании собаки нет ничего удивительного, ибо собака — враг волков. Но есть, клянусь Зевсом, и еще одно объяснение: а что если луперки просто-напросто наказывают это животное, досаждающее им во время бега?
22. Говорят, что Ромул впервые учредил и почитание огня, назначив для служения ему священных дев, именуемых весталками40. Но другие историки приписывают это Нуме, сообщая, однако, что вообще Ромул был чрезвычайно благочестив и притом опытен в искусстве прорицания, а потому носил с собою так называемый «литюон» [lituus]. Это загнутая с одного конца палка, которою, садясь гадать по полету птиц, расчерчивают на части небо41. «Литюон» Ромула, хранившийся на Палатине, исчез при взятии города кельтами, но когда варвары были изгнаны, нашелся под глубоким слоем пепла, не тронутый пламенем, хотя все кругом сгорело дотла.
Ромул издал также несколько законов, среди которых особою строгостью отличается один, возбраняющий жене оставлять мужа, но дающий право мужу прогнать жену, уличенную в отравительстве, подмене детей или прелюбодеянии. Если же кто разведется по какой-либо иной причине, того закон обязывает часть имущества отдать жене, а другую часть посвятить в дар Церере. А продавший жену должен быть принесен в жертву подземным богам42. Примечательно, что Ромул не назначил никакого наказания за отцеубийство, но назвал отцеубийством любое убийство человека, как бы считая второе тягчайшим злодеянием, но первое — вовсе немыслимым. И долгое время это суждение казалось оправданным, ибо без малого шестьсот лет никто в Риме не отваживался на такое дело. Первым отцеубийцей был, как сообщают, Луций Гостий, совершивший это преступление после Ганнибаловой войны. Впрочем, довольно об этом.
23. На пятом году царствования Татия какие-то его домочадцы и родичи случайно повстречали дорогой лаврентских послов, направлявшихся в Рим, и попытались силою отнять у них деньги, а так как те оказали сопротивление, убили их. Узнав о страшном поступке своих сограждан, Ромул счел нужным немедленно их наказать, но Татий задерживал и откладывал казнь. Это было причиною единственного открытого столкновения между царями, в остальном же они всегда почитали друг друга и правили в полном согласии. Тогда родственники убитых, не добившись правосудия по вине Татия, напали на него, когда он вместе с Ромулом приносил жертву в Лавинии, и убили, а Ромула, громко прославляя его справедливость, проводили домой. Ромул доставил тело Татия в Рим и с почетом похоронил — его останки лежат близ так называемого Армилустрия43 на Авентине, — но позаботиться о возмездии нужным не счел. Некоторые писатели сообщают, что город Лаврент в страхе выдал убийц Татия, однако Ромул их отпустил, сказав, что убийство искуплено убийством. Это вызывало подозрения и толки, будто он рад, что избавился от соправителя, но ни беспорядков, ни возмущения сабинян не последовало: одни любили царя, другие боялись, третьи верили, что он во всем без изъятия пользуется покровительством богов, и чтили его по-прежнему. Чтили Ромула и многие из чужих народов, а древние латиняне, прислав к нему послов, заключили договор о дружбе и военном союзе.
Фидены, сопредельный Риму город, Ромул захватил, по одним сведениям, неожиданно послав туда конницу с приказом выломать крюки городских ворот44, а затем, столь же неожиданно, появившись сам, по другим — в ответ на нападение фиденатов, которые взяли большую добычу и бесчинствовали по всей стране, вплоть до городских предместий; Ромул устроил врагам засаду, многих перебил и занял их город. Он не разорил и не разрушил Фидены, но сделал их римским поселением, отправив туда в апрельские иды две с половиной тысячи римлян.
24. Вскоре затем в Риме начался мор, неся людям внезапную смерть, не предварявшуюся никакою болезнью, и в придачу поразив поля и сады неурожаем, а стада бесплодием. Затем над городом прошел кровавый дождь, и к подлинным несчастьям прибавился еще и суеверный ужас. А когда те же несчастья постигли и жителей Лаврента, никто уже более не сомневался, что гнев божества преследует оба города за попранную в делах и Татия и послов справедливость. Обе стороны выдали и наказали убийц, и бедствия заметно пошли на убыль; Ромул очистил город, как передают, с помощью обрядов, какие и ныне исполняют у Ферентинских ворот. Но еще до того, как мор прекратился, на римлян напали камерийцы45 и вторглись в их землю, считая, что обороняться они теперь не в состоянии. Ромул немедленно двинулся против них, нанес им сокрушительное поражение в битве, которая стоила неприятелю шести тысяч убитых, захватил их город и половину уцелевших от гибели переселил в Рим, а в секстильские календы прислал на их место вдвое больше римлян, чем оставалось в Камерии ее прежних жителей, — так много граждан было в его распоряжении всего через шестнадцать лет после основания Рима. Среди прочей добычи Ромул привез из Камерии бронзовую колесницу четверкой и поставил в храм Вулкана ее, а также собственную статую с богиней Победы, увенчивающей царя.
25. Итак, могущество Рима росло, и слабые его соседи с этим смирялись и радовались, если хотя бы сами были вне опасности, но сильные, боясь и ненавидя римлян, считали, что нельзя сидеть сложа руки, но следует воспротивиться их возвышению и смирить Ромула. Первыми выступили этруски из Вей, хозяева обширной страны и большого города: они нашли повод к войне, потребовав передачи им Фиден, якобы принадлежавших Вейям. Это было не только несправедливо, но просто смешно, ибо, не вступившись за фиденатов, когда те терпели опасности и сражались, они требовали у новых владельцев дома и землю тех, к чьей гибели прежде отнеслись с полным равнодушием. Получив от Ромула надменный отказ, они разделили свои силы на два отряда, и один отправился против войска фиденатов, а другой — против Ромула. При Фиденах этруски одержали верх, перебив две тысячи римских граждан, но были разгромлены Ромулом и потеряли свыше восьми тысяч воинов. Затем состоялась вторая битва при Фиденах, в которой, по общему признанию, величайшие подвиги были совершены самим Ромулом, обнаружившим исключительное искусство полководца в соединении с отвагой, силу и проворство, казалось, намного превосходившие обычные, человеческие способности. Но совершенно баснословен или, вернее, вообще не заслуживает никакого доверия рассказ иных писателей, будто из четырнадцати тысяч павших, свыше половины убил Ромул собственноручно, — ведь пустой похвальбой считаются и рассказы мессенцев о трех гекатомфониях46, которые якобы принес Аристомен после победы над лакедемонянами. Когда враги обратились в бегство, Ромул, не тратя времени на преследование уцелевших, сразу двинулся к Вейям. Сломленные страшным несчастьем граждане без сопротивления стали просить пощады и заключили договор о дружбе сроком на сто лет, уступив значительную часть своих владений — так называемый Септемпагий (то есть Семь областей), лишившись соляных копей близ реки и дав в заложники пятьдесят знатнейших граждан. Ромул справил триумф в октябрьские иды, проведя по городу множество пленных и среди них — вейского военачальника, человека уже старого, но не выказавшего на деле ни рассудительности, ни опыта, свойственных его годам. В память об этом и поныне, празднуя победу, ведут через форум на Капитолий старика в тоге с пурпурной каймой надев ему на шею детскую буллу, а глашатай возглашает: «Продаются сардийцы!»47 (ведь этрусков считают переселенцами из Сард, а Вейи — этрусский город).
26. Это была последняя война Ромула. Он не избег участи многих, вернее, — за малыми исключениями — всех, кого большие и неожиданные удачи вознесли к могуществу и величию: всецело полагаясь на славу своих подвигов, исполнившись непереносимой гордыни, он отказался от какой бы то ни было близости к народу и сменил ее на единовластье, ненавистное и тягостное уже одним своим внешним видом. Царь стал одеваться в красный хитон, ходил в плаще с пурпурной каймой, разбирал дела, сидя в кресле со спинкой. Вокруг него всегда были молодые люди, которых называли «келерами»48 за расторопность, с какою они несли свою службу. Впереди государя шли другие служители, палками раздвигавшие толпу; они были подпоясаны ремнями, чтобы немедленно связать всякого, на кого им укажет царь. «Связывать» по-латыни было в древности «лигаре» [ligare], а ныне «аллигаре» — поэтому блюстители порядка называются «ликторами», а ликторские пучки — «бакила» , ибо в ту давнюю пору ликторы пользовались не розгами, а палками. Но вполне вероятно, что в слове «ликторы» «к» — вставное, а сначала было «литоры», чему в греческом языке соответствует «служители» (leitourgoi): ведь и сейчас еще греки называют государство «леитон» [lḗïton], а народ — «лаон» [laós].
27. Когда дед Ромула Нумитор скончался, царская власть над Альбой должна была перейти к Ромулу, но, желая угодить народу, он предоставил альбанцам самим распоряжаться своими делами и только ежегодно назначал им наместника. Это навело и знатных римлян на мысль домогаться государства без царя, государства свободного, где они сами будут и управлять и подчиняться попеременно. Ведь к тому времени и патриции были уже отстранен от власти, почетными оставались только их имя и знаки оказываемого им уважения, но их собирали в Совет, скорее блюдя обычай, нежели для того, чтобы спросить их мнения: они молча выслушивали приказы Ромула и расходились, обладая единственным преимуществом перед народом — правом первыми узнать то, что решил царь. Впрочем все это было ничто по сравнению с тем, что Ромул один, по собственному усмотрению, распределил меж воинами отнятую у неприятеля землю и вернул Вейям заложников, не справляясь с мнением и желанием сенаторов — вот тут он, по-видимому оскорбил и унизил их до последней степени! И поэтому когда вскоре он внезапно исчез, подозрения и наветы пали на сенат. Исчез Ромул в ноны июля (или, по-старинному, квинтилия), и о его кончине не существует никаких надежных, всеми признанных за истину сведений, кроме указанного выше срока. В этот день и теперь исполняют многочисленные обряды, воспроизводит тогдашние события. Не следует изумляться такой неопределенности — ведь когда Сципион Африканский скончался после обеда у себя в доме, оказалось невозможным установить и распознать, каким образом он умер, но одни говорят, что он был вообще слабого здоровья и умер от внезапного упадка сил, вторые — что он сам отравился, третьи — что его задушили прокравшиеся ночью враги. А между тем труп Сципиона был доступен взорам всех граждан, вид его тела внушал каждому какие-то подозрения касательно случившегося, тогда как от Ромула не осталось ни частицы праха, ни клочка одежды. Некоторые предполагали, что сенаторы набросились на него в храме Вулкана, убили и, рассекши тело, вынесли по частям, пряча ношу за пазухой. Другие думают, что Ромул исчез не в храме Вулкана и не в присутствии одних лишь сенаторов, но за городскою стеной, близ так называемого Козьего болота49; народ по приказу царя сошелся на собрание, как вдруг неописуемые, невероятные перемены произошли над землею: солнце затмилось, наступила ночь, но не спокойная и мирная, а с оглушительным громом и ураганными порывами ветра со всех сторон. Многочисленная толпа рассеялась и разбежалась, а первые граждане тесно сгрудились все вместе. Когда же смятение в природе прекратилось, снова стало светло и народ возвратился, начались поиски царя и горестные расспросы, и тут первые граждане запретили углубляться в розыски и проявлять чрезмерное любопытство, но приказали всем чтить Ромула и поклоняться ему, ибо он-де вознесен к богам и отныне будет для римлян благосклонным богом, как прежде был добрым царем. Большинство поверило этому и радостно разошлось, с надеждою творя молитвы, — большинство, но не все: иные, придирчиво и пристрастно исследуя дело, не давали патрициям покоя и обвиняли их в том, что они, убив царя собственными руками, морочат народ глупыми баснями.
28. Вот как складывались обстоятельства, когда один из самых знатных и уважаемых патрициев, верный и близкий друг Ромула, переселившийся в Рим из Альбы, по имени Юлий Прокул, пришел на форум и коснувшись величайших святынь, поклялся перед всем народом, что ему на дороге явился Ромул, красивее и выше, чем когда-либо раньше, в ослепительно сиявшем вооружении. Испуганный этим зрелищем Прокул спросил: «За что, с каким намерением, о царь, ты сделал нас предметом несправедливых и злых обвинений, а весь город оставил сиротой, в безмерной скорби?» Ромул отвечал: «Богам угодно было, Прокул, дабы мы, прожив долгое время среди людей и основав город, с которым никакой другой не сравнится властью и славою, снова вернулись на небеса, в прежнее наше обиталище. Прощай и скажи римлянам, что, совершенствуясь в воздержанности и мужестве, они достигнут вершины человеческого могущества. Мы же будем милостивым к вам божеством — Квирином». Нравственные качества рассказчика и его клятва заставили римлян поверить этому сообщению; вместе с тем их душ словно бы коснулось некое божественное чувство, подобное наитию, ибо ни словом не возразив Прокулу, но разом отбросив подозрения и наговоры, граждане стали взывать к богу Квирину и молиться ему.
Все это напоминает греческие предания об Аристее Проконнесском и Клеомеде Астипалейском. Рассказывают, что Аристей скончался в какой-то сукновальне, но когда друзья пришли за его телом, оказалось, что оно исчезло, а вскоре какие-то люди, как раз в это время вернувшиеся из дальних странствий, говорили, что встретили Аристея, державшего путь в Кротон. Клеомед, отличаясь громадной силою и ростом, нравом же безрассудным и неистовым, не раз чинил насилия, а в конце концов ударом кулака сломал средний столб, поддерживавший кровлю в школе для детей, и обрушил потолок. Дети были раздавлены обломками; спасаясь от погони, Клеомед спрятался в большой ящик и, захлопнув крышку, до того крепко держал ее изнутри, что множество народа, соединив свои усилия, как ни бились, а поднять ее так и не смогли. Тогда ящик сломали, но Клеомеда ни живым, ни мертвым не обнаружили. Изумленные граждане послали в Дельфы вопросить оракула, и пифия возвестила:
Это — последний герой, Клеомед из Астипалеи.
Рассказывают, что и тело Алкмены исчезло перед самыми похоронами, а на погребальном ложе нашли камень, и вообще немало существует подобных преданий, вопреки разуму и вероятию приравнивающих к богам существа смертной природы. Разумеется, совершенно отказывать доблести в божественном начале — кощунство и низость, но смешивать землю с небом — глупость. Лучше соблюдая осторожность, сказать вместе с Пиндаром:
Всякое тело должно подчиниться смерти всесильной,
Но остается навеки образ живой.
Он лишь один — от богов50.
Вот единственное, что роднит нас с богами: это приходит от них и к ним же возвращается — не вместе с телом, но когда совершенно избавится и отделится от тела, станет совсем чистым, бесплотным и непорочным. Это и есть, по Гераклиту, сухая и лучшая душа, вылетающая из тела, словно молния из тучи; смешанная же с телом, густо насыщенная телом, она, точно плотные, мглистые испарения, прикована долу и неспособна к взлету. Нет, не надо отсылать на небо, вопреки природе, тела достойных людей, но надо верить51, что добродетельные души, в согласии с природою и божественной справедливостью, возносятся от людей к героям, от героев к гениям, а от гениев — если, словно в таинствах, до конца очистятся и освятятся, отрешатся от всего смертного и чувственного — к богам, достигнув этого самого прекрасного и самого блаженного предела не постановлением государства, но воистину по законам разума.
29. Принятое Ромулом имя «Квирин» иные считают соответствующим Эниалию52, иные указывают, что и римских граждан называли «квиритами» [quirites], иные — что дротик или копье древние называли «квирис» [quiris], что изображение Юноны, установленное на острие копья, именуется Квиритидой, а водруженное в Регии копье — Марсом, что отличившихся на войне награждают копьем, и что, стало быть, Ромул получил имя Квирина как бог-воитель или же бог-копьеносец. Храм его выстроен на холме, носящем в его честь название Квиринальского. День, когда Ромул умер, зовется «Бегством народа» и Капратинскими нонами, ибо в этот день приносят жертвы, выходя за город, к Козьему болоту, а коза по-латыни «капра» [capra]. По пути туда выкрикивают самые употребительные у римлян имена, такие как Марк, Луций, Гай, подражая тогдашнему бегству и взаимным окликам, полным ужаса и смятения. Некоторые, однако, думают, что это должно изображать не замешательство, а спешку, и приводят следующее объяснение. Когда кельты взяли Рим, а затем были изгнаны Камиллом53 и город, до крайности ослабев, с трудом приходил в себя, на него двинулось многочисленное войско латинян во главе с Ливием Постумом. Разбив лагерь невдалеке, он отправил в Рим посла, который объявил от его имени, что латиняне хотят, соединив два народа узами новых браков, восстановить дружбу и родство, уже пришедшие в упадок. Итак, если римляне пришлют побольше девушек и незамужних женщин, у них с латинянами будет доброе согласие и мир, подобный тому, какой некогда они сами заключили с сабинянами. Римляне не знали, на что решиться: они и страшились войны, и были уверены, что передача женщин, которой требуют латиняне, ничем не лучше пленения. И тут рабыня Филотида, которую иные называют Тутулой, посоветовала им не делать ни того, ни другого, но, обратившись к хитрости, избежать разом и войны и выдачи заложниц. Хитрость заключалась в том, чтобы послать к неприятелям самоё Филотиду и вместе с нею других красивых рабынь, нарядив их свободными женщинами; ночью же Филотида должна была подать знак факелом, а римляне — напасть с оружием и захватить врага во сне. Обман удался, латиняне ни о чем не подозревали, и Филотида подняла факел, взобравшись на дикую смоковницу и загородив огонь сзади покрывалами и завесами, так что противнику он был незаметен, а римлянам виден со всей отчетливостью, и они тотчас же поспешно выступили и в спешке то и дело окликали друг друга, выходя из ворот. Неожиданно ударив на латинян, римляне разбили их, и с тех пор в память о победе справляют в этот день праздник. «Капратинскими» ноны названы по смоковнице, которая у римлян обозначается словом «капрификон» [caprificus]. Женщин потчуют обедом за городскими стенами, в тени фиговых деревьев. Рабыни, собираясь вместе, разгуливают повсюду, шутят и веселятся, потом обмениваются ударами и кидают друг в дружку камнями — ведь и тогда они помогали римлянам в бою. Не многие писатели принимают это объяснение. В самом деле, взаимные оклики среди бела дня и шествие к Козьему болоту, словно на праздник, по-видимому, лучше согласуется с первым рассказом. Правда, клянусь Зевсом, оба события могли произойти в один день, но в разное время.
Говорят, что Ромул исчез из среды людей в возрасте пятидесяти четырех лет, на тридцать восьмом году своего царствования.
[Сопоставление]
30 [1]. Вот и все, достойное упоминания, из тех сведений, какие нам удалось собрать о Тесее и Ромуле. Очевидно, во-первых, что один из них добровольно, без всякого принуждения, сам устремился навстречу великим подвигам, хотя мог спокойно править в Трезене, приняв по наследству царство отнюдь не безвестное, а другой, спасаясь от рабства, в котором он жил, и от наказания, которое ему грозило, сделался, как говорит Платон54, мужествен от страха и отважился на великое дело по необходимости, боясь испытать самые худшие бедствия. Далее, главный подвиг второго — убийство одного тирана, царя Альбы, а для первого и Скирон, и Синид, и Прокруст-Растягатель, и Коринет — всего только проба сил; убивая их и казня, Тесей освобождал Грецию от лютых тираннов, да так, что спасенные поначалу даже не знали имени своего спасителя. Первый волен был ехать морем, без всяких хлопот, не подвергаясь нападениям разбойников, второму невозможно было жить спокойно, пока не расстался с жизнью Амулий. Вот еще важное свидетельство в пользу Тесея: сам не претерпев никакой обиды, он поднялся на злодеев не ради себя, но ради других, а Ромул и Рем, пока злоба тиранна их не коснулась, были равнодушными свидетелями его бесчинств над всеми остальными. И если немалый подвиг — тяжело раненным выстоять в битве с сабинянами, сразить Акрона, одолеть многочисленных врагов, то всему этому можно противопоставить борьбу с кентаврами и с амазонками.
То, на что решился Тесей, во имя избавления отечества от дани обрекши себя на пожрание какому-то чудовищу, или в заупокойную жертву Андрогею, или, по меньшей мере, на низкое, позорное рабство у строптивых и жестоких господ и добровольно отплыв на Крит вместе с девушками и мальчиками… впрочем нет! едва ли сыщутся слова, чтобы сказать, о какой решимости, каком великодушии, какой праведной заботе об общественном благе, какой жажде славы и добродетели свидетельствует этот поступок! И, мне кажется, философы не ошибаются, определяя любовь, как услугу богов, пекущихся о спасении молодых людей. Во всяком случае, любовь Ариадны, по-моему, — не что иное, как дело божественной заботы и орудие спасения Тесея, и никак нельзя винить ее за это чувство, напротив, следует изумляться, что не каждый и не каждая его испытали; более того, коль скоро это выпало на долю одной лишь Ариадне, я бы, не колеблясь, назвал ее достойной любви бога, ее, поклонявшуюся добру, поклонявшуюся красоте, влюбленную во все самое лучшее и высокое.
31 [2]. Хотя оба владели природным даром управлять государством, ни тот, ни другой не уберегли истинно царской власти: оба ей изменили, и один превратил ее в демократию, другой в тираннию, поддавшись различным страстям, но допустив одинаковую оплошность. Главнейшая обязанность властителя — хранить самоё власть, а она сохраняется не только приверженностью должному, но ничуть не менее и отвержением недолжного. Кто совсем отпустит поводья или натянет их слишком туго, тот уже не царь и не властитель, но либо народный льстец, либо тиран и не может внушить подвластным ничего, кроме презрения или ненависти, хотя вина первого, мне кажется, заключается в излишнем добросердечии и кротости, а второй повинен в себялюбии и жестокости.
32 [3]. Если несчастья также не следует всецело относить за счет рока, если надобно и тут доискиваться различия нравов и страстей человеческих, пусть никто не оправдывает безрассудного гнева и слепой, скорой на расправу ярости, поднявших Ромула на брата, а Тесея на сына. Но, узнав, что послужило началом гнева, мы охотнее окажем снисхождение тому, кого, подобно более сильному удару, всколыхнули и вывели из себя более важные причины. Ведь едва ли возможно предположить, что, совместно обсуждая и рассматривая вопросы, касающиеся общей пользы, Ромул из-за возникших при этом разногласий был внезапно охвачен такой безудержной яростью. Тесея же ввели в заблуждение и восстановили против Ипполита те силы, воздействия которых почти никому из смертных избежать не удается, — любовь, ревность и женская клевета. Но что еще важнее — гнев Ромула излился в действии, которое привело к печальному исходу, а ярость Тесея не пошла дальше слов, брани и старческих проклятий — в остальном, мне кажется, виновата злая судьба юноши. Таковы доводы, которые можно, пожалуй, высказать в пользу Тесея.
33 [4]. Ромулу придает величия, прежде всего, то, что начал он с самого малого. Рабы и, в глазах окружающих, дети свинопаса, Ромул и Рем, не успев еще освободиться сами, освободили почти всех латинян и разом стяжали самые прекрасные имена истребителей врагов, спасителей близких, царей народов и основателей городов — да, они основали совершенно новый народ, а не привели переселенцев в уже существующий, как Тесей, который, собирая и сводя многие обиталища в одно, стер с лица земли много городов, носивших имена древних царей и героев. Ромул делал то же, но лишь впоследствии, заставляя врагов разрушать свои дома и присоединяться к победителям. Сперва же он ничего не перемещал и не расширял, но все создавал заново и только так приобрел себе страну, отечество, царство, потомство, жен и родичей, никого не губя и не умерщвляя, благодетельствуя тех, что из бездомных скитальцев желали превратиться в граждан, в народ. Разбойников и злодеев он, правда, не убивал, но покорил народы силой оружия, подчинил города и провел за собой в триумфальных шествиях царей и полководцев.
34 [5]. Что касается Рема, принял ли он смерть от руки брата — вопрос спорный; бо́льшая часть вины обычно возлагается не на Ромула, а на других. Зато всем известно, что Ромул спас свою мать, погибавшую в заточении, деда, влачившего бесславное рабство, посадил на престол Энея, сделал ему по собственному почину немало добра и никогда не вредил даже непреднамеренно. Между тем нерадивость Тесея, забывшего о наказе сменить парус, вряд ли избегнет обвинения в отцеубийстве, даже после самой красноречивой защитительной речи перед самыми снисходительными судьями. Недаром один афинянин, убедившись, что при всем желании, оправдать его чрезвычайно трудно, изображает дело так, будто Эгей, когда корабль уже подходил к берегу, побежал на Акрополь, откуда открывался широкий вид на море, но второпях поскользнулся и сорвался вниз, — точно царь был один и никто из слуг его не провожал!
35 [6]. И проступки Тесея, связанные с похищением женщин, также лишены благовидных оснований. Во-вторых, они были неоднократны: ведь он похитил и Ариадну, и Антиопу, и трезенянку Анаксо́, а под конец Елену, отцветший — еще не расцветшую, старик, которому и о законных-то соитиях впору было уже забыть, — малолетнюю, не созревшую для соития. Во-вторых, трезенянки, спартанки и амазонки (не говоря уже о том, что они не были с ним обручены!) рожали детей нисколько не лучше, чем афинские женщины из рода Эрехтея или Кекропа, а это наводит на мысль, что Тесеем руководили разнузданность и похоть. Ромул, во-первых, похитив без малого восемьсот[1] женщин, взял себе, говорят, только одну, Герсилию, остальных же разделил меж холостыми гражданами. Во-вторых, уважением, любовью и справедливостью, которыми затем были окружены эти женщины, он доказал, что его насильственный, несправедливый поступок был замечательным, мудрым деянием, направленным к объединению двух государств: и верно, ведь Ромул слил римлян с сабинянами, сплотил их в одно, открыв им источник будущего благополучия и могущества. О целомудрии и прочности, которые придал браку Ромул, о взаимной приязни супругов, свидетельствует само время: в течение двухсот тридцати лет ни один муж не решился покинуть жену, ни одна жена — мужа, и если особо любознательные из греков могут назвать имя первого отцеубийцы или матереубийцы, то у римлян каждый знает, что первым развелся с женой Карвилий Спурий, сославшись на ее бесплодие. О том, насколько правильны были установления Ромула, свидетельствуют, помимо их долговечности, сами последствия их: благодаря перекрестным брачным союзам цари разделили верховную власть, а народы — гражданские права. Напротив, браки Тесея не принесли афинянам ни дружбы, ни сою*за с кем бы то ни было, но лишь вражду, войны, убийства граждан и, наконец, потерю Афидн; едва-едва, лишь благодаря состраданию врагов, к которым афиняне воззвали, словно к богам, и перед которыми благоговейно преклонились, им не пришлось разделить участь, выпавшую Трое по вине Александра55. Зато участь Гекубы не только грозила матери Тесея, но и постигла ее, оставленную и забытую сыном, если только пленение Этры — не вымысел, но ложь, каковою ему, этому пленению, и следовало бы оказаться вместе с большею частью остальных россказней! Наконец, немалое различие и в преданиях о божественном вмешательстве: новорожденный Ромул был спасен при участии и явном благоволении богов, меж тем как полученное Эгеем предсказание оракула, повелевавшего ему воздерживаться на чужбине от связи с женщиной, доказывает, видимо, что Тесей родился вопреки воле богов.
[B]ПРИМЕЧАНИЯ
1…силы своего оружия. — Rhōmē по-гречески значит «сила», «мощь». И эта и все последующие этимологии подбирают произвольные имена, созвучные с названием Рима, и по возможности связывают их с греческим мифом о бегстве Энея из Трои в Италию.
2Паллантий — легендарное поселение на месте будущего Рима, еще за 60 лет до прихода троянцев основанное Эвандром, сыном Гермеса, царем одноименного города в Аркадии; это предание использовано Вергилием в «Энеиде», VIII.
3…обычай целовать… — на нем Плутарх останавливается в другом своем сочинении, «Римские вопросы», 265 bc.
4Альба — древний город Лация, по преданию, основанный Асканием, сыном Энея; Нумитор и Амулий были его потомками в 13-м колене.
5Кермал — склон Палатина со стороны Тибра. Этимология (идущая от Варрона, «О латинском языке», V, 54) фантастична.
6…говорят… — В частности, Дионисий Галикарнасский, I, 77.
7…в апреле… — т. е. в месяц основания Рима; но, по-видимому, Плутарх ошибается: римский праздник Ларент(ий) справлялся в декабре и примыкал к Сатурналиям.
8…еще одну Ларентию… — первоначально она отождествлялась с блудной кормилицей Ромула, а ее 12 детей, «полевых братьев» Ромула, считались чиноначальниками жреческой коллегии «арвальских братьев» (Геллий, VI, 7). Потом, когда воспитание Ромула стало в легенде облагораживаться, этот образ раздвоился.
9Велабр — низина между Капитолием и Палатином, под склоном Кермала; с севера примыкал к форуму, юга — к цирку.
10Манип(у)ларии — рядовые воины, бойцы манипула (отряда из 60—120 пехотинцев).
11Священное убежище… — пифийского оракула… — Плутарх переносит на Ромулово время обычаи эллинистической эпохи, когда дельфийский оракул объявлял декретами такое-то святилище «неприкосновенным (asylon, отсюда имя “бога” у Плутарха) убежищем от всех…»
12…«Рома квадрата»… — Название дано по очертаниям верхней части Палатинского холма.
13«Терзает птица птиц — ужель она чиста?» — Эсхил. Просительницы, 226.
14Комитий — место на форуме (в низине к северу от Палатина), где происходили народные собрания.
15Померий — (pomoerium из post-Moerium, «с выпадением нескольких звуков») — священная граница города, охватывавшая Палатин, Целий, Эсквилин, Виминал и Квиринал; потом к этим 5 холмам прибавились Капитолий и Авентин.
16…одиннадцатый день до майских календ… — 21 апреля 753 г. (ниже: «3-й год 6-й олимпиады»). Но затмения в этот день не было.
17…был зачат… — В декабре 772, родился в сентябре 771, основал Рим в апреле 753 г., 18 лет. Счет ведется по египетским месяцам от того, что астрология из «халдейского» Вавилона проникала в Грецию и Рим через Египет.
18Патрон — это имя, введенное ради этимологии, нигде более не встречается.
19«…отцами, внесенными в списки…» Перевод (спорный) официального латинского названия сенаторов: patres conscripti.
20На четвертом месяце после основания города. — Действительно, описываемый праздник «Консуалий» справлялся 21 августа.
21Курии — группировки из 10 родов. Десять курий составляли трибу («филу», племя: см. ниже, гл. 20).
22Прима — т. е. «первая».
23Аоллия — от греч. aolles — «собранный вместе».
24…примешаны к греческим… — Плутарх полагает, что в древние времена потомки Эвандра говорили по-гречески и лишь потом их язык был «испорчен» италийскими словами. Ср. Нума, 7.
25…в «Изысканиях»… — «Римские вопросы», 285 c, где предлагаются три объяснения этого обычая.
26…из Лакедемона… — См. Нума, 1. О презрении лакедемонян к стенам города см. Лик., 19.
27…ценинский царь… — Где жило это сабинское племя, неизвестно.
28…лишь троим… — Кроме Ромула, Коссу в 437 г. и Марцеллу в 222 г. (см. Марц., 7—8).
29Дионисий — Дионисий Галикарнасский, II, 34.
30«Куртиос лаккос» — т. е. «Курциево озеро», священный колодец на форуме; чаще его связывали с именем М. Курция, на этом месте бросившегося в пропасть, во имя Рима принося себя в жертву подземным богам (Ливий, VII, 6). Битва происходила на форуме, сабины наступали с Капитолия, римляне отступали к Палатину (где потом был поставлен храм Юпитера Статора), Регия (см. Нума, 14) и круглый храм Весты стояли на границе форума и Палатина.
31…в честь родины Татия… — Город Куры (в действительности слово «квириты» происходит от имени бога Квирина). Ср. Нума, 3.
32…по роще… — Цицерон и Варрон производят «лукеров» от этрусского имени Лукумон, указывая, таким образом, на третий народ, из которого вместе с латинами и сабинами, сложился римский.
33Булла — золотой или кожаный шарик, внутри которого был амулет. Другие объяснения этого слова — «Римские вопросы», 287 f.
34…храм Монеты… (Юноны Монеты, «подательницы советов»; в этом храме хранились деньги, отсюда позднейшее значение этого слова) стоял в северной крепости Капитолия. «Скалой Кака» — Так назывался южный склон Палантина. Как — великан, убитый Гераклом на месте будущего Рима.
35…в жизнеописании Нумы — Гл. 18—19.
36…длинные щиты… — Щиты прямоугольной формы были характерным оружием римского войска в классическое время; до этого же, по представлению Плутарха, римские потомки троян и аркадян носили греческие круглые щиты.
37Матроналии и Карменталии — два праздника замужних женщин (матрон), Матроналии в честь Юноны Луцины (1 марта) и Карменталии 11 и 15 января. Имя Карменты, действительно, связано со словом carmen; вторая этимология фантастична.
38Луперкалии — праздник в честь Фавна (15 февраля), чтившегося в Луперкале, гроте на Палатинском холме. Цель праздника — посредством очищения оживить плодородие земли, людей и стад (ср. Цез., 61; Ант., 12). Им, действительно, соответствовал аркадский праздник Зевса Волчьего (Ликейского) на горе Ликее.
39Перискилакисмы — очистительный обряд, во время которого приносили в жертву или носили вокруг жертвенника щенят (содержание обряда точно неизвестно).
40…весталками… ср. гл. 3, где весталкою названа мать самого Ромула.
41…расчерчивают на части небо. — Для того, чтобы следить, с какой стороны появятся вещие птицы. О жезле Ромула ср. «Камилл», 32.
42…подземным богам. — Т. е. предан смерти.
43Армилустрий — площадь на Авентине, где римляне после военного сезона (19 октября) справляли праздник «Очищения оружия».
44…крюки городских ворот… — Створки дверей и ворот поворачивались не на петлях, а на стержнях («дверных крюках»), входивших в особые гнезда в притолоке и пороге.
45Камерийцы — место города Камерия, разрушенного римлянами, неустановимо (как и упоминаемого ниже Септемпагия).
46Гекатомфония — благодарственная жертва за сто убитых врагов.
47«Продаются сардийцы!» — Латинская поговорка о презренных, нестоящих людях. Но Sardi в этой пословице — не жители Сард в Малой Азии (откуда, по преданию, переселились в Италию этруски), а жители Сардинии, массами обращенные в рабство Семпронием Гракхом-отцом в 178 г.
48Келерами — ср. гл. 10 и ниже, Нума, 7.
49Козье болото — Находится на Марсовом поле, близ позднейшего цирка Фламиния.
50Всякое тело… от богов… — фрагмент несохранившейся надгробной песни.
51…надо верить… — По учению Плутарха, между людьми и богами стоят два класса существа — герои и гении; добродетельные души людей постепенно возвышаются до степени героев, потом гениев, а потом и богов, как было с Гераклом и Дионисом.
52Эниалий — «Воинственный», эпитет Ареса.
53…изгнаны Камиллом… — Подробнее Кам., 33.
54Платон — «Федон», 68 d.
55Александр — т. е. Парис, похититель Елены.
ПРИМЕЧАНИЯ РЕДАКЦИИ САЙТА
[1]В изд. 1961: «восемь
сот», в изд. 1994: «восемьдесят». В оригинале: ὀκτακοσίων, «восемьсот». ИСПРАВЛЕНО.
Monarhs.info
13.11.2019, 09:33
http://monarhs.info/rimskie-cari/romul.html
https://monarhs.info/wp-content/uploads/2022/10/roma-260x272-1.jpg
https://monarhs.info/wp-content/uploads/2022/09/volchica200.png
https://monarhs.info/wp-content/uploads/2022/10/rome_in_753_bc-260x205-1.jpg
1-й царь Древнего Рима
21 апреля 753 года до н.э.-5 июля 717 года до н.э.
Соправитель Тит Таций (750 до н.э.-745 до н.э.)
Преемник-Нума Помпилий
Место рождения-Альба Лонга
Место смерти-Рим
Вероисповедание-древнеримская религия
Место погребения-
Отец-Марс
Мать-Рея Сильвия
Род-
Жена-Герсилия
Дети
Прима
Авилия
Ромул — основатель и первый царь Древнеримского царства. По легенде он сын бога войны Марса и весталки. После рождения Рема и Ромула узурпатор Амулий приказал выбросить близнецов на погибель. Но братья выжили, их спасла волчица, а затем нашел и воспитал царский пастух Фаустул.
И Ромул и Рем вступались за несправедливо обиженных, и вокруг них охотно собирались самые разные люди, среди которых можно было встретить не только пастухов, но и бродяг и даже беглых рабов. Таким образом, у каждого из братьев оказалось по целому отряду. Жители Альба-Лонги под предводительством Ромула освободили Рема, свергли с престола и убили Амулия.
Затем близнецы решили основать свой город в месте спасения, и при выборе места постройки города Ромул в гневе убил Рема. Ромул, совершивший обряд основания города по всем требованиям религиозных представлений того времени, сделался его первым царем. И дал ему свое имя — Рим.
Ромул
26 марта 771 г. до н. э. — 5 июля 717 г. до н. э.
лат. Romulus
1-й царь Древнего Рима
21 апреля 753 г. до н. э. — 5 июля 717 г. до н. э.
Соправитель Тит Таций (750 г. до н. э. — 745 г. до н. э.)
Предшественник —
Преемник Нума Помпилий
Место рождения Альба-Лонга
Место смерти Рим
Вероисповедание древнеримская религия
Место погребения —
Отец Марс
Мать Рея Сильвия
Род —
Жена Герсилия
Дети Прима
Авилий
Ромул и Рем родились в Альба-Лонги, одном из древних латинских городов, недалеко от будущего местонахождения Рима.
Астролог Тарутий, по просьбе своего друга Варрона, предпринял попытку вычисления дат рождения Ромула и Рема и основания Рима астрологическими методами, сообщал Плутарх. Он решил, что братья были зачаты в день солнечного затмения 24 июня 772 г. до н. э. в 3-м часу после восхода и появились на свет 26 марта 771 г. до н. э., а Рим был основан 4 октября 754 г. до н. э.
В Альба-Лонге правили потомки Энея и в их числе два брата – Нумитор и Амулий, которые должны были наследовать престол. Амулий разделил все наследство на две части и предложил Нумитору на выбор – или корону, или привезенное из Трои золото. Тот взял корону. Владея богатством, которое давало ему больше влияния и возможностей, нежели те, которыми располагал брат, Амулий без труда лишил Нумитора власти.
Рея Сильвия, мать Ромула и Рема, была дочерью законного царя Альба-Лонги Нумитора, смещённого с престола его младшим братом Амулием. Дети Нумитора мешали честолюбивым замыслам Амулия, поэтому сын Нумитора пропал во время охоты, а Рею Сильвию Амулий заставил стать жрицей (весталкой), что обрекало её на 30-летнее безбрачие.
На четвёртый год служения к Рее Сильвии в священной роще явился Марс, от которого Рея Сильвия и родила двух сыновей. Лишь заступничество царской дочери Анто перед отцом спасло ее от казни, но преступницу держали взаперти, и никого к ней не допускали, чтобы она не разрешилась от бремени без ведома Амулия. Рождение двух мальчиков необыкновенной величины и красоты встревожило Амулия еще сильнее, и он приказал своему слуге взять их и бросить где-нибудь подальше.
Слуга положил новорожденных в корыто и спустился к реке Тибр, чтобы бросить их в воду, но, увидев, как стремительно и бурливо течение, не решился приблизиться и, оставив свою ношу у края обрыва, ушел. Между тем река разлилась, половодье подхватило лохань и бережно вынесло на тихое и ровное место, которое ныне зовут Кермал, а в старину называли Герман – видимо, потому, что «братья» по-латыни «германы» [germanus].
Корыто с детьми прибило к берегу у подошвы Палатинского холма, где их вскормила волчица, а заботы матери заменили прилетевшие дятел и чибис. Все эти животные стали священными в Риме.
Затем братьев подобрал царский пастух Фаустул. Жена его, Акка Ларенция, недавно потерявшая своего ребёнка, стала заботиться о близнецах.
Их перевезли в Габии и там выучили грамоте и всему остальному, что полагается знать людям благородного происхождения. Детям дали имена Ромула и Рема – от слова, обозначающего сосок, так как впервые их увидели сосавшими волчицу. С первых лет жизни мальчики отличались благородной осанкой, высоким ростом и красотой, когда же они стали постарше, оба были отважны, мужественны, умели твердо глядеть в глаза опасности. Они вели жизнь, приличествующую свободным людям, считая, однако, что свобода – это не праздность, не безделье, а гимнастические упражнения, охота, состязания в беге, борьба с разбойниками, ловля воров, защита обиженных. Все это принесло им добрую славу.
Однажды пастухи Амулия повздорили с пастухами Нумитора и угнали их стада. Ромул и Рем, не стерпев, избили и рассеяли обидчиков и, в свою очередь, завладели большой добычей. Гнев Нумитора их не волновал, и они начали собирать вокруг себя и принимать в товарищи множество неимущих и рабов, внушая им дерзкие и мятежные мысли.
Однажды пастухи Нумитора взяли в плен Рема и доставили в Альбу Лонгу. И его дед, и царь подозревали о его истинной личности. Фаустул, узнав, что Рем схвачен и выдан Нумитору, просил Ромула выручить брата и тогда впервые поведал ему все, что знал о его рождении. Рем поднимал мятеж в самом городе, а Ромул с немалыми силами подходил извне, Амулий был захвачен врагами и убит.
После смерти Амулия в Альбе-Лонге Ромул и Рем не захотели ни жить в городе, не правя им, ни править, пока жив дед, и, вручили верховную власть ему, а сами решили поселиться отдельно и основать город там, где они были вскормлены. Братья стояли перед выбором: либо распустить беглых рабов, во множестве собравшихся вокруг них и тем самым потерять все свое могущество, либо основать вместе с ними новое поселение.
«Жители Альбы не желали ни смешиваться с беглыми рабами, ни предоставлять им права гражданства», поэтому Ромулу и Рему пришлось вместе со своими людьми уйти из города, чтобы основать собственный. Они отправились к Тибру искать место для основания новой колонии.
Рем выбрал, по разным источникам, не то низменность между Палатинским и Капитолийским холмами, не то Авентинский холм, но Ромул настаивал на том, чтобы основать город на Палатинском холме.
Чтобы разрешить спор, братья сели подальше друг от друга и стали ждать знака свыше. Рем увидел шесть летящих коршунов, а Ромул — чуть позже — двенадцать (позднее это число толковали как двенадцать веков могущества Рима). Ромул солгал — лишь когда Рем подошел, тогда только перед глазами Ромула появились двенадцать коршунов.
Раскрыв обман, Рем был в негодовании и, когда Ромул стал копать ров (священную борозду — померий), чтобы окружить стены будущего города, Рем то издевался над этой работой, а то и портил ее. Кончилось тем, что он перескочил через ров и тут же пал мертвым; одни говорят, что удар ему нанес сам Ромул, другие – что Целер, один из друзей Ромула. В стычке пали также Фаустул и его брат Плистин, вместе с ним воспитывавший Ромула. Целер бежал в Этрурию, и с той поры римляне называют «келером» [celer] каждого проворного и легкого на ногу человека.
Ромул основал город, которому дал своё имя (лат. Roma), и стал его царём. Датой основания города считают 21 апреля 753 г. до н. э., когда вокруг Палатинского холма плугом была проведена борозда, обозначившая границу города.
По средневековой легенде, сыном Рема — Сением был основан город Сиена.
Ромул заботился об увеличении населения города. С этой целью он предоставил пришельцам права, свободы и гражданство наравне с первыми поселенцами. Для них он отвёл земли Капитолийского холма. Благодаря этому в город начали стекаться беглые рабы, изгнанники и просто искатели приключений из других городов и стран. Едва только поднялись первые здания нового города, граждане немедленно учредили священное убежище для беглецов и нарекли его именем бога Асила, в этом убежище они укрывали всех подряд, не выдавая ни раба его господину, ни должника заимодавцу, ни убийцу властям, и говорили, что всем обеспечивают неприкосновенность, повинуясь изречению пифийского оракула. Поэтому город быстро разросся, хотя поначалу насчитывал не больше тысячи домов.
Соседние народы справедливо считали постыдным для себя вступление в родственные союзы с толпой бродяг, как они называли в то время римлян. Поэтому в Риме не хватало женского населения, и тогда в третий год своего царствования Ромул придумал уловку — 21 августа он устроил торжественный праздник — консуалии (праздник в честь бога Конса), с играми, борьбой и разного рода гимнастическими и кавалерийскими упражнениями. Ромул распустил слух, будто на территории Рима найден алтарь, выстроенный неизвестному богу. Его назвали Консом — богом света (отсюда и консул — советник, и консилиум — совет). В честь этой находки был объявлен праздник с играми.
На праздник, ничего не подозревая, съехались многие соседи римлян, в том числе сабиняне. В минуту, когда зрители и, в особенности, зрительницы были увлечены ходом игры, по условному знаку Ромула (он снял с себя плащ и взмахнул им) римляне набросились на сабинских девушек: каждый хватал первую попавшуюся и нес, кричащую и отбивающуюся, к себе в хижину. Началось смятение, гости разбежались. Сам Ромул взял себе в жёны сабинянку Герсилию.
Сабиняне пытались договориться о возвращении похищенных сабинянок, но Ромул отказался это сделать. Он предложил сабинянам переселиться к нему в Рим. Тогда негодующие соседи римлян стали готовиться к походу на город.
Войску Ромула удалось отбить нападение и взять города Ценин и Крустумерий. Римляне легко разбили латинян, напавших на Рим, однако примерно через год сабиняне под началом царя Тита Тация захватили Капитолий.
Военная слава Ромула привлекла в город новых поселенцев — этрусков, которые заселили Эсквилинский холм.
Сабиняне, оправившиеся от тяжёлой утраты, под предводительством своего царя Тация пошли походом на Рим и, несмотря на героизм защитников города, почти сумели его взять. Но в самый разгар битвы на поле боя появились сабинянки: держа младенцев на руках, они заклинали, с одной стороны, своих отцов и братьев, с другой — мужей прекратить кровопролитие. Сабиняне и римляне заключили мир. Они решили называться квиритами (копьеносными мужами) и жить вместе под властью Тация и Ромула. Сабиняне заселили Капитолийский и соседний с ним Квиринальский холм.
Шесть лет Таций и Ромул правили вместе. Они совершили несколько удачных походов, в том числе — в альбанскую колонию Камерию, но в городе Лавиниум Тит Таций был убит в результате кровной мести за оскорбление, нанесённое лаврентским послам родственниками Тита. Таций был убит, когда он пошел один, чтобы убедить желавших мести лаврентцев отказаться от мести и простить. Когда они обнаружили, что он не привел к нему людей, как это делали сенат и Ромул, сердитая толпа побила его камнями до смерти.
Ромул не наказал убийц, что давало основание подозревать, что заказчиком убийства был именно он. Так он стал единовластным царём объединённых народов.
По мнению Орозия, Таций был убит Ромулом вскоре после того, как предложил ему царствовать совместно. Реальность существования и правления Тита Тация не доказана.
Ромул воевал с многочисленными соседями, нападал на их города и деревни и подчинял своей власти.
Ромулу приписывается создание сената, состоявшего в то время из 100 «отцов». Он же установил знаки отличия верховной власти, учредил должность ликторов, разделил народ на 30 курий, по именам сабинских женщин, учредил три трибы: Рамны (латиняне), Тиции (сабиняне) и Луцеры (этруски). Ему же приписывается разделение римлян на патрициев и плебеев.
Ромул поставил над каждой трибой наиболее выдающихся из людей в качестве предводителя. Затем, поделив вновь каждую трибу на 10 и назвав их куриями, он назначил и над ними предводителей, равных между собой и самых храбрых. Те, кто стоял во главе триб, назывались трибунами, стоящие же во главе курий — курионами. Курии Ромул поделил на декады, возглавляемые декурионом. Ромул разделил землю Рима на 30 равных клеров (участков по жребию) и назначил каждой курии клер.
Ромул отделил знатных по роду и прославленных доблестью и богатством в те времена людей, у которых уже были дети, от безвестных, бедных и неудачливых. Людей незавидной судьбы он назвал плебеями, а людей лучшей доли — «отцами» (их потомков стали называть патрициями). На «отцов» было возложено руководство Римом. Граждане, которые участия в общественных делах не принимали, назывались сельчанами.
Ромул определил на уровне законодательства, что надлежит делать каждым из них: патрициям — быть жрецами, управлять и судить, вместе с ним заниматься государственными делами; плебеев Ромул решил освободить от всего этого и назначил им занятия земледелием, скотоводством и прибыльными ремёслами.
Ромул счёл целесообразным поручить плебеев патрициям, каждому из них предоставив выбор, кому из народа он пожелает стать патроном. Ромул назвал защиту бедных и низших патронатом, таким образом, установив между ними человеколюбивые и гражданственные связи.
Ромул учредил институт сенаторов, с которыми намеревался управлять государством, набрав 100 человек из патрициев. Он назначил одного, который должен был руководить государством, когда сам он поведёт войско за его пределы. Каждой из трёх триб он предписал выбрать трёх человек, бывших наиболее разумными благодаря своему возрасту и наиболее знаменитыми по происхождению. После же этим девяти он приказал из каждой курии назначить трёх самых достойных из патрициев. Затем, добавив к первым девяти, выдвинутым трибами ещё 90, которых заранее избрали курии, и, назначив из них предводителя, которого он сам наметил, Ромул дополнил число сенаторов до 100.
Чем больше Ромул правил Римом, тем деспотичнее он становился: на первоначальном этапе он делил власть с группой старых соратников — патрициев, впоследствии он просто отдавал сенаторам приказания, как пишет Плутарх, «не справляясь с мнением и желанием сенаторов — вот тут он, по-видимому, оскорбил и унизил их до последней степени! И поэтому когда вскоре он внезапно исчез, подозрения и наветы пали на сенат… Некоторые предполагали, что сенаторы набросились на него в храме Вулкана, убили и, рассекши тело, вынесли по частям, пряча ношу за пазухой».
Патриции попытались пресечь эти слухи — «первые граждане запретили углубляться в розыски и проявлять чрезмерное любопытство, но приказали всем чтить Ромула и поклоняться ему, ибо он-де вознесен к богам и отныне будет для римлян благосклонным богом, как прежде был добрым царем. Большинство поверило этому и радостно разошлось, с надеждою творя молитвы, — большинство, но не все: иные, придирчиво и пристрастно исследуя дело, не давали патрициям покоя и обвиняли их в том, что они, убив царя собственными руками, морочат народ глупыми баснями».
Тогда один из самых знатных и уважаемых патрициев, верный и близкий друг Ромула, переселившийся в Рим из Альбы-Лонги, по имени Юлий Прокул поклялся перед народом, что он лично встретил Ромула после исчезновения, и Ромул заявил ему, что он вознёсся на небеса и теперь он будет божеством по имени Квирин, милостивым к римлянам. Народ в эту сказку почему-то поверил, и перестал задавать патрициям неудобные вопросы о том, куда они девали Ромула.
Смерть Ромула описывается римской мифологией как сверхъестественное исчезновение. Ромул исчез из среды людей в возрасте пятидесяти четырех лет, на тридцать восьмом году своего царствования. Но, скорее всего, он был просто убит.
Считают, что Ромул вознёсся на небо 5 июля 717 г. до н. э. После смерти Ромул был отождествлён с сабинским богом Квирином, который считался мирным образом Марса.
После Ромула царём Рима стал Нума Помпилий.
Drevniebogi.Ru
05.02.2020, 08:29
https://drevniebogi.ru/romul-syin-marsa-osnovatel-rima-i-pervyiy-tsar/
22 февраля 2014 •
Ромул, лат. — сын бога войны Марса и весталки Реи Сильвии, сооснователь Рима и первый римский царь.
По отцу Ромул был прямым потомком одного из самых могучих богов, по матери — потомком Аскания или Юла, сына предводителя троянских поселенцев в Италии — Энея. После падения Трои роду Энея было предназначено править всем троянским народом и (в расширительном истолковании этого пророчества) даже всем миром. К тому же Асканий-Юл тоже мог похвастать божественным происхождением: его отец Эней был сыном богини Венеры (Афродиты), а прадед Дардан — даже сыном верховного бога Зевса. Таким образом, Ромул обладал всеми генеалогическими предпосылками, чтобы стать одной из главных фигур римских мифов и преданий.
Однако, несмотря на столь высокое происхождение, Ромул вырос не в царском дворце, а среди пастухов. А мог и вообще не вырасти, так как двоюродный дедушка Амулий хотел утопить и Ромула, и его брата-близнеца Рема сразу после их рождения. Но боги не допустили смерти невинных младенцев по очень серьезной причине: если Риму было суждено править миром, то, естественно, его нужно было сначала основать, а для этого обязательно нужно было оставить в живых будущих основателей Рима.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/02/romulus.remus_.wolf_.jpg
Romulus.Remus.Wolf
Легенда о рождении и спасении Ромула и Рема — одна из самых известных в античном мире. Двенадцатым преемником Аскания-Юла, основателя города Альба-Лонги, был царь Прок, у которого было два сына: старший Нумитор и младший Амулий. После смерти Прока на его трон по праву взошел Нумитор, но вскоре Амулий лишил его власти и изгнал, убил всех его сыновей, а его дочь Рею Сильвию сделал весталкой (жрицей богини Весты), а весталки, как известно, должны были давать обеты девственности. Обеты обетами, но Рея Сильвия не устояла перед богом войны Марсом и родила от него близнецов: Ромула и Рема. Узнав об этом, Амулий велел бросить Рею Сильвию в реку Тибр. Та же судьба ждала и ее детей. Слуги положили младенцев в корзину и отнесли к Тибру. Но река вышла из берегов, поэтому они просто поставили корзину на воду и, вернувшись, сказали Амулию, что его приказ выполнен. Однако Рея Сильвия не погибла: речной бог Тиберин не дал ей утонуть и взял ее себе в жены. Не погибли и ее сыновья, так как вода вскоре спала и корзина очутилась на суше.
Плач голодных младенцев привлек к ним внимание волчицы, которая пришла к Тибру напиться воды, и она унесла их в свое логово на холме Палатин. Там она поила их своим молоком, согревала теплом своего тела, а дятел, священная птица бога Марса, приносил им мясную пищу. Однажды пастух стад Амулия, Фаустул, увидел волчицу с двумя мальчиками. Дождавшись ухода волчицы, он отнес мальчиков к себе домой и дал им имена Ромул и Рема. Фаустул и его жена Акка Ларенция, у которых было двенадцать сыновей, вырастили Ромула и Рема в статных, крепких юношей, привычных к суровой пастушеской жизни и умевших постоять за себя. Но однажды во время стычки с пастухами бывшего царя Нумитора, пасшими скот на соседнем холме Авентин, Ромул и Рем были побеждены и приведены к Нумитору. Нумитор признал в них своих внуков и без большого труда уговорил их отомстить Амулию. Собрав большой отряд своих друзей с Палатина, Ромул и Рем ворвались в Альба-Лонгу, убили Амулия и вернули власть Нумитору.
Узнав о своем царском происхождении, Ромул и Рем захотели стать царями, но в то же время они не собирались лишать деда власти или ждать его смерти. Поэтому решили заложить на холме Палатин новый город, еще больший, чем Альба-Лонга. Однако между ними сразу же разгорелся спор о том, чье имя получит будущий город. Наконец было принято решение положиться на волю богов, которая, как принято было считать, особенно надежно угадывается по полетам птиц. Ромул остался на Палатине, чтобы наблюдать за небом, а Рем отправился на Авентин с той же целью. Едва придя на место, он тут же увидел в небе шесть коршунов, сообщил об этом прорицателям и потребовал, чтобы его объявили победителем. Однако не успели прорицатели объявить свое решение, как Ромул увидел двенадцать коршунов. Так как условия не были точно оговорены, спор возобновился с новой силой: Рем ссылался на то, что первым получил знамение, Ромул — на вдвое большее число птиц. Спор между братьями и их приверженцами перешел в ссору, ссора — в драку, в которой был убит Рем. Согласно другой версии, более распространенной, Рем погиб позже, когда вздумал в насмешку перепрыгнуть через городскую стену, возведенную Ромулом. В ответ разгневанный Ромул убил его со словами, которые должны были стать проклятием для всех будущих врагов Рима: «Так да погибнет каждый, кто перепрыгнет через мои стены!» Так или иначе, но город получил имя Рим (Рома) в честь Ромула, который и стал первым его царем.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/02/romul-obespechil-zhiteley-rima-zhenami.jpg
Ромул обеспечил жителей Рима женами
Первыми жителями города стали бывшие друзья Ромула, вместе с которыми он пас скот на Палатине, затем к ним стеклось множество молодых людей из ближайших и более отдаленных поселений Альбы и Латия (в основном это были беглецы, как свободные, так и рабы). Поскольку без женщин Рим мог стать только крепостью, но никак не городом, Ромул разослал по окрестным городам послов с просьбой разрешить жителям Рима подыскать себе невест в этих городах. Получив повсюду отказ, Ромул прибегнул к хитрости. Он устроил праздничные игры в честь бога хлебных запасов Конса (консуалии) и пригласил на них всю округу. На праздник явилось множество гостей, особенно соседних сабинян со своими женами и дочерями. По данному знаку римские юноши бросились к сабинским девушкам и похитили их, после чего в срочном порядке сыграли свадьбы (сам Ромул женился на сабинянке Герсилии) и позаботились о том, чтобы Рим не остался без потомства.
Само собой, сабиняне не смирились с похищением своих девушек, и их царь Тит Таций объявил Ромулу войну. Однако во время массового медового месяца жены были привлекательнее для римлян, чем воинские подвиги, и они укрылись под защиту городских стен. Воспользовавшись предательством Тарпеи, сабиняне про*никли в римский Акрополь, и Ромулу и его соратникам пришлось бежать из города. Когда на другой день он попытался отбить его, сабинянки бросились в гущу сражения и примирили своих отцов и братьев со своими мужьями. После заключения мира римляне и сабиняне объединились в один народ. Ромул и Тит Таций стали совместно править государством из Рима, ставшего его центром; после смерти Тация Ромул снова стал править единолично. Он дал Риму законы и могучие укрепления, войску — организацию, населению — землю и этим заложил фундамент будущего величия и славы римского государства.
О смерти Ромула сохранились две версии, одну из них смело можно назвать аристократической, другую — плебейской. Согласно первой, Ромул был заживо вознесен на небо в огненной колеснице Марса во время традиционного смотра войск у Капрейских болот (на Марсовом поле у Тибра) 17 февраля; год неизвестен. Согласно второй версии, Ромула убили патриции за то, что он пытался ограничить их власть, и римляне торжественно похоронили его на Форуме. Обе версии единодушны в том, что после смерти Ромул стал богом и принял имя Квирина. Под этим именем Ромул охранял город, который он основал, и населявший его народ — до тех пор, пока римляне не перестали почитать Ромула как своего бога.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/02/sabinyanki.jpg
сабинянки
Согласно римской исторической традиции, которая охватывает, конечно же, и легенды, и предания, Ромул заложил Рим где-то в середине 8 в. до н. э.; в 1 в. до н. э. римляне приняли расчеты ученого-энциклопедиста М. Т. Варрона, согласно которым Рим был заложен 21 апреля третьего года шестой олимпиады. Исходя из этого, историк Дионисий Эксигий вычислил в 6 в. н. э., что Рим был основан в 753 г. до н. э.
После Ромула в Риме сменилось шесть царей: Нума Помпилий, Тулл Гостилий, Анк Марций, Тарквиний Приск (Древний), Сервий Туллий и Тарквиний Суперб (Гордый), которого в 510 г. до н. э. римский народ низложил и изгнал из Рима. Многие современные исследователи считают этих царей историческими личностями, хотя их образы и окутаны дымкой мифов. Однако в целом история римских царей (и ранней Республики) остается легендарной, а Ромул — мифической личностью. Любопытно, что именем Ромула история античного Рима не только начинается, но и заканчивается. Последний римский император сочетал в своем имени имя первого легендарного римского царя и первого исторического римского императора. Звали его Ромул Августул (т. е. дословно — «Ромул Императорчик, или Императришка» — так его прозвали за несамостоятельность и короткий срок правления). Его лишил власти предводитель восставших германских наемников из племени скиров Одоакр в 476 г. н. э. Этот год падения Западной Римской империи формально считается водоразделом древних веков и средневековья.
Что касается основания Рима Ромулом и Ремом, то, по-видимому, Рим вообще не был «основан». Скорее всего, он возник в результате слияния латинских поселений, жители которых со временем подчинили себе сабинские и другие поселения на территории нынешнего Рима. Судя по археологическим находкам, древнейшее поселение на земле Рима можно датировать примерно 10 в. до н. э. Следы его были найдены на холме Палатин — это согласуется с данными мифологии и римской традиции. Имя «Рим» (на латыни и на италийском — «Рома»), очевидно, этрусского происхождения, а из него, наверное, выведено имя Ромул.
Предания об основании Рима обрабатывали в древние века Квинт Энний в «Анналах» (3—2 вв. до н. э.), Тит Ливий в «Истории» (1 в. до н. э.), Овидий в «Метаморфозах» и «Фастах», у греков — Полибий, Дионисий Галикарнасский и Плутарх.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/02/romul-pobeditel-akrona-prinosit-bogatyie-daryi-v-hram-zevsa.jpg
Ромул, победитель Акрона приносит богатые дары в храм Зевса
Широко известна бронзовая скульптурная группа «Капитолийская волчица»: статуя самой волчицы — этрусская работа начала 5 в. до н. э., а в 15 в. Поллайоло выполнил фигурки Ромула и Рема, дополнившие эту скульптуру. «Ромул и Рем с волчицей и пастухами» изображены на рельефном алтаре 125 г. н. э., найденном и хранящемся в Остии. Из живописных изображений нужно отметить цикл фресок «Основание Рима» д’Арпииа (начало 15 в.), картины «Ромул и Рем с волчицей» Рубенса (1607—1608), «Ромул после победы над Акроном» Энгра (1812). Похищение сабинянок и последовавшие за этим события — тема картин «Похищение сабинянок» и «Примирение римлян с саби*нянами» Рубенса (1632—1640), «Похищение сабинянок» Пуссена (1635), большого полотна «Сабинянки, останавливающие сражение между римлянами и сабинянами» Давида (1799), «Похищение сабинянок» Пикассо (1962, Национальная галерея в Праге); из статуй назовем «Похищение сабинянки» Джамболоньи (1559).
Ромул и Рем — главные герои опер Кавалли (1645) и Берка (1829).
Так называемая «гробница Ромула» в северо-западной части Форума, обнаруженная при раскопках в 1899 г., удивительно близка к ее описаниям у древних авторов, но в лучшем случае представляет собой только кенотаф (т. е. пустую, символическую могилу). Храм Ромула в юго-восточной части Форума, построенный в 4 в. н. э., назван так не в честь мифического основателя Рима, а в честь сына императора Максенция. А так называемая «хижина Ромула» (или «хижина Фаустула») на холме Палатин, которая была бы тесноватой для шестнадцати человек даже в эпоху основания Рима, — не более чем приманка для туристов, так же как и волчица, которую содержит на Капитолии римский сенат в память о чудесном спасении Ромула и Рема.
Drevniebogi.Ru
29.10.2020, 09:23
https://drevniebogi.ru/roma-lat-rim-boginya-goroda-ri-ma-i-ego-personifikatsiya/
27 сентября 2014
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/02/boginya-roma-i-tsar-rima.jpg
Римляне всегда гордились своим городом, но при Республике даже во времена величайшей славы города они не считали его божеством и не персонифицировали (не воплощали) его в виде богини. Этой почести город удостоился только во времена Империи, причем произошло это сначала в восточных провинциях и лишь затем в самом Риме.
https://c.radikal.ru/c27/2104/9f/8d49a9104063.jpg
фонтан богиня рима
Храмы и алтари посвящались Роме (Риму), как правило, вместе с каким-нибудь другим божеством или с обожествленным императором. Например, храмы Ромы и Августа имелись в Остии и Таррацине, на афинском Акрополе, в малоазийской Анкире (Анкаре), алтарь Ромы и Августа — в нынешнем Лионе и т. д. В Риме храм Венеры и Ромы был возведен по распоряжению императора Адриана, который лично освятил его 21 апреля (в годовщину основания Рима) 121 г. н. э. Это крупнейшее храмовое сооружение античного Рима имело два входа: в храм Венеры поднимались по лестнице со стороны Колизея, в храм Ромы — со стороны Форума. Развалины этого храма относятся к главным достопримечательностям, оставшимся от Древнего Рима. В развалинах храма Ромы и Августа до сих пор стоит культовая статуя Ромы сохранилось довольно много изображений этой богини, причем в художественном отношении наиболее ценными считаются рельефы: ’’Торжествующая Рома” (2—3 вв. н. э.), ”Р.” на триумфальной арке Тита (кон. 1 в. н. э.).
Drevniebogi.Ru
20.11.2020, 06:49
https://drevniebogi.ru/bellona-boginya-voynyi-sestra-boga-marsa/
24 августа 2013
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104313122_bellona_ma.jpg
Беллона (Дуэллона), лат. (от bellum — «война») — римская богиня войны, сестра Марса.
В мифологии и культе играла лишь второстепенную роль, оттесненная богом войны и хранителем Рима Марсом. В ее храме сенат принимал иноземных послов и победоносных полководцев, добивавшихся триумфа, т.е. торжественного вступления в Рим полководца после успешного завершения войны.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104313123_BellonaRembrandt.jpg
Фрагмент знаменитой картины «Беллона» (1633). Рембрандт. Нью-Йорк, Метрополитен-музей.
Культ другой Беллоны, «азийской», которую звали также Ма, проник в Рим в конце республиканской эпохи из малоазийской Каппадокии и имел оргиастический характер: например, жрецы Беллоны, «беллонарии», во время ритуальных шествий кололи себя ножами, посвящая богине свою кровь; поэтому государство лишь терпело этот культ, но запрещало римским гражданам участвовать в нем.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104313124_a6f797a4d562.jpg
Скульптура «Янус и Беллона» (где-то).
Остатки римского храма Беллоны археологам удалось обнаружить лишь в конце 1967 г. поблизости от театра Марцелла. Античных изображений Беллоны до нас дошло очень мало, и то не бесспорных. Из немногочисленных работ нового времени упомянем «Беллону» Родена и картину Рембрандта «Саския в одеянии Б.» (1633).
В переносном смысле «дети Беллоны» — воины, солдаты: «Питомец пламенный Беллоны…» — А. С. Пушкин, «Орлову» (1819).
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104313125_bca75d0bd5ba.jpg
Статуя Беллоны на Шефском корпусе казарм Кавалергардского полка, Шпалерная улица в Санкт-Петербурге (1800-1806). Архитектор Л.Руска. Фото: Валерий Глотов.
World-of-legends.su
21.11.2020, 09:06
http://world-of-legends.su/roman/roman_gods/id1391
Беллона – в римской мифологии богиня круга Марса. Также считалась матерью (иногда сестрой, кормилицей) бога войны и богиней подземного мира. Также считалась матерью (варианты: дочь, супруга, кормилица) Марса. Изображалась с мечом или бичом, с факелом, в длинном одеянии, часто в центре битвы, на колеснице. Атрибут: двойная секира.
http://world-of-legends.su/images/legends/Bellona.jpg
В 458 г. до н. э. в Риме на Марсовом поле ей был посвящён храм, перед которым стояла «колонна войны» — символическая граница Рима, откуда в знак объявления войны в сторону врага бросали копье. Эту церемонию совершал фециал — жрец богини. У задней части храма сенат принимал иностранных послов, а также полководцев, которые возвращались из походов победителями и ожидали триумфа.
Особенно культ Беллоны одновременно с другими восточными культами распространился в Римской империи в 3 в. н.э. Жрецы богини (беллонарии) носили черное одеяние и колпаки, имели в качестве атрибутов двойные секиры.
Беллона отождествлялась с греческой богиней Энио
Википедия
22.11.2020, 08:21
https://ru.wikipedia.org/wiki/Беллона_(мифология)
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/5/56/Rodin_Bellona_p1070045.jpg/330px-Rodin_Bellona_p1070045.jpg
«Беллона». Скульптура Родена
Мифология Древний Рим
Тип богиня
Толкование имени bellum - война
Пол женский
Занятие богиня войны, подземного мира и защиты Родины
Отец Юпитер
Мать Юнона
Супруг Марс
Дети Марс
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/ce/BellonaRembrandt.jpg/330px-BellonaRembrandt.jpg
Белонна. Рембрандт
Белло́на (лат. Bellona) — древнеримская богиня войны, входила в свиту Марса, богиня защиты Родины, богиня подземного мира. Имеет древнесабинское происхождение.
Её имя произошло от bellum или duellum — «война». Также считалась матерью (варианты: дочь, супруга, кормилица) Марса. Изображалась с мечом или бичом, с факелом, в длинном одеянии, часто в центре битвы, на колеснице. Атрибут: двойная секира.
В 458 г. до н. э. в Риме на Марсовом поле ей был посвящён храм, перед которым стояла «колонна войны» — символическая граница Рима, откуда в знак объявления войны в сторону врага бросали копье. Эту церемонию совершал фециал — жрец богини. У задней части храма сенат принимал иностранных послов, а также полководцев, которые возвращались из походов победителями и ожидали триумфа.
В I в. до н. э. при Сулле из Каппадокии в Рим была привезена статуя каппадокийской (малоазийской) богини Ма, культ Беллоны слился с её культом и стал в высшей степени оргаистическим и жестоким. В связи с этим римским гражданам участие в нём было запрещено. Служители Беллоны вербовались из чужеземцев.
Особенно культ Беллоны-Ма одновременно с другими восточными культами распространился в Римской империи в III в. н. э. Жрецы богини (лат. Bellonarii — беллонарии) носили чёрное одеяние и колпаки, имели в качестве атрибутов двойные секиры, доводили себя до исступления в её честь, они наносили друг другу побои и раны, принося таким образом богине человеческую кровь, причём они предсказывали будущее. Их называли фанатиками (лат. fanatici — неистовые).
Беллона отождествлялась с греческой богиней Энио.
В честь Беллоны назван астероид (28) Беллона, открытый 1 марта 1854 года. Название символизировало начало Крымской войны.
Литература
Мифы народов мира, под ред. С. А. Токарева, М., Российская энциклопедия, 1994, с.167
Drevniebogi.Ru
23.11.2020, 08:45
https://drevniebogi.ru/vesta-boginya-domashnego-ochaga-i-ohranitelnitsa-semi-i-vsego-rimskogo-gosudarstva/
29 августа 2013 •
Веста, лат., греч. Гестия — римская богиня домашнего очага и его огня.
Поскольку очаг был местом, вокруг которого собиралась вся семья, римляне считали Весту (так же, как греки Гестию) охранительницей семьи, а в более широком смысле — и Рима, и всего Римского государства. Ее алтарем был очаг, у которого ее почитали вместе с Пенатами и Ларами, а ее олицетворением — пылающий огонь. В качестве покровительницы Рима и всего государства она имела особый храм на Форуме, чьи округлые очертания в плане напоминали очаг. Внутри этого храма находился «государственный очаг», вечный огонь в нем поддерживали шесть жриц Весты (весталок), которые должны были сохранять девственность все 30 лет своего служения. В святилище храма Весты хранились священные государственные символы, в том числе палладий, который якобы вынес Эней из горящей Трои. Статуи Весты в нем не было — ее заменял огонь, так же как и в семейном очаге. Мужчинам вход в этот храм был запрещен. Исключение делалось лишь для верховного жреца, но и он, как правило, не пользовался этим правом.
Главный общественный праздник в честь Весты — весталии — происходил в Риме 9 июня. На нем Весте воздавали почести также как дарительнице хлеба; поэтому со временем она стала покровительницей пекарей. При вступлении в должность консулы, а затем и цари приносили ей жертвы в древнем храме в Лавинии, который, по преданию, построил Эней, чтобы хранить в нем огонь, принесенный из Трои.
По иронии судьбы храм Весты на Форуме несколько раз становился жертвой пожара; в последний раз он был восстановлен по приказу императора Септимия Севера после 193 г. н. э. Если сейчас он и выглядит лучше сохранившимся, чем окрестные здания, то это потому, что в 1925—1930 гг. обнаруженные развалины храма были частично реконструированы. Так называемый храм Весты на Форуме Боариум в действительности не имеет с Вестой ничего общего — просто его округлые очертания в плане похожи на храм Весты на Форуме. Он был построен в 1 в. до н. э., какому богу был посвящен — неизвестно. Однако наряду с соседствующим храмом, так называемой Фортуны Вирилис (который, по-видимому, первоначально был посвящен богу гаваней и портов Портуну), это один из лучше всех сохранившихся античных храмов в Риме.
Также, (4) Веста (лат. Vesta) — один из крупнейших астероидов в главном астероидном поясе.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104502319_753aa53cebcb.jpg
астероид Веста
Среди астероидов занимает первое место по массе и второе по размеру после Паллады. До того, как Церера была признана карликовой планетой, по размеру Веста считалась третьим астероидом после неё и Паллады, а по массе была второй, уступая только Церере. Это также самый яркий астероид из всех и единственный, который можно без усилий наблюдать невооружённым взглядом. Веста была открыта 29 марта 1807 года Генрихом Вильгельмом Ольберсом и по предложению Карла Гаусса получила имя древнеримской богини дома и домашнего очага Весты.
Русская историческая библиотека
25.11.2020, 08:16
http://rushist.com/index.php/mifologiya/5656-boginya-vesta
Римская богиня Веста (у греков – Гестия) есть олицетворение домашнего очага, на котором всегда горит священный небесный огонь, поддерживаемый всеми членами семьи. Этот очаг есть центр семейной жизни: семья, собираясь вокруг него, укрепляла свои узы. И вместе с тем это место, куда она ставила своих домашних богов – ларов и пенатов. Тут, вокруг священного очага, вдали от суетной и шумной общественной жизни, семья находила мир и покой; тут должны были существовать только согласие, любовь и чистые, целомудренные нравы. И все это могла даровать Веста, и она же должна была охранять семейный очаг от всего дурного.
http://rushist.com/images/mythology-2/hestia.jpg
Богиня Гестия (Веста)
Веста была старшей дочерью Сатурна и Реи. Проглоченная отцом, она только впоследствии увидала свет, когда Сатурна принудили вернуть проглоченных детей. Аполлон и Меркурий, два могучих бога, искали брачного союза с ней, но она поклялась головой Юпитера сохранить вечную девственность и сдержала свою клятву. За это Юпитер даровал ей то преимущество, что на всех семейных очагах приносили ей первой жертвы и почитали ее в храмах всех богов. Она является для смертных самой священной из богинь.
В древности очаг был символом семейной жизни, счастье которой основывалось на целомудрии и чистоте жены. Веста, как охранительница семьи, причислялась и почти отождествлялась с домашними богами и предками – покровителями живых членов семьи, и ее место всегда посреди дома. Она, подобно скромной девственнице, удаляется от шумной жизни, почти не принимает в ней участия; вот почему у нее нет особенной легенды или мифа и почти не существует ее изображений. Впоследствии ей воздвигались алтари посреди города как охранительнице города и всех общественных союзов. Когда члены общества покидали родной город, чтобы поселиться в другом месте или основать другой город, они увозили с собою огонь, взятый на алтаре Весты, чтобы зажечь его на новом очаге.
Общественное здание Пританеум находился посреди города и считался храмом Гестии-Весты: там на алтаре девственницы поддерживали вечный огонь, а городские правители приносили ей там каждый день жертвы – вино, хлеб, плоды и прочее. Там же, в Пританеуме, у очага Весты, принимались чужестранные послы и устраивались для них пиры. У этой богини поэтому было мало отдельных храмов; в Дельфах, городе, считавшемся центром вселенной, находился храм Весты, и он считался религиозным центром для всего греческого народа. Но главным очагом, центром как для богов, так и для людей, был очаг Весты на Олимпе, на котором горел небесный огонь.
В храмах этой богини не было ее изображений; она олицетворялась пламенем, всегда поддерживаемым на ее алтаре: «У нее, – говорит Овидий, – так же, как у пламени, нет ни тела, ни образа, ни изображения». Но, несмотря на слова Овидия, изображения существовали, хотя в очень ограниченном количестве.
Плиний упоминает о статуе Весты, изваянной Скопасом, которая очень славилась в древности. Существует также античная статуя неизвестного художника, изображающая Весту, одетую в длинную тунику, прихваченную поясом; на ней накинут длинный плащ, на голове покрывало, а в руке светильник – символ вечного огня. Сохранилось несколько ламп, посвященных Весте; они часто украшены ослиной головой. Это животное фигурировало также на некоторых праздниках, учрежденных в честь этой богини. Этим напоминали об услуге, оказанной ей ослом Силена. Однажды Приап, веселый полубог полей, увидав спящую Весту и думая, что его никто не видит, подкрался к ней, желая ее поцеловать. Но осел Силена, находившийся невдалеке, возмутился тем, что Приап собирается нанести оскорбление такой уважаемой богине, принялся так громко кричать, что все жители Олимпа проснулись, и дерзкий полубог должен был отказаться от своего намерения.
Хотя Веста находится повсюду, но она чаще всего – среди семьи у очага; поэтому свадебный обряд происходил не в храме, а у очага. Свадебная церемония в древности состояла из трех обрядов, и все они исполнялись у очага. Первый обряд заключался в том, что жених являлся в дом невесты, отец ее собирал всех членов семьи вокруг очага, приносил жертву Весте и объявлял дочери, что он позволяет ей отказаться от ее предков и покинуть домашний очаг, чтобы идти разделить жилище ее супруга. Тогда приступали ко второму обряду: молодую девицу, одетую в белые одежды, с длинным покрывалом на голове и увенчанную цветами, отводили в дом ее супруга. Там у порога пелись религиозные гимны, и разыгрывалась очень интересная церемония похищения невесты. Молодая девушка не должна была сама входить в дом, она становилась среди провожавших женщин ее семьи, как бы прося их защиты, и те делали вид, что действительно защищают ее, но супруг после подобия борьбы уносил в дом девушку на руках, стараясь, чтобы ноги ее не коснулись порога, так как в противном случае она была бы всегда в его доме чужой, которую приняли и терпят, а она должна быть в доме мужа как дитя, родившееся в нем и пришедшее в дом, не коснувшись порога. Затем третий обряд состоял в том, что молодая подходила к семейному очагу и рассматривала изображения предков мужа, ставших теперь ее предками. На очаге в это время с молитвами пекли хлеб, и, когда он был готов, супруги, поделив его между собою, съедали его. С этого момента семья отводила молодой место у очага, она переходила в чужую семью и должна была приносить жертвы предкам мужа, а не своим.
Римская богиня Веста была совершенно тождественна с греческой Гестией, но ей воздавали еще больше почестей. В ее храме священный огонь поддерживался жрицами-весталками.
Русская историческая библиотека
25.11.2020, 08:18
http://rushist.com/index.php/tutorials/kareev-tutanc/968-rimskaya-religiya
Если вы хотите узнать о римской религии подробнее, читайте статью Боги Рима
Самым важным народом Италии сделались латины, в земле которых был основан Рим. Древнейшая культура латинов нам менее известна, чем греческая, да и мифологические верования и предания этого народа были гораздо беднее греческих. В общем, римская религия, на которую, очевидно, была похожа религия и других италиков, напоминает греческую. Когда оба народа познакомились друг с другом, они легко узнавали в чужих богах своих собственных. Римский Юпитер соответствовал греческому Зевсу, Юнона – Гере, Нептун – Посейдону, Плутон – Гадесу, Церера, – Деметре, Минерва – Афине, Марс, особо чтившийся римлянами, – Аресу, Меркурий – Гермесу. Очень рано в Италию перешли, кроме того, греческие культы Аполлона, и Вакха, сохранивших и свои имена (Вакх и Бахус – одно и то же имя). Главное отличие римской религии от греческой состояло в том, что в первой антропоморфизм далеко не получил такою развития, как во второй. Римские представления о богах не отличались такою живостью представления и такою образностью, как греческие, а скорее стояли в родстве с разными отвлеченными понятиями. Боги и богини римлян не были, подобно греческим, существами с людскими потребностями, интересами и слабостями, но главным образом покровителями разных занятий и отношений. Поэтому у них были даже чисто отвлеченные боги вроде Януса, бога всякого начала, Термина, охранителя границ и т. п. Лишь по мере того, как римляне стали испытывать на себе греческое влияние, и у них стала складываться мифология, бывшая, однако, в сущности, сколком с греческой. Культ предков, свойственный всем арийцам, был развит и у римлян и, как у греков, связан с почитанием домашнего очага. Богиня очага у римлян называлась Веста (греч. Гестия), и в честь её существовал храм, на алтаре которого особые жрицы (весталки) постоянно поддерживали огонь. (Домашние боги назывались пенатами). Далее, в отличие от греческой религии, в которой господствовала свобода поэтического творчества, в римской религии царил формализм. Римлянин представлял себе взаимные отношения богов и людей, как основанные на договоре, т.е. на взаимных обязательствах, откуда и самое название религии от ligare, что значит связывать. Поэтому он чтил богов жертвами и молитвами, а боги за это должны были оказывать ему покровительство. Договор должен был соблюдаться точно, почему в обрядах и в молитвах все было заранее определено до последних мелочей. Раз не пропущено было ни одного слова в священном призывании бога, и раз исполнены были все подробности жертвоприношения, богу уже нельзя было не сделать того, что он сделать был обязан по самой сущности своих отношений к человеку. У римлян были и особые жрецы, понтифики, знавшие все заклинания богов и подробности культа. Были в Риме равным образом и особые знатоки гаданий по полету птиц, по тому, как священные куры клюют корм и т. п.: такие гадания назывались ауспициями (auspicia), a толкователи предзнаменований – авгурами (augures). Авгуры тоже до мелочей разработали свое мнимое искусство, которое пользовалось, однако, тем большим почетом, что все важные дела начинались ее иначе, как со священного гадания о воле богов. Кроме того, у этрусков, римляне заимствовали так называемые гаруспиции (haruspicia), узнавание воли богов по внутренностям приносимых в жертву животных. Наконец, подобно грекам, и римляне населяли окружавшую их природу разными духами.
Русская историческая библиотека
25.11.2020, 08:19
http://rushist.com/index.php/weber-3/1377-rimskaya-religiya
Италийская религия
Три религии в Италии
Те три народа, которые были главными деятелями италийской культуры и о которых мы говорили теперь, излагая их национальные особенности, – этруски, сабиняне и латины создали верования и обряды, бывшие основными элементами римской мифологии и религиозных учреждений римлян до преобразования их греческим влиянием. Первоначальная религия италийских народов, без сомнения, была тем простодушным боготворением природы, основные черты которого находятся у всех народов индогерманского семейства. Но особенности характера италийских племен и местные влияния привели их к верованиям и обрядам, существенно различным от греческих. Греки, при своей восприимчивой и живой фантазии, при своем таланте художественного творчества, создали из первобытных божеств, бывших символами сил природы, обширный и разнообразный мир богов, украшенный множеством поэтических мифов, и постоянно расширяли его заимствованиями из иноземных религий; италийские племена, более расположенные к наблюдению фактов действительности, к практической деятельности, чем к идеальным воззрениям и художественному творчеству, притом же долго остававшиеся замкнутыми в горах и долинах центральной полосы Средней Италии, дали своей религий такое направление, что она сделалась учением о нравственных обязанностях и о формах богослужения; они не выработали ни поэтических образов, ни умозрительных систем, довольствуясь совершением священных обрядов, молитвами, жертвоприношениями для снискания милости богов и смягчения гнева их. Деятельность соображения у италийцев была скована железной дисциплиной нравственного учения и религиозной формалистики. «Италийские племена, – говорит Маркварт, – чтили в своих богах абстрактные силы природы, под властью которых идет жизнь человека, и о которых он ежеминутно должен помнить, милость и помощь которых он может приобресть точным соблюдением установленных государством внешних правил богопочитания». Сухое практическое направление италийской религии, развитие формалистики в ней очень благоприятствовало возникновению многочисленного жреческого сословия; во всех италийских государствах духовенство имело большую силу; но жрецы не были посредниками между богами и людьми: каждый италиец сам излагал богам свою просьбу к ним, жрец был только помощником при исполнении религиозных обязанностей в качестве специалиста, изучившего формы обрядов, был истолкователем воли богов, объяснителем религиозных законов. В Греции жрецы были поэтами, занимались пением, музыкою, слагали гимны, много содействовали разработке мифов и эпической поэзии; италийское духовенство ограничивалось исполнением религиозных обрядов, чтением молитв, принесением жертв, истолкованием знамений. «Чудеса природы и жизни, – говорит Преллер, – повсюду в Италии служат основанием для жертвоприношений и прорицаний; жрецы и пророки повсюду пользуются ими для политических целей; но нигде мы не видим поэтического стремления сердца и воображения погружаться в мысли и чувства по поводу этих чудес, нигде не видим оживотворения религии или истории идеальными поэтическими образами». Преобладание обрядности, подчинение религии духовенству, отсутствие поэтического и эпического таланта характеризовали, по-видимому, все италийские племена; кажется, что все они опасались профанировать свои понятия о богах мифами; легенды о богах не развились ни у одного из них.
Италийские легенды
Боги италийцев – абстрактные понятия, не дошедшие до того, чтобы стать живыми личностями, – говорит Моммзен, – и наиболее далеки были они от этого в первобытные времена. Не будучи живыми образами, они не имели биографий; у них не было нилюбовных приключений, ни войн. Люди, даже наиболее прославляемые преданием, оставались у италийцев простыми людьми, не были, как у греков, возводимы преданностью народном любви на степень существ богоподобных». – Италийцы имели привычку употреблять вместо слова Deus, «бог», слово Numen «божество, «божественная сила»; уж и это самое показывает, что божественные силы оставались в их мыслях абстрактными понятиями, не представлялись им личностями. Даже в тех случаях, когда италийцы говорили о божествах, как о личностях, боги и богини их являются только «отцами» и «матерями», символами родовых и племенных связей. Были в давнюю старину у италийцев легенды и народные песни, доказывающие, что италийские племена имели некоторое расположение к поэтическому творчеству; таковы, например, сабинский миф о Семоне Санке, латинский миф о Геркулесе, боге огороженной земледельческой усадьбы и размножения имущества; таковы латинские легенды об Эвандре и о разбойнике Какусе, жившем на Палатинской горе; но таких рассказов было мало; и некоторые из них уж самыми названиями действующих лиц обнаруживают, что были взяты от греков; так, Эвандр и Какус – греческие имена («добрый человек» и «злой»); а вообще развитие этих сказаний было задержано отчасти влиянием жрецов и тем, что владычествующее сословие в Риме занято было исключительно практическими мыслями, государственными и военными интересами, и распространением иноземной цивилизации. Таким образом, италийские мифы остались невыработанными народными сказками. Когда латины и впоследствии римляне близко ознакомились с греческими легендами, то перенесли в Лациум и в Кампанию подвиги Геракла, Диомеда, бойцов Кастора и Поллукса, бывших образцами храбрости, Одиссея (Уликса, как назвали его римляне), Энея, ввели этих героев в римские предания, в круг своих религиозных представлений. В особенности приятно было гордости знатных римских родов представлять римлян потомками троянцев; сказание о поселении Энея в Лавренте («Лавровом городе»), женитьбе его на Лавинии, дочери царя Латина, который был сыном национального латинского бога Фавна, о том, что Эней был основателем города Лавинии, переселенцами из которого была основана Альбалонга, – все эти рассказы были первоначально лишь маловажными местными легендами; разработанные честолюбием римских знатных родов, фантазиею поэтов и мифографов, они сделались главным содержанием легендарной истории Лациума и Рима.
Этрусская религия
Чуждые староиталийским племенам по происхождению, языку, образу жизни, характеру, культуре, этруски имели и религию существенно различную от их верований и обрядов. Греческое влияние, проявляющееся во всей цивилизации этрусков и объясняемое торговыми сношениями их с Грецией и с италийскими колониями греков, обнаруживается и в этрусской религии; очевидно, что этруски с очень давнего времени поддались привлекательности греческой культуры и мифологии, распространение которых у разных народов объединяло разные религии, вносило космополитический характер в эстетические представления и в поэзию их.
У этрусков оставались свои собственные божества, пользовавшиеся большим уважением в тех городах, в которых были предметами местного культа. Таковы были в Вольсиниях богиня покровительница этрусской федерации Вольтумна и Норция (Нортия), богиня времени и судьбы, в храме которой ежегодно был вбиваем в перекладину гвоздь для счета лет; в Цере и в приморском городе Пиргах таковы были бог лесов Сильван и доброжелательная «мать Матута», богиня, рождающегося дня и всякого рождения, с тем вместе покровительница кораблей, приводящая их благополучно в гавань. Но кроме этих туземных божеств, мы находим у этрусков множество греческих богов и героев; особенно чтили они Аполлона, Геракла и героев троянской воины. Этруски так уважали Дельфийский храм, что в священной ограде его была построена особенная сокровищница для их приношений, – Этрусский царь богов, громовержец Тина, которого римляне называли Юпитером, соответствовал Зевсу; этрусская богиня Купра (Юнона), богиня цитадели города Вей, покровительница городов и женщин, соответствовала Гере, и служение ей сопровождалось такими же великолепными играми и процессиями. Менерфа (Минерва) была, подобно Афине Палладе, божественною силою разума, покровительницею ремесл, женского искусства прясть шерсть и ткать, изобретательницею флейты, игрою на которой сопровождалось богослужение, и военной трубы; богиня небесных высот, бросающая с них молнию, она была и богинею военного искусства. Аполлон (Аплу) был и у этрусков богом света, исцелителем болезней, очистителем от грехов. Вертумн, бог плодов, изменявший свой вид соответственно временам года, правильную смену которых производил вращением неба, был, подобно греческому Дионису, олицетворением хода годичных перемен в растительности и в полевых трудах; смена цветов плодами и разнообразие растительности выражаются тем, что Вертумн принимает разные виды и разные эмблемы. Главный праздник его, называвшийся у римлян вертумналиями, происходил в октябре, по окончании сбора винограда и фруктов, и сопровождался народными играми, забавами и ярмаркою. Этруски заимствовали у греков, от этрусков заимствовали другие италийские народы систему шести богов и шести богинь, которая была общепринятою и в колониях греков, как в самой Греции (II, 41). Эти двенадцать божеств образовали совет, и потому у римлян, заимствовавших такое представление о них от этрусков, назывались consentes «созаседающие»; они правили ходом дел во вселенной, и каждое из них заведовало человеческими делами в один из двенадцати месяцев года. Но они были низшие божества; выше их были другие божества, таинственные силы судьбы, «покровенные боги», неизвестные ни по именам, ни по числу, жившие в сокровеннейшей области неба и группировавшиеся около Юпитера, царя богов и правителя вселенной, вопрошавшего их; деятельность их проявлялась человеческому духу только при великих катастрофах.
Кроме этих «покровенных» и низших божеств, которые были самостоятельными личными существами, выделившимися из бесконечной божественной силы, этруски, другие италийские народы и впоследствии римляне, подобно грекам, имели неисчислимое множество духов, деятельность которых, неопределенная по своему размеру, поддерживала жизнь природы и людей. Это были духи покровители родов, общин, местностей; для семейства, города, округа, находившихся под покровительством известных духов, служение им имело величайшую важность. У этрусков, характер которых был мрачный, склонный к мучительным мыслям, деятельность этих духов, и в особенности страшная сторона её, имела очень широкий размер. Этрусская религия, равно далекая от ясного рационализма римской и от светлого, гуманного пластицизма греческой, была, подобно характеру народа, мрачна и фантастична; в ней важную роль играли символические числа; в её догматах и обрядах было много жестокости. Этруски нередко приносили рабов и военнопленных в жертву разгневанным богам; этрусское царство мертвых, где скитались души умерших (manes, как называли их римляне) и владычествовали немые божества, Мантус и Мания, было миром ужаса и страдания; в нем мучили умерших свирепые существа, имевшие вид женщин, называемый у римлян фуриями; туда, на страдания от битья палками и укушения змей, отводил души Харун, крылатый старик с большим молотком. Этруски были очень расположены к таинственным учениям и обрядам; у них сильно развились и от них перешли к римлянам государственные гадания (divinatio, как называлось это искусство у римлян): гадания по полету птиц (авгурии), по блеску молнии (фульгурии), по внутренностям жертвенных животных (гаруспиции); искусство гадания, основанное на суеверии и обмане, приобрело такое уважение у римлян и вообще у италийцев, что они не предпринимали никакого важного государственного дела, не вопросив богов посредством авгурий или гаруспиций; при неблагоприятных знамениях были совершаемы обряды примирения с богами; необыкновенные явления природы (prodigia), счастливые или несчастливые предзнаменования (omina) имели влияние на всякие решения. Эта особенность италийцев происходила от глубокой веры их в судьбу. Верование в оракулы, в предзнаменования, которыми боги дают, советы и предостережения, было в италийской народной религии в потом в официальной религии Рима так сильно, как ни в какой другой, и служение божествам судьбы, Фортуне и Року (Fatum) не было нигде так распространено, как в Италии.
http://rushist.com/images/rome/etrusskij-necropol.jpg
Реконструкция этрусского некрополя
Авгуры и ауспиции
Авгуриями назывались гадания о будущем, о воле богов по полету или крику некоторых птиц и в особенности орлов. Авгур («птицегадатель») становился на открытом месте (templum), с которого было видно все небо, делил кривым жезлом, (lituus) небо на части; полет птиц с одних частей предвещал счастье, с других – несчастие. Другой способ узнавать по действиям птиц, удачно ли будет задуманное дело, состоял в том, что давали корм священным курам и смотрели, едят ли они; правила этого гадания должны были в Риме знать не только жрецы, но и все патриции, желавшие занимать правительственные должности. Фульгураторы наблюдали появление молнии (fulgur), посредством которой боги тоже возвещали свою волю; если молния была неблагоприятная, то совершались обряды, смягчавшие гнев богов; – этруски считали молнию самым достоверным из всех небесных знамений. Место, на которое упала молния, было освящаемо; на нем приносили в жертву ягненка, делали на нем покрышку в форме покрытого сруба колодезя и обводили его стеной. Чаще всего совершались гадания посредством гаруспиций; они состояли в том, что производивший их гадатель, гаруспик, рассматривал сердце, печень, другие внутренние части, жертвенных животных; правила этих гаданий были очень подробно разработаны этрусками. Искусству гаданий – ауспиций, как называли их римляне, научил этрусков Тагес, карлик с лицом ребенка и седыми волосами, вышедший из‑под земли близ Тарквиний на вспаханном поле; преподав лукумонам науку гадания, он тотчас же умер. Тагесовы книги, содержания в себе учение о молнии, о гаданиях, о правилах, которые должно соблюдать при основании городов, о землемерии, были источником всех этрусских и римских руководств к искусству гадания. У этрусков была школы, в которых учили искусству ауспиций лукумоны, хорошо знавшие эту науку.
Божества италийцев
Дольше, чем у этрусков, сохранилась чистою от иноземных влияний религия у других италийских народов. Латины и сабиняне первоначально полагали, что не должно изображать богов в человеческом виде. Их божества были абстрактные существа, не имевшие ни определенных форм, ни мифов; потому их представления о разных богах часто перепутывались. Потом из Кум, из Тарента, из других греческих колоний стали распространяться между италийскими туземцами греческие понятия; когда латины и сабеллы ознакомились с греческими мифами и пластикой, их боги приобрели более реальный характер, их представления о разных божествах стали определеннее различаться одно от другого. У каждого народа были свои особые боги и богослужебные обряды; но основные религиозные понятия и главные божества были одинаковы у всех; таким образом одноплеменность латинов и сабелльских народов, очевидная по близкому родству их языков, проявляется и в их религии. Как в Греции, при всей самостоятельности религиозного развития в разных областях её, высшие божества, – Зевс, Гера, Афина, Аполлон, Артемида и некоторые другие были чтимы всеми племенами, так и в Италии были божества, общие всем племенам латино‑сабелльского происхождения. Таковы были, по перечислению Преллера, Юпитер, Юнона и Минерва, высшие божества неба; бог лесов, весны и войны Марс, свиту которого составляли фавны, сильваны и богини, имевшие подобный им характер; у всех этих народов были одинаковые божества воды, огня, солнца, луны, плодородия земли; все они чтили души умерших; у всех было множество местных гениев, – были богини плодородия, богини судьбы, от которых посредством чародейственных обрядов или в пророческом экстазе получались предвещания.
У всех италийцев различались два класса божественных существ: собственно «боги» divi или dii, личные существа, и «духи», genii, божественные силы, который получают личное существование только отождествляясь с людьми, народами, городами, местностями или с какими-нибудь разрядами человеческой деятельности. Боги были двух разрядов: небесные и земные. Небесные боги святы, доброжелательны, живут в сияющей области света, выше всего земного, владычествуют над землею и помогают людям. К числу их принадлежать и божества огня: животворящий и создающий Вулкан, богиня домашнего очага Веста. – Земные боги делятся на два разряда; одни живут на поверхности земли: в лесах, на горах, на полях, на прохладных влажных лугах, в реках, ручьях, в родниках; другие живут в недрах земли, это боги таинственные, их силою возрастают посевы на нивах, в их царстве живут души умерших. – Море, играющее такую важную роль в греческой мифологии, было областью чуждою италийским племенам, занимавшимся лишь земледелием и пастушеством. Бог моря, Нептун, у них позднее заимствование от греков; это Посейдон, принятый ими в число италийских богов. – Обряды служения богам разных разрядов были различны. Служение подземным богам имело характер мрачный, боязливый; обряды служения небесным богам были светлые, радостные; а праздники добрых к людям богов полей, рек, ручьев, лесов, жатвы, сбора винограда были соединены с грубыми простонародными веселостями; тут происходила «сытая пляска», satura, маскарадная пляска наевшихся и напившихся людей, наряженных в овечьи и в козлиные шкуры.
Духи
Личные боги италийцев были абстрактными существами, представления о которых не имели определительности; еще неопределеннее представления италийцев о духах, занимавших важное место в их религии. Духи, «гении», живут повсюду в природе, вся человеческая жизнь от рождения до смерти идет под их влиянием; они участвуют во всех общественных и частных делах; эти животворящие и хранительные силы имеют такую тесную связь с явлениями, происходящими при их участии, что собственно лишь эта деятельность и придает им личное существование; они личные существа только потому, что они духи‑хранители людей, домов, фамилий, городов, народов, возникающих под их животворною силою, живущих под их невидимым управлением. Италийцы чтили во всех явлениях и существах духовный общий элемент, говорит Моммзен; с каждым предметом или существом – человеком ли, деревом ли, государством ли, домашнею ли кладовою (в которой живут пенаты) соединен дух, который возникает и умирает вместе с этим предметом или существом, духовный двойник материального предмета, идеальное воспроизведение действительной человеческой жизни в области духовного существования. Государство и род, каждое явление природы, каждая деятельность души, каждый человек, каждый предмет, каждая местность, даже каждый акт юридической жизни – все имеет в себе божественный элемент, все одушевлено божественною жизнью, и как мир действительности – область возникновения и исчезновения, так возникают и исчезают существа божественного мира. Дух покровитель, правящий каким‑нибудь действием человека, живет лишь пока длится это действие; дух, хранитель человека, живет и умирает вместе с ним. Духи имеют вечное существование только в том смысле, что постоянно повторяются одинаковые действия, рождаются люди, подобные прежним, потому постоянно рождаются и духи, одинаковые с прежними. Основная мысль италийского верования в духов, мысль, что всякое живое существо оживотворено особым духом, – применяется даже к богам: как у всякого человека, так и у всякого божества есть особый дух, составляющий как будто проявление этого божества в данном месте, служащий олицетворением его в обрядах поклонения ему.
Духи, животворящие людей и хранящие их, назывались у римлян гениями. По италийскому верованию, каждый человек имеет своего гения, который находится при нем во всю жизнь от самого рождения до самой смерти, как невидимый друг и советник, постоянно склоняющий его к доброму, помогающий ему, сострадающий его горестям. Лары и пенаты были духи‑покровители рода и дома, всяких зданий – площадей, улиц, дорог; вообще это были души предков. В атриуме, семейном зале, где муж принимал гостей, а жена, окруженная служанками, пряла, где и обедала вся семья, было над семейным очагом, под закопченным потолком, священное место, на котором стояли лар и пенаты дома, маленькие деревянные статуи простой работы. С этими семейными божествами были соединены все дорогие семейные воспоминания; с ними советовались обо всех важных делах; они принимали участие во всех семейных событиях; в честь их совершали обряды при рождении детей, при свадьбе, при смерти кого‑нибудь в семействе, при отъезде и при возвращении домохозяина и проч., им приносили дары, их благодарили за все хорошее в жизни семейства. – Противоположностью ларам, доброжелательным духам умерших добрых предков, были ларвы и лемуры, вредившие людям духи злых умерших. Местные духи покровители города, области, племени назывались семонами и индигетами; это были божества земли; отношение италийцев к ним несколько напоминает греческое почитание героев‑покровителей. – Были духи нолей и лесов, фавны и сильваны. – С ларами и пенатами имели родство manes; это были духи усопших, жившие в недрах земли на том месте, где были положены их тела; родственники угощали их пищею и питьем.
Таким образом и у италийцев, как у греков, вселенная была наполнена божественными существами; но италийские божества не имели отчетливых личных очертаний. Долго италийцы не хотели давать человеческого вида богам, еще дольше – гениям. Но и не имея определенных образов, божественные силы могущественно правили жизнью италийцев.
Староиталийский культ
В древнейшие времена италийцы служили своим богам под открытым небом, не имея ни храмов, ни статуй. Некогда они приносили человеческие жертвы, но рано заменили их символическими обрядами; по легенде, эту замену у римлян ввел Нума Помпилий. Богам неба италийцы молились на высотах гор, в священных рощах, у источников, под священными деревьями. Как и другие народы давней старины, они были расположены чувствовать присутствие божества в такой обстановке. Еще и римляне воздавали религиозное почтение священным деревьям, – особенно дубам и смоковницам, – священным рощам, – священным животным: волку, лошади, змеям, многим птицам; по полету птиц, они узнавали волю богов. Во времена Нумы Помпилия у сабинян и латинов были еще только священные места с жертвенниками, сложенными из дерна, и с простыми молитвенными залами, в которых находились атрибуты или символы богов и деревянные столы, на которых лежали дары, принесенные богам. Храмы стали строить италийцы только, когда ознакомились с греками и несколько цивилизовались. Но и раньше того они очень строго требовали чистоты от молящихся, приносящих жертву, в особенности от жрецов, надзирателей и служителей священных мест, очень заботились о чистоте жертвенных животных. Омовения, окропления, окуривания и другие обряды очищения (Lustratio) составляли важную часть богослужения у италийцев в давнюю старину, получили еще больше значения у римлян. С самой заботливой осторожностью старались римляне, при совершении священных обрядов, избегать всякого осквернения, всякого отступления от правил; малейшая ошибка требовала особых очищений и повторения обряда с самого начала.
Боги и богослужение сабинян
На священных местах – на горе Соракте, в городе Куресе, в других местностях – копьеносные сабиняне служили силе света и огня, проявляющейся на звездной тверди небесной (Dium) – в солнце (Sol), луне (Luna) и в действиях бога ночной грозы, Юпитера Суммана, а на земле в деятельности бога огня, Вулкана. Сабинская горная страна повсюду выказывала следы могущества подземного огня; на горе Соракте, поднятой вулканическими силами, сабиняне наивными праздниками чтили таинственного бога света и огня, и святые служители его, называвшиеся соранскими волками, босые пробегали через огонь. Кроме того, сабиняне служили своим племенным божествам: богу света и прорицаний Семону Санку, отцу Саба, предка сабинского народа; богине цветов Феронии, – покровительнице сабинского государственного союза; при святилище её близ Анксура происходили собрания сабинского народа; там и в другом её святилище у подошвы Соракте собирались сабиняне весною на праздник покровительницы своей страны, приносили ей цветы и первые плоды нив, приводили туда освобождаемых рабов и надевали на голову им шапку, знак свободного человека. Но в особенности усердно служили сабиняне Марсу, богу войны и оплодотворения, и богу копья, Квирину, представление о котором было близко к представлению о Марсе. – Значение Марса, одинаково чтимого и латинами, и умбрами, и сабелльскими племенами, было гораздо шире, чем круг деятельности греческого Ареса, бывшего исключительно богом битв. Марс был и богом государственной жизни; под его покровительством воинственные племена гор средней Италии шли селиться в новых местах, основывали новые государства. Бог оплодотворения природы, оживляющий весной леса и поля, с тем вместе бог военной отваги. Марс был истинным представителем главных интересов воинственных, земледельческих и пастушеских племен средней Италии. Его священные животные, волк, дятел, рабочий вол и боевой конь имеют важное значение в истории переселений и в религии сабелльских племен. Под его покровительством шли сабинские юноши, посланные по обету священной весны (стр. 14) искать себе нового поселения; последние эмигранты этого долгого ряда переселений, мамертинцы, взяли себе название, произведенное от имени Марса (Mamers, Мамерт). Покровитель всего сабинского быта. Марс был и богом брака, семейного союза; потому он был мужем богини любви и войны, Нерионы (называвшейся у римлян Virtus, «Доблесть»).
Служение Марсу в Риме
Первоначально чтили Марса под символами щита и копья, важнейшего оборонительного и важнейшего наступательного оружия. Потому в Регии, священном здании у подошвы Палатинского холма, считавшемся, по преданию, дворцом Нумы Помпилия, стояли два копья; двенадцать священных щитов (ancilia), один из которых упал с неба, считались палладиумом Рима, залогом милости богов, и находились под охраной коллегии салийских жрецов (salii), избираемых из самых знатных фамилий. В иды месяца марта, то есть около времени первого весеннего полнолуния, римляне в священной роще за городскими воротами совершали в честь Марса праздник, называвшийся Anna Perenna: народ группами садился на траву и пировал, – одни группы под открытым небом, другие под шатрами, шалашами. Одним из обрядов служения Марсу был военный пляс или скач; потому и жрецы, хранившие щиты Марса, назывались салиями, от слова salire, значившего «скакать». По древнему обычаю, они на мартовский праздник Марса ходили вокруг города, исполняя военный пляс с песнями, в которых сохранились воспоминания о старине. Марс был главным после Юпитера Капитолийского государственным и национальным богом. Рима. Когда войско выступало в поход, военачальник шел в Регию, ударял в священные щиты и в копье Марса и призывал помощь его. В честь Марса римляне совершали весной и осенью много праздников, с жертвоприношениями, процессиями, священными плясками вокруг жертвенников и с разными старинными обрядами.
http://rushist.com/images/rome/mars.jpg
Бог Марс, римская статуя I в. по Р. Х.
Автор фото – Andrea Puggioni
Боги латинов
Марс был один из главных богов и у латинов; но этот народ, у которого преобладающее значение имели земледельческие интересы, чтил в нем не столько бога войны, сколько бога природы. Дятел, picus, священная птица Марса, получил у латинов значение духа; этот дух Пик, живущий подобно птице дятлу, в лесу, стал божеством прорицания. По легендам города Лаврента, Пик является укротителем коней, охотником и земледельцем. – Пик был сын Сатурна, и отец Фавна; все трое они были боги земледелия и полевых плодов; такое же значение имел и Пилумн или Пикумн. Сатурн – исполненный жизненных сил, «насыщенный» ими бог земли, и в частности бог посева, был мужем Опы (Ops, «изобилие плодов»); эта богиня, бывшая олицетворением плодородной земли, награждала труд человека изобилием благ земных. Обыкновенный атрибут Сатурна, серп или винограднический нож, показывал, что он научил италийцев земледелию, садоводству, разведению виноградников и покровительствует этим занятиям. Когда италийцы ознакомились с греческими богами, то им показалось, что старик Сатурн и его добрая жена Опа похожи на Крона и Рею; из этого возник миф, что Сатурн или Крон, лишенный владычества Юпитером или Зевсом, приехал, после долгих странствований по морю, в Лациум, к царю Янусу, научил латинский народ земледелию и другим благим искусствам, и что, благодаря этому, в Лациуме настал золотой век, мысли о котором держались особенно у людей трудящегося класса и порабощенного сословия. Золотой век был периодом изобилия всех благ, и все наслаждались ими, потому что все оставалось еще в общем владении; не было тогда никаких ссор, была полная свобода, все люди были равны, не было ни рабства, ни подвластности каким‑либо хозяевам. Сын или близкий родственника, Пика, Фавн, был одним из древнейших любимейших богов италийцев. Добрый дух гор, пастбищ, он давал прорицания, оплодотворял поля, давал приплод скоту, детей людям, был установителем добрых и богобоязненных нравов; он был царем италийцев, и многие из древних родов происходили от него. Пастухи чтили его под названием Луперка («отгонятеля волков»); в Риме у подошвы Палатинского холма было старинное святилище Луперка, при котором совершался простонародный праздник Луперкалий. Верование в Фавна и его многочисленных детей, которые назывались тоже фавнами, было так живо, что поселяне окрестностей Рима часто видели этих добрых полевых духов.
http://rushist.com/images/rome/saturn.jpg
Римская религия. Бог Сатурн
Фавн имел много качеств. Иногда воображали его, как Сильвана, духом лесов, живущим в пещерах и у журчащих источников; он пугал людей криком, слышавшимся из леса; пугал и спящих людей; он был бог прорицания, и голосом из леса или из пещеры открывал будущее спрашивавшим его; он был и богом оплодотворения; Фавна, его жена, была тоже доброю богинею рождения; кроме всего этого, он был древнейший царь италийцев, научил их житейским искусствам и добрым нравам, за это они стали чтить его память, сделали его богом‑покровителем страны; в честь его совершались под открытым небом, в пещерах, в рощах, у священных деревьев веселые праздники с песнями.
Служение Фавну и доброму духу лесов Сильвану охватывало все интересы старинного быта латинов; эти боги были олицетворениями основания древнейших поселений в горах и в лесах, расчищаемых секирами колонистов, были олицетворением старины, когда люди жили жизнью природы.
Янус
Кроме Марса, Сатурна и Фавна, был еще один очень важный бог, Янус. Первоначально он был бог света и солнца, и назывался Диан, Dianus (бог света); его жена, Яна или Диана, первоначально была богинею луны; потом ее чтили на покрытом лесами Альгиде и в роще близ Ариции, как богиню охоты. Впоследствии Янус стал богом смены времен года, богом начала всякого дела и конца его, богом всяких пределов, границ. Как бог солнца, он был привратником неба; утром он растворял ворота небесного света, вечером запирал их; потому он стал и на земле богом всех порогов, ворот, дверей (двери и были названы по его имени januae), стал богом дорог, богом всех дел, происходящих по дорогам, богом житейской деятельности. Когда италийцы начали делать статуи богов, они дали изображению Януса два лица, – это означало, что он страж ворот востока и ворот запада неба; изображали его иногда и с четырьмя лицами, как бога четырех времен года. Бог начала отделов года, он был и богом начала месяцев: первые числа месяцев были посвящены ему; в эти праздники начала месяца приносили ему жертвы на двенадцати жертвенниках. Как бог начала дня, он назывался Janus Matutinus, «Утренний Янус». Впоследствии времени, когда привыкли начинать год с января, стали полагать, что этот месяц был посвящен Янусу, как богу начала года; это ошибка: в старину римский год начинался с марта. – Янус был и богом начала рек, истоков их.
http://rushist.com/images/rome/janus.jpg
Римская религия. Бог Янус
Храм Януса, стоявший при входе на Форум и имевший форму ворот, оставался отворен во время войны, – то есть пока не возвратились все войска, ушедшие из города. – Подобно Сатурну, Янус был древний царь, представитель счастливого времени, когда боги непрерывно жили между людьми. В царствование Януса люди были невинны и не знали никаких бед и тревог; от жертвенников постоянно восходил дым жертвоприношений; люди не опасались тогда друг друга; потому Янусу были посвящены все входы домов, чтоб он давал им безопасность; он научил людей приносить жертвы и молитвы; потому при начале каждого жертвоприношения делали воззвание к нему. – Когда он был царем, то жил на Яникуле.
Веста в римской религии. Весталки
Подобно Янусу и Сатурну очень важное место в италийской религии занимала Веста, богиня горящего на домашнем очаге огня и оседлого быта. В противоположность Фавну и богам охотнической и пастушеской жизни под шалашом без прочного очага, Веста была богиня домашней благоустроенной жизни, имевшей своим центром очаг атриума, общего семейного зала, вокруг которого были расположены другие комнаты. В атриуме очаг с огнем Весты и изображениями Лара и пенатов образовал семейное святилище, у которого ежедневно совершалось семейное моление и особое моление при каждом важном событии; с очагом были соединены все дорогие семейству воспоминания. Как в маленькой домашней общине земледельца, жившего отдельною сельской усадьбою, очаг с доброжелательными богами семейства был священнейшим местом, к которому семейство было привязано всеми добрыми чувствами души, так в городе, в государстве, развившемся из патриархальных семейных общин, священным центром гражданского общества был храм Весты с очагом, на котором горел неугасаемый огонь, и с пенатами города или государства. При всяком богослужении было воздаваемо почитание Весте, богине жертвенного огня; как в начале моления взывали к Янусу, так в конце взывали к ней.
http://rushist.com/images/rome/vesta.jpg
Римская религия. Богиня Веста
В Риме храм Весты, окруженный рощею, стоял у подошвы Палатинского холма, с той стороны его, которая была обращена к Форуму и «Священной Дороге». Он был круглое здание очень старинной постройки. Подле него находилась Регия, в которой жили весталки, девственные хранительницы вечного огня, и начальник их, верховный первосвященник, pontifex maximus. Весталки поступали на свою священную службу в детстве, обязаны были оставаться на ней тридцать лет; после того, обыкновенно продолжали ее добровольно. Они жили в строжайшем целомудрии. Кроме присмотра за неугасаемым горением огня на жертвеннике, они поддерживали чистоту в храме и каждый день омывали священные сосуды свежею родниковою водою. Их выбирал верховный первосвященник из числа девочек самых знатных фамилий. За строгое воздержание свое они находили вознаграждение в высокой почетности своего сана. Они были «дочери римского народа». Когда встречался весталке преступник, осужденный на смерть, он освобождался от казни. Но за свои проступки они подвергались строжайшим наказаниям. Та весталка, по небрежности которой угас вечный огонь, была наказываема жестоким сечением. А если весталка нарушала целомудрие, то ее живую хоронили в подземном склепе. Обольстителя секли до смерти на площади народных собраний. – Угасание огня на жертвеннике. Весты было предзнаменованием великого бедствия государству. Огонь возобновляли, извлекая его из природы, – это должен был быть новый, чистый огонь; его нельзя было зажигать от какого‑нибудь огня, служившего для житейских дел. – Римский праздник Весты был в июне. Матроны шли тогда босыми ногами в храм Весты, неся в простых блюдах приношение пищи на жертвенник её. Это был самый главный из всех праздников для мельников и хлебопеков; мельники украшали тогда венками своих ослов. В этот день праздновалось и воспоминание о той старине, когда в каждом доме пекли хлеб на своем очаге, а не покупали его у торговцев.
Фортуна, Флора, Венера
Важное место в религии латинов занимала и Фортуна, богиня судьбы, волю которой узнавали посредством бросания жребиев. Знаменитые древние святилища её были в Пренесте и в Анции. Ее называли «первородною», Primigenia. Высочайшие божества неба и земли, Юпитер и Юнона, были дети её, и она держала их на своем материнском лоне. Праздник её в Риме впоследствии времени совершался 24 июня; это был по преимуществу праздник простолюдинов, бедных людей, просивших богиню о том, чтоб их дела улучшились. Как у сабинян покровительницею племенного союза была Ферония, богиня весны, так и покровительницею земледельческого латинского народа была милая богиня весны и цветов, Ферентина; собрания латинского союза происходили в её священной роще, у её источника, в прекрасной долине близ Альбалонги. Она была одним из многочисленных божеств растительной жизни, имевших для пастушеских и земледельческих племен Италии наибольшую важность после небесных богов. Под их покровительством находились посев, расцветание, урожаи; они охраняли землю общин, управляли ходом времен года. Кроме тех, о которых мы уж говорили, такими божествами были: Флора, богиня цветов, веселой юности, радостей жизни; в честь её совершался в Риме около поры цветения хлебов веселый народный праздник, на котором много шутили и дурачились; Палеса была богинею пастухов Палатинского холма; римские поселяне совершали в честь её 21 апреля праздник, Палилий, на котором просили ее благословить плодородием их стада и прыгали через очистительное жертвенное пламя; Венера первоначально была богинею весны, весеннего оживления растительности, и в честь её совершались сельские праздники земледельческого быта; впоследствии, при знакомстве с греческою мифологией, италийцы отожествили ее с Афродитою, и она сделалась богинею любви; тогда в Кампании, где нравы были сладострастны, и в Риме служение получило характер, соответственный новому её значению. Теллура (Tellus) была олицетворением материнского лона земли, воспринимающей посев и возвращающей его людям золотою жатвою нищи; – Консус был бог посева и брака, в честь которого происходил 21 августа праздник консуалий перед жертвенником, сложенным из земли. Богиня Дия, Dea Dia, была покровительницею земледельческого округа города Рима, жрецы которой, Fratres Arvales («Полевые братья») совершали в мае, при начале созревания хлебов, знаменитый праздник благодарения богине и освящения жатвы; они пели старинные песни, в которых испрашивали изобилия, безопасности, мира нивам.
Служение божествам умерших в римской религии
Все эти божества земли, земледелия, растительности были сходны по своему значению, и представления о них часто сливались; праздники их имели старинные формы. Но земля, воспринимающая семена посева, принимает в свои недра и умерших; потому божества земледелия имели близкую связь с божествами царства умерших, страшными божествами, гнев которых римляне отвращали от себя и направляли на врагов праздниками очищения, тяжелыми обетами покаяния; бывали даже случаи, что римлянин обрекал себя на смерть для примирения государства с этими подземными божествами. Богини подземного царства все были только особыми олицетворениями представления о «благой матери земле», Теллуре; мы уж упоминали об одной из этих богинь, Мании; мы говорили, что в древнейшие времена приносили в жертву ей людей, вместо которых вешали потом у дверей дома кукол и чучела; другие таинственные богини подземного царства назывались Фуринами. К этим туземным представлениям рано стали примешиваться греческие; италийцы заимствовали их главным образом из Кум, где, рядом с культом светлого бога Аполлона и пророчиц его, сивилл, было сильно развито служение подземным божествам.
Характер окрестностей Кум таков, что поэты помещали тут вход в подземное царство: на севере от Кум лежит Ахерузское озеро, а на юге окруженное лесом и скалами озеро Аверн (Аорн); между ними множество страшных ущелий, множество пещер, перепутывающихся своими разветвлениями; озера лежат в мрачных провалах скал; из‑под земли рвутся горячие родники, удушливые испарения; утесы приморья изломаны фантастическими углублениями и выступами; море шумно бьется о них; повсюду видны следы разрушительных переворотов, видны кратеры угасших вулканов; вообще местность имеет ужасающий характер. Греки находили здесь те места, ужасы которых описываются в Одиссее. Они говорили, что Одиссей сошел в подъемное царство у Ахерузского озера; небольшие скалистые острова у Мизенского мыса считали они островами Сирен; один из мысов того берега называли они Цирцеиным (Kirkeion, Circejum). – Кумы были центром служения Аполлону, как богу прорицания, органами которого были сивиллы; оттуда вера в сивилл распространилась по Лациуму перешла в Рим; вероятно, из Кум перешла в Лациум и легенда о переселении Энея в Италию: первобытным отечеством сивилл были ущелья горы Иды, в которых, как говорит предание, удержались по взятии Трои остатки тевкров (II, 97).
Общеиталийские боги
Мы перечислили племенные божества разных италийских народов; но религии этих народов находились в тесной связи между собою; в Риме они слились; но и раньше того, многие божества и обряды служения им были общими для всех или почти всех племен Средней Италии. По одинаковости своего происхождения, образа жизни, степени умственного развития, по соседским сношениям между собою, племена Средней Италии имели очень много общих понятий и обычаев; потому много общего было и в их религиозных верованиях и обрядах. Даже этруски, народ иной национальности и культуры, имели в своей религии элементы, одинаковые с италийскими религиозными понятиями.
Юпитер
В особенности служение Юпитеру, благому отцу, небесному богу, было общим у народов Италии, как почитание Зевса Олимпийского у греков. Все италийские народы молились отцу света, верховному богу, живущему на небе и правящему всем на небе и земле, ниспосылающему с неба свет солнца и дождь, дающему возрастание нивам и виноградной лозе, проявляющему свое могущество в молнии и громе, в тучах грозы, источнику справедливости, хранителю общественного благоустройства и договоров, любящему правду и верность обещаниям, покровителю послов и гостей; он давал победу (Jupiter Stator), потому доспехи убитых вражеских военачальников были приносимы в дар ему (Jovi Feretrio), как «богатейшая добыча» (spolia opima), и победоносный римский полководец, возвращаясь в Рим, направлялся торжественною процессиею в Капитолий, прославлять его за победу; он был бог, слышавший молитву благочестивых и ниспосылавший помощь им.
http://rushist.com/images/rome/jupiter.jpg
Римская религия. Бог Юпитер, статуя I в. по Р. Х.
Автор фото – Andrew Bossi
Юпитеру, как покровителю латинского союза (Jupiter Latiaris), совершалось служение на Альбанской горе. Святилищем его в Риме был капитолийский храм; там ежегодно, в сентябрьские иды, высший сановник Рима вбивал в перекладину гвоздь для счета годов и для обозначения неколебимости воли небесного покровителя Рима. Он был царь Рима, «Всеблагий, величайший», Jupiter Optimus Maximus. В честь его совершался государственный праздник Рима, Ludi Romani, «Римские игры». Эти состязания в беге колесниц, в скачке верхом, в маневрах пеших бойцов, происходившие в цирке, имели военный характер. Триумфы возвращавшихся в Рим победоносных военачальников были процессиями приношения благодарности Юпитеру. Жрец его, flamen dialis, был выше всех других римских жрецов. Как всевидящий бог дневного света, Юпитер назывался Diespiter; под этим именем был он призываем в свидетельство фециалами, военными вестниками, когда они, взяв лук травы в руку, требовали удовлетворения, объявляли войну или заключали мир. Как бог солнца, он назывался у латинов и сабинян Vejovis; в этом своем качестве, он бывал и гневным богом, посылал повальные болезни. У римлян он был защитником гонимых; святилище его между двумя вершинами капитолийского холма, служило священным убежищем, азилем.
Юнона
Женою Юпитера была Юнона, богиня небесного света и вообще природы. Служение ей было особенно развито у этрусков; но ее чтили и другие народы Италии. Рождение дневного света из мрака ночи было в религиях древнего мира символом рождения человека; потому и в Италии богиня света была также богинею рождения; в этом своем значении Юнона у римлян называлась Луциною. – Диана, богиня луны и охоты, была чтима в Ариции тоже, как богиня рождения, и женщины обращались к ней с молитвою о том, чтоб она дала им детей.
http://rushist.com/images/rome/juno.jpg
Римская религия. Богиня Юнона
Автор фото – shakko
Римские матроны (матери семейств) совершали в мартовские календы праздник в честь Юноны, называвшийся матроналиями. В нем участвовали только женщины безукоризненной репутации. Он имел семейный характер. – Как у каждого мужчины был дух покровитель, называвшийся гением, так и у каждой женщины была покровительница, называвшаяся Юноною. – В латинском городе Ланувии было служение Юноне хранительнице жизни рожениц и новорожденных (Juno Sospita), богине родов и кормления младенцев. В Тибуре и в Фалериях совершались праздники в честь Юноны Квириты (Curitis или Quiritis), копьеносной Юноне, покровительнице женщин, дающей детей матерям, новых воинов государству. У этрусков Юнона была богинею городских укреплений, царицею цитаделей, защитницею городов.
Элементы, соединившиеся в римской религии
Религии разных италийских народов, их божества, обряды и иерархические учреждения слились в Риме. Латины, поселившиеся на Палатинском холме, поклонялись своим божествам земледельческого пастушеского быта, Фавну Луперку и Фавне, – пастушеской богине Палесе, царю золотого века Сатурну, благой матери‑земле, жене Сатурна, Опе, покровительнице римских полей Дее Дии, богине домашнего очага Весте; когда с палатинским поселением соединилось бывшее на Квиринале поселение сабинян, соединенная община стала служить и небесным богам: громовержцу, подателю победы Юпитеру, богу солнца и всякого начала Янусу, богу войны и смерти Марсу, его товарищу Квирину, и богу верности, светлых дел правды Дию Фидию.
Римская религия во времена царей
Чтоб укрепить это соединение латинских и сабинских божеств и дать каждому римскому государству прочные религиозные учреждения, возвышенные законы веры и нравственности, царь Нума, как говорит предание, учредил жреческие коллегии, установил правила богослужения, жертвоприношений, очищений, молитв и призываний богов (indigitamenta); обряды, введенные им, охватывали всю жизнь римских граждан, приучали их помнить о невидимом присутствии божества при всех делах жизни, о необходимости божественной помощи при всяком предприятии; он сделал служение Весте священным центром домашней и общественной жизни, дал римскому государству тот строго религиозный характер, который сохраняло оно много веков, поставил основаниями государственной жизни обряды, совершаемые жрецами, гадания о воле богов, точное соблюдение богослужебных форм. «Государство находилось в постоянных сношениях с богами», говорит Рубино: «все общественные дела производились по божественной воле; связь государства с таинственными высшими силами поддерживалась непрерывно; надобно было вопрошать богов при каждом шаге, чтоб они продолжали покровительствовать государству; Риму было необходимо с самою боязливою заботливостью соблюдать условия, на которых боги давали ему свою помощь; это был как будто договор между Римом и богами, и нарушить его правила было бы гибельно Риму». – Когда государство постигали бедствия, и нужно было ободрить народ, был совершаем праздник угощения богов, lectisternium, старинный италийский обряд: жрецы клали изображения божеств на мягкие обеденные постели, подле которых ставили столы с кушаньем; боги делались гостями римского народа, примирялись с ним и оказывали ему помощь. – При первых четырех царях Рим имел характер патриархального государства; Тарквинии ввели в староиталийский быт Рима элементы высшей культуры, заимствованные у этрусков и греков; этим было подготовлено будущее величие римского государства.
В новом государственном храме, построенном на Капитолийском холме, стало совершаться служение Юпитеру, Юноне и Минерве; эти божества, бывшие олицетворениями верховного могущества, добродетелей женщины и разума, стали высшими божествами римской религии. Приобретение книг сивиллы Кумской и учреждение коллегии жрецов для хранения этих книг было важным шагом к преобразованию римских верований в духе греческой религии; представление о сивиллах принадлежало культу Аполлона. Введение греческих и этрусских веровании и обрядов имело непосредственным результатом то, что римское богослужение сделалось великолепным; римляне стали украшать храмы изображениями богов; число жрецов и гадателей было увеличено; праздники получили блестящий характер, на них были введены процессии, игры, музыка. – При Тарквиниях приобрели широкое развитие жреческие учреждения, основанные, по преданию, Нумою. Кроме жрецов, исполнявших богослужение, у римлян были коллегии сановников, имевших своею обязанностью надзор за отправлением богослужения, это были не собственно жрецы, а правители и судьи по религиозным делам. Важнейшим из этих учреждений была коллегия понтификов (понтифексов – первосвященников), состоявшая сначала из четырех, потом из восьми членов и председателя, который назывался Pontifex Maximus. Понтифики были первыми духовными сановниками римского государства. Они одни знали все правила богослужебных обрядов; при тесной зависимости форм законодательства и правительственных действий от религиозных обрядов, коллегия понтификов имела большое влияние на государственные дела. Как у всех народов древнего мира, счет времени велся у римлян под преобладанием надобности определять дни, когда должны быть совершаемы религиозные праздники; потому на обязанности понтификов лежало установлять годичный календарь, объявлять о днях новолуний и полнолуний, назначать дни праздников, определять, в какие дни могут, в какие не могут быть производимы судебные заседания. Коллегия понтификов вела летопись событий, которая долго оставалась единственною летописью Рима; решения понтификов положили начало и развитию римской юриспруденции. – Гораздо теснее был круга деятельности коллегии авгуров, состоявшей первоначально из четырех членов, потом из девяти (со времени Суллы из пятнадцати). Авгуры совершали ауспиции, гадания собственно римские. Этрусские гадания по внутренностям жертвенных животных, называвшиеся гаруспициями, вошли в употребление у римлян очень давно, но коллегия гаруспиков была учреждена только уже в поздние времена. Охранением священных законов международного нрава заведовала коллегия фециалов. Служением Марсу управляла коллегия двенадцати жрецов салиев (salii, «скачущие», т. е. плясуны). Арвальские братья (Fratres Arvales, «полевые» земледельческие «братья») с многочисленными помощниками совершали служение Дее Дии (Dea Dia), богине нив земли города Рима. Храм этой богини, тожественной по своему значению с Теллурою, Церерою, Опою, Флорою, стоял в священной роще на правом берегу Тибра. Главный праздник её был в мае. До нас дошли довольно многие из молитв, которыми арвальские братья просили Дею Дию дать хороший урожай посеву, дошли отрывки из деловых актов их коллегии, в которых находятся списки праздников их богослужения, правила их обрядов, заметки о чудесах. – Жреческие коллегии сами избирали новых членов на вакантные места (пополнялись кооптациею). В других культах управление делами было поручено не коллегии жрецов, а главному жрецу. Из этих жрецов самыми важными по свому сану были фламины («Возжигатели»), из них особенно важны были три великие фламина (flamines majores): главный жрец Юпитера (flamen Dialis), главный жрец Марса (flamen Martialis) и главный жрец Квирина (flamen Quirinalis); а из этих трех великих фламинов самым почетным сановником был (flamen Dialis); жена его, называвшаяся Фламиникою, была главною жрицею Юноны. Он жил на Палатинском холме. В одежде и в образе жизни он должен был соблюдать множество строгих правил. Кроме трех великих фламинов, было двенадцать других, бывших жрецами второстепенных божеств; об них упоминается редко, и кажется, что в позднейшие времена республики их сан был уничтожен.
По изгнании Тарквиния произошел возврат к патриархальному быту, и возвысилось значение старинных италийских божеств, но это удержалось недолго; скоро, под влиянием торговых и политических сношений с иностранцами, началась борьба новых тенденций цивилизации с теократическим и патриархальным духом сабинской старины и учреждений Нумы. Она кончилась победою гражданской свободы, равноправности и религиозного прогресса. С покорением греческих городов Южной Италии и Сицилии настает для римской государственной религии новый период развития. У римлян издавна был обычай включать в число своих божеств божества покоренных народов в благодарность за то, что они дозволили Риму завоевать их области; это имело результатом введение множества новых богов и культов в римскую религию. Другою причиною преобразования её было то, что римский народ ознакомился с греческим миром, и у знатных римлян развилась любовь к греческим искусствам, поэзии, знаниям: это повело к слиянию греческих религиозных понятий с римскими; прозаическая, строгая религиозность старины со своими жреческими законами и формами богослужения постепенно заменилась уступчивыми к чувственным влияниям учениями исказившейся греческой религии; кончилось тем, что нравственная распущенность проникла в римский народ и внесла в его религию сладострастные обряды. Еще во вторую пуническую войну был введен в Риме сладострастный фригийский культ матери богов (II, 370); зараза распространялась очень быстро, как видим из того, что скоро стало необходимым принять и в Риме и во всей Италии строгие меры против разврата вакховых таинств. Через несколько времени высшее сословие стало держаться понятий греческой философии, отрицавшей народные верования; образованные люди стали все больше и больше пренебрегать старинными обрядами, так что они скоро сделались только средством действовать на мысли простонародья, продолжавшего уважать их; понятия высших сословий о религии совершенно разошлись с народною верою. Скоро упало и знание старинных обрядов. Пока члены жреческой коллегии сами выбирали себе товарищей на открывавшиеся в ней места, они, выбирали людей знающих, но когда право кооптации было отменено и назначение духовных сановников было предоставлено выбору народа, эти почетные должности стали получать богатые честолюбивые люди, чуждые религиозных знаний. Излагая политическую историю Рима, мы будем подробнее говорить об упадке прежних верований, потому что религия имеет тесную связь с законами, обычаями и понятиями народа, её история составляет часть государственной истории его. Теперь остается нам сказать еще об одной особенности римской религии: когда распространилось у римлян просвещение, они составили себе множество абстрактных божеств, аллегорических существ, не имевших никакой мифологической определенности; источником их было верование, что все в мире проникнуто божественною силою; выделяя специальные качества из общего понятия об этой божественной силе, римляне получали особенные божества, служившие олицетворением отвлеченных понятий.
Мы видели, что уж и в древнейшие времена были такие божества, например Juventus, («Молодость») и богиня храброй молодости; Fides, («Верность»), богиня верности римского государства данным обещаниям, государственной добросовестности; Terminus («Предел»), бог межей и межевых знаков, охранитель поземельной собственности; Fortuna, богиня удачи; genii, духи‑хранители отдельных людей, семейств, городов, областей, народов; разные животворящие силы, которым молились по формулам, собранным впоследствии в сборники, называвшиеся indigitamenta (руководства к призываниям гениев). Но эти божества были созданиями наивной, живой веры в божественные силы, разлитые по всей природе, движущие всеми явлениями физической и душевной жизни; им молились в духе старинного благочестия, обряды служения им совершались по старинным правилам. Другие абстрактные божества были без сомнения заимствованы у греков, например, Pax (мир) богиня мира (греческая Eirene); Беллона (греческая Enyo), жена Марса; Pallor и Pavor («бледность» и «страх»), спутники Марса (греческие боги Deimos и Phobos); Виктория («Победа»; греческая богиня Nike), богиня победы. Но у греков было гораздо меньше склонности к такому прозаическому олицетворению абстрактных понятий, чем у италийцев; и огромное большинство таких божеств изобретено самими римлянами. Чем больше утрачивали римляне свежесть наивного верования, тем прозаичнее становились эти изобретения, и наконец аллегорические божества сделались пустыми риторическими выражениями наполовину политической, наполовину пантеистической религиозной фразеологии. Были между прочим создаваемы и абстрактные божества житейских деятельностей, ремесл, профессий. Так например, изобретен Меркурий, бог торговли, покровитель купцов и рынков, и отожествлен с греческим Гермесом. По части медицины были изобретены Salus («здоровье»), богиня здоровья; Carna богиня, дающая здоровье сердцу и другим внутренним органам; Febris («Лихорадка»), богиня, охраняющая от лихорадки. В 291 году до Р. X., при сильной эпидемии, римляне привезли из Эпидавра Эскулапа (Асклепия) и соорудили ему в Риме на острове Тибра прекрасный храм, при котором устроили лечебницу. Когда они стали чеканить серебряную монету, то создали Аргентина («бога серебра»), который, как и следовало, был сыном бога более старой, медной монеты, Эскулапа. Они сделали божествами Honor «честь», почет, Virtus, военную доблесть, Libertas, свободу, Spes, надежду, Felicitas, счастье, и другие такие понятия; были сделаны у них божествами и добродетели: Concordia, единодушие; Pietas, любовь к родителям, к богам, к отечеству; Pudicitia, женская скромность; Clementia, милосердие, и т. д. Наконец, по льстивому внушению греков, изобретена богиня, служившая олицетворением города Рима, dea Roma, и установлено служение, построены храмы ей, делались её статуи, были учреждены игры в честь её.
Русская историческая библиотека
25.11.2020, 08:21
http://rushist.com/index.php/greece-rome/726-bogi-rima
Боги древнего Рима
Содержание:
Греческие и римские боги - сравнение
Римская и италийская мифология
Латинские и сабино-сабелльские боги
Боги и духи в римской мифологии
Гении, лары, пенаты, лемуры, фавны, сильваны, маны
Культ римских и италийских богов
Боги сабинян
Служение богу Марсу в Риме
Жрецы-салии
Римско-латинские боги
Римские боги - Сатурн
Римские боги - Фавн
Римские боги - Янус
Римские боги - Веста
Весталки
Римские боги - Фортуна
Римские боги - Ферентина, Флора и Палеса
Римские боги - Венера
Земледельческие боги древнего Рима
Боги подземного царства в Риме
Cлужение богам в Кумах
Общеиталийские боги
Бог Юпитер
Богиня Юнона
Слияние различных культов в Риме
Служение богам во времена первых римских царей
Главные римские жреческие коллегии
Служение богам во времена римской республики
Если вам нужны краткие сведения по этой теме, обратитесь к статье Боги Рима - список. Читайте на нашем сайте также статьи «Боги Древней Греции» «Мифы о богах Древней Греции» и «Мифы Древней Греции о героях»
Греческие и римские боги – сравнение
Те три народа, которые были главными деятелями италийской и римской культуры и о которых мы говорили теперь, излагая их национальные особенности, – этруски, сабиняне и латины создали верования и обряды, бывшие основными элементами римской мифологии и религиозных учреждений римлян до преобразования их греческим влиянием. Первоначальная религия италийских народов – основа позднейшей религии древнего Рима, без сомнения, была тем простодушным боготворением природы, основные черты которого находятся у всех народов индогерманского семейства. Но особенности характера италийских племен и римлян, а также местные влияния привели их к верованиям и обрядам, существенно различным от греческих. Греки, при своей восприимчивой и живой фантазии, при своем таланте художественного творчества, создали из первобытных божеств, бывших символами сил природы, обширный и разнообразный мир богов, украшенный множеством поэтических мифов, и постоянно расширяли его заимствованиями из иноземных религий; италийские племена, в частности римляне, более расположенные к наблюдению фактов действительности, к практической деятельности, чем к идеальным воззрениям и художественному творчеству, притом же долго остававшиеся замкнутыми в горах и долинах центральной полосы Средней Италии, дали своей религий такое направление, что она сделалась учением о нравственных обязанностях и о формах богослужения. Италики и Рим не выработали ни поэтических образов, ни умозрительных систем, довольствуясь совершением священных обрядов, молитвами, жертвоприношениями для снискания милости богов и смягчения гнева их. Деятельность соображения у италийцев была скована железной дисциплиной нравственного учения и религиозной формалистики. «Италийские племена», говорит Маркварт, «чтили в своих богах абстрактные силы природы, под властью которых идет жизнь человека, и о которых он ежеминутно должен помнить, милость и помощь которых он может приобресть точным соблюдением установленных государством внешних правил богопочитания». Сухое практическое направление римско-италийской религии, развитие формалистики в ней очень благоприятствовало возникновению многочисленного жреческого сословия; во всех италийских государствах, в том числе и в Риме, духовенство имело большую силу; но жрецы не были посредниками между богами и людьми: каждый римлянин сам излагал богам свою просьбу к ним, жрец был только помощником при исполнении религиозных обязанностей в качестве специалиста, изучившего формы обрядов, был истолкователем воли богов, объяснителем религиозных законов. В Греции жрецы были поэтами, занимались пением, музыкою, слагали гимны, много содействовали разработке мифов и эпической поэзии. Римское духовенство ограничивалось исполнением религиозных обрядов, чтением молитв, принесением жертв, истолкованием знамений. «Чудеса природы и жизни», говорит Преллер, «повсюду в Италии служат основанием для жертвоприношений и прорицаний; жрецы и пророки повсюду пользуются ими для политических целей; но нигде мы не видим поэтического стремления сердца и воображения погружаться в мысли и чувства по поводу этих чудес, нигде не видим оживотворения религии или истории идеальными поэтическими образами». Преобладание обрядности, подчинение религии духовенству, отсутствие поэтического и эпического таланта характеризовали, по-видимому, не только Рим, но и все италийские племена. Кажется, что все они опасались профанировать свои понятия о богах мифами; легенды о богах не развились ни у одного из них.
Римская и италийская мифология
«Боги Рима и италийцев – абстрактные понятия, не дошедшие до того, чтобы стать живыми личностями», говорит Моммзен: «и наиболее далеки были они от этого в первобытные времена. Не будучи живыми образами, боги Рима не имели биографий; у них не было ни любовных приключений, ни войн. Люди, даже наиболее прославляемые преданием, оставались у италийцев простыми людьми, не были, как у греков, возводимы преданностью народном любви на степень существ богоподобных». – Италийцы имели привычку употреблять вместо слова Deus, «бог», слово Numen «божество, «божественная сила»; уж и это самое показывает, что божественные силы оставались в их мыслях абстрактными понятиями, не представлялись им личностями. Даже в тех случаях, когда италийцы говорили о божествах, как о личностях, боги и богини их являются только «отцами» и «матерями», символами родовых и племенных связей. Были в давнюю старину в Риме и у италийцев легенды и народные песни, доказывающие, что италийские племена имели некоторое расположение к поэтическому творчеству. Таковы, например, сабинский миф о Семоне Санке, латинский миф о Геркулесе, боге огороженной земледельческой усадьбы и размножения имущества; таковы латинские легенды об Эвандре и о разбойнике Какусе, жившем на Палатинской горе. Но таких рассказов было мало, и некоторые из них уж самыми названиями действующих лиц обнаруживают, что были взяты римлянами и италиками от греков; так, Эвандр и Какус – греческие имена («добрый человек» и «злой»); а вообще развитие этих сказаний было задержано отчасти влиянием жрецов и тем, что владычествующее сословие в Риме занято было исключительно не поэтической мифологией, а практическими мыслями, государственными и военными интересами, и распространением иноземной цивилизации. Таким образом, италийские мифы остались невыработанными народными сказками. Когда латины и впоследствии римляне близко ознакомились с греческими мифами, то перенесли в Лациум и в Кампанию подвиги Геракла, Диомеда, бойцов Кастора и Поллукса, бывших образцами храбрости, Одиссея (Уликса, как назвали его римляне), Энея, ввели этих героев в римские предания, в круг своих религиозных представлений. В особенности приятно было гордости знатных римских родов представлять римлян потомками мифологических троянцев. Сказание о поселении Энея в Лавренте («Лавровом городе»), женитьбе его на Лавинии, дочери царя Латина, который был сыном национального римско-латинского бога Фавна, о том, что Эней был основателем города Лавинии, переселенцами из которого была основана Альбалонга, – все эти рассказы были первоначально лишь маловажными местными легендами. Разработанные честолюбием знатных родов Рима, фантазиею поэтов и сочинителей мифов, они сделались главным содержанием легендарной истории Лациума и Рима.
Латинские и сабино-сабелльские боги
Дольше, чем у этрусков, сохранилась чистой от иноземных влияний религия у римлян и других италийских народов. Латины и сабиняне первоначально полагали, что не должно изображать богов в человеческом виде. Их божества были абстрактные существа, не имевшие ни определенных форм, ни мифов; потому их представления о разных богах часто перепутывались. Потом из Кум, из Тарента, из других греческих колоний стали распространяться в Риме и между иными италийскими туземцами греческие понятия; когда латины и сабеллы ознакомились с греческими мифами и пластикой, их боги приобрели более реальный характер, их представления о разных божествах стали определеннее различаться одно от другого. У каждого народа были свои особые боги и богослужебные обряды; но основные религиозные понятия и главные божества были одинаковы у всех; таким образом одноплеменность латинов и сабелльских народов, очевидная по близкому родству их языков, проявляется и в их представлениях о богах. Как в Греции, при всей самостоятельности религиозного развития в разных областях её, высшие божества, – Зевс, Гера, Афина, Аполлон, Артемида и некоторые другие были чтимы всеми племенами, так в Риме и других областях Италии были боги, общие всем племенам латино‑сабелльского происхождения. Таковы были, по перечислению Преллера, Юпитер, Юнона и Минерва, высшие божества неба; бог лесов, весны и войны Марс, свиту которого составляли фавны, сильваны и богини, имевшие подобный им характер; у всех этих народов были одинаковые боги воды, огня, солнца, луны, плодородия земли; все они чтили души умерших; у всех было множество местных гениев, – были богини плодородия, богини судьбы, от которых посредством чародейственных обрядов или в пророческом экстазе получались предвещания.
Боги и духи в римской мифологии
У римлян и всех италийцев различались два класса божественных существ: собственно «боги» divi или dii, личные существа, и «духи», genii, божественные силы, который получают личное существование только отождествляясь с людьми, народами, городами, местностями или с какими-нибудь разрядами человеческой деятельности. Боги Рима и Италии были двух разрядов: небесные и земные. Небесные боги святы, доброжелательны, живут в сияющей области света, выше всего земного, владычествуют над землею и помогают людям. К числу их принадлежат и божества огня: животворящий и создающий Вулкан, богиня домашнего очага Веста. – Земные боги делятся на два разряда; одни живут на поверхности земли: в лесах, на горах, на полях, на прохладных влажных лугах, в реках, ручьях, в родниках; другие живут в недрах земли, это боги таинственные, их силою возрастают посевы на нивах, в их царстве живут души умерших. – Море, играющее такую важную роль в греческой мифологии, было областью чуждою италийским племенам, занимавшимся лишь земледелием и пастушеством. Бог моря, Нептун, у них позднее заимствование от греков; это Посейдон, принятый ими в число италийских богов.
Обряды служения богам разных разрядов в Риме и Италии были различны. Служение подземным богам имело характер мрачный, боязливый; обряды служения небесным богам были светлые, радостные; а праздники добрых к людям богов полей, рек, ручьев, лесов, жатвы, сбора винограда были соединены с грубыми простонародными веселостями; тут происходила «сытая пляска», satura, маскарадная пляска наевшихся и напившихся людей, наряженных в овечьи и в козлиные шкуры.
Личные боги римлян и италийцев были абстрактными существами, представления о которых не имели определительности; еще неопределеннее представления римлян о духах – богах низшего разряда занимавших важное место в их религии. Духи, «гении», живут повсюду в природе, вся человеческая жизнь от рождения до смерти идет под их влиянием; они участвуют во всех общественных и частных делах; эти животворящие и хранительные силы имеют такую тесную связь с явлениями, происходящими при их участии, что собственно лишь эта деятельность и придает им личное существование; они личные существа только потому, что они духи‑хранители людей, домов, фамилий, городов, народов, возникающих под их животворною силою, живущих под их невидимым управлением. Римляне и италийцы чтили во всех явлениях и существах духовный общий элемент, говорит Моммзен; с каждым предметом или существом – человеком ли, деревом ли, государством ли, домашнею ли кладовою (в которой живут пенаты) соединен дух, который возникает и умирает вместе с этим предметом или существом, духовный двойник материального предмета, идеальное воспроизведение действительной человеческой жизни в области духовного существования. Государство и род, каждое явление природы, каждая деятельность души, каждый человек, каждый предмет, каждая местность, даже каждый акт юридической жизни – все для римлян имеет в себе божественный элемент, все одушевлено божественною жизнью, и как мир действительности – область возникновения и исчезновения, так возникают и исчезают существа божественного мира. Дух покровитель, правящий каким‑нибудь действием человека, живет лишь пока длится это действие; дух, хранитель человека, живет и умирает вместе с ним. Духи имеют вечное существование только в том смысле, что постоянно повторяются одинаковые действия, рождаются люди, подобные прежним, потому постоянно рождаются и духи, одинаковые с прежними. Основная мысль римского верования в духов, мысль, что всякое живое существо оживотворено особым духом, – применяется даже к богам: как у всякого человека, так и у всякого божества есть особый дух, составляющий как будто проявление этого божества в данном месте, служащий олицетворением его в обрядах поклонения ему.
Гении, лары, пенаты, лемуры, фавны, сильваны, маны
Духи, животворящие людей и хранящие их, назывались у римлян гениями. По римско-италийскому верованию, каждый человек имеет своего гения, который находится при нем во всю жизнь от самого рождения до самой смерти, как невидимый друг и советник, постоянно склоняющий его к доброму, помогающий ему, сострадающий его горестям. Лары и пенаты в Риме были духи‑покровители рода и дома, всяких зданий – площадей, улиц, дорог; вообще это были души предков. В атриуме, семейном зале, где муж принимал гостей, а жена, окруженная служанками, пряла, где и обедала вся семья, было над семейным очагом, под закопченным потолком, священное место, на котором стояли лар и пенаты дома, маленькие деревянные статуи простой работы. С этими семейными божествами в Риме были соединены все дорогие семейные воспоминания; с ними советовались обо всех важных делах; они принимали участие во всех семейных событиях; в честь их совершали обряды при рождении детей, при свадьбе, при смерти кого‑нибудь в семействе, при отъезде и при возвращении домохозяина и проч., им приносили дары, их благодарили за все хорошее в жизни семейства. – Противоположностью ларам, доброжелательным духам умерших добрых предков, у римлян были ларвы и лемуры, вредившие людям духи злых умерших. Местные духи покровители города, области, племени назывались семонами и индигетами; это были божества земли; отношение римлян и италийцев к ним несколько напоминает греческое почитание героев‑покровителей. – Были духи полей и лесов, фавны и сильваны. – С ларами и пенатами имели родство manes; это были духи усопших, жившие в недрах земли на том месте, где были положены их тела; родственники угощали их пищею и питьем.
Таким образом, в Риме и у италийцев, как у греков, вселенная была наполнена божественными существами; но италийские божества не имели отчетливых личных очертаний. Долго италийцы не хотели давать человеческого вида богам, еще дольше – гениям. Но и не имея определенных образов, божественные силы могущественно правили жизнью Рима.
Культ римских и италийских богов
В древнейшие времена италийцы служили своим богам под открытым небом, не имея ни храмов, ни статуй. Некогда они приносили человеческие жертвы, но рано заменили их символическими обрядами; по легенде, эту замену в Риме ввел Нума Помпилий. Богам неба римляне и италийцы молились на высотах гор, в священных рощах, у источников, под священными деревьями. Как и другие народы давней старины, они были расположены чувствовать присутствие божества в такой обстановке. Еще и римляне воздавали религиозное почтение священным деревьям, – особенно дубам и смоковницам, – священным рощам, – священным животным: волку, лошади, змеям, многим птицам; по полету птиц, они узнавали волю богов. Во времена Нумы Помпилия у сабинян и латинов были еще только священные места с жертвенниками, сложенными из дерна, и с простыми молитвенными залами, в которых находились атрибуты или символы богов и деревянные столы, на которых лежали дары, принесенные богам. Храмы стали строить италийцы и римляне только, когда ознакомились с греками и несколько цивилизовались. Но и раньше того они очень строго требовали чистоты от молящихся, приносящих жертву, в особенности от жрецов, надзирателей и служителей священных мест, очень заботились о чистоте жертвенных животных. Омовения, окропления, окуривания и другие обряды очищения (Lustratio) составляли важную часть служения богам у италийцев в давнюю старину, получили еще больше значения у римлян. С самой заботливой осторожностью старались в Риме, при совершении богам священных обрядов, избегать всякого осквернения, всякого отступления от правил; малейшая ошибка требовала особых очищений и повторения обряда с самого начала.
Боги сабинян
На священных местах – на горе Соракте, в городе Куресе, в других местностях – копьеносные сабиняне служили силе света и огня, проявляющейся на звездной тверди небесной (Dium) – в солнце (Sol), луне (Luna) и в действиях бога ночной грозы, Юпитера Суммана, а на земле в деятельности бога огня, Вулкана. Сабинская горная страна повсюду выказывала следы могущества подземного огня; на горе Соракте, поднятой вулканическими силами, сабиняне наивными праздниками чтили таинственного бога света и огня, и святые служители его, называвшиеся соранскими волками, босые пробегали через огонь. Кроме того, сабиняне служили своим племенным божествам: богу света и прорицаний Семону Санку, отцу Саба, предка сабинского народа; богине цветов Феронии, – покровительнице сабинского государственного союза; при святилище её близ Анксура происходили собрания сабинского народа; там и в другом её святилище у подошвы Соракте собирались сабиняне весною на праздник покровительницы своей страны, приносили ей цветы и первые плоды нив, приводили туда освобождаемых рабов и надевали на голову им шапку, знак свободного человека. Но в особенности усердно служили сабиняне Марсу, богу войны и оплодотворения, и богу копья, Квирину, представление о котором было близко к представлению о Марсе.
Значение Марса, одинаково чтимого и соплеменниками римлян, латинами, и умбрами, и сабелльскими племенами, было гораздо шире, чем круг деятельности греческого Ареса, бывшего исключительно богом битв. Марс был и богом государственной жизни; под его покровительством воинственные племена гор средней Италии шли селиться в новых местах, основывали новые государства. Бог оплодотворения природы, оживляющий весной леса и поля, с тем вместе бог военной отваги. Марс был истинным представителем главных интересов воинственных, земледельческих и пастушеских племен средней Италии. Его священные животные, волк, дятел, рабочий вол и боевой конь имеют важное значение в истории переселений и в религии сабелльских племен. Под его покровительством шли сабинские юноши, посланные по обету священной весны искать себе нового поселения; последние эмигранты этого долгого ряда переселений, мамертинцы, взяли себе название, произведенное от имени Марса (Mamers, Мамерт). Покровитель всего сабинского быта. Марс был и богом брака, семейного союза; потому он был мужем богини любви и войны, Нерионы (называвшейся у римлян Virtus, «Доблесть»).
http://rushist.com/images/rome/mars.jpg
Бог Марс, римская статуя I в. по Р. Х.
Автор фото – Andrea Puggioni
Служение богу Марсу в Риме
В Риме первоначально чтили бога Марса под символами щита и копья, важнейшего оборонительного и важнейшего наступательного оружия. Потому в Регии, священном здании у подошвы Палатинского холма, считавшемся, по преданию, дворцом Нумы Помпилия, стояли два копья; двенадцать священных щитов (ancilia), один из которых упал с неба, считались палладиумом Рима, залогом милости богов, и находились под охраной коллегии салийских жрецов (salii), избираемых из самых знатных фамилий. В иды месяца марта, то есть около времени первого весеннего полнолуния, римляне в священной роще за городскими воротами совершали в честь бога Марса праздник, называвшийся Anna Perenna: народ группами садился на траву и пировал, – одни группы под открытым небом, другие под шатрами, шалашами.
Жрецы-салии
Одним из обрядов служения Марсу был военный пляс или скач; потому и жрецы, хранившие щиты бога Марса, в Риме назывались салиями, от слова salire, значившего «скакать». По древнему обычаю, они на мартовский праздник Марса ходили вокруг города, исполняя военный пляс с песнями, в которых сохранились воспоминания о старине. Марс был главным после Юпитера Капитолийского государственным и национальным богом Рима. Когда войско выступало в поход, военачальник шел в Регию, ударял в священные щиты и в копье Марса и призывал помощь его. В честь бога Марса в Риме совершали весной и осенью много праздников, с жертвоприношениями, процессиями, священными плясками вокруг жертвенников и с разными старинными обрядами.
Римско-латинские боги
Марс был один из главных богов и у латинов; но этот народ, у которого преобладающее значение имели земледельческие интересы, чтил в нем не столько бога войны, сколько бога природы. Дятел, picus, священная птица Марса, получил у латинов значение духа; этот дух Пик, живущий подобно птице дятлу, в лесу, стал божеством прорицания. По легендам города Лаврента, Пик является укротителем коней, охотником и земледельцем. – Пик был сын Сатурна, и отец Фавна; все трое они были боги земледелия и полевых плодов; такое же значение имел и Пилумн или Пикумн.
Римские боги – Сатурн
Римский бог Сатурн – исполненный жизненных сил, «насыщенный» ими бог земли, и в частности бог посева, был мужем Опы (Ops, «изобилие плодов»); эта богиня, бывшая олицетворением плодородной земли, награждала труд человека изобилием благ земных. Обыкновенный атрибут бога Сатурна, серп или винограднический нож, показывал, что он научил италийцев земледелию, садоводству, разведению виноградников и покровительствует этим занятиям. Когда италийцы ознакомились с греческими богами, то им показалось, что старик Сатурн и его добрая жена Опа похожи на Крона и Рею. Из этого в Риме возник миф, что бог Сатурн или Крон, лишенный владычества Юпитером или Зевсом, приехал, после долгих странствований по морю, в Лациум, к царю Янусу, научил латинский народ земледелию и другим благим искусствам, и что, благодаря этому, в Лациуме настал золотой век, мысли о котором держались особенно у людей трудящегося класса и порабощенного сословия. Золотой век был периодом изобилия всех благ, и все наслаждались ими, потому что все оставалось еще в общем владении; не было тогда никаких ссор, была полная свобода, все люди были равны, не было ни рабства, ни подвластности каким‑либо хозяевам.
Римские боги – Фавн
Сын или близкий родственника, Пика, Фавн, был одним из древнейших любимейших богов Рима. Добрый дух гор, пастбищ, он давал прорицания, оплодотворял поля, давал приплод скоту, детей людям, был установителем добрых и богобоязненных нравов; он был царем италийцев, и многие из древних родов происходили от него. Пастухи чтили его под названием Луперка («отгонятеля волков»); в Риме у подошвы Палатинского холма было старинное святилище бога Луперка, при котором совершался простонародный праздник Луперкалий. Верование в Фавна и его многочисленных детей, которые назывались тоже фавнами, было так живо, что поселяне окрестностей Рима часто видели этих добрых полевых духов.
Фавн имел у римлян много качеств. Иногда воображали его, как Сильвана, духом лесов, живущим в пещерах и у журчащих источников; он пугал людей криком, слышавшимся из леса; пугал и спящих людей. Он был в Риме бог прорицания, и голосом из леса или из пещеры открывал будущее спрашивавшим его; он был и богом оплодотворения; Фавна, его жена, была тоже доброю богинею рождения. Кроме всего этого, он был древнейший царь италийцев, научил их житейским искусствам и добрым нравам, за это они стали чтить его память, сделали его богом‑покровителем страны; в честь этого бога в Риме совершались под открытым небом, в пещерах, в рощах, у священных деревьев веселые праздники с песнями.
Служение богу Фавну и доброму духу лесов Сильвану охватывало все интересы старинного быта римлян и латинов; эти боги были олицетворениями основания древнейших поселений в горах и в лесах, расчищаемых секирами колонистов, были олицетворением старины, когда люди жили жизнью природы.
http://rushist.com/images/rome/janus.jpg
Боги Рима - Янус
Кроме Марса, Сатурна и Фавна, в Риме был еще один очень важный бог, Янус. Первоначально он был бог света и солнца, и назывался Диан, Dianus (бог света); его жена, Яна или Диана, первоначально была богинею луны; потом ее чтили на покрытом лесами Альгиде и в роще близ Ариции, как богиню охоты. Впоследствии Янус стал богом смены времен года, богом начала всякого дела и конца его, богом всяких пределов, границ. Как бог солнца, он был привратником неба; утром он растворял ворота небесного света, вечером запирал их; потому он стал и на земле богом всех порогов, ворот, дверей (двери и были названы по его имени januae), стал богом дорог, богом всех дел, происходящих по дорогам, богом житейской деятельности. Когда в Риме начали делать статуи богов, то изображению Януса дали два лица, – это означало, что он страж ворот востока и ворот запада неба; римляне изображали его иногда и с четырьмя лицами, как бога четырех времен года. Бог начала отделов года, он был и богом начала месяцев: первые числа месяцев были посвящены ему; в эти праздники начала месяца приносили ему жертвы на двенадцати жертвенниках. Как бог начала дня, в Риме он назывался Janus Matutinus, «Утренний Янус». Впоследствии времени, когда привыкли начинать год с января, стали полагать, что этот месяц был посвящен Янусу, как богу начала года; это ошибка: в старину римский год начинался с марта. – Янус был и богом начала рек, истоков их.
Храм Януса, стоявший при входе на римский Форум и имевший форму ворот, оставался отворен во время войны, – то есть пока не возвратились все войска, ушедшие из города. – Подобно Сатурну, Янус был древний царь, представитель счастливого времени, когда боги непрерывно жили между людьми. В царствование Януса люди были невинны и не знали никаких бед и тревог; от жертвенников постоянно восходил дым жертвоприношений; люди не опасались тогда друг друга. Потому богу Янусу в Риме были посвящены все входы домов, чтоб он давал им безопасность; он научил людей приносить жертвы и молитвы; потому при начале каждого жертвоприношения делали воззвание к нему. – Когда этот бог был царем, то жил на римском холме Яникуле.
Римские боги – Веста
Подобно Янусу и Сатурну очень важное место среди богов Рима занимала Веста, богиня горящего на домашнем очаге огня и оседлого быта. В противоположность Фавну и богам охотнической и пастушеской жизни под шалашом без прочного очага, Веста была в Риме богиня домашней благоустроенной жизни, имевшей своим центром очаг атриума, общего семейного зала, вокруг которого были расположены другие комнаты. В римском атриуме очаг с огнем Весты и изображениями Лара и пенатов образовал семейное святилище, у которого ежедневно совершалось семейное моление и особое моление при каждом важном событии; с очагом были соединены все дорогие семейству воспоминания. Как в маленькой домашней общине земледельца, жившего отдельною сельской усадьбою, очаг с доброжелательными богами семейства был священнейшим местом, к которому семейство было привязано всеми добрыми чувствами души, так в городе Риме, в государстве, развившемся из патриархальных семейных общин, священным центром гражданского общества был храм богини Весты с очагом, на котором горел неугасаемый огонь, и с пенатами города или государства. При всяком богослужении было воздаваемо почитание Весте, богине жертвенного огня; как в начале моления взывали к Янусу, так в конце взывали к ней.
Весталки
В Риме храм богини Весты, окруженный рощею, стоял у подошвы Палатинского холма, с той стороны его, которая была обращена к Форуму и «Священной Дороге». Он был круглое здание очень старинной постройки. Подле него находилась Регия, в которой жили весталки, девственные хранительницы вечного огня, и начальник их, верховный первосвященник, pontifex maximus. Римские весталки поступали на свою священную службу в детстве, обязаны были оставаться на ней тридцать лет; после того, обыкновенно продолжали ее добровольно. Они жили в строжайшем целомудрии. Кроме присмотра за неугасаемым горением огня своей богини на жертвеннике, весталки поддерживали чистоту в храме и каждый день омывали священные сосуды свежею родниковою водою. Их выбирал верховный первосвященник из числа девочек самых знатных фамилий. За строгое воздержание свое весталки находили вознаграждение в высокой почетности своего сана. Они были «дочери римского народа». Когда встречался весталке преступник, осужденный на смерть, он освобождался от казни. Но за свои проступки они подвергались строжайшим наказаниям. Та весталка, по небрежности которой угасал вечный огонь, была наказываема жестоким сечением. А если весталка нарушала целомудрие, то ее живую хоронили в подземном склепе. Обольстителя секли до смерти на площади народных собраний. – Угасание огня на жертвеннике. Весты было предзнаменованием великого бедствия римскому государству. Этот огонь в Риме возобновляли, извлекая его из природы, – это должен был быть новый, чистый огонь; его нельзя было зажигать от какого‑нибудь огня, служившего для житейских дел.
Праздник богини Весты был у римлян в июне. Матроны шли тогда босыми ногами в храм Весты, неся в простых блюдах приношение пищи на жертвенник её. Это был самый главный из всех праздников для мельников и хлебопеков; мельники украшали тогда венками своих ослов. В этот день праздновалось и воспоминание о той старине, когда в каждом римском доме пекли хлеб на своем очаге, а не покупали его у торговцев.
http://rushist.com/images/rome/vesta.jpg
Боги Рима - Веста
Римские боги – Фортуна
Важное место в религии латинов занимала и Фортуна, богиня судьбы, волю которой в Риме узнавали посредством бросания жребиев. Знаменитые древние святилища её были в Пренесте и в Анции. Ее называли «первородною», Primigenia. Высочайшие римские боги неба и земли, Юпитер и Юнона, были дети её, и она держала их на своем материнском лоне. Праздник этой богини в Риме потом совершался 24 июня; это был по преимуществу праздник простолюдинов, бедных людей, просивших богиню о том, чтоб их дела улучшились.
Римские боги – Ферентина, Флора и Палеса
Как у сабинян покровительн/abr /ицею племенного союза была Ферония, богиня весны, так и покровительницею земледельческого латинского народа была милая богиня весны и цветов, Ферентина; собрания латинского союза происходили в её священной роще, у её источника, в прекрасной долине близ Альбалонги. Она была одним из многочисленных божеств растительной жизни, имевших для пастушеских и земледельческих племен Италии наибольшую важность после небесных богов. Под покровительством этих богов находились посев, расцветание, урожаи; они охраняли землю общин, управляли ходом времен года. Кроме тех, о которых мы уж говорили, такими божествами были: Флора, богиня цветов, веселой юности, радостей жизни; в честь её совершался в Риме около поры цветения хлебов веселый народный праздник, на котором много шутили и дурачились; Палеса была богинею пастухов Палатинского холма в Риме; римские поселяне совершали в честь её 21 апреля праздник, Палилий, на котором просили ее благословить плодородием их стада и прыгали через очистительное жертвенное пламя.
Римские боги – Венера
Венера первоначально была богинею весны, весеннего оживления растительности, и в честь её совершались сельские праздники земледельческого быта; впоследствии, при знакомстве с греческою мифологией, в Риме отожествили ее с Афродитою, и она сделалась богинею любви; тогда в Кампании, где нравы были сладострастны, и в Риме служение получило характер, соответственный новому её значению.
Земледельческие боги древнего Рима
Богиня Теллура (Tellus) была в Риме олицетворением материнского лона земли, воспринимающей посев и возвращающей его людям золотою жатвою пищи. Консус был бог посева и брака, в честь которого происходил 21 августа праздник консуалий перед жертвенником, сложенным из земли. Богиня Дия, Dea Dia, была покровительницею земледельческого округа города Рима, жрецы которой, Fratres Arvales («Полевые братья») совершали в мае, при начале созревания хлебов, знаменитый праздник благодарения богине и освящения жатвы; они пели старинные песни, в которых испрашивали изобилия, безопасности, мира нивам. Все эти римские боги земли, земледелия, растительности были сходны по своему значению, и представления о них часто сливались; праздники их имели старинные формы.
Боги подземного царства в Риме
Но земля, воспринимающая семена посева, принимает в свои недра и умерших; потому в Риме боги земледелия имели близкую связь с божествами царства умерших, страшными божествами, гнев которых римляне отвращали от себя и направляли на врагов праздниками очищения, тяжелыми обетами покаяния. Бывали даже случаи, что римлянин обрекал себя на смерть для примирения государства с этими подземными божествами. Все богини подземного царства в Риме были только особыми олицетворениями представления о «благой матери земле», Теллуре. Одной из этих богинь была Мания. В древнейшие времена в Риме ей приносили в жертву людей, вместо которых вешали потом у дверей дома кукол и чучела. Другие таинственные богини подземного царства назывались в Риме Фуринами. К этим туземным представлениям рано стали примешиваться греческие; италийцы и римляне заимствовали их главным образом из Кум, где, рядом с культом светлого бога Аполлона и пророчиц его, сивилл, было сильно развито служение подземным божествам.
Cлужение богам в Кумах
Характер окрестностей Кум таков, что римские поэты помещали тут вход в подземное царство. На севере от Кум лежит Ахерузское озеро, а на юге окруженное лесом и скалами озеро Аверн (Аорн); между ними множество страшных ущелий, множество пещер, перепутывающихся своими разветвлениями. Озера лежат в мрачных провалах скал; из‑под земли рвутся горячие родники, удушливые испарения; утесы приморья изломаны фантастическими углублениями и выступами; море шумно бьется о них. Повсюду видны следы разрушительных переворотов, видны кратеры угасших вулканов; вообще местность имеет ужасающий характер. Греки находили здесь те места, ужасы которых описываются в Одиссее. Они говорили, что Одиссей сошел в подъемное царство у Ахерузского озера; небольшие скалистые острова у Мизенского мыса считали они островами Сирен; один из мысов того берега называли они Цирцеиным (Kirkeion, Circejum).
Кумы были центром служения Аполлону, как богу прорицания, органами которого были сивиллы; оттуда вера в сивилл распространилась по Лациуму перешла в Рим. Вероятно, из Кум перешла в Лациум и легенда о переселении Энея в Италию: первобытным отечеством сивилл были ущелья горы Иды, в которых, как говорит предание, удержались по взятии Трои остатки тевкров.
Общеиталийские боги
Мы перечислили племенные божества разных италийских народов; но религии этих народов находились в тесной связи между собою. В Риме эти боги слились; но и раньше того, многие божества и обряды служения им были общими для всех или почти всех племен Средней Италии. По одинаковости своего происхождения, образа жизни, степени умственного развития, по соседским сношениям между собою, племена Средней Италии имели очень много общих понятий и обычаев; потому много общего было и в их религиозных верованиях и обрядах. Даже этруски, народ иной национальности и культуры, имели в своей религии элементы, одинаковые с римскими италийскими понятиями о богах.
Бог Юпитер
В особенности служение Юпитеру, благому отцу, небесному богу, было общим у народов Италии, как почитание Зевса Олимпийского у греков. Все италийские народы молились отцу света, верховному богу, живущему на небе и правящему всем на небе и земле, ниспосылающему с неба свет солнца и дождь, дающему возрастание нивам и виноградной лозе, проявляющему свое могущество в молнии и громе, в тучах грозы, источнику справедливости, хранителю общественного благоустройства и договоров, любящему правду и верность обещаниям, покровителю послов и гостей. Этот бог давал победу (Jupiter Stator), потому доспехи убитых вражеских военачальников были приносимы в дар ему (Jovi Feretrio), как «богатейшая добыча» (spolia opima), и победоносный римский полководец, возвращаясь в Рим, направлялся торжественною процессиею в Капитолий, прославлять его за победу; он был бог, слышавший молитву благочестивых и ниспосылавший помощь им.
Юпитеру, как покровителю латинского союза (Jupiter Latiaris), совершалось служение на Альбанской горе. Святилищем этого бога в Риме был капитолийский храм; там ежегодно, в сентябрьские иды, высший сановник Рима вбивал в перекладину гвоздь для счета годов и для обозначения неколебимости воли небесного покровителя Рима. Он был царь Рима, «Всеблагий, величайший», Jupiter Optimus Maximus. В честь этого бога в Риме совершался государственный праздник, Ludi Romani, «Римские игры». Эти состязания в беге колесниц, в скачке верхом, в маневрах пеших бойцов, происходившие в цирке, имели военный характер. Триумфы возвращавшихся в Рим победоносных военачальников были процессиями приношения благодарности богу Юпитеру. Жрец его, flamen dialis, был выше всех других римских жрецов. Как всевидящий бог дневного света, Юпитер назывался Diespiter; под этим именем был он призываем в свидетельство фециалами, военными вестниками, когда они, взяв лук травы в руку, требовали удовлетворения, объявляли войну или заключали мир. Как бог солнца, он назывался у латинов и сабинян Vejovis; в этом своем качестве, он бывал и гневным богом, посылал повальные болезни. В Риме этот бог был защитником гонимых; святилище его между двумя вершинами капитолийского холма, служило священным убежищем (азилем).
http://rushist.com/images/rome/jupiter.jpg
Бог Юпитер, римская статуя I в. по Р. Х.
Автор фото – Andrew Bossi
Богиня Юнона
Женою Юпитера в Риме была Юнона, богиня небесного света и вообще природы. Служение ей было особенно развито у этрусков; но ее чтили и другие народы Италии. Рождение дневного света из мрака ночи было в религиях древнего мира символом рождения человека; потому и в Италии богиня света была также богинею рождения; в этом своем значении Юнона у римлян называлась Луциною. – Диана, богиня луны и охоты, была чтима в Ариции тоже, как богиня рождения, и женщины обращались к ней с молитвою о том, чтоб она дала им детей.
Римские матроны (матери семейств) совершали в мартовские календы праздник в честь богини Юноны, называвшийся матроналиями. В нем участвовали только женщины безукоризненной репутации. Он имел семейный характер. – Как у каждого мужчины был дух покровитель, называвшийся гением, так и у каждой женщины была покровительница, называвшаяся Юноною. – В латинском городе Ланувии было служение Юноне хранительнице жизни рожениц и новорожденных (Juno Sospita), богине родов и кормления младенцев. В Тибуре и в Фалериях совершались праздники в честь Юноны Квириты (Curitis или Quiritis), копьеносной Юноне, покровительнице женщин, дающей детей матерям, новых воинов государству. У этрусков Юнона была богинею городских укреплений, царицею цитаделей, защитницею городов.
http://rushist.com/images/rome/juno.jpg
Боги Рима - Юнона
Автор фото – shakko
Слияние различных культов в Риме
Религии разных италийских народов, их боги, обряды и иерархические учреждения слились в Риме. Латины, поселившиеся на Палатинском холме Рима, поклонялись своим божествам земледельческого пастушеского быта, Фавну Луперку и Фавне, – пастушеской богине Палесе, царю золотого века Сатурну, благой матери‑земле, жене Сатурна, Опе, покровительнице римских полей Дее Дии, богине домашнего очага Весте; когда с палатинским поселением соединилось бывшее на другом холме Рима, Квиринале, поселение сабинян, соединенная римская община стала служить и небесным богам: громовержцу, подателю победы Юпитеру, богу солнца и всякого начала Янусу, богу войны и смерти Марсу, его товарищу Квирину, и богу верности, светлых дел правды Дию Фидию.
Служение богам во времена первых римских царей
Чтоб укрепить это соединение латинских и сабинских богов и дать каждому римскому государству прочные религиозные учреждения, возвышенные законы веры и нравственности, царь Нума Помпилий, как говорит предание, в Риме учредил жреческие коллегии, установил правила богослужения, жертвоприношений, очищений, молитв и призываний богов (indigitamenta). Обряды, введенные им, охватывали всю жизнь граждан Рима, приучали их помнить о невидимом присутствии божества при всех делах жизни, о необходимости божественной помощи при всяком предприятии. Нума сделал в Риме служение богине Весте священным центром домашней и общественной жизни, дал римскому государству тот строго религиозный характер, который сохраняло оно много веков, поставил основаниями государственной жизни обряды, совершаемые жрецами, гадания о воле богов, точное соблюдение богослужебных форм. «Государство находилось в постоянных сношениях с богами», говорит Рубино: «все общественные дела производились по божественной воле; связь государства с таинственными высшими силами поддерживалась непрерывно; надобно было вопрошать богов при каждом шаге, чтоб они продолжали покровительствовать государству. Риму было необходимо с самою боязливою заботливостью соблюдать условия, на которых боги давали ему свою помощь. Это был как будто договор между Римом и богами, и нарушить его правила было бы гибельно Риму». – Когда государство постигали бедствия, и нужно было ободрить народ, был совершаем праздник угощения богов, lectisternium, старинный италийский обряд: жрецы клали изображения божеств на мягкие обеденные постели, подле которых ставили столы с кушаньем; боги делались гостями римского народа, примирялись с ним и оказывали ему помощь. – При первых четырех царях Рим имел характер патриархального государства; Тарквинии ввели в староиталийский быт Рима элементы высшей культуры, заимствованные у этрусков и греков; этим было подготовлено будущее величие римского государства.
В новом государственном храме, построенном на Капитолийском холме Рима, стало совершаться служение богам Юпитеру, Юноне и Минерве; эти божества, бывшие олицетворениями верховного могущества, добродетелей женщины и разума, стали высшими божествами римской религии. Приобретение римлянами книг сивиллы Кумской и учреждение коллегии жрецов для хранения этих книг было важным шагом к преобразованию римских верований в духе греческой религии; представление о сивиллах принадлежало культу Аполлона. Введение греческих и этрусских верований и обрядов имело непосредственным результатом то, что служение богам в Риме сделалось великолепным. Римляне стали украшать храмы изображениями богов; число жрецов и гадателей было увеличено. Праздники в честь богов получили блестящий характер, на них были введены процессии, игры, музыка.
Главные римские жреческие коллегии
При Тарквиниях приобрели широкое развитие жреческие учреждения, основанные, по преданию, Нумой Помпилием. Кроме жрецов, исполнявших служение богам, в Риме были коллегии сановников, имевших своею обязанностью надзор за отправлением богослужения, это были не собственно жрецы, а правители и судьи по религиозным делам. Важнейшим из этих учреждений была коллегия понтификов (понтифексов – первосвященников), состоявшая сначала из четырех, потом из восьми членов и председателя, который назывался Pontifex Maximus. Понтифики были первыми духовными сановниками римского государства. Они одни знали все правила богослужебных обрядов; при тесной зависимости форм законодательства и правительственных действий от религиозных обрядов, коллегия понтификов имела большое влияние на государственные дела. Как у всех народов древнего мира, счет времени велся у римлян под преобладанием надобности определять дни, когда должны быть совершаемы религиозные праздники. Потому на обязанности понтификов лежало установлять годичный календарь, объявлять о днях новолуний и полнолуний, назначать дни праздников богам Рима, определять, в какие дни могут, в какие не могут быть производимы судебные заседания. Коллегия понтификов вела летопись событий, которая долго оставалась единственною летописью Рима; решения понтификов положили начало и развитию римской юриспруденции.
Гораздо теснее был круг деятельности коллегии авгуров, состоявшей первоначально из четырех членов, потом из девяти (со времени Суллы из пятнадцати). Авгуры совершали ауспиции, гадания собственно римские. Этрусские гадания по внутренностям жертвенных животных, называвшиеся гаруспициями, вошли в употребление у римлян очень давно, но коллегия гаруспиков была учреждена только уже в поздние времена. Охранением священных законов международного нрава заведовала коллегия фециалов. Служением Марсу управляла коллегия двенадцати жрецов салиев (salii, «скачущие», т. е. плясуны).
Арвальские братья (Fratres Arvales, «полевые» земледельческие «братья») с многочисленными помощниками совершали служение Дее Дии (Dea Dia), богине нив земли города Рима. Храм этой богини, тожественной по своему значению с Теллурою, Церерою, Опою, Флорою, стоял в священной роще на правом берегу Тибра. Главный праздник её был в мае. До нас дошли довольно многие из молитв, которыми арвальские братья просили Дею Дию дать хороший урожай посеву, дошли отрывки из деловых актов их коллегии, в которых находятся списки праздников их богослужения, правила их обрядов, заметки о чудесах. Жреческие коллегии сами избирали новых членов на вакантные места (пополнялись кооптацией).
В других культах богов Рима управление делами было поручено не коллегии жрецов, а главному жрецу. Из этих жрецов самыми важными по свому сану были фламины («Возжигатели»), из них особенно важны были три великие фламина (flamines majores): главный жрец Юпитера (flamen Dialis), главный жрец Марса (flamen Martialis) и главный жрец Квирина (flamen Quirinalis); а из этих трех великих фламинов самым почетным сановником был (flamen Dialis). Жена его, называвшаяся Фламиникой, была главною жрицею Юноны. Он жил на Палатинском холме. В одежде и в образе жизни он должен был соблюдать множество строгих правил. Кроме трех великих фламинов, в Риме было двенадцать других, бывших жрецами второстепенных божеств; об них упоминается редко, и кажется, что в позднейшие времена римской республики их сан был уничтожен.
Служение богам во времена римской республики
По изгнании Тарквиния произошел возврат к патриархальному быту, и возвысилось значение старинных богов Рима, но это удержалось недолго. Скоро, под влиянием торговых и политических сношений с иностранцами, началась борьба новых тенденций цивилизации с теократическим и патриархальным духом сабинской старины и учреждений Нумы. Она кончилась победою гражданской свободы, равноправности и религиозного прогресса. С покорением греческих городов Южной Италии и Сицилии настает для римской государственной религии новый период развития. У Рима издавна был обычай включать в число своих богов божества покоренных народов в благодарность за то, что они дозволили Риму завоевать их области; это имело результатом введение множества новых богов и культов в римскую религию. Другою причиною преобразования её было то, что римский народ ознакомился с греческим миром, и у знатных римлян развилась любовь к греческим искусствам, поэзии, знаниям: это повело к слиянию греческих религиозных понятий с богами Рима. Прозаическая, строгая религиозность римской старины со своими жреческими законами и формами богослужения постепенно заменилась уступчивыми к чувственным влияниям учениями исказившейся греческой религии; кончилось тем, что нравственная распущенность проникла в римский народ и внесла в его религию сладострастные обряды. Еще во вторую пуническую войну был введен в Риме сладострастный фригийский культ матери богов; зараза распространялась очень быстро, как видим из того, что скоро стало необходимым принять и в Риме и во всей Италии строгие меры против разврата вакховых таинств. Через несколько времени высшее сословие стало держаться понятий греческой философии, отрицавшей народные верования. Образованные люди Рима стали все больше и больше пренебрегать старинными обрядами в честь богов, так что они скоро сделались только средством действовать на мысли простонародья, продолжавшего уважать их; понятия высших сословий о религии совершенно разошлись с народною верою. Скоро упало и знание старинных обрядов. Пока члены жреческой коллегии сами выбирали себе товарищей на открывавшиеся в ней места, они, выбирали людей знающих, но когда право кооптации было отменено и назначение духовных сановников было предоставлено выбору народа, эти почетные должности стали получать богатые честолюбивые люди, чуждые религиозных знаний. Прежних верований в богов Рима пришли в упадок, а религия имела тесную связь с законами, обычаями и понятиями народа – её история составляет часть государственной истории его.
Остается сказать еще об одной особенности развития представления о богах в Риме. Когда распространилось просвещение, римляне составили себе множество абстрактных божеств, аллегорических существ, не имевших никакой мифологической определенности; источником их было верование, что все в мире проникнуто божественною силою; выделяя специальные качества из общего понятия об этой божественной силе, Рим получал особых богов, служивших олицетворением отвлеченных понятий.
Мы видели, что уж и в древнейшие времена были такие божества, например Juventus, («Молодость») и богиня храброй молодости; Fides, («Верность»), богиня верности Рима данным обещаниям, государственной добросовестности; Terminus («Предел»), бог межей и межевых знаков, охранитель поземельной собственности; Fortuna, богиня удачи; genii, духи‑хранители отдельных людей, семейств, городов, областей, народов; разные животворящие силы, которым молились по формулам, собранным впоследствии в сборники, называвшиеся indigitamenta (руководства к призываниям гениев). Но эти боги были в Риме созданиями наивной, живой веры в божественные силы, разлитые по всей природе, движущие всеми явлениями физической и душевной жизни; им молились в духе старинного римского благочестия, обряды служения им совершались по старинным правилам. Другие абстрактные божества были без сомнения заимствованы у греков, например, Pax (мир) богиня мира (греческая Eirene); Беллона (греческая Enyo), жена Марса; Pallor и Pavor («бледность» и «страх»), спутники Марса (греческие боги Deimos и Phobos); Виктория («Победа»; греческая богиня Nike), богиня победы. Но у греков было гораздо меньше склонности к такому прозаическому олицетворению абстрактных понятий, чем у италийцев; и огромное большинство таких богов изобретено самими римлянами. Чем больше утрачивали римляне свежесть наивного верования, тем прозаичнее становились эти изобретения, и наконец аллегорические боги сделались в Риме пустыми риторическими выражениями наполовину политической, наполовину пантеистической религиозной фразеологии. Были между прочим создаваемы и абстрактные божества житейских деятельностей, ремесел, профессий. Так например, был изобретен в Риме Меркурий, бог торговли, покровитель купцов и рынков, и отожествлен с греческим Гермесом. По части медицины в Риме были изобретены Salus («здоровье»), богиня здоровья; Carna богиня, дающая здоровье сердцу и другим внутренним органам; Febris («Лихорадка»), богиня, охраняющая от лихорадки. В 291 году до Р. X., при сильной эпидемии, римляне привезли из Эпидавра Эскулапа (Асклепия) и соорудили этому богу в Риме на острове Тибра прекрасный храм, при котором устроили лечебницу. Когда они стали чеканить серебряную монету, то создали Аргентина («бога серебра»), который, как и следовало, был сыном бога более старой, медной монеты, Эскулапа. В Риме сделали особыми богами Honor «честь», почет, Virtus, военную доблесть, Libertas, свободу, Spes, надежду, Felicitas, счастье, и другие такие понятия; также стали в Риме богами и добродетели: Concordia, единодушие; Pietas, любовь к родителям, к богам, к отечеству; Pudicitia, женская скромность; Clementia, милосердие, и т. д. Наконец, по льстивому внушению греков, изобретена богиня, служившая олицетворением города Рима, dea Roma, и установлено служение, построены храмы ей, делались её статуи, были учреждены игры в честь её.
Л. А. Елисеева
01.12.2020, 08:31
http://mifolog.ru/mythology/item/f00/s03/e0003969/index.shtml
Мифология: Римская мифология
Предмет статьи: бог
Веста - в римской мифологии - богиня священного очага городской общины, курии, дома.
https://trueimages.ru/img/52/97/59499766.png
Жертва Весте. Худ. Ф. Гойя. Источник - en.wahooart.com/a55a04/w.nsf/Opra/BRUE-6E3T97
Культ Весты восходит к древнейшим индоевропейским традициям, это один из исконных культов в Риме. Подобно культу водных источников культ Весты знаменовал единство общин. Принятый в союз приобщался к огню и воде, изгнанный - от них отлучался. Культ Весты был тесно связан со святынями города: палладием, привезённым Энеем и хранившимся в храме Весты как залог мощи Рима, и регией - жилищем царя. Впоследствии Весту причисляли к пенатам Рима, так как магистраты, вступая в должность, приносили жертвы и пенатам, и Весте.
https://trueimages.ru/img/28/14/e0599766.png
Весталки в храме Весты. Источник - istoriiregasite.wordpress.com/2010/12/12/virginitatea-in-istorie/vestale
Первоначальными центрами культа Весты были Ланувиум и Альба Лонга. Именно из последней, по преданию, культ Весты был перенесен Ромулом и Нумой Помпилием в Рим. Построенный Нумой храм ее находился в роще на склоне Палатинского холма, против форума. В храме этом помещался жертвенник, на котором горел вечный огонь, поддерживаемый жрицами богини — весталками.
https://trueimages.ru/img/34/e9/4d5ea766.png
Храм богини Весты. Источник - groups.physics.umn.edu
Жрицы богини Весты, весталки, избирались из числа девочек 6-10 лет. Они должны были сохранять девственность в течение 30 лет. За нарушение этого запрета несчастные закапывались живыми. Весталки поддерживали в очаге храма Весты постоянный огонь как символ государственной надёжности и устойчивости. Угасание огня Весты считалось дурным предзнаменованием. В первый день нового года его гасили целенаправленно и зажигали вновь трением священного дерева о дерево, а от него зажигались очаги курий. Одновременно хранившиеся в храме священные лавры заменялись на новые. По некоторым источникам, служба Весте продолжалась до 382 г. и прекращена Грацианом.
В июне в Риме справлялся главный праздник в честь Весты - весталии.
https://trueimages.ru/img/95/1f/c95ea766.png
Весталка. Худ. Arnold Bocklin. Источник - en.wahooart.com/A55A04/w.nsf/Opra/BRUE-8BWN2S
Как богиня очага, Веста была также символом дома, вокруг которого нужно обнести новорожденного ребенка прежде, чем туда въезжала семья. Каждый приём пищи начинался и заканчивался словами к ней. В частных домах Весте посвящался вход в дом - вестибул.
https://trueimages.ru/img/f4/94/5f5ea766.png
Серебряный римский денарий с изображением богини Весты. Источник - vroma.org/images/mcmanus_images/longinus_voting_den2.jpg
Изображалась Веста с лицом, закрытым покрывалом, с чашей, факелом, скипетром и палладием.
Елисеева Л. А.
Источники:
Кондрашов А. Легенды и мифы Древней Греции и Рима: Энциклопедия. - М.: РИПОЛ классик, 2005. - 768 с.
Мифы народов мира/под ред. Токарева С. А. - М., Советская энциклопедия, 1991 г. - т.1- 671 с.
Romanpeace.ru
03.12.2020, 11:02
http://romanpeace.ru/drevnii-rim/bogi-rima/vesta-boginya-ochaga.html
Древний РИМ - Боги Рима
Веста - богиня очага
Веста была одной из самых популярных и таинственных богинь римского пантеона. Веста - богиня очага, приравненная к греческой Гестии (Hestia). О происхождении этой богине нет особых знаний, за исключением того, что ей сначала только поклонялись в римских домах, в личном культе. Ее культ, в конечном счете, развился до уровня государственного культа. Один миф говорит, что служение ей было настроено королем Нума Помпилиум (Numa Pompilius) (715-673 до н.э.). В ее храме на холме Палантин горел священный огонь римского государства, который был поддержан Девственницами жрицами.
В начале нового римского года, 1 марта, был возобновлен огонь. Священный огонь горел до 394 г. н.э. Храм Весте был расположен на Форуме Романум (Romanum) и был построен в третьем столетии до н.э. Ни один из ее храмов, однако, не содержал статую богини. Ее фестиваль – Весталия (Vestalia) проводился с 7 до 15 июня. В первый день этого фестиваля, 'penus Vestae', внутреннее святилище храма Весты, который был закрыт весь год, открывался для женщин. За день до этого храм ритуально чистили. Осел – был священным животным Весты, рев которого возможно держал отдельно похотливого Приапуса (Priapus). Веста изображается как строгая женщина, нося длинное платье и с покрытой головой. Ее правая рука свободна, а в ее левой руке она держит скипетр.
Веста была девственной богиней очага, дома, и семьи в римской мифологии. Хотя она часто ошибочно приводится как аналог Гестии в греческой мифологии; у нее было большая, хотя таинственная роль в римской религии прежде, чем она появилась в Греции. Веста была намного более важной для римлян, чем Гестия для греков. Немного известно о богине, в отличие от других римских божеств, она не имела никакой отличной индивидуальности, никогда не изображалась и прошла без упоминания в мифах. Присутствие Весты символизировалось священным пламенем, которое горело в ее очаге и в храмах.
Как богиня очага, она была также символом дома, вокруг которого нужно обнести новорожденного ребенка прежде, чем туда въезжала семья. Каждый приём пищи начиналась и заканчивалась слова к ней. У каждого римского города был общественный очаг, посвященный Весте с огнем, которому никогда не позволяли потушиться. Если новая колония должна была быть основана, угли от очага главного города были взяты с колонистами так, чтобы огонь мог быть разожжен на очаге нового города.
Огонь Весты охраняли в ее Храмах ее жрицы, весталки. Каждый год 1-го марта огонь был возобновлен. Этот огонь горел до 391 года, когда Император Теодозий (Theodosius Первый) запретил общественное языческое вероисповедание. Одной из весталок, упомянутых в мифологии, была Рея Сильвия (Rhea Silvia), которая родила от бога Марса сыновей Рема и Ромула.
Весталки были одними из немногих полностью занятых положений духовенства в римской религии. Они были привлечены из класса патрициев и должны были соблюдать абсолютное целомудрие в течение 30 лет. Именно от этого весталок называли девственницами. Они не могли показать чрезмерную заботу об их мужчине, и они не должны позволить огню погаснуть. Девственницы жили вместе в доме около Форума (Атриум Vestae), контролируемого Понтификом Максимусом. При становлении жрицей Девственница была юридически эмансипирована от власти своего отца и давала обет безбрачия в течение 30 лет. Эта клятва была настолько священной, что, если она была нарушена, Девственница была похоронена живьем в Sceleris ('Область Зла). Вероятно, это - то, что случилось с Реей Сильвией.
Mifologija.ru
05.12.2020, 08:28
http://www.mifologija.ru/index.php?rim/vesta
Богиня домашнего очага и огня, горевшего в нем, Веста почиталась как покровительница государства, и огонь, пылавший в ее храме, считался вечным и неугасимым. Он был воплощением самой великой богини, поэтому ее статуи в храме не было. В сокровенном месте храма, называвшемся Пен (Пентралия), хранились священные предметы, среди которых находились пенаты — изображения богов-покровителей, привезенные, по преданию, героем Энеем из разрушенной Трои. Об этих предметах знали только верховный жрец — великий понтифик и весталки — жрицы богини Весты.
Главной обязанностью весталок (их было шесть) было поддержание неугасимого пламени в храме богини. Жриц подбирали очень тщательно, из хороших семей, без физических недостатков. Великий понтифик сам отбирал шестерых девочек от 6 до 10 лет из двадцати, выбранных по жребию. Они поступали в обучение к старшим весталкам на десять лет, сначала пройдя церемонию посвящения Весте. Им обрезали волосы, которые подвешивали в качестве жертвы богине на священном дереве, затем одевали в белую одежду и нарекали именем Амата, которое прибавлялось к их собственному. Проучившись десять лет, молодые жрицы приступали к своим обязанностям, которые должны были выполнять в течение следующего десятилетия. Самой тяжкой провинностью весталки было «осквернение огня Весты» — нарушение данного ею обета целомудрия. Виновная наказывалась страшной смертью — ее зарывали живой в землю. Возле Коллинских ворот, у городской стены, в земляном валу выкапывали небольшой погреб, куда спускались по земляным ступеням. В этом погребе стелили постель, ставили зажженный светильник и оставляли небольшой запас еды — хлеб, воду, кувшин молока и немного масла. Это делалось для того, чтобы не оскорблять богиню, уморив голодом священную особу ее жрицы. Нарушившую обет весталку в полном молчании помещали в наглухо закрытые и завязанные кожаными ремнями носилки. Оттуда не было слышно даже ее голоса. Весь город был погружен в глубокую печаль. Когда носилки достигали места заточения, ремни развязывали. Великий понтифик возносил молитвы, воздевая руки к небу перед исполнением страшного приговора, затем вел от носилок весталку, закутанную с ног до головы в покрывало, к роковым ступеням, прямо в могилу. Обреченная молча спускалась вниз, и отверстие закрывали, засыпая его землей.
За другие провинности юных весталок беспощадно секли, а если у какой-нибудь нерадивой жрицы священный огонь угасал, то ее бичевал сам великий понтифик. Угасший огонь на очаге Весты считался дурным предзнаменованием для государства, и разжечь его можно было лишь путем трения древесных палочек, что свидетельствовало о глубокой древности обряда, ибо таким способом огонь добывался в первобытные времена. Прослужив десять лет, весталки еще десять лет должны были посвятить воспитанию и обучению вновь принятых девочек. Таким образом, в течение тридцати лет весталки служили своей богине. После этого они имели право возвратиться в свой дом и даже выйти замуж. Но по большей части весталки оставались при храме, поскольку занимали чрезвычайно почетное положение в Риме. Когда они ехали по улице, то все должны были уступать им дорогу. Их показания в суде имели решающее значение. Оскорбление весталки каралось смертью. Если весталка встречала преступника, осужденного на казнь, то казнь отменялась. Особо уважаемым весталкам, оказавшим какие-либо важные у слуги, воздвигались статуи. Старшая по возрасту среди них называлась главной весталкой и руководила всеми остальными. В Риме ежегодно 9 июня справлялись празднества в честь богини — хранительницы государства и семейного очага. Они назывались весталиями и сопровождались обрядами и жертвоприношениями, состоявшими из годовалых телок, плодов, вина, воды и масла. Веста была символом, объединявшим римских граждан в одну большую семью вокруг общего очага, потому культ этой богини имел столь важное значение в жизни римского государства. Пока пылал огонь Весты в ее святилище и хранились в ее храме священные реликвии, Рим, охраняемый этими святынями, был крепок и могуч.
Википедия
06.12.2020, 09:34
https://ru.wikipedia.org/wiki/Веста#:~:text=Ве́ста%20(лат.,построил%20полулегенд арный%20царь%20Нума%20Помпилий.&text=Этот%20очаг%2C%20согласно%20верованиям%20древ них,вселенной%20и%20олицетворением%20самой%20богин и.
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/6/6d/Palazzo_Braschi_-_Vestale_1020774.JPG/411px-Palazzo_Braschi_-_Vestale_1020774.JPG
Веста
Palazzo Braschi - Vestale 1020774.JPG
Мифология древнеримская религия
Сфера влияния кухонная плита, дом[d] и семья
Пол женский
Отец Сатурн
Мать Опа
Братья и сёстры Юпитер, Нептун, Плутон, Юнона и Церера
В иных культурах Гестия
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/7f/INC-1877-r_%D0%90%D1%83%D1%80%D0%B5%D1%83%D1%81._%D0%A1%D0% B0%D0%B1%D0%B8%D0%BD%D0%B0._%D0%9E%D0%BA._128%E2%8 0%94136_%D0%B3%D0%B3._%28%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%B5% D1%80%D1%81%29.png/330px-INC-1877-r_%D0%90%D1%83%D1%80%D0%B5%D1%83%D1%81._%D0%A1%D0% B0%D0%B1%D0%B8%D0%BD%D0%B0._%D0%9E%D0%BA._128%E2%8 0%94136_%D0%B3%D0%B3._%28%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%B5% D1%80%D1%81%29.png
Веста на ауреусе Адриана. В руках она держит свои атрибуты — скипетр и палладиум
Ве́ста (лат. Vesta) — богиня, покровительница семейного очага и жертвенного огня в Древнем Риме. По преданию, её храм между Капитолийским и Палатинским холмами построил полулегендарный царь Нума Помпилий. В центральной части располагался очаг, на котором горел огонь. Его затухание римляне воспринимали как предвестие будущих бед, поэтому за ним тщательно следили. Этот очаг, согласно верованиям древних римлян, являлся центром вселенной и олицетворением самой богини.
В закрытой для общего доступа сокровищнице храма находились реликвии, которые, согласно древним мифам, легендарный прародитель римлян Эней вывез из пылающей Трои. Кроме этих артефактов, в храме богини, считавшейся символом неподкупности и непорочности, римляне сохраняли завещания.
Жриц богини — весталок — подбирали весьма тщательно: исключительно из представительниц знатных семей 6—10 лет без явных физических недостатков. После обряда посвящения девочка принимала 30-летний обет целомудрия и безбрачия, нарушение которого каралось погребением заживо.
Содержание
1 Представления
2 Культ
2.1 Храм Весты
2.2 Весталки
2.3 Весталии
3 Мифы
3.1 Рождение Ромула и Рема от весталки
3.2 Веста и Приап
3.3 Мифы о весталках
3.4 Эвгемеристический миф
4 Веста на монетах Древнего Рима
5 В изобразительном искусстве
6 В астрономии
7 Примечания
8 Литература
Представления
Веста была богиней священного вечного огня, который считался нерукотворным. По мнению римлян, его угасание означало бы близкий крах всего государства. Хоть огонь и считался «вечным», его ежегодно тушили и зажигали вновь вначале путём трения дощечек одна о другую, затем от сфокусированного линзой солнечного света 1 марта, в первый день нового года по древнеримскому календарю[1][2]. Уже от него зажигали огонь в очагах каждой из курий[2]. В каждом доме была «своя Веста» — домашний очаг, горевший в первом помещении дома — вестибуле[3][4].
Веста была символом единства римского народа. Вокруг её очага римляне как бы объединялись в единую семью. Согласно их верованиям, до тех пор, пока в храме Весты горел огонь и хранились древние реликвии, Рим будет оставаться великим и сильным. В связи с этим культ богини Весты имел столь важное значение в жизни государства[5][6].
Веста была связана с землёй, она охраняла засеянные поля[1]. Непорочность богини сделала её символом хранения тайн, неподкупности и надлежащего исполнения своего долга[1].
Культ Весты со всеми его особенностями изначально возник в Италии. С III столетия до н. э., когда греческая и римская религии стали сближаться, а божества из Греции получали свой аналог в Риме и наоборот, Весту стали отождествлять с греческой Гестией[7].
Культ
Храм Весты
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/4/4c/Temple_of_Vesta_3D.jpg/330px-Temple_of_Vesta_3D.jpg
Современная реконструкция первоначального вида храма Весты
По преданию, храм богине Весте между Капитолийским и Палатинским холмами[8] построил полулегендарный царь Нума Помпилий[9]. В центре храма находился очаг, на котором горел «вечный» и «неугасимый» огонь. Этот очаг, по мнению древних римлян, был центром вселенной[1]. Он считался воплощением самой богини, в связи с чем других её статуй или изображений в храме не было[10][11]. Культ Весты просуществовал более тысячи лет. Храм Весты закрыли, а огонь окончательно погасили при императоре Феодосии (379—395)[12].
В храме имелось сокровенное место «Пен», о расположении которого должны были знать только великий понтифик и жрицы богини весталки. В нём, по преданию, хранились священные предметы, в том числе пенаты — вывезенные ещё мифическим предком римлян Энеем фигурки богов-покровителей из Трои[10][13]. Кроме этих реликвий, в храме богини, считавшейся символом неподкупности и непорочности, римляне сохраняли завещания[1]. При жизни человека изъятие завещания представляло собой бесчестие. Правда, в истории известен случай, когда Октавиан Август изъял из храма завещание своего противника Марка Антония и использовал для внутриполитической борьбы. В сенате, согласно Плутарху, это восприняли с явным неодобрением, так как оглашение посмертной воли человека при жизни было для римлян «неслыханным беззаконием»[14][15].
Весталки
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/2/28/Sacrificio_a_Vesta.jpg/330px-Sacrificio_a_Vesta.jpg
Жертвоприношение Весте. Картина Франсиско Гойи 1771 года
Жриц богини подбирали весьма тщательно: среди девочек 6—10 лет без физических недостатков из хороших семей по жребию выбирали 20. Из них великий понтифик лично отбирал шесть, которые после обряда посвящения Весте поступали на 10 лет в обучение старшим весталкам. Окончив обучение, они приступали к выполнению функций жриц Весты — весталок. Прослужив десять лет, они в течение ещё десяти должны были обучать молодых девочек[16][17].
По прошествии 30 лет весталки становились свободными и могли вернуться в отчий дом и даже выйти замуж. Большинство из них, будучи уже женщинами 36—40 лет, предпочитали остаться при храме[18][17].
В обязанности весталок входило поддержание огня в жертвенном алтаре Весты. В случае его затухания весталку лично бичевал великий понтифик. Подобный случай считали дурным предзнаменованием для всего государства. Огонь зажигали вновь после соответствующих обрядов посредством трения дерева о дерево[18][11]. Помимо этого, на большие праздники весталки готовили для жертвоприношений особые лепёшки[19]. В их обязанности, как жриц объединяющей народ богини, входило вознесение молитв за всех римлян[19].
Угасание священного огня не было самым тяжким преступлением весталки. В случае утраты ею девственности, что, по мнению древних римлян, было «осквернением огня Весты», молодая женщина подлежала смертной казни. У городской стены неподалёку от Коллинских ворот выкапывали земляной погреб, в который, предварительно положив туда небольшой запас еды и воды, помещали весталку. Затем двери засыпали землёй, а нарушившая обет целомудрия женщина оказывалась погребённой заживо[18][17].
Ограничения, наложенные на весталок, компенсировались почётным положением. В отличие от большинства других женщин, они могли самостоятельно распоряжаться своим имуществом и писать завещания[20]. Им были обязаны уступать дорогу. Римлянин, оскорбивший жрицу Весты, подлежал смертной казни. Её показания в суде имели решающее значение. В случае, если весталка случайно встречала осуждённого к казни, казнь отменяли[21][22]. Весталок было легко узнать на улице из-за особых одежд: длинное белое платье, подпоясанное особым образом, и покрывало. Волосы жрицы Весты заплетали в шесть косичек, которые прятали под повязкой[23].
Жрицами Весты могли стать только женщины. Культ богини был характерен исключительно для Рима и не распространялся в отдалённых частях государства. Существует информация о наличии весталок в нескольких близлежащих к Риму городах, таких как Бовиллы, Лавиний и Тибур, имевших тесные религиозные связи со столицей. Однако особенности их жизни и отправления культа содержат множество неизученных моментов[24].
Весталии
Праздник в честь богини Весты праздновали ежегодно 9 июня[5][25]. В этот день женщины с дарами богине босиком отправлялись в храм Весты[26]. Весталии были одновременно праздничным днём для хлебопёков, так как изначально хлеб готовили на золе очага. В этот день цветами украшали мельницы, а также осла, вращающего мельничный жернов[27].
Мифы
Рождение Ромула и Рема от весталки
Существует миф о рождении Ромула и Рема, связанный с Вестой. Согласно ему, у царя Альба-Лонги Прока Сильвия было двое сыновей — Нумитор и Амулий. Отец перед смертью разделил между сыновьями своё имущество, оставив Нумитору земли, а Амулию — имущество. Последний, воспользовавшись своим богатством, собрал вокруг себя шайку негодяев, которые и свергли Нумитора. Став полноправным царём, Амулий, дабы обезопасить себя от потомства Нумитора, отдал его дочь Рею Сильвию в весталки. Он заявил, что к нему во сне явилась богиня Веста и потребовала посвятить ей в служение его племянницу. Таким образом Амулий хотел заставить её взять обет целомудрия на 30 лет, тем самым обезопасив себя от появления у неё детей, а также не запятнать себя убийством ни в чём не повинной девушки. Через несколько лет Рею Сильвию, во время похода в священную рощу к источнику, увидел Марс. Он навеял на юную весталку сон, а в это время овладел ею. В день рождения близнецов Ромула и Рема алтарь Весты дрогнул и ушёл под землю, а священный огонь потух, так как священный обет весталки был нарушен. Рею Сильвию бросили в тюрьму, где она и умерла, а младенцев в корзине выбросили в Тибр. Корзину прибило к берегу, где их нашла и вскормила капитолийская волчица[28].
Веста и Приап
Древние римляне воспринимали Весту целомудренной богиней. В «Фастах» Овидия представлен рассказ, согласно которому её пытался во время сна обесчестить Приап. Крик осла разбудил богиню, в связи с чем ослов освобождали от работ в праздник богини — весталии[26][29].
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/e/e5/David_Vestale.jpg/225px-David_Vestale.jpg
«Весталка» кисти Жака-Луи Давида конца XVIII века
Мифы о весталках
Согласно легенде, старшая весталка Эмилия поручила заботу о вечном огне молодой и ещё неопытной жрице. Та недоглядела за очагом, и огонь погас. На жрицу пало обвинение в том, что огонь перестал гореть из-за «позора» весталки. Эмилия при великом понтифике и других собравшихся в храме Весты жрецах заявила о своей невиновности. Затем она сказала: «Веста, охраняющая город римлян, если верно то, что я почти тридцать лет службы тебе исполняла свои обязанности честно, если я за это время сохранила душу чистой и тело нетронутым, яви себя и приди мне на помощь! Не будь безразлична к своей жрице, не дай ей погибнуть самой несчастной из смертных! Но если я совершила какое-либо бесчестие, то накажи меня, а город избавь от моего позора!» После этого она оторвала от своих одежд кусок ткани, бросила на очаг, и он сразу же загорелся[30].
Другая легенда гласит, что некий римлянин обвинил весталку Тукцию в прелюбодеянии. Жрица, которая не могла оправдаться от ложных обвинений, воззвала к Весте, а затем отправилась к Тибру, зачерпнула решетом воду и, не пролив ни капли, донесла до форума[30].
Эвгемеристический миф
В конце I в. до н. э. начал приобретать распространение эвгемеризм — теория, согласно которой представления о богах возникли из культов умерших людей. Согласно одному из эвгемерических мифов, первым верховным правителем у людей был Уран. После его смерти между сыновьями Сатурном и Титаном было достигнуто соглашение, что Сатурн наследует отцовскую власть, но обязуется убивать всех своих детей, дабы после его смерти к власти пришло потомство Титана. Жена Сатурна Опс передавала детей, в том числе и близнецов Юпитера и Юнону, на воспитание сестре Сатурна Весте[31]. Следует подчеркнуть, что, согласно классическим представлениям, Веста была не тётей, а сестрой Юпитера[32].
Веста на монетах Древнего Рима
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/b0/Cassius_Longinus_%28Cassia_8%29_80000489.jpg/330px-Cassius_Longinus_%28Cassia_8%29_80000489.jpg
Денарий Квинта Кассия Лонгина 55 года до н. э. с храмом Весты
Впервые изображение Весты поместили на денарий в 106 году до н. э. монетария Гая Сульпиция Гальбы[33]. В 55 году до н. э. на монете Квинта Кассия Лонгина на реверсе появился храм Весты[34][35].
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/f/fd/Veiled_Vestal_by_Raffaelle_Monti%2C_1847%2C_marble _-_Chatsworth_House_-_Derbyshire%2C_England_-_DSC03425.jpg/225px-Veiled_Vestal_by_Raffaelle_Monti%2C_1847%2C_marble _-_Chatsworth_House_-_Derbyshire%2C_England_-_DSC03425.jpg
«Весталка под вуалью» Рафаэля Монти 1847 года
В императорскую эпоху Весту чеканили на монетах Калигулы[36], Гальбы[37], Отона[38], Вителлия[39], Веспасиана[40], Тита[41], Эмилиана (для супруги Корнеллии Суперы)[42], Адриана (в честь его жены Сабины)[43] и других императоров. На них богиня сидит или, реже, стоит, держа патеру, скипетр или палладиум[44].
Кроме самой богини, на монетах римских императоров чеканили объединяющий всё государство храм Весты. Когда во время великого пожара Рима 64 года храм пострадал, его восстановление в следующем 65 году сразу же нашло отображение на деньгах[45].
В изобразительном искусстве
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/7e/Nikolay_Ge_065.jpg/330px-Nikolay_Ge_065.jpg
Эскиз картины «Любовь весталки» Н. Н. Ге 1857—1858 годов. Третьяковская галерея
В очень редких скульптурных изображениях Веста представляется в виде богато одетой девушки с накинутым на голову покрывалом[26]. Тема весталок нашла широкое отображение на картинах художников Нового времени, посвящённых Древнему Риму, среди которых «Жертвоприношение Весте» 1771 года Франсиско Гойи[46], «Весталка» Жака-Луи Давида конца XVIII столетия[47] и другие. Русский художник Н. Н. Ге в 1857—1858 годах создал эскиз неосуществлённой картины «Любовь весталки», находящийся сейчас в Третьяковской галерее. В нём он разрабатывает драматический сюжет и романтическую идею «Любовь сильнее смерти», напоминая о смертельной опасности, грозящей весталке, которая нарушила обет безбрачия[48]. Среди скульптур весталок широкую известность получила работа Рафаэля Монти благодаря эффекту «мраморной вуали», под которой видно лицо девушки[49].
В астрономии
Именем Весты назван астероид (4) Веста
Примечания
Циркин, 2000, с. 123.
Штаерман, 1987, с. 58.
Штаерман, 1987, с. 189.
Мифы народов мира, 1990, «Веста», с. 193—194.
Нейхардт, 1990, с. 510.
Lindner, 2015, p. 11.
Гестия / А. А. Тахо-Годи // Мифы народов мира : Энцикл. в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1987. — Т. 1 : А—К. — С. 299.
Дионисий Галикарнасский. Римские древности. Книга II. 66. 1
Дионисий Галикарнасский. Римские древности. Книга II. 64. 5
Нейхардт, 1990, с. 508.
Stamper J. W. The arhitecture of Roman temples: the republic to the middle empire. — Cambridge: Cambridge University Press, 2005. — P. 35. — ISBN 0-521-81068-x.
Фортунатов В. Кому служили весталки Древнего Рима? // Всемирная история в лицах. — СПб.: Питер, 2013. — С. 131. — 3000 экз. — ISBN 978-5-4461-0114-6.
Lindner, 2015, p. 15.
Плутарх. Антоний. 58
Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 206—208.
Нейхардт, 1990, с. 508—509.
Bunson M[en]. Vestal Virgins // Encyclopedia of the Roman Empire. — Revised edition. — New York: Facts on File, Inc., 2002. — P. 576. — ISBN 0-8160-4562-3.
Нейхардт, 1990, с. 509.
Штаерман, 1987, с. 64.
Циркин, 2000, с. 421.
Нейхардт, 1990, с. 509—510.
Lindner, 2015, p. 20.
Циркин, 2000, с. 422.
Hemelrijk Emily Ann. Hidden Lives, Public Personae: Women and Civic Life in the Roman West. — New York: Oxford University Press, 2015. — P. 64. — ISBN 978-0-19-025188-8.
Salzmann M. R. On Roman Time. — Berkeley • Los Angeles • Oxford: University of California Press, 1990. — P. 159. — ISBN 0-520-06566-2.
Веста, богиня // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1892. — Т. VI. — С. 113.
Штаерман, 1987, с. 189—190.
Циркин, 2000, с. 205—207.
Овидий. Фасты. VI. 319—344
Циркин, 2000, с. 409—411.
Штаерман, 1987, с. 118.
Овидий. Фасты. VI. 285—286
Leu Numismatik AG Web Auction 6 9 Dec 2018. Leu Numismatik AG (2018). Дата обращения: 25 ноября 2018.
Мэттингли, 2005, с. 64.
Triton XVIII, Lot: 929. Classical Numismatic Group. Дата обращения: 25 ноября 2018.
RIC I (second edition) Gaius/Caligula 38. OCRE (Online Coins of the Roman Empire). Дата обращения: 25 ноября 2018.
RIC I (second edition) Galba 306. OCRE (Online Coins of the Roman Empire). Дата обращения: 25 ноября 2018.
RIC I (second edition) Otho 23. OCRE (Online Coins of the Roman Empire). Дата обращения: 25 ноября 2018.
RIC I (second edition) Vitellius 58. OCRE (Online Coins of the Roman Empire). Дата обращения: 25 ноября 2018.
RIC II, Part 1 (second edition) Vespasian 360. OCRE (Online Coins of the Roman Empire). Дата обращения: 25 ноября 2018.
RIC II, Part 1 (second edition) Titus 213. OCRE (Online Coins of the Roman Empire). Дата обращения: 25 ноября 2018.
Словарь нумизмата / [Авторы: Фенглер Х., Гироу Г., Унгер В.] / Пер. с нем. М. Г. Арсеньевой / Отв. ред. В. М. Потин. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Радио и связь, 1993. — ISBN 5-256-00317-8.
Аверс и реверс истории / [Ред. кол.: А. В. Митяева и др.]. — М.: Международный нумизматический клуб, 2016. — С. 102. — 216 с. — ISBN 978-5-9906902-6-4.
Stevenson S. W., Smith C. R., Madden F. W. Vesta // A Dictionary of Roman Coins. — London: George Bell & Sons[en], 1889. — P. 855.
The Roman Imperial Coinage / edited by C. H. V. Sutherland[en] and R. A. G. Carson[en]. — London—Oxford: Spink & Son LTD[en], 1984. — Vol. I. — P. 146. — ISBN 0-907605-09-5.
Sacrificio a Vesta (исп.). Fundación Goya en Aragón. Дата обращения: 3 января 2019.
Classic Week throughlines: From samurai chic to an 18th-century Vestal. аукционный дом Christie’s (8 апреля 2016). Дата обращения: 3 января 2019.
Карпова Т. Л. Николай Ге. — М.: Белый город, 2002. — С. 8—9. — 64 с. — (Мастера живописи). — ISBN 5-7793-0291-X.
Williams Gabriel. Italian tricks for London shows: Raffaele Monti at the Royal Panopticon (англ.) // Sculpture Journal. — 2014. — Vol. 23. — P. 131—143. — doi:10.3828/sj.2014.14.
Литература
Вергилий. Энеида. Книга II 296—297 // Буколики. Георгики. Энеида. — М.: Художественная литература, 1979.
Дионисий Галикарнасский. Книга II. 64—70 // Римские древности. — М.: Издательский дом «Рубежи XXI», 2005.
Тит Ливий. Книга I. 20 (3) // История Рима от основания города / Перевод В. М. Смирина. Комментарий Н. Е. Боданской. Ред. переводов М. Л. Гаспаров и Г. С. Кнабе. Ред. комментариев В. М. Смирин. Отв. ред. Е. С. Голубцова. — М.: Наука, 1989.
Овидий. Фасты. Книга VI. 249—348 // Элегии и малые поэмы. — М.: Художественная литература, 1973.
Плутарх. Ромул // Сравнительные жизнеописания в двух томах / Перевод С. П. Маркиша, обработка перевода для настоящего переиздания — С. С. Аверинцева, переработка комментария — М. Л. Гаспарова.. — Издание второе, испр. и доп. — М.: Наука. — Т. I.
Плутарх. Нума // Сравнительные жизнеописания в двух томах / Перевод С. П. Маркиша, обработка перевода для настоящего переиздания — С. С. Аверинцева, переработка комментария — М. Л. Гаспарова. — Издание второе, испр. и доп. — М.: Наука. — Т. I.
Марк Туллий Цицерон. О природе богов XXVII // Философские трактаты / Перевод с латинского (в т. ч. и стихов, кроме особо оговоренных случаев) и комментарии М. И. Рижского. Отв. редактор, составитель и автор вступит. статьи доктор философ. наук Г. Г. Майоров. — М.: Наука, 1985.
Легенды и сказания Древней Греции и Древнего Рима / сост. А. А. Нейхардт. — М.: Правда, 1990. — 576 с. — ISBN 5-253-00083-6.
Мэттингли, Гарольд. Монеты Рима с древнейших времён до падения Западной империи. — Collector`s Books, 2005. — ISBN 1-932525-37-8.
Циркин Ю. Б. Мифы Древнего Рима. — М.: Астрель, АСТ, 2000. — 560 с. — (Мифы народов мира). — ISBN 5-17-003989-1.
Штаерман Е. М. Социальные основы религии Древнего Рима / ответственный редактор д. и. н. Е. С. Голубцова. — М.: Наука, 1987. — 22 000 экз.
Штаерман Е. М. Веста // Мифы народов мира / главный редактор С. А. Токарев. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — С. 193—194.
Lindner M. M. Portraits of the Vestal Virgin, Priestesses of Ancient Rome. — Ann Arbor: University of Michigan Press, 2015. — ISBN 978-0-472-11895-3.
Drevniebogi.Ru
06.12.2020, 11:09
https://drevniebogi.ru/avrora-predrassvetnyiy-veterok-rimskaya-boginya-zari/
1 июля 2013 •
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/07/avrora.jpg
Аврора соответствует древнегреческой богине Эос, поэтому подробнее о ней в мифологии следует читать в статье «Эос».
В двух словах: Аврора-Эос была сестрой бога солнца Гелиоса и богини луны Селены, дочерью Тейи и Гипериона.
От брака Авроты и титана Астрея произошли все звезды и главные ветры Борей, Эвр, Нот, Зефир.
Древние римляне изображали Аврору летящей – на собственных крыльях, на колеснице и так далее. Одежда Авроры – красно-желтая, под цвет зари. Иногда художники и скульпторы снабжали Аврору нимбом или венцом из лучей, солнечным диском над головой, факелом в правой руке, а также с сосудами с росой.
В честь римской богини зари назван астероид №94, открытый в 1867 году.
Русская историческая библиотека
09.12.2020, 07:36
http://rushist.com/index.php/mifologiya/5657-vestalki-v-drevnem-rime
Римляне почитали богиню Весту гораздо благоговейнее, чем греки её соответствие – Гестию. В римском храме Весты священный огонь, который олицетворял объединяющий дух как семьи, так и государства, поддерживался необычайно уважаемыми жрицами – весталками.
Их всегда было шесть; они выбирались среди девочек не моложе шести и не старше десяти лет; родители этих девочек должны были быть свободными гражданами и пользоваться доброю славою. Весталки обязывались в продолжение тридцати лет исполнять обязанности жриц при храме Весты. В продолжение десяти лет они были послушницами, следующие десять лет – жрицами, исполнявшими все священные обрядности и обязанности, и, наконец, последние десять лет занимались обучением новых весталок. Они давали обет в продолжение тридцати лет оставаться девственницами; если же они нарушали эту клятву, их закапывали живыми в могилу, а мужчину, оскорбившего весталку, избивали розгами до смерти.
http://rushist.com/images/art-west-18/various/marchesini-dedication-of-a-new-vestal-virgin.jpg
Посвящение в весталки. Картина А. Маркезини, 1710-е
Одиннадцать веков просуществовала эта каста жриц, и за все это время только двадцать весталок обвинялись в нарушении клятвы и только тринадцать были осуждены на казнь.
Весталки были обязаны наблюдать за тем, чтобы огонь на алтаре храма их богини не потух, что считалось величайшим несчастьем для государства; когда же это случалось, то огонь добывали вновь посредством зажигательного (увеличительного) стекла или трения одного куска дерева о другой, так как всякий другой огонь, кроме небесного, считался нечистым.
Церемония казни виновной весталки происходила следующим образом: на особом месте, называемом полем преступников (Campus Sceleratus), выкапывалась глубокая и широкая могила, куда ставились кровать, зажженная лампа, хлеб, вода, сосуд с молоком и немного масла. Виновную весталку несли через весь город в закрытых носилках, причем на улицах толпа должна была сохранять глубокое молчание. Прибыв на место казни, ликторы (стражники) открывали носилки, главный жрец читал молитвы, и весталка, покрытая длинным покрывалом, спускалась в могилу, которую тотчас же закладывали.
Окончив свою тридцатилетнюю службу, весталки могли выходить замуж. Пока они служили в храме жрицами, их кормили и одевали на счет города. Они носили длинные белые одежды, повязку на голове и покрывало.
Эти жрицы пользовались большим почетом, им всегда верили на слово, не требуя клятвенных подтверждений. Когда они выходили на улицу, им предшествовали ликторы со связками прутьев (фасками) на плечах. Если весталкам попадались по дороге осужденные на казнь, они могли им даровать жизнь. Повсюду, где бы ни появлялись весталки, им отводили самые почетные места.
Кulturologia.ru
17.05.2021, 08:02
https://kulturologia.ru/blogs/290616/30241/
История и археология
https://kulturologia.ru/files/u8921/vestalka3.jpg
Шесть весталок и ни одной больше.
До рождения Иисуса было еще 700 лет. В это время Древним Римом правил царь Нума Помпилиус. Жрецы сказали ему, что богиня Веста может защитить его государство от врагов. Для этого нужно зажечь магический огонь в ее честь и никогда не позволять этому огню гаснуть. Следить за этим божественным огнем должны были жрицы-девственницы, известные в истории, как весталки.
https://kulturologia.ru/files/u8921/vestalka1.jpg
10. Весталки должны оставаться целомудренными, но всё же...
Когда речь заходит о весталках, многие думают, что девственность была уделом этих жриц. Весталки, которых выбирали на эту должность еще в детском возрасте, на самом деле должны были воздерживаться от интима до тех пор , пока они имели отношение к священному огню. Святые обряды Весты могли выполнять только невинные девушки с чистым сердцем. Считалось, что если одна из весталок нарушит свой обет девственности, то огонь переметнется на улицы Рима и сожжет город дотла. Но обеты распространялись не на всю жизнь: каждая весталка служила только в течение 30 лет. После этого их освобождали от обетов и женщины могли жить обычной жизнью.
9. Весталки были наиболее влиятельными женщинами в Риме
Оказывается, феминизм был не очень популярен 2500 лет назад. В то время женщины в Риме имели больше прав, чем женщины в других древних культурах, но у них не было права голоса. Также фактически их контролировали вначале отцы, а потом мужья. Из-за этого обычные римские женщины редко владели землей или имели какое-то влияние в обществе. Тем не менее, весталки были не обычными женщинами. Их ритуалы считались важнейшей вещью, которая предохраняет Рим от уничтожения.
Будучи наиболее важными женщинами в государстве, весталки обладали привилегиями, о которых обычные женщины могли только мечтать. Они были освобождены от влияния своих отцов и могли голосовать и владеть собственностью. Также они считались "достаточно надежными" для работы с важными документами, а на стадионах для них были зарезервированы места в первом ряду.
https://kulturologia.ru/files/u8921/vestalka3.jpg
8. Шесть весталок и ни одной больше!
Учитывая престиж этой должности и массу благ, которыми пользовались весталки, можно было бы подумать, что женщины выстраивались в очередь, чтобы стать жрицей. На самом деле, институт весталок был эксклюзивным, и стать священной девственницей было гораздо сложнее, чем казалось. Благородные семьи наперебой предлагали своих юных дочерей в жреческое услужение, но в последующие годы начали набирать девочек также из более низких сословий, поскольку возникла проблема с девственностью девушек. Обучали будущих весталок в течение 10 лет, после чего девушек допускали к обрядам Весты в течение еще 10 лет, а затем начинали обучать новую партию девушек.
https://kulturologia.ru/files/u8921/vestalka4.jpg
7. Весталка - самая завидная невестка
Сегодня, когда человек задумывается о жениться, в первую очередь он обращает внимание на привлекательности девушки. Во времена же древнего Рима, самой большой удачей было жениться на бывшей весталке. Несмотря на то, что их было очень мало, экс-весталки были уважаемы повсюду, имели расширенные права и получали щедрые пенсии, что делало их потенциальной мишенью для любых мужчин.
https://kulturologia.ru/files/u8921/vestalka5.jpg
6. Гелиогабал, нарушивший запрет
Гелиогабал был 25-м императором Рима. Он также был подростком, который прославился своими оргиями по всей столице, женился на пяти женщинах и двух мужчинах и заставил Сенат наблюдать за своими танцами, посвященными сирийскому богу Солнца.
Хотя Гелиогабал предпочитал компанию своего личного возницы, он заставил весталку Аквилию Севера выйти за него замуж. Он считал, что благодаря этому добьется еще большего уважения Рима, а также у него с Аквилией будут "божественные" младенцы, поскольку в весталках были явно что-то магическое. Но для жителей Рима это было неприемлемым и Гелиогабала вскоре зарезали и выбросили труп в реку Тибр.
https://kulturologia.ru/files/u8921/vestalka6.jpg
5. Обязанности весталок
Основной акцент был сделан на целомудрие и добродетель весталок. Но даже если римляне думали иначе, жрицы были всего лишь людьми, с правом на ошибку. Конечно же, случалось так, что они уклонялись от своих обязанностей. Наказания для совершивших ошибку весталок были очень суровыми. Если священный огонь попадал на улицу, то жрицу, по чьей вине это случилось, избивали палками и выгоняли из города. Еще более худшим было наказание за нарушение обета безбрачия: это означало однозначный смертный приговор. А, учитывая, что священную кровь весталок нельзя было проливать, то их закапывали живьем.
https://kulturologia.ru/files/u8921/vestalka7.jpg
4. Привилегии и наказания
Быть весталкой — это не только привилегии. Их в любой момент могли побить за ненадлежащее исполнение обязанностей, зачастую они недоедали и спали на соломе. Но при этом всем весталки очень ответственно относились к своим обязанностям. За более чем тысячу лет магический огонь так никогда и не погас, даже тогда, когда в храме Весты случался пожар.
https://kulturologia.ru/files/u8921/vestalka8.jpg
3. Самые могущественные жрицы
Поскольку они защищали город пламенем Весты, а также их целомудрие охраняли более 100 священников, то эти девушки были самыми могущественными жрицами всего Рима. Они даже имели власть миловать приговоренных диктатором Юлием Цезарем, который был известен зачистками своих политических оппонентов. Хотя жрецы других богов также были в почете, весталок боготворили так, что даже случайное ранение одной из них наказывалось смертью. Кроме того, они были настолько "священными и непогрешимыми", что могли вмешиваться в судебные дела по собственному желанию. Если девственница прикасалась к рабу, то того немедленно освобождали. Если преступник увидел весталку по пути к казни, то ему даровали помилование.
https://kulturologia.ru/files/u8921/vestalka9.jpg
2. Утрата огня
Веками весталки хранили волшебный священный огонь в Риме. Римские язычники утверждали, что это пламя, в сочетании с верой римлян в свой пантеон, предоставляло городу защиту богини. К сожалению для язычников и огнепоклонников Рима начало набирать популярность христианство. В 394 году император Феодосий закрыл институт весталок и потушил магический огонь. Согласно легенде, его племянница затем пришла в храм Весты и украла ожерелье у статуи богини, считая, что от этого не случится ничего плохого. Шестнадцать лет спустя, Рим был разрушен неистовствующими варварами.
https://kulturologia.ru/files/u8921/vestalka10.jpg
1. Институт весталок и христианство
Вскоре после разграбления Рима, граждане империи поспешили обвинить в этом христиан. Учитывая, что город процветал в течение тысячелетия, но был разрушен после того, как эти "религиозные выскочки" попрали старых богов, неудивительно, что во всем сочли виноватыми христиан. Однако вместо возвращения к язычеству, это в конечном итоге привело к богословской революции.
Святой Августин, одна из самых известных фигур в раннем христианстве, несколько лет спустя опубликовал свою самую известную работу "Город Бога", в которой утверждал , что христианский бог защищал Рим в прошлом, но затем бросил империю на произвол судьбы "за плохое поведение". Веста и другие языческие боги были не в состоянии защитить Рим от прошлых несчастий, поскольку были "фальшивыми богами". Это в итоге переросло в верования современных христиан и помогло утвердить Августина как самого выдающегося богослова своего времени.
Надеемся, что всем, кто увлекается историей Древнего мира, интересно будет узнать и про 10 малоизвестных и неожиданных фактов о магии и суевериях в Древнем Риме .
Источник: https://kulturologia.ru/blogs/290616/30241/
Издательство «ЛИЦЕЙ»
18.05.2021, 12:18
https://licey.net/free/3-mify_narodov_mira/8-mify_narodov_evropy_i_ameriki/stages/113-47_vestalki_i_mify_o_nih.html
Пожар в храме Весты. В храм Весты могли входить только женщины. И служили там тоже женщины - весталки, жрицы Весты. Конечно, ни один мужчина не имел доступа в священное хранилище. Говорят, однажды в храме Весты случился страшный пожар. Весталки в ужасе метались по двору храма, не зная, как бороться с огнем, страх отнял у них все силы. Верховный жрец (Великий понтифик) Метелл, случившийся при этом, напрасно призывал их спасать святыни — девы только плакали все громче, да, упав на колени, горестно заламывали руки. Тогда Метелл понял, что спасать святыни должен он, но при этом ему придется совершить запретный поступок и войти в храм. «Так пусть же на одного меня обрушится кара богов, но Риму мое преступление будет спасением!» — воскликнул он и бросился в горящий храм. Ему удалось спасти святыни, но сам он ослеп — то ли от жара бушующего пламени, то ли из-за гнева богини на то, что он видел запретные предметы. Однако затем зрение к нему вернулось — богиня простила его грех, потому что он спасал от гибели то, что находилось в ее храме. Римляне тоже не забыли подвиг и самопожертвование Метелла. Ему, единственному в Риме, было дано право приезжать на заседания сената в повозке, а не приходить, как это делали другие сенаторы.
Подготовка весталок. Огонь в храме Весты должны были поддерживать шесть жриц, которых, как уже говорилось, называли весталками. К такому важному занятию их начинали готовить с детства. Шестерых девочек в возрасте от 6 до 10 лет выбирали из самых знатных семей. Избранницы не должны были иметь никаких физических недостатков, их родители должны были быть живы и не замешаны ни в каких постыдных делах. Затем совершался обряд посвящения богине: девочкам обрезали волосы и помещали локоны в качестве дара (жертвы) на священное дерево, которое так и называлось — «древо волос», самих девочек одевали в белые одежды, которые символизировали невинность и безбрачие, а к их имени прибавлялось второе — Амата.
http://www.licey.net/myth/images/book2/vestalka.png
Весталка в Риме
В течение 10 лет девочки обучались у старших весталок, затем 10 лет служили богине, еще 10 лет они должны были посвятить воспитанию и обучению вновь принятых девочек. Весталки не имели права выходить замуж, нарушать строгие правила поведения — ведь своевольным поступком они могли навлечь гнев богини на все государство. Самыми тяжелыми проступками весталки были два: если по ее небрежности погас священный огонь и если она нарушила свой обет девственности.
Наказания весталок. За погасший огонь весталку подвергали порке розгами, причем наказание осуществлял сам верховный понтифик — глава римской религии. Наказание это было жестоким, пороли до крови, а могли запороть и до смерти, но куда более жестоким было наказание за нарушение обета! Сама Веста, как и греческая Гестия, считалась богиней-девой, богиней безбрачной. Именно поэтому такой обет давался и ее служительницами. Нарушить его — значило страшно оскорбить богиню. Если все-таки такое случалось, то мужчина, с которым весталка согрешила, наказывался смертью, а ее в закрытых носилках доставляли на «поле преступников», где помещали в подземный склеп. Ей оставляли немного воды и хлеба, а потом склеп запирали и засыпали землей. Согрешившая весталка оказывалась погребенной заживо!
Почет весталкам. Страшные наказания ждали провинившуюся весталку, зато и почет тем жрицам, которые честно исполняли свой долг, был велик! Все должны были уступать весталкам дорогу; человека, посмевшего оскорбить служительницу Весты, карали смертью. Было у весталок и право помилования: если на казнь вели преступника, и на пути встречалась весталка, ему сохраняли жизнь (правда, весталка должна была поклясться, что встретила его случайно). В театре и на зрелищах весталкам принадлежали лучшие места, а кроме того, только они из всех римских жрецов получали от государства нечто вроде жалования — деньги за свою службу.
Весталка Эмилия. Так как от служения весталок зависело благополучие Рима, контроль за ними был строгий, и бывали случаи, когда на них падали ложные обвинения. Но тут, верили римляне, на помощь им приходила сама богиня, являя чудеса, доказывавшие их невиновность. Рассказывали, например, что весталка Эмилия, служившая в храме тридцать лет и бывшая в то время старшей весталкой, поручила наблюдение за огнем молодой неопытной жрице, по небрежности которой огонь погас. Римляне испугались, что все это произошло из-за какого-то греха Эмилии и она была бы приговорена к смерти, если бы строгая богиня не услышала ее мольбу. Эмилия, перед всей коллегией понтификов и остальными девами, взмолилась: «О Веста, охраняющая город римлян! Если я честно служила тебе почти тридцать лет и сохранила душу чистой, а тело нетронутым, приди ко мне на помощь! Не дай погибнуть своей жрице! Если же я в чем-либо виновата, накажи меня одну, а город избавь от позора!» С этими словами она бросила на потухший очаг полоску ткани, оторванную от ее одежды. И произошло чудо! Угли, в которых давно не было огня, вспыхнули ярким пламенем, и всем стало ясно, что подозрения были напрасными.
Тукция. Другую весталку, по имени Тукция, некий римлянин ложно обвинил в утрате целомудрия. Все было очень убедительно, нашлись даже какие-то свидетели, и, казалось, девушка обречена на смерть. Но она, будучи сильной духом, не отчаялась, а вместе с великим понтификом пошла вниз к Тибру. Там она перед всем народом зачерпнула решетом из его волн и пронесла воду в этом решете вверх до самого Форума, не пролив из решета ни капли. Так сама Веста показала, что Тукция невиновна. Ее обвинитель понес бы наказание за эту клевету, но он скрылся, и никто его больше не видел.
Клавдия Квинта. И уж совсем чудесной была помощь, оказанная Вестой своей жрице Клавдии Квинте. Ее тоже подозревали в нарушении обета целомудрия. Как раз в это время с Востока в Рим была вывезена статуя Матери богов и корабль, везший эту статую, застрял, направляясь вверх по течению Тибра. Сдвинуть с места его никому не удавалось, но, опять из священных Сивиллиных книг, узнали, что его может свести только рука чистейшей женщины. Именно тогда весталка Клавдия взмолилась богине, чтобы она, если считает ее чистой, помогла ей. Привязав свой пояс к кораблю, она сдвинула его и повезла изображение Матери богов, а римляне удивлялись одновременно и обнаружению воли богини и непорочности девушки. Так рука слабой, но непорочной весталки при помощи богини сделала то, что были не в состоянии сделать тысячи мужчин.
Википедия
19.05.2021, 04:39
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BB%D0%BA%D0%B8
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/1/10/%22Vestal_Virgin%22_Sir_Frederic_Leighton.webp/330px-%22Vestal_Virgin%22_Sir_Frederic_Leighton.webp.png
Весталка. Фредерик Лейтон
Веста́лки (лат. virgo vestalis) — жрицы богини Весты в Древнем Риме, пользовавшиеся большим уважением и почётом.
Содержание
1 Особенности весталок
2 Создание института весталок
3 Обряд посвящения
4 Служба
5 Наказания весталок
6 Ликвидация института
7 Наиболее известные весталки
8 См. также
9 Примечания
10 Ссылки
Особенности весталок
Их особа была неприкосновенной (поэтому многие отдавали им на хранение свои завещания и другие документы).
Весталки освобождались от отцовской власти, имели право владеть собственностью и распоряжаться ею по своему усмотрению.
Оскорбивший каким-либо образом весталку, например, попытавшийся проскользнуть под её носилками, карался смертью.
Впереди весталки шёл ликтор, при определённых условиях весталки имели право выезжать в колесницах. Если им встречался на пути ведомый на казнь преступник, они имели право помиловать его.
В обязанности весталок входило поддержание священного огня в храме Весты, соблюдение чистоты храма, совершение жертвоприношений Весте и пенатам, охрана палладиума и других святынь. Плутарх, оставивший наиболее подробное описание правил служения Весте, предполагает, что они хранили также некие святыни и исполняли некие обряды, скрытые от глаз непосвящённых.
Создание института весталок
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/07/RomaCasaVestaliDaPalatinoOvest.JPG/330px-RomaCasaVestaliDaPalatinoOvest.JPG
Руины дома весталок в Риме
Создание института весталок приписывается царю Нуме Помпилию, окончательно упорядочившем всю систему государственной религии, каковой она оставалась до тех пор, пока политеизм оставался религией Древнего Рима.
«Выбрал он и дев для служения Весте; служение это происходит из Альбы и не чуждо роду основателя Рима. Чтобы они ведали храмовыми делами безотлучно, Нума назначил им жалование из казны, а, отличив их девством и прочими знаками святости, дал им всеобщее уважение и неприкосновенность» (Ливий, I, 20).
Уже Плутарх, приводящий этот факт в своих «Сравнительных жизнеописаниях»[1], не мог внятно ответить на вопрос — почему в весталки выбирали именно юных девушек и почему они должны были хранить свою «чистоту» в течение 30 лет.
Плутарх справедливо указывает на родство между римским и греческим обрядом поддержания негасимого огня, при том, что в Греции поддерживать огонь должны были старые девы, и случись ему погаснуть — разводить новый можно было исключительно древним способом — зажжением от солнца.
Сам Плутарх пытался вывести необходимость этого вынужденного девства из сравнения с «бесплодностью огня». Однако, вернее это верование находит себе объяснение в первобытном «посвящении себя божеству» — характерном, например, для жрецов богини Кибелы или для инкских «солнечных дев».
Так или иначе, Нума вначале посвятил для служения негасимому огню Весты Геганию и Верению, затем прибавил к ним ещё двух — Канулею и Тарпею (что противоречит легенде, что Тарпея погибла при Ромуле). Сервий Туллий довёл число весталок до шести, что осталось неизменным до конца.
Когда освобождалась вакансия в коллегии жриц, избиралась новая весталка (в раннюю эпоху — царями, при республике и империи — Великим понтификом) посредством жребия из двадцати девочек.
От кандидаток требовались следующие критерии:
девушки должны были иметь патрицианское происхождение;
им должно было быть от 6 до 10 лет;
у девушек не должно было быть физических недостатков;
оба родителя должны были проживать в Италии.
Обряд посвящения
Вновь поступающую в общину весталок вводили прежде всего в атриум храма Весты, где ей обрезали волосы и вешали их как пожертвование на священное дерево, которому в эпоху Плиния Старшего было уже более 500 лет.
Затем юную весталку одевали во всё белое, нарекали её именем «Возлюбленная» (лат. Amata), которое прибавлялось к её номену, и посвящали её в новые обязанности.
Избранные весталки выходили из лона семьи и попадали под покровительство верховного понтифика.
От обязанности служению Весте девушка могла быть освобождена только по особым семейным обстоятельствам.
Одеяние весталок состояло из длинной белой туники, а на голове имелась повязка (лат. infula).
Служба
Срок службы составлял 30 лет, делившийся равными частями на обучение, непосредственно службу и обучение других (наставничество).
По истечении этих лет весталка становилась свободной и могла выйти замуж.
Впрочем, последнее случалось крайне редко, так как существовало поверье, что брак с весталкой не приведёт к добру, а кроме того, выходя замуж, бывшая весталка теряла свой уникальный для римской женщины социальный и имущественный статус и становилась обычной матроной, полностью зависимой от мужа, что, разумеется, было ей невыгодно.
Во главе весталок находилась самая старшая из них, называемая великой весталкой (лат. Vestalis Maxima), получавшая приказания непосредственно от верховного понтифика.
Главной обязанностью весталок было поддержание священного огня на алтаре богини Весты. Гасили пламя лишь один раз в году — в первый день нового года; затем вновь зажигали древнейшим способом — с помощью трения дерева о дерево.
Затем великая весталка и верховный понтифик возносили публичное молебствие о благополучии Рима, поднимаясь на Капитолий. Именно этот обряд выступает символом жизни Рима и римской цивилизации в знаменитой оде Exegi monumentum Горация:
crescam laude recens, dum Capitolium
scandet cum tacita virgine pontifex
то есть «буду возрастать я славой, (вечно) молодой, покуда на Капитолий восходит жрец с безмолвной девой».
Весталки были очень богаты, главным образом из-за владения большими имениями, дававшими большой доход, помимо которого каждая лично получала от своей семьи значительную сумму при посвящении и получала от императоров щедрые подарки: так, например, в 24 году, когда Корнелия вступала в число весталок, Тиберий подарил ей 2 миллиона сестерциев.
Наказания весталок
Всё время служения весталки должны были сохранять целомудренный образ жизни, его нарушение строго каралось.
Считалось, что Рим не может брать на себя такой грех, как казнь весталки, поэтому их наказывали погребением заживо (на Злодейском поле, лат. Campus Sceleratus, находившемся в черте города у Коллинских ворот на Квиринале) с небольшим запасом пищи, что формально не являлось смертной казнью, а соблазнителя засекали до смерти.
Виновную в нарушении обета весталку сажали в наглухо закрытые и перевязанные ремнями носилки так, что не слышно было даже её голоса, и несли через форум.
Все молча давали ей дорогу и провожали её, не говоря ни слова, в глубоком горе. Для города не было ужаснее зрелища, не было дня печальнее этого.
Когда носилки приносили на назначенное место, рабы развязывали ремни. Верховный жрец читал таинственную молитву, воздевал перед казнью руки к небу, приказывал подвести преступницу, с густым покрывалом на лице, ставил на лестницу, ведущую в подземелье, и удалялся затем вместе с другими жрецами. Когда весталка сходила, лестница поднималась, отверстие засыпали сверху массой земли, и место казни становилось таким же ровным, как и остальная поверхность[источник не указан 2231 день].
Угасание священного огня считалось для Рима дурным предзнаменованием; разжечь его вновь можно было только трением двух палочек.
Если у какой-то весталки огонь угасал, то её бичевал сам Великий понтифик. В некоторых случаях провинившуюся раздевали в тёмном месте донага и накидывали на неё одно покрывало из тонкого полотна[источник не указан 2231 день].
Обвинение весталки в прелюбодеянии не всегда заканчивалось смертью последней; иногда жрицам удавалось оправдаться. В 418 году до н. э. весталка Постумия оправдалась перед судом и получила предписание в дальнейшем выглядеть «не миловидной, но благочестивой»[источник не указан 2231 день].
Ликвидация института
Институт весталок просуществовал приблизительно до 391 года, когда император Феодосий запретил общественное языческое вероисповедание.
После этого священный огонь был погашен, храм Весты закрыт, а институт весталок расформирован.
Наиболее известные весталки
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/a/a9/Leroux_Louis_Hector_La_Vestale_Tuccia.jpg/450px-Leroux_Louis_Hector_La_Vestale_Tuccia.jpg
Весталка Тукция собирает воду в решето. Картина Луиса Гектора Леру
Рея Сильвия (лат. Rhea Silvia) — мать Ромула и Рема, основателей Рима;
Тарпея (лат. Tarpeia), предательски открывшая ворота города осаждавшим Рим сабинянам;
Оппия, казнённая за нечестие в 483 году до н. э.;
Эмилия (лат. Aemilia);
Цецилия Метелла;
Лициния (лат. Licinia) — сестра консула 62 до н. э. Луция Лициния Мурены;
Корнелия — старшая весталка, казнённая в правление имп. Домициана;
Юлия Аквилия Севера (лат. Aquillia Severa), вышедшая замуж за императора Гелиогабала (Марка Аврелия Антонина);
Целия Конкордия (лат. Coelia Concordia; око. 380), считающаяся последней великой весталкой;
По легенде, две весталки, Тукция (лат. Tuccia) и Клавдия, были обвинены в нарушении целомудрия, но обе смогли доказать свою невиновность, совершив чудеса. Клавдия, потянув за трос, сдвинула с места глубоко вросший в ил корабль, а Тукция смогла собрать воду в решето и донесла воду из Тибра до Форума, тем самым доказав свою невиновность.
См. также
Дом весталок
Примечания
http://www.lib.ru/POEEAST/PLUTARH/likurg.txt Плутарх «Сравнительные жизнеописания. Нума Помпилий.»
Ссылки
В родственных проектах
Значения в Викисловаре
Медиафайлы на Викискладе
Весталки // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Весталки — легенды и мифы Древней Греции и Рима.
Описание Храма Весты и Дома весталок в Риме.
Весталки (англ.). — в Smith's Dictionary of Greek and Roman Antiquities.
The Code of Patria Potestas (англ.)
House of the Vestal Virgins (англ.)
Список известных великих весталок Архивная копия от 17 января 2012 на Wayback Machine (англ.)
Издательство «ЛИЦЕЙ»
20.05.2021, 10:11
https://licey.net/free/3-mify_narodov_mira/8-mify_narodov_evropy_i_ameriki/stages/112-46_vesta_i_yanus.html
Различия в богах. Уже появление рядом с Юпитером и Юноной богини Минервы выглядит немного неожиданным, если мы вспомним, какие боги считались старшими у греков. Но на этом различие в положении и старшинстве греческих и римских богов не заканчивается. Следующими по значению за Капитолийской триадой (а иногда даже важнее нее) у римлян оказываются богиня Веста (греческая Гестия) и бог Янус.
Двуликий Янус. Бога, подобного Янусу, у греков не было, но в Италии он чтился издавна. Самым священным местом в доме римляне считали очаг, которому покровительствовала Веста, и двери. Ведь именно двери связывают любой дом с внешним миром, и двери же отгораживают дом от него. Двери по-латински назывались «януа», а Янус был их богом. Но всякая дверь имеет две стороны: одна обращена внутрь помещения, другая — наружу. Вот и Януса изображали с двумя лицами. Иногда одно из этих лиц делали молодым, а другое — старым; одно из них смотрит вперед, другое — назад, одно на восток, другое — на запад, одно видит прошлое, другое — будущее. Из-за этих двух лиц Януса называли «Двойной», «Двулобый», [а мы называем «двуликим Янусом» лицемерного человека, хотя, конечно же, лицемерие не относится к качествам этого римского бога.]
Покровитель всех начинающих. Постепенно Янус стал не просто богом дверей, а богом всякого входа и выхода, а затем — покровителем всех начал и начинаний, а также завершения любого дела. Считалось, что Янус каждое утро начинает новый день, отпирая небесные врата и выпуская на небосклон светила, а каждый вечер вновь эти врата запирает. Поэтому каждое утро было посвящено Янусу, и ему возносилась первая молитва с просьбой, чтобы день был удачным. Ему были посвящены и календы каждого месяца, а так как месяцев в году двенадцать, то алтарей у Януса в Риме было тоже двенадцать.
http://www.licey.net/myth/images/book2/yanus.png
Бог Янус
«Януариус». Но двенадцать месяцев — это год, поэтому начало и конец года тоже были посвящены Янусу. Его именем был назван первый месяц года — «януариус». В первый день этого месяца в храме Януса ему приносили в жертву белого быка и молились о благополучии римского государства в новом году, а все римляне приносили в дар Янусу медовые пироги, вино, плоды. Они желали друг другу счастья и дарили вкусные вещи, чтобы наступивший год оказался «сладким», счастливым. Был даже принят особый закон, запрещавший в первый день года брань и ссоры: римляне боялись, что Янус, рассерженный тем, что его праздник испорчен по вине одного, нашлет дурной год на всех.
Так как Янус был покровителем всего года, его часто описывали имеющим 365 пальцев на руках, 300 на одной и 65 на другой. Но одно дело описать, а другое изобразить — попробуй-ка нарисовать или сделать у статуи столько пальцев! Римляне нашли выход — число 365 было начертано на руках статуи Януса, стоявшей в его храме.
Храм Януса. Римляне верили, что Янус влияет и на их военные успехи — ведь каждая война имеет начало и конец, и для ее благополучного завершения милость двуликого бога очень важна. Они построили необычный храм, в нем было двое ворот: одни против других. Когда римляне объявляли войну, двойные двери храма (они назывались «двери войны») отпирались и под арками храма мимо статуи бога Януса проходили выступавшие в поход воины. В течение всей войны храм стоял открытым, а когда война заканчивалась, и войска с победой возвращались из похода, вооруженные воины вновь проходили перед статуей бога — и тяжелые дубовые двери храма, украшенные золотом и слоновой костью, закрывались за ними на ключ.
Но римляне воевали постоянно, отправляя свои армии в походы против соседних народов, поэтому за 600 с лишним лет, прошедших со времени его сооружения при втором римском царе Нуме Помпилии до того, как Римом стал править император Август, храм Януса был закрыт всего два раза. Август же, который гордился своим миролюбием, за сорок лет своего правления закрывал храм Януса целых три раза — больше, чем за всю историю Рима до его правления!
http://www.licey.net/myth/images/book2/vestaLaru.png
Богиня Веста и лары
Богиня домашнего очага. Как и Гестия, Веста — богиня домашнего очага и огня, горевшего в нем. Если Янусу были посвящены двери, то Весте — переднее помещение, находившееся за дверями. Оно называлось «вестибулум», и от этого слова происходит наше «вестибюль». Однако в отличие от греческой богини, почитаемой, но не игравшей особой роли ни в мифах, ни в государственном почитании богов, Веста была не только домашней богиней, но и богиней всего Римского государства. В Риме ей был посвящен всего один храм, в котором пылал вечный и негасимый огонь; римляне верили, что пока он не погаснет — не погибнет и их государство.
Храм Весты. Храм Весты находился в центре города, на Форуме — главной площади Рима. Говорят, что построили его в глубокой древности, при втором римском царе Нуме Помпилии. Храм имел круглую форму. Почему? На это было два ответа. Римляне думали, что Вселенная имеет форму шара, а в центре ее находится негаснущий огонь. Храм Весты с ее огнем и должен был изображать Вселенную. А может быть, все было проще — ведь круглую форму имел домашний очаг, в котором тоже горел огонь Весты. Может быть, храм сделали круглым в подражание очагу.
http://www.licey.net/myth/images/book2/vestaHram.png
Храм Весты в Риме
«Чистый огонь». В отличие от других римских храмов, в которых стояли изображения богов, в храме Весты не было статуи этой богини. Символом ее образа был огонь, который горел в храме. Этот огонь поддерживался постоянно, а если вдруг он по каким-нибудь причинам потухал, его нельзя было зажечь обычным способом. Делалось это обязательно при помощи трения друг об друга дощечек «счастливого дерева» или от солнца, при помощи зеркала, которым солнечные лучи направлялись на дрова в очаге. Только такой огонь считался «чистым», достойным гореть в очаге богини.
Обновление огня. Огонь в храме Весты тушили только раз в году — при наступлении нового года. Ведь в этот день все должно обновляться, быть молодым. Поэтому обновляли и огонь Весты. Его тушили, а потом разжигали снова одним из описанных способов. Когда римлянин переселялся из Рима, он обязательно брал с собой огонь из очага Весты для того, чтобы от него зажечь очаг в своем доме на новой родине.
Тайное хранилище Весты. Кроме очага в храме Весты находилось хранилище, в которое непосвященным людям вход был запрещен. Все знали, что там хранятся некие священные предметы, но не видел их никто. Говорили, что там находится палладий — деревянное изображение Афины Паллады, которое некогда упало с неба в Трое и которое Эней привез с собой в Италию. Римляне верили, что палладий дает их городу неприкосновенность и пока он здесь, ни один враг не вступит в Вечный город. Кроме палладия, здесь же хранились изображения троянских домашних богов, пенатов, которые тоже прибыли в Италию вместе с Энеем.
https://id77.livejournal.com/3227126.html
June 22nd, 2020
Здравствуйте уважаемые.
Давненько мы с вами не вспоминали о дамах Древнего Рима. Напомню, что в прошлый раз это произошло вот тут вот: https://id77.livejournal.com/3123582.html
Ну а сегодня предлагаю немного поговорить о Жрицах Весты.
Напомню, что Веста (Vesta) — это богиня, покровительница семейного очага и жертвенного огня. По преданию, её храм между Капитолийским и Палатинским холмами построил полулегендарный царь Нума Помпилий. В центральной части располагался очаг, на котором горел огонь. Его затухание римляне воспринимали как предвестие будущих бед, поэтому за ним тщательно следили. Этот очаг, согласно верованиям древних римлян, являлся центром вселенной и олицетворением самой богини. Ну и, соответственно, весталки - это жрицы Весты.
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/6/6d/Palazzo_Braschi_-_Vestale_1020774.JPG/800px-Palazzo_Braschi_-_Vestale_1020774.JPG
Они были одной из важнейших общих жреческих коллегий, которая серьезно затрагивала сферу деятельности мужчин и возвышала женщин до такой степени ответственности, что их роль при всех ограничениях становилась огромной.
https://kulturologia.ru/files/u8921/vestalka3.jpg
В коллегию весталок, числом шесть человек, верховный понтифик «брал» из девочек хороших семей сначала произвольно, затем по жребию из первоначально отобранных двадцати имен; не позднее, чем при Империи, допускалась возможность представления одной кандидатуры. Главным требованиям к virgines vestales была девственность. Девочек выбирали в возрасте от шести до десяти лет, то есть неполовозрелых, а срок их службы продолжался тридцать лет: десять лет они учились, десять — совершали богослужения, десять — учили других. Затем они имели право оставить жречество и выйти замуж, но большинство предпочитали оставаться в храме. Так, некая Юния Торквата служила весталкой шестьдесят четыре года, а Окция пятьдесят семь.
Требования к весталкам помимо девственности были понятные - будущая жрица должна была быть patrima et matrima — иметь двух живых родителей, никто из которых не занимался порочащим ремеслом, и проживать в Италии. Правда к ним предъявлялись строгие физические требования («не допускаются косноязычные, тугие на ухо, имеющие явные телесные увечья») и юридические критерии (например, не принимались эманципированные). Если семья уже дала римскому государству жрецов, ей было положено возмещение расходов, но на него, по-видимому, не всегда претендовали: настолько почетна была сама служба. О ее престижности свидетельствует также приданое, которое получали девушки, не допущенные к жречеству.
https://i2.wp.com/am-world.ru/wp-content/uploads/2018/01/%D0%A0%D0%B8%D0%BC%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D0%B2%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BB%D0%BA%D0%B0-%D0%B8%D0%B7%D0%B1%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D0%B0%D 1%8F-%D0%B4%D0%BE%D1%87%D1%8C.jpg
Во время церемонии вступления в должность (captio), весьма схожей с римской церемонией брака, великий понтифик произносил такую ритуальную фразу: «Дабы исполнять священные обряды, которые правило предписывает исполнять весталке римского народа и квиритов ради, избранную по чистейшим законам, беру тебя, возлюбленную, жрицей весталкой». С этого момента весталка выходила из-под отеческой власти и переходила на жительство в «атрий Весты».
Весталка должна была соблюдать множество предписаний, первое и главное из которых — целомудрие: обет девственности, строжайшее половое воздержание во все время службы. О сексуальном статусе весталок написано немало. Весталки, всегда носившие прическу новобрачной с шестью косами (во время церемоний голова накрывалась «суффибулом» — белой вуалью), длинное платье, покрывало и головную повязку матроны, занимали промежуточное положение между девицей и матроной. Это «смешанное», «интерстатуальное», как его называли, положение, стоявшее за рамками обычных категорий, символизировало единство и целостность государства.
Понятие девственности тесно связано с чистотой. По образу богини огня, весталки должны были сохранять чистоту. Потеря невинности делала их нечистыми, а значит, непригодными для служения Весте. Но идея чистоты была шире, чем просто целомудрие. Поводом для исключения (временного) из атрия Весты на форуме, где весталка жила все тридцать или более лет своего служения, могла быть также болезнь.
Первейшая функция весталок — под началом «великой» весталки (virgo Vestalis maxima) поддерживать и стеречь огонь в очаге общего алтаря в святилище Весты. Этот огонь был самой богиней, и его сохранение обеспечивало нерушимость государства. За весталками закреплялась и еще одна важнейшая для существования Римского государства обязанность: хранение sacra — священных предметов, прибывших из Трои, которые оберегали Рим. Среди них был «Палладий» — деревянная статуя Афины Паллады (у римлян Минервы), вынесенная Энеем из горящей Трои и доставленная им в Лавиний, откуда ее перевезли уже в Рим. Эти предметы — «власти залоги», с уничтожением которых должен был разрушиться и Рим, — хранились в храме Весты, куда не мог входить никто, кроме жриц, кроме одной недели с 7 по 15 июня, когда вход был открыт для матрон. Таким образом, на весталках лежала очень серьезная ответственность.
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/f/f3/Caroline_Branchu.jpg/266px-Caroline_Branchu.jpg
Некоторые обряды, например мытье храма Весты, имели «домашний» характер, но при самых важных из них весталки соприкасались с тем, что в нормальном случае женщинам было запрещено: с помолом зерна и приношениями жертв. В мае жрицы Весты принимали участие в обжарке, толчении и помоле полбяных зерен (far для confarreatio); трижды в год они добавляли в эту муку каменную и выпаренную соль, так что получалась mola salsa — жертвенная соленая мука, которой посыпали животное, приносимое в жертву на публичных жертвоприношениях и вообще в жертву всяким богам. С этой мукой весталки присутствовали при жертвоприношениях, куда они, как женщины, не должны были бы допускаться.
https://encrypted-tbn0.gstatic.com/images?q=tbn%3AANd9GcRDo5Pjf_-Yu2dfn6qLEPXGq9OyXktV_K6RV8evpfcKLJWLA76O&usqp=CAU
Вообще у них был особый статус. Весталок сближали с мужчинами и некоторые привилегии: они могли составлять завещания и вести свои дела без опекуна; могли свидетельствовать и сами себя защищать перед судом понтификов; после инициации они получали жалованье от казны; кроме того, они имели ликторов, подобно магистратам, и могли передвигаться в носилках. Для сопровождения и помощи при различных обязанностях они имели общественных, а также, видимо, и собственных рабынь. Кроме того, весталки обладали правом помилования. Если весталка случайно встречала осужденного, которого вели к месту казни, тем самым она спасала ему жизнь. Если же кто-либо дерзал пройти под ее носилками, он карался смертью.
Правда, крайне серьезны были и наказания, которым они подлежали. Весталки находились под началом великого понтифика, который, если по их вине угасал огонь, мог подвергать их телесным наказаниям (бичеванию, порке). Преступление же, называвшееся «инцестом» (incestum) — несоблюдение обета девственности, — наказывалось смертью: это преступление нарушало или грозило нарушить согласие с богами, Город осквернялся, сама весталка для него становилась социально мертва, а потому ее следовало зарыть заживо.
https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/153246/pub_5b51cfdfe83ed200aa465372_5b51db717166ec00a92ed 450/scale_600
Строгости и целомудрие не означали, что у весталок не было светской жизни. В императорскую эпоху социальное положение жриц стало вообще высоким: к примеру, на играх и в театре весталки сидели вместе с дамами императорской фамилии.
Некоторые весталки играли и политическую роль. При Республике была известна одна весталка из рода Клавдиев, которая, «когда ее брат справлял триумф против воли народа, взошла к нему на колесницу и сопровождала его до самого Капитолия, чтобы никто из трибунов не мог вмешаться или наложить запрет».
https://img-fotki.yandex.ru/get/50526/96386024.73e/0_16d1f9_bca2bc99_orig.jpg
Прямым вмешательством в политику можно считать роль весталок в «деле Катилины»: ведь именно праздником Доброй Богини, состоявшимся в доме Цицерона (консула 63 г. до н. э.), была отмечена роковая ночь после ареста заговорщиков. Над пеплом жертвы вспыхнул огонь; жрицы сочли это знамением (omen) и послали Теренцию — жену оратора — «сказать, чтобы он смелее выполнял задуманное ради спасения отечества». На третий день Цицерону с помощью Катона Утического, несмотря на сопротивление Цезаря, удалось добиться казни заговорщиков. Лициния — одна из весталок, присутствовавших на упомянутом пиру в 70 г. до н. э., незадолго до того оправдавшаяся от обвинения в инцесте, играла роль в избирательной кампании своего родственника Гая Лициния Мурены, консула 62 г., а между тем результат этих выборов был оспорен и послужил поводом для обвинения в заговоре.
Вот такие они были - весталки :-)
Надеюсь, вам было интересно.
Приятного времени суток
Mythology.sgu
22.05.2021, 09:50
http://mythology.sgu.ru/mythology/ant/linc_glossariy/vestalki.htm
https://trueimages.ru/img/5e/91/27c3c766.png
Весталки — жрицы богини Весты в Риме. В. избирались из девочек 6—10 лет, без физических недостатков, родители которых должны быть живы и принадлежать к знатным родам. Из числа избранных по жребию верховный понтифик назначал весталок, которые выходили из отцовского подчинения и находились под покровительством верховного понтифика. Обязанностью В. было поддерживать вечный огонь в храме. Весталки были обязаны блюсти целомудрие. За нарушение и за погасший огонь весталок секли и зарывали живыми в землю. Служение Весте продолжалось 30 лет (10 лет она училась, 10 лет служила Весте и 10 лет учила других). По истечении 30 лет весталка становилась свободной и могла выйти замуж. В. пользовались большим уважением и почетом. Их особа была неприкосновенной, и оскорбивший весталку карался смертью. Впереди весталок шли ликторы. Если В. встречала преступника, ведомого на казнь, — преступник получал свободу.
Oleg Krivolapov
23.05.2021, 12:27
UDw4PjgwKLs
https://www.youtube.com/watch?v=UDw4PjgwKLs
История.RU
24.05.2021, 12:06
http://www.istorya.ru/book/womenofrome/03.php
Гораздо более страшным событием, чем исчезновение огня в очаге Весты, была потеря весталкой своей невинности; античные авторы рассказывают о подобных случаях как о национальном бедствии. Увы! Такое случалось. А наказание за потерю девственности было чрезвычайно жестоким.
Первые римские монашки становились весталками в несознательном возрасте – что могут знать о жизни девочки 6 – 10 лет? Гораздо позже они поймут, что за почет, привилегии, обеспеченную жизнь заплатили достаточно высокую цену; почувствуют, что обет непорочности вступает в противоречие с их разумом, страстями. Иногда забывали и о наказании – здоровая плоть (больных в весталки не брали) не могла противостоять соблазнам. Такова человеческая натура: ей всегда всего мало, а самый сладкий плод – запретный.
Римляне все понимали и пытались оградить жриц любимой богини от соблазнов. «Для сохранения их чистоты принимались самые тщательные меры предосторожности. Ни один мужчина не мог приблизиться ночью к их дому; ни один мужчина, даже врач, не мог ни под каким предлогом войти в их атриум. Если весталка заболевала, ее отправляли к родителям или к какой-нибудь почтенной матроне, и здесь также ни на шаг не отставали от врача, который ее лечил. Чтобы удалить от них всякое искушение, им не позволяли присутствовать на атлетических состязаниях. Их начальник – великий понтифик не спускал с них глаз и заставлял шпионить за ними их служанок» (Гиро).
Но… одна за другой в античных источниках появляются вести о жрицах, нарушивших обет девственности. «Весталка Попилия за преступный блуд погребена заживо», – пишет Тит Ливии о событиях 509 – 468 годов до н. э. О событиях 483 года до н. э. читаем у Ливия. «К общему беспокойству добавились грозные небесные знамения, почти ежедневные в городе и округе; прорицатели, гадая то по внутренностям животных, то по полету птиц, возвещали государству и частным лицам, что единственная причина такого беспокойства богов – нарушение порядка в священнодействиях. Страхи эти разрешились тем, что весталку Оппию осудили за блуд и казнили». Тит Ливии сообщает также о том, что случилось между 278 – 272 годами до н. э.: «Весталка Секстилия, осужденная за преступный блуд, закопана заживо».
В 216 году до н. э. римляне потерпели поражение под Каннами и фактически лишились войска. Вот как описывает Ливии атмосферу того времени:
«Люди напуганы великими бедами, а тут еще и страшные знамения: в этом году две весталки, Отилия и Флорония, были уличены в блуде: одну, по обычаю, уморили под землей у Коллинских ворот, другая сама покончила с собой. Луция Кантилия, писца при понтификах, который блудил с Флоронией, по приказу великого понтифика засекли до смерти розгами в Комиции. Кощунственное блудодеяние сочли, как водится, недобрым предзнаменованием, децемвирам было приказано справиться в Книгах. А Квинта Фабия Пиктора послали в Дельфы спросить оракула, какими молитвами и жертвами умилостивить богов и когда придет конец таким бедствиям; пока что, повинуясь указаниям Книг, принесли необычные жертвы; между прочими галла и его соплеменницу, грека и гречанку закопали живыми на Бычьем Рынке, в месте, огороженном камнями; здесь и прежде уже свершались человеческие жертвоприношения, совершенно чуждые римским священнодействиям».
В 114 году до н. э. римлян ожидал новый страшный удар: в преступном блуде уличили сразу трех весталок – Эмилию, Лицинию и Марцию.
Когда весталку обвиняли в прелюбодеянии, это не всегда заканчивалось ее смертью; иногда жрицам удавалось оправдаться. В 418 году до н. э. «от обвинения в нарушении целомудрия защищалась неповинная в этом преступлении весталка Постумия, сильное подозрение против которой внушили изысканность нарядов и слишком независимый для девушки нрав. Оправданная после отсрочки в рассмотрении дела, она получила от великого понтифика предписание воздержаться от развлечений, выглядеть не миловидной, но благочестивой» (Ливии).
Совсем фантастическим способом избавилась от наказания весталка Клавдия (о чем мы знаем также от Ливия). Дело было в 204 году до н. э. Еще шла тяжелая война с Ганнибалом, и римляне всеми способами стремились приблизить победу. К их счастью, в Сивиллиных книгах нашлось предсказание: «Когда бы какой бы чужеземец-враг ни вступил на италийскую землю, его изгонят и победят, если привезут из Пессинунта в Рим Идейскую Матерь (Кибелу)».
Богиня была весьма непривычной для Рима и довольно жестокой. Кибела требовала от своих служителей полного подчинения ей, забвения себя в бездумном восторге и экстазе. Кибеле нравилось, когда жрецы «наносят друг другу кровавые раны или когда неофиты оскопляют себя во имя Кибелы, уходя из мира обыденной жизни и предавая себя в руки мрачной и страшной богини» (Гладкий).
Видимо, такую жестокую богиню и нужно было у себя завести, чтобы победить Ганнибала. Кроме того, римляне исправно следовали указаниям Сивиллиных книг, а они требовали больших жертв.
Каким-то образом был решен вопрос с Атталом, царем Пергама, который до сих пор владел Идейской Матерью; и вот корабль с богиней в виде черного метеоритного камня вошел в устье Тибра. Неожиданно римляне столкнулись с проблемой у самых ворот родного города: капризная богиня, которая покорно следовала из Малой Азии до Италии, не желала войти в Рим.
Цитируем Овидия (здесь и далее в этом очерке):
Сил не щадя, за причальный канат потянули мужчины,
Лишь чужеземный корабль против теченья пошел
И на болотистом дне крепко застряла ладья.
Люди приказа не ждут, усердно работает каждый,
И помогают рукам, громко и бодро крича.
Точно бы остров, засел корабль посредине залива:
Чудом изумлены, люди от страха дрожат.
Среди встречающих святыню была и весталка Клавдия, на которую пали подозрения в распутстве. Собственно, она своим поведением дала пищу для сплетен, которые могли закончиться известным погребом у Коллинских ворот.
Клавдия Квинт свой род выводила от древнего Клавса,
Был ее облик и вид знатности рода под стать.
И непорочна была, хоть порочной слыла: оскорбляли
Сплетни ее и во всех мнимых винили грехах.
Ее и наряд, и прическа, какую она все меняла,
Были вредны, и язык вечных придир – стариков.
Чистая совесть ее потешалась над вздорами сплетен, —
Но ведь к дурному всегда больше доверия в нас!
Чтобы отвести от себя подозрения, Клавдия решилась на отчаянный поступок – но прежде она помолилась богине. Когда читаешь об этом у Овидия, кажется, что весталка молилась Деве Марии, хотя дело происходило более чем за два столетия до рождения Иисуса Христа. Молитва, как следует из текста, непривычна даже для римлян.
Вот появилась она меж достойнейших в шествии женщин,
Вот зачерпнула рукой чистой воды из реки,
Голову трижды кропит, трижды к небу возносит ладони
(Думали все, кто смотрел, что помешалась она),
Пав на колени, глядит неотрывно на образ богини
И, волоса распустив, так обращается к ней:
«О небожителей мать плодоносная, внемли, благая,
Внемли моим ты мольбам, коль доверяешь ты мне!
Я не чиста, говорят. Коль клянешь ты меня, я сознаюсь:
Смертью своей пред тобой вины свои искуплю.
Но коль невинна я, будь мне порукою в том предо всеми:
Чистая, следуй за мной, чистой покорна руке».
Так говоря, за канат она только слегка потянула
(Чудо! Но память о нем даже театр сохранил):
Двинулась Матерь Богов, отвечая движеньем моленью, —
Громкий и радостный крик к звездам небесным летит.
Да, чего не сделаешь, чтобы спасти жизнь! После такого подвига никто не посмел даже усомниться в целомудренности Клавдии.
Клавдия всех впереди выступает с радостным ликом,
Зная, что честь ее днесь подтверждена божеством.
Римляне установили статую Клавдии Квинты в храме Матери Богов. Дважды (в 111 году до н. э. и во 2 году н. э.) храм подвергался опустошительным пожарам, и только изображение весталки оставалось невредимым.
В первой половине I века до н. э. другую весталку, Лицинию, тоже обвинили – в сожительстве с Марком Крассом; некий Плотин даже подверг ее судебному преследованию. Но хитрый Красс (по сути дела, первый крупный предприниматель античности и самый богатый человек в Риме) блестяще выкрутился из весьма неприятного положения и спас свою подругу. Срочно была придумана правдоподобная версия его частых встреч с девой-весталкой. Об этом свидетельствует Плутарх:
«У Лицинии было прекрасное имение в окрестностях Рима, и Красс, желая дешево его купить, усердно ухаживал за Лицинией, оказывая ей услуги, и тем навлек на себя подозрения. Но он как-то сумел, ссылаясь на корыстолюбивые свои побуждения, снять с себя обвинение в прелюбодеянии, и судьи оправдали его. От Лицинии же он отстал не раньше, чем завладел ее имением».
Л. А. Елисеева
25.05.2021, 09:24
http://mifolog.ru/mythology/item/f00/s01/e0001088/index.shtml
Мифология: Римская мифология
https://trueimages.ru/img/4c/fd/26c8d766.png
Весталки (лат. Virgines Vestales - девы Весты) - в Риме - жрицы богини Весты.
Весталки выбирались из девочек шести-десяти лет, без физических недостатков. Их родители которых должны быть живы и принадлежать к знатным родам. Верховный понтифик из числа избранных по жребию назначал весталок, которые выходили из отцовского подчинения и находились под покровительством верховного понтифика.
Главной обязанностью весталок было поддерживать вечный огонь в храме Весты. Этот огонь был символом государственной надёжности и устойчивости. Хотя угасание огня Весты считалось дурным предзнаменованием, но в первый день нового года его гасили и зажигали вновь трением священного дерева о дерево, а от него зажигались очаги курий. Весталки участвовали в хтонических обрядах, изготовляли смеси из муки, соли и пепла жертвенных животных во время жертвоприношений.
Весталки были обязаны блюсти целомудрие. За потерю целомудрия и за погасший огонь весталок секли и зарывали живыми в землю.
Служение богине Весте продолжалось тридцать лет. Десять лет весталка училась, десять лет служила Весте и десять лет учила других. По истечении тридцати лет служения весталка становилась свободной и могла выйти замуж.
Весталки пользовались большим уважением и почетом. Их особа была неприкосновенной. Тот, кто оскорбил весталку, карался смертью. Впереди весталок всегда шли ликторы. Если весталка встречала преступника, которого вели на казнь, то преступник получал свободу.
Елисеева Л. А.
Источники:
Кондрашов А. Легенды и мифы Древней Греции и Рима: Энциклопедия. - М.: РИПОЛ классик, 2005. - 768 с.
Мифологический словарь/Гл. ред. Мелетинский Е.М. - М.: Советская энциклопедия, 1990 г.- 672 с.
Словарь античности. Пер. с нем. Сост. Й. Ирмшер. - М.: Прогресс, 1989. - 704 с., илл.
http://www.hrono.ru/religia/vestalki.html
Весталки - жрицы богини Весты, которых первоначально было 4, а затем (со времени Тарквиния Ириска или Сервия Туллия) - 6. Они избирались царями, а при республике - верховным жрецом (Pontifex Maximus), посредством жребия, из 20-ти девушек. От поступающих в В. требовалось: патрицианское происхождение, возраст не моложе 6 и не старше 10 л., отсутствие телесных пороков и, наконец, пребывание обоих родителей в Италии. От обязанности служению Весте девушка могла быть освобождена только по особым семейным обстоятельствам. Каждая В. должна была оставаться в своей должности 30 лет, считая со дня избрания; первые 10 лет она училась, вторые служила, а последние обучала других. По прошествии этого времени она была свободна и имела право выходить замуж; но последнее случалось крайне редко, потому что существовало поверье, что брак с В. не ведет к добру. Во главе В. находилась самая старшая из них, получавшая приказания непосредственно от главного первосвященника. Обязанности В., кроме строгого целомудрия, состояли главным образом в поддерживании священного огня, в соблюдении чистоты храма, в совершении жертвоприношений богине Весте и пенатам, в охранении палладиума и других святынь. Нарушение обета невинности наказывалось зарыванием заживо в землю на Campus Sceleratus, а соблазнителя засекали на смерть. Виновная в угасании священного огня наказывалась розгами. В. пользовались большим почетом и многими правами. Когда они выходили, впереди шел ликтор; при известных условиях они имели право выезжать в колесницах; за оскорбление их полагалась смертная казнь. Если им встречался на пути ведомый на казнь преступник, они имели право помиловать его. Вследствие их личной неприкосновенности, многие отдавали им на хранении свои духовные завещания и другие документы, одеяние их состояло из длинной белой туники и головной повязки (infula), из-под которой спускались косы, а при жертвоприношениях они закутывались покрывалами. Институт В. удержался до времен Феодосия. При новейших раскопках найдены остатки храма Весты, вместе с жилищем В. См. Lanciani, в "Notizie dei scavi" (Рим, 1884) и Jordan, "Der Tempel der Vesta und das Haus der V. " (Берлин, 1886).
Брокгауз и Ефрон. Энциклопедический словарь. СПб, 1880
ДАО женской мудрости
27.05.2021, 11:51
https://moonshaman.com/vestalki-i-ix-istoriya/
Весталками в древнем Риме были 6 !!! женщин жриц, посвященных богине Весте, богине огня каждого римского дома и всего римского государства. Да, всего лишь 6 !!!
Выбирались в жрицы Весты девочки в возрасте 6-10 лет. У них не должно было быть физических недостатков. Их родители должны были быть свободными гражданами Рима и быть живы.
С этого момента юная жрица обретала новый дом и покидала свою семью. Она переезжала в самое сердце Рима, в Atrium Vestae на Форуме.
Теперь ее жизнь разделялась на три этапа. Первый, когда она обучалась жреческому ремеслу. Второй, когда выполняла свои жреческие обязанности. И третий, когда уже она обучала молодых весталок.
Если жрица Весты отличилась в заслугах перед городом и пользовалась большим уважением, то в ее честь в атриуме могли установить ее статую. Такие мраморные статуи сохранились до наших дней. И мы можем посмотреть в лицо этим удивительным женщинам и попытаться разгадать тайну их жизней.
Рим открывал перед избранной девой великое будущее. Для нее это был уникальный шанс выйти из под опеки отца и не попасть под власть мужа. Получить привилегии влиять не только на общественную жизнь, но и на политическую.
https://moonshaman.com/wp-content/uploads/2017/10/Ancient-Roman-sculpture-Vestal-Virgin.jpg
Судьей и владыкой ей был только главный жрец города Pontifex Maximus -Великий Понтифик. Первым, известным нам по имени понтификом, был Нума Марций живший в Риме в 712 году до нашей эры.
После исчезновения языческих жрецов, Римские Папы взяли себе этот титул. Таким образом Pontifex Maximus существует, как минимум, с 8-го века до нашей эры и до сегодняшнего дня непрерывно.
А самый первый понтитфик, возможно, провел ритуал еще при закладке города. Так это описал Плутарх.
“…вырыли круглую яму и сложили в неё первенцев всего, что люди признали полезным для себя в соответствии с законом, и всего, что сделала необходимым для них природа, затем каждый бросил туда же горсть земли, принесённой из тех краёв, откуда он пришел, и всю эту землю перемешали”
Видимо сработало, раз город столько столетий жив и неплохо себя чувствует. А я всегда говорю, что Ватикан много чего знает, но молчит. И титул, произнесенный 20 столетий назад, титул Великого Понифика и главного жреца города Рима и Римской империи, до сих пор произносится на этой земле с почетом и уважением. Хоть и принадлежит теперь католической вере. В непрерывности и древности сила?
https://moonshaman.com/wp-content/gallery/vestalki-izobrazheniya/thumbs/thumbs_Casa-delle-Vestali-Museo-Nazionale-Rome.jpg
https://moonshaman.com/wp-content/gallery/vestalki-izobrazheniya/thumbs/thumbs_Gestia-Rome-Museo-Torlonia.-Formerly-in-the-Palazzo-Giustiniani-Rome.JPG
https://moonshaman.com/wp-content/gallery/vestalki-izobrazheniya/thumbs/thumbs_JULIA-DOMNA-Rome-215-217-AD.jpg
https://moonshaman.com/wp-content/gallery/vestalki-izobrazheniya/thumbs/thumbs_Coin-Gestia-Rome.jpg
Но вернемся к жрицам Весты и их привилегиям.
Весталки могли передавать наследство по завещанию и свидетельствовать в суде. А это была привилегия только свободных мужчин. Поэтому воспринимали ли их как женщин в римском обществе? Или все-таки для граждан римской империи они были существа без пола? Не женщины, но девушки, которые были по правам подобны мужчинам?
Об этом может многое рассказать их одежда.
Платье весталок соединяло элементы девичьего наряда невесты, жены-матроны и даже юноши. По описаниям из римских текстов и найденным мраморным изображениям весталок мы знаем, что в одеянии весталок были стола, палла, витта, инфула, суффибулум и золотая булла.
Стола это туника до пят, которую одевали матроны поверх нижней туники. Снизу ее обшивали оторочкой instita, а шейный вырез обшивали пурпурной каймой. Рукава столы достигали до локтей, но не были сшиты, а скреплялись с помощью застежек. Столу подпоясывали поясом, создавая красивые складки. Этот пояс назывался strophium и по примеру матрон носился старшими весталками выше талии. Такие пояса можно увидеть на скульптурах.
Стола римской матроны была символом ее законного брака. Femina stolata стала даже почетным титулом замужней женщины, которая имеет право носить это одеяние, в отличии от иноземок, гетер и рабынь.
Палла имела форму квадратной или прямоугольной ткани, часто с вышивкой. Сначала палла была нижней одеждой, но уже с времен ранней республики она становится верхней одеждой. В этот кусок ткани закутывались, а во время жертвоприношений даже укрывали голову. Наверное этот вид одежды в чем-то напоминает индийское сари.
https://moonshaman.com/wp-content/uploads/2017/10/Portrait-statue-of-a-Vestal-Virgin.-Copy.jpg
Прическа весталок six crines из шести кос, подчеркивала жреческий стан и напоминала о том, что весталок всего шесть. Прическа six crines украшала так же голову невесты в день ее бракосочетания, возможно чтобы подчеркнуть ее чистоту и невинность. Кто был первым с six crines невесты или весталки неизвестно. Но все же число 6 указывает на жриц, как первоисточник.
Витта это священная повязка которую могли носить жрицы, весталки и свободные женщины Римской империи. Снова символ чистоты. У девушки такая повязка была одиночная и она была частью убранства невесты, а замужние женщины носили две. Женщины легкого поведения не могли носить ни 6 кос ни витту.
У весталки была одна витта, как у невесты.
Инфула это шерстяная повязка, от 4х до 7ми витков, которой весталки обматывали несколько раз голову во время проведения ритуалов. Инфула также украшала голову невесты.
https://moonshaman.com/wp-content/uploads/2017/10/bulla-rome-boy.jpg
Золотая булла. Рим.
Голова старшей весталки покрывалась покрывалом-суффибулум (suffibulum). Прямоугольный белый кусок ткани накидывался на голову, превращаясь в капюшон, который спадал на плечи и мог закрепляться брошью -фибулой.
Необычным маскулинным артефактом весталки была золотая булла. Это амулет, который одевался мальчику, ребенку римских граждан на девятый день после рождения и носился им до достижения совершеннолетия.
Давайте посмотрим на весталку обобщая то, что мы о ней знаем:
-Она может оставить свое имущество по завещанию, как мужчина.
-Она носит золотую буллу амулет, как несовершеннолетний мальчик.
-Она может свидетельствовать в суде, как мужчина.
-Она носит одну повязку витту, как невеста.
-У нее прическа из шести кос, как у невесты.
-Во время ритуалов ее голову украшают 4-7 витков повязки инфулы, как и у невесты.
-Она повязывает пояс, как замужняя матрона.
-Она носит столу, как замужняя матрона.
-С ее головы на плечи ниспадает плат-суффибулум белого цвета.
-Все ее одежды белого цвета, отображающие ее чистоту.
-Будучи девственницей, она выполняет ритуалы, которые должны обеспечить плодородие.
-Ее обувь также белого цвета и сделана из кожи жертвенных животных.
-Она не меняет цвет одежды для траура, когда покидает мир, кто-то из ее родственников. Она формально вне любой семьи и родственных отношений.
-Единственный раз, когда весталка одевает черную одежду, это если она нарушила обет чистоты и ее закопают заживо.
Так выглядел храм Весты.
Campagnola-Domenico-Temple-of-Vesta-Rome-c1530-60-drawing-Teylers-Museum-Haarlem
Столь строгое отношение к чистоте весталок было связано с тем, что их считали ответственными за жизнь и безопасность Рима. Ведь эти дамы заботились о ларах и пенатах государства, которые были эквивалентами домашним божествам, что находились в каждом доме Римской империи.
Они принимали участие не только в праздниках Весты и своего святилища, но и во многих других ритуалах и процессиях. Но главное, они были причастны к каждому жертвоприношению в городе и не только. Ведь любое жертвоприношение сопровождалось посыпанием соленой мукой жертв. И эту муку, для всех религиозных церемоний, как раз и готовили весталки.
Важнейшим было участие понтифика и весталок в празднике Eordicidia или Hordicidia — празднике заклания стельной коровы (лат. forda). Здесь проводились ритуалы для обеспечения в наступающем году плодородия и благополучия. Его справляли на Капитолии и в тридцати куриях. Пепел неродившийся телят, который хранили весталки, использовался для очищения на празднике Парилий 21 апреля.
Амулет fascinus. Хранителями таких амулетов были весталки.
Поэтому столь строго следили за чистотой жриц. У них в руках был инструмент для очищения всего города. Но, несмотря на запреты, мы знаем о 15 случаев нарушения закона.
Но, при этом сама мать основателей Рима, Ромула и Ремуса, по легенде была весталкой королевской крови.
Еще одна весталка девственница дала жизнь шестому правителю Рима по имени Servius Tullius. По преданию из царского очага появился бесплотный фалос. Вот от него жрица и забеременела.
Так как под опекой весталок находились культовые амулеты fascinus-фалосы, то не удивительно, что такая история стала восприниматься как реальная.
При Августе, к обычным привилегиям для жриц, добавились почетные места на играх и в театрах. Что было очень статусно по тем временам.
Древнейший в Римской истории культ весталок просуществовал почти 1000 лет и дожил до 4-го столетия нашей эры, пока император Феодосий (346—395 гг), последний император единой страны, не погасил священный огонь Весты и опустошил ее храм, упразднив жреческий клан хранительниц лар и пенатов.
Может поэтому Римская империя и развалилась на две части, чтобы исчезнуть с лица мировой истории, как единая древняя держава Ромула и Ремуса, детей весталки?
Когда насильно уничтожают культ Богини хранительниц домашнего очага и разгоняют ее жриц, то что может ожидать правителя и его государство?
Страна распалась, сначала на Восточную и Западную. А затем Великая Римская Империя канет в лету.
Реконструкция одежды римских жещин Judith Sebesta 1990 год. На основе изображений nodus Herculaneus.
Девушка,
невеста,
матрона
и вдова.
Примечания:
Лары и пенаты – боги и хранители домашнего очага. В каждом доме был алтарь, где им приносились жертвы. Мы до сих пор говорим “вернуться к родным пенатам”.
Пенатов изображали две фигуры, которые хранились в специальном шкафу, возле очага. Возможно хранители того, что спрятано в кладовой.
Лары связывались с самим очагом, хотя были и лары перекрестков, фамилии (рода), моря, земли, частные и государственные. Были даже лары путешественников. Алтари им существовали и вне дома. Особенно им поклонялись на перекрестках. Более всего это похоже на духов-хранителей и защитников связанных с пересечением каких либо порогов и дверей.
Интересный обычай может характеризовать этих божеств. Так римская невеста брала три монеты, одну она подносила ларам дома мужа, одну ларам на перекрестке, а третью отдавала мужу.
Покидая дом пенаты брали с собой. А лары охраняли дом в отсутствии хозяев. Может это подобие домового?
Культ ларов и пенатов, также как и культ Весты имел долгую историю и был запрещен указами того же Феодосия. Но мы до сих пор говорим “вернутся к родным пенатам”. Возможно духи домашнего очага вечны, пусть даже сменили имя. Домовой? Не так ли их теперь зовут?
Copyright©Эжени МакКвин 2017
Литература:
Н. А. Кун. Что рассказывали древние греки и римляне о своих богах и героях. М.: Республика, 1996.
Немировский А. И. Идеология и культура раннего Рима. Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1964
Н. Міняйло. Одяг весталки у давньоримському суспільстві. Народознавчі зошити. № 5, 2014
Drevniebogi.Ru
08.06.2021, 11:41
https://drevniebogi.ru/akvilon-rimskoy-bog-severnogo-vetra/
8 июля 2013 •
https://sp-ao.shortpixel.ai/client/to_avif,q_glossy,ret_img/https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/07/103070406_2_thumb.jpg
Аквилон – старое латинское имя бога силы природы – северного ветра (и севера), которого впоследствии под греческим влиянием стали называть Бореем (см. статью «Борей»).
Слово «Аквилон» очень популярно среди владельцев разных фирм, отелей и так далее. В переносном смысле, аквилон – это холодный северный ветер.
Также слово «аквилон» часто в поэзии и эпосе употреблялся и употребляется в значении горькой судьбы, фатальности.
Зачем ты, грозный аквилон,
Тростник прибрежный долу клонишь?
Зачем на дальний небосклон
Ты облачко столь гневно гонишь?
А. С. Пушкин
World-of-legends.su
09.06.2021, 11:07
https://world-of-legends.su/roman/roman_gods/id1385
Аквилон («северный ветер») — древнеримское название северо-восточного, иногда северного ветра. Как и другие ветры, Аквилон представляли божеством, олицетворявшим эту силу природы, соответствовал древнегреческому Борею.
Википедия
10.06.2021, 09:10
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BA%D0%B2%D0%B8%D0%BB%D0%BE%D0%BD
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/09/PioClementinum.PNG/330px-PioClementinum.PNG
Двенадцать ветров на розе ветров, согласно музею Пио-Клементино.[1]
Зачем ты, грозный аквилон,
Тростник болотный долу клонишь?
Зачем на дальний небосклон
Ты облачко столь гневно гонишь?
А. С. Пушкин
Аквилон (лат. aquilo (aquilonis) — «северный ветер») — (а) древнеримское название северо-восточного, иногда северного ветра. Как и другие ветры, Аквилон представляли божеством, олицетворявшим эту силу природы, соответствовал древнегреческому Борею (βορεας); (б) античное и средневековое название земель, лежащих в северо-восточном направлении от Рима — под Аквилоном, как указывал ученик Нострадамуса Шавиньи, понимали «Германию, Польшу, Литву, Ливонию, Готию, Швецию, Норвегию, Скандинавию, океанские острова, Московию, две Сарматии»[2].
Примечания
Index mythorum Graecorum (англ.) (недоступная ссылка). Дата обращения: 7 июля 2009. Архивировано 16 декабря 2010 года.
Бобков А. А. Разворот солнца над Аквилоном вручную. Феодосия и феодосийцы в Русской смуте. Год 1918. — 1-е. — Феодосия — Симферополь: Оригинал-М, 2008. — С. 2. — 384 с. — 200 экз. — ISBN 978-966-8933-15-8.
Drevniebogi.Ru
17.06.2021, 10:41
https://drevniebogi.ru/akest-sitsiliyskiy-tsar-prinyavshiy-eneya/
9 июля 2013 • 1 290 смотр.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/07/103072783_0941b1d6090f.jpg
Акест (Ацест) — сицилийский царь, сын речного бога Кримисия и троянки Эгесты.
По рассказу Дионисия Галикарнасского, дед Эгеста был казнен Лаомедонтом, а его дочь отвезена на Сицилию и родила от троянского юноши сына Эгеста. При Приаме он вернулся в Трою, а затем вновь с Элимом отплыл в Сицилию, сбежав на трех кораблях. Основал три города: Эгеста (или Сегеста), Эрик, Энтелла. Филоктет послал своих спутников во главе с Эгестом в Сицилию, они укрепили Эгесту (или Сегесту) в области Эрикса.
Акест был «троянцем по крови», поэтому он гостеприимно встретил Энея и его спутников, которые спаслись из Трои и по пути на новую родину попали в царство Акеста, лежавшее на западном побережье Сицилии.
Тем, кто не захотел продолжить плавание, Акест позволил заложить в своем царстве город, который Эней назвал Акестой (Ацестой).
Эту Акесту из «Энеиды» Вергилия отождествляют с нынешней Сегестой, с ее отдельно стоящим дорическим храмом конца 5 в. до н. э. Храм недостроен; кто его строил и какому богу он был посвящен, неизвестно.
https://amp.ru.autograndad.com/1124914/1/akest.html
https://img.google-info.org/storage/big/1124914.jpg
Акест - персонаж античной мифологии. "Троянец по крови", из Сицилии.
Согласно Вергилию, он был сыном речного бога Кримиса и троянки Акесты. Принял в гостях Энея. Состязался в стрельбе из лука. Его именем назван город Акеста.
По рассказу Дионисия Галикарнасского, дед Эгеста был казнен Лаомедонтом, а его дочь отвезена на Сицилию и родила от троянского юноши сына Эгеста. При Приаме он вернулся в Трою, а затем вновь с Элимом отплыл в Сицилию, сбежав на трех кораблях. Основал три города: Эгеста или Сегеста, Эрик, Энтелла. Филоктет послал своих спутников во главе с Эгестом в Сицилию, они укрепили Эгесту или Сегесту в области Эрикса.
Википедия
19.06.2021, 12:46
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BA%D0%B5%D1%81%D1%82
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Акест
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/3/3d/Wenceslas_Hollar_-_Aeneas_and_Acestes_%28State_2%29.jpg/391px-Wenceslas_Hollar_-_Aeneas_and_Acestes_%28State_2%29.jpg
Холлар, Вацлав Встреча Энея и Акеста
Пол мужской
Отец Кринис
Мать Акеста[d]
Акест (Ацест, в другом написании Эгест, др.-греч. Ἄκέστης, Αἴγεστος) — персонаж античной мифологии[1]. «Троянец по крови»[2], из Сицилии.
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/5/53/Sicily_elymians.png/375px-Sicily_elymians.png
Карта основных поселений элимцев
Согласно Вергилию, он был сыном речного бога Кримиса и троянки Акесты. Принял в гостях Энея[3]. Состязался в стрельбе из лука[4]. Его именем назван город Акеста (или Эгеста, Сегеста; Αἴγεστα, Ἔγεστα, Σέγεστα)[5].
По рассказу Дионисия Галикарнасского, дед Эгеста был казнен Лаомедонтом, а его дочь отвезена на Сицилию и родила от троянского юноши сына Эгеста. При Приаме он вернулся в Трою, а затем вновь с Элимом отплыл в Сицилию, сбежав на трех кораблях[6]. Основал три города: Эгеста (или Сегеста)[7], Эрик, Энтелла[8]. Филоктет послал своих спутников во главе с Эгестом в Сицилию, они укрепили Эгесту (или Сегесту) в области Эрикса[9].
Примечания
Любкер Ф. Реальный словарь классических древностей. М., 2001. В 3 т. Т.1. С.12
Вергилий. Энеида I 550
Вергилий. Энеида I 195; V 35
Вергилий. Энеида V 498; Гигин. Мифы 273
Вергилий. Энеида V 718
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 52, 2-3
Сегеста // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Ликофрон. Александра 965
Страбон. География VI 1, 3 (стр.254); 2, 5 (стр.272)
Карта основных поселений элимцев
Drevniebogi.Ru
22.06.2021, 13:18
https://drevniebogi.ru/amur-rimskiy-bog-lyubvi/
26 июля 2013 • 3 550 смотр.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/07/103354369_eae43a72cb2b.jpg
Амур — римский бог любви (см. статью «Эрот»). На картинке: «Венера и Амур», Сустрис Ламберт, Амстердам, 1515/20 — Падуя, после 1568.
У А. С. Пушкина в стихотворении «Амур и Гименей» (1816):
…Помилуй, Феб!
Амур совсем, друзья, не слеп:
Но шалуну пришла ж охота,
Чтоб, людям на смех и назло,
Его безумие вело.
Безумие ведет Эрота…
Mifologija.ru
23.06.2021, 13:11
http://mifolog.ru/mythology/item/f00/s00/e0000288/index.shtml
Мифология: Римская мифология
Предмет статьи: бог
https://trueimages.ru/img/81/a3/9c7c2866.png
Амур ("любовь") - в римской мифологии - бог любви, сын Венеры и Марса.
Лемуан М. Женщина и Амур
Апулей создал поэтическую сказку о странствиях человеческой души, жаждущей слиться с любовью. У царя была три дочери-красавицы, младшая из которых была так прекрасна, что люди перестали поклоняться Венере, восхищаясь девушкой. Разгневанная Венера послала своего сына Амура наказать Психею и сделать так, чтобы она влюбилась в самое безобразное существо на свете. Однако Амур не устоял перед красотой Психеи и влюбился в нее. С помощью Зефира Амур унес ее в свой дворец и сделал своей женой. Однако она нарушила запрет никогда не видеть лица своего загадочного супруга. Ночью, сгорая от любопытства, она зажгла светильник и посмотрела на юного бога, не замечая горячей капли масла, упавшей на нежную кожу Амура. Амур проснулся и исчез. Психея, чтобы вернуть мужа, обратилась к Венере, которая сделала ее своей рабыней и заставила выполнять явно невыполнимые задания. Преодолев их и даже спустившись в аид за живой водой, Психея после мучительных страданий вновь обрела Амура, который попросил у Зевса разрешения на законный брак с возлюбленной. На пиру Амур и Психея примирились с Венерой, а Зевс преподнес счастливой невесте чашу с нектаром, даровав таким образом бессмертие. Рассказ Апулея имеет фольклорные и мифологические истоки.
https://trueimages.ru/img/2c/2d/6e7c2866.png
Антонио Канова "Поцелуй Амура и Психеи"
Амур соответствует греческому Эроту.
Елисеева Л. А.
Источники:
Кондрашов А. Легенды и мифы Древней Греции и Рима: Энциклопедия. - М.: РИПОЛ классик, 2005. - 768 с.
Мифологический словарь/Гл. ред. Мелетинский Е.М. - М.: Советская энциклопедия, 1990 г.- 672 с.
Foxdesign
25.06.2021, 11:58
http://www.foxdesign.ru/legend/amur3.html
Эрот (Эрос) (греч.) - Купидон, (Амур) (рим.)
Эрот (Эрос) - греческий бог любви,
посланник Афродиты.
Генеалогия. Сын Афродиты и Ареса, внук Зевса и Геры, брат Антэрота, Фобоса, Деймоса и Гармонии. Возлюбленный Психеи.
Иконография. Изображался в образе златокудрого и златокрылого мальчика или в образе юноши.
Зная как много горя и бед принесет Эрот в мир, Зевс хотел, чтобы его умертвили еще при рождении, но Афродита скрыла сына в непроходимом лесу, где его вскормили своим молоком две свирепые львицы.
Атрибут. Золотой лук из которого Эрот посылает золотые стрелы, вызывающие любовь или убивающие ее. Как стрелок не уступает самому Аполлону и никто, включая богов, не защищен от его стрел, которые часто выступают в роли орудия наказания, вызывая безответную любовь.
Среди жертв Эрота - Аполлон.
Купидон * Лувр
http://www.foxdesign.ru/legend/img/amur2.jpg
"Купидон"
Antoine-Denis Chaudet
1802-1807
мрамор, высота 0,80 м
Лувр
Амур и Психея * Санкт-Петербург * Летний сад
Купидон (Амур) - римский бог любви, символ неотвратимости любви, плотской страсти и жизни после смерти. В переводе с латинского "Купидон" - "вожделение".
Генеалогия. Сын Венеры и Вулкана. В другом варианте - появился из золотого или серебряного яйца.
Иконография. Часто изображался с завязанными глазами, что символизировало случайность выбора его жертв. Подобно своей покровительнице Венере не прощает бесстрастия и игнорирования любви.
http://www.foxdesign.ru/legend/img/amur1.jpg
"Амур и Психея"
скульптор неизвестен (Италия), конец XVII в.
Санкт-Петербург, Летний сад
http://rushist.com/index.php/mifologiya/5648-amur-bog-lyubvi
Русская историческая библиотека
27.06.2021, 12:07
http://rushist.com/index.php/mifologiya/5648-amur-bog-lyubvi
Культ бога любви, которого римляне называли Амуром (Купидоном), а греки Эротом, существовал уже в глубокой древности, его считали одним из старейших божеств. Он олицетворяет ту могущественную силу, которая влечет одно живое существо к другому и благодаря которой рождается все живущее и продолжается род человеческий. Он не только бог любви между различными полами, но он и бог дружбы между мужчинами и юношами. Во многих мужских гимнасиях (школы борцов) его изображение стояло рядом со статуями Гермеса (Меркурия) и Геракла.
По древним сказаниям, его происхождение неизвестно, и никто не знает, кто его отец, но позднейшие поэты и художники стали признавать Венеру и Марса за его родителей. Рождение Амура, или Эрота, послужило сюжетом для многих картин, из них одной из лучших считается картина Лезюэра, изображающая Венеру, окруженную тремя грациями; одна из них подает ей прелестного ребенка.
Эрот-Амур всегда изображался под видом мальчика, едва достигшего юношеского возраста. Венера, видя, что ее сын почти не растет, спросила у Фетиды, какая тому причина. Та ответила, что ребенок вырастет, когда у него будет товарищ, который будет его любить. Венера тогда дала ему в товарищи Антерота («разделенная любовь»); когда они вместе – Эрот растет, но вновь становится маленьким, лишь только Антерот покидает его. Смысл этой аллегории заключается в том, что любовь или дружба должны быть разделяемы другим человеком, для того чтобы расти и развиваться.
Воспитание Амура Венерой очень часто изображалось на камеях и гравированных камнях. Мать играет с ним, отнимает у него лук или стрелы, дразнит его и резвится с ним. Но шаловливый ребенок не остается в долгу у матери, и она не раз испытывает на себе действие его стрел.
Амур, по мифологии, является цивилизатором, сумевшим смягчить грубость первобытных нравов. Искусство воспользовалось этой идеей и, желая выказать непреодолимую силу Амура, стало изображать его укротителем диких и свирепых зверей. На многих камеях и гравированных камнях Амур изображен верхом на льве, которого он укротил и превратил в ручного зверя. Часто изображается он на колеснице, в которую впряжены дикие звери.
Амур страшен не только людям, но и богам. Юпитер, предвидя уже пред самым рождением его все беды, которые он натворит, приказал Венере умертвить его, но богиня спрятала сына в лесу, где дикие звери вскормили его. Поэты и писатели постоянно твердят о жестокости Амура, о том, что он не знает жалости, что он наносит неизлечимые раны, заставляет людей совершать самые безрассудные поступки и доводит до преступления.
http://rushist.com/images/art-west-17/various/baglione-sacred-and-profane-love.jpg
Амур Земной и Небесный. Художник Дж. Бальоне, 1602
У Анакреона есть несколько прелестных стихотворений на эту тему; вот одно из них: «Посреди ночи, в тот час, когда все смертные спят крепким сном, является Амур и стучит в мою дверь. "Кто там стучит? – восклицаю я. – Кто прерывает мои сны, полные очарования?" – "Отвори! – отвечает мне Амур. – Не бойся, я мал, я весь промок от дождя, луна куда-то скрылась, и я потерял дорогу в ночной темноте". Услышав его слова, мне становится жалко бедняги, я зажигаю мой светильник, открываю дверь и вижу перед собою дитя; у него крылья, лук, колчан и стрелы; я подвожу его к моему очагу, согреваю его холодные пальчики в своих руках, вытираю его мокрые волосы. Но едва успел он немного оправиться, как берется за лук и стрелы. "Я хочу, – говорит он, – посмотреть, не отсырела ли тетива". Он натягивает ее, пронзает мне сердце стрелой и говорит мне, заливаясь звонким смехом: "Мой гостеприимный хозяин, радуйся; мой лук совершенно здоров, но зато сердце твое больное"».
В искусстве у Амура два совсем различных типа: он изображается то под видом прелестного крылатого ребенка, играющего с матерью, то под видом юноши. В Пио-Клементинском музее находится прекрасный тип Амура-юноши. К сожалению, сохранились только голова и плечи.
Пракситель первый дал идеальный тип Амура, послуживший прототипом для всех последующих статуй этого бога. Этот знаменитый скульптор был большим поклонником прекрасной гетеры Фрины, которая просила его подарить ей самое лучшее из его произведений. Пракситель согласился исполнить ее просьбу, но все не мог решиться указать, которую из своих статуй он считает лучшей. Тогда Фрина прибегла к следующей хитрости: она велела одному из ее рабов прийти сказать Праксителю, что его мастерская объята пламенем; встревоженный художник кинулся к двери, крича, что все плоды его долголетних трудов пропали, если пламя не пощадит его двух статуй – Сатира и Амура. Фрина успокоила его, сказав, что это было только испытание и что теперь она знает, какие произведения он считает лучшими, и выбрала себе Амура. Она принесла в дар статую родному своему городу Феспии, только что опустошенному Александром Великим. Статую поставили в храм, посвященный богу любви, и туда стали приезжать из разных стран только для того, чтобы любоваться этим великим произведением искусства. «Феспия, – говорит по этому поводу Цицерон, – была превращена Александром в ничто, но в ней появился «Купидон» Праксителя, и нет путешественника, который не завернул бы в этот город, чтобы посмотреть на эту прекрасную статую». Калигула перенес ее в Рим, а Клавдий возвратил ее феспийцам, Нерон ее вновь отнял, и она погибла при пожаре, уничтожившем большую часть Рима.
Знаменитый скульптор Лисипп тоже изваял статую Амура; она была помещена в том же храме, где находилось произведение Праксителя. В храме Венеры в Афинах находилась знаменитая картина Зевксида, изображавшая бога любви, увенчанного розами. До римского владычества Амура продолжали изображать юношей, статным и изящным по формам, и только после этой эпохи является он на памятниках искусства в виде крылатого и здорового ребенка. Его отличительные признаки – крылья, лук, колчан со стрелами.
Новейшее искусство очень часто изображало Амура. В одной из комнат Ватикана Рафаэль написал его на колеснице, везомой бабочками и лебедями; почти во всех музеях находятся картины этого художника с изображением маленького бога любви и Венеры. Корреджо и Тициан писали Купидона в различных позах и видах, но никто так часто не изображал бога любви, как Рубенс: почти во всех картинных галереях можно встретить его толстеньких, румяных и веселых купидонов.
Во французской школе Пуссен, Лезюэр, а в особенности Буше, являются художниками – специалистами изображать амуров, прелестных и веселых, но ничем не напоминающих идеального типа Праксителя. Художник Виен написал интересную картину, сюжет которой заимствовал с античной картины, – называется она «Торговка амурами». Прюдон оставил также много картин, сюжетами для которых послужили различные похождения Амура.
Этот божок часто наудачу, подобно слепцу, не видящему цели, пускает свои стрелы, и вот почему поэты называют любовь слепою. Корреджо и Тициан, желая олицетворить эту идею, изобразили Венеру, надевающую повязку на глаза сыну.
Drevniebogi.Ru
29.06.2021, 10:56
https://drevniebogi.ru/anksur-bog-podzemnogo-mira-u-italiyskih-volskov/
31 июля 2013 •
Анксур, лат. — бог подземного мира у италийского племени вольсков; со временем римляне отождествили его с Юпитером и воздавали ему почести под именем Юпитер Анксур.
Центр его культа находился в городе Террачине (к югу от Рима на берегу Лациума), который при вольсках назывался Анксур. Но руины тамошнего храма Юпитера Анксура относятся к 1 в. до н. э.
Имя «Анксур» встречается и в «Энеиде» Вергилия. Так звали одного из соратников рутульского царя Турна.
На фото: современная Террачина в Италии
Drevniebogi.Ru
30.06.2021, 13:49
https://drevniebogi.ru/anna-sestra-tsaritsyi-didonyi-i-drevnyaya-rimskaya-boginya/
31 июля 2013 •
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/07/103514323_Ruines_de_Carthage.jpg
Анна — сравнительно редкое для античности имя.
В «Энеиде» Вергилия упоминается Анна — сестра карфагенской царицы Дидоны. Когда Дидона колебалась, сохранить ли до конца своих дней верность убитому супругу Сихею или выйти замуж за предводителя троянских беженцев Энея, Анна убеждала ее выйти за Энея по личным и государственным соображениям. После отъезда Энея Анна тщетно пыталась воспрепятствовать самоубийству Дидоны.
Также Анной звали древнюю римскую богиню, полное имя – Анна Перенна. Ее происхождение и функции были неясными даже для античных авторов. Мы знаем лишь, что ежегодно в марте римляне весело чествовали ее в роще у столба первой мили на дороге Фламиния, причем вино лилось рекой.
На фото: руины Карфагена, Patrick Verdier
Wisdomlib
01.07.2021, 14:09
https://wisdomlib.ru/story/4932
Мифы древнего Рима
Анна была сестрой карфагенской царицы Дидоны. Когда Дидона, не перенеся отъезда горячо любимого ею Энея, покончила с собой, Анна до последней минуты находилась рядом с ней.
Недалеко от Карфагена жил и нумидийцы, и их царь хотел жениться на Дидоне, но та ему решительно отказала. Узнав же о смерти Дидоны и причине ее гибели, нумидийский царь разгневался и решил, что если он не смог войти мужем в брачный чертог карфагенской царицы, то войдет в него врагом. Нумидийцы напали на Карфаген и захватили его.
Анну же выгнали из царского дворца. Горестная, пришла она на могилу Дидоны. Вновь пролила она слезы над прахом сестры и срезала в память о ней волосы со своей головы. После этого Анна собрала несколько спутников, которые тоже решили бежать из поверженного Карфагена, и отплыла на остров Мелиту, надеясь найти убежище у мелитского царя Батта.
Батт дружелюбно принял Анну и ее спутников. И они спокойно прожили на Мелите три года. Об этом узнал царь финикийского города Тира Пигмалион, брат Дидоны и Анны. В свое время именно от злодеяний брата Дидона и Анна бежали из Тира, и Дидона основала Карфаген, став его царицей. Теперь Пигмалион, угрожая войной, потребовал от Батта выдачи сестры. Батт, ненавидящий войны и боящийся могучего тирского царя, сообщил о требовании Пигмалиона Анне. Та же, боясь брата больше, чем бурного моря, решила вновь предать себя на волю морских волн.
Батт предоставил Анне корабль, который тотчас вышел в море. Анна не хотела селиться далеко, но судьба воспротивилась этому. Во время плавания внезапно стих ветер, наступил полный штиль, и путешественникам пришлось спустить парус и идти на веслах. Но как только убрали парус, мгновенно налетел мощный шквал. Огромные волны, поднимаясь со всех сторон, бросали утлое судно из стороны в сторону. Даже самый опытный кормчий был бы не в силах справиться с чудовищным и морскими валами. Оставалось только молиться богам и взывать к ним о спасении. Анна вспомнила сестру и призвал а ее память, называя ее счастливой, уже потому, что та не погибла в морской пучине. Вспоминала Анна и других умерших женщин , считая их всех счастливее себя. Видимо, боги услышали ее молитвы, и волны выбросили корабль на прибрежные скалы Лация. Как только Анна и моряк и выбрались на сушу, корабль сразу же разбился и останки его затонули. Анна осталась на берегу насквозь промокшая, без вещей и денег.
В это время Эней уже победил Турна, женился на Лавинии и стал царем Лация после смерти своего тестя. Однажды он вышел из города Лавиния, так назвал он свою столицу, взяв с собой только верного товарища Ахата. Они шли вдоль морского побережья и вдруг заметили сидящую на берегу Анну. Эней не мог поверить своим глазам и замер в изумлении. Ахат же воскликнул: «Взгляни, ведь это Анна!» Услышав свое имя, несчастная подняла глаза и увидела перед собой Энея и его спутника. Она вспомнила сестру и ее участь, виновником которой был Эней. Все эти годы Анна была уверена в том, что именно Эней принес несчастья в их жизнь, что он был ярым ее врагом. Поэтому она страшно испугалась и хотела бежать. Но бежать ей было некуда. Эней ж сначала расспросил Анну о причинах ее внезапного появления в Лации, а потом, узнав о постигших ее бедах и понимая чувства Анны, уверил, что он не виновен в гибели Дидоны, что, покидая Карфаген, подчинялся божественной воле и теперь просит Анну принять его гостеприимство. Волей-неволей Анна вынуждена была согласиться.
Эней привел Анну в свой дворец. Он рассказал о ней Лавинии и попросил жену принять спасенную Анну и полюбить ее, как собственную сестру. Лавиния подчинилась воле супруга, но в ее сердце бушевала ярость. Она ревновала мужа и к покойной Дидоне, и к неожиданно появившейся Анне. Эней, чтобы утешить Анну, преподнес ей богатые дары. Лавиния же, увидев всю их роскошь, решила, что были еще более ценные подарки, которые Эней сделал Анне тайком от нее, Лавинии. Это переполнило ее душу гневом, и она задумала отомстить карфагенянке, убив ее.
Однажды ночью Анне явился призрак Дидоны с окровавленными волосами. Она сказала Анне, чтобы та немедленно покинула зловещий дом, где ее ждет неминуемая смерть. В ужасе проснувшись, Анна, как была, в одной рубашке, даже не подвязав ее, выпрыгнула из невысокого окна и бросилась бежать. Она миновала поле и добежала до реки Нумиций. Заметавшись по берегу, Анна, сама не понимая, что делает, прыгнула в воду, надеясь найти там спасение. И она не ошиблась. Речной бог принял Анну и сделал ее своей женой, нимфой этой реки.
Утром, узнав о бегстве Анны, Эней приказал слугам найти ее. Те кинулись искать и по следам пришли на берег Нумиция. Неожиданно речной поток затих, и послышались негромкие слова. Это Анна сообщила всем, что теперь она стала речной нимфой и ее надо называть Анной Перенной. В ее честь римляне отмечают праздник 15 марта.
Существует и другой рассказ об Анне Перенне. Когда плебеи ушли из Рима на Священную гору, они очень скоро почувствовали голод, ибо принесенные с собой запасы закончились. В пригороде, недалеко от Священной горы жила бедная старуха Анна. Видя мучения плебеев, она начала печь им пироги. Рано утром поднималась Анна и, приготовив пироги, сразу же несла их, еще горячие, на Священную гору. Этим она спасла плебеев которые от всего сердца благодарили милую старушку. Когда же в Риме было восстановлено согласие и плебеи вернулись в город, они воздвигли статую Анны и назвал и ее Перенной.
Однажды к Анне Перенне обратился с просьбой сам Марс. Он сказал ей, что горячо полюбил Минерву и просит Анну убедить богиню разделить его чувство, ведь старушку она вполне может послушаться. В награду Марс обещал разделить с Анной Перенной для поклонения месяц март. Анна в шутку согласилась выполнить просьбу бога, хотя и понимала, что не сможет сделать этого. Много времени она мучила Марса надеждой. А потом, обо всем договорившись не только с Минервой, но и с Венерой, решила еще более жестоко подшутить над Марсом. Анна сказала, что все уже сделала и Минерва склонилась на ее уговоры и готова прийти ночью во дворец Марса. Возликовал Марс. Он приготовил брачный чертог, великолепно украсив его. И вот глубокой ночью в этот чертог вступает женщина, прикрыв свое лицо покрывалом, наподобие невесты. Марс бросился к ней, обнял и готов был расцеловать желанную, но, откинув покрывало, вдруг увидел, что перед ним не Минерва, а старая Анна. В гневе отшатнулся бог, его охватили ярость и чувство позора за то, что он был так одурачен. А Минерва и Венера весело смеялись над ним.
Mifologija.ru
02.07.2021, 10:52
http://mifolog.ru/mythology/item/f00/s00/e0000342/index.shtml
Мифология: Римская мифология
Предмет статьи: бог
Анна Перенна (от annus - "год" и perennis - "вечный, непрерывно длящийся") - в римской мифологии - богиня наступающего нового года, который начинался в Риме до реформы 46 до н. э. Юлия Цезаря - в марте.
Праздник в честь Анны Перенны приходился на 15 марта, жертвы в честь богини приносились как государственными, так и частными лицами. В священной роще на Тибре справлялся праздник, сопровождавшийся пиром.
Впоследствии с Анной Перенной связывались две версии мифа:
По первой Анна была сестрой царицы Карфагена Дидоны. Именно она убедила Дидону уступить страсти к Энею. Когда Дидона, покинутая Энеем, решила покончить с жизнью, Анна помогала сестре в сооружении погребального костра, не подозревая о намерениях Дидоны. После смерти Дидоны Анна в горе уехала из Карфагена в Италию к Энею. Эней к тому времени уже женился на Лавинии, дочери царя Латина и унаследовал трон тестя. Спасаясь от преследований ревнивой Лавинии, Анна утопилась в реке Нумиции и стала нимфой этой реки - Анной Перенной.
По другой версии, Анна была старухой, которая кормила римских плебеев, когда те, протестуя против притеснений со стороны патрициев, удалились на священную гору. В благодарность плебеи установили её культ как Анны Перенны.
Елисеева Л. А.
Источники:
Кондрашов А. Легенды и мифы Древней Греции и Рима: Энциклопедия. - М.: РИПОЛ классик, 2005. - 768 с.
Мифологический словарь/Гл. ред. Мелетинский Е.М. - М.: Советская энциклопедия, 1990 г.- 672 с.
Мифы народов мира/под ред. Токарева С. А. - М., Советская энциклопедия, 1987 г. - т.1 - 671 с.
Википедия
03.07.2021, 13:16
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BD%D0%BD%D0%B0_(%D1%81%D0%B5%D1%81%D1%82 %D1%80%D0%B0_%D0%94%D0%B8%D0%B4%D0%BE%D0%BD%D1%8B)
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Анна (финикийско-еврейское Hannah, Hn, ср. Анна) — сестра Дидоны (Элиссы), подвергшейся мифологизации основательницы Карфагена.
Впервые Анна упоминается Невием[1], где она выступает как сестра Дидоны. Вергилий говорит об Анне как о сестре и верной наперснице Дидоны[2].
По Варрону именно Анна, а не Дидона, является жертвой любви к Энею[3]. Согласно мифу, после смерти сестры, она бежала из Карфагена в Италию к Энею и, возбудив ревность жены его Лавинии, бросилась в реку Нумиций. Впоследствии, под именем Анны Перенны, её стали почитать как нимфу этой реки[4]
Об Анне рассказывает Овидий в «Фастах». Овидий сообщает, что нумидийцы во главе с Иарбантом (Гиарб) захватили Карфаген. Анна вынуждена была бежать, и покончила жизнь самоубийством. По Овидию, Иарбант захватил Карфаген, но удерживал его всего три года, после чего самостоятельность города была восстановлена[5].
Примечания
Невий, fr. 21
Вергилий. Энеида, IV, 6-53, 674—687
Варрон, согласно комментарию Сервия к «Энеиде», IV, 682
Корш М. Краткий словарь мифологии и древностей. — Санкт-Петербург: Издание А. С. Суворина, 1984.
Овидий. Фасты, III, 345—654
Ссылки
Ю. Б. Циркин Овидий о первой войне между ливийцами и Карфагеном в кн. «Жебелевские чтения-3. Тезисы докладов научной конференции 29-31 октября 2001 года». СПб., 2001, c. 237—244.
Drevniebogi.Ru
05.07.2021, 12:00
https://drevniebogi.ru/bellona-boginya-voynyi-sestra-boga-marsa/
24 августа 2013 •
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104313122_bellona_ma.jpg
Беллона (Дуэллона), лат. (от bellum — «война») — римская богиня войны, сестра Марса.
В мифологии и культе играла лишь второстепенную роль, оттесненная богом войны и хранителем Рима Марсом. В ее храме сенат принимал иноземных послов и победоносных полководцев, добивавшихся триумфа, т.е. торжественного вступления в Рим полководца после успешного завершения войны.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104313123_BellonaRembrandt.jpg
Фрагмент знаменитой картины «Беллона» (1633). Рембрандт. Нью-Йорк, Метрополитен-музей.
Культ другой Беллоны, «азийской», которую звали также Ма, проник в Рим в конце республиканской эпохи из малоазийской Каппадокии и имел оргиастический характер: например, жрецы Беллоны, «беллонарии», во время ритуальных шествий кололи себя ножами, посвящая богине свою кровь; поэтому государство лишь терпело этот культ, но запрещало римским гражданам участвовать в нем.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104313124_a6f797a4d562.jpg
Скульптура «Янус и Беллона» (где-то).
Остатки римского храма Беллоны археологам удалось обнаружить лишь в конце 1967 г. поблизости от театра Марцелла. Античных изображений Беллоны до нас дошло очень мало, и то не бесспорных. Из немногочисленных работ нового времени упомянем «Беллону» Родена и картину Рембрандта «Саския в одеянии Б.» (1633).
В переносном смысле «дети Беллоны» — воины, солдаты: «Питомец пламенный Беллоны…» — А. С. Пушкин, «Орлову» (1819).
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104313125_bca75d0bd5ba.jpg
Статуя Беллоны на Шефском корпусе казарм Кавалергардского полка, Шпалерная улица в Санкт-Петербурге (1800-1806). Архитектор Л.Руска. Фото: Валерий Глотов.
Mifologija.ru
06.07.2021, 11:53
http://mifolog.ru/mythology/item/f00/s00/e0000796/index.shtml
Мифология: Римская мифология
Предмет статьи: бог
Беллона (от bellum - "война") - в римской мифологии - богиня войны, входившая в круг Марса.
Беллона, сходная с греческой Энио, считалась матерью (как вариант сестрой или кормилицей) Марса и богиней подземного мира.
Со времени войны 458 до н. э. Беллоне был посвящён храм, возле которого проходила церемония объявления войны. Во время обряда глава коллегии жрецов-фециалов бросал копьё на участок, символизировавший вражескую землю.
С 1 в. до н. э. Беллона была отождествлена с каппадокийской богиней Ма, и культ её принял оргиастический характер. Римским гражданам в то время участие в нём воспрещалось. Служители Беллоны вербовались из чужеземцев. Жрецы богини, которые назывались беллонарии носили чёрное одеяние и колпаки и имели в качестве атрибутов двойные секиры.
Особенно широко культ Беллоны (одновременно с другими восточными культами) распространился в Римской империи в 3 в. н. э.
Елисеева Л. А.
Источники:
Кондрашов А. Легенды и мифы Древней Греции и Рима: Энциклопедия. - М.: РИПОЛ классик, 2005. - 768 с.
Лосева И.Н., Капустин Н. С., Кирсанова О.Т., Тахтамышев В.Г. Мифологический словарь. - Ростов-на-Дону: Феникс, 1997 г. - 576с.
Мифы народов мира/под ред. Токарева С. А. - М., Советская энциклопедия, 1987 г. - т.1 - 671 с.
World-of-legends.su
07.07.2021, 11:55
https://world-of-legends.su/roman/roman_gods/id1391
Беллона | Римская мифология
Беллона – в римской мифологии богиня круга Марса. Также считалась матерью (иногда сестрой, кормилицей) бога войны и богиней подземного мира. Также считалась матерью (варианты: дочь, супруга, кормилица) Марса. Изображалась с мечом или бичом, с факелом, в длинном одеянии, часто в центре битвы, на колеснице. Атрибут: двойная секира.
В 458 г. до н. э. в Риме на Марсовом поле ей был посвящён храм, перед которым стояла «колонна войны» — символическая граница Рима, откуда в знак объявления войны в сторону врага бросали копье. Эту церемонию совершал фециал — жрец богини. У задней части храма сенат принимал иностранных послов, а также полководцев, которые возвращались из походов победителями и ожидали триумфа.
Особенно культ Беллоны одновременно с другими восточными культами распространился в Римской империи в 3 в. н.э. Жрецы богини (беллонарии) носили черное одеяние и колпаки, имели в качестве атрибутов двойные секиры.
Беллона отождествлялась с греческой богиней Энио.
Википедия
08.07.2021, 14:04
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%BE%D0%BD%D0%B0_(%D0%BC %D0%B8%D1%84%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F)
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Беллона
Bellona
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/5/56/Rodin_Bellona_p1070045.jpg/330px-Rodin_Bellona_p1070045.jpg
«Беллона». Скульптура Родена
Мифология Древний Рим
Тип богиня
Толкование имени bellum - война
Пол женский
Занятие богиня войны, подземного мира и защиты Родины
Отец Юпитер
Мать Юнона
Супруг Марс
Дети Марс
Атрибуты двойная секира, лабрис
В иных культурах Энио
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/ce/BellonaRembrandt.jpg/330px-BellonaRembrandt.jpg
Белонна. Рембрандт
Drevniebogi.Ru
10.07.2021, 11:25
https://drevniebogi.ru/venera-boginya-lyubvi-i-krasotyi-drevnego-rima/
28 августа 2013 •
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104484722_a2aaee296606.jpg
Венера, лат. — римская богиня красоты и любви, соответствующая греческой Афродите.
Первоначально была богиней весны и пробуждающейся природы; затем эта древнеиталийская богиня стала олицетворять любовь и красоту — очевидно, под влиянием греческого культа Афродиты в южной Италии и на Сицилии. Как произошло это превращение, не было ясно даже самим римлянам. В отличие от Афродиты, о родителях которой греческие мифы сообщают разноречивые данные, отцом Венеры считался бог неба Цел.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104484721_Sandro_Botticelli__La_nascita_di_Venere. jpg
Sandro_Botticelli_-_La_nascita_di_Venere
На иллюстрациях: картины Диего Веласкеса «Венера с зеркалом» и Сандро Боттичелли «Рождение Венеры».
Культ Венеры чрезвычайно усилился при Цезаре и Августе, так как род Юлиев, к которому принадлежал Цезарь, считал Венеру своей прародительницей. Согласно конструкции, опирающейся на греческие предания и мифы, основатель этого рода Юл, или Асканий, был сыном Энея и соответственно внуком Венеры и Анхиса.
О Венере в мифах и в изобразительном искусстве говорится в статье «Афродита». Здесь скажем лишь, что Цезарь воздвиг в 48 г. до н. э. великолепный храм Венере-Родоначальнице на форуме Юлиев (несколько колонн этого храма сохранились до наших дней). Вблизи Колизея у Венеры был общий храм с богиней Ромой. Собственно, это был двойной храм под одной крышей — самый большой в Древнем Риме: его площадь в плане составляла 110×53 м. Храм, построенный по воле императора Адриана, был лично освящен им в 121 г. н. э. (в остатки этого храма частично встроен храм Санта Франческа Романа с известной кампанилой 12 в.).
https://ru.wikipedia.org/wiki/Венера_(мифология)#:~:text=veneris%20«плотская%20л юбовь»)%20—,внутренняя%20планета%20Солнечной%20сис темы%20Венера.
https://vk.com/@tonks38-rimskaya-boginya-venera-v-iskusstve-chast-i
Рenisola
12.07.2021, 12:25
http://penisola.org/kultura/simboli/bogini-krasoty-v-drevnem-rime-venera-i-gratsii.html
Богини красоты в Древнем Риме Венера и Грации – покровительницы молодости и любви
Статья опубликована в подразделе Символы (который является частью раздела Культура и искусство).
Богини красоты Древнего РимаДля древнеримской мифологии характерно значительное количество богов и богинь. Каждому из них было отведено отдельное место в пантеоне, каждый был наделен определенной властью и ответственностью. Жители Древнего Рима верили, что их жизнь протекает под всевидящим оком божественной силы. По их мнению, от воли богов зависели все сферы жизнедеятельности людей, а также судьба каждого отдельного человека.
Не исключением было и отношение римлян к красоте. Считалось, что на человека, который обладает точеными чертами лица и безупречной грацией, несомненно, обратила свой взор Венера, или же ее служанки Грации.
https://penisola.org/wp-content/uploads/2013/06/Bogini-krasoty-v-Drevnem-Rime.jpg
Главная богиня красоты в Древнем Риме - Венера
Первоначально Венера была покровительницей:
цветущих садов,
плодородия,
весны,
любви.
С течением времени ее функции расширились и она стала главной хранительницей девичьей красоты. Венера воплощает женское целомудрие, одновременно являясь покровительницей любви и физического влечения.
Венера обладает удивительной красотой и обаянием. Чаще всего она представлялась человеку совершенно нагой прекрасной юной девушкой. Иногда она надевает на бедра легкое тканевое полотно. Такого рода одежды Венеры в истории получили название «пояс Венеры».
Работа в ИталииСобираетесь жить в Италии? Тогда наша статья о работе в Италии для русских будет вам полезна.
Определиться с маршрутом и экскурсиями помогут туристические агентства. Отзывы о лучших туроператорах в этой статье.
Во сколько вам обойдется отдых в Италии с детьми и какие существуют для этого курорты, читайте здесь: http://penisola.org/turista/riposo/otdy-h-v-italii-s-det-mi.html.
Жизнь богини красоты в Древнем Риме рисовалась человеческому воображению как настоящий рай. Ее дом - море красивейших, как она сама, весенних цветов. Венера весьма спокойна, рассудительна, но в то же время игрива и немного легкомысленна, умеет заворожить своей божественной красотой. От чар этой красавицы пали Марс, Адонис, Анхис.
Богини красоты Древнего Рима - ГрацииКак и другие боги, Венера имела свои символы. Ими были голубь, заяц, мак, мирт и роза. В современном обществе остались пережитки символики богини красоты Венеры. И сейчас такой цветок, как роза отождествляется со следующими понятиями:
красота,
любовь,
привлекательность,
нежность,
женская теплота.
Голуби, в свою очередь, стали символом вечной любви и прочных семейных уз.
https://penisola.org/wp-content/uploads/2013/06/Bogini-krasoty-v-Drevnem-Rime-Gratsii.jpg
В Римском государстве был распространен культ Венеры. Множество мастеров того времени восхваляли красоту богини в своих работах. До настоящего времени сохранилось множество статуэток и скульптур, изображающих богиню красоты Венеру.
Особенный интерес к данному персонажу древнеримской мифологии возник во времена Ренессанса. И это не удивительно, ведь в своем классическом образе Венера всегда представала нагой. Римская богиня красоты стала столь популярной среди художников периода Ренессанса, что с того времени все женщины, нарисованные на холсте кистью мастера, стали называться Венерами.
https://penisola.org/wp-content/uploads/2013/06/Bogini-krasoty-v-Drevnem-Rime-imena.jpg
Богини красоты в Древнем Риме из свиты Венеры – Грации
Богини красоты Древнего Рима именаУ Венеры были три служанки, их имена - Грации. Они воплощают неземную красоту, изящество, грациозность, радость и удовольствия. Одним из самых главных достоинств Граций считалась любезность, а их благодетельность была безгранична. Эти богини изящества и красоты раскрывают три аспекта любви. Символами Граций являются: роза, мирт, яблоко.
Так же как и Венера, Грации рисовались мастерами всех эпох чаще всего нагими. Если автор изображал служанок главной богини красоты в одеждах, то это были лишь полупрозрачные туники. Обнаженность не считалась недостатком, а наоборот, было желанием показать их красоту, чистоту, невинность и непорочность.
Венера и Грации в литературных произведениях являются покровительницами духовной любви и страсти. Великий Римский император Юлий Цезарь почитал Венеру как прародительницу рода Юлиев. В искусстве Средневековья Грации воплощали в себе добродетель, красоту и любовь. В древнегреческой мифологии Венера соответствует богине красоты и любви Афродите, а Грации – трем Харитам (Аглае, Евфросине, Талии).
Источник: http://penisola.org/kultura/simboli/bogini-krasoty-v-drevnem-rime-venera-i-gratsii.html#ixzz70ODDHT7O
https://24smi.org/person/3703-venera.html
VENUS
https://trueimages.ru/img/9c/f2/565b6866.png
История персонажа
Венера, или Афродита — одна из самых почитаемых богинь Олимпа, родившаяся из белоснежной морской пены близ острова Кипр. Ее культ — отражение стремления греков и римлян к красоте, любви и поиску совершенства. Молодые женщины просили у Венеры счастливого брака, мужчины призывали на помощь в беде, и богиня была не только отзывчива к просьбам смертных, но и проявляла к ним живой любовный интерес: объектами ее страсти нередко становились обычные мужчины, в том числе и низкого происхождения.
История происхождения Венеры
Прелестная Венера даровала нежные чувства и супружеское счастье римлянам. Ее почитали как богиню плодородия и сердечных страстей — с латинского слово venus (род. п. veneris) переводится как «любовь». Как полагают ученые, культ Венеры зародился в Греции под влиянием сирийских мифов о богине любви Астарте.
Верными спутниками Венеры считались голубь и заяц (животное, как известно, плодовитое), а цветочными символами стали мирт, роза и мак.
Мифы и легенды о богине Венере
Венера пустила корни в религии римлян в III веке до нашей эры. Богиню особенно почитали в итальянском регионе Лацио — здесь ей возвели первый храм, а также учредили праздник Vinalia Rustica. С ходом истории покровительницу влюбленных стали отождествлять с прекрасной Афродитой из поверий Древней Греции, которая считалась матерью Энея, чьи потомки основали Рим (воину удалось бежать из осажденной Трои в Италию). Поэтому Венера почиталась еще и как прародительница римлян.
Богиня призывалась на свадьбы, а затем супруги просили у нее семейного счастья и благополучия. Римляне верили, что Венера помогает сдерживать обиды, горечь разочарований, учиться терпеть невзгоды и трудности супружеской жизни. А еще божество, конечно, благословляло на рождение потомства.
Портрет головы Венеры
За привлекательную внешность люди благодарили богиню красоты, считалось, что эта добрая женщина с вершины Олимпа одаривала взором красавца еще при рождении. Со временем Венера обрела дополнительные функции: богиня наделяла талантами к искусствам, ораторскими способностями и умением обольщать, мягко управлять людьми.
Ритуалы поклонения ей носили оттенок роскоши и чувственности. В день празднования мраморную статую провозили по городу в колеснице, похожей на раковину, которая служила символом морского происхождения богини. К повозке привязывались голуби, которые парили в небе, а когда процессия двигалась по городским улицам, люди бросали к колесам цветочные венки и даже ювелирные украшения с драгоценными камнями в знак почитания. Впереди повозки обязательно шествовала молодежь, ведь безумную страсть и любовь в силах испытывать только юные, считали в древности.
С I века до нашей эры Венера набирала невиданную популярность. Сулла, считавший себя поцелованным богиней любви и красоты, взял прозвище Эпафродит. Помпей построил даме божественных кровей храм Победительницы, а Цезарь был уверен, что Венера — праматерь Юлиев.
Бюст Венеры
В России богиня любви чаще именуется Афродитой, но на Западе она больше известна как Венера — это имя носят скульптуры и картины с ее изображением, оно упоминается в литературных источниках и названиях картин. Самая известная статуя — Венера Милосская (прилагательное — производное от названия острова Милос, где нашли изваяние в начале XIX века) — появилась в 130-100 годах до нашей эры. До нашего времени мраморная богиня дошла без рук — скульптура пострадала в противостоянии французских и турецких мореходов, которые отстаивали право вывезти ценную находку из Греции на свои земли.
Переплетение греческой и римской мифологии привело к двум вариантам рождения Венеры. Считается, что богиня появилась, как и Афродита, из пены морской. В других легендах — это плод любви верховного бога Юпитера и богини влаги Дионы.
Новорожденная девочка приглянулась океаническим нимфам, которые воспитали ее в коралловых пещерах. Повзрослевшую Венеру добрые покровительницы решили представить богам. Когда жители Олимпа увидели неземную красоту, склонили головы и выразили восхищение.
Скульптура Венеры
Венере предоставили в обители богов трон. Как только она заняла его, олимпийцы-мужчины тут же возжелали взять ее замуж. Но свободолюбивая красотка с отвращением отказала претендентам на руку и сердце, решив «пожить для себя».
Однажды богиня красоты прогневала Юпитера, и тот наказал сумасбродную девушку, выдав замуж за уродливого, хромого кузнеца Вулкана (в греческой традиции — Гефеста). Несчастная в семейной жизни дева бросилась изменять направо и налево. Среди любовников Венеры числился даже бог войны Марс — от любви грубого вояки и легкомысленной, нежной богини родился небесный лучник Купидон (Эрот).
Красивая легенда рассказывает о страданиях Венеры из-за любви к простому смертному. Богиня нашла любовника среди людей — им стал охотник Адонис, сын царя Кипра и Мирры. Причем она сама же стала инициатором рождения юноши. Жена кипрского правителя Кинира разнесла обидную сплетню, что дочь Мирра краше Венеры. Всесильная покровительница влюбленных в гневе наслала на Мирру страсть к отцу. Узнав о том, что в его постели побывала дочь, Кинир решил убить наследницу, но Венера вовремя пришла на помощь — превратила девушку в дерево мирру. Из трещины растения выпал младенец, которого назвали Адонисом.
Самая известная статуя — Венера Милосская
Мальчика воспитала царица мертвых Персефона, сделав в дальнейшем возмужавшего смазливого юношу любовником. Венера тоже влюбилась в красавца, но Персефона не собиралась делиться. Спор разрешила муза Каллиопа, вынесшая вердикт, что Адонис будет две трети года делить между постелями богинь.
Всех привитых «Спутником V» предупредили: что их может ожидать
Минздрав РФ сделал предупреждение всем привитым «Спутником V»
Какое будущее далай-лама предсказал России
Однако хитрая Венера заманивала юношу на ложе чаще, чем следовало. Персефона рассердилась и рассказала мужу богини любви об изменах. Тот превратился в дикого вепря и убил Адониса во время охоты. День и ночь безутешная Венера оплакивала юношу. Наконец, верховный бог сжалился и попросил Аида отпустить Адониса на землю. С тех пор охотник одну половину года ходит среди живых людей, другую — в компании мертвых. Красочную историю любви описал в «Метаморфозах» Овидий, а в дальнейшем к сюжету возвращались и другие авторы.
Афродите служили молодые жрицы, обязанностью которых было принесение в жертву своего целомудрия, причем первому встречному мужчине и за деньги. Заработанные таким образом монеты жертвовались храму.
Богиня Венера в искусстве
В 1961 году на экраны вышел фильм «Похищение сабинянок» режиссера Ришара Поттье. Сюжет основан на предании о том, как римские мужчины страдали от нехватки женщин. Проблему решил благородный Ромул, устроивший у стен города Олимпийские игры. Посмотреть на накачанных молодых юношей, конечно же, пришли жители окрестностей, среди которых было немало девушек. В картине собрался пантеон богов, среди них оказалась и Венера. Богиню любви играет актриса Розанна Скьяффино.
«Только молитвы могут помочь»: Директор МакSим сделала заявление
Ни взрослым, ни детям: когда малину ни в коем случае нельзя есть
Признак предракового состояния: какое ощущение должно насторожить
Картина Сандро Ботичелли «Рождение Венеры»
Художники и скульпторы дают точное представление о внешности римской богини любви. В живописи она предстает как вечно юная красавица с длинными белокурыми волосами, которые обрамляют круглое лицо.
Изображали девушку либо обнаженной, либо в соблазнительном «поясе Венеры». Яркую и чувственную картину «Рождение Венеры» посвятил богине Сандро Ботичелли. А Готфрид Мюллер описывал божество так:
Венера — самая красивая из всех богинь, вечно юная, вечно пленительная, прекрасные очи богини сулят одно блаженство, она обладает волшебным поясом, в котором заключены все чары любви, и даже гордая Юнона, желая вернуть любовь Юпитера, просит богиню Венеру одолжить ей этот пояс. Золотые украшения богини Венеры горят ярче огня, а прекрасные, увенчанные золотым венком волосы благоухают.
Фильмография
1958 — «Афродита, богиня любви»
1961 — «Похищение сабинянок»
Библиография
VIII–VII до н. э. — «Теогония»
1922 — «Легенды и мифы Древней Греции»
1955 — «Сказания о титанах»
АВТОР: АЛЕКСЕЙ КОВАЛЬСКИЙ
Поделиться:
https://24smi.org/person/3703-venera.html
Romanpeace.ru
14.07.2021, 11:40
http://romanpeace.ru/drevnii-rim/bogi-rima/venera-boginya-lubvi.html
Древний РИМ - Боги Рима
http://romanpeace.ru/images/stories/053/image004.jpg
венера - богиня любви
Венера была римской богиней любви и красоты, но первоначально богиней растительности и патронессой садов и виноградников. Позже, под греческим влиянием, она сравнялась с Афродитой и приняла многие из ее характеристик.
Ее культ начался в Ардеа (Ardea) и Лавиниуме (Lavinium), в Лацио. 18 августа, 293 г. до н.э., ее самый старый храм был построен и открыт. 18 августа проводился фестиваль, названный Виналия Рустица (Vinalia Rustica).
Самый старый храм, известный о Венере, относится ко времени 293 года до н.э., и был открыт 18 августа того же года. Позже, в эту дату проводили празднества в честь богини под названием Виналия Рустица. Второй фестиваль, Венералия (Veneralia), праздновался 1 апреля в честь Венеры Вертикордии (Venus Verticordia). Ее храм был построен в 114 году до н.э.
После римского поражения около Озера Трасум (Trasum) в 215 г. до н.э. храм был основан на Капитолии для Венеры Эрицина (Venus Erycina). 23 апреля был официально открыт этот храм, и фестиваль, Виналия Приора (Vinalia Priora), был установлен, чтобы праздновать его ежегодно.
Венера - дочь Юпитера, и некоторые из ее возлюбленных включают Марса и Вулкана, отношения, смоделированные на подобный взаимоотношениях греческой богини Афродиты.
Важность Венеры повысилась, из-за того, что ее культ приобрел симпатию и влияние нескольких римских политических лидеров.
Диктатор Сулла (Sulla) сделал ее своей патронессой, а Юлий Цезарь (Julius Caesar) и император Август называли ее своим предком ( предком Юлианской семьи): по данным семьи Юлианов их предком был Эней, сын Венеры и смертного Анчиса (Anchises).
Юлий Цезарь ввел культ Венеры Генерикс (Venus Genetrix), богини материнства и брака, и построил храм для нее в 46 году до н.э.
Ее также чтили в храме Марса Ултора. Последний большой храм Венеры был построен императором Адрианом (Hadrianus) около Колизея в 135 году нашей эры.
Юлий Цезарь представлял Венеру Генетрикс (Venus Genetrix) как богиню материнства и домашней жизни.
Венера часто упоминалась с эпитетом Венера Эрицина (Venus Erycina).
Венера стала популярным предметом живописи и скульптуры в эпоху Возрождения в Европе. Римские статуи и портреты Венеры обычно идентичны греческим представлениям Афродиты.
Читайте:
Веста - богиня очага
Геракл\Геркулес
Диана - Богиня Луны и Охоты
Марс - Бог войны
Меркурий - Посыльный Богов
Издательство «ЛИЦЕЙ»
15.07.2021, 11:55
https://licey.net/free/3-mify_narodov_mira/8-mify_narodov_evropy_i_ameriki/stages/114-48_venera__mars_i_drugie_bogi.html
Венера Прародительница. С этой богиней (которую со временем стали считать подобием греческой Афродиты) у римлян были особые отношения. Когда-то она была всего лишь покровительницей весны и пробуждения весенних сил природы. Но здесь были и другие богини, например, Флора, не менее популярные, чем Венера. Но когда римляне стали выводить свой род от троянского героя Энея, положение Венеры стало особенным: ведь Афродита-Венера была его матерью, а значит — родоначальницей римского народа. Так Венера заняла весьма почетное место среди римских богов и стала именоваться Венера Генетрикс («Прародительница»).
Венера — богиня любви. Как богиня пробуждающейся природы она стала покровительствовать и любому пробуждению сил, в том числе — и силы любви. Здесь, по мнению римлян, ей помогал ее крылатый сын, вооруженный луком и стрелами — Амур или Купидон (греческий Эрот). Само имя Венеры стало использоваться римлянами как замена слова «любовь». Сила Венеры, верили римляне, наполняет весь мир: без нее не появляется на свет ни одно живое существо, одна она вызывает у всех желание к продолжению рода, без нее нет в мире радости и красоты, она радует людей мирным покоем.
Прозвища Венеры. Но если бы мы посчитали, что Венера — только богиня любви, мы совершили бы большую ошибку. Венера оказывала помощь римлянам и во время войны, поэтому ее чтили как Венеру Победоносную; ее почитали и как Венеру Лысую — столь необычное прозвище было напоминанием о том, как во время одной из войн римские женщины обрезали свои длинные волосы, чтобы из них сплели канаты для военных орудий. Была Венера и богиней удачи, называясь в этом случае Венера Феликс («Счастливая»). Удача эта бывала разная: ее мог получить и политик или полководец в своих общественных делах, а могли и простые люди в своих повседневных делах и развлечениях. Например, у игроков в кости считалось, что Венера Феликс приносит им выигрыш. Поэтому самый лучший бросок, когда на всех костях выпадали шестерки, назывался «Венера» (самый худший, когда выпадали одни единицы, именовался «собакой»).
Wm-painting
16.07.2021, 10:11
https://www.wm-painting.ru/Ob_iskusstve/p2_articleid/1327
https://trueimages.ru/img/86/9e/03b08866.png
https://trueimages.ru/img/ac/47/d5f1c866.png
Венера Verticordiа
https://trueimages.ru/img/c1/2d/68a6d866.png
Спящая Венера
https://trueimages.ru/img/49/50/051ae866.png
Венера и Адонис
https://trueimages.ru/img/75/ac/9b110966.png
Венера Урбинская
https://trueimages.ru/img/85/0e/cf741966.png
Венера перед зеркалом
https://trueimages.ru/img/3f/cf/0ca92966.png
Венера и Марс
https://trueimages.ru/img/2d/57/870e3966.png
Венера Анадиомена
https://trueimages.ru/img/27/32/49345966.png
Венера в купальне
https://trueimages.ru/img/15/51/f4db6966.png
Обнаженная Венера, играющая с голубями
https://trueimages.ru/img/45/cb/25ce7966.png
Венера в меховой накидке
https://trueimages.ru/img/4a/c5/c3739966.png
Обнаженная Венера перед зеркалом
https://trueimages.ru/img/0d/94/5798a966.png
Замерзшая Венера
https://trueimages.ru/img/a7/37/18bdb966.png
Венера является Энею у берегов Карфагена
https://trueimages.ru/img/e9/65/c643d966.png
Венера и ее свита
Ника Смирнова
18.07.2021, 13:02
https://vk.com/@tonks38-rimskaya-boginya-venera-v-iskusstve-chast-i
Венера (от лат. Venus - «плотская любовь») - богиня римской мифологии, воплошающая красоту, плодородие, процветание и плоскую любовь. Словом, она отражает все самые богатые, живые чувства древних римлян. Их стремление к духовному и телесному совершенству. По сути, Венера – и является идеала римской женщины. Как известно, основных задач у женщины в Древнем Риме было три: рождение детей (продолжение рода), управление домашним хозяйством и вдохновение мужчин на подвиги и войны. Так, взглянув на сохранившиеся изображения и статуи Венеры, можно понять, почему она была воплощением совершенства. Её лицо и тело прекрасны. Осанка ровна и возвышенна. Черты богини говорят о том, что она абсолютно здорова для рождения детей, умна и спокойна для ведения хозяйства, красива для вдохновения мужчин.
Помимо всего прочего, римляне очень любили власть. Её символы изображены практически во всем, в архитектуре, орнаментах, мифологии, одеянии. Но одним из самых доступных и, одновременно с этим, самых желанных и сладких, они считали проявление плотской любви. В этом римляне никогда себе не оказывали, а супружеская верность с обеих сторон мало ценилась. Но ошибочно думать, что плоские отношения были для древних римлян символом власти, и поэтому означало одно только насилие. Нет. Любые половые связи всегда отличались нежностью, заботой и уважением. В истории существует много примеров, подтверждающих это. Например один из археологических артефактов, найденных возле Помпей - дорогой золотой браслет с выгравированными словами «От хозяина его рабыне». Из чего можно сделать вывод, что даже отношения хозяина и рабыни были высоки.
Традиционными атрибутами богини Венеры считаются такие животные, как заяц и голубь – символы плодородия. Венера была покровительницей всего, что вело к процветанию.
Древнеримская богиня красоты, процветания и плодородия соответствует греческой Афродите. Но, не смотря на то, что Венера появилась в истории позже (известно, что римская мифология и культура берут свои корни из Древней Греции, и во многом оттуда позаимствованы), именно она оставила несравненно больший след в искусстве. Богиня Венера была вдохновением художников, скульпторов и других творчов всех времен и эпох. Рассмотрим её образы в искусстве.
Пожалуй, самым известным и запоминающийся творением, посвящённым Венере, считается полотно одного из самых значимых живописцев эпохи Возрождения, Сандро Ботичелли – Рождение Венеры.
https://sun9-46.userapi.com/impg/r0LBU4IAEK5vNl4n5atdf3OL9W2pqVD8t0JQ2A/h2Uiq1hdn0U.jpg?size=807x454&quality=96&sign=741275a05cbb7182cb22b6a9c4e76564&type=album
Римская богиня Венера в искусстве. Часть I, изображение №1
Именно эта картина принесла художнику мировую известность и прославилась на весь мир. Сегодня нет человека, который не видел и не слышал бы о легендарном произведении искусства. Картина представляет собой живопись темперой на холсте размером 172,5 × 278,5 см. Сейчас полотно находится во Флоренции, в известной галерее Уффици, и собирает вокруг себя миллионы восторженных взглядов ценителей. Чтобы посмотреть на «Рождение Венеры» во Флоренцию специально приезжают из других стран и даже с других континентов.
В основе сюжета картины Ботичелли лежит миф о рождении Венеры, согласно которому, она появилась на свет из морской пены. Взглянув на полотно, мы видим, что богиня плывёт к берегу в створке морской раковины, которую гонит ветер. На берегу её встречает одна из граций (в римской мифологии – богини веселья и радости жизни), чтобы помочь войти в новую жизнь.
Так же, картина «Рождение Венеры» очень остро и красочно передаёт все эмоции и чувства её героев. Обратимся с самой Венере. Она прекрасна внешне, имеет идеальное тело, её походка изящна, а волосы поэтично развиваются на ветру. Но в её глазах видна другая, внутренняя красота. На картине Венера скромна и даже несколько зажата. Её взгляд растерян. Видно, что юная девушка ещё не до конца понимает, чего ожидать от новой жизни. Она как бы изображена на картине отдельно от всего остального.
Юная Венера спокойна, смущена и нетороплива, в отличие от всего остального. Красочного, живого, суетного. Она уже рождена на свет, но до сих пор точно находится ещё не здесь.
На берегу Венеру встречают так, будто её приходу рады и будто её очень ждали. Природа ликует яркими красками, а встречающая богиню грация приветственно и тепло жестикулирует, размахивая цветной вуалью. Но сама Венера точно не рада этому всему. Она погружен в себя, и ничто не способно зацепить её взгляда. В отличие, от героев других картин, она смотрит даже не на созерцателя полотна, а ещё глубже… В саму себя. Возможно, эта двоякость и оригинальность полотна и поражает ценителей искусства. Во всяком случае, картину Сандро Ботичелли «Рождение Венеры» можно без колебаний назвать великим и бессмертным произведением искусства.
***
Ещё одним безумно интересным предметом культурного исторического наследия является знаменитая статуэтка Венеры Виллендорфской, найденная в одном из древних захоронений граветтской культуры в Вахау, в Австрии археологом Йозефом Сомбати в 1908 году.
https://sun9-8.userapi.com/impg/cFggyB7ewpcJb3FX-hwaKUbY8qEDWhEHyoSdXw/Kc_GCzYjZXs.jpg?size=512x288&quality=96&sign=5dcc4322b788112acef6372573525d83&type=album
Римская богиня Венера в искусстве. Часть I, изображение №2
До сих пор автор статуэтки неизвестен, а её возраст составляет приблизительно 27-30 тысяч лет. Создана фигура Венеры из известняка. Высота состоюавляет 11 сантиметров. Сейчас находится в музее естествознания в Вене, и собирает на себе тысячи удивлённых взглядов посетителей.
А теперь обратился к самому произведению. Начнём с того, что если бы мы не знали, что перед нами образ богини Венеры, то, скорее всего, все равно бы это поняли. Стоит только взглянуть на статуэтку, чтобы понять – перед нами само воплощение плодородия, процветания и красоты. Округлые формы, полные бедра, живот и груди. Чётко выраженные линии подчёркивают пупок, половые органы и руки, сложенные на груди. Лица у женской фигуры нет (для древних людей, населяющих территорию
современной Австрии, это было неважно. Ведь наиболее значимые вещи более детальны), зато очень хорошо, даже ювелирной, выделена круговая женская прическа на голове статуи. Можно смело сделать вывод о том, что Венера Виллендорфская была воплощением идеала женщины для того времени. Которая была бы абсолютно здорова для продолжения рода и рождения таких же крепких детей, символизировала собой плотское желание и вожделение с мужской стороны.
Статуэтка Венеры Виллендорфской цепляет взгляды и остаётся в памяти благодаря своей уникальности и непохожести ни на одно другое произведение искусства. Она совершенно не такая, как современные ей древние статуи, картины и другое. Но тем более, Венера Виллендорфская не такая, как более поздние произведения. Фигура находится как бы вне времени. А отсутствие автора добавляет ей загадочности.
***
Рассмотрим ещё одно произведение искусства, посвящённое древнеримской богине Венере, и получившее мировую известность. Это знакомая многим статуя Венеры Милосской (или Афродиты с острова Милос), выставленная в Лувре.
https://sun9-10.userapi.com/impg/xX1rKAuAm9fMqrt9gjm886KP2DWDC3-8QM_C4A/J_9GVMtVKs4.jpg?size=720x1080&quality=96&sign=20ee69667bcdb48dcad392036a33f6cc&type=album
Римская богиня Венера в искусстве. Часть I, изображение №3
Эта статуя является настоящим воплощением Венеры для древних римлян. Богиня изображена в мельчайших деталях. По одному только взгляду на скульптуру можно понять, какую трудную, почти ювелирную работу пришлось проделать автору – Александросу Антиохийскому. (Ранее авторство над статей Венеры Милосской приписывалось Праксителю, но в настоящее время создателем скульптуры считается именно Александрс Антиохийский).
Венера Милосская изображена в виде прекрасной женщины с идеальным телосложением и привлекательным лицом. Она являет собой воплощение красоты и плотской любви. Обрати внимание на спокойный, уверенный, даже повелевающий, но все же полный чарующей притягательности и странной стыдливости, взгляд. Скорее всего, по мнению скульптора именно этот взгляд должен сводить с ума и заставлять желать. По легенде, богиня Венера может дать тому, кто особенно придётся ей по душе, дар соблазнения, против которого невозможно будет устоять никому из смертных людей. Но в скульптуре Александроса Антиохийского мы не увидим, как бы не смотрели, ни капли похоти или вульгарной притягательности. Словом, ничего того, что называют безудержной страстью. Венера с острова Милос стыдлива, одной рукой она придерживает спадающее с бёдер одеяние, и не спешит сбросить его (правда, до наших дней статуя в том виде, в котором создавалась изначально, то есть, с руками, не дошла. Но мы знаем эти детали из воспоминаний и других документов). В чем-то это воплощение Венеры очень похоже на видение Венеры Сандро Ботичелли. В обеих культовых произведениях искусства богине не чуждо смущение, даже скромность. В её взгляде (и в статуе Венеры Милосской и на картине «Рождение Венеры») читается какая-то тайна, недоступная людям. Что-то, что делает её существом не из этого мира.
В скульптуре Венеры Милосской автор удивительно точно изобразил этот умный, полный глубокой страсти и скромности взгляд, и запечатлён его посредством белого мрамора на века. Говорят, что безумная страсть и тихая стыдливость стоят в одном шаге друг от друга, и это воистину так. Может быть, вообще нельзя увидеть другие две стороны одной монеты, находящиеся так близко одна к другой. Этому есть много подтверждений, и одно из них – скульптуре изображение Венеры Милосской прямо перед нами.
Что до других сведений, скульптура Венеры была найдена в 1820 году на острове Милос — одном из Кикладских островов Эгейского моря, французским моряком Оливье Вутье. Вместе с местным крестьянином он откопал статую на развалинах древнего амфитеатра. Время создания скульптуры определяется 130–100 годами до нашей эры. Высота составляет 2,02 метра.
Ника Смирнова
18.07.2021, 13:03
https://vk.com/@tonks38-rimskaya-boginya-venera-v-iskusstve-chast-ii#:~:text=Venus%20%2D%20%C2%AB%D0%BF%D0%BB%D0%BE% D1%82%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F%20%D0%BB%D1%8E%D0%B1 %D0%BE%D0%B2%D1%8C%C2%BB),%D0%B8%20%D1%8F%D0%B2%D0 %BB%D1%8F%D0%B5%D1%82%D1%81%D1%8F%20%D0%B8%D0%B4%D 0%B5%D0%B0%D0%BB%D0%B0%20%D1%80%D0%B8%D0%BC%D1%81% D0%BA%D0%BE%D0%B9%20%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D1%89%D0%B8 %D0%BD%D1%8B.
Продолжаем разговор про Венер в искусстве.
(Первая часть https://vk.com/@tonks38-rimskaya-boginya-venera-v-iskusstve-chast-i)
Венера (от лат. Venus - «плотская любовь») - богиня римской мифологии, воплошающая красоту, плодородие, процветание и плоскую любовь. Словом, она отражает все самые богатые, живые чувства древних римлян. Их стремление к духовному и телесному совершенству. По сути, Венера – и является идеала римской женщины. Как известно, основных задач у женщины в Древнем Риме было три: рождение детей (продолжение рода), управление домашним хозяйством и вдохновение мужчин на подвиги и войны. Так, взглянув на сохранившиеся изображения и статуи Венеры, можно понять, почему она была воплощением совершенства. Её лицо и тело прекрасны. Осанка ровна и возвышенна. Черты богини говорят о том, что она абсолютно здорова для рождения детей, умна и спокойна для ведения хозяйства, красива для вдохновения мужчин.
Венера Колонна
Это античная скульптура из белого мрамора, представляющая собой копию утраченной Афродиты Книдской – статую авторства греческого скульптора Праксителя. В настоящее время Венера Колонна является частью крупнейшей коллекции музеев Ватикана, и хранится в музее Пио-Клементино. Так же, стоит добавить, что это самая известная и, возможно, самая точная римская копия оригинала Праксителя. Вспомним, что после завоеваний
Александра Македонского (а так же и до этого, при создании самих римских мифов), греческая культура получила широкое распространение и значительно повлияла на культуру Римской империи. Не удивительно, что самая точная копия Афродиты Книдской (то есть, Венеры) принадлежит римлянам. Ведь именно в Римскую империю и отошло большинство канонов греческой культуры и мифологии.
Но обратимся к истории появления скульптуры в Риме. Статуя Венеры Колонны — одна из четырёх мраморных Венер, подаренных в 1783 году римскому папе Пию VI Филиппо Джузеппе Колонной (представителем древней итальянской фамилии, которая сыграла в средневековой истории Рима большую роль).
С первого взгляда на скульптуру Венеры, в ней угадываются греческие черты, черты Афродиты. В её строгом взгляде, атлетическом телосложения, прямой осанке, рельефе мышц – везде проглядывают греческие корни.
Пожалуй, Венера Колонна – одно из самых греческих произведений Рима, как бы странно это ни звучало. По крайней мере, одно из тех, что наиболее ярко отражают свои культурные корни, а значит, и культурные корни Рима. Ведь ни одна нация не может существовать без культуры и культурного наследия.
Существуют и другие, более поздние произведения искусства, посвящённые Венере. Одним из них является скульптура Венера Италийская (или Венера Италика).
https://sun9-35.userapi.com/impg/2FL-UE-rXLAuRV-ujFprtCtEbiTMAW-Q6kfqvQ/Tk3ZmFUvW3Q.jpg?size=693x1200&quality=96&sign=3fb9283c098180d4a480220c97c38f45&type=album
Венера Италийская представляет собой статую из белого мрамора, высотой около 172 сантиметров, выполненную по специальному заказу Наполеона Бонапарта итальянским скульптором и художником Антонио Кановой в 1804 году.
Венера Италийская имеет весьма интересную и сложную историю. Свою основную и первоначальную работу Антонио Канова завершил ещё в 1802 году. Но потом создал ещё два варианта Венеры, которые и были готовы к 1804-му году. Его скульптура должна была заменить скульптуру Венеры Медицейской, копию древнегреческой работы Клеомена из Афин, которая была изъята из галереи Уффици, вывезена во Францию и помещена в 1802 году в Лувр по приказу Наполеона. Как можем заметить, Наполеон был намерен внести значительные изменения не только внешнюю и внутреннюю политику Франции, но и в сферу культуры своей страны. Однако после отречения Наполеона Венера Медицейская была возвращена в Италию 27 декабря 1815 года и помещена на прежнее место в галерею Уффици. Скульптуру Венеры Италийской, которую выполнил Антонио Канова взамен утраченной скульптуры поставили в зале Венеры в Палатинской галерее во Флоренции.
Скульптура Антонио Кановы выполнена в уникальной технике. Способность достигать иллюзии человеческой плоти была названа искусствоведами «Прямым прикосновением». Сам скульптор показывал свои работы только при свечах. От воздействия света и теней на прозрачную мраморную поверхность, Канове удавалось ещё больше смягчать переходы между различными частями статуи, используя для этого специальные инструменты и пемзу, иногда в течение нескольких недель или месяцев. Так же он применял никому не известный способ нанесения тончайшего слоя патины на поверхность скульптуры для осветления тона кожи и предания ей визуальной идентичности с нежностью человеческой кожи. Позже этот способ был назван «Последним касанием».
Но обратимся к самой Венере. Скульптура Антонио Кановы действительно изображает богиню удивительно человечной. Живой, эмоциональной, чувственной. К ней и правда страшно прикоснуться. Страшно испугать, испачкать, задеть. Венера Италийская настолько дышит жизнью, что невозможно смотреть на неё, только как на скульптуру. Есть иные произведения искусства, которые невольно цепляют, оставляют в душе неизгладимый след, рождают в ней нежность и трепет перед искусством. Венера Антонио Кановы как раз из таких. Скульптура, на которую хочется
смотреть, затаив дыхание. Нежная, даже призрачно-прозрачная кожа, испуганная, неожиданно смущенная походка и не то наивный, не то встревоженный, но неизменно смотрящий в самую душу созерцателя, взгляд. Взгляд, перед которым становиться стыдно за появление перед Венерой. Взгляд, от которого, тем не менее, невозможно отвести глаз – так прекрасна богиня, которую привёл на землю творец Антонио Канова.
В чертах Венеры Италийской мы не видим ни малейшего намёка на то, чему покровительствует богиня, согласно канонам римской мифологии. В скульптуре Антонио Кановы не отражено ни капли страсти или похоти. Напротив, в лице и похожее Венеры читается одна только бесконечная скромность, наивная стыдливость за наготу и возвышенна, неземная красота. Такую Венеру нельзя желать и смотреть на неё с вожделением, нельзя ожидать плодородия и процветания, рядом со скульптурой нельзя даже помыслить о сладострастии. Можно только с замершим дыханием созерцать нежную гармонию, которой наполнено все произведение искусства.
Последний объект культурно-исторического наследия, который хочется рассмотреть, представляет собой совершенно необычное полотно - «Венера Вертикордия» (или «Венера, обращающая сердца»). Это картина, выполненная маслом на холсте, английским художником-прерафаэлитом Данте Габриэлем Россетти, созданная в 1864 году. На данный момент находится в собрании Галереи и музея Рассел-Коутс в Борнмуте.
Часть критиков почему-то считают именно эту картину поворотной точкой в творчестве художника, с которой он кардинально изменил стиль — смена общей концепции портретов, большее количество деталей, изменение цветов и композиции, однако первые работы в подобной манере стали появляться у него ещё в 1859 году.
https://sun9-4.userapi.com/impg/q9UD7eGi3ubVksttmERfGC2nxsctVGhkL-fBAg/IDrr41ZMRDY.jpg?size=899x1080&quality=96&sign=bc863a23c502edf3b45ccaaf8d9fea73&type=album
Именно эта картина интересна потому, что изображение на ней Венеры совсем не совпадает с каноничным описанием Венеры в римской мифологии. Это несовпадение проглядывают во все, начиная от названия полотна, и заканчивая изображенными на нем символами.
Дословно название картины «Venus Verticordia» переводится как «Венера, обращающая сердца (то есть, изменяющая их от страстей
к целомудрию). Необычное для Венеры действие, не правда ли? Россетти вдохновился на сюжет картины (а следовательно, и на название полотна) с помощью одноимённого стихотворения Овидия. Но история этого сюжета уходит ещё дальше, ко второму веку нашей эры, когда три девушки-весталки были казнены за любовные связи с мужчинами. Тогда было решено выстроить храм посвятить его служению богине Венере, «обращающей сердца» в надежде, что она сможет обращать сердца женщин и девушек от похоти к чистоте.
Так же удивительно, что несмотря на отношение Венеры к греко-римской мифологии, Данте Габриэль Россетти изобразил над головой богини нимб, как это делается христианской живописи. Благодаря этому, в голове зрителя рождается невольно сравнение Венеры с самой Девой Марией, воплощением чистоты и непорочности. Критики видели в этом характерное для Россетти «соединение земного и духовного».
В руках Венеры мы видим золотое яблоко, что является прямой отсылкой к Елене Троянской, то есть, идеалу красоты для всех времен и народов. Стрела в руках девушки является отсылкой к Эроту, чьи стрелы заставляют людей влюбляться, также крылья бабочки - частый атрибут супруги Эрота - Психеи, бабочками часто изображаются души людей. Символами любви и нежности являются изображённые цветы розы и жимолость на фоне картины.
Удивительно то, что на картине Россетти Венера, призванная нести людям плотские чувства и соблазнять сердца, становится ярким антиподом самой себя. И вот она уже является покровительницей чистоты и лучших духовных начал. Такой вывод можно сделать, изучив не одну только картину Венеры Вертикордия. Неканоничная непорочность Венеры прослеживается и в других вышеназванных произведениях искусства. Неловкие движения, смущенный взгляды, стремление прикрыть наготу, отсутствие осознания собственной привлекательности – все это свидетельствует о том, что в культурно-историческом наследии Венера осталась не соблазнительницей, а защитницей чистоты и непорочности.
О нет, это не говорит о том, что римские сказители и почитатели легенд ошиблись. В их представлении, в своём изначально образе, Венера безусловно была той, кто являет собой плотские, земные чувства. Но подобные изображения Венеры прямо указывают на то, какой её видели или хотели видеть творцы – художники, скульпторы, поэты и другие. След, который оставила в искусстве Венера, свидетельствует о чистых, искренних и высоких духовных началах тех, кто разглядел в покровительнице плотских удовольствий непорочную деву. Свидетельствует и о том, что человек, избравший своей дорогой искусство не может не видеть прекрасного, высокого, вечного во всем, что попадётся ему на глаза. Итак, творцы призваны нести миру свет и преображать тёмные сердца так, как в их видении Венера преображает заблудшие души, возвращаясь их к свету.
Автор: Ника Смирнова (Н.Ледофф)
Drevniebogi.Ru
10.08.2021, 11:34
https://drevniebogi.ru/vesta-boginya-domashnego-ochaga-i-ohranitelnitsa-semi-i-vsego-rimskogo-gosudarstva/
29 августа 2013 •
Веста, лат., греч. Гестия — римская богиня домашнего очага и его огня.
Поскольку очаг был местом, вокруг которого собиралась вся семья, римляне считали Весту (так же, как греки Гестию) охранительницей семьи, а в более широком смысле — и Рима, и всего Римского государства. Ее алтарем был очаг, у которого ее почитали вместе с Пенатами и Ларами, а ее олицетворением — пылающий огонь. В качестве покровительницы Рима и всего государства она имела особый храм на Форуме, чьи округлые очертания в плане напоминали очаг. Внутри этого храма находился «государственный очаг», вечный огонь в нем поддерживали шесть жриц Весты (весталок), которые должны были сохранять девственность все 30 лет своего служения. В святилище храма Весты хранились священные государственные символы, в том числе палладий, который якобы вынес Эней из горящей Трои. Статуи Весты в нем не было — ее заменял огонь, так же как и в семейном очаге. Мужчинам вход в этот храм был запрещен. Исключение делалось лишь для верховного жреца, но и он, как правило, не пользовался этим правом.
Главный общественный праздник в честь Весты — весталии — происходил в Риме 9 июня. На нем Весте воздавали почести также как дарительнице хлеба; поэтому со временем она стала покровительницей пекарей. При вступлении в должность консулы, а затем и цари приносили ей жертвы в древнем храме в Лавинии, который, по преданию, построил Эней, чтобы хранить в нем огонь, принесенный из Трои.
По иронии судьбы храм Весты на Форуме несколько раз становился жертвой пожара; в последний раз он был восстановлен по приказу императора Септимия Севера после 193 г. н. э. Если сейчас он и выглядит лучше сохранившимся, чем окрестные здания, то это потому, что в 1925—1930 гг. обнаруженные развалины храма были частично реконструированы. Так называемый храм Весты на Форуме Боариум в действительности не имеет с Вестой ничего общего — просто его округлые очертания в плане похожи на храм Весты на Форуме. Он был построен в 1 в. до н. э., какому богу был посвящен — неизвестно. Однако наряду с соседствующим храмом, так называемой Фортуны Вирилис (который, по-видимому, первоначально был посвящен богу гаваней и портов Портуну), это один из лучше всех сохранившихся античных храмов в Риме.
Также, (4) Веста (лат. Vesta) — один из крупнейших астероидов в главном астероидном поясе.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104502319_753aa53cebcb.jpg
астероид Веста
https://ru.wikipedia.org/wiki/Веста#:~:text=Vesta)%20—%20богиня%2C%20покровитель ница%20семейного,очаг%2C%20на%20котором%20горел%20 огонь.
Среди астероидов занимает первое место по массе и второе по размеру после Паллады. До того, как Церера была признана карликовой планетой, по размеру Веста считалась третьим астероидом после неё и Паллады, а по массе была второй, уступая только Церере. Это также самый яркий астероид из всех и единственный, который можно без усилий наблюдать невооружённым взглядом. Веста была открыта 29 марта 1807 года Генрихом Вильгельмом Ольберсом и по предложению Карла Гаусса получила имя древнеримской богини дома и домашнего очага Весты.
https://24smi.org/person/8921-boginia-vesta.html
Веста – популярное имя у славян. На фото из журнала Playboy телеведущая и певица Веста Сенная.
Mifologija.ru
11.08.2021, 09:24
http://www.mifologija.ru/index.php?rim/vesta
Богиня домашнего очага и огня, горевшего в нем, Веста почиталась как покровительница государства, и огонь, пылавший в ее храме, считался вечным и неугасимым. Он был воплощением самой великой богини, поэтому ее статуи в храме не было. В сокровенном месте храма, называвшемся Пен (Пентралия), хранились священные предметы, среди которых находились пенаты — изображения богов-покровителей, привезенные, по преданию, героем Энеем из разрушенной Трои. Об этих предметах знали только верховный жрец — великий понтифик и весталки — жрицы богини Весты.
Главной обязанностью весталок (их было шесть) было поддержание неугасимого пламени в храме богини. Жриц подбирали очень тщательно, из хороших семей, без физических недостатков. Великий понтифик сам отбирал шестерых девочек от 6 до 10 лет из двадцати, выбранных по жребию. Они поступали в обучение к старшим весталкам на десять лет, сначала пройдя церемонию посвящения Весте. Им обрезали волосы, которые подвешивали в качестве жертвы богине на священном дереве, затем одевали в белую одежду и нарекали именем Амата, которое прибавлялось к их собственному. Проучившись десять лет, молодые жрицы приступали к своим обязанностям, которые должны были выполнять в течение следующего десятилетия. Самой тяжкой провинностью весталки было «осквернение огня Весты» — нарушение данного ею обета целомудрия. Виновная наказывалась страшной смертью — ее зарывали живой в землю. Возле Коллинских ворот, у городской стены, в земляном валу выкапывали небольшой погреб, куда спускались по земляным ступеням. В этом погребе стелили постель, ставили зажженный светильник и оставляли небольшой запас еды — хлеб, воду, кувшин молока и немного масла. Это делалось для того, чтобы не оскорблять богиню, уморив голодом священную особу ее жрицы. Нарушившую обет весталку в полном молчании помещали в наглухо закрытые и завязанные кожаными ремнями носилки. Оттуда не было слышно даже ее голоса. Весь город был погружен в глубокую печаль. Когда носилки достигали места заточения, ремни развязывали. Великий понтифик возносил молитвы, воздевая руки к небу перед исполнением страшного приговора, затем вел от носилок весталку, закутанную с ног до головы в покрывало, к роковым ступеням, прямо в могилу. Обреченная молча спускалась вниз, и отверстие закрывали, засыпая его землей.
За другие провинности юных весталок беспощадно секли, а если у какой-нибудь нерадивой жрицы священный огонь угасал, то ее бичевал сам великий понтифик. Угасший огонь на очаге Весты считался дурным предзнаменованием для государства, и разжечь его можно было лишь путем трения древесных палочек, что свидетельствовало о глубокой древности обряда, ибо таким способом огонь добывался в первобытные времена. Прослужив десять лет, весталки еще десять лет должны были посвятить воспитанию и обучению вновь принятых девочек. Таким образом, в течение тридцати лет весталки служили своей богине. После этого они имели право возвратиться в свой дом и даже выйти замуж. Но по большей части весталки оставались при храме, поскольку занимали чрезвычайно почетное положение в Риме. Когда они ехали по улице, то все должны были уступать им дорогу. Их показания в суде имели решающее значение. Оскорбление весталки каралось смертью. Если весталка встречала преступника, осужденного на казнь, то казнь отменялась. Особо уважаемым весталкам, оказавшим какие-либо важные у слуги, воздвигались статуи. Старшая по возрасту среди них называлась главной весталкой и руководила всеми остальными. В Риме ежегодно 9 июня справлялись празднества в честь богини — хранительницы государства и семейного очага. Они назывались весталиями и сопровождались обрядами и жертвоприношениями, состоявшими из годовалых телок, плодов, вина, воды и масла. Веста была символом, объединявшим римских граждан в одну большую семью вокруг общего очага, потому культ этой богини имел столь важное значение в жизни римского государства. Пока пылал огонь Весты в ее святилище и хранились в ее храме священные реликвии, Рим, охраняемый этими святынями, был крепок и могуч.
Русская историческая библиотека
12.08.2021, 10:16
http://rushist.com/index.php/mifologiya/5656-boginya-vesta
Римская богиня Веста (у греков – Гестия) есть олицетворение домашнего очага, на котором всегда горит священный небесный огонь, поддерживаемый всеми членами семьи. Этот очаг есть центр семейной жизни: семья, собираясь вокруг него, укрепляла свои узы. И вместе с тем это место, куда она ставила своих домашних богов – ларов и пенатов. Тут, вокруг священного очага, вдали от суетной и шумной общественной жизни, семья находила мир и покой; тут должны были существовать только согласие, любовь и чистые, целомудренные нравы. И все это могла даровать Веста, и она же должна была охранять семейный очаг от всего дурного.
http://rushist.com/images/mythology-2/hestia.jpg
Богиня Гестия (Веста)
Веста была старшей дочерью Сатурна и Реи. Проглоченная отцом, она только впоследствии увидала свет, когда Сатурна принудили вернуть проглоченных детей. Аполлон и Меркурий, два могучих бога, искали брачного союза с ней, но она поклялась головой Юпитера сохранить вечную девственность и сдержала свою клятву. За это Юпитер даровал ей то преимущество, что на всех семейных очагах приносили ей первой жертвы и почитали ее в храмах всех богов. Она является для смертных самой священной из богинь.
В древности очаг был символом семейной жизни, счастье которой основывалось на целомудрии и чистоте жены. Веста, как охранительница семьи, причислялась и почти отождествлялась с домашними богами и предками – покровителями живых членов семьи, и ее место всегда посреди дома. Она, подобно скромной девственнице, удаляется от шумной жизни, почти не принимает в ней участия; вот почему у нее нет особенной легенды или мифа и почти не существует ее изображений. Впоследствии ей воздвигались алтари посреди города как охранительнице города и всех общественных союзов. Когда члены общества покидали родной город, чтобы поселиться в другом месте или основать другой город, они увозили с собою огонь, взятый на алтаре Весты, чтобы зажечь его на новом очаге.
Общественное здание Пританеум находился посреди города и считался храмом Гестии-Весты: там на алтаре девственницы поддерживали вечный огонь, а городские правители приносили ей там каждый день жертвы – вино, хлеб, плоды и прочее. Там же, в Пританеуме, у очага Весты, принимались чужестранные послы и устраивались для них пиры. У этой богини поэтому было мало отдельных храмов; в Дельфах, городе, считавшемся центром вселенной, находился храм Весты, и он считался религиозным центром для всего греческого народа. Но главным очагом, центром как для богов, так и для людей, был очаг Весты на Олимпе, на котором горел небесный огонь.
В храмах этой богини не было ее изображений; она олицетворялась пламенем, всегда поддерживаемым на ее алтаре: «У нее, – говорит Овидий, – так же, как у пламени, нет ни тела, ни образа, ни изображения». Но, несмотря на слова Овидия, изображения существовали, хотя в очень ограниченном количестве.
Плиний упоминает о статуе Весты, изваянной Скопасом, которая очень славилась в древности. Существует также античная статуя неизвестного художника, изображающая Весту, одетую в длинную тунику, прихваченную поясом; на ней накинут длинный плащ, на голове покрывало, а в руке светильник – символ вечного огня. Сохранилось несколько ламп, посвященных Весте; они часто украшены ослиной головой. Это животное фигурировало также на некоторых праздниках, учрежденных в честь этой богини. Этим напоминали об услуге, оказанной ей ослом Силена. Однажды Приап, веселый полубог полей, увидав спящую Весту и думая, что его никто не видит, подкрался к ней, желая ее поцеловать. Но осел Силена, находившийся невдалеке, возмутился тем, что Приап собирается нанести оскорбление такой уважаемой богине, принялся так громко кричать, что все жители Олимпа проснулись, и дерзкий полубог должен был отказаться от своего намерения.
Хотя Веста находится повсюду, но она чаще всего – среди семьи у очага; поэтому свадебный обряд происходил не в храме, а у очага. Свадебная церемония в древности состояла из трех обрядов, и все они исполнялись у очага. Первый обряд заключался в том, что жених являлся в дом невесты, отец ее собирал всех членов семьи вокруг очага, приносил жертву Весте и объявлял дочери, что он позволяет ей отказаться от ее предков и покинуть домашний очаг, чтобы идти разделить жилище ее супруга. Тогда приступали ко второму обряду: молодую девицу, одетую в белые одежды, с длинным покрывалом на голове и увенчанную цветами, отводили в дом ее супруга. Там у порога пелись религиозные гимны, и разыгрывалась очень интересная церемония похищения невесты. Молодая девушка не должна была сама входить в дом, она становилась среди провожавших женщин ее семьи, как бы прося их защиты, и те делали вид, что действительно защищают ее, но супруг после подобия борьбы уносил в дом девушку на руках, стараясь, чтобы ноги ее не коснулись порога, так как в противном случае она была бы всегда в его доме чужой, которую приняли и терпят, а она должна быть в доме мужа как дитя, родившееся в нем и пришедшее в дом, не коснувшись порога. Затем третий обряд состоял в том, что молодая подходила к семейному очагу и рассматривала изображения предков мужа, ставших теперь ее предками. На очаге в это время с молитвами пекли хлеб, и, когда он был готов, супруги, поделив его между собою, съедали его. С этого момента семья отводила молодой место у очага, она переходила в чужую семью и должна была приносить жертвы предкам мужа, а не своим.
Римская богиня Веста была совершенно тождественна с греческой Гестией, но ей воздавали еще больше почестей. В ее храме священный огонь поддерживался жрицами-весталками.
Drevniebogi.Ru
15.08.2021, 14:24
https://drevniebogi.ru/viktoriya-rimskaya-boginya-pobedyi-i-olitsetvorenie-pobedyi/
29 августа 2013 •
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104503353_festival_of_lights_berlin07.jpg
Виктория, лат., греч. Нике — римская богиня победы и олицетворение победы. На фото: Позолоченная фигура Виктории — Богини Победы на вершине Колонны Победы, именуемой в народе Золотая Эльза (Goldelse).
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104503349_1559.jpg
Виктория римская богиня победы и олицетворение победы
На фото: статуэтка Нике-Виктории.
https://minikar.ru/horoscopes/victoria-the-roman-goddess-of-victory-and-the-personification-of-victory/
В древнейшие времена римляне считали ее божественной силой, способствующей победе (особенно в войне). Позже ее возвели в сан богини и дарительницы победы — по образцу греческой Нике. Храм в ее честь был сооружен лишь в начале 3 в. до н. э. на Палатине. Особый размах культ Виктории приобрел при Империи, когда богиня была провозглашена неразлучной спутницей императоров. Кроме нее римляне почитали еще двух древних богинь победы: одна из них называлась Пеллония (Обращающая в бегство [врага]), другая — Вика Пота (Могучая Победительница).
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104503357_the_triumph_of_victory.jpg
Виктория римская богиня победы и олицетворение победы
Картина Рубенса «Триумф Виктории».
До нас дошло меньше статуй Виктории, чем сообщений о римских победах. За немногими исключениями это посредственные работы без особых художественных притязаний. К редким исключениям относятся ее статуи в музее Брешии и в парижском Лувре, а также рельеф арки императора Диоклетиана во Флоренции. Одна из ее статуй стояла в римском сенате со времен Августа до 394 г. (была ненадолго удалена оттуда только при императоре Грациане). В 394 г. она была публично разбита как языческий идол. Случайное, но глубоко символичное совпадение: спустя год Римская империя разделилась, и до самого конца истории Древнего Рима в нем уже не праздновали военных побед.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104503350_brandenburger_tor_berlin.jpg
Виктория римская богиня победы и олицетворение победы
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104503350_brandenburger_tor_berlin.jpg
Виктория римская богиня победы и олицетворение победы
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104503352_BrandenburgskievorotavBerline.jpg
Виктория римская богиня победы и олицетворение победы
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104503354_viktoria_brandenburger_tor_berlin.jpg
На фотографиях: Бранденбургские ворота в Берлине в колесницей богини Виктории.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104503355_1900.jpg
Триумфальная колонна (Siegessäule) или колонна Победы — памятник истории Германии и достопримечательность Берлина в центре парка Тиргартен на площади Большая Звезда. Фото 1900 года.
World-of-legends.su
17.08.2021, 10:59
https://world-of-legends.su/roman/roman_gods/id1395
Виктория — в римской мифологии — богиня победы. Это очень давнее, чисто римское божество, культ которого существовал задолго до появления романо-греческого пантеона и идентификации Виктории с греческой богиней победы Никой.
Ancientrome
18.08.2021, 12:42
http://ancientrome.ru/religia/rome/person/victoria.htm
ВИКТОРИЯ (Victoria, «победа»), в римской мифологии богиня победы, называвшаяся сначала Вика Пота. Соответствует греческой Нике. В Риме Виктории были посвящены храм на Палатине и алтарь в курии сената, воздвигнутый при Августе. В надписях и на монетах эпохи империи Виктория изображалась обычно как олицетворение победы того или иного императора в войне.
Е.М. Штаерман
© Мифы народов мира. Энциклопедия. (В 2 томах). Гл. ред. С.А. Токарев.— М.: «Советская энциклопедия», 1980. Т. I, с. 236.
http://mifolog.ru/mythology/item/f00/s01/e0001079/index.shtml
Виктория (лат. Viktoria - "победа") - в римской мифологии - богиня победы.
https://trueimages.ru/img/7a/f6/6b63d966.png
Виктория. Рельеф арки императора Диоклетиана. Мрамор. Конец 3 в. Флоренция, Сады Боболи
Первоначально Виктория имела имя Вика Пота. Виктория олицетворяла победы и военное могущество римского народа, в особенности его полководцев и императоров.
В Риме Виктории были посвящены храм на Палатине и алтарь в курии сената, воздвигнутый при Августе. В надписях и на монетах эпохи империи она изображалась обычно как олицетворение победы того или иного императора. Основными символами Виктории были победный венок и крылья.
Виктория соответствовала греческой Нике.
Елисеева Л. А.
Источники:
Кондрашов А. Легенды и мифы Древней Греции и Рима: Энциклопедия. - М.: РИПОЛ классик, 2005. - 768 с.
Мифы народов мира/под ред. Токарева С. А. - М., Советская энциклопедия, 1987 г. - т.1 - 671 с.
Словарь античности. Пер. с нем. Сост. Й. Ирмшер. - М.: Прогресс, 1989. - 704 с., илл.
Википедия
21.08.2021, 11:41
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B8%D0%BA%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F_( %D0%B1%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D0%BD%D1%8F)#:~:text=%D0% 92%D0%B8%D0%BA%D1%82%D0%BE%CC%81%D1%80%D0%B8%D1%8F %20(%D0%BB%D0%B0%D1%82.,%D0%B1%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D 0%BD%D1%8F%20%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%B4%D1%88%D0%B5% D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BB%D0%B0%20 %D0%92%D0%B8%D0%BA%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%B8)% 20%D0%B8%20%D0%91%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%BE%D0%BD%D0 %B0
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/2/2a/Victoria_Goldelse_Siegessaeule_Berlin.jpg/411px-Victoria_Goldelse_Siegessaeule_Berlin.jpg
Виктория
Victoria Goldelse Siegessaeule Berlin.jpg
Мифология древнеримская религия
Пол женский
В иных культурах Ника
Викто́рия (лат. Victoria) — в римской мифологии богиня победы. Викторию соотносят с греческой богиней победы Никой, а также ассоциируют с богинями Вакуна, Вика Пота (предполагается, что эта богиня предшествовала Виктории) и Беллона. Во многих источниках её — как и Нику — часто описывают дочерью Палланта и Стикс, а также сестрой Зела, Кратоса и Бии[1][2].
Однако стоит отметить, что это очень давнее, чисто римское божество, культ которого существовал задолго до появления романо-греческого пантеона и идентификации Виктории с Никой. Святилище Виктории располагалось на холме Палатин[3].
В отличие от греческой Ники Виктория занимала значительное место в римском обществе. Ей поклонялись военачальники, возвращавшиеся с победой. В её честь было возведено множество храмов. Когда в 382 году н. э. император Грациан приказал убрать статую Виктории, в Риме было множество недовольных.
Также в отличие от Ники, которая была символом успеха в спортивных играх, таких как гонки на колесницах, Виктория была символом победы над смертью и определяла, кто будет успешен во время войны. Кроме того, она могла выступать и как символ победы конкретного императора[2].
В честь богини назван астероид (12) Виктория, открытый в 1850 году.
Содержание
1 Изображения
2 Галерея
3 См. также
4 Литература
5 Примечания
Изображения
В римской иконографии часто встречаются крылатые фигуры (в основном парные), представляющие победу и именуемые крылатыми победами. Изображения размещались над основной композицией, либо в пазухах сводов. Подобные изображения можно видеть на триумфальных арках и сходных конструкциях, где круглый или полукруглый элемент обрамлен прямоугольником. Впрочем, крылатые победы представляли, скорее, дух победы, нежели саму богиню Викторию.
Такие изображения продолжали появляться после христианизации Римской империи и постепенно превратились в христианских ангелов[4].
Виктория широко представлена на римских монетах и ювелирных украшениях. Её часто можно увидеть рядом с изображением колесницы, либо на колеснице. Атрибутами богини являются повязка и лавровый венок, позже была добавлена пальмовая ветвь, ещё позже — военные трофеи и оружие.
Галерея
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/6/69/Solidus_Constantine_II-heraclea_RIC_vII_101.jpg
Виктория на реверсе золотой монеты времён Константина II
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/c8/ArcoTraiano1.JPG/451px-ArcoTraiano1.JPG
Арка Траяна (Беневенто) с изображением крылатых побед
См. также
Ника (мифология)
Вика Пота
Виктория на монетах Древнего Рима
Литература
На иностранных языках
Joël Schmidt (2004). «Roman Mythology», P. 64. Kent: Grange Books. ISBN 1-84013-689-8.
На русском языке
Кондрашов А. Легенды и мифы Древней Греции и Рима: Энциклопедия. — М.: РИПОЛ классик, 2005. — 768 с.
Мифологический словарь / Гл. ред. Мелетинский Е. М. — М.: Советская энциклопедия, 1990 г. — 672 с.
Примечания
Гесиод. Теогония 376. 383—388; Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека I 2, 2.4.
Мифы народов мира. Энциклопедия. (В 2 томах). Гл. ред. С. А. Токарев. — М.: «Советская энциклопедия», 1980. Т. I, с. 236.
Мифологический словарь/Гл. ред. Мелетинский Е. М. — М.: Советская энциклопедия, 1990 г. — 672 с.
Doyle, Chris (2015). 'Declaring Victory, Concealing Defeat: Continuity and Change in Imperial Coinage of the Roman West, c. 383 — c. 408', in G. Greatrex, H. Elton (eds.) Shifting Genres in Late Antiquity. With the assistance of Lucas McMahon. Pp. xvi + 341, ills. Farnham, United Kingdom: Ashgate. pp. 157-71. ISBN 978-1-4724-4348-9.
Drevniebogi.Ru
23.08.2021, 12:45
https://drevniebogi.ru/virtus-virtuta-boginya-voinskoy-doblesti-v-drevnem-rime/
30 августа 2013 •
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104521655_Tetricusvirtus.png
Tetricus-virtus
Виртус (Виртута), лат. («доблесть») — римская богиня воинской доблести и олицетворение ее. Спутница бога войны Марса.
Римляне всегда высоко ценили воинскую доблесть и с давних пор относили ее к числу добродетелей, которые они персонифицировали и возводили в ранг божества.
Характерно, что консервативным устремлениям прославлять воинскую доблесть саму по себе в Риме противостояла тенденция признавать ее добродетелью только в сочетании с гражданской честью — божеством по имени Хонос (Честь).
Еще в 222 г. до н. э., после победы в битве у Кластидия, консул Клавдий Марцелл хотел возвести общий храм этим обожествленным добродетелям, однако коллегия жрецов из патрицианских родов не дала на то разрешения. Только в 101 г. до н. э., после победы над кимврами, это сумел сделать консул Гай Марий, противник патрициев.
В честь Виртус назван астероид (494) Виртус, открытый в 1902 году.
На картинке: изображение Виртус на монете галльского императора Тетрика I.
Википедия
25.08.2021, 10:11
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B8%D1%80%D1%82%D1%83%D1%81#:~:text=%D0%9 2%D0%B8%CC%81%D1%80%D1%82%D1%83%D1%81%20(%D0%BE%D1 %82%20%D0%BB%D0%B0%D1%82.,%D1%81%D0%B2%D1%8F%D0%B7 %D0%B0%D0%BD%D0%BE%20%D0%B1%D0%BE%D0%B6%D0%B5%D1%8 1%D1%82%D0%B2%D0%BE%20%D0%A5%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D1% 81%20(%D0%A7%D0%B5%D1%81%D1%82%D1%8C
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/90/Tetricus-virtus.png/225px-Tetricus-virtus.png
Виртус
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/0a/Dea_Virtus.jpg/375px-Dea_Virtus.jpg
Остатки посвященного Виртус алтаря из провинции Нижняя Германия, III век (Corpus Inscriptionum Latinarum 13, 8513)
Мифология Древнеримская
Пол женский
Ви́ртус (от лат. Virtus — Доблесть) или Виртута — богиня в римской мифологии, спутница Марса, вдохновлявшая римлян на боевые подвиги ради отечества. С Виртус тесно связано божество Хонос (Честь).
Изображение Виртус на монете галльского императора Тетрика I
Эти два божества часто имели один общий храм — храм Чести и Доблести.
После реорганизации религии императором Октавианом Августом Виртус придавали всё большее значение, так как она была покровительницей солдат. В IV веке в честь богини были проведены игры.
Виртус изображалось по-разному — например, на монетах Тетрика I она может появляться как надзирательница или как молодой человек с копьём и одетый в плащ.
В честь Виртус назван астероид (494) Виртус, открытый в 1902 году.
См. также
Храм Чести и Доблести
Литература
Walter Pötscher: Virtus 2. In: Der Kleine Pauly (KlP). Band 51, Stuttgart 1964—1975, Sp. 1297
Древнеримская религия и мифология
Drevniebogi.Ru
27.08.2021, 10:45
https://drevniebogi.ru/vulkan-rimskiy-bog-ognya-i-ego-razrushitelnoy-silyi/
30 августа 2013 •
Вулкан, лат., греч. Гефест — римский бог огня, особенно его разрушительной силы.
Об этой первоначальной его функции римляне не забыли даже тогда, когда со временем почти полностью отождествили его с греческим Гефестом. Однако отцом Вулкана обычно считался бог неба Цел (греч. Уран). В соответствии с этими более поздними представлениями Вулкан, как и Гефест, был кузнецом и оружейником; в работе ему помогали одноглазые великаны Киклопы. В этой новой функции он назывался также Мальцибер, т. е. «мягчитель (металлов)» или «укротитель (огня)»; его почитали также как защитника от пожаров. Обычно считалось, что он обитает под Этной на Сицилии или на Липарских островах. Один из этих островов, «крестный отец всех вулканов», до сих пор называется Волкано.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104521955_diegorodriguezdesilvayvelazquez_theforge ofvulcan.jpg
Вулкан римский бог огня и его разрушительной силы
На иллюстрации: картина «Кузница Вулкана», Диего Веласкес.
Культ Вулкан — один из древнейших в Риме. В конце Форума, под Капитолием, у него был алтарь, вырубленный в скале (Вулканаль), к которому согласно традиции народ сходился на собрания еще во времена царей. В его честь 23 августа проходил праздник Вулканалий, во времена Империи этому празднику сопутствовали игры в цирке.
В жертву Вулкану, прежде всего, приносилась живая рыба, олицетворяющая стихию, враждебную огню. Особенно высоко почитали Вулкана кузнецы, считая его патроном своего ремесла. После победных сражений в честь Вулкана сжигали оружие побежденного врага.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/08/104521956_vulkan02.jpg
Вулкан римский бог огня и его разрушительной силы
На иллюстрации: картина «Вулкан, вручающий Венере оружие для Энея», Франсуа Буше.
На Форуме, неподалеку от арки Септимия Севера, до сих пор сохранились руины Вулканаля. От храма Вулкана на Марсовом поле не осталось даже развалин, зато сохранилось множество изображений Вулкана, особенно в виде металлических статуэток. Статуи в честь Вулкана воздвигали главным образом люди, спасшиеся от молнии. О его роли в мифах и в искусстве говорится в статье «Гефест». Напомним лишь, что во многих языках его имя издавна является синонимом самого вулкана.
World-of-legends.su
29.08.2021, 12:29
https://world-of-legends.su/roman/roman_gods/id1368
Вулкан, бог огня и покровитель кузнечного ремесла в древнеримской мифологии. Культ Вулкана сопровождался человеческими жертвоприношениями. Был сыном Юпитера и Юноны. Его жёнами были Майя (Майеста) и Венера. Делал оружие и доспехи для богов и героев. Его кузница находилась в вулкане Этна. Себе в помощь создал золотых женщин.
Он создал Юпитеру молнии. Согласно мифу, однажды разъярённый Юпитер выбросил его с небес. Вулкан сломал при этом обе ноги и захромал. В древнегреческой мифологии ему соответствует бог Гефест.
Autogear
30.08.2021, 12:52
https://autogear.ru/article/322/173/drevnerimskiy-bog-vulkan/
https://trueimages.ru/img/0b/94/43b7e966.png
Древнеримские, впрочем, как и древнегреческие олимпийские боги, изображавшиеся в человеческом теле, всегда отличались своей исключительной красотой. Их лицо и волосы сияли, а формы с идеальными пропорциями буквально очаровывали. Однако среди них был один особенный бог, не похожий на всех остальных, хотя он также имел огромную силу и бессмертие. Он пользовался большим уважением, в честь него стоили храмы. Это был бог по имени Вулкан, которого почитали древние римляне, ну а в греческой мифологии его называли Гефестом.
Как зарождалась мифология
Как известно, большинству богов римского пантеона соответствуют аналогичные греческие. Историки говорят о том, что в этом случае имело место простое заимствование. Дело в том, что греческая мифология намного древнее, чем римская. Доказательством в пользу данного утверждения может служить тот факт, что греки создавали свои колонии на территории современной Италии задолго до того, как Рим стал великим. Поэтому жившие на этих землях люди начали постепенно перенимать культуру и верования Древней Греции, но трактовать их уже по-своему, учитывая местные условия и одновременно создавая новые традиции.
Доверие кошек довольно трудно заслужить. Но когда это произойдет, ваш питомец сделает все, чтобы показать, насколько вы важны для него.
Систематизация
https://trueimages.ru/img/4c/ea/ed140a66.png
Считается, что так называемый Совет богов был самым почитаемым и значимым в Древнем Риме. Поэт Квинт Энний, живший в 239-169 годах до нашей эры, был первым, кто систематизировал всех божеств. Именно с его подачи были введены в совет шесть женщин и такое же количество мужчин. Кроме того, это Квинт Энний определил для них соответствующие им греческие эквиваленты. Впоследствии этот список был подтвержден римским историком Титом Ливием, жившим в 59-17 годах до нашей эры. В этот перечень небожителей входил и бог Вулкан (фото), которому в греческой мифологии соответствовал Гефест. Почти все легенды, касающиеся как одного, так и другого, были во многом схожи.
https://trueimages.ru/img/64/f4/c1021a66.png
Древнеримский бог Вулкан
Культ
Вулкан был богом огня, покровителем ювелиров и ремесленников, а также сам слыл искуснейшим кузнецом. Поэтому не удивительно, что сына Юпитера и Юноны часто изображали с кузнечным молотом в руках. Ему дали прозвище Мульцибер, которое означало «Плавильщик». Все без исключения храмы этого божества, непосредственно связанного с огнем, а значит и с пожарами, возводились за городскими стенами. Однако в Риме под Капитолием, на некотором возвышении в конце Форума был сделан Вулканаль – священная площадка-алтарь, где происходили заседания сената.
Ежегодно 23 августа в честь бога Вулкана проводились празднества. Как правило, они сопровождались шумными играми и жертвоприношениями. Введение культа этого божества приписывают Титу Тацию. Известно, что изначально Вулкану приносились человеческие жертвы. Впоследствии их заменили на живую рыбу, которая символизировала стихию, враждебную огню. Кроме того, в честь этого божества после каждого победного сражения сжигали все оружие врага.
https://trueimages.ru/img/a3/72/65c72a66.png
Фото бога Вулкана
Представление римлян
В отличие от других богов, повелитель огня и вулканов имел уродливые черты лица, длинную и густую бороду, а также очень смуглую кожу. Вулкан, постоянно занятый работой в своей мастерской, был маленьким, толстым, с косматой грудью и длинными огромными руками. Кроме того, он сильно хромал, так как одна нога была короче другой. Однако, несмотря на это, он всегда внушал к себе большое уважение.
Обычно римского бога Вулкана, так же как и греческого Гефеста, изображали в виде бородатого и мускулистого человека. Чаще всего никакой одежды на нем не было, кроме хитона или легкого передника, а также колпака – головного убора, который носили древние ремесленники. На большинстве рисунков, сохранившихся до наших дней, Вулкан занят работой, стоя возле наковальни в окружении своих подмастерьев. Его кривая нога напоминает о печальных событиях, произошедших с ним в детстве. В отличие от римского божества, Гефест на некоторых старинных греческих монетах не имеет бороды. Очень часто на древних вазах изображалась сцена, где Вулкан с кузнечными клещами и молотом восседает на осле, которого ведет под уздцы Бахус с виноградной гроздью в руке.
Древние верования и легенды
Римляне были уверены, что кузница бога Вулкана находится под землей и даже знали точное место ее нахождения: один из небольших островов, расположенных в Тирренском море, близ берегов Италии. На нем есть гора, на вершине которой имеется глубокий провал. Когда же божество начинает работать, из него вырывается дым с пламенем. Поэтому остров и саму гору назвали одинаково - Вулкано. Интересен тот факт, что из кратера действительно непрерывно вырываются серные пары.
Римский бог Вулкан
На острове Вулкано есть маленькое грязевое озеро. Согласно легенде, его выкопал сам древнеримский бог Вулкан. Как известно, он был некрасивым и вдобавок хромым, однако сумел жениться на красавице Венере. Бог ежедневно погружался в это грязевое озеро, чтобы омолодиться. Есть еще одна легенда, в которой говорится, что Вулкан смастерил приспособление, с помощью которого он мог делать из теста тонкие и длинные нити, считающиеся прообразом спагетти.
Сохранившиеся раритеты
Недалеко от арки Септимия Севера, на Форуме, можно и сейчас найти остатки Вулканаля. Однако от самого храма, возведенного в честь бога Вулкана, некогда размещавшегося на Марсовом поле, не осталось и следа. Зато неплохо сохранилось большое количество изображений этого небожителя как на амфорах, так и в виде фигурок, изготовленных из металла. Большие же античные статуи Вулкану чаще всего воздвигали те, кому посчастливилось спастись от молнии, но таких скульптур, к большому сожалению, осталось очень мало.
https://trueimages.ru/img/dc/f7/d54c3a66.png
Впоследствии многие европейские художники не раз возвращались к образу бога Вулкана. Пожалуй, самыми значимыми полотнами, посвященными этому небожителю, являются картины, которые хранятся в Национальной галерее в Праге. Художник Ван Хемскерк написал «Мастерскую Вулкана» примерно в 1536, а свое произведение «Вулкан» Домье закончил к 1835 году. Кроме того, в Пражской галерее выставлена и скульптура Брауна, сделанная им в 1715 году.
К теме римской мифологии обращался и такой известный голландский живописец, как Ван Дейк. Его картина «Венера в кузнице Вулкана» была написана в 1630-1632 годах. Считается, что поводом к ее написанию послужила одна из глав «Энеиды» Вергилия, где Венера просит Вулкана сделать военное снаряжение для сына Энея. В данный момент эта картина хранится в парижском музее Лувра.
Русская историческая библиотека
31.08.2021, 11:41
http://rushist.com/index.php/mifologiya/5625-vulkan-rimskij-bog
Бог огня, которого римляне называли Вулканом, а греки Гефестом, олицетворял собой в античной мифологии силу и творчество. Огонь был его элементом подобно тому, как вода была элементом Нептуна. По древним сказаниям, земной огонь происходит от небесного огня; этот земной огонь находился главным образом внутри вулканов, выбрасывающих его часто наружу, и вот римляне, желая олицетворить эту силу природы, сложили легенды о Вулкане.
http://rushist.com/images/art-renaissance/tintoretto/vulcans-forge.jpg
Кузница Вулкана. Картина Тинторетто, 1576-77
Рождение Вулкана и свержение его с Олимпа. Вулкан – сын Юпитера и Юноны. Подобно пламени, которое вначале слабо и ничтожно и только потом разгорается и усиливается, он родился слабым, хилым и хромым. Красавица Юнона, стыдясь подобного сына, сбросила его с вершины Олимпа. Он упал в море и был воспитан двумя нереидами, Фетидой и Эвриномой. В продолжение девяти лет он занимался изготовлением украшений из драгоценных камней и металлов для дочерей Океана.
Так как люди стали заниматься ремеслами только после открытия огня, то Вулкан является богом – покровителем и поощрителем промышленности. Он сам работает и придумывает разные искусные и полезные вещи для богов; его называют «искусным художником», «плавильщиком металлов» и «кузнецом». Его хромота и кривые ноги должны напоминать о том, что пламя коверкает и искривляет все, что попадается ему на пути, даже самые твердые металлы.
Прожив несколько лет на дне моря, Вулкан вернулся на Олимп, но, заступившись за мать во время одной ее ссоры с Юпитером, он навлек на себя гнев Громовержца, и тот, схватив его за ногу, сбросил обратно на землю. Целый день летел Вулкан в пустом пространстве, пока не упал почти без признаков жизни на остров Лемнос, который с тех пор стал его любимым местопребыванием. Там, на горе Мосихле устроил он свою кузницу, где работал дни и ночи вместе со своими учениками – одноглазыми циклопами.
На Лемносе же находился храм в честь этого бога, выстроенный на том месте, куда, по древним сказаниям, Вулкан упал. Там ежегодно бывал праздник в честь огня, который поддерживали на жертвеннике круглый год.
Внешность и атрибуты Вулкана. Древние поэты описывали Вулкана в виде кузнеца сильного, искусного, но неуклюжего и смешного, подвергавшегося частым насмешкам красивых олимпийских богов. Архаическое искусство изображало его в виде хромоногого карлика в остроконечной шапке, и только в эпоху расцвета греческого искусства его стали представлять сильным и мужественным, с густою бородою и со всеми принадлежностями кузнеца.
Он неутомимый работник и придумывает для богов Олимпа всевозможные вещи; им сделаны скипетр и эгида Юпитера, трон бога сна Гипноса, корона и колесница Гелиоса, корона Ариадны, медные быки, охраняющие золотое руно. Он также выковал для Аполлона стрелу, которая всегда попадала в цель и вновь возвращалась к нему. Диана также обратилась к Вулкану, когда ей понадобились колчан, лук и стрелы.
Месть Вулкана. Желая отомстить своим безжалостным родителям, Вулкан придумал выковать красивое золотое кресло, которое само приковывало к себе неосторожного, рискнувшего сесть на него, и только повинуясь воле Вулкана, отпускало свою жертву. Однажды Юнона, придя навестить сына в его кузницу и ничего не подозревая, села на золотое кресло. Вулкан, несмотря на все ее просьбы, не захотел ее освободить. Тогда бог войны Марс вступился за свою мать и принудил его отпустить Юнону.
Вулкан страшно рассердился, он не захотел более возвращаться на Олимп и ничего не стал делать для богов. Огорченные боги напрасно просили его вернуться – он был неумолим, пока наконец Вакху (Дионису) удалось напоить его вином и привести пьяным на Олимп. С тех пор дружба между Вулканом и Вакхом упрочилась, и в этом надо видеть намек на то, что виноград созревает лучше и обильнее на вулканической почве, как бы согреваемый подземным огнем.
Сети Вулкана. По «Одиссее» и по некоторым другим мифам супругою Вулкана была Венера, богиня красоты; по другим же сказаниям, она была супругой Марса, бога войны. Желая примирить эти разноречивые сказания, поэты измыслили другую версию на более поэтичной и любовной подкладке. Венера, не любя своего хромого, вечно покрытого сажей и занятого грубыми работами мужа, изменила ему ради красивого, статного бога войны. Всевидящий бог солнца Гелиос первым рассказал об этом обманутому мужу. Тогда Вулкан выковал тончайшую проволоку, из которой он изготовил почти невидимую, но крепкую сеть, и, подкравшись к ничего не подозревающим жене и Марсу, набросил на них эту сеть, затем призвал богов для того, чтобы они могли полюбоваться на смятение двух любовников.
Но Вулкана, по-видимому, мало огорчала измена Венеры; в шутливой форме повествует одно стихотворение о том, что он более всего тревожится о судьбе даров, преподнесенных им в разное время Венере, и решил не выпускать ее из сетей до тех пор, пока не получит их обратно. Античные барельефы, сохранившиеся до наших дней, изображают пленных Марса и Венеру и осмеивающих их богов.
Кузница Вулкана. Кузница Вулкана и его работники, одноглазые циклопы, служили не раз темой для разных произведений искусства; их изображали на камеях, античных барельефах и картинах.
Из художников новейшего времени Веласкес изобразил мастерскую Вулкана в тот момент, когда Гелиос пришел сообщить ему об измене Венеры: бог огня занят работой, а три циклопа, опустив свои молоты, с любопытством прислушиваются к рассказу бога солнца.
http://rushist.com/images/art-west-17/velazquez/forge-of-vulcan.jpg
Кузница Вулкана. Картина Д. Веласкеса, 1630
В Лувре находится небольшая картина Романо: в мастерской, окруженные амурами, сидят рядом Венера и Вулкан, он показывает ей только что выкованные стрелы и колчан.
Исполняя заказ кардинала Савойского, поручившего ему написать плафон с изображением четырех элементов, Альбано написал Вулкана и его кузницу как олицетворение огня.
Существует много изображений циклопов, этих одноглазых великанов, производивших, по мнению древних, такой адский шум в недрах вулканов. Они сильно занимали народное воображение, и им приписывали в древние века, как в средние века дьяволу, все постройки и памятники неизвестного происхождения. Циклопы своим видом нагоняли на всех ужас.
В одном гимне рассказывается о том, как Диана в сопровождении нимф идёт в кузницу Вулкана просить его выковать ей колчан и стрелы. Там они видят циклопов, и нимфы, объятые ужасом, бледнея и дрожа, смотрят на великанов, единственный глаз которых зловеще сверкает посреди лба. От ударов их тяжелых молотов дрожит и колеблется вся Италия, искры сыплются во все стороны, вылетая из вулканических недр, где живут эти страшилища. Даже матери пугали ими своих непослушных детей.
Википедия
01.09.2021, 11:05
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D1%83%D0%BB%D0%BA%D0%B0%D0%BD_(%D0%BC%D0%B8 %D1%84%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F)#:~:tex t=%D0%92%D1%83%D0%BB%D0%BA%D0%B0%D0%BD%20(%D0%BB%D 0%B0%D1%82.,%D0%B0%20%D1%82%D0%B0%D0%BA%D0%B6%D0%B 5%20%D0%BE%D1%82%D0%BE%D0%B6%D0%B4%D0%B5%D1%81%D1% 82%D0%B2%D0%BB%D1%8F%D0%BB%D1%81%D1%8F%20%D1%81%20 %D0%A1%D0%BE%D0%BB%D0%BD%D1%86%D0%B5%D0%BC
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/cf/Statuette_Vulcanus_MBA_Lyon_A1981.jpg/225px-Statuette_Vulcanus_MBA_Lyon_A1981.jpg
Вулкан
лат. Vulcanus или лат. Volcanus
Бронзовая статуэтка Вулкана I века нашей эры
Мифология древнеримская мифология
Пол мужской
Отец Юпитер
Мать Юнона
Супруга Майя[1], Венера
Дети Какус[2], Сервий Туллий[3], Цекул[4]
Вулкан (лат. Vulcanus или лат. Volcanus[6]) в древнеримской мифологии — бог разрушительного и очистительного огня. Изначально отвечал и за небесный огонь, а именно молнии, а также отождествлялся с Солнцем. Впоследствии эти функции перешли к Юпитеру и Солу. С развитием ремёсел, предполагающих использование огня, Вулкан стал покровителем кузнецов и литейщиков и в связи с этим стал походить на Гефеста — на персонажа из древнегреческой мифологии, с которым его и отождествили.
На римском форуме находился алтарь, посвящённый Вулкану, — Вулканал. В период Римского царства в этом месте проходили собрания. Храм бога огня был вынесен за пределы города.
Содержание
1 Этимология
2 Функции
3 Культ
3.1 Почитание
3.2 Алтари и храмы
3.3 Праздники
4 Мифы
4.1 Дети Вулкана
4.2 Мастерские Вулкана
5 Вулкан в искусстве
6 Вулкан на монетах
7 Примечания
8 Литература
Этимология
Происхождение имени неясно. Древнеримский учёный-энциклопедист Марк Теренций Варрон утверждал, что оно связано с латинскими словами, имеющими отношение к молнии (лат. fulgur), которые, в свою очередь, связаны с огнём (лат. ignis)[7]. Этой же версии придерживался британский филолог У. У. Скит[8].
В 1842 году итальянским филологом и археологом Джампьетро Секки[it] было сделано предположение о происхождении слова «Вулкан» от имени бога природы и подземного мира минойской цивилизации Велханоса[9]. По мнению Жерара Капдевиля, критский Велханос стал прообразом этрусского Велханса, который, в свою очередь, трансформировался в римского Вулкана[10].
Функции
Представление о боге огня Вулкане — одно из самых древних в древнеримской мифологии. Антиковеды даже считают его более древним, чем культ верховного бога Юпитера. Огонь мог быть одновременно как благотворящим, так и разрушающим. Возле огня человек мог согреться, а также приготовить пищу. По мнению древних племён, населявших Италию, в случае недовольства бога огонь выходил из-под контроля и уничтожал всё на своём пути[11].
На начальных этапах зарождения религиозных верований у италиков Вулкан отвечал не только за земной огонь, но и за небесный. Молнии были в его владении, а сам он являлся персонификацией Солнца. Впоследствии эти функции перешли к богу Солнца Солу и Юпитеру[12].
С развитием ремёсел, предполагавших использование огня, Вулкан стал покровителем плавильщиков, литейщиков и кузнецов, получив эпитет лат. Mulciber — «плавильщик»[12][13]. В результате он стал походить на персонажа из древнегреческой мифологии — Гефеста, с которым его и отождествили[12].
В III столетии, на фоне масштабного кризиса в Римской империи, религиозные верования римлян модифицировались и видоизменились — как вследствие изменений жизненных условий, так и под влиянием распространившихся восточных культов[14]. Вулкану стали приписывать магические функции; наделили его способностью откладывать предписанное судьбой на десять лет. В этом находит отображение возникновение верования о способности богов не только совершать сверхъестественные поступки, но и изменять время[15][6]. Согласно комментариям Мавра Сервия Гонората, Вулкана начали представлять главой человеческого рода. На фоне распространения культа Солнца особенное почитание получил огонь и «связанный с ним Вулкан как верховное божественное начало, занимавшее первое место среди составляющих мир элементов»[16].
Культ
Почитание
Культ Вулкана, по преданию, был принесён в Рим сабинами и их легендарным царём Титом Тацием вскоре после создания города Ромулом и ещё при его жизни[17]. Особо чтили бога огня Вулкана литейщики, которые присоединяли его к пенатам (личным богам-хранителям и покровителям своей семьи и домашнего очага)[18].
Существовала практика сжигания трофейного оружия в честь Вулкана[19].
За соблюдением правильного исполнения жертвоприношений, празднеств в честь бога огня на государственном уровне был ответственным один из двенадцати младших фламинов[20].
Алтари и храмы
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/3/32/Volcanal_001.jpg/330px-Volcanal_001.jpg
Месторасположения Вулканала на схематической карте римского форума первой половины XX столетия представлено в верхнем правом углу
На римском форуме у подножья Капитолийского холма располагались посвящённые Вулкану алтарь и терраса с кипарисами, Вулканал. По преданию, их построили ещё при Ромуле. Вулканал был одним из наиболее священных, в понимании древних римлян, мест города[21][22]. На начальном периоде Римского царства он служил местом, где правители Рима проводили собрания[23][24].
Храм Вулкана, по легенде построенный Ромулом, был вынесен за пределы померия на Марсово поле[25]. Одна из приведённых Плутархом версий гласит, что римляне хоть и почтили бога огня храмом в его честь, но символически вынесли святилище за пределы городских стен, так как город часто страдал от пожаров[26][27].
Кроме Рима, храмы и святилища Вулкану строили и в других городах Римской империи[28].
Праздники
Фестиваль Вулкана, Вулканалия, отмечался каждый год 23 августа, когда из-за летней жары был наибольший риск возгорания амбаров и зерна. Во время фестиваля в костры, которые разжигали для почтения бога, бросали живую рыбу или небольших животных в качестве жертвоприношения и выкупа за души людей[29][30][31], что предположительно может свидетельствовать о первоначальной связи культа Вулкана с человеческими жертвоприношениями[32].
Кроме вулканалий, ему посвящали тубилустрии[en] — праздник, связанный с духовыми инструментами, которые, как и любые другие металлические предметы, были связаны с искусством, покровителем которого являлся Вулкан. Также ему совершали жертвоприношения тибрские рыбаки на своём празднике 7 июня[32].
Мифы
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/b8/Bartholomeus_Spranger_-_Vulcan_and_Maia_-_WGA21695.jpg/330px-Bartholomeus_Spranger_-_Vulcan_and_Maia_-_WGA21695.jpg
Вулкан и Майя. Картина Бартоломеуса Спрангера второй половины XVI столетия
Представления о Вулкане значительно видоизменялись в течение тысячи лет существования его культа. Если вначале он был одним из главных божеств, то с течением времени его роль значительно уменьшилась. В индигитаментах[en] — священных книгах римских понтификов, написанных до слияния древнеримских и древнегреческих религиозных верований и известных по цитатам античных писателей, — супругой Вулкана была богиня плодоносной земли Майя[33][1].
По мере эллинизации римской религии, когда греческая мифология стала отождествляться с римской, а традиционным богам для Рима соответствовать греческие прототипы, Вулкан приобрёл черты Гефеста. Вместе с ними он «получил» родителей Юпитера и Юнону, аналогов древнегреческих Зевса и Геры, а также жену Венеру, ставшую прототипом Афродиты[34][35][36] (в статье не приводится дублирующаяся информация о древнегреческих мифах, связанных с Гефестом, которые могут быть экстраполированы на Вулкана).
Дети Вулкана
Сыном Вулкана в античных источниках выступает Цекул, легендарный основатель Пренесте. Появившийся в очаге ребёнок получил своё имя от латинского слова лат. caeculto («плохо видеть»), так как дым повредил младенцу глаза. Когда Цекул вырос, то собрал вокруг себя соседние племена и начал уговаривать их перейти жить на новое место под его начало. Вулкан, чтобы подтвердить его божественное происхождение, окружил собравшихся людей кольцом огня[37][38].
Ещё одним сыном Вулкана некоторые античные источники представляют шестого царя Рима Сервия Туллия. По преданию, его мать Окрисия попала в рабство к Танаквиле, жене царя Луция Тарквиния Приска. Во время выполнения ритуала возлияния вина на алтарь бога Вулкан пленился красивой рабыней и овладел Окрисией. От этой связи и родился будущий римский царь Сервий Туллий[3].
Мастерские Вулкана
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/cf/The_Forge_of_Vulcan%2C_by_Theodoor_van_Thulden.jpg/330px-The_Forge_of_Vulcan%2C_by_Theodoor_van_Thulden.jpg
Кузница Вулкана. Картина Теодора ван Тюльдена 1649 года
Согласно верованиям древних римлян, мастерские бога огня Вулкана располагались глубоко в недрах земли под горами. Когда там особо усиленно работали, то дым и огонь могли вырываться наружу. Такие горы стали называть вулканами. Это слово перешло и в другие языки и сохранилось по сегодняшний день[39].
В «Энеиде» Вергилия содержится описание мастерской на острове Вулькано, в которой Вулкан с помощью циклопов, по просьбе своей жены Венеры, выковал Энею доспехи[40].
Вулкан в искусстве
В XV—XVIII столетиях в европейской живописи были популярными сюжеты, изображавшие определённые сцены из древнегреческих мифов о Гефесте; при этом он именовался Вулканом. К таковым относят «Венера в кузнице Вулкана» (картины Джулио Романо, Франческо Пармиджанино, Джорджо Вазари, Якопо Пальма Младшего, Питера Рубенса, Антониса ван Дейка, Антуана Куапеля, Франсуа Буше и др.), «кузница Вулкана» (картины Франческо Приматиччо, Пьетро да Кортона, Франческо Бассано, Тициана, Диего Веласкеса, Луки Джордано, Джованни Баттисты Тьеполо и др.), «Марс и Венера, застигнутые Вулканом» (картины Тинторетто, Xубрехта Гольциуса, Рембрандта, Луки Джордано, Франсуа Буше и др.), «Фетида у Вулкана» (картины Рубенса, Мартена ван Хемскерка) и др.[35]
Скульптура Вулкана установлена в американском городе Бирмингем, штат Алабама.
Вулкан на монетах
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/f/fe/50_Lire_italiane_-_Terza_Serie_-_1995_99.png
Вулкан на пятидесяти итальянских лирах 1995 года
Вулкан, как бог кузнецов, был покровителем монетной чеканки, однако его изображение помещали на монеты весьма редко. Впервые он появляется на додрансе — 3⁄4 асса II века до н. э.[41], а также денарии 102 г. до н. э.[42] В императорскую эпоху Вулкан встречается на монетах периода гражданской войны 68—69 годов н. э.[43], императоров Валериана[44], Галлиена[45] и Клавдия Готского[46].
Вновь на отчеканенных в Риме монетах Вулкан появился через 1700 лет. На реверсе 50 лир 1954—1995 годов из акмонитала поместили Вулкана за работой[47].
Примечания
Штаерман, 1987, с. 105.
Циркин, 2000, с. 180.
Циркин, 2000, с. 260.
Циркин, 2000, с. 412.
Hughes J. Larousse Desk Reference Encyclopedia — The Book People, 1995. — С. 215.
Вулкан / Е. М. Штаерман // Мифы народов мира : Энцикл. в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1987. — Т. 1 : А—К. — С. 253.
Варрон. Lingua Latina. V, 10: «Ignis a gnascendo, quod huic nascitur et omne quod nascitur ignis succendit; ideo calet ut qui denascitur cum amittit ac frigescit. Ab ignis iam maiore vi ac violentia Volcanus dictus. Ab eo quod ignis propter splendor»
Skeat W. W. Volcano // An Etymological Dictionary of the English Language. — Oxford: Clarendon Press, 1888. — P. 689—690.
Cook A. B. Zeus. A Study in ancient Religion. — Cambridge: University Press, 1925. — Vol. II. — P. 947.
Sergent B. G. Capdeville. Volcanvs. Recherches comparatistes sur les origines du culte de Vulcain [compte-rendu] // Revue de l'histoire des religions[fr]. — 1999. — Vol. 216, № 4. — P. 475—481.
Циркин, 2000, с. 140—141.
Циркин, 2000, с. 141.
Любкер, 2005, «Вулкан».
Штаерман, 1987, с. 275.
Штаерман, 1987, с. 267.
Штаерман, 1987, с. 296.
Циркин, 2000, с. 220.
Циркин, 2000, с. 156.
Штаерман, 1987, с. 43.
Циркин, 2000, с. 426.
Lovell Isabel. The Story of the Forum itself // Stories in Stone from the Roman Forum. — New York: The Macmillan Company, 1902. — P. 17.
Штаерман, 1987, с. 11.
Дионисий Галикарнасский. Римские древности. Книга II. 50
Dyer T. H[en]. Vulcanal // A History of the City of Rome: Its Structures and Monuments. From its Foundation to the end of the Middle Ages. — London: Longmans, Green & Сo., 1865. — P. 31—32.
Volcanos, aedes // A New Topographical Dictionary of Ancient Rome / Ed. Richardson L. Jr[en]. — Baltimore • London: The Johns Hopkins University Press[en], 1992. — ISBN 0-8018-4300-6.
Плутарх. Римские вопросы. 47
Вулкан // Легенды и сказания Древней Греции и Древнего Рима / Сост. А. А. Нейхардт. — М.: Правда (издательство), 1990. — С. 510. — 576 с. — ISBN 5-253-00083-6.
Штаерман, 1987, с. 200.
Штаерман, 1987, с. 190.
Sextus Pompeius Festus, On the Meaning of Words, s.v. «piscatorii ludi»; Varro, On the Latin Language 6.3.
W. Warde Fowler[en]. The Roman Festivals of the Period of the Republic: An Introduction to the Study of the Religion of the Romans (англ.). — London: Macmillan & Co., 1899. — P. 123—124, 209—211. — ISBN 0-548-15022-2.
Владимир Сергеевич Соловьёв. Вулкан, божество // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1892. — Т. VII. — С. 444.
Lipka M. Chapter one. Constituent concepts // Roman Gods: A Conceptual Approach. — Leiden • Boston: Brill, 2009. — P. 71. — (Religions in the Graeco-Roman world). — ISBN 978-90-04-17503-7.
Обнорский В. §12. Эллинизация римской религии в эпоху роста римского государства // Энциклопедия классической греко-римской мифологии. — Ногинск: Остеон-Групп, 2015. — 1480 с. — ISBN 978-5-85689-024-1.
Гефест / А. Ф. Лосев // Мифы народов мира : Энцикл. в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1987. — Т. 1 : А—К. — С. 299—300.
Луций Анней Сенека. Примечания // Трагедии / Изд. подг. С. А. Ошеров, Е. Г. Рабинович. — М.: Наука, 1983. — С. 382—383.
Вергилий. Энеида. Книга VII. 679—680
Цекул / Е. М. Штаерман // Мифы народов мира : Энцикл. в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1988. — Т. 2 : К—Я. — С. 616.
Циркин, 2000, с. 500.
Вергилий. Энеида. Книга VIII. 370—454
Мэттингли, 2005, с. 53.
Мэттингли, 2005, с. 61.
RIC I (second edition) Civil Wars 79. OCRE (Online Coins of the Roman Empire). Дата обращения: 14 октября 2018.
RIC V Valerian 5. OCRE (Online Coins of the Roman Empire). Дата обращения: 14 октября 2018.
RIC V Gallienus 633. OCRE (Online Coins of the Roman Empire). Дата обращения: 14 октября 2018.
RIC V Claudius Gothicus 215. OCRE (Online Coins of the Roman Empire). Дата обращения: 14 октября 2018.
Fabio Gigante. Gigante 2004. Monete italiane dal '700 ad oggi. — Edizione: 12°. — Varese: Gigante, 2003. — P. 629—631. — 788 p. — ISBN 8890038942.
Литература
Любкер, Фридрих. Вулкан // Иллюстрированный словарь античности / И. Пименова. — М.: Эксмо, 2005. — 1344 с. — ISBN 5-699-14296-7.
Мэттингли, Гарольд. Монеты Рима с древнейших времён до падения Западной империи. — М.: Collector`s Books, 2005. — ISBN 1-932525-37-8.
Циркин Ю. Б. Мифы Древнего Рима. — М.: Астрель, АСТ, 2000. — 560 с. — (Мифы народов мира). — ISBN 5-17-003989-1.
Штаерман Е. М. Социальные основы религии Древнего Рима / ответственный редактор д. и. н. Е. С. Голубцова. — М.: Наука, 1987. — 22 000 экз.
Штаерман Е. М. Вулкан // Мифы народов мира / Главн. ред. С. А. Токарев. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — С. 209.
Drevniebogi.Ru
08.09.2021, 07:10
https://drevniebogi.ru/geniy-duh-ohranitel-cheloveka-kotoryiy-soprovozhdaet-ego-s-samogo-zachatiya/
6 сентября 2013 •
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/09/104771623_2.jpg
Гений, лат. — дух-охранитель человека.
По представлениям римлян, Гений сопровождал каждого человека с момента его зачатия (т. е. еще до рождения) до самой смерти. Гений разделял все его радости и печали и оберегал его судьбу. По древнейшим представлениям, Гений умирал вместе с человеком, по более поздним — жил даже после его смерти и навещал его могилу. Гений посвящался день рождения его подопечного; по этому случаю ему дарили цветы и соты меда, число которых соответствовало возрасту человека. Иногда римляне рассматривали Гений непосредственно как олицетворение личности человека, особенно его творческих способностей. Гениев имели не только люди, но и города, отдельные местности, корпорации, воинские подразделения и т. д. и даже государства. До самой Империи культ Гения имел частный характер, позже он приобрел общественный характер, особенно культ Гения обожествленного монарха.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/09/104771622_1.jpg
гений (1)
Правда, нужно отметить, что в античном Риме под человеком подразумевался, как правило, мужчина, к тому же свободный; это отразилось и в культе Гения. Женщины считали аналогичной своей покровительницей богиню Юнону. Пережитки культа Гения сохранились и после победы христианства. Такие выражения, как «гений места», т. е. дух-охранитель определенного места, вещи, «творение его гения» и т. п. напоминают о нем до сегодняшнего дня.
Римский Гений во многом похож на христианского «ангела-хранителя» или на древнеегипетского «душевного двойника» («ка»), хотя отождествлять их нельзя. Гениев людей римляне изображали в виде юношей с покрытой головой и с рогом изобилия, Гениев мест — в виде змей, поедающих фрукты. Самое известное их изображение было найдено в доме Веттиев в Помпеях (1 в. н. э.). Примерно к этому же времени относится статуя «Гений римского народа» (Археологический национальный музей в Палермо).
В современном языке гений — высшая одаренность («Ты гений свой воспитывал в тиши» — А. С. Пушкин, «19 октября» (1825).
Википедия
09.09.2021, 10:41
https://ru.wikipedia.org/wiki/Гений_(мифология)
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/ca/Genio_romano_de_Ponte_Pu%C3%B1ide_%28M.A.N._1928-60-1%29_01.jpg/330px-Genio_romano_de_Ponte_Pu%C3%B1ide_%28M.A.N._1928-60-1%29_01.jpg
Гений (I век, Национальный археологический музей, Мадрид)
Ге́ний (от лат. genius «дух») — в римской мифологии: духи-хранители, преданные людям, предметам и местностям, ведающие появлением на свет своих «подопечных», и определяющие характер человека или атмосферу местности. Символ гения — змея. В искусстве гений изображался в виде юноши (иногда бородатого мужа). Отдельные области имели своих гениев (духов) места (лат. genius loci)[1].
Содержание
1 Покровительство гения
2 Гении в ассирийской мифологии
3 Гении в греческой мифологии
4 Гении в христианской традиции
5 Гении в оккультизме и магии
6 См. также
7 Примечания
8 Литература
9 Ссылки
Покровительство гения
Вера в существование божеств, духов и демонов, покровительствующих человеку, очень древняя и встречается во многих культурах. Считается, что некоторые духи могут вдохновлять человека, внушая ему знание истины и наделяя талантами, которыми человек превосходит многих смертных[источник не указан 2233 дня]; отсюда происходит понятие о человеческой гениальности, что буквально означает покровительство доброго духа-гения. Гений также защищает человека от воздействия злых духов, несущих болезни и неудачи.
Гении в ассирийской мифологии
В ассирийской мифологии гении выполняют охранную роль. Они занимают тело человека или место (например, дворец или храм), чтобы воспрепятствовать проникновению туда злых демонов. «Ассириец совершенно не мог себе представить, чтобы место оставалось пустым: если дух, покровительствующий человеку, покидает его, им не замедлит завладеть злой гений», — пишет в «Ассирийской магии» Ш. Фоссе.
В качестве гениев по представлениям ассирийцев могли выступать или боги, или особый род добрых демонов: шеду и ламассу. Если человек прогневал своего духа-покровителя, гений удалялся, лишая человека своего покровительства:
Аххазу встречают человека, на которого сердит его бог, они покрывают его как одежда, они набрасываются на него, наполняют его ядом, связывают его руки, связывают его ноги, терзают его бока, орошают его желчью.
— Шурпу, VII, 20-26
Поэтому лечение болезней сопровождалось ритуалами экзорцизма и приглашением гения вернуться обратно в тело человека.
Гении в греческой мифологии
В греческой мифологии аналогом гениев являются некоторые даймоны (демоны[2])[3]. Добрый гений именовался агатодаймоном или агафодаймоном (от др.-греч. ἀγαθός, хороший, благой), злой — какодемоном (от др.-греч. κακός, плохой, злой).
Сократ описывал своего личного даймона-гения как внутренний голос, который всегда предупреждал философа, как только тот хотел совершить неправильный поступок. В «Федоне», 107—108, Сократ объясняет, что даймоний человека, заботившийся о душе при жизни, помогает душе покинуть мир живых и спуститься в Аид, что роднит даймония с описанием ангела Азраила.
В диалоге «Эпиномис» Платон, ученик Сократа, говорит, что даймоны «относясь к роду, умеющему быстро учиться и обладающему хорошей памятью, они прочитывают все наши мысли и относятся к добрым и благородным с поразительной милостью, однако очень злые мысли они воспринимают с крайним отвращением». В диалоге «Государство» Платон говорит, что злоключения человечества объясняются «недостатком внимания со стороны даймона, воспитавшего нас, руководившего нами… и сделавшегося слабым и беспомощным». В диалоге «Тимей», 41, Платон приводит миф о сотворении мира, в котором демиург обращается к первым богам и приказывает создать племя существ, которое являлось бы «руководящим принципом для тех, кто хочет следовать справедливости и за богами».
См. также
Даймоний
Дивы (мифология)
Джинн
Питары
Примечания
Гений // Словарь античности : перевод с немецкого / отв. ред. В. И. Кузищин. — М.: Прогресс, 1989. — ISBN 5-01-001588-9.
демон // Этимологический словарь русского языка = Russisches etymologisches Wörterbuch : в 4 т. / авт.-сост. М. Фасмер ; пер. с нем. и доп. чл.‑кор. АН СССР О. Н. Трубачёва, под ред. и с предисл. проф. Б. А. Ларина [т. I]. — Изд. 2-е, стер. — М. : Прогресс, 1986—1987.
Демон / Иванов В. Вс. // Мифы народов мира : Энцикл. в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1987—1988.
Возможно, Задкиил.
Литература
Гении // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Гуили Р. Э. Энциклопедия ангелов. — М.: Вече, 2008. — 416 с.: ил. — ISBN 978-5-9533-1941-6
Фоссе Ш. Ассирийская магия. Пер. с франц. В. Л. Санина; пер. с аккадск. и шумерск. В. В. Емельянова. — СПб.: Издательская группа «Евразия», 2001. — 336 с. — ISBN 5-8071-0082-4
Н.Т. Бабичев, Я.М. Боровской. Genius loci // Латинско-русский и русско-латинский словарь крылатых слов и выражений. — М.: Русский Язык. — 1982. // Латинско-русский и русско-латинский словарь крылатых слов и выражений
Ссылки
Лары и гении
Drevniebogi.Ru
11.09.2021, 17:38
https://drevniebogi.ru/gonor-chest-i-boginya-chesti/
23 сентября 2013 •
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/09/105329754_Tadeusz_Kuntze_001.jpg
Гонор — римская богиня гражданской чести и сама честь.
Относилась к добродетелям, настолько ценимым римлянами, что они персонифицировали ее и возвели в ранг божества. С самого начала почитания этой богини ее связывали с обожествленной добродетелью личной доблести (особенно воинской — см. статью «Виртус»). С 3 в. до н. э. оба этих божества имели свои отдельные храмы у Капенских ворот. Общий храм был сооружен в 101 г. до н. э. после победы над кимврами.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/09/105329751_05m.jpg
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/09/105329752_22.jpg
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/09/105329753_25.jpg
Римские монеты
Drevniebogi.Ru
12.09.2021, 16:21
https://drevniebogi.ru/detsima-dekuma-sudbyi/
11 октября 2013 •
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/10/105957983_parki.jpg
Децима (Декума), лат., греч. Лахесис — одна из богинь судьбы. Разматывала нить человеческой жизни (см. в статье «Парки»).
Drevniebogi.Ru
13.09.2021, 12:17
https://drevniebogi.ru/akest-sitsiliyskiy-tsar-prinyavshiy-eneya/
9 июля 2013 •
Акест (Ацест) — сицилийский царь, сын речного бога Кримисия и троянки Эгесты.
https://sp-ao.shortpixel.ai/client/to_avif,q_glossy,ret_img/https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/07/103072783_0941b1d6090f.jpg
По рассказу Дионисия Галикарнасского, дед Эгеста был казнен Лаомедонтом, а его дочь отвезена на Сицилию и родила от троянского юноши сына Эгеста. При Приаме он вернулся в Трою, а затем вновь с Элимом отплыл в Сицилию, сбежав на трех кораблях. Основал три города: Эгеста (или Сегеста), Эрик, Энтелла. Филоктет послал своих спутников во главе с Эгестом в Сицилию, они укрепили Эгесту (или Сегесту) в области Эрикса.
Акест был «троянцем по крови», поэтому он гостеприимно встретил Энея и его спутников, которые спаслись из Трои и по пути на новую родину попали в царство Акеста, лежавшее на западном побережье Сицилии.
Тем, кто не захотел продолжить плавание, Акест позволил заложить в своем царстве город, который Эней назвал Акестой (Ацестой).
Эту Акесту из «Энеиды» Вергилия отождествляют с нынешней Сегестой, с ее отдельно стоящим дорическим храмом конца 5 в. до н. э. Храм недостроен; кто его строил и какому богу он был посвящен, неизвестно.
Википедия
17.09.2021, 14:21
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BA%D0%B5%D1%81%D1%82
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/3/3d/Wenceslas_Hollar_-_Aeneas_and_Acestes_%28State_2%29.jpg/391px-Wenceslas_Hollar_-_Aeneas_and_Acestes_%28State_2%29.jpg
Холлар, Вацлав Встреча Энея и Акеста
Пол мужской
Отец Кринис
Мать Акеста[d
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/5/53/Sicily_elymians.png/375px-Sicily_elymians.png
Карта основных поселений элимцев
Акест (Ацест, в другом написании Эгест, др.-греч. Ἄκέστης, Αἴγεστος) — персонаж античной мифологии[1]. «Троянец по крови»[2], из Сицилии.
Согласно Вергилию, он был сыном речного бога Кримиса и троянки Акесты. Принял в гостях Энея[3]. Состязался в стрельбе из лука[4]. Его именем назван город Акеста (или Эгеста, Сегеста; Αἴγεστα, Ἔγεστα, Σέγεστα)[5].
По рассказу Дионисия Галикарнасского, дед Эгеста был казнен Лаомедонтом, а его дочь отвезена на Сицилию и родила от троянского юноши сына Эгеста. При Приаме он вернулся в Трою, а затем вновь с Элимом отплыл в Сицилию, сбежав на трех кораблях[6]. Основал три города: Эгеста (или Сегеста)[7], Эрик, Энтелла[8]. Филоктет послал своих спутников во главе с Эгестом в Сицилию, они укрепили Эгесту (или Сегесту) в области Эрикса[9].
Примечания
Любкер Ф. Реальный словарь классических древностей. М., 2001. В 3 т. Т.1. С.12
Вергилий. Энеида I 550
Вергилий. Энеида I 195; V 35
Вергилий. Энеида V 498; Гигин. Мифы 273
Вергилий. Энеида V 718
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 52, 2-3
Сегеста // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Ликофрон. Александра 965
Страбон. География VI 1, 3 (стр.254); 2, 5 (стр.272)
Drevniebogi.Ru
20.09.2021, 13:35
https://drevniebogi.ru/diana-boginya-ohotyi/
12 октября 2013 • 4 41
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/10/105987232_Vouet_SimonDiana.jpg
Диана, лат., греч. Артемида — древнеиталийская богиня света и жизни, луны и охоты, покровительница женщин, которую римляне отождествили с Артемидой.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/10/105987229_antiq152.jpg
Диана, древнеиталийская богиня света и жизни, луны и охоты
Диана — 1. Синоним неприступной девственницы: «Диана в обществе, Венера в маскараде…» — М. Ю. Лермонтов. Маскарад.
2. Иносказательно Диана — Луна:
«Озарена лучом Дианы,
Татьяна бедная не спит…»
— А. С. Пушкин, «Евгений Онегин», VI, 2;
«Читать любила жалкие романы
Или смотреть на светлый шар Дианы…»
— М. Ю. Лермонтов, «Сашка» (1835—1836).
https://24smi.org/person/4088-diana.html
Диана
Деятельность
герой мифа, богиня охоты
Семейное положение
не замужем
История персонажа
https://24smi.org/public/media/290x360/person/2019/12/25/iafyo0vjjzt4-diana.jpg
Диана — персонаж римской мифологии, богиня луны и охоты, охраняющая растительный и животный мир, покровительница будущих матерей. Римляне заимствовали многое из греческой мифологии: так, богиня обрела черты греческих богинь Артемиды и Селены, а позднее — и Гекаты. Образ получил популярность в искусстве античности и классицизма.
История происхождения
Культ богини имеет греческое происхождение. В римской мифологии о биографии героини сообщается, что Диана — дочь титаниды Латоны и бога Юпитера. Мать девушки считалась богиней ночи и ведала сокровенным, Юпитера древние римляне называли богом грозы, неба и дневного света. Как и в греческой мифологии, так и в Риме братом-близнецом богини выступал Аполлон. В ранних римских мифах Диана олицетворяла те же качества, которые были присущи греческой Артемиде, богине охоты.
Неслучайно найденные античные изображения и скульптуры представляют Диану с луком и копьем. Охота, согласно мифам, была основным занятием богини. Кроме того, рядом с римской охотницей традиционно рисовали или ваяли пса или оленя — ведь она считалась и богиней животных. Как и многие богини, девушка демонстрировалась стройной, в струящейся тунике, с ниспадающими на плечи или собранными на затылке волосами. Ей присуща красота и молодость.
Позднее в культе богини появились черты греческой Селены, являвшей собой олицетворение луны и ночи, а затем и Гекаты, считавшейся властительницей тайны и магии. Древние греки довольно часто отождествляли Селену и Гекату, наделяя богинь схожими функциями. Также в мифологии использовалось прозвище Тривия — то есть богиня трех дорог. Римляне полагали, что богиня равновелика как на земле, так и на небе и под землей. Изображения покровительницы охоты и плодородия часто ставились на перекрестках, подчеркивая власть божества на перекрестках миров.
В кругах римской аристократии культ Дианы не получил популярности, считался чужеземным. Но римские рабы почитали это божество. Царем Сервием Туллием, который, по легенде, родился рабом, на холме Авентин в Риме был построен храм в честь Дианы. Дата основания храма стала с этого времени считаться праздником рабов. Здесь приносились жертвы и совершались различные ритуалы.
Мифы и легенды
Диана — олицетворение луны, которая известна целомудренностью. Поэтому на протяжении веков девушка противостоит Венере. Богиня любви, покровительствующая распутникам, вызывает у Дианы презрение и негодование. Часто достается от принципиальной девушки и Купидону. Чтобы спастись от проделок маленького божества, Диана носит при себе щит, отражающий любовные чары.
Правда, подобная защита срабатывает далеко не всегда. Во время одной из ежевечерних прогулок богиня охоты наткнулась на спящего юношу по имени Эндимион. Молодой человек, красота которого заворожила юную охотницу, проснулся от легкого поцелуя. Вскочив, Эндимион не обнаружил поблизости живого человека, только серебряная луна ярко светила над головой.
Подобные встречи и тайные поцелуи стали привычным ритуалом для Дианы. Обезумев от желания обладать прекрасным юношей, богиня погрузила Эндимиона в вечный сон и перенесла в собственный тайный грот. Теперь красавица могла любоваться мужчиной в любое время. Впрочем, вскоре девушка нашла новый объект для воздыхания. Во время прогулки богиня растительного и животного мира встретила охотника Ориона. Общие интересы сблизили молодых людей, что не укрылось от Аполлона. Старший брат, который относился к сестре с трепетом и нежностью, не одобрил выбор Дианы, ведь Орион был известен в Риме как ловелас.
Уговоры и увещевания не действовали на богиню. Тогда брат пригласил Диану к себе, чтобы посоревноваться в стрельбе из лука. Мишенью брат и сестра выбрали темный предмет, покачивающийся на волнах в океане. Стрела Дианы попала в цель. А позже девушка обнаружила, что застрелила собственного возлюбленного. Дабы искупить вину, богиня поместила Ориона и его верного пса Сириуса на небо.
Несмотря на влюбчивость, богиня не предавала собственные принципы. Девушка не допускала близости со смертными и богами. Даже посмотреть на голую Диану считалось преступлением. За подобный промах поплатился другой охотник — Актеон. Мужчина, возвращавшийся с прогулки, наткнулся на озеро, в котором резвилась Диана с подругами. Увидев смертного, который любуется ее телом, обнаженным бюстом, девушка превратила охотника в оленя. Бедного юношу растерзали собственные собаки, принявшие хозяина за дичь.
Принципиальностью отличалась не только сама богиня, но и почитательницы Дианы. Нимфа Каллисто, которая привлекла Юпитера, не поддавалась на уговоры владыки Олимпа. Желая завладеть девушкой, бог принял образ собственной дочери. После тесного общения Каллисто и мнимой богини охоты нимфа забеременела. Узнав о произошедшем, разгневанная Диана навсегда изгнала нимфу из собственного окружения.
Образ Дианы в культуре
Образ прекрасной богини получил широкое распространение в искусстве. Наиболее известное изображение богини — скульптура «Диана Версальская». Статуя датируется IV в. до н. э., хранится Лувре. Образ богини популярен в живописи. Так, например, сюжет купания девушки изображен на полотнах Яна Вермеера, Абрахама Кёйленборха, Жана-Франсуа де Труа и других художников.
Драматическая линия Дианы и Каллисто отражена на картинах Тициана, Гаэтано Гандольфи, Питера Пауля Рубенса. О богине упоминается и в художественной литературе — в книгах «Метаморфозы» Овидия, «Золотой осел» Апулея и даже в романе Александра Пушкина «Евгений Онегин».
Интересные факты
Символ бесстрашной богини — полумесяц. Диану также изображают с луком в руках, в окружении собак и с пылающим факелом.
Толкования имени Диана противоположны. Исследователи считают, что «Диана» происходит от слова dies — «дневной свет». Существует теория, что имя богини означает «сияние луны». Весьма популярен вариант, который переводит «Диана» как «небеса».
Библиография
8 г. н. э. — «Метаморфозы»
II в. н. э. — «Золотой осел»
Автор: Алексей Ковальский
Womanadvice
23.09.2021, 10:15
https://womanadvice.ru/boginya-diana-v-grecheskoy-i-rimskoy-mifologii
Мифология архаичных времен привлекает своей таинственностью и множеством интересных персон богов и богинь, каждый из которых заведует определенной областью сфер жизни или явления. Богиня Диана – прекрасная охотница и любимица древних людей, чем же снискала она себе уважение и любовь?
Кто такая богиня Диана?
https://trueimages.ru/img/2a/22/ec6b7a66.png
Изучая корни происхождения имени Диана, историки пришли к выводу, что слово имеет индоевропейское происхождение и происходит от «дэв» или «див» - что значит бог. Римляне и греки почитали богиню под разными именами. Диана богиня Луны и охоты часто изображалась древними художниками и скульпторами в серебристой струящейся тунике с аккуратно собранными сзади в узел длинными волосами. Другие символы и атрибуты богини-охотницы, говорящие о том, кто она:
колчан со стрелами;
золотой лук;
свора собак;
щит;
факел;
эмблема полумесяца на голове – как символ лунной богини.
Среди исследователей культа есть разногласия по поводу: какой цветок связан с богиней Дианой? Два прекрасных растения принадлежат богине:
Гвоздика – цветок выращенный Зевсом из крови юного пастушка в ответ на просьбу раскаявшейся Дианы, в порыве гнева убившая юношу, за то что тот своей игрой на рожке распугал всю дичь и помешал охоте.
Ландыш – по легенде, богиня Диана преследуемая на охоте фавнами, спасаясь бегством, роняла капли пота на землю и те трансформировались в прекрасные белые душистые цветы.
Первоначально, культ богини зародился в Древней Греции. Греческая богиня Диана - это Артемида, дочь верховного владыки Олимпа – Зевса и богини Лето, ее брат сам лучезарный Аполлон. Известна также под именами Селены, Тривии и Гекаты. Здесь прослеживается больше лунный культ богини, так как греки отводили значительное место циклам луны и мистериям, поэтому косвенно, Артемида отвечает и за все процессы, связанные с плодородием. Другие функции Артемиды-Селены:
помощница в родах;
покровительница охотников;
утешительница скорбящих, и облегчающая уход умирающим;
отвечает за рождение и смерть;
богиня мрака.
Диана, богиня охоты, несла в себе те же функции, что и Артемида у древних греков. Культ быстро прижился и римляне с таким же трепетом, что и эллинский народ относились к божественной сущности. Богиня Луны Диана слыла целомудренной девой и покровительствовала девственницам. Щит, с которым часто изображается Диана, предназначен отбиваться от стрел Амура. Старая викканская традиция и итальянская Стрегерия (оккультная мистерия) почитают Диану как предводительницу ведьм. Кому еще покровительствовала Диана:
обездоленные и рабы находились под ее защитой;
животный мир;
властительница трех миров: небо, земля, подземное царство.
Миф «Диана и Каллисто»
Диана в мифологии предстает нравственной и чистой девой, лишенной грез о мужчинах. От своих нимф она требует такой же невинности. Миф о Диане и Каллисто повествует о том, что Юпитера (Зевса) привлекла красота юной Каллисто и понимая, что та очень преданна Диане, решил использовать хитрость для того, чтобы соблазнить нимфу. Юпитер принял облик Дианы и принялся целовать Каллисто, которой было приятно внезапное внимание богини.
Спустя некоторое время, купаясь в источнике целомудренности Дианы, другие нимфы обнажили округлившийся живот Каллисто перед изумленной Дианой. Нимфа с позором была изгнана из окружения богини. На этом страдания Каллисто не закончились. Юнона, супруга Юпитера превратила несчастную в медведицу, которая была вынуждена скитаться по лесу. Юпитер пожалел Каллисто и превратил ее вместе с сыном в созвездия Большой и Малой Медведиц.
Миф «Диана и Актеон»
Диана в греческой мифологии - Артемида, стремительная как лань, изображается в основном, занятая своим любимым делом – охотой. В свободное время любит вместе с нимфами резвиться и купаться в источниках вод, ей посвященных. Однажды молодой охотник Актеон имел несчастье приблизиться к ручью в котором купалась обнаженная Диана (Артемида). Нимфы попытались прикрыть богиню. С гневом обрушила Диана брызги воды на голову Актеона, превратив его в оленя. Увидев свое отражение в воде, охотник поспешил скрыться в лесу, но был окружен и растерзан собственными собаками.
Источник: https://womanadvice.ru/boginya-diana-v-grecheskoy-i-rimskoy-mifologii
Источник: https://womanadvice.ru/boginya-diana-v-grecheskoy-i-rimskoy-mifologii
https://godsbay.ru/antique/diana.html
Диана, в римской мифологии богиня природы и охоты, считалась олицетворением луны, как ее брат Аполлон в период позднеримской античности отождествлялся с солнцем. Диане еще сопутствовал эпитет "богиня трех дорог", толковавшийся как знак тройной власти Дианы: на небе, на земле и под землей.
https://godsbay.ru/antique/images/antiq157_small.jpg
Диана и Купидон,
Помпео Батони, 1761 год
https://godsbay.ru/antique/images/diana.jpg
Купание Дианы,
Франсуа Буше, 1742 год
https://godsbay.ru/antique/images/diana_myph.jpg
Диана и Актеон,
Тициан, 1559 год
Богиня также слыла покровительницей плененных Римом латинян, плебеев и рабов. Годовщина основания храма Дианы на Авентине, одном из семи римских холмов, считалась их праздником, что обеспечило богине популярность среди низших классов. С этим храмом связано предание о необыкновенной корове: было предсказано, что тот, кто принесет ее в жертву богине в святилище на холме Авентине, обеспечит своему городу власть над всей Италией.
Kings Russia Pictures
Когда царь Сервий Туллий узнал о предсказании, он хитростью завладел коровой, принес животное в жертву Диане и украсил храм его рогами. С той поры Рим стал столицей и главным городом италийских земель. В античные времена Диана отождествлялась с другими греческими богинями – богиней охоты Артемидой и богиней мрака и чародейств Гекатой.
https://godsbay.ru/antique/images/diana_kallisto1.jpg
Диана и Каллисто
Питер Пауль Рубенс, 1640
https://godsbay.ru/antique/images/diana_kallisto2.jpg
Диана и Каллисто
Жан-Батист Пьер, 1749 год
С богиней охоты Дианой связан миф о несчастном охотнике Актеоне. Юношу, увидевшего купающуюся прекрасную богиню, Диана-Артемида в гневе превратила в оленя, которого растерзали собственные псы.
Изображалась Диана в длинном женском одеянии, или с приподнятым, для удобства охоты, хитоном. Обычно у нее за плечами колчан, а в руках лук или факел. Известны также таврская и эфесская Дианы-Артемиды – азиатские богини, олицетворяющие убивающую и возрождающую силу природы. Родиной первой была Каппадокия и Понт.
Таврская Диана представляла враждебную жизни сторону природы. Ей поклонялись в некоторых местах Аттики, в Спарте и в южной Италии, с обрядами, сохранившими следы древних человеческих жертвоприношений. Эфесская Диана, которой служили жрецы-евнухи, имела основанный амазонками храм, одно из известнейших святилищ Малой Азии. С глубокой древности сохранилось ее изображение, которое представляет собой богиню плодородия с множеством грудей.
Copyright © 2006-2021
Romanpeace.ru
25.09.2021, 11:07
http://romanpeace.ru/drevnii-rim/bogi-rima/diana-boginya-luny-i-ohoty.html
Древний РИМ - Боги Рима
http://romanpeace.ru/images/stories/053/image007.jpg
диана - богиня луны и охоты
Диана была эквивалентом в римской мифологии греческой Артемиды (Artemis) (римскую/греческую эквивалентность в мифологии для большего количества деталей). Она была дочерью Юпитера и Латоны (Latona), а также она является сестрой - близнецом Аполлона. Оба родились на острове Тилос.
Диана была бесконечной девственной богиней охоты, связанной с дикими животными и лесами. Она была также лунной богиней, и эмблемой целомудрия. Рощи дуба были особенно священными узами связаны с ней. Ее хвалили за ее силу, спортивное изящество, красоту и ее охотничьи навыки. С двумя другим римским божествами она составляла троицу: Эгерия (Egeria) водная нимфа, слуга - акушерка и помощница; и Вирбиус (Virbius), лесной бог.
Диане поклонялись в храме на Холме Aventine и в городе Эфесе, где стоит Храм Артемиды. (В Эфесе городе матери Иисуса, девственнице Марии, был официально установлен декрет, что она является Матерью Бога). Диана была расценена с большим почтением гражданами низшего класса и рабами. Рабы могли получить убежище в ее храмах. Ей поклонялись на фестивале и 13 августа.
Диана остается важной фигурой в некоторой современной мифологии. В Масонстве ее считают символом воображения, чувствительности, и творческого безумия поэтов и художников. Те, кто полагают, что доисторические народы жили в матриархальных обществах, полагают, что Диана является богиней матерью, которой все еще поклоняются сегодня женщины, практикующие религию, известную как Dianic Wicca.
В римской мифологии Диана была богиней охоты, в литературе эквивалент греческой богини Артемиды, хотя ее культ первоначально имел итальянское происхождение. У нее был брат – Аполлон на острове Тилоса, Диана была дочерью Юпитера и Латоны.
Диана была богиней охотницей, связанной с дикими животными и лесистыми местностями. Она также позже стала лунной богиней, вытесняя Луну, и была эмблемой целомудрия. Рощи дуба были особенно связаны с ней. Ее хвалили в поэзии за ее силу, спортивное изящество, красоту и охотничьи навыки. Практически она составляла троицу с двумя другими римскими божествами: Эгерией, которая была водной нимфой, и Вирбиус, лесной бог. В этимологии Диана просто: Богиня , с греческой параллелью в названии с Дионы (Dione) в Додону (Dodona).
Диане поклонялись на фестивале 13 августа, когда Король Сервиус Туллиус (Servius Tullius), непосредственно рожденный как раб, посвятил ей святыню на Холме Авентин в середине шестого столетия до нашей эры. Так как храм был размещен на Авентине, и таким образом располагался вне pomerium, означало, что культ Дианы по существу оставался 'иностранным', так же как культ Вакха. Кажется, что ее культ произошел в Арисии (Aricia). Там находился простой открытый храм.
Диана - богиня молодых и рождаемости. Она не только богиня человеческой рождаемости, она - богиня рождаемости животных также. Она - также богиня целомудрия. Ее брат - Аполлон. Ее отцом был Зевс, а ее матерью была Лето (Leto). Ее греческое название - Артемида. Она бессмертна, и она - охотница.
Википедия
03.10.2021, 09:08
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B8%D0%B0%D0%BD%D0%B0_(%D0%B1%D0%BE%D0%B3 %D0%B8%D0%BD%D1%8F)#:~:text=%D0%94%D0%B8%D0%B0%CC% 81%D0%BD%D0%B0%20(%D0%BB%D0%B0%D1%82.,%D1%81%D0%BE %D0%BE%D1%82%D0%B2%D0%B5%D1%82%D1%81%D1%82%D0%B2%D 1%83%D0%B5%D1%82%20%D0%B3%D1%80%D0%B5%D1%87%D0%B5% D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%BC%20%D0%90%D1%80%D1%82%D0%B5 %D0%BC%D0%B8%D0%B4%D0%B5%20%D0%B8%20%D0%A1%D0%B5%D 0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B5
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/90/Meister_der_Schule_von_Fontainebleau_001.jpg/411px-Meister_der_Schule_von_Fontainebleau_001.jpg
Диана
Meister der Schule von Fontainebleau 001.jpg
Мифология древнеримская религия
Пол женский
Отец Юпитер
Мать Латона[d]
Братья и сёстры Аполлон[d][1]
Дети Амур[d]
В иных культурах Артемида, Селена и Луна[d]
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/bc/Peter_Paul_Rubens_-_Diana_Returning_from_Hunt_-_WGA20290.jpg/330px-Peter_Paul_Rubens_-_Diana_Returning_from_Hunt_-_WGA20290.jpg
Возвращение Дианы с охоты. П. П. Рубенс, 1615
Диа́на (лат. Diāna) в римской мифологии — богиня растительного и животного мира, охоты, женственности и плодородия, родовспомогательница, олицетворение Луны; соответствует греческим Артемиде и Селене.
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/b7/Diana_of_Versailles.jpg/330px-Diana_of_Versailles.jpg
Диана Версальская
Позднее Диану также стали отождествлять с Гекатой. Диану ещё называли Тривией — богиней трёх дорог (её изображения помещались на перекрёстках), это имя толковалось как знак тройной власти: на небе, на земле и под землёй. Также Диану отождествляли с карфагенской небесной богиней Целестой. В римских провинциях под именем Дианы почитали местных духов — «хозяек леса».
Иногда Диане, также как и Юноне, добавляли эпитет «Луцина» — покровительница деторождения[2][3]. Эти функции, принадлежавшие Юноне, на Диану были перенесены под влиянием греческого культа Артемиды[4].
В Риме культ Дианы считался «иностранным» и не распространённым в патрицианских кругах, однако был популярен среди рабов, которые обладали в храмах Дианы неприкосновенностью. Царь Сервий Туллий, по преданию, сам рождённый в рабстве, посвятил Диане храм на римском холме Авентин. Годовщина основания храма считалась праздником рабов.
С храмом Дианы на Авентине связано предание о необыкновенной корове, владельцу которой было предсказано, что тот, кто принесёт её в жертву Диане в этом храме, получит власть над Италией. Царь Сервий Туллий, узнав об этом, хитростью завладел коровой, принёс её в жертву и прикрепил рога к стене храма.
В честь Дианы назван астероид (78) Диана, открытый в 1863 году.
Изображали с полумесяцем на голове и факелами в руках, в длинной одежде.
Содержание
1 Этимология
2 Функции
2.1 Триединая богиня
2.2 Богиня перекрёстков и подземного мира
3 Культ
3.1 Почитание
3.2 Храм Дианы
4 Мифы
5 Наследие
5.1 В религии
5.1.1 Викка
5.1.2 Стрегерия
5.2 В языке
5.3 В искусстве
6 См. также
7 Примечания
8 Источники и литература
9 Ссылки
Этимология
Латинское слово Dīāna (произносится с долгой 'и' и 'а') — изначально прилагательное, произведённое от древнего divios, соответствующего более поздним divius, dius, как в именах божеств Dius Fidius, Dea Dia, а также форме среднего рода dium, что означает небеса[5]. Корнями слово уходит к индоевропейским dei-, deiǝ-, dī-, dia-[6].
Древние римские писатели Варрон и Цицерон считали, что этимология имени Дианы родственна слову лат. diēs (день). В данном случае они отождествляя Диану с Луной утверждают, что из-за того, что она превращает ночь в день, то и получила соответствующее имя[7].
Функции
Согласно Жоржу Дюмезилю Диана имеет праиндоевропейское происхождение. По его мнению первоначальные функции богини заключались в соединении небесного мира с продолжительностью времени, обеспечении преемственности поколений, откуда и сформировалась её функция родовспомогательницы, а также мирной смены царей и нормального функционирования царской власти[8].
Также являлась олицетворением Луны, также как и её брат Аполлон в период поздней Античности идентифицировался с Солнцем. Под именем Дианы в провинциях Римской империи почитали «хозяйку лесов», богиню-мать и покровительницу растительного и животного плодородия, отождествляя её с эллинскими Артемидой и Гекатой[9][10].
Триединая богиня
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/e/e1/Diana_Nemorensis_denarius2.jpg/330px-Diana_Nemorensis_denarius2.jpg
Денарий 43 г. до н. э. с изображением статуи триединой Дианы
Изначально, ещё у этрусков в VI столетии до н. э., Диану почитали в качестве триединой богини, олицетворяющей богиню Луны, охоты и подземного царства. Эти функции впоследствии распределили между богинями Луной, Дианой и Гекатой или Прозерпиной. В этом контексте она обладала властью на небе, земле и под землёй[9][11][12].
Благодаря данным нумизматики до нас дошло изображение архаической статуи из святилища Дианы около озера Неми[13]. Представление о Диане, как о тройственной богине, сохранилось как минимум до I века до н. э., о чём свидетельствуют сочинения Вергилия[14][15], Горация[16] и Катулла[17][18].
Богиня перекрёстков и подземного мира
Эпитет «Тривия» или «Triformis» в римском обществе также толковали как «богиню трёх дорог»[9]. Это обозначение богини имело несколько мрачный характер, так как метафорически указывало на путь подземный мир[19]. В трагедии I века «Медея» Сенеки главная героиня призывает Тривию подразумевая богиню подземного мира Гекату[20]. Символ перекрёстка также имеет отношение к Диане-охотнице, так как обозначает наилучшее место для установки капканов, различные пути по которым может пойти животное и человек[21].
Культ
Культ Дианы в городе Аричча около озера Неми имел одну уникальную особенность. Жрецом богини мог стать только беглый раб. Когда он приходил в священную рощу, то там его встречал другой бывший беглый раб, ставший жрецом Дианы. С ним он и вступал в бой, который должен был закончиться смертью одного из них. В случае победы пришельца у Арицинской Дианы появлялся новый жрец, который служил ей до смерти от очередного претендента[22].
Почитание
Культ Дианы среди италиков существовал ещё до основания Рима. По преданию его туда принесли сабины и их легендарный царь Тит Таций, вскоре после создания города Ромулом и ещё при его жизни[23]. Более того, города Латинского союза объединялись вокруг культа Дианы, так как считали её покровительницей всего союза[9]. Когда Рим начал занимать среди его городов центральное место, то в нём построили посвящённый ей храм[24].
Отождествление италийской богини Дианы с греческой Артемидой произошло не ранее 433 г. до н. э. В этот год в Риме официально учредили культ Аполлона. Диану стали почитать в качестве его сестры[25].
В древнеримском обществе разные слои населения объединялись вокруг отдельных божеств. Культ Дианы был особо почитаем среди рабов[26].
Храм Дианы
По преданию храм Дианы в Риме был построен при шестом римском царе Сервии Туллии на Авентинском холме[27]. Согласно современным представлениям его сооружение связано с тем, что Рим начал занимать центральное место в Латинском союзе, города которого объединялись вокруг культа данной богини. Храм построили на взносы всех городов союза[28].
С этим храмом связан один из первых элементов, вошедших впоследствии в «римский миф» — политическую мифологию, которая создала образ вечного и великого города Рима, которому боги уготовали всемирную цивилизаторскую миссию[29]. Так, у одного сабинянина в стаде была поразительно большая и красивая корова. Он получил предсказание, что город, чей гражданин принесёт в жертву Диане эту тёлку получит превосходство над всеми остальными. Желая восстановить превосходство сабинян он отправился в Рим. По пути его встретил римский жрец, который узнав особое жертвенное животное сумел отправить сабинянина совершать омовение в Тибре. В то время, как хозяин коровы совершал ненужные ритуалы, римлянин и принёс животное в жертву[30][31].
Мифы
Согласно приведенному Овидием мифу после смерти второго римского царя Нумы Помпилия его супруга Эгерия погрузилась в скорбь. Она удалилась в Ариций, где в роще, посвящённой Диане, стала оплакивать своего мужа. Её плач и стоны стали мешать справлять культ богини. Диана сжалилась над несчастной женщиной и превратила её слёзы в холодный прозрачный источник[32][33].
С Дианой связан романизированный греческий миф об Ипполите. Согласно античным римским источникам сын Тесея, и предположительно возлюбленный Дианы[34], отверг любовные домогательства своей мачехи Федры. Тесей проклял сына и призвал в свидетели своего отца Нептуна. Он в свою очередь наслал безумие на коней Ипполита, которые его и растоптали. Однако Эскулап, по просьбе Дианы, воскресил мёртвого. Ипполит не захотел простить отца и удалился в посвящённую Диане арицийскую рощу, где стал одним из младшим богов под именем Вирбия[35][36][37].
Наследие
Богиня слыла покровительницей пленённых Римом латинян, плебеев и рабов. Годовщина основания храма Дианы на Авентине, одном из семи римских холмов, считалась их праздником, что обеспечило богине популярность среди низших классов.
Также считалось, что Диана участвовала в Троянской войне, где греки одержали победу.
В религии
Культ Дианы был родственен культу Ницневин (также известной, как Дама Хабонд, Перчта, Херодиана и так далее) в Европе периода Нового времени[источник не указан 2715 дней]. Она была связана с мифами о женской Дикой охоте.
Викка
В наше время существует ветвь викки, носящая название дианической[en], которая характеризуется чрезвычайным вниманием к женскому аспекту Божества[38]. Имя Дианы также используется как третье божественное имя в викканском энергетическом пении — «Изида Астарта Диана Геката Деметра Кали Инанна».
Стрегерия
В Италии «старая религия» стрегерия[en] включает в себя богиню Диану как Королеву ведьм; ведьмы — мудрые женщины, целительницы. Там говорится, что Диана создала мир из себя, имея в себе семена всех созданий, которые были и будут. Также говорится, что вне себя она разделила свет и тьму, оставив для себя тьму и создав своего брата Аполлона, свет. Диана была любима и правила вместе со своим братом Аполлоном, богом солнца[39].
В языке
Как румынское слово для обозначения фей, Zânǎ[40], так и леонское слово для «водной нимфы» ксана, вероятно, происходят от имени Дианы.
В искусстве
В эпоху Возрождения художников вдохновляла так называемая «Версальская Диана» (греческая скульптура, датируемая IV в. до н. э., Лувр), показывающая Артемиду (Диану) в короткой (до колен) и подпоясанной на талии тунике, сопровождаемую оленем. В одной руке у неё лук, другая поднята, чтобы вынуть стрелу из колчана у неё за спиной.
Тема трактовалась очень разнообразно:
Диана с охотничьими собаками, преследует животное (оленя) в обществе нимф (и иногда сатиров) с дротиками;
она возвращается с охоты, неся свою добычу — птиц и животных и даже корзины, наполненные фруктами;
отдыхает после охоты; иногда она спит, как и её нимфа; рядом лежит её оружие и множество дичи;
Диана и нимфы, напуганные сатиром.
Простая аллегория Целомудрия, побеждённого Распутством, выглядела так: компания веселых и похотливых сатиров отдаётся своему любимому времяпрепровождению — неожиданно набрасываются на нимф, хватают их в объятия, срывают с них одежды. Нимфы в ужасе отбиваются и убегают в лес. Диана поднимает свое копьё, намереваясь защититься; её собаки рычат на нападающих.
Пазлинка и перо
См. также
Абноба
Диана (Сент-Годенс)
Диана Габийская
Золотая ветвь
Триединая богиня
Примечания
Аполлонъ // Энциклопедический лексикон — СПб.: 1835. — Т. 2. — С. 409—410.
Луцина // Словарь античности. — М.: Прогресс. Лейпцигский Библиографический институт. 1989.
Луцина // Чудинов А. Н. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русскаго языка — СПб.: Изд. В. И. Губинскаго, 1910—676 с.
Квинт Гораций Флакк Юбилейный гимн
Dumézil, Georges. part 3, chap. 1 // La religion Romaine archaïque, avec un appendice sur la religion des Étrusques. — 2 edition. — Paris: Edité par Payo, 1974. — (Bibliotheque scientifique Payot).
Ткаченко Н. А. Диана // Морской этимологический словарь. — 2-е издание. — М.: ООО "Горизонт", 2008. — (Энциклопедия морской культуры). — ISBN 978-5-906858-61-0.
Цицерон. О природе богов. Книга II. XXVII (69)
Штаерман, 1987, с. 16.
Мифы народов мира, 1990, с. 311—312.
Штаерман, 1987, с. 33.
Alföldi, 1960, p. 144.
Green, 2007, p. 134—135.
Alföldi, 1960, p. 139.
Вергилий. Энеида. Книга VII. 516 Тривии озеро звук услыхало, услышал сернистый
Вергилий. Энеида. Книга VII. 778 Вот почему и теперь в заповедную Тривии рощу
Гораций. Оды. Книга третья. 22 Ликом тройная
Катулл. 34 Именуешься Тривией,
Alföldi, 1960, p. 140.
Green, 2007, p. 133.
Сенека. Медея. 787—811
Green, 2007, p. 128—129.
Циркин, 2000, с. 149.
Циркин, 2000, с. 220.
The Origins of Rome // The Cambridge Ancient History / edited by F. W. Walbank, A. E. Astin, M. V. Frederiksen, R. M. Ogilvie. — second edition. — Cambridge University Press, 2002. — Vol. VII. — P. 92. — ISBN 0-521-23446-8.
Штаерман, 1987, с. 91.
Штаерман, 1987, с. 5.
Дионисий Галикарнасский. Книга IV. 26 (4)
The Origins of Rome // The Cambridge Ancient History / edited by F. W. Walbank, A. E. Astin, M. V. Frederiksen, R. M. Ogilvie. — second edition. — Cambridge University Press, 2002. — Vol. VII. — P. 92. — ISBN 0-521-23446-8.
Бирюков А. В. Этапы развтия "римского мифа" // Веснік МДПУ імя І. П. Шамякіна. — 2009. — № 1 (22). — С. 43—47.
Тит Ливий. История Рима от основания города. Книга I. 45
Штаерман, 1987, с. 77—78.
Обнорский Н. П. Эгерия // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1904. — Т. XL (79) : Шуйское — Электровозбудимость. — С. 146—147.
Циркин, 2000, с. 240.
Штаерман, 1987, с. 53.
Вергилий. Энеида. Книга VII. 761—779
Овидий. Метаморфозы. Книга XV> 492—546
Штаерман, 1987, с. 31—32.
Falcon River (2004) The Dianic Wiccan Tradition Архивная копия от 11 ноября 2005 на Wayback Machine. From The Witches Voice. Retrieved 2007-05-23.
Charles G. Leland, Aradia: The Gospel of Witches, Theophania Publishing, US, 2010
Zânǎ (недоступная ссылка) in DEX '98 and NODEX
Источники и литература
Вергилий. Энеида // Буколики. Георгики. Энеида. — М.: Художественная литература, 1979.
Квинт Гораций Флакк. Собрание сочинений. — СПб.: Биографический институт. Студия биографика, 1993.
Дионисий Галикарнасский. Книга IV // Римские древности. В 3 томах / Перевод с древнегреческого Н. Г. Майоровой. Ответственный редактор И. Л. Маяк. — М.: Издательский дом «Рубежи XXI», 2005. — Т. 1. — (Историческая библиотека). — ISBN 5-347-00002-3.
Гай Валерий Катулл Веронский. Книга стихотворений / Перевод С. В. Шервинского. Примечания М. Л. Гаспарова. — М.: Наука, 1986. — (Литературные памятники).
Публий Овидий Назон. Книга XV // Метаморфозы / Перевод с латинского С. В. Шервинского. Примечания Ф. А. Петровского. — М.: Художественная литература, 1977.
Луций Анней Сенека. Медея // Трагедии / Перевод С. А. Ошерова, комментарии Е. Г. Рабинович.. — М.: Искусство, 1991.
Тит Ливий. Книга I // История Рима от основания города / Перевод В. М. Смирина. Комментарий Н. Е. Боданской. Ред. переводов М. Л. Гаспаров и Г. С. Кнабе. Ред. комментариев В. М. Смирин. Отв. ред. Е. С. Голубцова. — М.: Наука, 1989. — Т. I.
Штаерман Е. М. Социальные основы религии Древнего Рима / ответственный редактор д. и. н. Е. С. Голубцова. — М.: Наука, 1987. — 22 000 экз.
Штаерман Е. М. Диана // Мифы народов мира / главный редактор С. А. Токарев. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — С. 311—312.
Марк Туллий Цицерон. О природе богов. Книга II // Философские трактаты / Перевод с латинского (в т. ч. и стихов, кроме особо оговоренных случаев) и комментарии М. И. Рижского. Отв. редактор, составитель и автор вступит. статьи доктор философ. наук Г. Г. Майоров.. — М.: Наука, 1985.
Циркин Ю. Б. Мифы Древнего Рима. — М.: Астрель, АСТ, 2000. — 560 с. — (Мифы народов мира). — ISBN 5-17-003989-1.
Alföldi A. Diana Nemorensis // American Journal of Archaeology. — 1960. — Vol. 64, № 2. — P. 137—144.
Green C. M. C. Roman Religion and the Cult of Diana at Aricia. — Cambridge • New York • Melbourne • Cape Town • Singapore • Sao Paulo: Cambridge University Press, 2007. — ISBN 0-521-85158—9.
Диана, в мифологии // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Диана (мифологич.) // Большая советская энциклопедия : [в 30 т.] / гл. ред. А. М. Прохоров. — 3-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1969—1978.
Drevniebogi.Ru
06.10.2021, 10:42
https://drevniebogi.ru/osnovatelnitsa-karfagena-polyubivshaya/
14 октября 2013 •
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/10/106050710_didona.jpg
Дидона, царица основательница Карфагена, полюбившая Энея
https://ru.wikipedia.org/wiki/Дидона
Дидона, лат. (финикийское имя Элисса) — дочь тирского царя Бела, основательница и первая царица Карфагена.
В молодости вышла за богатого финикийца Сихея, но не из расчета, а по любви. Вскоре ее брат Пигмалион, ставший царем после смерти Бела, предательски убил Сихея, чтобы завладеть его богатствами. В ужасе от этого преступления, Дидона покинула родину и вместе с группой земляков, недовольных правлением Пигмалиона, переселилась на северо-западное побережье Африки, где основала «Новый город» (по-финикийски: Карт Хадашт) — Карфаген. Новый поворот в ее судьбе наступил с появлением Энея (см. в статье «Эней»). Когда по воле Юпитера Эней покинул Карфаген, оскорбленная и отчаявшаяся Дидона покончила с собой.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/10/106050712_photo_233.jpg
Дидона, царица основательница Карфагена, полюбившая Энея
Дидона — несомненно, мифологический персонаж, но в памяти человечества она осталась прежде всего благодаря Вергилию, который изобразил ее в «Энеиде» как прекрасную, нежную, сострадательную и несчастную женщину. Описание трагической судьбы Дидоны признано «жемчужиной «Энеиды».
Иллюстрации к списку «Энеиды» 4—5 вв. н. э., на которых часто фигурирует Дидона, относятся к древнейшим из известных книжных иллюстраций. У европейских художников наиболее распространенным был сюжет «Самоубийство Дидоны» (Мантенья, Рубенс; «Смерть Дидоны» Тьеполо — в Музее изобразительных искусств им. Пушкина в Москве). «Эней и Дидона» чешского художника Шкреты (1670) — в пражской Национальной галерее; фреска Альдровандини «Самоубийство Дидоны» (1707) — в Штернберском дворце в Праге.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/10/106050711_operadidona.jpg
Дидона, царица основательница Карфагена, полюбившая Энея
Дидона — заглавная героиня многочисленных драматических и музыкальных произведений. По-видимому, первым из них была трагедия «Дидона, царица Карфагенская» Марло и Нэша (1594). Драмы «Дидона» написали Шлегель (1739), Княжнин (1769), Шарлотта фон Штейн (1794), Беккер (1914). «Дидона и Эней» — первая английская национальная опера, написанная Перселлом в 1689 г., «Покинутая Дидона» — одна из опер Гайдна.
Если верить мифам, Карфаген был основан Дидоной вскоре после троянской войны, т. е. в 13 в. до н. э., однако историки утверждают, что он возник в 8 в. до н. э. Раскопки на побережье, поблизости от столицы Туниса, подтверждают, однако, что Карфаген был действительно основан финикийцами из Тира на месте древнего греческого поселения.
Википедия
08.10.2021, 08:40
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B8%D0%B4%D0%BE%D0%BD%D0%B0
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/b6/Dosso_Dossi_041.jpg/411px-Dosso_Dossi_041.jpg
Дидона. Картина Доссо Досси
1-я Царица Карфагена
814 — ок. 760 до н. э.
Предшественник нет
Преемник нет (правление принцепсов и их потомков)
Ганнон I
Рождение 879 до н. э.[1]
Тир, Финикия
Смерть ок. 760 до н. э.
Карфаген, Карфаген
Отец Бел или Агенор
Супруг Сихей (он же брат)
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе
Дидо́на (лат. Dido, др.-греч. Δειδώ), Элисса (др.-греч. Ἔλισσα), Фиоссо (др.-греч. Θειοσσώ)[2] (конец IX века до н. э.) — царица, легендарная основательница Карфагена, возлюбленная Энея, совершившая самосожжение после его отъезда.
Содержание
1 Мифы
1.1 Основание Карфагена
1.2 Дидона и Эней
2 В искусстве
2.1 Живопись
2.2 В литературе
2.3 В музыке
2.4 Прочее
3 Примечания
Мифы
Возможно, на образ Дидоны повлияли представления о финикийских богинях[3], и её после смерти обожествили под именем Танит[4].
Дочь Бела (Данте называет его Агенором[5]).
По Вергилию, сестра Пигмалиона и Анны, жена Сихея (согласно Сервию, правильное написание этих имён: дочь Мета, жена Сикарба[6]; ср. Маттан I и Акербант).
После смерти мужа бежала в Ливию[7]. Сделала остановку на Кипре, похитив около 80 девушек.[8] Иосиф Флавий, со слов тирского историка Менандра, сообщает, что бегство Элиссы произошло на седьмом году правления Пигмалиона[4].
Основание Карфагена
Основала Карфаген, выведя население из Тира.[9]
По сообщению анонима, ссылающегося на Тимея, Элисса по прибытии в Ливию местными жителями была прозвана Дидоной (др.-греч. Δειδώ) из-за того, что проделала долгий путь. В более позднем греческом словаре с финикийского имя тирийской царевны переводится как «блуждающая» (πλανῆτις).[10] В первой испанской хронике «Estoria de Espanna» (1282 или 1284), подготовленной королём Альфонсо X на основе латинских источников, сообщается, что Дидона-Элисса была дочерью тирского царя Картона и сестрой Пигмалиона, женой своего дяди Асерба или Асерва, жреца храма Геракла[11]. Согласно современным учёным, имя Элисса означает «киприотка» — от древнего названия Кипра Алашия.
Вначале она основала карфагенскую цитадель Бирсу (см. Задача Дидоны — по договору с местным царём Иарбантом она купила столько земли, сколько может покрыть воловья шкура — Дидона изрезала шкуру на ремешки и обняла ею целую гору), охватив 22 стадия.[12] Предание об основании Карфагена изложено также у Вергилия и Юстина, под именем Элиссы Дидона упоминается у Солина Полигистора и Веллея Патеркула[10].
По Трогу и Юстину датой основания Карфагена считается 826—825 годы до н. э., причём второе имя Элиссы (Дидона) не названо. По Тимею Элисса, прозванная Дидоной ливийцами, основала город в 814 году до н. э.[13] По Сервию, который, возможно, принял версию Катона, дата основания 824—823 годы до н. э., а Дидона получила своё имя от карфагенян уже после своей гибели[14].
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/f/ff/RomanVirgilFolio100vAeneasDidoConviviumDetail.jpg/375px-RomanVirgilFolio100vAeneasDidoConviviumDetail.jpg
Пир Энея и Дидоны. Миниатюра из рукописи Vergilius Romanus. V век н. э.
Согласно распространённому мифу, Дидона была влюблена в Энея, чем оскорбила память своего мужа Сихея и Креусы, жены Энея. Покончила жизнь самоубийством из-за измены Энея, бросившись на меч.[15] По другой версии, царь Ярба хотел на ней жениться, угрожая войной, тогда она бросилась на меч.[16] По сообщению анонимного источника, ссылающегося на Тимея, под предлогом проведения обряда освобождения от клятвы, разожгла большой костёр и бросилась в него.[10]
По легенде Эней встретил её в Аиде.[17] Овидий сочинил письмо Дидоны Энею (Героиды, VII).
В искусстве
Живопись
В Средневековье часто изображалась на свадебных сундуках-кассони[18]
1495—1500 — «Дидона», картина Мантеньи из собрания Монреальского музея изящных искусств
1815 — «Дидона, основательница Карфагена», картина Уильяма Тёрнера
В литературе
Упоминается Данте Алигьери в разделе Ад в «Божественной комедии».
1555 — «Самопожертвование Дидоны», трагедия Этьена Жоделя
1594 — «Дидона, царица Карфагенская», трагедия Кристофера Марло
1636 — «Дидона», трагедия Жоржа де Скюдери
1769 — «Дидона», трагедия Якова Княжнина
1842 — «Энеида», поэма И. П. Котляревского
1969 — «Дидона и Эней», стихотворение Иосифа Бродского
2009 — Джо Грэм. «Черные корабли». Исторический роман в духе «Тезея» Мэри Рено.
В музыке
1641 — «Дидона», опера Франческо Кавалли
1689 — «Дидона и Эней», опера Генри Пёрселла
1693 — «Дидона», опера Анри Демаре
1696 — «Безумная Дидона», драматическая опера Алессандро Скарлатти
1714 — «Эней и Дидона», опера Андре Кампра
1740 — «Покинутая Дидона», опера Бальдассаре Галуппи
1742 — «Покинутая Дидона», опера Иоганна Хассе
1747 — «Покинутая Дидона», опера Никколо Йомелли
1783 — «Дидона», опера Никколо Пиччини
1770 — «Покинутая Дидона», опера Никколо Пиччини
1762 — «Покинутая Дидона», опера Джузеппе Сарти
1823 — «Покинутая Дидона», опера Саверио Меркаданте
1860 — «Троянцы», опера Гектора Берлиоза
Прочее
В честь Дидоны назван астероид (209) Дидона, открытый в 1879 году.
Изображения Дидоны (Элиссы) имеется на банкноте в 10 Тунисских динаров и на монете в 1 Тунисский динар.
Примечания
http://www.classtools.net/fb/38/cHXJMa
Аноним. Находчивые и мужественные в военных делах женщины 6.
Мифы народов мира. М., 1991—1992. В 2 т. Т. 1. С. 377—378.
И. Ш. Шифман. Карфаген. Архивировано 28 ноября 2012 года.
Любкер Ф. Реальный словарь классических древностей. М., 2001. В 3 т. Т. 1. С. 440—441.
Сервий. Комментарий к «Энеиде» Вергилия, I, 343.
Вергилий. Энеида I, 335—368.
Юстин. Эпитома Помпея Трога, XVIII, 5, 5.
Страбон. География, XVII, 3, 15 (с. 832); Аппиан. Римская история, VIII, 1.
И. Ш. Шифман. Карфаген. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 2006, ISBN 5-288-03714-0. С. 111.
Primera Cronica General. Estoria de España. Tomo I. — Madrid, Bailly-Bailliere e hijos, 1906, с. 18.
Первый Ватиканский мифограф, III, 13, 3.
Эта дата принята большинством современных учёных. (Gsell St. Histoire ancienne de l’Afrique du Nord. Vol. I. P. 374; Cintas P. Ceramique punique. P. 436; Warmingtoh B. H. Carthage. London, 1960. P. 20).
И. Ш. Шифман. Карфаген. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 2006, ISBN 5-288-03714-0. С. 113.
Овидий. Метаморфозы, XIV, 81; Гигин. Мифы, 243.
Юстин. Эпитома Помпея Трога, XVIII, 6, 7.
Вергилий. Энеида, VI, 450—476.
Пивень М. Г. Образ Дидоны в итальянской живописи XV века: границы интерпретации // Актуальные проблемы теории и истории искусства: сб. науч. статей. Вып. 9 / Под ред. А. В. Захаровой, С. В. Мальцевой, Е. Ю. Станюкович-Денисовой. — МГУ имени М. В. Ломоносова / СПб.: НП-Принт, 2019. С. 606—618.
Drevniebogi.Ru
10.10.2021, 10:53
https://drevniebogi.ru/dispater-dis-dit-dis-pater-dit-pater-raznyie-imena-boga-podzemnogo-tsarstva-plutona/
18 октября 2013
Диспатер (Дис, Дит, Дис Патер, Дит Патер), лат. — имя римского бога подземного мира Плутона, тождественного греческому Аиду (Гадесу) (см. в статье «Плутон»).
Drevniebogi.Ru
11.10.2021, 09:55
https://drevniebogi.ru/kamenyi-kasmenyi-bogini-peniya-i-muzyiki-rimskie-muzyi/
20 ноября 2013 •
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/11/Italy_by_Yureko.jpg
Первоначально были водяными нимфами, некоторые из них занимались прорицаниями. После отождествления с Музами (нач. 3 в. до н. э.) стали богинями — покровительницами искусства. Особое положение, отличное от греческих Муз, занимали среди них Эгерия и Кармента (см. в статьях «Эгерия», «Кармента»).
В Риме Касменам был посвящен источник за Капенскими воротами, а около Ариции у них была своя священная роща с источником. Характерно, что, даже будучи римскими Музами, они все же были «постоянно прописаны» в Греции (на Парнасе, на Геликоне и др.), откуда покровительствовали своим почитателям.
Drevniebogi.Ru
12.10.2021, 10:06
https://drevniebogi.ru/karmenta-zhenskaya-boginya-rozhenits-odna-iz-rimskih-muz/
22 ноября 2013
Кармента, лат. — одна из Камен (см. «Камены»).
По-видимому, первоначально была богиней-родовспомогательницей, затем римляне причислили ее к Каменам. После отождествления Камен с греческими Музами Кармента сохранила свое прежнее имя и культ. Согласно римским преданиям, Кармента родила от Меркурия сына Эвандра, который пришел из Аркадии в Италию и обосновался на Палатинском холме.
Римские женщины отмечали праздник Карменты 11 и 15 января.
Ее храм находился под Капитолием, поблизости от ворот, получивших ее имя. Греки, в чьих мифах Кармента отсутствовала, считали Эвандра сыном аркадской нимфы Фемиды и бога Гермеса (римского Меркурия).
Drevniebogi.Ru
13.10.2021, 12:57
https://drevniebogi.ru/kvirin-odin-iz-glavnyih-pokroviteley-rima-nebesnoe-voploshhenie-romula/
3 декабря 2013
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/12/kvirinal.jpg
Первоначально был богом — покровителем древнего поселения сабинов на холме Квиринал, которое слилось с Римом; позднее Кврин стал богом войны и покровителем всего Рима. Когда вошел в силу культ бога войны Марса, римляне стали отождествлять Квирин с основателем Рима Ромулом. По преданию, засвидетельствованному лишь в последние столетия до н. э., после вознесения на небо Ромул стал именовать себя Квирином. Поэтому римляне, считавшие себя потомками Ромула, торжественно именовали себя «римский народ квиритов» или «квириты» (т. е. народ Квирина). Культ Ромула-Квирина как основателя Рима особенно поддерживали Юлий Цезарь и Август.
Квирин имел древнюю святыню на Квиринале, где он составлял вместе с Юпитером и Марсом так называемую квиринальскую божественную троицу. Квирину служили 12 жрецов, праздник в его честь устраивался 17 февраля (в память о дне, когда Марс увез Ромула-Квирина на небо на огненной колеснице). Римский квартал на этом холме до сих пор называется Квиринал. На одноименной площади с колоссальными статуями Диоскуров расположен также известный Квиринальский дворец, который был некогда летней резиденцией пап, с 1870 г. — резиденцией итальянских королей, а с 1947-го — резиденцией президента Итальянской Республики.
На фото: композиция перед Квиринальским дворцом в 1865 году.
Википедия
15.10.2021, 11:15
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B2%D0%B8%D1%80%D0%B8%D0%BD
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/00/Caius_Memmius_denier_Gallica_21993_avers.jpg/411px-Caius_Memmius_denier_Gallica_21993_avers.jpg
Квирин
Мифология сабины, Италики[d] и древнеримская религия
Пол мужской
Квирин (лат. Quirīnus) — один из древнейших италийских и римских богов. Древние римляне считали этого бога своим обоготворённым прародителем Ромулом, сыном Марса[1].
Первоначально Квирин был божеством сабинян. Был привнесён в Рим сабинскими переселенцами, заселившими Квиринальский холм. Первоначально был богом войны, подобным Марсу. В более позднее время идентифицировался с Ромулом, первым римским царём. В начальный период истории Римского государства Квирин, вместе с Юпитером и Марсом, входил в «древнюю триаду» — «прекапитолийскую[fr]»[2] триаду главных римских воинственных богов — хранителей государства, к которым взывали о победе в сражении[3]. Каждый из них имел своего верховного жреца. Праздник бога Квирина — Квириналии — устраивался 17 февраля.
Предположительно его имя происходит из сабинского языка, где оно звучало как Quiris («копьеносный»). По другой версии, оно может происходить от сабинского города Курес. Есть и версия, выдвинутая П. Кречмером, о его связи с куриями, вместе образовывавшими римское государство, богом которого и являлся Квирин. Наконец, А. Б. Кук предполагал, что Квирин изначально был божественным дубом (quercus), а «квириты» в этом случае изначально были «людьми дубового копья»[4].
Сервий писал в комментариях к «Энеиде» (I, 292 и VI, 859), что «когда Марс безудержно гневается (saevit), его зовут Градивом; когда он спокоен (tranquillus), его зовут Квирином». Таким образом, Квирин мог считаться «мирным Марсом», поэтому его храм находился внутри Рима, тогда как храм «Марса войны» — за его пределами.
Одно из наименований римских граждан — квириты — происходит от имени бога Квирина. О культе Квирина рассказывают Тит Ливий (VIII, 9, 6) в своей «Истории от основания города» и Плутарх в «Сравнительных жизнеописаниях» (Ромул, XXIX).
В Римской империи времён Августа Квирин был одним из эпитетов Януса.
Примечания
Quirinus // Реальный словарь классических древностей / авт.-сост. Ф. Любкер ; Под редакцией членов Общества классической филологии и педагогики Ф. Гельбке, Л. Георгиевского, Ф. Зелинского, В. Канского, М. Куторги и П. Никитина. — СПб., 1885.
То есть до «капитолийской триады».
Ἄρης // Реальный словарь классических древностей / авт.-сост. Ф. Любкер ; Под редакцией членов Общества классической филологии и педагогики Ф. Гельбке, Л. Георгиевского, Ф. Зелинского, В. Канского, М. Куторги и П. Никитина. — СПб., 1885.
Quirinus. Encyclopædia Britannica 1911..
Литература
Буассье Г. Римская религия от Августа до Антонинов. М., 1914.
Wissowa G. Religion und Kultus der Römer. München, 1902.
Robert Schilling, "Quirinus, " Roman and European Mythologies (University of Chicago Press, 1992, from the French edition of 1981), p. 145.
Ссылки
Квирин // Мифологический словарь/ Гл. ред. Е. М. Мелетинский. — М.:Советская энциклопедия, 1990. — 672 с.
Drevniebogi.Ru
17.10.2021, 11:33
https://drevniebogi.ru/kleliya-legendarnaya-rimskaya-geroinya-spasshaya-detey-iz-plena-etruskov/
18 декабря 2013
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/12/cloelia-rubens.jpg
Клелия, лат. — легендарная героиня первых лет римской республики.
Римские летописцы говорят о ней как о реально существующей личности; но вряд ли мы совершим большую ошибку, уделив ей место среди героев легенд и мифов. Во время войны между римлянами и этрусским царем Порсенной попала в лагерь этрусков в качестве заложницы (якобы в 507 г. до н.э.). Ночью, обманув стражу, она переплыла Тибр вместе с другими римскими девушками и вернулась в родной город.
Порсенна потребовал от римлян выдачи Клелии вместе с остальными беглянками. Когда римляне решили, что требование Порсенны справедливо, и удовлетворили его, этрусский царь, восхищенный поступком Клелии, вернул ей свободу и позволил взять с собой несколько человек из числа пленных римлян.
Клелия выбрала не взрослых мужчин, а несовершеннолетних, чтобы избавить их от тягот плена. Как пишет Ливий, впоследствии римляне воздвигли конную статую своей бесстрашной и благородной соотечественницы у Святой дороги на Римском форуме. Похожий рассказ есть у Плутарха, но о другой девушке – Валерии, дочери Валерия Попликолы.
На верхней иллюстрации: картина Рубенса в Дрездене, представляющая Клелию (Cloelia) и ее подруг во время переправы через Тибр (1630-40).
Кстати: Ларс Порсенна (лат. Larth Porsenna) — этрусский царь и полководец, правитель города Клузий. В 508—507 годах до н. э. по просьбе Тарквиния Гордого воевал против Рима. По преданию, Порсенна заключил мир с Римом после того, как Муций Сцевола, который должен был убить Порсенну, доказал свою силу воли и преданность Риму, обуглив свою руку над огнем.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/12/cloelia-frans-wouters.jpg
Cloelia Frans Wouters
На иллюстрации: картина «Клелия и ее подруги спасаются от этрусков», Франс Вутерс.
Википедия
19.10.2021, 09:22
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%BB%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D1%8F
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Клелия
лат. Cloelia
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/a/a4/Cloelia.jpg/375px-Cloelia.jpg
Изображение в манускрипте «Promptuarii Iconum Insigniorum», 1553
Дата рождения VI век до н. э.
Дата смерти после 508 г. до н.э.
Страна
Древний Рим
Клелия (лат. Cloelia) — легендарная римская девушка из рода Клелиев, которая была отдана в заложники этрусскому царю Ларсу Порсене, но ночью обманула стражу и переплыла Тибр с другими римскими девушками, вернувшись в родной город.
Историю Клелии излагают многие античные авторы: Вергилий в «Энеиде» (8, 651), Ювенал в «Сатирах» (8, 265), Флор (I, 10,7). В «Истории от основания города» Тита Ливия написано следующее: в знак добрых намерений при заключении перемирия между римлянами и этрусками Клелию и еще «девять дочерей» оставили заложницами в лагере Порсены на Яникульском холме. Но Клелия, «воспользовавшись тем, что лагерь этрусков был расположен невдалеке от Тибра, обманула стражу и, возглавив отряд девушек, переплыла с ними реку под стрелами неприятеля, всех вернув невредимыми к близким в Рим. Когда о том донесли царю, он, поначалу, разгневанный, послал вестников в Рим вытребовать заложницу Клелию — остальные-де мало его заботят; а затем, сменив гнев на изумление, стал говорить, что этим подвигом превзошла она Коклесов и Муциев… Римляне в соответствии с договором вернули залог мира, и у этрусского царя доблесть девушки не только осталась безнаказанной, но и была вознаграждена; царь, похвалив её, объявил, что дарит ей часть заложников и пусть выберет кого хочет… Она, как рассказывают, выбрала несовершеннолетних; это делало честь её целомудрию… А по восстановлении мира небывалая женская отвага прославлена была небывалой почестью — конной статуей: в конце Священной улицы воздвигли изображение девы, восседающей на коне»[1].
Историки подчёркивают, что конные статуи римляне заимствовали у греков не ранее IV в. до н. э. Поэтому всадница вряд ли изображала Клелию, скорее, это было вотивное изображение божества, возможно, Венеры-всадницы[2]. Известно также, что в конце Священной дороги на Римском форуме действительно находилась скульптура конной амазонки.
Плутарх в «Сравнительных жизнеописаниях» добавляет, что Порсена в награду дал Клелии «коня в богатом уборе», поскольку Клелия якобы переправлялась через Тибр верхом[3].
В честь Клелии назван астероид (661) Клелия, открытый в 1908 году.
Содержание
1 В кино
2 Примечания
3 См. также
4 Литература
В кино
«Амазонки Рима» (Le vergini di Roma) — режиссеры Карло Людовико Брагалья, Витторио Коттафави (Италия, Франция, 1962); в роли Клелии — Сильвия Симс.
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/3/3b/Cloelia_Crossing_the_Tiber_LACMA_M.88.91.213.jpg/300px-Cloelia_Crossing_the_Tiber_LACMA_M.88.91.213.jpg
Дж. А. Бонасоне. Клелия переправляется через Тибр. 1546. Офорт
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/bf/Cloelia_Fleeing_the_Camp_of_Porsena_LACMA_M.83.304 .jpg/300px-Cloelia_Fleeing_the_Camp_of_Porsena_LACMA_M.83.304 .jpg
П. Милан, Р. Буавен. Клелия покидает лагерь Порсены. Ок. 1545. Офорт
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/e/e5/Cl%C3%A9lie_passant_le_Tibre_%28Rubens%29.JPG/300px-Cl%C3%A9lie_passant_le_Tibre_%28Rubens%29.JPG
П. П. Рубенс (мастерская). Клелия переправляется через Тибр. Ок. 1640. Лувр, Париж
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/ca/Frans_Wouters_-_Cloelia_and_Her_Companions_Escaping_from_the_Etru scans_-_WGA25866.jpg/300px-Frans_Wouters_-_Cloelia_and_Her_Companions_Escaping_from_the_Etru scans_-_WGA25866.jpg
Ф. Ваутерс. Клелия и её соратницы спасаются от этрусков. 1640-е гг. Частное собрание
Примечания
Тит Ливий. История Рима от основания города. — В 3-х т. — М.: Наука. — Т. 1, 1989. — Книга II, 13. — С. 73—74
Тит Ливий. Комментарии Н. Е. Боданской и Г. П. Чистякова. С. 521. № 38
Плутарх. Сравнительные жизнеописания: В 2-х т. — М.: Наука, 1994. — Т. 1. — С. 125 (Попликола, 19)
См. также
Vae victis
Великодушие Сципиона
Гай Муций Сцевола
Гораций Коклес
Гней Марций Кориолан
Марк Курций
Марк Фурий Камилл
Филены
Литература
Тит Ливий. История от основания города. II, 13.
René Bloch: Cloelia 1. In: Der Neue Pauly (DNP). Metzler, Stuttgart 1996—2003, ISBN 3-476-01470-3.
Georges Dumézil, Mythe et épopée, vol. III : Histoires romaines, Paris, Gallimard, coll. " Bibliothèque des sciences humaines ", 1973, 3e éd. (ISBN 2-07-028417-4)
Πλούταρχος
22.10.2021, 10:32
http://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1438019000
Причиной изгнания Тарквиния Гордого, седьмого после Ромула римского царя, было насилие, совершенное над добродетельной Лукрецией, супругой знатного римлянина, состоявшего в родстве с царским домом. Это преступление учинил один из сыновей Тарквиния, злоупотребив оказанным ему гостеприимством. Лукреция, поведав о происшедшем друзьям и близким, тут же закололась.
Изгнанный Тарквиний, не ограничиваясь войнами, которые он сам вел, пытаясь вернуть себе власть, убедил этрусского царя Порсенну выступить против Рима с большими силами. b Одновременно с войной римлян постиг еще и голод. Но они слыхали, что Порсенна не только грозный воитель, но и справедливый человек, и решились просить его быть третейским судьей у них с Тарквинием. Тарквиний надменно отверг посредничество Порсенны, говоря, что если тот не сохранит верности как союзник, то не может быть и беспристрастным судьей. Тогда Порсенна изъявил готовность удалиться, примирившись с римлянами, если ему будут возвращены земли, отнятые ими ранее, и захваченные ими пленные. На этих условиях он снял свои военные приготовления еще до окончательного оформления договора, получив заложниками десять юношей и десять девушек, в числе которых была и Валерия, дочь консула. И вот, когда эти заложницы пошли на реку, чтобы выкупаться в некотором отдалении от лагеря, одна из них, по имени Клелия, предложила вернуться в Рим вплавь. Они повязали свои туники на головы и, преодолевая сильное течение и глубинные водовороты, поддерживая друг друга, с большим трудом добрались до другого берега. Иные же говорят, что Клелии удалось раздобыть лошадь и спокойно переправиться верхом, d ободряя плывущих следом за ней и оказывая им помощь: основание для таких рассказов будет упомянуто далее.
Когда римляне увидели вернувшихся девушек, всех поразила их отважная предприимчивость, но самая попытка бегства не встретила одобрения: признали недопустимым, чтобы римляне ответили обманом на доверие, оказанное им одним человеком. Девушкам велели вернуться в плен и дали им проводников. Когда они переправились через реку, их едва не захватил Тарквиний, напав из засады. Но Валерия с тремя рабами успела укрыться в лагере Порсенны, e а остальных отбил сын Порсенны Арунс, вовремя подоспевший на помощь. Когда Порсенна увидел приведенных обратно заложниц и спросил, кто из них была зачинщицей бегства, остальные, опасаясь за Клелию, молчали, но она сама приняла на себя всю ответственность. Восхищенный Порсенна приказал привести роскошно оседланного коня и подарил его Клелии, а затем милостиво отпустил в Рим всех заложниц.
f Отсюда и делают некоторые вывод, что Клелия при побеге воспользовалась конем; но на это возражают, что, удостоив Клелию подарка, подобающего воину, Порсенна только выразил свое восхищение ее доблестной отвагой, превысившей женскую меру. Как бы то ни было, на священной дороге воздвигли женскую конную статую, которую одни называют памятником Клелии, другие памятником Валерии.
Drevniebogi.Ru
23.10.2021, 09:36
https://drevniebogi.ru/klitiya-nimfa-iz-za-lyubvi-k-bogu-solntsa-prevrashhennaya-v-podsolnechnik/
21 декабря 2013
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/12/nikolya-rene-zhollen-starshiy-klitiya-prevrashhayushhayasya-v-podsolnuh.jpg
Николя-Рене Жоллен старший - Клития, превращающаяся в подсолнух
Клития, греч. — несчастная нимфа, которую бог солнца Гелиос превратил в гелиотроп (или подсолнечник).
Ее судьба — исключительный случай в античных мифах: обычно боги принуждали к любви женщин, которые старались уклониться от этой чести; Клития же влюбилась в бога, который не проявлял к ней интереса, с тех пор как полюбил Левкофею, дочь персидского царя Орхама (и обманом овладел ею). Узнав об этом, ревнивая Клития донесла на соперницу ее отцу. Орхам велел заживо зарыть свою дочь в песок. Гелиос, правда, рассеял своими лучами песок, но Левкофею уже не спас. Чтобы она могла и после смерти возноситься к богам, Гелиос превратил ее в благовонное растение тимьян, которое используется при богослужениях. На Клитию он с тех пор, естественно, и смотреть не хотел; и хотя ее поступок можно было объяснить любовью, Гелиос наказал ее тем, что превратил в гелиотроп (подсолнечник), который вечно поворачивает голову вслед своей любви — Солнцу.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/12/sharl-de-la-foss-klitiya.jpg
Шарль де Ла Фосс Клития
Картина «Клития превращается в подсолнух», Шарль де Ла Фосс, 1688.
История Клитии и ее любви к Гелиосу относится к числу «малых мифов», о которых в греческих источниках содержится лишь скудная информация. Нам она известна в основном из «Метаморфоз» Овидия (см. Публий Овидий Назон. Метаморфозы).
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/12/klitiya-mramornyiy-byust.jpg
Клития мраморный бюст
На фото: знаменитый мраморный бюст в Британском музее в Лондоне, носящий имя Клитии, на самом деле — портрет неизвестной римлянки. На верхней иллюстрации: картина «Клития, превращающаяся в подсолнух», Николя-Рене Жоллен старший.
Давным давно жила прекрасная нимфа-океанида Клития, дочь Океана и Тефиды. А если в древнегреческом мифе появляется нимфа, то жди печальной истории любви и трагического финала. Вот и Клития влюбилась не в кого-нибудь, а в бога солнца Гелиоса, который каждый день разъезжал по небу в своей колеснице, так что сложно было его не заметить. Времена были попроще, да и нифма - это не просто какая-нибудь смертная, поэтому поначалу их отношения даже как-то складывались, и Гелиос, проехав свой рабочий маршрут, порой заглядывал в покои влюбленной в него нимфы. Так, без обязательств, но Клитии и такие визиты были в радость.
Радость, однако, продолжалась недолго. Так как Гелиосу сверху видно все (ты так и знай) заприметил он красавицу-девушку по имени Левкотоя. Будь она простой крестьянкой может быть и обошлось бы, но Левкотоя приходилась родной дочерью не кому-нибудь, а первому царю Персии - Орхаму.Влюбчивый, как все древнегреческие боги, Гелиос воспылал к ней страстью и жить без нее не мог. Настолько не мог, что даже погрустнел, побледнел лицом и дни стали какие-то очень неяркие, как будто вместо него в две смены работала сестра Луна. Честный путь, это тоже не для богов, поэтому окончательно измаявшись, Гелиос с трудом дождался конца рабочего дня и пробрался ко дворцу царя Орхама. Там он принял облик царицы-матери Эвриномы, и таким нехитрым способом проник в покои Левкотои. Левкотоя же по ночам не спала, а пряла со своими двенадцатью служанками. Под предлогом важного разговора с дочерью тет-а-тет, Гелиос служанок выпроводил, и тут уж явил себя во всем своем солнечном сиянии, попутно всячески признаваясь в любви юной царевне. Левкотоя, завороженная божественным ликом и великолепностью, конечно же добровольно отдалась находчивому товарищу. И по всем законам жанра это наблюдала несчастная влюбленная нифма Клития.
Конечно же, так она эту ситуацию оставить не могла. Не придумав ничего лучше, Клития отправилась сначала по городу разносить сплетню, а потом непосредственно к царю и поведала ему о поруганной чести дочери. Нравы в древности были крутые, и царь Орхам, не слушая оправданий, о том, что это вообще-то был бог, попробуй ему откажи, велел свою любимую дочь заживо закопать в песчаный холм. Гелиос, видимо, и правда любил Левкотою, потому как фактом ее смерти был весьма огорчен. Сначала он попытался разрыть холм, чтобы свет солнца упал на лицо возлюбленной и как-то оживил ее, но было поздно и фототерапия не помогла. Тогда, расстроенный Гелиос превратил тело Левкотои в нектар, который пропитал почву, отчего на холме стали расти на редкость ароматные цветы. Увековечив таким образом память об утраченной любви, грустный бог вернулся к своим прямым обязанностям, и даже никому не отомстил, что крайней странно для греческого мифа.
Впрочем, Клитии и без мести было тошно. Гелиос к ней больше по ночам не приезжал, на Землю перестал заглядывать, и даже солнечные лучи, казалось, от нее отворачивались. А дальше, Овидий расскажет лучше меня:
"Чахнуть стала она, любви до безумья предавшись,
Нимф перестала терпеть, дни и ночи под небом открытым
Сидя на голой земле; неприбрана, простоволоса,
Девять Клития дней ни воды, ни еды не касалась,
Голод лишь чистой росой да потоками слез утоляла.
Не привставала с земли, на лик проезжавшего бога
Только смотрела, за ним головой неизменно вращая.
И, говорят, к земле приросла, из окраски двоякой
Смертная бледность ее претворилась в бескровные листья,
Все же и алость при ней. В цветок, фиалке подобный,
Вдруг превратилось лицо. И так, хоть держится корнем,
Вертится Солнцу вослед и любовь, изменясь, сохраняет"
Говоря обычным языком, превратилась Клития в цветок, наподобие подсолнечника, который все время поворачивается к солнцу.
Почему эта история здесь? А потому что есть такой род гидроидных медуз под названием Clytia, названый, вероятно, в честь нимфы. Впрочем, откопать точные истоки названия мне не удалось. Но, учитывая, как любили систематики называть кого угодно в честь героев древнегреческих мифов, то скорее всего и здесь тот же случай. Медузы красивые, хрупкие, а в последние годы их активно продвигают в качество удобного лабораторного объекта, геном вот отсеквенировали.
И совсем недавно, года два назад, ученые показали, наделав определенного шума в узких научных кругах, что медузы Клитии начинают выпускать свои половые клетки, реагируя на свет. Они даже используют для этого типичный фоторецепторный белок - опсин, который в норме в глазах свет воспринимает, а в данном случае располагается в гонаде.
Мне эта история про медузу Клитию, в свете мифа о влюбленной нимфе Клитии, следящей за солнцем, кажется особенно красивой.
P.S. фоточки на этот раз не мои. У меня Клитии, к сожалению, нет.
Википедия
26.10.2021, 10:45
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D1%8F
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/9b/Colombel_-_Clytia.jpg/411px-Colombel_-_Clytia.jpg
Клития
(художник Николас Коломель[en])
Мифология древнегреческая религия
Пол женский
Отец Океан
Мать Тефида
В иных культурах Клития[d]
Клития (др.-греч. Κλυτία) — персонаж греческой мифологии. Возможно, океанида, дочь Океана и Тефиды[1].
Клития — нимфа, любовь которой отверг бог Аполлон. Страдая от его равнодушия, в слезах, она постоянно следила за солнечным диском. Она перестала есть и пить. Только роса смачивала иногда губы несчастной. Нимфа превратилась наконец в цветок подсолнечника, поворачивающего свою головку вслед за солнцем.
— Современный словарь-справочник: Античный мир. Сост. М.И.Умнов. М.: Олимп, АСТ, 2000
Влюбилась в Гелиоса[2], но была отвергнута им. Рассказала о любви Гелиоса к Левкофое её отцу Орхаму, повелителю Ахемении, который закопал Левкофою в землю. Клития умерла от голода и превратилась в цветок гелиотроп[3].
У позднейших авторов (из-за общего отождествления Аполлона с солнцем) возлюбленная Аполлона, которая, оставленная им, умерла от тоски и, по «Метаморфозам» Овидия, была превращена в цветок.
В культуре
Знаменитый мраморный бюст в Британском музее в Лондоне, носящий имя Клитии, на самом деле — портрет неизвестной римлянки. В честь Клитии назван астероид (73) Клития, открытый в 1862 году. Последняя картина британского художника Фредерика Лейтона — «Клития» (англ. «Clytie», 1895—1896, Дом-музей Лейтона (англ.)русск.). На ней изображена его возлюбленная — драматическая актриса и натурщица Дороти Дин.
Примечания
Агбунов М. Античные мифы и легенды. — М.: Микис, 1994.
Гесиод, фр.351 М.-У.
Овидий. Метаморфозы IV 207—270
Литература
Клития // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
[B] Словари и энциклопедии
Брокгауза и Ефрона
Drevniebogi.Ru
28.10.2021, 10:23
https://drevniebogi.ru/konkordiya-rimskaya-boginya-soglasiya-vzaimoponimaniya-i-semeynoy-garmonii/
23 декабря 2013 •
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/12/7802268742_e8f542d562_h.jpg
Конкордия, лат. («согласие, единодушие») — римская богиня, персонифицирующая политическое согласие между гражданами.
О происхождении ее культа ничего определенного не известно. Согласно традиции, первый храм был посвящен ей еще в 366 г. до н. э. диктатором М. Фурием Камиллом в память об окончании долгой распри между патрициями и плебеями. В этом храме, расположенном под Капитолием, проходили собрания римского сената; остатки его можно увидеть и сегодня — прямо под ренессансным зданием нынешнего римского сената. В Риме у Конкордии было еще несколько других храмов поменьше и святилищ. В эпоху Империи Конкордия почиталась главным образом как Конкордия Августа или Августорум («Согласие цезарей»). Еще на закате Империи изображение Конкордии чеканилось на римских монетах.
Именем Конкордии обозначают и один из хорошо сохранившихся дорических храмов в Акраганте (нынешнем Агридженто) на Сицилии, сооруженный в 450—440 гг. до н. э. Своей сохранностью он обязан тому обстоятельству, что до 1784 г. он использовался в качестве христианского храма. Однако до сих пор не удалось выяснить, какому из богов первоначально посвятили его греки.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/12/denarii-1.jpg
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/12/denarii-2.jpg
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2013/12/denarii-3.jpg
На изображениях: денарии Лоллия Паликана (рис.1) и Муссидия Лонга, Рим, 45-42 гг. до н.э. с изображением головы богини Конкордии. Верхнее фото: статуя богини Конкордия в Риме © Stephen Butterworth.
Freejournal
30.10.2021, 13:09
https://ru.freejournal.info/1609289/1/konkordiya-boginya.html
Конкордия - в древнеримской мифологии богиня согласия и покровительница супружества.
Когда раздор в государстве прекращался, обычно строили храм Конкордии. В 367 году до нашей эры, во время борьбы патрициев и плебеев, диктатор Камилл впервые дал обет построить такой храм. После прекращения борьбы храм Конкордии действительно был построен вблизи Форума. Об основании других храмов Конкордии упоминают Ливий и Плутарх. Праздники в честь Конкордии отмечали 16 января и 30 марта. Она изображалась в виде матроны, держащей в левой руке рог изобилия, а в правой оливковую ветвь или чашу.
Конкордия способствовала согласию и единству граждан Рима, а также являлась покровительницей единодушия родных, особенно супругов. Замужние женщины ежегодно чтили богиню на празднике Каристий 22 февраля. К ней обращались 30 марта вместе с Pax, Янусом и Салюс и 1 апреля с Венерой и Фортуной virilis.
На древних монетах много изображений Конкордии, в виде украшенной венком женской головы или сидячей женской фигуры, обыкновенно с чашей для возлияний в одной руке и рогом изобилия в другой.
В греческой мифологии Конкордия соответствует богине Гармонии.
В честь Конкордии назван астероид 58 Конкордия, открытый в 1860 году. В день открытия астероида был подписан Туринский договор между Сардинским королевством и Францией о передаче Франции сардинской провинции Савойя и округа Ницца. Этот договор и послужил основанием для названия.
https://img.google-info.org/storage/big/1609289.jpg
Дата публикации: 05-16-2020
Википедия
31.10.2021, 13:02
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%BE%D0%BD%D0%BA%D0%BE%D1%80%D0%B4%D0%B8%D 1%8F_(%D0%B1%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D0%BD%D1%8F)#:~:tex t=%D0%9A%D0%BE%D0%BD%D0%BA%D0%BE%CC%81%D1%80%D0%B4 %D0%B8%D1%8F%20(%D0%BB%D0%B0%D1%82.,%D0%B4%D0%B0%D 0%BB%20%D0%BE%D0%B1%D0%B5%D1%82%20%D0%BF%D0%BE%D1% 81%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B8%D1%82%D1%8C%20%D1%82%D0 %B0%D0%BA%D0%BE%D0%B9%20%D1%85%D1%80%D0%B0%D0%BC
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/a/a8/GiorcesBardo25.jpg/500px-GiorcesBardo25.jpg
Конкордия с рогом изобилия
Богиня согласия и покровительница супружеского мира
Мифология древнеримская
Сфера влияния верность[d], Marital compatibility[d] и homonoia[d]
Пол женский
Атрибуты чаша для возлияний в одной руке и рог изобилия в другой
В иных культурах Гармония
Конко́рдия (лат. Concordia) — в древнеримской мифологии богиня согласия и покровительница супружества.
Когда раздор в государстве прекращался, обычно строили храм Конкордии. В 367 году до нашей эры, во время борьбы патрициев и плебеев, диктатор Камилл впервые дал обет построить такой храм. После прекращения борьбы храм Конкордии действительно был построен вблизи Форума. Об основании других храмов Конкордии упоминают Ливий и Плутарх. Праздники в честь Конкордии отмечали 16 января и 30 марта. Она изображалась в виде матроны, держащей в левой руке рог изобилия, а в правой оливковую ветвь или чашу[1].
Конкордия способствовала согласию и единству граждан Рима, а также являлась покровительницей единодушия родных, особенно супругов. Замужние женщины ежегодно чтили богиню на празднике Каристий (22 февраля). К ней обращались 30 марта (вместе с Pax, Янусом и Салюс) и 1 апреля (с Венерой и Фортуной virilis).
На древних монетах много изображений Конкордии, в виде украшенной венком женской головы или сидячей женской фигуры, обыкновенно с чашей для возлияний в одной руке и рогом изобилия в другой.
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/9f/Vitellius_Denarius_69_90020177.jpg/180px-Vitellius_Denarius_69_90020177.jpg
Динарий императора Вителлия (69 год)
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/c1/Aelius_Denarius_137_90020189.jpg/180px-Aelius_Denarius_137_90020189.jpg
Динарий цезаря Луция Элия (136-138)
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/cf/Sestertius-Aquilia_Severa-RIC_0390.jpg/180px-Sestertius-Aquilia_Severa-RIC_0390.jpg
Сестерций в честь весталки Аквилии Северы (220-222)
В греческой мифологии Конкордия соответствует богине Гармонии[источник не указан 1796 дней].
В честь Конкордии назван астероид (58) Конкордия, открытый в 1860 году. В день открытия астероида был подписан Туринский договор между Сардинским королевством и Францией о передаче Франции сардинской провинции Савойя и округа Ницца. Этот договор и послужил основанием для названия.
См. также
Брак в Древнем Риме
Площадь Согласия
Храм Конкордии
Примечания
Любкер Фридрих. Иллюстрированный словарь античности / И. Пименова. — М. : Эксмо, 2005. — 1344 с.
Drevniebogi.Ru
03.11.2021, 10:10
https://drevniebogi.ru/laverna-boginya-pribyili-i-torgovli/
3 января 2014 •
Скорее всего, первоначально Лаверна была богиней подземного царства, близкой Ларам и Лемурам; позже она стала сливаться с Меркурием (греч. — Гермес).
В качестве богини, выходящей из темноты (возможно, ранее она и была богиней ночной тьмы), Лаверна пользовалась особым почетом у людей, имевших основания скрывать свои цели и дела. Торговцы, мошенники и воры взывали к ней, намереваясь надуть или обокрасть кого-нибудь.
Самостоятельного храма Лаверна в Риме не имела — на склоне холма Авентин ей был посвящен алтарь. Неподалеку находились ворота в городских стенах, носившие ее имя. Дорога, которая вела через эти ворота, и сегодня называется Виа ди Порта Лавернале (Дорога Лавернских ворот).
На фото: Лаверна — текстильная кукла. Автор: Анастасия / Ярмарка Мастеров. Кадр из серии мультфильмов о Барби, где Лаверна — фея, отрицательный персонаж.
Википедия
05.11.2021, 12:07
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9B%D0%B0%D0%B2%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B0_(%D0%B1 %D0%BE%D0%B3%D0%B8%D0%BD%D1%8F)#:~:text=%D0%9B%D0% B0%D0%B2%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B0%20(%D0%BB%D0%B0%D 1%82.,%D0%B2%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B5%D1%87%D0%B0%D 1%8E%D1%82%D1%81%D1%8F%20%D0%B5%D1%89%D1%91%20%D0% B2%20%D1%8D%D1%82%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81%D0%BA%D0 %B8%D1%85%20%D0%B3%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%BD%D0%B8%D 1%86%D0%B0%D1%85
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Лаверна (лат. Laverna, от латинского глагола latere или слова levator — «вор») — римская богиня прибыли, покровительница воров.
Лаверне была посвящена роща близ Рима, рядом с которой располагались Лавернские ворота, и жертвенник. Упоминания о Лаверне встречаются ещё в этрусских гробницах. Жертвоприношения Лаверне полагалось приносить только левой рукой. Культ Лаверны был распространён в римской Италии. В честь Лаверны был назван астероид 2103 Laverna.
Литература
Georg Wissowa: Laverna. In: Wilhelm Heinrich Roscher: Ausführliches Lexikon der griechischen und römischen Mythologie. Bd. II 2 (1894-97), Sp. 1917—1918.
Kurt Latte: Römische Religionsgeschichte, München 1967, S. 139.
Drevniebogi.Ru
07.11.2021, 13:15
https://drevniebogi.ru/laryi-rimskie-bogi-pokroviteli-zhilishha-i-lyudey/
9 января 2014 •
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/01/laryi.jpg
Лары (ед. число — Лар), лат. — боги-покровители римских жилищ и их обитателей.
Вместе с Пенатами, которые были богами — покровителями римских семей и семейных очагов, Лары относились к числу так называемых «домашних богов». Однако, в отличие от Пенатов, Лары имели прямое отношение не к людям, а к их жилищам, хотя это и не исключало возможности их покровительства людям, временно покинувшим эти места, например совершающим путешествие или ушедшим на войну. Но если люди уезжали навсегда, Лары не следовали за ними, оставаясь на привычном месте. Существовало несколько разновидностей Ларов: например, Лары семейные (фамильные), Лары отдельных кварталов, города Рима, Лары деревенские и т. п., а также Лары путников, солдат и моряков. В римских домах им были посвящены статуэтки у очага (как и Пенатам), хранившиеся в ларцах, которые открывались в торжественных случаях. Глава семьи (фамилии) приносил им жертвы при значительных семейных событиях, а также в календы, т. е. в первый день каждого месяца. Их статуэтки и святилища стояли также на открытых местах, как правило — на перекрестках.
По-видимому, культ Ларов римляне переняли от этрусков. Взывание к ним встречается уже в древнейших сохранившихся молитвах коллегии жрецов — так называемых арвальских братьев. По мнению некоторых авторов, их отцом был бог огня Вулкан, по мнению других, — бог Меркурий; матерью же считалась нимфа Лара. Однако преобладало мнение, что Лары — добрые духи покойных предков. Их функции часто перекрывались и сливались с функциями Пенатов. Расцвет их культа приходится на правление императора Августа, который велел соорудить им специальный храм.
Римские поэты часто использовали выражение «Лары» в смысле «дом, домашний очаг, родина». Художники обычно изображали их в виде юношей с копьями и сторожевыми псами, позже — с кувшином вина или с рогом изобилия. Сохранилось довольно много фигурок и изображений Ларов.
В современном языке «Лары» — синоним дома, домашнего очага:
«Пою под чуждым небом,
Вдали домашних лар…»
— А. С. Пушкин, «Батюшкову» (1815).
Русская историческая библиотека
09.11.2021, 10:45
http://rushist.com/index.php/greece-rome/726-bogi-rima#c5
Те три народа, которые были главными деятелями италийской и римской культуры и о которых мы говорили теперь, излагая их национальные особенности, – этруски, сабиняне и латины создали верования и обряды, бывшие основными элементами римской мифологии и религиозных учреждений римлян до преобразования их греческим влиянием. Первоначальная религия италийских народов – основа позднейшей религии древнего Рима, без сомнения, была тем простодушным боготворением природы, основные черты которого находятся у всех народов индогерманского семейства. Но особенности характера италийских племен и римлян, а также местные влияния привели их к верованиям и обрядам, существенно различным от греческих. Греки, при своей восприимчивой и живой фантазии, при своем таланте художественного творчества, создали из первобытных божеств, бывших символами сил природы, обширный и разнообразный мир богов, украшенный множеством поэтических мифов, и постоянно расширяли его заимствованиями из иноземных религий; италийские племена, в частности римляне, более расположенные к наблюдению фактов действительности, к практической деятельности, чем к идеальным воззрениям и художественному творчеству, притом же долго остававшиеся замкнутыми в горах и долинах центральной полосы Средней Италии, дали своей религий такое направление, что она сделалась учением о нравственных обязанностях и о формах богослужения. Италики и Рим не выработали ни поэтических образов, ни умозрительных систем, довольствуясь совершением священных обрядов, молитвами, жертвоприношениями для снискания милости богов и смягчения гнева их. Деятельность соображения у италийцев была скована железной дисциплиной нравственного учения и религиозной формалистики. «Италийские племена», говорит Маркварт, «чтили в своих богах абстрактные силы природы, под властью которых идет жизнь человека, и о которых он ежеминутно должен помнить, милость и помощь которых он может приобресть точным соблюдением установленных государством внешних правил богопочитания». Сухое практическое направление римско-италийской религии, развитие формалистики в ней очень благоприятствовало возникновению многочисленного жреческого сословия; во всех италийских государствах, в том числе и в Риме, духовенство имело большую силу; но жрецы не были посредниками между богами и людьми: каждый римлянин сам излагал богам свою просьбу к ним, жрец был только помощником при исполнении религиозных обязанностей в качестве специалиста, изучившего формы обрядов, был истолкователем воли богов, объяснителем религиозных законов. В Греции жрецы были поэтами, занимались пением, музыкою, слагали гимны, много содействовали разработке мифов и эпической поэзии. Римское духовенство ограничивалось исполнением религиозных обрядов, чтением молитв, принесением жертв, истолкованием знамений. «Чудеса природы и жизни», говорит Преллер, «повсюду в Италии служат основанием для жертвоприношений и прорицаний; жрецы и пророки повсюду пользуются ими для политических целей; но нигде мы не видим поэтического стремления сердца и воображения погружаться в мысли и чувства по поводу этих чудес, нигде не видим оживотворения религии или истории идеальными поэтическими образами». Преобладание обрядности, подчинение религии духовенству, отсутствие поэтического и эпического таланта характеризовали, по-видимому, не только Рим, но и все италийские племена. Кажется, что все они опасались профанировать свои понятия о богах мифами; легенды о богах не развились ни у одного из них.
Римская и италийская мифология
«Боги Рима и италийцев – абстрактные понятия, не дошедшие до того, чтобы стать живыми личностями», говорит Моммзен: «и наиболее далеки были они от этого в первобытные времена. Не будучи живыми образами, боги Рима не имели биографий; у них не было ни любовных приключений, ни войн. Люди, даже наиболее прославляемые преданием, оставались у италийцев простыми людьми, не были, как у греков, возводимы преданностью народном любви на степень существ богоподобных». – Италийцы имели привычку употреблять вместо слова Deus, «бог», слово Numen «божество, «божественная сила»; уж и это самое показывает, что божественные силы оставались в их мыслях абстрактными понятиями, не представлялись им личностями. Даже в тех случаях, когда италийцы говорили о божествах, как о личностях, боги и богини их являются только «отцами» и «матерями», символами родовых и племенных связей. Были в давнюю старину в Риме и у италийцев легенды и народные песни, доказывающие, что италийские племена имели некоторое расположение к поэтическому творчеству. Таковы, например, сабинский миф о Семоне Санке, латинский миф о Геркулесе, боге огороженной земледельческой усадьбы и размножения имущества; таковы латинские легенды об Эвандре и о разбойнике Какусе, жившем на Палатинской горе. Но таких рассказов было мало, и некоторые из них уж самыми названиями действующих лиц обнаруживают, что были взяты римлянами и италиками от греков; так, Эвандр и Какус – греческие имена («добрый человек» и «злой»); а вообще развитие этих сказаний было задержано отчасти влиянием жрецов и тем, что владычествующее сословие в Риме занято было исключительно не поэтической мифологией, а практическими мыслями, государственными и военными интересами, и распространением иноземной цивилизации. Таким образом, италийские мифы остались невыработанными народными сказками. Когда латины и впоследствии римляне близко ознакомились с греческими мифами, то перенесли в Лациум и в Кампанию подвиги Геракла, Диомеда, бойцов Кастора и Поллукса, бывших образцами храбрости, Одиссея (Уликса, как назвали его римляне), Энея, ввели этих героев в римские предания, в круг своих религиозных представлений. В особенности приятно было гордости знатных римских родов представлять римлян потомками мифологических троянцев. Сказание о поселении Энея в Лавренте («Лавровом городе»), женитьбе его на Лавинии, дочери царя Латина, который был сыном национального римско-латинского бога Фавна, о том, что Эней был основателем города Лавинии, переселенцами из которого была основана Альбалонга, – все эти рассказы были первоначально лишь маловажными местными легендами. Разработанные честолюбием знатных родов Рима, фантазиею поэтов и сочинителей мифов, они сделались главным содержанием легендарной истории Лациума и Рима.
Латинские и сабино-сабелльские боги
Дольше, чем у этрусков, сохранилась чистой от иноземных влияний религия у римлян и других италийских народов. Латины и сабиняне первоначально полагали, что не должно изображать богов в человеческом виде. Их божества были абстрактные существа, не имевшие ни определенных форм, ни мифов; потому их представления о разных богах часто перепутывались. Потом из Кум, из Тарента, из других греческих колоний стали распространяться в Риме и между иными италийскими туземцами греческие понятия; когда латины и сабеллы ознакомились с греческими мифами и пластикой, их боги приобрели более реальный характер, их представления о разных божествах стали определеннее различаться одно от другого. У каждого народа были свои особые боги и богослужебные обряды; но основные религиозные понятия и главные божества были одинаковы у всех; таким образом одноплеменность латинов и сабелльских народов, очевидная по близкому родству их языков, проявляется и в их представлениях о богах. Как в Греции, при всей самостоятельности религиозного развития в разных областях её, высшие божества, – Зевс, Гера, Афина, Аполлон, Артемида и некоторые другие были чтимы всеми племенами, так в Риме и других областях Италии были боги, общие всем племенам латино‑сабелльского происхождения. Таковы были, по перечислению Преллера, Юпитер, Юнона и Минерва, высшие божества неба; бог лесов, весны и войны Марс, свиту которого составляли фавны, сильваны и богини, имевшие подобный им характер; у всех этих народов были одинаковые боги воды, огня, солнца, луны, плодородия земли; все они чтили души умерших; у всех было множество местных гениев, – были богини плодородия, богини судьбы, от которых посредством чародейственных обрядов или в пророческом экстазе получались предвещания.
Боги и духи в римской мифологии
У римлян и всех италийцев различались два класса божественных существ: собственно «боги» divi или dii, личные существа, и «духи», genii, божественные силы, который получают личное существование только отождествляясь с людьми, народами, городами, местностями или с какими-нибудь разрядами человеческой деятельности. Боги Рима и Италии были двух разрядов: небесные и земные. Небесные боги святы, доброжелательны, живут в сияющей области света, выше всего земного, владычествуют над землею и помогают людям. К числу их принадлежат и божества огня: животворящий и создающий Вулкан, богиня домашнего очага Веста. – Земные боги делятся на два разряда; одни живут на поверхности земли: в лесах, на горах, на полях, на прохладных влажных лугах, в реках, ручьях, в родниках; другие живут в недрах земли, это боги таинственные, их силою возрастают посевы на нивах, в их царстве живут души умерших. – Море, играющее такую важную роль в греческой мифологии, было областью чуждою италийским племенам, занимавшимся лишь земледелием и пастушеством. Бог моря, Нептун, у них позднее заимствование от греков; это Посейдон, принятый ими в число италийских богов.
Обряды служения богам разных разрядов в Риме и Италии были различны. Служение подземным богам имело характер мрачный, боязливый; обряды служения небесным богам были светлые, радостные; а праздники добрых к людям богов полей, рек, ручьев, лесов, жатвы, сбора винограда были соединены с грубыми простонародными веселостями; тут происходила «сытая пляска», satura, маскарадная пляска наевшихся и напившихся людей, наряженных в овечьи и в козлиные шкуры.
Личные боги римлян и италийцев были абстрактными существами, представления о которых не имели определительности; еще неопределеннее представления римлян о духах – богах низшего разряда занимавших важное место в их религии. Духи, «гении», живут повсюду в природе, вся человеческая жизнь от рождения до смерти идет под их влиянием; они участвуют во всех общественных и частных делах; эти животворящие и хранительные силы имеют такую тесную связь с явлениями, происходящими при их участии, что собственно лишь эта деятельность и придает им личное существование; они личные существа только потому, что они духи‑хранители людей, домов, фамилий, городов, народов, возникающих под их животворною силою, живущих под их невидимым управлением. Римляне и италийцы чтили во всех явлениях и существах духовный общий элемент, говорит Моммзен; с каждым предметом или существом – человеком ли, деревом ли, государством ли, домашнею ли кладовою (в которой живут пенаты) соединен дух, который возникает и умирает вместе с этим предметом или существом, духовный двойник материального предмета, идеальное воспроизведение действительной человеческой жизни в области духовного существования. Государство и род, каждое явление природы, каждая деятельность души, каждый человек, каждый предмет, каждая местность, даже каждый акт юридической жизни – все для римлян имеет в себе божественный элемент, все одушевлено божественною жизнью, и как мир действительности – область возникновения и исчезновения, так возникают и исчезают существа божественного мира. Дух покровитель, правящий каким‑нибудь действием человека, живет лишь пока длится это действие; дух, хранитель человека, живет и умирает вместе с ним. Духи имеют вечное существование только в том смысле, что постоянно повторяются одинаковые действия, рождаются люди, подобные прежним, потому постоянно рождаются и духи, одинаковые с прежними. Основная мысль римского верования в духов, мысль, что всякое живое существо оживотворено особым духом, – применяется даже к богам: как у всякого человека, так и у всякого божества есть особый дух, составляющий как будто проявление этого божества в данном месте, служащий олицетворением его в обрядах поклонения ему.
Гении, лары, пенаты, лемуры, фавны, сильваны, маны
Духи, животворящие людей и хранящие их, назывались у римлян гениями. По римско-италийскому верованию, каждый человек имеет своего гения, который находится при нем во всю жизнь от самого рождения до самой смерти, как невидимый друг и советник, постоянно склоняющий его к доброму, помогающий ему, сострадающий его горестям. Лары и пенаты в Риме были духи‑покровители рода и дома, всяких зданий – площадей, улиц, дорог; вообще это были души предков. В атриуме, семейном зале, где муж принимал гостей, а жена, окруженная служанками, пряла, где и обедала вся семья, было над семейным очагом, под закопченным потолком, священное место, на котором стояли лар и пенаты дома, маленькие деревянные статуи простой работы. С этими семейными божествами в Риме были соединены все дорогие семейные воспоминания; с ними советовались обо всех важных делах; они принимали участие во всех семейных событиях; в честь их совершали обряды при рождении детей, при свадьбе, при смерти кого‑нибудь в семействе, при отъезде и при возвращении домохозяина и проч., им приносили дары, их благодарили за все хорошее в жизни семейства. – Противоположностью ларам, доброжелательным духам умерших добрых предков, у римлян были ларвы и лемуры, вредившие людям духи злых умерших. Местные духи покровители города, области, племени назывались семонами и индигетами; это были божества земли; отношение римлян и италийцев к ним несколько напоминает греческое почитание героев‑покровителей. – Были духи полей и лесов, фавны и сильваны. – С ларами и пенатами имели родство manes; это были духи усопших, жившие в недрах земли на том месте, где были положены их тела; родственники угощали их пищею и питьем.
Таким образом, в Риме и у италийцев, как у греков, вселенная была наполнена божественными существами; но италийские божества не имели отчетливых личных очертаний. Долго италийцы не хотели давать человеческого вида богам, еще дольше – гениям. Но и не имея определенных образов, божественные силы могущественно правили жизнью Рима.
Культ римских и италийских богов
В древнейшие времена италийцы служили своим богам под открытым небом, не имея ни храмов, ни статуй. Некогда они приносили человеческие жертвы, но рано заменили их символическими обрядами; по легенде, эту замену в Риме ввел Нума Помпилий. Богам неба римляне и италийцы молились на высотах гор, в священных рощах, у источников, под священными деревьями. Как и другие народы давней старины, они были расположены чувствовать присутствие божества в такой обстановке. Еще и римляне воздавали религиозное почтение священным деревьям, – особенно дубам и смоковницам, – священным рощам, – священным животным: волку, лошади, змеям, многим птицам; по полету птиц, они узнавали волю богов. Во времена Нумы Помпилия у сабинян и латинов были еще только священные места с жертвенниками, сложенными из дерна, и с простыми молитвенными залами, в которых находились атрибуты или символы богов и деревянные столы, на которых лежали дары, принесенные богам. Храмы стали строить италийцы и римляне только, когда ознакомились с греками и несколько цивилизовались. Но и раньше того они очень строго требовали чистоты от молящихся, приносящих жертву, в особенности от жрецов, надзирателей и служителей священных мест, очень заботились о чистоте жертвенных животных. Омовения, окропления, окуривания и другие обряды очищения (Lustratio) составляли важную часть служения богам у италийцев в давнюю старину, получили еще больше значения у римлян. С самой заботливой осторожностью старались в Риме, при совершении богам священных обрядов, избегать всякого осквернения, всякого отступления от правил; малейшая ошибка требовала особых очищений и повторения обряда с самого начала.
Издательство «ЛИЦЕЙ»
10.11.2021, 20:47
https://licey.net/free/3-mify_narodov_mira/8-mify_narodov_evropy_i_ameriki/stages/116-50_malye_bogi_i_genii_lary_i_penaty.html
Боги на все случаи жизни. Кроме великих богов, у римлян было огромное количество более мелких, каждый из которых покровительствовал одному какому-нибудь делу. Этих божеств насчитывалось так много, что римляне даже не знали точно, кому молиться в том или ином случае. Поэтому часто житель Рима начинал молитву с таких слов: «Бог ты или богиня, этим или каким-нибудь другим именем следует тебя называть...» Если бы потребовалось записать имена богов и богинь, список составил бы целую книгу! Ведь даже ребенку, только что родившемуся, покровительствовали несколько десятков богов! Один давал ребенку жизнь, другой учил его видеть свет, третий — чувствовать; бог Вагитан помогал ребенку издать первый крик; были богини, учившие ребенка сосать молоко, есть и пить, ходить вперед и назад, выходить из дома и возвращаться обратно. Держаться ребенку на ногах помогали сразу три бога: Статин, Статина и Статилин!
http://www.licey.net/myth/images/book2/genii.png
Гений
Гении. А еще каждый римлянин имел своего особого, личного бога. Он назывался гением и сопровождал человека от колыбельки до могилы, побуждая ко всему, что человек совершал на своем жизненном пути. Иногда считали, что человек имеет двух гениев, доброго и злого, первый побуждает его к хорошим поступкам, а второй — к дурным. Как думали римляне, гений наблюдал за человеком, помогал ему в жизни, насколько умел, а в тяжелую минуту было полезно обращаться к нему, как к ближайшему заступнику. Поэтому римляне приносили гению дары в день своего рождения и отмечали жертвоприношениями все важные события своей жизни. После смерти человека его гений оставался на земле и пребывал рядом с могилой.
У женщин подобное божество называлось юноной, как и главная покровительница женщин на небе. Если гении были воплощением мужской силы, то юноны являлись воплощением женственности.
Пенаты и лары. Были свои боги и в каждой римской семье, в каждом доме. Добрых домашних богов, охранявших единство и благополучие, римляне называли пенатами. Им приносили жертвы при каждом радостном событии в семье, а изображения этих богов помещались в закрытом шкафчике рядом с очагом, у которого собирались все домочадцы.
http://www.licey.net/myth/images/book2/lar.png
Лар
Хранителями жилища были лары, добрые духи, никогда не покидавшие дом (этим они отличались от пенатов, которых можно было взять с собой при переселении в другое место). Изображения ларов также хранились в особом шкафчике, который назывался ларарий. В дни рождения членов семьи перед ним ставили пищу и питье, его украшали цветами. Когда мальчик первый раз надевал мужскую одежду, он приносил в жертву ларам медальон, предохранявший его от действия злых сил, который он носил в детстве на шее. Ларам приносила также жертву молодая жена, входя первый раз в дом мужа. Римляне очень почитали ларов, которые не только берегли дом, но и охраняли каждого члена семьи во время путешествий и военных походов.
Последний путь. Что будет с человеком после смерти римлян интересовало не очень. Они долго не боялись смерти и не задумывались о ней. Когда человек умирал, его душа попадала в мир Орка, повелителя подземного мира (иногда его называли греческим именем Плутон). Похороны были в ведении богини Либитины, чьи жрецы занимались погребальными обрядами.
Покойников обычно сжигали, а затем урну с прахом помещали в фамильную гробницу. К месту погребального костра тело сопровождали друзья, родственники, и предки. Дело в том, что в доме каждого знатного римлянина хранились восковые бюсты или маски предков. В день похорон их доставали и несли вслед за умершим до самого костра. После совершения погребальных обрядов долг был выполнен, и затем умерших поминали раз в год, в Паренталии — годовщину смерти, украшая их могилы и принося жертвы богам.
Маны. Души людей после смерти делались манами — духами предков. Маны были добрыми покровителями людей, а чтобы они не сменили свою милость на гнев трижды в году справляли посвященный им праздник Фералии. В эти дни открывали находящуюся на Палатине глубокую яму, закрытую камнем, которая называлась мундус и считалась входом в подземный мир. Считалось, что через нее на землю выходят тени умерших и собирают жертвы, оставленные на их могилах.
http://www.licey.net/myth/images/book2/predki.png
Римлянин с бюстами своих предков
Римляне считали, что манам достаточно и небольших подношений — черепков, увитых веночками, горсточки зерна, крупинки соли, лепестков фиалок, кусочка хлеба, смоченного в вине. Ведь эти божества не жадны, и им дорог почет, а не стоимость подношения. Но уж если потомки забывали почтить предков, маны гневались не на шутку. Как-то в суматохе войн такое случилось — и вот по улицам города стонали и плакали поднявшиеся из могил предки, а по всем дорогам, наводя ужас на путников, завывали толпы бесплотных теней. И все это длилось до тех пор, пока жертвы не были, наконец, принесены.
Лемуры. Кроме добрых манов существовали и злые мертвецы — духи людей, при жизни совершивших какое-нибудь преступление. Их называли лемурами или ларвами и изображали в виде скелетов. Они бродят по земле ночью и всячески вредят людям, но особенно опасны в Лемурии — ночи на 9, 11 и 13 мая. В эти зловещие дни были закрыты все храмы, не начинали никаких дел, не справляли свадьбы. В каждом доме его хозяин в полночь совершал древние магические обряды, чтобы обезопасить себя и своих близких. Он должен был босиком, сделав пальцами знак, оберегающий от встречи с тенью, омыть руки проточной водой, а потом девять раз бросить за спину черные бобы, повторяя: «Я бросаю эти бобы, чтобы уберечь ими от вас себя и своих!» После этого он девять раз ударял в медный таз, призывая призраки удалиться восвояси. Совершение этого обряда, как считали римляне, гарантирует полную безопасность.
http://www.licey.net/myth/images/book2/ghervoprinoshinei.png
Римское жертвоприношение
Как римляне относились к богам. Итак, мы познакомились с некоторыми римскими богами. Не может не поразить то, насколько представления о них отличаются от греческих мифов! В греческих мифах люди встречаются с богами, беседуют с ними, смотрят им в лицо. Римляне считали, что такое невозможно. Ни один простой смертный человек не может и не должен видеть божество. Поэтому, когда римлянин молился, он закрывал лицо одеждой, чтобы случайно не увидеть бога, к которому обращался. Лишь некоторые римляне удостоились чести общаться с божеством. Это были те, от кого пошел римский народ и кем было создано римское государство: Эней, Рея Сильвия, Ромул, Нума Помпилий.
Такого почитания богов у греков не было, как не было и слова, его обозначающего — религия. Конечно, римляне в этом смысле стоят выше греков и их боги лишены тех пороков, которые свойственны греческим богам. Вместе с тем, римляне не были бы римлянами, народом религиозным, героическим, но очень практичным и расчетливым, если бы все ограничивалось этим почитанием. Конечно нет! У них не было того немножко наивного, полудетского восхищения богами. Все здесь строилось на трезвом расчете — ведь основой отношения к божеству были слова «до, ут дэс» — «я даю, чтобы ты дал»! Не из чувства преклонения и восхищения приносили римляне свои жертвы богам, а добиваясь у них чего-то. Более того, они считали, что любого чужого бога можно переманить в Рим, пообещав ему большие жертвы, и бывало так, что римские полководцы перед стенами осажденных городов совершали обряд, называвшийся эвокация, переманивая чужих богов щедрыми посулами. Так что если грекам не хватало религиозного благоговения по отношению к богам, то римлянам в этих отношениях явно не хватало греческой теплоты и любви.
Википедия
12.11.2021, 16:41
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9B%D0%B0%D1%80%D1%8B#:~:text=lares)%20%E2%80%9 4%20%D0%BF%D0%BE%20%D0%B2%D0%B5%D1%80%D0%BE%D0%B2% D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F%D0%BC%20%D0%B4%D1%80%D0%B5 %D0%B2%D0%BD%D0%B8%D1%85%20%D1%80%D0%B8%D0%BC%D0%B B%D1%8F%D0%BD,%D0%BE%D0%B1%D1%80%D1%8F%D0%B4%D0%BE %D0%BC%20%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B8%D0%B0%D1%8 6%D0%B8%D0%B8%2C%20%D0%B1%D1%80%D0%B0%D0%BA%D0%BE% D1%81%D0%BE%D1%87%D0%B5%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0 %B5%D0%BC%2C%20%D1%81%D0%BC%D0%B5%D1%80%D1%82%D1%8 C%D1%8E
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Лары
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/3/31/Lar_romano_de_bronce_%28M.A.N._Inv.2943%29_01.jpg/383px-Lar_romano_de_bronce_%28M.A.N._Inv.2943%29_01.jpg
Лар (I век, Национальном археологическом музее, Мадрид)
Мифология древнеримская мифология
Ла́ры (лат. lares) — по верованиям древних римлян божества, покровительствующие дому, семье и общине в целом. Фамильные лары были связаны с домашним очагом, семейной трапезой, с деревьями и рощами, посвящавшимися им в усадьбе. К ним обращались за помощью в связи с родами, обрядом инициации, бракосочетанием, смертью. Августин приводит мнение Апулея, что после смерти добрые люди становятся ларами (лат. lares)[1].
Считалось, что они следят за соблюдением традиционных норм во взаимоотношениях членов фамилии, наказывают нарушителей, в частности господ, слишком жестоких к рабам. Рабы искали защиты от гнева хозяина у домашнего очага или алтаря ларов и активно участвовали в их культе, впоследствии преимущественно обслуживавшемся именно рабами. Глава фамилии был верховным жрецом культа ларов.
Виды ларов:
Lares Compitales — компитальных ларов почитали на перекрёстках как покровителей соседской общины и добрососедских отношений. На перекрёстках сооружались святилища с числом отверстий, равным числу примыкавших к перекрёстку усадеб. Здесь главами семей развешивались куклы и шерстяные шары, изображавшие соответственно свободных членов семьи и рабов. Возможно, этот ритуал восходит к практике человеческих жертвоприношений ларам как хтоническим божествам, отсюда их неясная связь с хтонической Ларентой-Ларундой, Манией и иногда отождествлявшейся с ней матерью ларов, получавшей в виде жертвы бобовую кашу.
Lares Domestici — дома
Lares Familiares — семьи
Lares Patrii — отцовские, возможно, отождествлялись с духами предков
Lares Permarini — моря
Lares Praestitis — государства
Lares Privati — частные (в противовес общественным Lares Publici)
Lares Rurales — земли
Lares Viales — путешественников
Праздник компиталий сопровождался общей трапезой, шутками, песнями, плясками, состязаниями за призы. Новобрачная, переходя в фамилию и соседскую общину мужа, приносила монету домашним и компитальным ларам.
Компиталии, в которых участвовали и рабы, и свободные, были наиболее демократичным римским праздником, связывавшимся с «царем-народолюбцем», сыном рабыни и лара — Сервием Туллием. Коллегии плебеев и рабов обслуживали культ компитальных ларов. Август в 12 до н. э. реформировал культ ларов, образовав его коллегии из рабов, отпущенников и плебеев в каждом квартале Рима и других городов, и соединил с культом своего гения. Однако в домах и имениях лары продолжали почитаться коллегиями рабов и отпущенников вплоть до полного падения язычества. Изображались фамильные и соседские лары в виде двух юношей в собачьих шкурах и с собакой (как бдительные хранители).
В провинциях лары отождествлялись с божествами родоплеменных и сельских общин. Некоторые современные исследователи связывают ларов с предками, другие считают их духами растительности и земельных участков.
См. также
Гений
Праздники Древнего Рима
Брак в Древнем Риме
Лар
Лара
Пенаты
Genius loci
Домовой
Примечания
О Граде Божьем, 9:11
Ссылки
Лары // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Lares // Реальный словарь классических древностей / авт.-сост. Ф. Любкер ; Под редакцией членов Общества классической филологии и педагогики Ф. Гельбке, Л. Георгиевского, Ф. Зелинского, В. Канского, М. Куторги и П. Никитина. — СПб., 1885.
Лары // Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 4 т. — СПб., 1907—1909.
Drevniebogi.Ru
15.11.2021, 13:39
https://drevniebogi.ru/lemuryi-larvyi-rimskie-duhi-umershih/
13 января 2014
В отличие от Манов, духов предков, под Лемурами понимали духов любых умерших. Они обитали в загробном мире, но покидали его, чтобы воздать людям добром или злом — в зависимости от того, как люди относились к ним при жизни. Как добрые духи они сливались с Ларами, хранителями римских жилищ; если они были злыми духами, их называли Ларвами («масками», «страшилищами»). Для примирения с Лемурами служили специальные празднества, проходившие 9, 11 и 13 мая, — лемурии; в эти дни закрывались храмы и не совершались браки. От Лемуров, или Ларв, можно было избавляться и в индивидуальном порядке, делалось это так: в полночь отец семейства девять раз бросал горсть фасоли через плечо и девять раз восклицал, что этим он искупает себя и свою семью от власти Лемуров. После чего можно было считать, что все в полном порядке.
https://studme.org/69204/religiovedenie/demonologiya
К глубокой архаике относятся культы ларов – семейных богов, выполнявших сходные с пенатами функции охраны домашнего благополучия. Лары – хранители нравственных устоев, норм взаимоотношений между членами семьи. Под надзором ларов находились домашние рабы, которых семейные боги ограждали от чрезмерной жестокости хозяев. Глава римской большой семьи (фамилии) отправлял в культе ларов важнейшие священнодействия. В культе ларов принимали участие также и рабы. Наряду с семейными (фамильными) ларами римляне знали также ларов – богов соседской общины, общей территории. Этих богов-хранителей почитали на перекрестках дорог, ведущих к соседним усадьбам. От названия перекрестков (лат. compitum) ритуалы в честь компитальных ларов назывались компиталиями.
Drevniebogi.Ru
18.11.2021, 13:53
https://drevniebogi.ru/liber-rimskiy-bog-plodorodiya-zemli-vina-i-vinodeliya-vakh/
14 января 2014
Либер, лат. — римский бог плодородия земли, в своем качестве бога вина и виноделия отождествлялся с Вакхом.
Принадлежал к числу древнейших римских богов, его культ был особенно распространен среди земледельцев. Главный его праздник приходился на 17 марта; в этот день римские юноши впервые надевали мужскую тогу. Отождествление Либера с Вакхом произошло уже в 5—4 вв. до н. э. под влиянием греческих колонистов в южной Италии, занимавшихся виноградарством. Его супруга, Либера, тоже богиня плодородия, частично сливалась с Церерой, или Прозерпиной, а также (по аналогии с Либером — Вакхом) — с супругой Вакха (Диониса) Ариадной.
В Риме у Либера и Либеры был общий храм с Церерой, находившийся на Авентине, рядом с храмом Флоры. Первоначально их культ был обычным, однако со временем приобрел разнузданный характер под влиянием дионисийских мистерий. Уже во времена христианства с ним боролись римские епископы.
На фото: скульптура Бухуса в Мукачево, Украина.
Википедия
20.11.2021, 12:38
https://tftwiki.ru/wiki/Liber
Римский Бог
Liber
Бог виноделия, вина, плодородия, свободы
Храмы Авентин Хилл (с Либерой и Церерой)
Фестивали Либералия
Личная информация
Родители Церера
Братья и сестры Либера (разные традиции)
Консорт Либера (различные традиции)
Греческий эквивалент Дионис
этрусский эквивалент Фуфлунс
В древнеримской религии и мифологии , Liber/ˈlaɪbər/LY-bər , Латинский : [ˈliːbɛr] ; «свободный»), также известный как Liber Pater («свободный Отец»), был богом виноградарства и вина, плодородия и свободы. Он был божеством-покровителем римских плебеев и входил в их авентинскую триаду . Его фестиваль Liberalia (17 марта) стал ассоциироваться со свободой слова и правами, связанными с достижением совершеннолетия. Его культ и функции все больше ассоциировались с романизированными формами греческого Диониса / Вакха , мифологией которого он стал делиться.
Содержание
1 Этимология
2 Происхождение и установление
2.1 Либер, Вакх и Дионис
2.2 Либер и вакханалия 186 г. до н.э.
3 Фестивали, культы и духовенство
4 Имперская эпоха
5 Храмы и культовые изображения
6 В литературе
7 Примечания и ссылки
7.1 Библиография
8 Внешние ссылки
Этимология
Имя Līber («свободный») происходит от прото-курсивного * leuþero, и, в конечном итоге, от Протоиндоевропейский * h₁leudʰero («принадлежащий народу», следовательно, «свободный»).
Происхождение и установление
До его официального принятия в качестве римского божества, Liber была компаньонкой двух разных богинь в двух разных архаичных итальянских культах плодородия; Церера , богиня земледелия и плодородия эллинизированных соседей Рима, и Либера , которая была женским эквивалентом Либера. В древнем Лавиниуме он был фаллическим божеством. Латинское liber означает «свободный» или «свободный»; в сочетании с «патер» это означает «свободный отец», который олицетворяет свободу и защищает сопутствующие ей права в противоположность зависимому рабству. Слово «liber» также понимается в отношении концепции возлияния, ритуального подношения питья, которое в греческом языке относится к «spondé», буквально относящемуся к английскому «тратить». Римские писатели поздней республики и ранней империи предлагают различные этимологические и поэтические рассуждения, основанные на этом образе, для объяснения некоторых особенностей культа Либера.
Либер вошел в историческую традицию Рима вскоре после свержения римской монархии, истеблишмент Республики и первый из многих угрожающих или фактических плебейских отделений от патрицианской власти Рима. По мнению Ливи , диктаторА. Постумиус поклялся в играх (ludi ) и совместном публичном храме Триаде Цереры, Либеры и Либеры на Авентинском холме в Риме , около 496 г. до н. э. В 493 году клятва была исполнена: новый Авентинский храм был посвящен, и ludi scaenici (религиозные драмы ) были проведены в честь Либера на благо римского народа . Эти ранние ludi scaenici были предложены как самые ранние в своем роде в Риме и могут представлять собой самый ранний официальный праздник Либера или раннюю форму его фестиваля Liberalia . Формальное, официальное развитие Авентинской Триады могло способствовать ассимиляции ее отдельных божеств с греческими эквивалентами: Церера Деметре , Либера Дионису и Либера Персефоне или Коре.
Покровительство Либером самого большого и наименее влиятельного класса граждан Рима (плебей, или плебейских простолюдинов ) связывает его с особыми формами плебейского неповиновения гражданским и религиозным властям. республиканской патрицианской элитой Рима. Авентинская триада описывается как параллельная Капитолийской триаде из Юпитера , Марса и Квирина на Капитолийском холме, в пределах города. священная граница (pomerium ): и как его «копия и противоположность». Авентинская триада, очевидно, была создана по указанию Sibylline Books , но позиция Либера в ней с самого начала кажется двусмысленной. Он был богом винограда и вина; его ранние ludi scaenici фактически определили свой жанр после этого как сатирический, подрывной театр в законном религиозном контексте. Некоторые аспекты его культов оставались потенциально антиримскими и служили средоточием гражданского неповиновения. Либер отстаивал права плебей на экстатическое освобождение, самовыражение и свободу слова; в конце концов, он был Liber Pater, Свободным Отцом - божественным олицетворением свободы, отцом плебейской мудрости и плебейского предзнаменования
Liber, Bacchus и Dionysus
ассоциации Liber с вином, опьянением, неограниченная свобода и ниспровержение сильных мира сего сделали его близким эквивалентом греческого бога Диониса , которого романизировали как Вакх . В греко-римской культуре Дионис был эвгемеризован как историческая личность, героический спаситель, путешественник и основатель городов; и завоеватель Индии, откуда он вернулся с первым в истории триумфом , запряженный тиграми в золотой колеснице в сопровождении свиты пьяных сатиров и менад . В некоторых культах и, вероятно, в популярном представлении, Либер постепенно ассимилировался с Вакхом и стал делиться своей романизированной «дионисийской» иконографией и мифами. Плиний называет его «первым, кто установил практику купли-продажи; он также изобрел диадему, эмблему королевской власти и триумфальное шествие». Римские мозаики и саркофаги свидетельствуют о различных изображениях этого экзотического триумфального шествия. В римских и греческих литературных источниках поздней республики и имперской эпохи несколько примечательных триумфов содержат похожие, отчетливо «вакхические» элементы процессии, напоминающие якобы исторический «Триумф свободы».
Liber и вакханалия 186 г. до н. Э.
Очень мало известно об официальных и неофициальных культах Либера в период ранней и средней республиканской эпохи. Их дионисийские или вакхические элементы, кажется, считались достаточно древними, самобытными и управляемыми римскими властями до 186 г. до н. Э., Вскоре после окончания Второй Пунической войны . Ливи, писавший спустя 200 лет после этого события, дает в высшей степени театрализованный отчет о введении Вакханалии иностранным прорицателем, «греком в низком состоянии ... низменным оператором жертвоприношений». Культ распространяется тайно, «как чума». Низшие классы, плебеи, женщины, молодые, морально слабые и женоподобные мужчины («мужчины больше всего любят женщин») особенно восприимчивы: у всех таких людей есть leuitas animi (непостоянный или необразованный ум), но даже римская элита не застрахована. Жрицы вакханалии призывают свою заблудшую паству разрушить все социальные и сексуальные границы, даже нанести ритуальное убийство тем, кто противостоит им или выдает их секреты: но верный слуга открывает все шокированному сенату, чья сообразительность, мудрость и благочестие спасают Рим от божественного гнева и бедствий он иначе бы пострадал. dramatis personae , стилистические завитки и образы Ливия, вероятно, опираются на римские сатирские пьесы, а не на сами вакханалии.
Культы вакханалии, возможно, бросили вызов традиционным, официальным ценностям и ценностям Рима . мораль , но они практиковались в римской Италии как дионисийские культы в течение нескольких десятилетий до их предполагаемого раскрытия и, вероятно, были не более секретными, чем любой другой мистический культ. Тем не менее их присутствие на Авентине спровоцировало расследование. Последовавший за этим закон против них - Senatus consultum de Bacchanalibus от 186 г. до н.э. - был оформлен как ответ на ужасное и неожиданное национальное и религиозное чрезвычайное положение, и его исполнение было беспрецедентным по тщательности, широте и жестокости. Современная наука интерпретирует эту реакцию как утверждение сенатом своей гражданской и религиозной власти на всем итальянском полуострове после недавней Пунической войны и последующей социальной и политической нестабильности. Культ официально представлялся как деятельность тайного, незаконного государства внутри римского государства, заговор жриц и неудачников, способных на все. Сам Бахус не был проблемой; как любое божество, он имел право на культ. Вместо того чтобы рисковать своим божественным оскорблением, вакханалия не была запрещена полностью. Их заставили подчиниться официальному распоряжению под угрозой сурового наказания: считается, что около 6000 человек были казнены. Реформированные вакхические культы мало походили на переполненные, экстатические и раскованные вакханалии: каждое культовое собрание ограничивалось пятью посвященными, и каждое могло проводиться только с согласия претора. Подобное истощение могло иметь место и в культах Либера; попытки оторвать его от предполагаемых или реальных ассоциаций с вакханалией очевидны из официального перенесения Liberalia ludi от 17 марта на Cerealia Цереры от 12–19 апреля. Как только свирепость официальных репрессий утихла, игры Liberalia были официально восстановлены, хотя, вероятно, в измененной форме. Незаконные вакханалии тайно существовали в течение многих лет, особенно в Южной Италии, их вероятном месте происхождения.
Фестивали, культы и духовенство
Либера тесно, часто взаимозаменяемо отождествляли с Вакхом, Дионисом и их мифологией. но не был полностью ими поглощен; в конце республиканской эпохи Цицерон мог настаивать на «неидентификации Либера и Диониса» и описывать Либера и Либеру как детей Цереры. Либер, как и его авентинские товарищи, перенес различные аспекты своих старых культов в официальную римскую религию. Он защищал различные аспекты сельского хозяйства и плодородия, включая виноградную лозу и «мягкие семена» ее винограда, вино и сосуды для вина, а также мужское плодородие и мужественность. Поскольку его божественная сила воплощалась в виноградной лозе, винограде и вине, ему было предложено первое священное нажатие урожая винограда, известное как сакрима.
Вино, произведенное под патронажем Либера, было его подарком человечеству и поэтому подходило для нечестивого (нерелигиозного) употребления: его можно было смешивать со старым вином в целях ферментации, а также фальсифицировать и разбавлять в соответствии с вкус и обстоятельства. В религиозных целях он был ритуально «нечистым» (vinum spurcum). Римский религиозный закон требовал, чтобы возлияния, предлагаемые богам в их официальных культах, были vinum inferum, крепким вином чистого урожая, также известным как теметум. Он был сделан из лучшего урожая, отобран и отжат под покровительством верховного божества Рима Юпитера и ритуально очищен его фламеном (старшим жрецом). Роль Либера в виноградарстве и виноделии, таким образом, дополняла и подчинялась Юпитеру.
Либер также олицетворял мужскую репродуктивную силу, которая эякулировалась как «мягкое семя» спермы человека и животных. Его виски держали изображение фаллоса ; в Лавиниуме это было главной целью его месячного праздника, когда, по словам св. Августина, «бесчестного члена» посадили «на маленькую тележку» и повели процессией вокруг местных святилищ на перекрестке дорог , затем на местный форум для его коронации почетной матроной. Обряды обеспечивали рост семян и отражали любые злые чары (fasinatus) с полей.
Фестивали Либера приурочены к весеннему пробуждению и возобновлению плодородия в сельскохозяйственном цикле. В Риме 17 марта прошел его ежегодный публичный фестиваль Liberalia . Портативный храм пронесли по окрестностям Рима (vici ); Престарелые жрицы Либера, увенчанные плющом, предлагали медовые лепешки на продажу и приносили жертвы от имени тех, кто их покупал - открытие меда было приписано Либеру-Вакху. Внутри Либералии, более или менее на ритуальном уровне, были различные свободы и права, связанные с римскими идеями мужественности как божественной и естественной силы. Юноши праздновали совершеннолетие; они отрезали и посвятили свои первые бороды своему дому Ларес , и если граждане носили свою первую тогу вирилис, «мужественную» тогу, Овидий , возможно используя поэтическую этимологию, называет toga libera (тога Либера или «тога свободы»). Эти новые граждане зарегистрировали свое гражданство на форуме, а затем могли свободно голосовать, покинуть домус (домашнее хозяйство) своего отца, выбрать партнера по браку и, благодаря наделению Либером мужественностью, стать отцом собственных детей. Овидий также подчеркивает менее формальные свободы и права Либералии. Из своего более позднего места ссылки, куда его отправили за неназванное преступление против Августа, связанное со свободой слова, Овидий сетовал на потерянное товарищество со своими товарищами-поэтами, которые, очевидно, видели в Либералии возможность для свободного разговора.
Имперская эпоха
Август успешно ухаживал за плебсами, поддерживал их божеств-покровителей и начал восстановление храма Авентинской триады; он был повторно освящен его преемником, Тиберием . Либер входит в тройку дополнительных групп божеств Имперского культа ; фигура спасителя, такая как Геракл и сам Император. Септимий Северус положил начало своему правлению и династии играми в честь Либера / и Геракла / Мелькарт , основатель романизма божества-герои его родного города Лепсис Магна (Северная Африка); затем он построил им массивный храм и арку в Риме. Еще позже Liber Pater является одним из многих божеств, которым служил эрудит, глубоко религиозный сенатор Веттиус Агориус Претекстат (ок. 315 - 384 г. н.э.).
Святилище вакхической общины, посвященное Liber Патер был основан в Коза (в современной Тоскане), вероятно, в 4 веке нашей эры. Он оставался в употреблении «очевидно, в течение десятилетий после указов Феодосия в 391 и 392 годах нашей эры, объявивших язычество вне закона». Его оставление или, возможно, его разрушение «ревностными христианами» было настолько внезапным, что большая часть его культовых принадлежностей уцелела практически нетронутой после обрушения здания. Примерно в конце 5-го века, в «Семи книгах истории против язычников» Орозия , мифическое завоевание Индии Liber Pater воспринимается как историческое событие, оставившее безобидную, естественно мирную нацию, «сочащуюся кровью». кровь, полная трупов и оскверненная похотью [Либера] ».
Храмы и культовые изображения
Плиний Старший описывает храм Авентинской триады, спроектированный греческими архитекторами и типично греческий стиль ; от него не осталось никаких следов, а исторические и эпиграфические записи содержат лишь скудные подробности, позволяющие предположить его точное местонахождение, но описание Плиния может быть дополнительным свидетельством освященных веками и устойчивых плебейских культурных связей с Великой Грецией, существовавшей еще в имперскую эпоху. Витрувий рекомендует, чтобы храмы Либера следовали ионическому греческому образцу, как «просто мерило между суровостью дорического и нежностью Коринфского ордена, "уважая частично-женские характеристики божества.
В литературе
боги по имени Либер и Либера играют важную роль в научной фантастике / Боги домашнего хозяйства от Гарри Тертледоу и Джудит Тарр .
Drevniebogi.Ru
22.11.2021, 17:43
https://drevniebogi.ru/libertas-svoboda-rimskaya-boginya-svobodyi/
14 января 2014
https://sp-ao.shortpixel.ai/client/to_avif,q_glossy,ret_img,w_510,h_340/https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/01/libertas.jpg
Либертас, лат. («свобода») — римская богиня свободы.
Так же, как и другие персонификации абстрактных понятий, Либертас не имела родителей. Однако это не мешало широкому распространению ее культа, особенно среди плебеев, для которых она была воплощением освобождения от гнета патрициев.
Храм Либертас находился на холме Авентин, традиционном центре римских плебеев, и был посвящен ей в 238 г. до н. э.
Википедия
24.11.2021, 12:19
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9B%D0%B8%D0%B1%D0%B5%D1%80%D1%82%D0%B0%D1%81#: ~:text=%D0%9B%D0%B8%D0%B1%D0%B5%CC%81%D1%80%D1%82% D0%B0%D1%81%20(%D0%BB%D0%B0%D1%82.,%D1%87%D0%B5%D0 %BA%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%BB%D0%B8%20%D0%BC%D0%BE%D 0%BD%D0%B5%D1%82%D1%8B%20%D1%81%20%D0%B8%D0%B7%D0% BE%D0%B1%D1%80%D0%B0%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5 %D0%BC%20%D0%9B%D0%B8%D0%B1%D0%B5%D1%80%D1%82%D0%B 0%D1%81
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Либертас изображена на монетах нескольких стран, таких как изображенная здесь швейцарская монета в двадцать рапенов
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/c/cf/Zwanzigrappen_%28cropped%29.jpg
Либе́ртас (лат. Libertas[1]) — в древнеримской религии и мифологии богиня, олицетворявшая свободу. Ей были посвящёны храмы на Авентинском и Палатинском холмах. В эпоху Империи часто чеканили монеты с изображением Либертас.
Греческий эквивалент богини Либертас — это Элеутерия[en], также служившая олицетворением свободы.
Содержание
1 История
2 Память
3 Персонификации
4 Примечания
5 Литература
История
Культ Либертас возник одновременно с Римской республикой и был связан с ниспровержением царей Тарквиниев. Ей поклонялись члены известного в Риме плебейского рода Юниев, из которого, в частности, происходил Марк Юний Брут младший, ярый приверженец Республики и убийца Гая Юлия Цезаря[2]. В 238 году до н. э., до Второй Пунической войны, Тиберий Гракх построил храм Либертас на Авентинском холме[3]. Последующий храм, посвящённый Либертас, был построен в 58—57 годах до н. э. народным трибуном Публием Клодием Пульхром на Палатинском холме, ещё одном из семи холмов Рима. Построив и освятив храм в бывшем доме тогдашнего ссыльного Цицерона, Клодий хотел, чтобы земля была юридически непригодной для проживания. По возвращении Цицерон смог добиться признания недействительности освящения и, таким образом, вернул землю, уничтожив храм. В 46 год до н. э. римский сенат проголосовал за создание и посвящение святыни Либертасу в знак признания заслуг Гая Юлия Цезаря, но храм так и не был построен; вместо этого на Римском форуме стояла небольшая статуя богини.
Память
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/b8/Sceau_de_la_R%C3%A9publique.jpg/375px-Sceau_de_la_R%C3%A9publique.jpg
Большая печать Франции
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/a/a1/Statue_of_Liberty_7.jpg/308px-Statue_of_Liberty_7.jpg
Статуя Свободы в Нью-Йорке — современный образ древней богини Либертас
Либертас, наряду с другими римскими богинями, послужила источником вдохновения для многих современных символов, включая Статую Свободы на острове Свободы в США[4]. Так, Либертас была изображена на Большой печати Франции, созданной в 1848 году. Это образ позже повлиял на французского скульптора Фредерика Огюста Бартольди во время работы над знаменитой статуей «Свобода, озаряющая мир», даром Франции к столетию независимости США.
На протяжении всей истории неоднократно чеканились деньги с именем или изображением Либертас. Так, богиня была изображена на монетах Гальбы «Свобода народа» во время его короткого правления после смерти Нерона[5]. Как «Свобода», Либертас изображена на лицевой стороне (большей части) монет США в XX веке. Известно, что по меньшей мере два частных банка в Северной Каролине изображали Либертас на своих банкнотах[6][7]; кроме того, Либертас изображена на монетах Швейцарии в 5, 10 и 20 раппенов.
Персонификации
Вымышленные персонажи Колумбия из Соединённых Штатов и Марианна из Франции, Статуя Свободы в гавани Нью-Йорка и многие другие персонажи и концепции современности были созданы и рассматриваются как воплощения Либертас.
Примечания
От лат. lībértās — «свобода». В латыни при склонении по падежам в этом слове ударение смещается на слог вперед, а основа приобретает вид lībertât-, напр. lībertâtis — «свободы» (родительный падеж), lībertâtem — «свободу» (винительный падеж) etc.
James Andrew Corcoran, Patrick John Ryan, Edmond Francis Prendergast. The American Catholic Quarterly Review …. — Philadelphia: Hardy and Mahony, 1880. — Vol. 5. — P. 589. — 786 p. (англ.)
Karl Galinsky; Kenneth Lapatin. Cultural Memories in the Roman Empire (неопр.). — Getty Publications, 2016. — С. 230. — ISBN 978-1-60606-462-7. (англ.)
Robe (англ.) (недоступная ссылка). National Park Service. Дата обращения: 4 июня 2017. Архивировано 7 мая 2007 года.
Roman Coins (англ.) (PDF). Дата обращения: 1 сентября 2008. Архивировано 31 октября 2008 года.
Howgego, C. J. (англ.)рус.. Ancient history from coins (неопр.). — Psychology Press, 1995. — ISBN 978-0-415-08993-7. (англ.)
Bank of Fayetteville one-dollar note, 1855 (англ.) (недоступная ссылка). Дата обращения: 1 сентября 2008. Архивировано 24 мая 2012 года.
Литература
Libertas // Реальный словарь классических древностей / авт.-сост. Ф. Любкер ; Под редакцией членов Общества классической филологии и педагогики Ф. Гельбке, Л. Георгиевского, Ф. Зелинского, В. Канского, М. Куторги и П. Никитина. — СПб., 1885. — С. 48.
Libertas // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1896. — Т. XVIIa. — С. 639. (1906. — Доп. т. II. — С. 77).
Libertas (англ.). — статья из Encyclopædia Britannica Online. Дата обращения: 4 июня 2017.
Johannes Irmscher, Renate Johne. «Словарь античности» = Lexikon der Antike / отв. ред. В. И. Кузищин. — 9. — М.: «Прогресс», 1989. — 704 p. — 150 000 экз. — ISBN 5-01-001588-9. Пер. с немецкого.
David Hackett Fischer. Tne Many Faces of Miss Liberty. Visions of Freedom and Liberty as Contemporary Ideas // Liberty and Freedom: A Visual History of America's Founding Ideas (англ.). — Oxford: Oxford University Press, 2004. — P. 223. — 864 p. — (America: a cultural history). — ISBN 9780199774906. (англ.)
Википедия
24.11.2021, 12:20
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0%D0%B8%D0%BC%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D1%80% D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%B3%D0%B8%D1%8F
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Римская религия, как и древнегреческая религия, не имела единой организации и канонов, а состояла из культов различных божеств, являясь политеизмом. Религиозные обряды, связанные с жизнью семьи или домашними и частными делами, совершал сам отец семейства. В деревне его мог заменить обладавший особыми полномочиями управляющий поместьем. Официальные государственные обряды совершались опосредствованно некоторыми носителями высшей власти — сначала царём через так называемых жреческих царей, потом консулами и преторами, в критические моменты — диктатором. При этом император, совместивший в себе функцию Великого понтифика, обычно своих инициатив не выражал.
Институт жрецов ввёл по традиции Нума Помпилий. При этом римские жреческие коллегии не были замкнутой кастой — доступ к ним был открыт через общественную деятельность. Так, например, сана авгура добились Цицерон и Плиний Младший, а например Цезарь и Нерон в ранней карьере были фламинами. Важную роль играла коллегия фециалов, ведавшая сакральным ритуалом объявления войны и частично курировавшая римскую дипломатию. Большую роль играла и коллегия весталок.
Содержание
1 Пантеон
2 Римская мифология
3 Боги и персонажи римской религии
3.1 Древнейшие божества
3.2 Первое поколение (по Гигину)
3.3 Второе поколение божеств
3.4 Младшие титаны
3.5 Третье поколение
3.6 Четвёртое поколение (дети Юпитера)
3.7 Прочие божества
3.8 Заимствованные боги
3.9 Мифические основатели Рима
3.10 Герои римских мифов
3.11 Героини римских мифов
3.12 Мифические существа (по Плинию Старшему)
4 См. также
5 Литература
6 Ссылки
Пантеон
Божественное повествование играло в греческой системе религиозной веры более важную роль, чем у римлян, для которых первичными были ритуал и культ. Хотя римская религия не была основана на священном писании и его истолковании, священническая литература была одной из самых ранних письменных форм латинской прозы. Книги (Libri) и комментарии (Commentarii) коллегии понтификов и авгуров содержали религиозные процедуры, молитвы, постановления и мнения по пунктам религиозного закона. Хотя по крайней мере некоторые из этих материалов были доступны для консультаций римскому сенату, часто они были occultum genus litterarum (тайной за семью печатями), загадочной формой литературы, к которой доступ имели только жрецы. Пророчества, относящиеся к мировой истории и судьбе Рима, появлявшиеся в критические моменты истории, неожиданно были обнаружены в туманных книгах Сивилл, которые, согласно легенде, были приобретены Тарквинием Гордым в конце VI века до нашей эры у куманских Сивилл. Некоторые аспекты архаичной римской религии были записаны в утерянных богословских трудах учёного I века до н. э. Марка Теренция Варрона и теперь известны по трудам других классических и христианских авторов.
Римский пантеон имеет много аналогов греческих богов и богинь, есть и свои собственные божества и низшие духи. Особо почитаемые боги назывались «отцами» («patres»), низшие — «famuli divi» и «virgines divi». Божественное право («fas») не смешивалось с человеческим («ius»). Низшие божества («numina») существовали у римлян, по-видимому, уже в раннюю эпоху. В греческих книгах «Индигитаментах» перечисляются божества посева, произрастания семян, цветения и созревания, жатвы колосьев, бракосочетания, зачатия, развития зародыша, рождения ребёнка, его первого крика, выхода на прогулку, возвращения домой и т. д., в связи с чем первоначально у некоторых пол не был фиксированным (ср. Палес, Фавн — Фавна, Помона — Помон и др.).
Из массы нуминов выделилась триада римского пантеона — Юпитер, Марс и Квирин, отразившая трёхчленность гражданских функций — соответственно религиозно-жреческая, военная и хозяйственная. Из приписываемого Нуме Помпилию календаря праздников и списка назначенных им фламинов, из упоминаний древних святилищ известно о существовании культов Вулкана, Палатуи, Фуррины, Флоры, Карменты, Цереры, Помоны, Волупии и других. Примерно тогда же были удвоены коллегии луперков и салиев. Появились культы сословий (Нептун и Диоскуры у патрициев, Церера и Либер у плебеев) и отдельные родовые культы (у Корнелиев, Эмилиев, Клавдиев и, возможно, у других), группировавшиеся вокруг Весты, ларов и пенатов. Существовали и культы сельских общин.
Римская мифология
Римская мифология представляет собой совокупность традиционных историй, относящихся к легендарному происхождению Древнего Рима и его религиозной системе, представленных в литературе и изобразительном искусстве римлян. Термин «римская мифология» может относиться также к современному изучению этих представлений, а также к материалам из других культур любого периода, в которых рассматривается римская литература и искусство. Римляне обычно трактовали эти традиционные повествования как исторические, даже если они содержат чудеса или элементы сверхъестественности. Повествования часто связаны с политикой и моралью и с тем, как личная неприкосновенность человека соотносится с его ответственностью перед обществом и Римским государством.
Важной темой является героизм. Когда повествование касалось римской религиозной практики, оно больше было связано с ритуалами, предсказаниями и общественными институтами, чем с теологией или космогонией.
Боги и персонажи римской религии
Мгла (по Гигину)
Калиго (женская ипостась)
Скотос (мужская ипостась)
Хаос — воплощение Пустоты и Мрака, существовавших при зарождении Вселенной
Первое поколение (по Гигину)
Дети Мглы:
Эребус (Мрак)
Нокс (Ночь)
Этар (Свет)
Диес (День)
Дети Этара и Диес:
Теллура/Теллус (Земля)
Целум/Каелум (Небо)
Понтус/Маре (Море)
Дети Этара и Теллус
Теллур/Тартарусс (Бездна)
Амур (Любовь)
Темпус (Время)
Второе поколение божеств
Дети Каелума и Теллус
Титаны
Океан
Гиперион
Крий
Полос
Пунктурер
Сатурн
Опс
Монета
Юстиция
Тетис
Эфра
Феба
Циклопы
Арг
Стероп
Бронт
Центиманы
Котт
Гий
Бриарей
Дети Мара и Теллус:
Цефей
Еврибия
Тавмантус
Турсциверс
Кето
Младшие титаны
Солие
Луна
Аврора
Латона
Астерия
Атлас
Менетеус
Эпиметеус
Прометеус
Пирс
Паллас
Астрей
Третье поколение
Главные боги — дети Сатурна и Опс (см. Совет богов)
Юпитер (бог грома и молний)
Юнона (богиня семьи и брака)
Нептун (бог морей и океанов)
Церера (богиня плодородия и земледелия)
Веста (богиня домашнего уюта и семейных традиций)
Плутон/Диспатер (бог богатства, повелитель мёртвых)
Четвёртое поколение (дети Юпитера)
Вулкан (бог огня и засухи)
Марс (бог войны и мощи)
Вакх, точнее Либер (бог виноделия)
Меркурий (бог путешественников, купцов и воров)
Минерва (богиня мудрости и наук)
Диана (богиня охоты и войны)
Феб (бог охоты и поэзии)
Венера (богиня любви, брака и страсти)
Прочие божества
Квирин (бог битв, сын Марса)
Беллона (богиня неистовой войны, дочь Марса)
Лупа (богиня-волчица, вскормившая братьев-основателей Великого Рима; охранительница Римского государства и военной силы)
Палес (богиня скотоводства)
Бубона (богиня крупного рогатого скота)
Кардея (богиня дверей)
Юберта (богиня плодородной земли)
Либитина (богиня смерти и похорон)
Ангития (богиня ядовитых растений и плодов)
Митра (бог-защитник при войне, божество согласия и дружелюбия)
Эскулап (бог врачевания, сын Феба)
Фасцинус (бог-защитник от проклятий и демонов)
Аквилон (бог северного ветра)
Фавоний (бог западного ветра)
Австр (бог южного ветра)
Эвр (бог восточного ветра)
Хиона (богиня снега и льда, дочь Аквилона)
Термин (божество границ)
Янус (божество входов и выходов, концов и начал)
Конс (божество жатвы)
Опа (богиня жатвы и плодородия)
Ферония (богиня жатвы)
Пик (божество полей)
Эвентус (божество урожая)
Сильван (божество лесов)
Пилумн (божество брака)
Пикумн (божество рождения)
Вагитан (божество древних римлян, присутствовавшее при первых криках новорождённого)
Карна (покровительница человеческого тела)
Лаверна (богиня прибыли, покровительница воров)
Кибела (богиня земледелия, лесов и растительности)
Помона (богиня земледелия и садов)
Тривия (богиня лунного света и чародейства)
Люцина (богиня деторождения, дочь Юпитера и Юноны)
Флора (богиня растительного мира)
Салация (морская богиня, жена Нептуна)
Протей (морской бог, сын Нептуна и Салации)
Тритон (морской бог, сын Нептуна и Салации)
Прозерпина (богиня плодородия, дочь Юпитера и Цереры)
Ангерона (богиня таинственных сил, секретов и болезней)
Сол (Солнце)
Луна (Луна, месяц)
Аврора (Заря)
Абунданция (Изобилие)
Волупия (Удовольствие)
Фуга (Бегство)
Виктория (Победа)
Кура (Помощь)
Пакс (Мир)
Фебруус (Очищение)
Фатум (Судьба)
Фортуна (Случай)
Фидес (Верность)
Конкордия (Согласие)
Дискордия (Раздор)
Хонос (Честь)
Виртус (Храбрость)
Спес (Надежда)
Пудисития (Стыдливость)
Салюс (Спасение)
Пьетас (Родственная любовь)
Либертас (Свобода)
Клементия (Кротость)
Психея (Душа)
Кармента (Прорицание)
Морс (Смерть)
Сомн (Сон)
Мания (Безумие)
Алгос (Боль)
Апата (Ложь)
Дика (Правда)
Пон (Наказание)
Фурина (Месть)
Павор (Паника)
Тимор (Страх)
Этернитас (Вечность)
Метида, Метис (Разум)
Фама (Молва)
Ювента (Юность)
Герас (Старость)
Парки (3 богини судьбы)
Боги детства в римской религии
Боги земледелия в римской религии
Заимствованные боги
Впитывание соседних местных богов происходило постоянно, поскольку римское государство завоёвывало окружающие территории. Римляне обычно оказывали местным богам завоёванной территории те же почести, что и богам римской государственной религии. В дополнение к Кастору и Поллуксу завоёванные поселения Италии внесли свой вклад в римский пантеон в лице Дианы, Минервы, Геркулеса, Венеры и божеств меньшего ранга, некоторые из которых были италийскими божествами, другие изначально происходили из греческой культуры Великой Греции. В 203 г. до н. э. культовый объект, олицетворяющий Кибелу, был привезён из города Пессинус во Фригии и с должными церемониями приветствовался в Риме, за много веков до того, как её территория была присоединена к Риму. Два поэта той эпохи, Лукреций и Катулл, в середине первого века до нашей эры выражали неодобрительные взгляды на её дикий экстатический культ.
В некоторых случаях божества врагов власти были официально приглашены пройти через ритуал эвокатии, чтобы занять своё место в новых святилищах в Риме.
Общины иностранцев (перегрины) и бывших рабов (либертины) продолжали свои религиозные обряды в пределах города. Таким способом Митра попал в Рим, и его популярность в римской армии распространила его культ до таких далёких мест, как Римская Британия. Важные римские божества были в конечном счёте отождествлены с более антропоморфными греческими богами и богинями, и вместе с ними восприняты многие из их атрибутов и мифов.
Мифические основатели Рима
Эней — юный царевич из рода дарданов, сын царя Анхиса и Афродиты; один из героев Троянской войны, друг троянского царевича Гектора. После осады Трои бежал из города и достиг берегов неизвестной страны, встретив народ латинов и женившись после этого на царевне латинов. По прошествии много лет их потомки, Ромул и Рем, станут основателями великого города — Рима, жители которого спустя годы породят на свет самую могущественную в мире империю.
Ромул и Рем — сыновья весталки Реи Сильвии и бога войны Марса. Оба брата были сброшены в реку Тибр же Амулием (дядей Реи Сильвии), но найдены богиней-волчицей, вскормившей младенцев подобно собственным волчатам. Братья выросли и стали могущественными героями-полубогами; узнав о своём божественном происхождении, они явились к дяде, который угрожал их матери, и убили его, освободив народ от гнёта. Юноши основали на берегу Тибра новый город. Вскоре между ними, однако, развязался конфликт, перешедший в жестокую дуэль, в ходе которой Ромул смертельно ранил Рема. Юноша дал городу своё имя — Рим (лат. Roma), став его первым царём.
Герои римских мифов
Эней (сын Венеры, прадед Реи Сильвии)
Асканий (старший сын Энея)
Сильвий (младший сын Энея)
Латин (царь Лаврента, его имя связано с происхождением названия племени латинян, отец невесты Энея)
Нумитор (старший сын Сильвия)
Амулий (младший сын Сильвия)
Ромул и Рем (сыновья Марса и Реи Сильвии, основатели Рима)
Авиллий (сын Ромула)
Турн (царь рутулов — племени в древней Италии)
Акрос (сабинский царь, убитый по преданию Ромулом в войне и принесённый им в жертву Юпитеру)
Геркулес (полубог, сын Юпитера и Алкмены)
Персей (полубог, сын Юпитера и Данаи)
Терей (сын Марса и нимфы)
Героини римских мифов
Рея Сильвия (жрица богини Весты; мать братьев — великих основателей Рима; потомок Энея)
Амата (жена царя латинов)
Герсилия (жена Ромула, одна из тридцати похищенных римлянами сабинянок)
Лавиния (дочь Латина и Аматы; жена Энея)
Тарпия (одна из весталок, дочь Спурия Тарпея, начальника Капитолийской крепости, предательница своего народа в войне с сабинянами)
Мифические существа (по Плинию Старшему)
Блеммии — вымышленная раса человекоподобных существ, у которых нет головы, а глаза и рот расположены на груди
Кентавры — народ диких смертных существ с головой и торсом человека на теле лошади
Фавны — козлоногие лесные божества
Вакханки — спутницы бога вина Вакха
Наяды — нимфы-воплощения источников
Дриады — нимфы лесов
Ореады — нимфы гор
Напеи — нимфы долин и полей
Лимониады — нимфы полян и лугов
Небулы — нимфы облаков
Ауры — духи ветра
Вентусы — духи шторма
Карпои — духи зерна
Нереиды — нимфы морей
Океаниды — нимфы океана, дочери титанов Океана и Тетис
Фурии — богини мщения, дочери Эребуса и Нокс
Керы — богини смерти и войны, дочери Эребуса и Нокс
Лары — божества домашнего очага
Пенаты — добрые домашние божества, охранявшие единство и благополучие каждой римской семьи
Маны — духи предков
Камены — покровительницы наук, поэзии и искусств
Гигинеи — раса землерожденных великанов
Гиганты — раса ужасных змееногих хтонических чудовищ, рождённых Землёй и её вторым мужем, чтобы отомстить богам Олимпа за свержение титанов и захват власти.
Тритоны — подводные божества, свита Нептуна и Салации, Океана и Тетис
Цетусы — морские чудовища, вроде гигантских осьминогов с клыками, дети Кето и Турсциверса
Ламии — демоны-упыри, свита богини Тривии и бога Тартарусса
Лестригоны — народ великанов-людоедов
Лярвы — души и привидения умерших людей, приносящие несчастья, вплоть до смерти, тем, кто их увидел
Амфисбены — раса летающих змей, с двумя головами: с одной на шее, другой — на длинном хвосте.
Реморы — гигантские рыбы с присоской на голове, якобы обитающие в морях и задерживающие корабли
Гарпии — полуженщины-полуптицы, дети морского божества Тавмантуса и океаниды Электры
Грации — богини красоты и изящества
Грифоны — мифические крылатые существа, с туловищем льва, головой орла
Древние римляне в связи со сходством культуры позаимствовали у греков их мифологию, то есть историю сотворения мира.
См. также
Соответствие римских и греческих богов
Праздники Древнего Рима
Культ императора#Древний Рим
Литература
Beard, M., North, J., Price, S., Religions of Rome, Volume I, illustrated, reprint, Cambridge University Press, 1998. ISBN 0-521-31682-0
Beard, M., North, J., Price, S., Religions of Rome, Volume II, illustrated, reprint, Cambridge University Press, 1998. ISBN 0-521-45646-0
Beard, M., The Roman Triumph, The Belknap Press of Harvard University Press, Cambridge, Mass., and London, England, 2007. ISBN 978-0-674-02613-1
Clarke, John R., The Houses of Roman Italy, 100 BC-AD 250. Ritual, Space and Decoration, illustrated, University Presses of California, Columbia and Princeton, 1992. ISBN 978-0-520-08429-2
Cornell, T., The beginnings of Rome: Italy and Rome from the Bronze Age to the Punic Wars (c.1000-264 BC), Routledge, 1995. ISBN 978-0-415-01596-7
Fishwick, Duncan. The Imperial Cult in the Latin West: Studies in the Ruler Cult of the Western Provinces of the Roman Empire, volume 1, Brill Publishers, 1991. ISBN 90-04-07179-2
Fishwick, Duncan. The Imperial Cult in the Latin West: Studies in the Ruler Cult of the Western Provinces of the Roman Empire, volume 3, Brill Publishers, 2002. ISBN 90-04-12536-1
Flint, Valerie I. J., et al.., Athlone History of Witchcraft and Magic in Europe: Ancient Greece and Rome, Vol. 2, Continuum International Publishing Group Ltd., 1998. ISBN 978-0-485-89002-0
Fox, R. L., Pagans and Christians
Lott, John. B., The Neighborhoods of Augustan Rome, Cambridge, Cambridge University Press, 2004. ISBN 0-521-82827-9
MacMullen, R.[en], Christianity and Paganism in the Fourth to Eighth Centuries, Yale University Press, 1997. ISBN 0-300-08077-8
MacMullen, R., Paganism in the Roman Empire, Yale University Press, 1984.
Momigliano, Arnaldo, On Pagans, Jews, and Christians, reprint, Wesleyan University Press, 1987. ISBN 0-8195-6218-1
Orr, D. G., Roman domestic religion: the evidence of the household shrines, Aufstieg und Niedergang der römischen Welt, II, 16, 2, Berlin, 1978, 1557‑91.
Rees, Roger. Diocletian and the Tetrarchy. — Edinburgh, UK: Edinburgh University Press (англ.)рус., 2004.
Revell, L., «Religion and Ritual in the Western Provinces», Greece and Rome, volume 54, number 2, October 2007.
Rüpke, Jörg (Editor), A Companion to Roman Religion, Wiley-Blackwell, 2007. ISBN 978-1-4051-2943-5
Ссылки
Древнеримская мифология. Энциклопедия мифологии древнего мира с иллюстрациями.. Дата обращения: 28 июня 2007.
Циркин Ю. Б. Мифы Древнего Рима. — М., 2000. Архивная копия от 25 января 2012 на Wayback Machine
Википедия
24.11.2021, 12:21
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0%D0%B8%D0%BC%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%BC% D0%B8%D1%84%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/1/19/Altar_Mars_Venus_Massimo.jpg/450px-Altar_Mars_Venus_Massimo.jpg
Ромул и Рем, Луперкал, Тибр и Палатин на рельефе пьедестала, датируемого правлением Траяна (98—117 н. э.)
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/5/5c/Roman_calendar_-_parapegma_%28III_-_IV_c._C.E.%29.svg/435px-Roman_calendar_-_parapegma_%28III_-_IV_c._C.E.%29.svg.png
Древнеримский каменный календарь. Наверху изображены боги, управляющие днями недели, начиная с субботы. Посреди изображён зодиак, а слева и справа — числа месяца. III—IV века нашей эры
Ри́мская мифоло́гия — совокупность традиционных историй, относящихся к легендарному происхождению Древнего Рима и его религиозной системе, представленных в литературе и изобразительном искусстве римлян. Термин «римская мифология» может относиться также к современному изучению этих представлений, а также к материалам из других культур любого периода, в которых рассматривается римская литература и искусство.
Римляне обычно трактовали эти традиционные повествования как исторические, даже если они содержат чудеса или элементы сверхъестественности. Повествования часто связаны с политикой и моралью и с тем, как личная неприкосновенность человека соотносится с его ответственностью перед обществом и Римским государством. Важной темой является героизм. Когда повествование касалось римской религиозной практики, оно больше было связано с ритуалами, предсказаниями и общественными институтами, чем с теологией или космогонией[1].
В отличие от Древнегреческой мифологии, римские божества были более отвлечёнными и абстрактными. Различались и взгляды двух народов на саму божественную природу. Мифология Рима, прежде всего, основывалась на жизни людей, рождённых в союзе бога и смертной женщины и совершённых ещё при жизни подвигах. Римляне считали, что боготворя такого человека, оказывая различные почести после смерти, можно успокоить его душу[2].
Изучение римской религии и мифов осложняется ранним влиянием греческой религии на Апеннинском полуострове в протоисторический период истории Рима, а позже художественным подражанием римских авторов греческим литературным образцам. Римляне с любопытством стремятся отождествить своих собственных богов с греческими (см. Соответствие римских и греческих богов) и дают новое толкование повествований о греческих божествах под именами своих римских аналогов[3]. Ранние римские мифы и легенды имеют также динамичные переплетения с этрусской религией, менее документированной, чем греческая.
Хотя в римской мифологии, может быть, не хватает столь широкого божественного повествования, как в греческой литературе[4], но тем не менее изображение Ромула и Рема, сосущих волчицу, является столь же знаменитым, как любое изображение из греческой мифологии, за исключением троянского коня[5]. Поскольку латинская литература была более широко известна в Европе в Средние века и в эпоху Возрождения, интерпретация греческих мифов римлянами часто имели большее влияние на живописные представления о «классической мифологии», чем греческие источники. В частности, версии греческих мифов в Метаморфозах Овидия, написанные во время правления Августа, стали рассматриваться как канонические.
Содержание
1 Характер римского мифа
1.1 Мифы об основании Рима
1.2 Другие мифы
2 Религия и мифы
2.1 Заимствованные боги
3 См. также
4 Примечания
5 Литература
6 Ссылки
Характер римского мифа
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/94/Rimini219.jpg/330px-Rimini219.jpg
На этой росписи из Помпеи Венера смотрит на то, как врач Япиг осматривает раны её сына Энея. Её плачущий внук Асканий, известный также как Юл, является легендарным предком Юлия Цезаря и династии Юлиев-Клавдиев.
Поскольку ритуал играет центральную роль в римской религии, как и в мифах, созданных греками, иногда возникает сомнение по поводу того, что большая часть римских мифов имеет исконно римское происхождение. Это восприятие является продуктом романтизма и антиковедения XIX века, которые расценивают греческую цивилизацию как более «достоверно творческую».[6] Но от Ренессанса до XVIII века римские мифы были частью вдохновения для европейской живописи.[7] Римские традиции особенно богаты историческими мифами или легендами, касающимися основания и возвышения города. Эти повествования сосредоточены на человек-деятеле, в жизни которого бывают лишь случайные вмешательства божества, но всепроникающее чувство божественности всегда сопровождает его судьбу. В ранний период Рима история и миф имеют взаимные и взаимодополняющие отношения.[8] Как отмечает Т. П. Уайзман:
Римская история все ещё имеет такое же значение, какое она имела для Данте в 1300 году, Шекспира в 1600 году и отцов-основателей Соединённых Штатов в 1776 году. Что нужно для того, чтобы быть свободным гражданином? Может ли сверхдержава быть ещё и республикой? Как благонамеренная власть превращается в убийственную тиранию?[7]
Основными источниками римских мифов являются Энеида Вергилия и первые несколько книг истории Ливия. Другими важными источниками являются Фасты Овидия, шеститомная книга стихотворений, структурированных под римский религиозный календарь, и четвёртая книга элегий Проперция. Сцены из римских мифов появляются также в римской настенной живописи, на монетах и в скульптуре, в частности, на рельефах.
Мифы об основании Рима
Энеида и ранняя история Ливия являются самыми лучшими из всех существующих источников по мифам об основании Рима. Материал из греческой героической легенды был привит на местное племя в самом начале её истории. Троянский царевич Эней женился на Лавинии, дочери царя Латина, легендарного предка латинян, от имени которого и произошло название племени. Именно они через запутанную ревизионистами генеалогию являются предками Ромула и Рема. В более широком понимании, троянцы были приняты в качестве мифических предков народа Рима.
Другие мифы
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/7d/%27Mucius_Scaevola_in_the_Presence_of_Lars_Porsenn a%27%2C_oil_on_canvas_painting_by_Matthias_Stomer% 2C_early_1640s%2C_Art_Gallery_of_New_South_Wales.j pg/450px-%27Mucius_Scaevola_in_the_Presence_of_Lars_Porsenn a%27%2C_oil_on_canvas_painting_by_Matthias_Stomer% 2C_early_1640s%2C_Art_Gallery_of_New_South_Wales.j pg
Муций Сцевола в присутствии Ларса Порсенна. Картина Маттиаса Стома, начало 1640-х годов.
Характерные мифы Рима чаще всего можно отнести к политическим или моральным, то есть они связаны с развитием системы римского правления в соответствии с божественными законами, выраженными древнеримской религией, и с демонстрацией приверженности человека к моральным надеждам (mos maiorum) или неудачам сделать это.
Похищение сабинянок объясняет важность сабинян в формировании римской культуры и возвышение Рима через конфликт и альянс.
Нума Помпилий, второй царь Рима, по происхождению сабинянин, который общался с нимфой Эгерией и создал многие из правовых и религиозных институтов Рима.
Сервий Туллий, шестой царь Рима, который, как говорили, был любовником богини Фортуны, и чьё таинственное происхождение является свободно мифологизированным.
Тарпейская скала и почему она использовалась для казни предателей.
Лукреция, чьё самопожертвование послужило поводом к свержению ранней Римской монархии и привело к созданию Республики.
Гораций на мосту, доказавший важность индивидуальной доблести.
Муций Сцевола («Левша»), который сунул правую руку в огонь, чтобы доказать свою лояльность по отношению к Риму.
Клелия, отважная римлянка, отданная царю этрусков Порсенне в качестве заложницы и бежавшая в Рим, переправившись верхом на коне через Тибр
Цекул и основание Палестрины.[9]
Манлий Капитолин и гуси, о божественном вмешательстве в осаду Рима галлами.[10]
Истории, относящиеся к Капратинским нонам и празднествам Поплифугии.[11]
Кориолан, история о политике и морали.
Этрусский город Кориф как «колыбель» троянский и италийской цивилизаций.[12]
Прибытие Великой Матери (Кибелы) в Рим.[13]
Религия и мифы
Божественное повествование играло в греческой системе религиозной веры более важную роль, чем у римлян, для которых первичными были ритуал и культ. Хотя римская религия не была основана на священном писании и его истолковании, священническая литература была одной из самых ранних письменных форм латинской прозы.[14] Книги (Libri) и комментарии (Commentarii) коллегии понтификов и авгуров содержали религиозные процедуры, молитвы, постановления и мнения по пунктам религиозного закона.[15] Хотя по крайней мере некоторые из этих материалов были доступны для консультаций римскому сенату, часто они были occultum genus litterarum (тайной за семью печатями),[16] загадочной формой литературы, к которой доступ имели только жрецы.[17] Пророчества, относящиеся к мировой истории и судьбе Рима, появлявшиеся в критические моменты истории, неожиданно были обнаружены в туманных книгах Сивилл, которые, согласно легенде, были приобретены Тарквинием Гордым в конце VI века до нашей эры у куманских Сивилл. Некоторые аспекты архаичной римской религии были записаны в утерянных богословских трудах учёного I века до н. э. Марка Теренция Варрона, и теперь известны по трудам других классических и христианских авторов.
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/73/Arte_romana%2C_triade_capitolina%2C_160-180_dc_%28guidonia_montecelio%2C_museo_civico_arch eologico%29_01.jpg/188px-Arte_romana%2C_triade_capitolina%2C_160-180_dc_%28guidonia_montecelio%2C_museo_civico_arch eologico%29_01.jpg
Капитолийская триада
Во главе самого раннего пантеона в Риме была так называемая архаическая триада в лице Юпитера, Марса и Квирина, фламины которых были самого высокого ранга, а также Янус и Веста. Согласно традиции, основателем римской религии был Нума Помпилий, второй сабинский царь Рима, который, как считается, имел в качестве супруги и советницы римскую богиню, нимфу источников и пророчеств Эгерию. Под влиянием этруссков позже центром официальной религии стала капитолийская триада в лице Юпитера, Юноны и Минервы, заменив архаическую триаду — необычный пример в индоевропейской религии, когда высшая триада формируется из двух женских божеств и только одного мужского. Поклонение Диане проводилось на Авентинском холме, но самым известным римским олицетворением этой богини считается Диана Неморенсис, внимание к которой возникло благодаря мифографической классике Фрэзера «Золотая ветвь» («The Golden Bough»).
Боги отчётливо предстают как практическая необходимость в повседневной жизни, все обряды скрупулёзно проработаны, а жертвоприношения считаются необходимостью. Ранние римские божества включали множество «богов-специалистов», каждый из которых призывался в помощь для выполнения конкретного вида деятельности. Фрагменты старых ритуалов, сопровождающие такие деяния, как пахота или сев, показывают, что на каждом таком этапе вызывались отдельные божества, а имя божества происходило от названия этого этапа. Божества-покровители были особенно важны в Древнем Риме.
Таким образом, Янус и Веста охраняли двери и семейный очаг, лары оберегали поле и дом, Палес — пастбища, Сатурн — посевы, Церера — рост хлебных злаков, Помона — древесные плоды, а Конс и Опа — урожай. Даже величественный Юпитер, правитель богов, был удостоен награды за помощь дождями, которые он давал для крестьянских хозяйств и виноградников. В более широком представлении, благодаря своему оружию в виде молний, он считался дирижёром человеческой деятельности и, вследствие широты сфер влияния, защитником римлян в их военной деятельности за пределами своей общины. В более древние времена почитаемыми богами были Марс и Квирин, которых часто отождествляют друг с другом. Марс был богом войны, праздники в его честь были в марте и октябре. Квирин, как полагают современные учёные, был покровителем армии в мирное время.
Известный учёный XIX века Георг Виссова считал,[18] что римляне различали два класса богов: di indigetes (местные) и di novensides или novensiles (новые). Местные боги были первыми богами римского государства, их имена и природа обнаруживаются из титулов ранних священников и календаря празднеств, около 30 таких богов были удостоены специальных фестивалей. Новые боги появились позднее, их культ был введён в исторический период, когда уже господствовал Рим. Как правило, дата их введения известна, их возникновение было ответом на конкретные кризисные явления или когда в них ощущалась потребность. Однако Арнальдо Момильяно и некоторые другие учёные утверждают, что о таком различии нельзя утверждать[19]. Во время войн с Ганнибалом всякое различие между «местными» и «новыми» богами начинает исчезать, и римляне восприняли разных богов из различных культур как знак силы и универсальной божественной милости[20].
Заимствованные боги
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/8/8e/Fresque_Mithraeum_Marino.jpg/330px-Fresque_Mithraeum_Marino.jpg
Мистерии Митры на фреске в Риме
Впитывание соседних местных богов происходило постоянно, поскольку римское государство завоёвывало окружающие территории. Римляне обычно оказывали местным богам завоёванной территории те же почести, что и богам римской государственной религии. В дополнение к Кастору и Поллуксу завоёванные поселения Италии внесли свой вклад в римский пантеон в лице Дианы, Минервы, Геркулеса, Венеры и божеств меньшего ранга, некоторые из которых были италийскими божествами, другие изначально происходили из греческой культуры Великой Греции. В 203 г. до н. э. культовый объект, олицетворяющий Кибелу, был привезён из города Пессинус во Фригии и с должными церемониями приветствовался в Риме, за много веков до того, как её территория была присоединена к Риму. Два поэта той эпохи, Лукреций и Катулл, в середине первого века до нашей эры выражали неодобрительные взгляды на её дикий экстатический культ.
В некоторых случаях божества врагов власти были официально приглашены пройти через ритуал эвокации, чтобы занять своё место в новых святилищах в Риме.
Общины иностранцев (перегрины) и бывших рабов (либертины) продолжали свои религиозные обряды в пределах города. Таким способом Митра попал в Рим, и его популярность в римской армии распространила его культ до таких далеких мест, как Римская Британия. Важные римские божества были в конечном счёте отождествлены с более антропоморфными греческими богами и богинями, и вместе с ними восприняты многие из их атрибутов и мифов.
См. также
Праздники Древнего Рима
Римская религия
Примечания
John North, Roman Religion (Cambridge University Press, 2000) pp. 4ff.
П.П. Гнедич. История искусств / В. Е. Татаринов.. — 1-е изд. — Эксимо, 2011. — С. 131. — 848 с. — ISBN 978-5-669-18653-2..
North, Roman Religion, pp. 4—5.
North, Roman Religion, p. 4.
T.P. Wiseman, Remus: A Roman Myth (Cambridge University Press, 1995), p. xiii.
T.P. Wiseman, The Myths of Rome (University of Exeter Press, 2004), preface (n.p.).
Wiseman, The Myths of Rome, preface.
Alexandre Grandazzi, The Foundation of Rome: Myth and History (Cornell University Press, 1997), pp. 45-46.
J.N. Bremmer and N.M. Horsfall, Roman Myth and Mythography (University of London Institute of Classical Studies, 1987), pp. 49-62.
Bremmer and Horsfall, pp. 63-75.
Bremmer and Horsfall, pp. 76-88.
Bremmer and Horsfall, pp. 89-104; Larissa Bonfante, Etruscan Life and Afterlife: A Handbook of Etruscan Studies (Wayne State University Press, 1986), p. 25.
Bremmer and Horsfall, pp. 105—111.
Moses Hadas, A History of Latin Literature (Columbia University Press, 1952), p. 15 online.. books.google.com. Дата обращения: 14 января 2019.
C.O. Brink, Horace on Poetry. Epistles Book II: The Letters to Augustus and Florus (Cambridge University Press, 1982), p. 64 online.. books.google.com. Дата обращения: 14 января 2019.
Cicero, De domo sua 138.
Jerzy Linderski, «The libri reconditi,» Harvard Studies in Classical Philology 89 (1985) 207—234.
Georg Wissowa, De dis Romanorum indigetibus et novensidibus disputatio (1892), full text (in Latin) online.. books.google.com. Дата обращения: 14 января 2019.
Arnaldo Momigliano, "From Bachofen to Cumont, " in A.D. Momigliano: Studies on Modern Scholarship (University of California Press, 1994), p. 319; Franz Altheim, A History of Roman Religion, as translated by Harold Mattingly (London, 1938), pp. 110—112; Mary Beard, J.A. North and S.R.F. Price. Religions of Rome: A History (Cambridge University Press, 1998), vol. 1, p. 158, note 7.
William Warde Fowler, The Religious Experience of the Roman People (London, 1922) pp. 157 and 319; J.S. Wacher, The Roman World (Routledge, 1987, 2002), p. 751.
Литература
Alan Cameron Greek Mythography in the Roman World (2005) Oxford University Press, Oxford (reviewed by T P Wiseman in Times Literary Supplement 13 May 2005 page 29)
Lexicon Iconographicum Mythologiae Classicae (LIMC) (1981—1999) Artemis-Verlag, 9 volumes.
Ссылки
Медиафайлы на Викискладе
Lexicon Iconographicum Mythologiae Classicae (LIMC) (1981–1999, Artemis-Verlag, 9 volumes), Supplementum (2009, Artemis_Verlag).
LIMC-France (LIMC): Databases Dedicated to Graeco-Roman Mythology and its Iconography.
Drevniebogi.Ru
30.11.2021, 12:50
https://drevniebogi.ru/luna-selena-rimskaya-boginya-lunyi/
18 января 2014 •
Луна, лат., греч. Селена — римская богиня Луны.
Считается, что ее культ ввел соправитель Ромула — Тит Таций, однако он не приобрел в Риме большого значения. Уже в древнейших источниках ее отождествляли с греческой Селеной.
В Риме Луне было посвящено несколько храмов, самый значительный находился на Авентине. В ее святилище на Палатине каждый вечер зажигали светильник в честь богини.
Drevniebogi.Ru
01.12.2021, 13:14
https://drevniebogi.ru/lyutsina-lutsina-rimskaya-pokrovitelnitsa-rozhenits/
18 января 2014
Люцина (Луцина), лат. — римская богиня родов, покровительница рожениц, в целом тождественная греческой Илифии.
Drevniebogi.Ru
02.12.2021, 12:30
https://drevniebogi.ru/lyutsifer-lutsifer-syin-bogini-avroryi-prinosyashhiy-lyudyam-svet/
18 января 2014 •
Люцифер (Луцифер), лат., греч. Эосфор или Фосфор («Светоносец») — сын Авроры (греческой Эос) и титана Астрея.
Люцифер был воплощением утренней звезды (планеты Венера) и ее богом. Хотя Люцифер ежедневно приносил свет людям и всей природе, в греческой и римской мифологии особого значения не имел, разве что приходился отцом Кеику, трахинскому царю (см. в статьях «Алкиона», «Кеик»). В христианской мифологии так называется один из главных ангелов, который в конце концов стал «князем ада», куда он был низвергнут за непокорность Богу.
Википедия
04.12.2021, 13:47
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9B%D1%8E%D1%86%D0%B8%D1%84%D0%B5%D1%80
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Люцифер
лат. Lucifer
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/4/44/Gustave_Dore_Inferno34.jpg/315px-Gustave_Dore_Inferno34.jpg
Г. Доре, «Люцифер, царь ада»
В древности: персонификация утренней звезды — планеты Венера
В христианстве с XVII века: предводитель падших ангелов (дьяволов, бесов, чертей), отождествлён с сатаной
Мифология римская мифология, христианская мифология
Толкование имени «светоносный»
Упоминания Ветхий завет (Ис. 14:12—17), Новый завет, Энеида, Божественная комедия, Потерянный рай
В иных культурах Фосфор, Денница, Люцифер[d], Аусеклис, Самаэль, Сатана и Дьявол
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе
Люцифе́р (лат. Lucifer — «светоносный»; от lux — «свет», и fero — «несу») — в римской мифологии персонификация утренней звезды[de] — планеты Венеры[1].
Соответствует древнегреческому Фосфору[2] и древнерусской Деннице[3].
С позднего Средневековья в христианстве — синоним падшего ангела, отождествляемого с сатаной и дьяволом[4][5][6].
Содержание
1 Древнее название планеты Венеры
4 См. также
5 Примечания
6 Литература
7 Ссылки
Древнее название планеты Венеры
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/2/2b/Lucifer_%28the_morning_star%29._Engraving_by_G.H._ Frezza%2C_1704%2C_Wellcome_V0035916.jpg/390px-Lucifer_%28the_morning_star%29._Engraving_by_G.H._ Frezza%2C_1704%2C_Wellcome_V0035916.jpg
Люцифер, льющий свет из сосуда. Гравюра Г. Х. Фрезза, 1704
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/0f/Lune_Venus.jpg/390px-Lune_Venus.jpg
«Утренняя звезда» и месяц
Слово Lucifer состоит из латинских корней lux («свет») и fero («несу»).
Древние римляне словом «Венера» называли одну из богинь. Планету Венеру, которая видима только во время утренней или вечерней зари, древние римляне считали двумя разными планетами. Соответственно, «утреннюю звезду» называли Люцифером[7] (греч. Фосфор — «светоносец» или Эосфор — «зареносец», в зависимости от того, всходила она перед Солнцем или после него[8]), тогда как «вечернюю звезду» — Веспер (греч. Геспер)[9][10][8].
Люцифер часто изображался в поэзии и у мифографов как предвестник рассвета[11].
Овидий считал Люцифера сыном Авроры (греч. Эос)[12].
Во втором веке мифограф Псевдо-Гигин писал о Венере[10]:
Четвёртая звезда — это Венера, называемая Люцифером. Некоторые утверждают, что это звезда Юноны. Во многих описаниях говорится, что она также называется Геспером. Кажется, это самая большая из всех звёзд. Некоторые считают, что он является сыном Авроры и Кефала, который превзошёл многих в красоте настолько, что даже соперничал с Венерой, и, как говорит Эратосфен, по этой причине его [Люцифера] называют звездой Венеры. Она видна как на рассвете, так и на закате, и поэтому правильно называть и как Люцифер, и как Геспер.
— Псевдо-Гигин, Астрономия, 42.4
Упоминания у Вергилия:
Той порой Люцифер взошёл над вершинами Иды, день выводя за собой.
…
Блещет в ночи Люцифер, больше всех любимый Венерой [богиней],
Лик свой являя святой и с неба тьму прогоняя.
— Энеида, кн. 2, 801. 8, 590. Пер. С. А. Ошерова
Петь так начал Дамон, к стволу прислонившись оливы:
«О, народись, Светоносец [Lucifer], и день приведи благодатный!»
— Буколики, VIII, 16—17. Пер. С. В. Шервинского
Иногда Люцифер ассоциируется с Прометеем древнегреческой мифологии — титаном, который дал людям огонь, украв его у богов, и за это был прикован к скале[89][90].
См. также
Люцифер (телесериал)
Падший (мини-сериал)
Фаэтон
Примечания
Коршунков В. Греколатиника: отражения классики / Graecolatinica: The Classics as Reflected in Russian and Western Culture. — М.: НЕОЛИТ, 2018. — 528 с. — С. 100.
Фосфор // Большой энциклопедический словарь.
Люцифер // Энциклопедия мифологии.
Новиков, 1985, с. 393.
[slovar.cc/enc/bolshoy/2098441.html Люцифер] // Большой энциклопедический словарь.
Люцифер // Современный толковый словарь русского языка Ефремовой, 2000.
Ботвинник и др., 1985, с. 166.
Цицерон. О природе богов II 53:
Звезда Венеры, что называется по-гречески Φωσφόρος; (а по-латыни Lucifer), когда она восходит перед Солнцем, и Ἕσπερος, когда выходит после него.
Плиний Старший. Естественная история. II, 36—37.
Псевдо-Гигин. De Astronomia, II, 42.4. (лат.), перевод на русский язык
Lucifer // Encyclopaedia Britannica.
Деревенский Б. Г. Учение об Антихристе в древности и средневековье — СПб.: Алетейя, 2000 — ISBN 5-89329-279-0 — С. 38.
Утренняя звезда // Библейская энциклопедия архимандрита Никифора. — М., 1891—1892.
Икос 1 / Акафист Пресвятой Богородице с комментариями.
Аверинцев, 1988, с. 84.
Vulgate: Isaiah Chapter 14 (лат.). Sacred-texts.com. Дата обращения: 22 декабря 2012.
«numquid producis luciferum in tempore suo et vesperum super filios terrae consurgere facis» — «Можешь ли выводить созвездия в свое время и вести Ас с её детьми?» Иов. 38:32
Francis Andrew March[en], Latin Hymns with English Notes (Douglass Series of Christian Greek and Latin Writers), vol. 1, p. 218: «Lucifer: God — Christ is here addressed as the true light bringer, in distinction from the planet Venus. Such etymological turns are common in the hymns. […] This description of the King of Babylon was applied by Tertullian and others to Satan, and the mistake has led to the present meanings of Lucifer. See Webster’s Dictionary.»
Шафф Ф. The New Schaff-Herzog Encyclopedia of Religious Thought: Chamier-Draendorf (англ.) / Samuel MacAuley Jackson; Charles Colebrook Sherman; George William Gilmore. — Volume 3. — USA: Funk & Wagnalls Co., 1909. — P. 400. — ISBN 1-42863183-6.
James D. G. Dunn[en]; John William Rogerson[en]. Eerdmans Commentary on the Bible (англ.). — Eerdmans (англ.)рус., 2003. — P. 511. — ISBN 978-0-80283711-0.
Isaiah Chapter 14. mechon-mamre.org. The Mamre Institute. Дата обращения: 29 декабря 2014.
Gunkel expressly states that «the name Helel ben Shahar clearly states that it is a question of a nature myth. Morning Star, son of Dawn has a curious fate. He rushes gleaming up towards heaven, but never reaches the heights; the sunlight fades him away.» (Schöpfung und Chaos, p. 133).
Strong’s Concordance, H1966.
Исаия 14: греч. Викитека; Параллельный перевод на azbyka.ru.
Книга пророка Исаии // Толковая Библия, или Комментарий на все книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета : в 11 т / Издание А. П. Лопухина и его преемников. — 1908. — Т. 5. — С. 312—313, комментарий к п. 11—12.
Гора Джебели-Акра (Зафон) была самой священной горой хананеев. https://www.biblica.com/bible/?osis=niv:Isaiah.14:12%E2%80%9314:17.
Carol J. Dempsey. Isaiah: God's Poet of Light (англ.). — Chalice Press, 2010. — P. 34. — ISBN 978-0-82721630-3.
Manley, Johanna; Manley, edited by Johanna. Isaiah through the Ages (англ.). — Menlo Park, Calif.: St Vladimir's Seminary Press, 1995. — P. 259—260. — ISBN 978-0-96225363-8.
Ахаз (царь) // Библейская энциклопедия архимандрита Никифора. — М., 1891—1892.
Книга пророка Исаии // Толковая Библия, или Комментарий на все книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета : в 11 т / Издание А. П. Лопухина и его преемников. — 1908. — Т. 5. — С. 314—315, комментарий к п. 28—29.
The seductiveness of Jewish myth : challenge or response? (англ.) / Breslauer, S. Daniel. — Albany: State University of New York Press, 1997. — P. 280. — ISBN 0-79143602-0.
Roy F. Melugin; Marvin Alan Sweeney. New Visions of Isaiah (англ.). — Sheffield: Continuum International, 1996. — P. 116. — ISBN 978-1-85075584-5.
Валтасар / Соловьёва С. С. // Большой Кавказ — Великий канал. — М. : Большая российская энциклопедия, 2006. — С. 545. — (Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—2017, т. 4). — ISBN 5-85270-333-8.
Дан. 5:2, 11, 18—22; Вар. 1:11, 12
Laney, J. Carl. Answers to Tough Questions from Every Book of the Bible (англ.). — Grand Rapids, MI: Kregel Publications (англ.)рус., 1997. — P. 127. — ISBN 978-0-82543094-7.
Doorly, William J. Isaiah of Jerusalem (англ.). — New York: Paulist Press, 1992. — P. 93. — ISBN 978-0-80913337-6.
Wolf, Herbert M.[en]. Interpreting Isaiah: The Suffering and Glory of the Messiah (англ.). — Grand Rapids, Mich.: Academie Books, 1985. — P. 112. — ISBN 978-0-31039061-9.
Книга пророка Исаии // Толковая Библия, или Комментарий на все книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета : в 11 т / Издание А. П. Лопухина и его преемников. — 1908. — Т. 5. — С. 316.
Bamberger Bernard J.[en]. Fallen Angels: Soldiers of Satan's Realm (англ.). — 1. paperback. — Philadelphia, Pa.: Jewish Publ. Soc. of America, 2006. — P. 148, 149. — ISBN 0-82760797-0.
David L. Jeffrey. A Dictionary of Biblical Tradition in English Literature (англ.). — Eerdmans (англ.)рус., 1992. — P. 199. — ISBN 978-0-80283634-2.
The Oxford Dictionary of the Jewish Religion (англ.) / Berlin, Adele (англ.)рус.. — Oxford University Press, 2011. — P. 651. — ISBN 978-0-19973004-9.
Link, Luther. The Devil: A Mask without a Face (англ.). — Clerkenwell, London: Reaktion Books (англ.)рус., 1995. — P. 24. — ISBN 978-0-94846267-2.
Kelly, Joseph Francis. The Problem of Evil in the Western Tradition (англ.). — Collegeville, Minnesota: Liturgical Press, 2002. — P. 44. — ISBN 978-0-81465104-9.
Auffarth, Christoph[en]; Stuckenbruck, Loren T.[en], eds. (2004). p. 62.
Fekkes, Jan. Isaiah and Prophetic Traditions in the Book of Revelation (англ.). — London, New York City: Continuum, 1994. — P. 187. — ISBN 978-1-85075456-5.
Денница // Библейская энциклопедия архимандрита Никифора. — М., 1891—1892.
Tertullian, ''Adversus Marcionem'', book 5, chapters 11 and 17 (Migne, ''Patrologia latina'', vol. 2, cols. 500 and 514) (лат.) (PDF). Дата обращения: 23 декабря 2012.
Jeffrey Burton Russell[en]. Satan: The Early Christian Tradition (англ.). — Cornell University Press (англ.)рус., 1987. — P. 95. — ISBN 978-0-80149413-0.
Феодорит Кирский. Толкование на пророка Исаию. Цитата: Johanna Manley. Isaiah through the Ages (англ.). — St Vladimir's Seminary Press, 1995. — P. 252. — ISBN 978-0-96225363-8.
Королькова Е. В. Дьявол в ксилографических дидактических книгах позднего Средневековья // Труды Санкт-Петербургского государственного института культуры — 2008 — С. 87
The Merriam-Webster New Book of Word Histories (англ.). — Merriam-Webster, 1991. — P. 280. — ISBN 978-0-87779603-9.
Блум Х. Satan (англ.). — Infobase Publishing (англ.)рус., 2005. — P. 57. — ISBN 978-0-79108386-4.
Adelman, Rachel. The Return of the Repressed: Pirqe De-Rabbi Eliezer and the Pseudepigrapha (англ.). — Leiden: BRILL, 2009. — ISBN 978-9-00417049-0.
Божественная_комедия/Ад/Песнь_XXXIV, в переводе М. Л. Лозинского.
строки 28—33
Мучительной державы властелин
Грудь изо льда вздымал наполовину;
И мне по росту ближе исполин,
Чем руки Люцифера исполину;
По этой части ты бы сам расчёл,
Каков он весь, ушедший телом в льдину.
строки 37—45
И я от изумленья стал безгласен,
Когда увидел три лица на нём;
Одно — над грудью; цвет его был красен;
А над одним и над другим плечом
Два смежных с этим в стороны грозило,
Смыкаясь на затылке под хохлом.
Лицо направо — бело-жёлтым было;
Окраска же у левого была,
Как у пришедших с водопадов Нила.
строки 53—67
Шесть глаз точило слезы, и стекала
Из трёх пастей кровавая слюна.
Они все три терзали, как трепала,
По грешнику; так, с каждой стороны
По одному, в них трое изнывало.
Переднему не зубы так страшны,
Как ногти были, всё одну и ту же
Сдирающие кожу со спины.
"Тот, наверху, страдающий всех хуже, —
Промолвил вождь, — Иуда Искарьот;
Внутрь головой и пятками наруже.
А эти — видишь — головой вперёд:
Вот Брут, свисающий из чёрной пасти;
Он корчится — и губ не разомкнет!
Напротив — Кассий, телом коренастей.
Люцифер // Михельсон А. Д. 30000 иностранных слов, вошедших в употребление в русский язык, с объяснением их корней. — М., 1866. — 771 с. — С. 373
Колер К. Heaven and Hell in Comparative Religion with Special Reference to Dante's Divine Comedy (англ.). — New York: The MacMillanCompagny, 2006. — P. 4—5. — ISBN 0-76616608-2.
Larry Alavezos. A Primer on Salvation and Bible Prophecy (англ.). — TEACH Services, 2010. — P. 94. — ISBN 978-1-57258640-6.
David W. Daniels. Answers to Your Bible Version Questions (англ.). — Chick Publications, 2003. — P. 64. — ISBN 978-0-75890507-9.
William Dembski[en]. The End of Christianity (англ.). — B&H Publishing Group, 2009. — P. 219. — ISBN 978-0-80542743-1.
Cain, Andrew. The fathers of the church. Jerome. Commentary on Galatians (англ.). — Washington, D.C.: CUA Press (англ.)рус., 2011. — P. 74. — ISBN 978-0-81320121-4.
A Companion to Angels in Medieval Philosophy (англ.) / Hoffmann, Tobias. — Leiden: BRILL, 2012. — P. 262. — ISBN 978-9-00418346-9.
Nicolas (de Dijon). Prediche Quaresimali: Divise In Due Tomi, Volume 2 (итал.). — Storti, 1730. — С. 230.
Ésaïe 14:12–15 (фр.). Biblegateway.com. Дата обращения: 23 декабря 2012.
Jesaja 14:12 (нем.). Bibeltext.com. Дата обращения: 23 декабря 2012.
Isaías 14:12–17 (порт.). Biblegateway.com. Дата обращения: 23 декабря 2012.
Isaías 14:12 (исп.). Biblegateway.com. Дата обращения: 23 декабря 2012.
«morning star»: New International Versionruen, New Century Versionruen, New American Standard Bibleruen, Good News Translationruen, Holman Christian Standard Bibleruen, Contemporary English Versionruen, Common English Bibleruen, Complete Jewish Bibleruen
«daystar»: New Jerusalem Bibleruen, The Messageruen
«Day Star»: New Revised Standard Versionruen, English Standard Versionruen
«shining one»: New Life Versionruen, New World Translation, JPS Tanakhruen
«shining star»: New Living Translationruen
Кальвин Ж. Commentary on Isaiah (англ.). — Charleston, S.C.: Forgotten Books, 2007. — Vol. I:404.
Ridderbos, Jan[en]. The Bible Student’s Commentary: Isaiah (англ.). — Grand Rapids, Michigan: Regency, 1985. — P. 142.
What's in a Name? Why the Magazine is called "Lucifer" // Lucifer. — 1887. — 15 сентября (№ 1).
Блаватская Е. П., «Тайная доктрина»: т. 1, ст. 3, шл. 6; т. 2, ст. 1, шл. 2; т. 2, ст. 7, шл. 24; т. 2, ч. 2, отд.5; Блаватская Е. П. Люцифер // Теософский словарь, 1892.
Charles G. Leland, Aradia: The Gospel of Witches, Theophania Publishing, US, 2010
Magliocco, Sabina. (2006). Italian American Stregheria and Wicca: Ethnic Ambivalence in American Neopaganism. Pp. 55-86 in Michael Strmiska, ed., Modern Paganism in World Cultures: Comparative Perspectives. Santa Barbara, CA: ABC-Clio.
Valiente, Doreen[en], цитирован в: Clifton Chas[en]. The Significance of Aradia // Aradia, or the Gospel of the Witches, A New Translation (англ.) / Mario Pazzaglini. — Blaine, Washington: Phoenix Publishing, Inc., 1998. — P. 61. — ISBN 978-0-919345-34-8.
Фрэзер Д. Д. Золотая ветвь, 1890.
Magliocco, Sabina[en]. (2009). Aradia in Sardinia: The Archaeology of a Folk Character. Pp. 40-60 in Ten Years of Triumph of the Moon. Hidden Publishing.
Рерих Е. И. Записи Учения Живой Этики: 20.05.1924, 21.05.1924, 22.05.1924, 24.05.1924, 24.08.1924, 16.11.1924, 07.04.1928, 09.08.1928; Рерих Е. И. Князь Мира сего. Люцифер // Криптограммы Востока, 1929.
Рерих Е. И. Письма в 9-ти томах: т. 2, п. 55; т. 8, п. 132. Письмо Б. Н. и Н. И. Абрамовым, 10.10.1953.
Восстание Люцифера / Книга Урантии.
Лавей А. Ш. Список демонов // Сатанинская Библия = The Satanic Bible. — М.: Unholy Words, Inc., 1969.
James R. Lewis. Who Serves Satan? (англ.). Marburg Journal of Religion (Volume 6, No. 2 (June 2001)).
Вербловский Р. И., Lucifer and Prometheus, ссылка на это в: Струмза Г. Myth into Metaphor: The Case of Prometheus // Gilgul: Essays on Transformation, Revolution and Permanence in the History of Religions, Dedicated to R.J. Zwi Werblowsky. — Brill, 1987. — С. 311.; Steven M. Wasserstrom, Religion after Religion: Gershom Scholem, Mircea Eliade, and Henry Corbin at Eranos (Princeton University Press, 1999), p. 210, со ссылкой на А. Корбена.
Микушина Т. Н. Добро и Зло: частное прочтение "Тайной Доктрины" Е. П. Блаватской. — Омск: СириуС, 2016. — ISBN 978-5-9908749-3-0.
Литература
Люцифер / Аверинцев С. С. // Мифы народов мира : Энцикл. в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1988. — Т. 2 : К—Я. — 719 с.
Геспер, Люцифер, Фосфор, Эосфор // Мифологический словарь / авт.-сост. М. Н. Ботвинник, М. А. Коган, М. Б. Рабинович, Б. П. Селецкий. — 4-е изд. — М. : Просвещение, 1985. — С. 45—46, 83, 154, 166.
Люцифер // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона. — СПб., 1908—1913.
Phosphorus // Реальный словарь классических древностей / авт.-сост. Ф. Любкер ; Под редакцией членов Общества классической филологии и педагогики Ф. Гельбке, Л. Георгиевского, Ф. Зелинского, В. Канского, М. Куторги и П. Никитина. — СПб., 1885.
Утренняя звезда // Библейская энциклопедия архимандрита Никифора. — М., 1891—1892.
Денница // Библейская энциклопедия архимандрита Никифора. — М., 1891—1892.
Никифоровский Н. Я. Люцыпыр // Нечистики : Свод простонародных в Витебской Белоруссии сказаний о нечистой силе. — Вильна: Н. Мац и Ко, 1907. — С. 33—36.
Люцифер (англ.) в «Еврейской энциклопедии» (изд. Funk & Wagnalls)
Сатана // Атеистический словарь / Абдусамедов А. И., Алейник Р. М., Алиева Б. А. и др.; Под общ. ред. М. П. Новикова. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Политиздат, 1985. — С. 393. — 512 с. — 200 000 экз.
Люцифер // Энциклопедия «Кругосвет».
Ссылки
Люцифер // Энциклопедия «Кругосвет».
Drevniebogi.Ru
06.12.2021, 15:38
https://drevniebogi.ru/may-italiyskiy-bog-pokrovitel-rosta-rasteniy/
20 января 2014
Май, лат. — древний италийский бог, о котором римские источники говорят лишь, что он был покровителем роста растений. Его именем был назван третий (впоследствии ставший пятым) месяц в году.
С другой стороны, версия более распространенная – «май» произошло от имени богини Майи, греческой богини, отождествленной с римской богиней плодородия Боной (Доброй Богиней).
И тут же Овидий в свое время утверждал, что название месяца произошло от слова maiores (старшие) вместе с iuniores (младшие) – следующий месяц июнь.
Кстати, тот же Овидий утверждал, что «в мае выходят замуж только зловредные и распутные» (сравните с «жениться в мае – всю жизнь маяться»).
Drevniebogi.Ru
07.12.2021, 13:49
https://drevniebogi.ru/manyi-duhi-i-bogi-zagrobnogo-mira-i-predkov-kotoryie-umerli-duhi/
27 января 2014
Маны, лат. — духи умерших предков, в более широком смысле — боги загробного мира у римлян.
Маны жили в глубинах земли и время от времени поднимались на ее поверхность, чтобы посетить своих потомков. В их культе сливалось почитание духов и почитание предков. Упоминание о Манах есть уже в Законах XII таблиц, которые согласно римской исторической традиции были записаны в начале 5 в. до н. э. Если живые молились своим Манам и приносили им жертвы, Маны им покровительствовали, в противном случае от них можно было ждать неприятностей.
Каждая семья почитала своих Манов индивидуально, общественные празднества в их честь устраивались ежегодно с 13 по 21 февраля. «Отправиться к Манам» у римлян означало то же, что у иудеев (а затем и у христиан) «почить в лоне Авраамовом», т. е. отправиться к предкам, умереть.
Фото: см. статью «Духи умерших предков посоветовали 8-летнему мальчику жениться на 61-летней женщине».
А. А. Захарова
10.12.2021, 11:23
http://m.pravenc.ru/text/2561932.html
[Лат. Manes, D(i)i Manes], в рим. мифологии боги загробного мира, души умерших. Несмотря на отсутствие в лат. языке формы ед. ч. от Manes, М. означали как группу предков (офиц. отправляемый понтификами культ), так и конкретного умершего человека (частный домашний культ). В конце периода республики с посвящения М. начинались эпитафии о даровании умершему блаженства в загробном мире за его добродетельную жизнь. «Божественные Маны» (Dis manibus; были возможны минимальные различия в написании) упоминаются в надписях на могильных камнях, относящихся к периоду империи, как в Риме, так и в большинстве рим. провинций. Для доимперского времени подобные могильные камни с посвящением М. были редки, тем не менее практика почитания М. более древняя. Рим. политический деятель, оратор и философ Марк Туллий Цицерон (кон. 50-х гг. до Р. Х.) приписывал авторство правил, по которым определялись обязанности почитать того или иного умершего, понтифику Квинту Муцию Сцеволе (140-82 гг. до Р. Х.) или, что делает культ еще более древним, понтифику Тиберию Корунканию (ум. в 243 г. до Р. Х.) (Cicero. Leg. 2. 45-49, 52). Мн. рим. авторы упоминают М. в своих сочинениях, подробные описания публичных празднеств и ритуалов, посвященных мертвым, содержатся в «Фастах» Овидия (I в.), а описания домашних частных ритуалов - в поэмах Публия Папиния Стация в сб. «Сильвы» (I в.).
С отправлением офиц. культа М. как всех умерших предков связаны рим. празднества - Паренталии (Dies Parentales/Parentalia), проводимые ежегодно 13-21 февр. и включающие религ. мероприятия на общественных кладбищах. Подробное описание Фералий - дня, завершающего праздник Паренталий (21 февр.), содержится в: Ovid. Fast. 2. 533-570. В честь М. в дни их поминовения в древности приносили человеческие жертвы, впосл. их заменили подношениями животных и фруктов. За праздничной трапезой собирались все родственники, в т. ч., как считалось, и умершие. На могилы, украшенные цветами, приносили угощения. С офиц. культом М. связана также традиция 3 раза в год (24 авг., 5 окт., 8 нояб.) открывать вход в подземелье (mundus), считавшийся входом в мир мертвых (точное место расположения в Риме археологически не подтверждено; возможно, mundus находился на комиции на Римском форуме). Вход в течение года был закрыт т. н. камнем М. (lapis manalis). Подобие такого подземелья существовало в большинстве городов Лацио и Этрурии. Бои гладиаторов, которые первоначально могли сопровождать похороны, совершались и в честь М. К М. обращались за помощью рим. армии во время военных сражений за пределами Рима, а также земледельцы, к-рые просили о помощи в сельском хозяйстве.
М. почитали и в течение всего года во время домашних ритуалов и приношений на могилы умерших родственников. На похоронах человека, к-рый, как считалось, входил после смерти в число М., часто приносили в жертву борова. В домашнем культе М. представляет интерес вопрос об алгоритме наделения человека обязанностью почитать того или иного умершего как М. Самым важным фактором было наследование (Cicero. Leg. 2. 45-68): обязанность почитания зависела от передачи денег и становилась долгом в первую очередь естественных наследников, к-рые получали наследство автоматически (чаще всего ими были дети умершего). Если у умершего не было естественных наследников или он передал свое состояние по завещанию, получившие это наследство должны были чтить его после смерти. Эти правила, утвержденные понтификами, не исключали и женщин. Т. о., М. не обязательно были родственниками того, кто отправлял их культ; обязанность почитания могла возлагаться на кредиторов, если не было родственников и не осталось завещания. При этом финансовый фактор не был единственным. Римляне брали на себя обязанность чтить М., чтобы подтвердить связь, к-рая была при жизни,- семейную или личную. Концепция римского «благочестия» (pietas) связывала членов одной семьи обязательством взаимной поддержки и помощи, выражавшейся в совершении подношений после смерти. Так, дети почитали как М. своих родителей, вдовец или вдова - умерших супругов, родители могли чтить умерших детей. Термин pietas обозначал одновременно и взаимоотношения с богами. Согласно Овидию, именно pietas М. хотели получить от живых (Ovid. Fast. 2. 533-536). Т. о., культ М. был связан с семейным и религ. значениями понятия pietas.
М. как обожествленные души были близки к ларам, ларвам и лемурам, поэтому закономерен вопрос, считались М. добрыми (светлыми) душами или злыми (темными). С М. часто ассоциировалась богиня подземного мира Мания (Mania), к-рая обрекала человека на состояние безумия. Она часто называлась и матерью ларов, в связи с чем в более позднее время М. по своему значению начали совпадать с ларами и гениями. По представлениям римлян, М. к тому же могли оказаться и душами предков их врагов, соответственно быть враждебно настроенными. Тем не менее было бы неправильно характеризовать М. только как духов, которых следовало опасаться. Римляне верили, что М. способны увеличивать продолжительность жизни отправлявшего их культ (сверх срока, установленного судьбой), управлять причиной и обстоятельствами его смерти, передавать послания живым в сновидениях, поскольку им известны их действия - и настоящие и будущие, а также возможные несчастья, от к-рых они могут предостеречь. Римляне призывали М. как свидетелей при произнесении клятвы, чтобы они впосл. следили за ее исполнением, наказывая клятвопреступников и лжецов. Лексикограф-грамматик Секст Помпей Фест отмечал, что римляне почитают М. «из страха смерти» (Sexti Pompei Festi De Verborum Significatu. 132L. Lpz., 1913). Взывание к М. приобретало форму своеобразного «договора»: римлянин обещал совершать подношения М., пока М. будут поддерживать его жизнь (т. е. божество было «заинтересовано» в продолжении жизни того, кто его чтит). Если римлянин пренебрегал ритуалами в честь М., он терял защиту. Когда же умирал римлянин, исправно чтивший М., считалось, что если бы он этого не делал, то умер бы гораздо раньше. В одной из поэм Стация из сб. «Сильвы» описывался ритуал, совершаемый человеком по имени Клавдий Этруск, в честь умершего отца, носящего то же имя. Отец прибыл в мир мертвых, где его встретили и приветствовали М., в число к-рых он вошел (Publius Papinius Statius. Silvae. 3. 3. 21-24. Bloomington (Ind.), 2004). Принося дары на домашний алтарь, Клавдий Этруск стремился выманить своего отца из страны мертвых, чтобы тот пребывал в его доме (Ibid. 3. 3. 197-202). Тем самым он взывал к отцу, надеясь, что тот увеличит продолжительность его жизни (Ibid. 3. 3. 28-30) и будет посылать сообщения-советы в сновидениях (Ibid. 3. 3. 203-204). В поэме Стация М. не враждебная сила, а та, что может способствовать взаимодействию между живыми и мертвыми. Почитание М. и надежда на превращение в М. после смерти были средоточием рим. представлений о загробной жизни.
Лит.: Saller R. P. Patriarchy, Property and Death in the Roman Family. Camb., 1996r; Prescendi F. Di Manes // Der Neue Pauly: Enzykl. d. Antike. Stuttg., 1999. Bd. 7. Sp. 803-804; King Ch. W. The Organization of Roman Religious Beliefs // Classical Antiquity. Berkeley, 2003. Vol. 22. N 2. P. 275-312; idem. The Roman Manes: The Dead as Gods // Rethinking Ghosts in World Religions / Ed. M. Poo. Leiden; Boston, 2009. P. 95-114; idem. Afterlife, Greece and Rome // The Encyclopedia of Ancient History / Ed. R. S. Bagnall, e. a. Chichester etc. 2013. Vol. 1. P. 153-156; idem. Mundus // Ibid. Vol. 8. P. 4622.
Википедия
12.12.2021, 19:06
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D0%BD%D1%8B
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Ма́ны (лат. Manes — добрые, или светлые, души умерших) — у этрусков и древних римлян блаженные души (духи) умерших предков, почитавшиеся божествами (обоготворённые) и покровительствовавшие своему роду. Их культ был предусмотрен уже в законах XII таблиц.[1]
Местопребывание манов считалось под землей; в связи с этим слово manes часто употреблялось вместо inferi (подземное царство). Как добрые духи, они назывались также dii propitii.[1]
Служение манам со времён Нумы входило в обязанности понтифекса. В древние времена им приносились человеческие жертвы; позднее они заменились праздником мёртвых, Фералия, который справлялся ежегодно в феврале; кроме того, маны почитались ещё 23 мая, в праздник роз Розалия, и 23 марта, в праздник фиалок Violaria. Февральский праздник от 13 до 20 числа носил общее название dies parentales или parentalia — Паренталии.[1]
Как обоготворённые души, маны были близки к ларам, ларвам и лемурам[1].
Содержание
1 Терминология
2 Эпиграфика
3 См. также
4 Примечания
5 Ссылки
Терминология
Слово manes — множественное число прилагательного manis (manus), которое в античные времена употреблялось вместо bonus; в позднейшей классической латыни это слово употреблялось обыкновенно с существительным dii, а также в словах mane sc. tempus — доброе время, то eсть утро, и immanis — недобрый, ужасный, чудовищный.[1]
В связи с тем же именем стоят имена божеств Mana Genita[en], помогавшая при родах, и Cerus Manus (то есть creator bonus), упоминавшийся в песне салиев[2].[1]
Эпиграфика
С императорского времени на гробницах стали писать буквы D. M. или D. M. S. (то есть Dis Manibus или Dis Manibus Sacrum, дательный падеж от di manes), чем обозначалось отождествление покойного с его богом-хранителем. В последнем значении слово manes совпадало со словами Genius и Juno, которые, по занесённому с Востока обычаю, писались на надгробных плитах. На греческих памятниках писали: θεοίς δαίμοσι. В колумбариях ставились алтари для принесения жертв подземным богам.[1]
См. также
Этрусская мифология
Примечания
Маны // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Древнеримская культовая песня, исполнявшаяся салиями во время культовых танцев.
Ссылки
Маны // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Маны // Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 4 т. — СПб., 1907—1909.
Drevniebogi.Ru
14.12.2021, 14:59
https://drevniebogi.ru/mars-rimskiy-bog-voynyi-pokrovitel-rima/
29 января 2014
Марс, лат., греч. Арес — римский бог войны и покровитель римской мощи, сын Юпитера и Юноны.
В отличие от Ареса, который был у греков богом неистовой войны и не пользовался особым почетом, Марс был одним из самых почитаемых римских богов, выше его стоял только Юпитер. Согласно римским мифам, Марс был отцом Ромула и Рема, основателей Рима. Поэтому римляне считали себя его потомками и верили, что Марс любит их больше всех других народов и обеспечивает им победы в войнах. В архаичные времена Марс почитали также как бога урожая, полей, лесов и весны. Об этом свидетельствует ряд сохранившихся молитв земледельцев и название первого месяца весны (март).
Супругой Марса была богиня Нерия (Нерио), о которой известно только, что Марсу пришлось похитить ее. Но Ромула и Рема родила ему весталка Рея Сильвия, дочь латинского царя Нумитора. В битвах Марса постоянно сопровождали Паллор и Павор, «Бледность» и «Ужас», соответствовавшие спутникам Ареса Деймосу и Фобосу. В качестве своего праотца римляне называли его именем Марс Патер или Марспитер, в качестве бога войны, дарующего победу, он назывался Марс Виктор. Свою благосклонность к Риму Марс проявил уже в древнейшие времена, сбросив с неба собственный щит, чтобы он охранял город. По приказу царя Нумы Помпилия впоследствии было изготовлено одиннадцать точно таких же щитов, чтобы злоумышленник, который вздумал бы похитить щит Марса, не сумел опознать его. Весь год эти щиты хранились в святилище Марса на Форуме. Только 1 марта, в день рождения бога, его жрецы (салии) носили их по городу в торжественной процессии, под пляски и пение. Священными животными Марса были волк, дятел, символом — копье.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/01/mars-i-reya-silviya-rubens.jpg
«Марс и Рея Сильвия», Рубенс
Римляне почитали Марса специальными празднествами. Кроме процессий салиев это были, в частности, конские состязания (еквирии), проходившие ежегодно 27 февраля и 14 марта. Однако самым важным празднеством была так называемая «суоветаврилия», проходившая раз в пять лет по окончании очередной переписи римского населения (ценза). Она заключалась в том, что вокруг римлян, собравшихся на Марсовом поле и построившихся в боевом порядке, трижды проводили свинью, овцу и быка, которых затем приносили в жертву Марсу. Этой жертвой римский народ очищал себя от всех грехов и обеспечивал себе помощь и защиту Марса на будущее.
Кроме Марса римляне знали и чтили других богов войны: в древнейшие времена это прежде всего был Квирин, которого впоследствии отождествили с основателем Рима Ромулом; почитали они и богиню войны Беллону. Позже под греческим влиянием они перенесли на свою богиню Минерву некоторые свойства Афины Паллады, и в результате она тоже стала богиней войны. Однако культ Марса как бога войны решительно преобладал до самого падения античного Рима.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/01/bitva-marsa-i-minervyi-zhak-lui-david.jpg
«Битва Марса и Минервы», Жак Луи Давид
В честь Марса римляне возвели в своем городе несколько храмов и святилищ. Древнейший из них стоял на Марсовом поле (на левом берегу Тибра), где проходили военные учения, цензорские смотры и народные собрания, на которых в давние времена решался вопрос об объявлении войны. Очень древним считалось и святилище Марса на Форуме. Отправляясь на войну, каждый полководец приходил в святилище, потрясал щитами Марса, просил у бога помощи и обещал ему часть военной добычи. Самый великолепный храм был посвящен императором Августом Марсу Мстителю (Марс Ультор) в память о возмездии, постигшем убийц его приемного отца, Юлия Цезаря. Храм был освящен во 2 г. н. з. на новом форуме Августа, от него сохранились несколько поврежденных колонн и основание храмовой статуи. Марсово поле в Риме исчезло в результате застройки уже во времена империи. В конце 1 в. н. э. император Домициан велел построить на его месте стадион, контуры которого соответствуют нынешней римской площади Навона. (Столетия спустя новые Марсовы поля возникли в Париже, Петербурге и в других городах — даже в Детройте).
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/01/venera-mars-i-gratsii.-zhak-lui-david.jpg
«Венера, Марс и грации», Жак Луи Давид
Марс давно уже умер вместе с остальными античными богами, но, к сожалению, человечество приносит ему все новые и новые жертвы: Марс — самый известный и все еще живой символ войны. Уже в древнейшие времена Марс перешел из мифологии в астрономию как «кровавая планета». В 1877 г. американский астроном А. Холл открыл два спутника планеты Марс, Деймос и Фобос, существование которых предвидел Свифт за 150 лет до этого открытия. Сохранилось множество античных статуй и изображений Марса, а в новое время их было создано еще больше (см. статью «Apec»).
В ряде городов место военных смотров называли Марсовым полем:
«Люблю воинственную живость
Потешных Марсовых полей…»
— А. С. Пушкин, «Медный всадник».
https://24smi.org/person/3468-mars.html
Страна
Италия
Создатель
Фольклор
Деятельность
фольклорный персонаж, персонаж мифов, бог войны
Семейное положение
женат на Венера
История персонажа
Марс — один из трех богов, стоявших по главе римского пантеона, главной чертой которого была двойственная природа: он не только покровительствовал крестьянам и считался хранителем Рима, но и был богом войны, как Арес в греческой мифологии. В честь персонажа названа планета Солнечной системы и месяц март.
История появления и образ бога Марса
Будучи богом плодородия и повелителем растительности, Марс особо почитался древними римлянами. Его боялись за то, что он в гневе был способен легко уничтожить урожай или скот, и одновременно уважали — ведь если умаслить божество, то несчастья пройдут стороной. «Хороший» Марс защищал урожай от бурь и заморозков, свирепствовавших в северной части страны, отгонял злых духов, помогал пасти стада и присматривал за хозяйством.
Сохранилось еще одно имя Марса — Градив, которое происходит от глагола «увеличивать», то есть от его усилий зависела численность поголовья скота и объем урожая. Исследователи также полагают, что это слово — производное от «шагать». Позднее, когда Марс стал богом войны, это означало, что он идет (шагает) впереди римского войска.
Постепенно Марс обрел новые функции — встал на защиту городских стен и начал помогать армии на полях битв с врагом вместе с воинственной богиней Беллоной. Хоть его и отождествляют с греческим Аресом, но все же римский покровитель солдат почитался на родине больше, потому что эти два божества имели важное отличие: Арес отвечал за войну разрушительную, с убийствами и грабежами, а Марс считался создателем порядка. Он не просто помогал завоевывать земли, но и отвечал за благополучие подвластных территорий и защищал от коварных соседей. А вот Беллона как раз наделяла войны жестокостью, олицетворяла опустошение и смерть.
Перед сражениями Марсу преподносили щедрые жертвенные дары, а вернувшись с победой, презентовали лучшего коня из квадриги. В царском дворце хранилось копье бога, а также его щит, который, по преданию, упал с неба, став предвестником военных успехов римлян. Позднее правитель Нума Помпилий приказал создать 11 подобных щитов, чтобы воры не смогли вычислить настоящий. По другой версии, оружие покоилось в храме, возведенном в честь Марса. Перед военным походом полководец брал в руки копье со щитом и призывал:
Марс, не спи!
С дарами в храм бога приходили и те римляне, чьи близкие стали жертвами несправедливых убийств. Они верили, что Марс поможет им отомстить злодеям.
Один из древнейших храмов построили на пустынном месте, за пределами города, там, где раньше лежала пашня. Большой кусок земли назвали Марсовым полем. Он предназначался для тренировок военных, поскольку вооруженным людям запрещалось заходить в город. Исключение — шествие армии-победителя, которая сначала собиралась на этом поле.
Со временем Марс достиг небывалых высот: изображение бога чеканили на монетах, его славили как «победителя», «помощника в расширении империи». Долгие годы бог по-прежнему сочетал в себе 2 образа. Римляне не видели противоречия в том, что Марс опекал и тех, кто сеет, и тех, кто воюет, поэтому в течение года отмечали сразу 3 праздника в его честь. В начале года народ славил Марса, открывая военный сезон, весной приносил дары с просьбой о щедром урожае, а в октябре, когда военные походы завершались в преддверии зимы, благодарили за удачу.
Марс в мифах и легендах
По легенде Марс — плод любви Юпитера и Юноны. Бог взял в жены Нереину, олицетворявшую отвагу. Эта малозначительная богиня также отождествлялась с Венерой и Минервой. В римской мифологии покровитель войн появлялся на поле брани в сопровождении мелких божеств — Павора и Паллора, которые отвечали за страх и ужас, и Виртуса и Хоноса, чьи полномочия касались доблести и чести.
У Марса родились два сына-близнеца, причем совсем от другой героини. Рема и Ромула, который основал Рим, родила весталка (жрица богини Весты) Рея Сильвия.
В мифах сохранилось описание еще одной любовной истории с участием Марса. Однажды Марс без ума влюбился в Минерву и бросился за помощью к богине-старухе Анне Перенне в надежде, что та любезно сведет с объектом любви. Анна принесла радостную весть: Минерва согласна стать женой Марса. Окрыленный бог помчался к любимой, а когда скинул с ее лица вуаль, с ужасом увидел, что вместо красавицы-невесты перед ним Перенна. Боги потом годами смеялись над удачной шуткой престарелой богини.
Другая версия биографии героя соединяет его с Афродитой (Венерой), богиней любви. Их союз вдохновил Рубенса на написание двух шедевров. Считается, что впоследствии Марс и Венера стали родителями дочери Гармонии и сына Эрота (Амура).
Интересный факт — несмотря на воинскую «карьеру» бога, древние художники и скульпторы редко изображали его сражающимся. Чаще всего он запечатлен в расслабленной позе, как бы отдыхающим от тяжелой битвы.
Марс в фильмах
В человеческом облике Марс предстал перед зрителями в 1961 году. Картина режиссера Ришара Поттье «Похищение сабинянок» рассказывает о том, как отважный и благородный Ромул, правитель Рима, придумал план того, как пополнить население города женщинами, поскольку мужчины страдали от нехватки невест. Девушек полно у соседей, сабинов, причем одна краше другой. Ромул объявил о начале Олимпийских игр, которые стартовали у стен Рима. Естественно, выстроились очереди из женщин, желающих полюбоваться статными парнями. В этой экранизации Марса играет актер Жан Маре.
Женщины мира влюбились в римское божество в 1962 году — на экраны вышел фильм режиссера Марчелло Бальди «Марс, бог войны», где блистал американец Роджер Браун. Актер с мужественным лицом и мускулистым торсом покорил сердца представительниц прекрасного пола. В картине разворачивается сражение безжалостного чернокожего войска под предводительством завоевателя Афроса с армией царя Кроноса. Варвары уже потеряли силы, но на помощь пришел предатель, открывший ворота города. Над Кроносом сжалился Юпитер, отправив с небес на землю подкрепление в облике сына Марса.
Молодой красавец, бог войны безнадежно влюбился в младшую наследницу царя Дафну (актриса Жослин Лэйн). Однако герой окунулся в новую борьбу — возлюбленную ждала участь весталки, и чтобы спасти ее, Марсу предстоит сразиться с собственной сестрой Венерой.
Интересные факты
Римляне наделили Марса тремя жизнями, а священными животными этого божества назвали волка, быка, коня и дятла.
Марсу посвящено множество изваяний. Самая знаменитая статуя украшает Бранденбургские ворота в Берлине.
Планета Марс уже в древние времена называлась «кровавой». В 1877 году американский астроном Асаф Холл зафиксировал пару спутников небесного тела, которые получили имена Фобос и Деймос. Впрочем, «предсказывал» существование спутников еще писатель Джонатан Свифт в третьей части книги «Путешествия Гулливера», за 150 лет до открытия американского звездочета.
Библиография
VIII–VII вв. до н. э. — «Теогония»
1922 — «Легенды и мифы Древней Греции»
1955 — «Сказания о Титанах»
Фильмография
1961 — «Похищение сабинянок»
1962 — «Марс, бог войны»
Русская историческая библиотека
18.12.2021, 13:30
http://rushist.com/index.php/mifologiya/5643-mars-bog-vojny-rim
Марс (так называли его у римлян, у греков – Apec) – кровожадный бог войны, по имени которого названа одна из планет. В Древней Греции он не был особенно почитаемым и лишь в воинственной Спарте имел некоторое значение. Однако римляне установили торжественный его культ. К характеру и мягким мирным нравам эллинов более подходил тип Афины Паллады. Эта богиня олицетворяет правильную войну, ведомую за правое дело или в защиту угнетенных. Марс же – воплощение кровожадности и ужасов войны: он не разбирает, на чьей стороне справедливость, и старается только увеличить число жертв и усилить смятение.
https://rushist.com/images/rome/mars.jpg
Бог Марс, римская статуя I в. по Р. Х.
По странной случайности, древние искусства никогда не изображали этого бога сражающимся, а всегда в мирной позе, как бы отдыхающим после битв. Иногда, подобно Афине-Минерве, он держит на руке статую Ники (Победы) и оливковую ветвь. Чаще же всего Марс изображается с блестящим шлемом на голове и с мечом или копьем в руке. У греков очень редко встречаются отдельные статуи Марса, и только скульптор Алкмен Афинский изваял наконец настоящий тип бога войны, послуживший потом прототипом для всех последующих изображений Марса. Он изображен на статуе Алкмена статным, сильным мужем, с короткими вьющимися волосами и с мрачной думой на челе. Отличительные признаки этого бога – щит, копье, оливковая ветвь, волк и дятел.
Сохранилось немало памятников искусства, изображающих союз Марса и богини любви Венеры, которые в древности считались супругами. Рубенс написал на эту тему две прекрасные картины; одна из них находится в музее во Флоренции.
Марс принимал деятельное участие в войне богов с гигантами, он победил нескольких из них, но в свою очередь был взят в плен великанами Отом и Эфиальтом, которые держали его в оковах тринадцать месяцев. Группа скульптора Флаксмена изображает скованного бога, охраняемого великанами.
Грубого Марса могла только победить богиня красоты Венера. Союз войны с любовью, силы с красотою отвечал вполне греческому духу, и от союза Марса с Венерой родились дочь Гармония и Эрот (у римлян – Амур), бог любви.
Римские художники чаще и охотнее всего изображали Марса, поддававшегося обаянию богини красоты. На многих картинах этим богам приданы черты царствовавших в то время цезарей и их жен. Из новейших произведений пользуется большою известностью картина Пуссена в Лувре.
Марс, бывший, согласно мифам, противником греков во время Троянской войны, был ранен там на поле боя Диомедом. Дротик, пущенный этим греческим героем, был направлен Афиной в Марса. Почувствовав сильную боль, бог войны испустил крик, подобный воинственному крику тысяч сражающихся воинов, и отправился к Юпитеру жаловаться на Афину. Но повелитель богов принял его весьма немилостиво, говоря: «Непостоянный и кровожадный бог, перестань беспокоить меня своими жалобами; из всех жителей Олимпа я тебя одного ненавижу, ты любишь только распри, войну и убийство. Ты унаследовал строптивый и неуживчивый характер твоей матери Геры, которую я не всегда могу заставить повиноваться моей воле. Страдание, испытываемое тобою теперь, – только плоды ее советов». В Лувре находится небольшая картина Давида, изображающая Диомеда, только что бросившего дротик, и Марса, раненого, покрытого кровью.
Культ Марса был очень распространен среди римлян. Полководцы, отправляясь на войну, шли в храм этого бога просить его помощи против врагов; они дотрагивались до его щита и копья, повешенных над жертвенным алтарем, и громко произносили «Бодрствуй, Марс!» Особенные жрецы – салии («плясуны» или «пляшущие»), учрежденные Нумой Помпилием, исполняли в этих храмах разные обряды, охраняли анцилии (щиты) и устраивали торжественные процессии по городу, сопровождаемые пляской и пением. Согласно преданиям, во время страшной чумы, опустошавшей Рим, с неба упал щит, и чума прекратилась после того, как этот щит (анцилия) был торжественно обнесен вокруг города. Тогда по его образцу было изготовлено еще 11 щитов, которые раз в году, во время праздников в честь Марса, обносились вокруг города салийскими жрецами.
Обыкновенной спутницей Марса была Беллона – олицетворение кровавого боя, она управляла колесницей бога. Ее сопровождала целая свита: Страх (Фобос), Бегство, Ужас (Деймос) и Распря, которая способствовала гибели Трои, бросив среди богинь золотое яблоко (яблоко раздора). В древнем искусстве встречаются весьма редко изображения Беллоны, и только в последние времена ее часто изображали на батальных и декоративных картинах.
Издательство «ЛИЦЕЙ»
19.12.2021, 12:53
https://licey.net/free/3-mify_narodov_mira/8-mify_narodov_evropy_i_ameriki/stages/114-48_venera__mars_i_drugie_bogi.html
«Отец» Марс. Марс примерно соответствует греческому Аресу, но между ними, пожалуй, больше различия, чем сходства. У греков Арес считался самым буйным и кровожадным из богов; его боялись, чтили, но не любили. ;) не был столь кровожадным, да к тому же считался отцом Ромула и Рема, основателей Вечного города. Поэтому и потомки Ромула почтительно именовали его «отцом».
Покровитель весны. Когда-то Марс был вполне мирным богом, и земледельцы молились ему о том, чтобы он отвратил от них недород, голод, болезни, ненастье и послал рост злакам, растущим на полях, приплод скоту, здоровье и преуспеяние людям. Под покровительством Марса находилась весна, и первый месяц года в древнейшие времена, когда год еще не начинался с января, был посвящен ему и носил его имя — март. Следы такого начала сохранились и до сих пор. Названия месяцев сентябрь, октябрь, ноябрь и декабрь в переводе на русский язык означают «седьмой», «восьмой», «девятый» и «десятый»; легко убедиться, что такими будут их номера, если отсчитывать их не с января, а с марта.
Военный защитник Рима. Итак, Марс был защитником людей и той земли, на которой они жили, от злых природных сил. Но ведь угроза таилась не только в природных явлениях, но и в людях, в соседях, которые постоянно покушались на земли Рима. Поэтому постепенно Марс стал и военным защитником Рима, а потом принял под свое покровительство и все войны, которые вели его потомки-римляне. Ему римляне молились о ниспослании удачи перед уходом на войну, а вернувшись с очередной победой в благодарность за нее приносили ему в жертву часть своей добычи. Неудивительно поэтому, что основные праздники в честь Марса приходились на март, время начала военных походов, и на октябрь, время, когда военная активность прекращается до следующей весны.
Храм Марса и его оружие. В храме Марса хранилось его копье и двенадцать священных щитов. Рассказывали, что в правление второго римского царя Нумы Помпилия один такой щит упал к нему с неба прямо в руки. Царь объявил, что это оружие явлено во спасение городу от свирепствовавшей тогда чумы и что его нужно беречь, чтобы оно не попало в чужие руки. Искусный мастер Ветурий Мамурий сделал еще одиннадцать таких же щитов, так что ни один вор не мог бы отличить настоящий щит от подделки.
«Плясуны». Хранителями и стражами этих щитов были жрецы-салии (их название в переводе означает «плясуны»). Раз в год, 1 марта, салии, одетые в одежды пурпурного цвета, подпоясанные медным поясом, с медным шлемом на голове, взяв эти щиты, обходят город по его городской черте — померию, исполняя свой танец, который сопровождается ударами мечей по щитам. Танец этот был несложным, на три счета, и символизировал, что римляне готовы к военным действиям, их военные силы проснулись от зимней спячки.
«Марс, пробудись». Но пробуждать нужно было не только воинскую мощь людей, но и самого Марса. Перед отправлением в поход полководец приводил в движение висевшие на стене в храме Марса священные щиты и копье, восклицая при этом: «Марс, пробудись!» Все, что происходило затем на войне, было связано с именем Марса. Сопровождавшие его боги Павор («Ужас») и Паллор («Страх») заставляли дрогнуть дух врага, а Виртус («Доблесть») и Хонос («Честь») вдохновляли римлян на подвиги. Над их войском кружила Глория («Слава»), и после боя отличившиеся в нем воины получали награды как бы от самого Марса.
Марсово поле. Марсу было посвящено находившееся в Риме незастроенное пространство — Марсово поле. Это было единственное место в городе, где человеку не запрещалось находиться вооруженным. Поэтому издавна здесь римские юноши состязались в умении владеть оружием, здесь же происходили военные смотры, отсюда войско отправлялось в поход, здесь раз в пять лет проводился обряд очищения римского народа. А ежегодно, в день праздника Эквирий (28 февраля и 14 марта) собравшиеся на Марсовом поле римляне делались зрителями конских скачек. Большие размеры Марсова поля позволяли одновременное проведение многих состязаний, поэтому там каждый мог найти зрелище на свой вкус, и оно всегда было полно народа.
Чистый исторический интернет
20.12.2021, 13:41
https://w.histrf.ru/articles/article/show/mars_bogh_voiny
МАРС - в мифологии древних римлян и других италийских племён бог войны.
Вероятно, первоначально был хтоническим божеством плодородия и растительности, дикой природы, хранителем общины, помогавшим и в войне, и в мирное время, давая победу, изобилие и благополучие. Как отец Ромула, Марс был родоначальником и хранителем Рима. Ему как богу войны был посвящён храм на Марсовом поле. Позднее он становится исключительно богом войны и как таковой был отождествлён с греческим Аресом (хотя это отождествление играло роль скорее в литературе, чем в религии). Имя Марса носил первый месяц древнеримского календаря - март.
Иконография.
В древнеримском искусстве атрибуты Марса - копьё и шлем, а также сопровождающие его собака и гриф (мраморная статуя, II век н. э., Ватиканские музеи). В республиканский период чеканились монеты с головой Марса на лицевой стороне и орлом на обратной. Марс присутствует также в изображении важного для римлян мифа о Рее Сильвии, от союза которой с Марсом родились Ромул и Рем («Алтарь Мира», 13-9 годы до н. э., Рим). С эпохи принципата Августа распространяются совместное изображения Марса и Венеры. Их фигуры в качестве покровителей города, дарующих ему безопасность и процветание, были воздвигнуты в целле храма Марса Ультора в Риме (II век до н. э.; не сохранились), а также занимали центральное место в рельефах фронтона (не сохранились). Начиная с Адриана римских императоров при жизни стали изображать в образе Марса (скульптурные группы «Император Адриан и его супруга Сабина в образах Марса и Венеры», между 120 и 140 годами н. э., переделана около 175 года, Лувр, Париж; «Императрица Фаустина-Младшая в образе Венеры и Марс», около 176 год, Римский национальный музей). Сцены из мифа о любви Марса и Венеры встречаются в помпеянских фресках (около 30 года н. э., Нац. археологический музей, Неаполь).
В европейском искусстве, начиная с эпохи Возрождения, в мифологической живописи распространяются сюжеты, повествующие о любви Марса и Венеры (картины «Венера и Марс» С. Боттичелли, около 1485 года, Национальная галерея, Лондон; «Марс, Венера и Вулкан» Я. Тинторетто, около 1551 года, Старая Пинакотека, Мюнхен; «Марс и Венера, связанные любовью» П. Веронезе, 1570-е годы, Метрополитен-музей, Нью-Йорк; «Марс и Венера» К. Сарачени, около 1600 года, собрание Тиссен-Борнемиса, Мадрид, и др.). На картинах Д. Веласкеса («Марс», около 1640 года, Прадо, Мадрид) и П. П. Рубенса («Минерва защищает мир от Марса», 1629-1630 годы, Национальная галерея, Лондон) он представлен богом войны. Со второй половины XVIII века под влиянием Просвещения и эстетики классицизма появляются новые морализирующие сюжеты с участием Марса: картина Ж. М. Вьена на предложенный Д. Дидро сюжет «Венера демонстрирует Марсу голубей, свивших гнездо в его шлеме» (1768 год, Эрмитаж, Санкт-Петербург), «Марс, обезоруживаемый Венерой и Грациями» Ж. Л. Давида (1824 год, Королевский музей изящных искусств, Брюссель) и др.; создаются статуи, подражающие древнеримским («Наполеон в образе Марса-миротворца» А. Кановы, 1803-1806 годы, Эпсли-хаус, Лондон; бронзовая копия 1809 год, галерея Брера, Милан; «Марс и Купидон» Б. Торвальдсена, 1810-1811 годы, Музей Торвальдсена, Копенгаген).
© Большая Российская Энциклопедия (БРЭ)
Википедия
21.12.2021, 15:10
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D1%80%D1%81_(%D0%BC%D0%B8%D1%84%D0%BE %D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F)#:~:text=%D0%92%20% D1%80%D0%B8%D0%BC%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9%20%D1%80 %D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%B3%D0%B8%D0%B8%20%D0%9C%D0%B 0%D1%80%D1%81%20%E2%80%94%20%D0%BE%D0%B4%D0%B8%D0% BD,%D0%A1%D0%BE%D0%BB%D0%BD%D1%86%D0%B0%20%D0%BF%D 0%BB%D0%B0%D0%BD%D0%B5%D1%82%D0%B0%20%D0%A1%D0%BE% D0%BB%D0%BD%D0%B5%D1%87%D0%BD%D0%BE%D0%B9%20%D1%81 %D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%BC%D1%8B%20%D0%9C%D0%B 0%D1%80%D1%81
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Марс
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/e/e8/Seduzione_tra_marte_e_venere%2C_alla_presenza_di_u n_amorino_e_ancella%2C_da_casa_dell%27amore_punito _a_pompei%2C_9249%2C_02.JPG/411px-Seduzione_tra_marte_e_venere%2C_alla_presenza_di_u n_amorino_e_ancella%2C_da_casa_dell%27amore_punito _a_pompei%2C_9249%2C_02.JPG
Венера и Марс, древнеримская фреска из Помпей, I век нашей эры
Мифология древнеримская религия
Сфера влияния война и сельское хозяйство
Пол мужской
Отец Юпитер
Мать Юнона
Супруга Нерио
Дети Рем, Ромул, Пик, Formido[d] и Амур[d]
В иных культурах Арес, Budenicus[d] и Марс[d]
Марс (лат. Mārs < др.-лат. Māvors, старый вокатив Mārmār; также лат. Mārspiter или раздельно Mārs pater «Марс-отец»; на языке сабинов Māmers). В римской религии Марс — один из древнейших богов Италии и Рима, входил в триаду богов, первоначально возглавлявших римский пантеон (Юпитер, Марс и Квирин). Бог войны.
Отец Ромула, родоначальник и хранитель Рима[1].
По имени бога названа четвёртая по удалённости от Солнца планета Солнечной системы Марс.
В греческой мифологии ему соответствует Арес[источник не указан 875 дней].
Содержание
1 Римский бог
2 В культуре
2.1 В кино
3 См. также
4 Примечания
5 Ссылки
Римский бог
Первоначально считался родоначальником и хранителем Рима[2].
В Древней Италии Марс был богом плодородия; считалось, что он может либо наслать гибель урожая или падёж скота, либо отвратить их[3].
Позднее Марс был отождествлён с греческим Аресом и стал богом войны[3].
В его честь первый месяц римского года, в который совершался обряд изгнания зимы, был назван мартом.
Во многих романских языках в честь Марса назван день недели — вторник (молд. и рум. marţi, исп. martes, фр. mardi, итал. martedì).
Храм Марса уже как бога войны был сооружён на Марсовом поле вне городских стен, поскольку вооружённое войско не должно было входить на территорию города. Тот факт, что он покровительствовал одновременно земледелию и войне, может показаться на первый взгляд странным, однако объясним: «В раннем Риме земледелие и военная деятельность были тесно связаны в том смысле, что римский земледелец был также воином (а заодно и избирателем)»[4].
Символом Марса было копьё, хранившееся в жилище римского царя — регии. Там же находились двенадцать щитов, один из которых, по преданию, упал с неба во времена царя Нумы Помпилия, а потому считался залогом непобедимости римлян. Остальные одиннадцать щитов были изготовлены по приказу царя как точные копии упавшего с неба, чтобы враги не могли распознать и украсть подлинный. Отправляясь на войну, полководец приводил в движение копьё и щиты, взывая к Марсу; самопроизвольное движение считалось предзнаменованием страшных бед.
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/d/d2/Pompeii_-_Casa_di_Marte_e_Venere_-_MAN.jpg/330px-Pompeii_-_Casa_di_Marte_e_Venere_-_MAN.jpg
Венера и Марс, помпейская фреска
Женой Марса была богиня Нерио (Нериене), которую отождествляли с Венерой и Минервой. Рассказывали, что однажды Марс влюбился в Минерву и обратился к престарелой богине Анне Перенне с просьбой выступить в роли свахи. Спустя некоторое время Анна Перенна сообщила ему, что Минерва согласна стать его женой. Когда же Марс отправился за невестой и поднял вуаль представленной ему богини, то обнаружил, что перед ним не Минерва, а старуха Анна Перенна. Остальные боги долго потешались над этой шуткой.
Считается, что от Марса весталка Рея Сильвия родила близнецов Ромула и Рема. Как отец Ромула, Марс был родоначальником и хранителем Рима.
Священными животными Марса считались волк, дятел, конь, бык.
В культуре
Сюжеты, связанные с Марсом, стали популярными в европейской живописи эпохи Возрождения, иногда в них он представал объектом насмешки («Марс и Венера играют в шахматы», Падованино, 1530—1540, Landesmuseum für Kunst und Kulturgeschichte Augusteum, Ольденбург).
В кино
1961 год — Похищение сабинянок[en] (Il Ratto delle sabine) — худ. фильм, режиссёр — Ришар Поттье, Марса играет Жан Маре
См. также
Морриган
Марена (мифология)
Солярный культ
Арес
Примечания
Марс / Е. М. Штаерман // Мифы народов мира : Энцикл. в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1988. — Т. 2 : К—Я. — С. 119—120.
Вилесова М. Л. Дионисийский код в изображении главной героини романа Б. К. Зайцева «Золотой узор»: к проблеме художественной антропологии // Сибирский филологический журнал, 2014
Марс / Штаерман Е. М. // Мифологический словарь / гл. ред. Е. М. Мелетинский. — М. : Советская энциклопедия, 1990. — С. 342. — ISBN 5-85270-032-0.
Beard, Religions of Rome, pp. 47-48 online and 53. See also Evans, Utopia antiqua, p. 188 online.
Ссылки
Медиафайлы на Викискладе
Марс на greekroman.ru
Gumer.info
22.12.2021, 15:28
https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Article/tabl_soot.php
https://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Relig/Baland/index.php
Источник: http://mify.org
Греция
Функция
Рим
Аид
бог царства мертвых
Плутон
Аполлон
бог солнца и покровитель искусств
Аполлон
Арес
бог войны
Марс
Артемида
богиня охоты
Диана
Асклепий
бог врачевания
Эскулап
Афина
богиня мудрости и справедливой войны
Минерва
Афродита
богиня любви и красоты
Венера
Борей
бог северного ветера
Аквилон
Геба
богиня юности
Ювента
Гера
царица богов
Юнона
Геракл
герой, совершивший знаменитые 12 подвигов
Геркулес
Гермес
бог торговли и ловкости
Меркурий
Гестия
богиня домашнего очага
Веста
Гефест
бог огня и кузнечного ремесла
Вулкан
Гея
богиня земли
Теллус
Деметра
богиня полей и плодородия
Церера
Дионис (Вакх)
бог виноградарства и виноделия
Бахус, Либер
Зевс
верховный бог
Юпитер
Зефир
бог западного ветра
Фавоний
Кронос
бог времени
Сатурн
Мойры
богини человеческой судьбы
Парки
Музы
покровительницы наук, поэзии и искусств
Камены
Ника (Нике)
богиня победы
Виктория
Одиссей
герой, главное действующее лицо “Одиссеи”
Улисс
Пан
бог лесов, охотников и пастухов, всей природы
Фавн
Персефона
богиня плодородия и царства мертвых
Прозерпина
Полидевк
герой, один из Диоскуров , брат-близнец Кастора
Поллукс
Посейдон
бог морей и землетрясений
Нептун
Селена
богиня луны
Диана
Тихе (Тиха, Тюхе)
богиня случая и судьбы
Фортуна
Хариты
богини красоты и изящества
Грации
Эос
богиня утренней зари
Аврора
Эринии
богини мщения
Фурии
Эрот (Эрос)
бог любви
Амур, Купидон
Drevniebogi.Ru
23.12.2021, 17:54
https://drevniebogi.ru/menta-boginya-razuma-v-drevnem-rime/
8 февраля 2014
Мента, лат. — римская богиня разума, тождественная греческой Метиде. В Риме ее храм стоял на Капитолии (см. статью «Метида»).
Drevniebogi.Ru
24.12.2021, 19:31
https://drevniebogi.ru/merkuriy-bog-torgovli-i-pribyili-v-drevnem-rime/
9 февраля 2014
Юпитер Меркурий
Меркурий, лат. — римский бог торговли и прибыли, почти тождественный греческому Гермесу.
В отличие от Гермеса, сына Зевса, Меркурий обычно считался сыном бога неба Цела (греческого Урана). В основном его почитали торговцы. Мошенники и воры, которые в Греции чтили Гермеса, в Риме предпочитали обращаться за помощью к древней богине прибыли Лаверне. С конца 5 в. до н. э. у Меркурия был храм неподалеку от Большого цирка. На склоне Целиева холма ему был посвящен источник, водой которого торговцы кропили себя и свой товар 15 мая, в праздник Меркурия; делалось это, чтобы смыть с себя грех мошенничества, допущенного в торговле.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/02/yupiter-merkuriy.jpg
На верхней иллюстрации: фрагмент картины «Юпитер и Меркурий», Джованни Досси.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/02/planeta-merkuriy.jpg
На иллюстрации: планета Меркурий.
Sholem Aleichem crater Mercury
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/02/sholem-aleichem-crater-mercury.jpg
На фото: кратер Шолом Алейхема на поверхности планеты Меркурий.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/02/brig-merkuriy.jpg
На иллюстрации: картина «Бриг „Меркурий“, атакованный двумя турецкими кораблями», Иван Айвазовский.
Имя Меркурий происходит от латинского «мерке» (товар) или «меркор» (приобретать, покупать) — сравните со словом «меркантильный», например. Астрономы присвоили его имя ближайшей к Солнцу планете (см. также статью «Гермес»).
Википедия
26.12.2021, 18:06
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B5%D1%80%D0%BA%D1%83%D1%80%D0%B8%D0%B9_( %D0%BC%D0%B8%D1%84%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D 1%8F)#:~:text=%D0%9C%D0%B5%D1%80%D0%BA%D1%83%D1%80 %D0%B8%D0%B9%20(Mercurius%2C%20Mircurius%2C%20Mirq uurius,%D0%B0%20%D1%82%D0%B0%D0%BA%D0%B6%D0%B5%20% D1%87%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%BE%20%D0%B4%D0%B5%D0%BD %D0%B5%D0%B6%D0%BD%D1%8B%D0%B9%20%D0%BC%D0%B5%D1%8 8%D0%BE%D1%87%D0%B5%D0%BA
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/04/Mercure4.jpg/327px-Mercure4.jpg
Меркурий
Mercure4.jpg
Мифология древнеримская религия
Пол мужской
Отец Юпитер
Дети Эвандр и Амур[d]
В иных культурах Гермес
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/e/e7/Fresco_of_Mercury-Hermes%2C_Pompeii.jpg/330px-Fresco_of_Mercury-Hermes%2C_Pompeii.jpg
Фреска Меркурия из Помпей
Меркурий (Mercurius, Mircurius, Mirquurius) — в древнеримской мифологии бог-покровитель торговли, прибыли и обогащения, сын бога неба Юпитера. К его атрибутам относятся жезл кадуцей, крылатые шлем и сандалии, а также часто денежный мешочек.
По имени быстроногого бога римлянами была названа первая от Солнца и наименьшая планета Солнечной системы Меркурий, поскольку она движется по небу быстрее других планет. Открыв ртуть, средневековые алхимики назвали новое вещество именем бога Меркурия. В древнегреческом пантеоне Меркурию соответствует Гермес.
Культ
Торговые отношения древних римлян с греческими колониями на юге Италии принесли к ним не только промышленные товары, но и новые религиозные представления. В городе возникло представление о боге торговли Меркурии (от лат. merx — товар и лат. merco — торговать)[1][2].
Культ Меркурия был официально принят в Древнем Риме в начале V века до н. э. В майские иды 495 года до н. э. у Большого цирка был освящён храм в его честь[3]. Его открытию предшествовал скандал. Каждый из консулов хотел освящать храм лично. Сенат решил передать решение вопроса народу. Предполагалось, что тот, кто освятит храм, станет ведать хлебным снабжением и учредит коллегию торговцев. Народ избрал некоего центуриона Марка Летория «не столько ради того, чтобы его почтить … — сколько ради посрамления консулов»[4][5].
Одновременно была учреждена коллегия купцов, получивших название mercatores или mercuriales. Также, практически одновременно с культом Меркурия ввели культы Сатурна «подателя хлеба» и Цереры. С течением времени из бога хлебного дела Меркурий сделался богом торговли вообще, богом розничной продажи, всех лавочников и разносчиков[2].
Существует несколько версий о возникновении культа Меркурия в Риме. По одной, так как торговцы были преимущественно плебеями, то открытие храма их богу покровителю стало своеобразной уступкой патрициев. Впоследствии Меркурия отождествили с древнегреческим богом Гермесом. Мифы классического периода истории Эллады о Гермесе экстраполировали на Меркурия. Их образы сблизились и переплелись настолько тесно, что стали неотличимыми[6][7]. По другой версии — Меркурий был изначально заимствованным из древнегреческой мифологии Гермесом. Инкорпорирование культа Гермеса было связано с развитием товарообмена в Древнем Риме. Бог-посредник, каковым являлся Гермес, идеально подходил на роль бога-покровителя обмена и торговли[7]. Как бы то ни было в императорскую эпоху образ греческого Гермеса и римского Меркурия слился настолько, что стал неотличимым[8].
Если связь и соответствие Меркурия Гермесу очевидно, то образ матери Меркурия Майи в Риме получил отличные черты от своего древнегреческого аналога. Образ греческой Майи слился с таковым богини плодородия Майи или Майесты, культ которой существовал в античной Италии. Римляне стали почитать Майю как мать Меркурия и супругу Вулкана, римского аналога Гефеста (Maia Vulcani)[9]. Луций Цинций Алимент, согласно Макробию, считал, что Майя стала эпонимом месяца мая; как аргумент он использовал, в частности, тот факт, что именно фламин Вулкана на майские календы (1 мая) совершал жертвоприношения Майе[10]. Корнелий Лабеон[en], по словам Макробия, идентифицировал Майю как Благую богиню. Культ этой богини в Риме имел целый ряд существенных отличий от других культов. В её храмы и в посвящённые ей мистерии допускали исключительно женщин[11][12], а настоящее имя Благой богини было табуировано.
В майские иды (15 мая) в Риме отмечали меркуралии[13]. Детальное описание мероприятий в этот день приведено в «Фастах» Овидия. Торговцы приходили к священному источнику Меркурия у Капенских ворот. После жертвоприношений они черпали из источника воду, которой после окропляли свои товары. Одновременно они просили прощения у бога за свои прегрешения, обманы и ложные клятвы, а также просили успеха в торговле[14]. В этот день также совершали особые торжественные жертвоприношения Меркурию и его матери Майе в посвящённом богу торговли храме[15].
Символом мирных намерений бога был кадуцей. Позднее, вместе с торговыми отношениями, культ Меркурия распространился по всей Италии и по провинциям, особенно в Галлии и Германии, где находят много его изображений.
Примечания
Меркурий // Меотская археологическая культура — Монголо-татарское нашествие. — М. : Большая российская энциклопедия, 2012. — (Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—2017, т. 20). — ISBN 978-5-85270-354-5.
Обнорский, 2014.
Тит Ливий, 1989, II. 21. 7.
Тит Ливий, 1989, II. 27. 5—6.
Мифы народов мира, 1988.
Козовик, 1989, с. 140.
Штаерман, 1987, с. 87—88.
Stending, 1894—1897, kol. 2819—2822.
Мифы народов мира Майя, 1990.
Макробий, 2013, I, 12, 18.
Brouwer, 1989, p. 279—282.
Platner, 2015, p. 85.
Harlan, 1995, p. 26.
Овидий, 1973, Фасты V. 663—692.
Peter, 1894—1897, s. 2236—2237.
Литература
Амвросий Феодосий Макробий. Сатурналии / Перевод с латинского и древнегреческого Витольда Т. Звиревича. — М.: Кругъ, 2013. — 810 с. — ISBN 978-5-7396-0257-2.
Овидий. Фасты. Книга V // Элегии и малые поэмы / сост. и предисл. М. Гаспарова. Коммент. М. Гаспарова и С. Ошерова. — М.: Художественная литература, 1973. — 526 с. — (Библиотека античной литературы. Рим).
Тит Ливий. История Рима от основания города / Пер. В. М. Смирина. Комм. Н. Е. Боданской. Ред. переводов М. Л. Гаспаров и Г. С. Кнабе. Ред. комментариев В. М. Смирин. Отв. ред. Е. С. Голубцова. — М.: Наука, 1989.
Козовик І. Я., Пономарів О. Д. Словник античної міфології (англ.). — 2-е. — К.: Наукова думка, 1989. — ISBN 5-12-001101-2.
Обнорский В. Меркурий // Энциклопедия классической греко-римской мифологии. — Остеон-Групп, 2014. — 2400 с. — ISBN 978-5-85689-024-1.
Майя // Мифы народов мира / гл. ред. С. А. Токарев. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — С. 618—619.
Меркурий / Штаерман Е. М. // Мифы народов мира : Энцикл. в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1988. — Т. 2 : К—Я. — С. 140.
Штаерман Е. М. Социальные основы религии Древнего Рима / отв. ред. д. и. н. Е. С. Голубцова. — М.: Наука, 1987. — 22 000 экз.
Юнг К. Г. Дух Меркурий // Дух Меркурий. — М.: Канон, 1996. — С. 7—70. — 384 с. — (История психологии в памятниках). — 15,000 экз. — ISBN 5-88373-068-X.
Brouwer H. H. J. Bona Dea: the sources and description of the cult. — Leiden • New York • København • Köln: E. J. Brill, 1989. — ISBN 90-04-08606-4.
Harlan Michael. Roman Republican Moneyers and Their Coins, 63 B.C.-49 B.C (англ.). — Trafalgar Square Publishing, 1995. — ISBN 0713476729.
Peter R. Maia II // Ausführliches Lexikon der griechischen und römischen Mythologie (нем.) / Roscher Wilhelm Heinrich. — Leipzig: Druck und Verlag von B. G. Teubner, 1894—1897. — Bd. II.
Platner S. B.[en]. Bona Dea Subaxana // A Topographical Dictionary of Ancient Rome / edited by Thomas Ashby. — Cambridge: Cambridge University Press, 2015. — P. 85. — ISBN 978-1-108-08324-9.
Stending. Mercurius // Ausführliches Lexikon der griechischen und römischen Mythologie : [нем.] / Roscher Wilhelm Heinrich. — Leipzig : Druck und Verlag von B. G. Teubner, 1894—1897. — Bd. II, 2. — Kol. 2802—2831.
https://24smi.org/person/3950-merkurii.html
История персонажа
Быстроногий юноша Меркурий покровительствовал народу непростому — торговцам и ворам. Добрый, но хитрый бог не спал ни днем, ни ночью, за что снискал уважение в божественных кругах. Да и просто удобно держать в запасе такого необычного помощника: неутомимый и стремительный Меркурий служил у верховного бога вестником.
История происхождения
Появление этого божества неразрывно связано с историей развития торговли. Римский бог завоевал популярность только тогда, когда современная столица Италии вступила в экономические отношения с соседями. На юге государства начали образовываться греческие колонии, а торговля между народами укрепилась, принеся с собой религиозные символы.
Меркурий официально встал на пьедестал богов в 495 году до нашей эры после жестокого голода, который длился три года. Первоначально божество воспринималось как податель хлеба, но со временем превратилось в покровителя торговцев, начиная от крупных купцов и заканчивая мелкими лавочниками.
Купцы и продавцы товаров почитали Меркурия как бога хитрости, в совершенстве владеющего мастерством обмана, ведь без этих качеств в торговле удачный бизнес не сделать. Божество подкупали щедрыми жертвами, которые преподносили ему в майские иды.
Возле Капенских ворот, предваряющих вход в Рим, протекал источник, названный в честь этого божества. Сюда в конце весны стекались купцы, чтобы зачерпнуть воду, обмакнуть в нее лавровые листы и окропить свои головы. Считалось, что этот ритуал смывает вину за обман в работе.
С развитием торговли культ стремительно распространялся по Италии, укрепился в Галлии, а затем просочился даже в Германию.
Римский покровитель коммерции отождествлялся с греческим богом Гермесом, из-за чего его образ обогатился и приобрел дополнительные функции. Меркурий вдруг превратился еще и в проводника в мир мертвых, в вестника и помощника богов.
В «полномочия» юноши стало входить покровительство искусствам и ремеслам. Он был посвящен в тайны магии и астрологии и этим уподобился кельтскому богу Лугу. А за плутоватый характер снискал славу еще и бога воров.
У славян отдельного покровителя торговли нет. Однако есть ряд богов, которые выполняют схожие функции: Радогост, Велес и Ярило.
Легенды и мифы о боге Меркурии
Как и греческий бог Гермес, Меркурий родился у весенней богини — дочери Атланта Майи в пещере на ледяной вершине аркадской горы Киллены. По легендам, мать дала новорожденному ребенку грудь, но молока было столько, что младенец не мог его выпить. Жидкость пролилась, а этот интересный факт лег в основу легенды о происхождении Млечного Пути.
Сын Юпитера вырос в красавца-юношу, который отличался добротой, трудолюбием и справедливостью. К тому же бог торговли не вмешивался в разгорающиеся споры сородичей и людей. Вместе с тем Меркурий обладал многогранным характером, где положительные черты оттенялись не очень симпатичными особенностями. Ловкость и быстрота движений уживались с исключительной изворотливостью и склонностью к воровству.
Согласно древнеримской мифологии, в день своего рождения сын бога неба поборол Купидона, уже умея играть на кифаре. Учителем будущего покровителя воров был Вулкан, но в благодарность за знания ученик обокрал его, лишив инструментов.
Затем список украденного добра пополнился Венериным поясом, скипетром Юпитера, волами Адмета, которых пас Аполлон. Златокудрый бог света рассердился и решил отомстить воришке, но не сумел — Меркурий отобрал у того лук и стрелы.
Возмужавший герой прилежно исполнял поручения богов, долгое время подметал зал для собраний, разносил вести от Юпитера, руководил сборищами — словом, суетился не покладая рук. Гомер описывал бога как самого бдительного из плеяды. Меркурий никогда не спал, и за что бы он ни брался, все начинания венчались успехом.
Первые изображения божества имели яркую особенность — большой кошель. Позже этот элемент заменил маленький денежный мешочек. Меркурия изображали высоким и очень жизнерадостным молодым человеком, одетым в крылатые шлем и сандалии — для быстроты передвижений. В руках божество держит еще кадуцей — волшебный жезл с крыльями, обвитый двумя змеями.
В одном мифе рассказывается о том, что этот жезл подарил Аполлон, а змеи появились во время путешествия в Аркадию. Крылатый вестник наткнулся на дерущихся друг с другом гадов и, чтобы усмирить их, просунул между ними жезл, который приковал к себе змей. С тех пор кадуцей стал символом мира. Считается, что жезл олицетворяет еще и красноречивость.
Меркурий в культуре
Неожиданное появление крылатого помощника на экранах случилось в 2011 году. В мультсериале «Ясон и герои Олимпа», посвященном легендам Древней Греции, такое имя носит быстроногий кролик, который помогает главному герою пройти испытания и не оставляет в череде приключений.
В человеческом обличии древнеримский покровитель торговли предстал в амплуа злого языческого бога в 5 сезоне фантастического сериала «Сверхъестественное».
Как и другие герои фильма — Веритас и Веста, — происходит от римского пантеона. Миссия мужчины заключалась в том, чтобы подготовить место для совещания по вопросу грядущего Апокалипсиса. Меркурий превратил заброшенный отель «Елисейские поля» в шикарное заведение, убив при этом охрану. В конце персонаж погиб от рук Люцифера. Героя сыграл актер Джон Эммет Трэйси.
Богу посвящена россыпь статуй, в том числе и в России. Скульптура Меркурия в числе других фигур Большого каскада украшает Петродворец. Лики Меркурия красуются на Торговом доме Кузнецова на Мясницкой улице в Москве.
Интересные факты
«Меркурий» — военный бриг российского флота, обладавший 18 пушками, построенный в Севастополе в 1819 году.
Быстроногий бог подарил имя первой от земного светила планете. Небесное тело римляне назвали именно так, потому что скорость движения превышает «темперамент» других планет.
Средневековые алхимики, открыв ртуть, назвали новое вещество в честь Меркурия.
Знак Меркурия в астрологии представляет собой обвитый змеями жезл. Его особенность заключается в присутствии креста, круга и полумесяца (все 3 части астрологических символов).
Библиография
1990 — «Легенды и сказания Древней Греции и Древнего Рима»
2004 — «Мифы и легенды народов мира»
2014 — «Мифы и предания Древнего Рима»
Фильмография
2009 — «Сверхъестественное»
2011 — «Ясон и герои Олимпа»
Русская историческая библиотека
28.12.2021, 19:10
http://rushist.com/index.php/mifologiya/5652-bog-merkurij
Бог Меркурий (у греков – Гермес) является в античной мифологии воплощением обмена, передачи и перехода из одного состояния или положения в другое. Небесный посол, он передает богам молитвы людей, а людям – благодеяния богов; как проводник душ, он олицетворяет переход от жизни к смерти. Бог красноречия и договоров, он передает другим мысли оратора или посланника. Он – бог гимнасии (школы борцов), потому что борьба состоит в передаче сил; он – бог воров и торговли, потому что предмет, украденный или купленный, переходит из одних рук в другие.
В честь Меркурия названа одноименная планета.
Мифы древней Греции. Гермес-Меркурий. Непредсказуемый вестник богов
На памятниках древнего искусства, в особенности на вазах и сосудах, Меркурий изображен в расцвете лет, с длинными вьющимися волосами, в дорожной низкой шляпе, с крылатыми сандалиями и держащим в руке жезл (кадуцей), который иногда на статуях походит на скипетр. На гравированных камнях более поздней эпохи Меркурий иногда изображен с бородой, но эти изображения, несомненно, – подражание древним памятникам, потому что в эпоху золотого века греческого искусства тип Меркурия совершенно иной. Он изображался тогда высоким, стройным юношей, всегда безбородым, с коротко остриженными волосами, представляя таким образом идеальный тип юноши, посещающего школы борцов (гимнасии). Лицо его не выражает величия Юпитера или гордости Аполлона, но в нем часто отражается лукавство, присущее этому хитроумному и ловкому богу.
Бог Гермес
https://rushist.com/images/mythology-2/hermes-chiaramonti.jpg
Бог Меркурий (Гермес) с кадуцеем. Статуя из Ватиканского музея
Низкая крылатая шляпа и кадуцей – главные атрибуты Меркурия; даже когда его изображают с обнаженной головой, то на голове у него крылья. Кадуцей его, или жезл, – палка, которую обвивают две змеи. Иногда у него на пятках крылья или крылатые сандалии. Ему часто придают и другие атрибуты, сообразно с его различными обязанностями и должностями. Он исполняет обязанности божественного пастуха, и его тогда изображают с бараном или козой. Как изобретатель лютни, он изображается в сопровождении черепахи, из которой он сделал первую лютню; петух придается ему как атрибут бога гимнасии (школы борцов); кошелек в его руке указывает на то, что он – бог торговли. Этот последний атрибут встречается чаще всею на памятниках римского происхождения, так как у римлян Меркурий является богом торговли по преимуществу.
Гермес, или Меркурий, сын Юпитера и Майи, дочери титана Атланта, родился в пещере на аркадской горе Киллене. Немногие из богов упоминаются так часто в мифологии, как он. Его роль очень важная, хотя он считается второстепенным богом, но во многих случаях он, подобно лакею в комедии, оказывается главным лицом, руководящим ходом всего дела. В тот же день, как он появился на свет, Меркурий изобрел лютню. Сбросив с себя пеленки, в которые завернула его заботливая мать, он выбежал из пещеры. У входа увидал он черепаху, медленно и важно прогуливающуюся по мягкой траве. Он схватил ее, вытащил животное из панциря, натянул бараньи струны и покрыл твердый черепаший остов бычьей шкурой. Окончив свою работу, он ударил по струнам и пришел в восторг от звуков, издававшихся его новым инструментом. Обрадованный своим изобретением, бог тотчас же сочинил несколько гармонических стихов, которые тут же стал распевать в честь своего изобретения.
С самого раннего возраста Меркурий проявляет качества, доставившие ему впоследствии почетное звание бога воров. В первый же день своего появления на свет он крадет трезубец Нептуна, стрелы Амура, меч Марса, пояс Венеры и, желая достойно закончить столь удачно начатый день, отправляется в Пиерию и крадет там стадо быков, принадлежащее Аполлону.
Дерзость и наглость, с которой Меркурий лгал в день своего рождения, и талант, который он обнаружил в защите такого дурного и неправого дела, заставили его признать и почитать как покровителя и патрона всех адвокатов. Меркурий с первых же дней обнаружил такие способности при обмене и продаже, что все его стали почитать как бога торговли. Искусство начало изображать его с кошельком в руках. Ту же эмблему придают ему, когда он олицетворяет бога воров, но в первом случае он изображается в виде стройного, статного мужчины, как бы размышляющего и взвешивающего свои поступки, а во втором случае ему придают вид ребенка, лукаво и хитро улыбающегося, как бы вспоминающего свои похождения.
Бог Меркурий
https://rushist.com/images/art-renaissance/raffaello/mercury.jpg
Рафаэль. Меркурий. Фреска из римской виллы Фарнезина, 1517-1518
Меркурий – бог школы борцов и покровитель всех гимнастических упражнений в палестрах; его тогда изображают статным, сильным эфебом (юношей), с коротко остриженными волосами и с петухом и пальмой – эмблемами борьбы, силы и выносливости. Бой петухов был одним из любимых зрелищ греков, которые избрали эту птицу символом борьбы. Во всех древних гимнасиях можно было найти изображение Меркурия, чаще всего в виде головы этого бога, поставленной на пьедестал. И Меркурий сам посмеивается над такими изображениями. «Меня зовут, – говорит он, – быстроногим. Так не ставьте же меня в палестрах лишенным ног и рук. Стоя на пьедестале без рук и без ног, как могу я быть быстроногим и ловким борцом?!»
Так как письмена служат для передачи мыслей и идей людей между собой, то Меркурий, как бог обмена и передачи, является изобретателем азбуки и учит людей искусству передачи их идей и мыслей посредством письма. К нему обращаются с просьбами и молитвами учителя, общественные писцы и все занимающиеся писанием. Все инструменты, которые употребляются при писании, а также и для геометрии, посвящены ему; он, кроме того, изобрел цифры, меры и весы.
Меркурий находится в постоянном общении с человеческим родом, он любит принимать участие в его жизни, невзгодах и благоденствии; он олицетворяет производительную силу природы и является посредником между природой и человечеством, он заботится о плодородности полей и, как бог-пастух, охраняет стада. В Аркадии, пастушеской стране по преимуществу, культ Гермеса был очень распространен. Он, как бог торговли, является естественным покровителем путешественников и мореплавателей, охранителем дорог и водяных путей. В глубокой древности на перекрестках складывали в кучу камни; они изображали жертвенники этого бога, и каждый прохожий должен был прибавлять свой камень к этому примитивному памятнику. Впоследствии стали воздвигать ему же жертвенники иной формы.
На памятниках искусства, изображающих Меркурия как бога красноречия, ему придан особенный жест: у него поднята правая рука, как будто бы он хочет что-то разъяснить. Искусство передавать мысли посредством речей – одно из многочисленных качеств Меркурия, и в его обязанности входило обучение людей этому искусству. К нему обращались, когда желали испросить у него дар памяти и уменье говорить.
В одном орфическом гимне говорится о многочисленных обязанностях этого бога: «Любимый сын Майи и Юпитера, бог путешественников, посланник бессмертных, обладатель широкого сердца, строгий цензор человечества, остроумный бог, принимающий тысячу видов, убийца Аргуса, бог с крылатыми ногами, друг человечества, покровитель красноречия, ты, любящий хитрость и борьбу, переводчик со всех языков, друг мира, счастливый бог и бог полезный, покровитель труда и помощник в людских бедствиях, выслушай мои молитвы, даруй мне счастливый конец моего существования, удачу в моих трудах, ум, одаренный памятью, и дар красноречия».
Одна из главнейших и важнейших обязанностей Меркурия – служить посланником богов и посредником между ними и человечеством. Он по преимуществу посол Юпитера, исполнитель всех его повелений; у него крылатая шляпа и крылатые сандалии, как бы для того, чтобы быстрее исполнять поручения богов. Кадуцей, всегдашняя принадлежность Меркурия, имеет различное значение: первоначально он просто олицетворял жезл герольдов; впоследствии ему стали придавать чудесную силу – так, например, Меркурий усыпляет при помощи кадуцея бдительного Аргуса, желая спасти от него несчастную Ио. Сохранилась прекрасная бронзовая статуя Джованни да Болонья во Флоренции «Меркурий, отправляющийся исполнять повеления Юпитера».
Миф о Психее
https://rushist.com/images/art-renaissance/raffaello/mercury-brings-psyche-up-to-olympus.jpg
Рафаэль. Меркурий несёт Психею на Олимп. Фреска из римской виллы Фарнезина, 1517-1518
На этом же боге лежала специальная обязанность провожать души умерших в подземное царство Аида. На многих памятниках искусства Меркурий изображается исполняющим эту обязанность, а на одной античной фреске этот бог представлен вручающим Аиду и его жене Персефоне две души.
Царство Аида
https://rushist.com/images/art-west-19/various/hiremy-hirschl-souls-on-the-banks-of-the-acheron.jpg
Меркурий и души умерших на пути в царство Аида, у берега подземной реки Ахеронт. Картина А. Хиреми-Хиршля, 1898
Из всех богов Олимпа Меркурий является самым неутомимым деятелем; на его долю выпало столько разнообразных трудов и обязанностей, что при всем своем трудолюбии он не может удержаться, хоть изредка, от жалоб. По словам Лукиана, он говорит: «Нет бога несчастнее меня: у меня у одного столько дела и такое множество самых разнообразных обязанностей! С утра я должен вымести зал, где пируют боги; приведя там все в порядок, я отправляюсь к Юпитеру выслушивать его приказания и поручения и затем, выполняя их, ношусь точно скороход между Олимпом и землей».
Е.М. Штаерман
30.12.2021, 05:01
http://ancientrome.ru/religia/rome/person/mercurius.htm
МЕРКУРИЙ (Mercurius, от merx, «товар», mercare, «торговать»), в римской мифологии бог торговли, отождествлявшийся с Гермесом. В 495 до н.э. ему по решению народного собрания был посвящён храм у Великого цирка: одновременно была образована коллегия торговцев, находившаяся под его защитой (Liv. II 27, 5; Serv. Verg. Aen. IX 408). Матерью Меркурия считалась Майя. Как бог прибыли и обогащения Меркурий обычно изображался с кошелём и часто объединялся с Фортуной, носил эпитет «счастливый». В Риме и городах Италии существовали вербовавшиеся из плебеев и рабов коллегии почитателей Меркурия (одного или с Майей), впоследствии ставшие коллегиями императорского культа. Считали, что Меркурий может обеспечить не только торговую прибыль, но и указать зарытый клад. Отождествление Меркурия с Гермесом привело к усложнению его образа, он становится проводником душ в мире мёртвых (Serv. Verg. Aen. I 741), вестником и прислужником богов (таким он выступает уже у Плавта в «Амфитрионе»), покровителем искусств и ремёсел, знатоком тайн магии и астрологии (Serv. Verg. Aen. I 741). Эти свойства Меркурия обусловили его отождествление в западных провинциях с кельтским богом Лугом, нередко выступавшим также как главный бог племён или общин. Как таковой Меркурий почитался с эпитетами Арвернорикс — царь племени арвернов, Ханниний — бог племени ханниниев, Тевтат — царь общины туата, а также «знающий», «мудрый» и т.п.
Е.М. Штаерман
© Мифы народов мира. Энциклопедия. (В 2 томах). Гл. ред. С.А. Токарев.— М.: «Советская энциклопедия», 1982. Т. II, с. 140.
Romanpeace.ru
30.12.2021, 20:47
http://romanpeace.ru/drevnii-rim/bogi-rima/merkurii-posyl-nyi-bogov.html
https://trueimages.ru/img/07/ec/fb9ffb76.png
Древний РИМ - Боги Рима
Меркурий - посыльный богов
Меркурий - бог торговли и прибыли, торговцев и путешественников, но первоначально торговли зерном. В более поздние времена он равнялся с греческим Гермесом (Hermes). У него был храм в Риме около Цирка Максимус на Холме Авентин (Aventine), который относится ко времени 495 г. до н.э. Этот храм был связан с некоторой ярмаркой.
Его главный фестиваль, Меркуралия (Mercuralia), праздновался 15 мая, и в этот день торговцы опрыскивали свои головы и свои товары водой от его источника около Порта Капена (Porta Capena). В течение времени Римской империи культ Меркурия был широко распространен, особенно среди кельтских и германских народов. У Кельтов есть свой Меркурий Галльский, а немцы опознали его с их Водам.
Признаки Меркурия - кадуцей (посох с двумя переплетенными змеями) и кошелек (символ его связи с торговлей).
Он изображается так же как и Гермес: одетый в широкий плащ, talaria (крылатые сандалии) и petasus (крылатая шляпа).
В римской мифологии, Меркурий, был главным богом торговли и прибыли. Он был сыном Маий Майестас (Maia Maiestas) и Юпитера. Его связывают с латинским словом merx ( товары ; сравните торговца, торговлю, и т.д.). В его самых ранних формах он, кажется, был связан с этрусским божеством, Турмс (Turms), но большинство его особенностей и мифологии были заимствованы от аналогичного греческого божества Гермеса.
Меркурий влиял на название многих вещей во множестве научных областей, таких как название планеты Меркурий, химический элемент - ртуть, и растение пролесник. Слово Меркуриал (mercurial) обычно используется, чтобы обратиться к чему-то или кому-то неустойчивому, изменчивому или непостоянному, этот эпитет получен от быстрых полетов Меркурия с места на место.
Меркурий не появлялся среди сверхъестественных божеств ранней римской религии. Скорее его включали в категорию ранних Dei Lucrii, поскольку римская религия была синхронизирована с греческой религией в течение времени римской республики, начиная с 3-ьего столетия до н.э. Сначала у Меркурия были по существу те же самые аспекты как у Гермеса, нося крылатые ботинки talaria и крылатую шапку petasos, и неся кадуцей, посох геральда с двумя переплетенными змеями, который был подарком Аполлона Гермесу. Он часто сопровождался петушком, провестником нового дня, быком или козой, символизируя изобилие, и черепахой, ссылаясь на легендарное изобретение Меркурием лиры из панциря черепахи.
Как Гермес, он был также посыльным богов и богом торговли, особенно торговли зерном. Меркурия также считали богом изобилия и коммерческого успеха, особенно в Галлии. Он был, так же, как Гермес, психопомпом римлян, приводя недавно умершие души в загробную жизнь. Дополнительно, Овдий написал, что Меркурий нес мечты Морфея из долины Сомнус спящим людям.
Храм Меркурия в Цирке Максимуса, между холмами Авентин и Палантин, был построен в 495 году до н.э. Это было соответствующие место, чтобы поклоняться быстрому богу торговли и путешествия, так как это был главный центр торговли. Так как этот храм стоял между плебейской цитаделью на Авентине и центром патриция на Пфальцграфе, этот храм также подчеркивал роль Меркурия как посредника.
Википедия
31.12.2021, 18:23
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B5%D1%80%D0%BA%D1%83%D1%80%D0%B8%D0%B9_( %D0%BC%D0%B8%D1%84%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D 1%8F)#:~:text=%D0%9C%D0%B5%D1%80%D0%BA%D1%83%D1%80 %D0%B8%D0%B9%20(Mercurius%2C%20Mircurius%2C%20Mirq uurius,%D0%B0%20%D1%82%D0%B0%D0%BA%D0%B6%D0%B5%20% D1%87%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%BE%20%D0%B4%D0%B5%D0%BD %D0%B5%D0%B6%D0%BD%D1%8B%D0%B9%20%D0%BC%D0%B5%D1%8 8%D0%BE%D1%87%D0%B5%D0%BA
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Мифология древнеримская религия
Пол мужской
Отец Юпитер
Дети Эвандр и Амур[d]
В иных культурах Гермес
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/04/Mercure4.jpg/327px-Mercure4.jpg
Меркурий (Mercurius, Mircurius, Mirquurius) — в древнеримской мифологии бог-покровитель торговли, прибыли и обогащения, сын бога неба Юпитера. К его атрибутам относятся жезл кадуцей, крылатые шлем и сандалии, а также часто денежный мешочек.
По имени быстроногого бога римлянами была названа первая от Солнца и наименьшая планета Солнечной системы Меркурий, поскольку она движется по небу быстрее других планет. Открыв ртуть, средневековые алхимики назвали новое вещество именем бога Меркурия. В древнегреческом пантеоне Меркурию соответствует Гермес.
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/e/e7/Fresco_of_Mercury-Hermes%2C_Pompeii.jpg/330px-Fresco_of_Mercury-Hermes%2C_Pompeii.jpg
Фреска Меркурия из Помпей
Культ
Торговые отношения древних римлян с греческими колониями на юге Италии принесли к ним не только промышленные товары, но и новые религиозные представления. В городе возникло представление о боге торговли Меркурии (от лат. merx — товар и лат. merco — торговать)[1][2].
Культ Меркурия был официально принят в Древнем Риме в начале V века до н. э. В майские иды 495 года до н. э. у Большого цирка был освящён храм в его честь[3]. Его открытию предшествовал скандал. Каждый из консулов хотел освящать храм лично. Сенат решил передать решение вопроса народу. Предполагалось, что тот, кто освятит храм, станет ведать хлебным снабжением и учредит коллегию торговцев. Народ избрал некоего центуриона Марка Летория «не столько ради того, чтобы его почтить … — сколько ради посрамления консулов»[4][5].
Одновременно была учреждена коллегия купцов, получивших название mercatores или mercuriales. Также, практически одновременно с культом Меркурия ввели культы Сатурна «подателя хлеба» и Цереры. С течением времени из бога хлебного дела Меркурий сделался богом торговли вообще, богом розничной продажи, всех лавочников и разносчиков[2].
Существует несколько версий о возникновении культа Меркурия в Риме. По одной, так как торговцы были преимущественно плебеями, то открытие храма их богу покровителю стало своеобразной уступкой патрициев. Впоследствии Меркурия отождествили с древнегреческим богом Гермесом. Мифы классического периода истории Эллады о Гермесе экстраполировали на Меркурия. Их образы сблизились и переплелись настолько тесно, что стали неотличимыми[6][7]. По другой версии — Меркурий был изначально заимствованным из древнегреческой мифологии Гермесом. Инкорпорирование культа Гермеса было связано с развитием товарообмена в Древнем Риме. Бог-посредник, каковым являлся Гермес, идеально подходил на роль бога-покровителя обмена и торговли[7]. Как бы то ни было в императорскую эпоху образ греческого Гермеса и римского Меркурия слился настолько, что стал неотличимым[8].
Если связь и соответствие Меркурия Гермесу очевидно, то образ матери Меркурия Майи в Риме получил отличные черты от своего древнегреческого аналога. Образ греческой Майи слился с таковым богини плодородия Майи или Майесты, культ которой существовал в античной Италии. Римляне стали почитать Майю как мать Меркурия и супругу Вулкана, римского аналога Гефеста (Maia Vulcani)[9]. Луций Цинций Алимент, согласно Макробию, считал, что Майя стала эпонимом месяца мая; как аргумент он использовал, в частности, тот факт, что именно фламин Вулкана на майские календы (1 мая) совершал жертвоприношения Майе[10]. Корнелий Лабеон[en], по словам Макробия, идентифицировал Майю как Благую богиню. Культ этой богини в Риме имел целый ряд существенных отличий от других культов. В её храмы и в посвящённые ей мистерии допускали исключительно женщин[11][12], а настоящее имя Благой богини было табуировано.
В майские иды (15 мая) в Риме отмечали меркуралии[13]. Детальное описание мероприятий в этот день приведено в «Фастах» Овидия. Торговцы приходили к священному источнику Меркурия у Капенских ворот. После жертвоприношений они черпали из источника воду, которой после окропляли свои товары. Одновременно они просили прощения у бога за свои прегрешения, обманы и ложные клятвы, а также просили успеха в торговле[14]. В этот день также совершали особые торжественные жертвоприношения Меркурию и его матери Майе в посвящённом богу торговли храме[15].
Символом мирных намерений бога был кадуцей. Позднее, вместе с торговыми отношениями, культ Меркурия распространился по всей Италии и по провинциям, особенно в Галлии и Германии, где находят много его изображений.
Примечания
Меркурий // Меотская археологическая культура — Монголо-татарское нашествие. — М. : Большая российская энциклопедия, 2012. — (Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—2017, т. 20). — ISBN 978-5-85270-354-5.
Обнорский, 2014.
Тит Ливий, 1989, II. 21. 7.
Тит Ливий, 1989, II. 27. 5—6.
Мифы народов мира, 1988.
Козовик, 1989, с. 140.
Штаерман, 1987, с. 87—88.
Stending, 1894—1897, kol. 2819—2822.
Мифы народов мира Майя, 1990.
Макробий, 2013, I, 12, 18.
Brouwer, 1989, p. 279—282.
Platner, 2015, p. 85.
Harlan, 1995, p. 26.
Овидий, 1973, Фасты V. 663—692.
Peter, 1894—1897, s. 2236—2237.
Литература
Амвросий Феодосий Макробий. Сатурналии / Перевод с латинского и древнегреческого Витольда Т. Звиревича. — М.: Кругъ, 2013. — 810 с. — ISBN 978-5-7396-0257-2.
Овидий. Фасты. Книга V // Элегии и малые поэмы / сост. и предисл. М. Гаспарова. Коммент. М. Гаспарова и С. Ошерова. — М.: Художественная литература, 1973. — 526 с. — (Библиотека античной литературы. Рим).
Тит Ливий. История Рима от основания города / Пер. В. М. Смирина. Комм. Н. Е. Боданской. Ред. переводов М. Л. Гаспаров и Г. С. Кнабе. Ред. комментариев В. М. Смирин. Отв. ред. Е. С. Голубцова. — М.: Наука, 1989.
Козовик І. Я., Пономарів О. Д. Словник античної міфології (англ.). — 2-е. — К.: Наукова думка, 1989. — ISBN 5-12-001101-2.
Обнорский В. Меркурий // Энциклопедия классической греко-римской мифологии. — Остеон-Групп, 2014. — 2400 с. — ISBN 978-5-85689-024-1.
Майя // Мифы народов мира / гл. ред. С. А. Токарев. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — С. 618—619.
Меркурий / Штаерман Е. М. // Мифы народов мира : Энцикл. в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1988. — Т. 2 : К—Я. — С. 140.
Штаерман Е. М. Социальные основы религии Древнего Рима / отв. ред. д. и. н. Е. С. Голубцова. — М.: Наука, 1987. — 22 000 экз.
Юнг К. Г. Дух Меркурий // Дух Меркурий. — М.: Канон, 1996. — С. 7—70. — 384 с. — (История психологии в памятниках). — 15,000 экз. — ISBN 5-88373-068-X.
Brouwer H. H. J. Bona Dea: the sources and description of the cult. — Leiden • New York • København • Köln: E. J. Brill, 1989. — ISBN 90-04-08606-4.
Harlan Michael. Roman Republican Moneyers and Their Coins, 63 B.C.-49 B.C (англ.). — Trafalgar Square Publishing, 1995. — ISBN 0713476729.
Peter R. Maia II // Ausführliches Lexikon der griechischen und römischen Mythologie (нем.) / Roscher Wilhelm Heinrich. — Leipzig: Druck und Verlag von B. G. Teubner, 1894—1897. — Bd. II.
Platner S. B.[en]. Bona Dea Subaxana // A Topographical Dictionary of Ancient Rome / edited by Thomas Ashby. — Cambridge: Cambridge University Press, 2015. — P. 85. — ISBN 978-1-108-08324-9.
Stending. Mercurius // Ausführliches Lexikon der griechischen und römischen Mythologie : [нем.] / Roscher Wilhelm Heinrich. — Leipzig : Druck und Verlag von B. G. Teubner, 1894—1897. — Bd. II, 2. — Kol. 2802—2831.
Drevniebogi.Ru
01.01.2022, 18:02
https://drevniebogi.ru/minerva-boginya-mudrosti-i-spravedlivoy-voynyi/
11 февраля 2014
Первоначально Минерва была богиней-девственницей у этрусков (Менрва), культ ее римляне переняли, по-видимому, уже в 7–6 вв. до н. э. Ее почитали как богиню мудрости, научившую людей различным ремеслам, искусствам и уменьям, в том числе и врачеванию. Впоследствии под влиянием греческих мифов и культов Минервы отождествили с Афиной и провозгласили покровительницей Рима. Вместе с царем богов Юпитером и его супругой Юноной Минерва составляла так называемую Капитолийскую триаду (троицу) божеств, которым римляне оказывали особые почести. Кроме того, во времена империи она стала богиней победы (Минерва Виктрикс). Празднества в честь Минервы проводились в Риме два раза в год: пять дней они продолжались в марте, три дня — в июне.
В Риме у Минервы было несколько храмов: на Капитолии — общий храм с Юпитером и Юноной, который будто был посвящен ей на первом году Республики, т. е. в 510 г. до н. э.; храм на Эсквилинском холме, посвященный Минерве-врачевательнице, поблизости от современного Пантеона (на его месте стоит с 1280 г. христианская церковь Санта Мария Сопра Минерва); более поздний храм — на форуме Нервы (остатки храма велел снести в 1606 г. папа Павел V, чтобы украсить его мрамором фонтан на Яникуле). Сохранилось довольно много античных статуй Минервы, однако художественный их уровень, как правило, невысок.
Художники нового времени часто не различали Минерву и Афину и под римским влиянием отдавали предпочтение имени Минерва. Кроме произведений искусства, упомянутых в других статьях, назовем картины: «Минерва» Веронезе (ок. 1560, Москва, Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина), его же «Минерва и Марс» (1578), «Минерва и Марс» и «Минерва преследует Венеру» Тинторетто (1578), «Минерва» Рембрандта (ок. 1632) и «Бой Марса и Минервы» Давида (1771), а также бронзовую «Голову Минервы» Ломбардо, созданную на рубеже 15–16 вв., и «Минерву» из песчаника, работу Брауна (ок. 1715, Национальная галерея в Праге).
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/02/the_combat_of_mars_and_minerva.jpg
The_Combat_Of_Mars_And_Minerva
На иллюстрации: картина: «Бой Марса и Минервы», Жан-Луи Давид
Иносказательно Минерва — мудрость; известно крылатое выражение: «Сова Минервы вылетает по ночам», т. е. лучшие мысли приходят по ночам.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/02/umberto-eko-minerva-i-muzyi.jpg
Умберто Эко Минерва и музы
На иллюстрации: картина: «Минерва и музы», Умберто Эко
Е.М. Штаерман
03.01.2022, 19:11
http://ancientrome.ru/religia/rome/person/minerva.htm
МИНЕРВА (Minerva), в римской мифологии богиня, входившая наряду с Юпитером и Юноной в т.н. капитолийскую триаду, которой был посвящён храм на Капитолии. Соответствует этрусской Менрве. Культ Минервы, возможно, заимствован из города Фалерии, где Минерва издавна почиталась как покровительница ремёсел и искусств (Ovid. Fast. III 821). Такова же была её функция в Риме, где храм Минервы на Авентине стал центром ремесленных коллегий, а их праздник квинкватр справлялся в юбилей посвящения храма. В 207 до н.э. по ходатайству старейшего поэта и драматурга Ливия Андроника при храме Минервы была организована коллегия писателей и актёров (Liv. XXVII 37), покровительницей которых стала богиня. Впоследствии её почитали также музыканты, врачи и учителя. Минерва была отождествлена с Афиной, что сообщило ей черты богини мудрости, войны и городов. В римских провинциях Минерва отождествлялась с некоторыми туземными богинями: Суль в Британии, Сулевией в Галлии.
© Мифы народов мира. Энциклопедия. (В 2 томах). Гл. ред. С.А. Токарев.— М.: «Советская энциклопедия», 1982. Т. II, с. 152.
https://godsbay.ru/antique/minerva.html
Минерва, в римской мифологии богиня мудрости, искусства, войны и городов, покровительница ремесленников. Существует предположение, согласно которому культ Минервы имеет фригийские корни. Римляне считали богиню равной Юноне и Юпитеру, она входила в пантеон главных римских богов, так называемую капитолийскую триаду, которой был посвящен храм на Капитолии.
https://godsbay.ru/antique/images/antiq08.jpg
Минерва и Кентавр,
Сандро Боттичелли, 1480 год
https://godsbay.ru/antique/images/antiq20_225.jpg
Битва Марса и Минервы,
Жак Луи Давид, 1771 год
https://godsbay.ru/antique/images/minerva_myph.jpg
Минерва, победитель Невежества,
Бартоломеус Шпрангер, 1591
В греческой мифологии существует аналог Минервы – Афина-воительница. Так же как и Афина, Минерва была покровительницей военного дела, великие полководцы после сражений приносили ей в жертву часть своих лучших трофеев.
Древние римляне приписывали Минерве покровительство врачам, учителям, скульпторам, музыкантам и поэтам. Почитатели богини устраивали празднества в ее честь – квинкватрии, на которых учителя и ремесленники получали плату за обучение детей.
Минерву обычно изображали в доспехах и шлеме с копьем в руках или с совой в одной руке и змеей в другой. Сова – символ ночных размышлений, а змея – символ мудрости. Культ богини был распространен по всей Италии, но лишь в Риме ее чтили за воинственный характер.
Русская историческая библиотека
05.01.2022, 20:48
http://rushist.com/index.php/mifologiya/5642-minerva-rimskaya-boginya
Один из древнейших античных мифов рассказывает следующее о происхождении и рождении богини разума Минервы (у греков – Афина Паллада). Она была дочерью Юпитера и его первой супруги Метиды («мысль, премудрость»), которая сама предсказала, что у нее сперва родится дочь, а затем сын, и этот сын будет властелином вселенной. Юпитер, напуганный таким предсказанием, обратился за советом к Гее (Земле), и та посоветовала ему проглотить Метиду, что он и исполнил. Спустя несколько времени Юпитер почувствовал сильную головную боль; ему казалось, что череп его готов разлететься на куски. Он попросил Вулкана разрубить ему голову топором и посмотреть, что там происходит. Лишь только Вулкан исполнил его просьбу, как из головы Юпитера вышла вооруженная и в полном расцвете сил Афина Паллада (Минерва), «могучая дочь могучего отца», как ее обыкновенно называет Гомер. Несколько древних памятников искусства (между прочими – Парфенонский фриз, не существующий теперь), изображали рождение Минервы. Она есть, таким образом, олицетворение божественного разума и благоразумия Юпитера.
Это сильная и воинственная богиня, умная и рассудительная. Так как она родилась не от матери, а прямо из головы Юпитера, то ей чужды все женские слабости; она отличается серьезным, почти мужским характером; ее никогда не смущают волнения любви и страсти; она – вечная девственница, любимица Юпитера, его единомышленница, хотя иногда, как, например, в Троянской войне, она поступает против воли отца. Здраво и ясно смотрит она на человечество и охотно принимает участие во всех жизненных проявлениях людей. Она всегда на стороне правого дела, помогает храбрым героям одерживать победы над врагами, является покровительницей Одиссея и его жены Пенелопы, руководительницей их сына, Телемаха.
В ней как бы олицетворяется человеческая культура; она изобрела много полезных предметов, как то: плуг и грабли; научила людей запрягать волов и заставила их склонить шею под ярмом. Полагают, что она первая смирила лошадь и превратила ее в домашнее животное. Она научила Ясона и его спутников построить корабль «Арго» и покровительствовала им все время, пока продолжался их знаменитый поход. Минерва – богиня войны, но она признает только благоразумную войну, ведомую по всем правилам военного искусства и имеющую определенную цель; этим она отличается от мужского бога войны Марса, которому приятен вид крови и который любит ужасы и смятение.
Богиня Минерва
https://rushist.com/images/art-west-18/david/combat-of-mars-and-minerva.jpg
Бой Марса с Минервой. Картина Ж. Л. Давида, 1771
Минерва является повсюду строгою исполнительницей законов, покровительницей и защитницей гражданских прав, городов и гаваней; она обладает зорким глазом; древние поэты называли ее «голубоглазой, светлоокой и дальнозоркой». Ею был учрежден афинский ареопаг, и ее почитали, как покровительницу, музыканты, художники и все ремесленники.
Минерва была главным божеством для афинян, и Акрополь считался ее священной горой. Культ Минервы существовал очень долго и прекратился только под влиянием христианского учения. Сохранилось много монет с изображением головы Минервы; на одной из них изображена также сова – птица, посвященная этой богине.
Известный ученый Готфрид Мюллер говорит, что идеальным типом Афины Паллады является статуя Фидия – Афина Парфенонская. Черты лица этой статуи стали прототипом всех статуй Минервы. Знаменитый ваятель изобразил ее со строгими, правильными чертами: у нее высокий и открытый лоб; длинный, тонкий нос; линии рта и щек несколько резкие; широкий, почти четырехугольный подбородок; глаза, опущенные долу; волосы просто откинуты по сторонам лица и вьются слегка по плечам.
https://rushist.com/images/mythology/afina-fidij.jpg
Статуя Афины Девы в Парфеноне. Древнегреческий скульптор Фидий
Минерва часто изображается в шлеме, украшенном четырьмя конями, показывая этим, что она примирилась с Нептуном, которому была посвящена лошадь (два этих бога спорили за покровительство над Афинами). Минерва всегда носит эгиду с головою горгоны Медузы, она всегда украшена драгоценностями, и ее наряд очень роскошный. На одной из античных камей на богине, кроме блестящей эгиды, надеты богатое колье из желудей и серьги в виде виноградных гроздей. Иногда на монетах ее шлем украшен фантастическим чудовищем с змеиным хвостом. Она всегда изображается со шлемом на голове, весьма разнообразным по формам.
Обыкновенное оружие Минервы – копье, но иногда она держит в руке громовые стрелы Юпитера; она также часто держит на руке статую Ники – богини победы. На самых древних памятниках Минерва изображается с поднятым щитом и копьем. Эгида, которую она всегда носит, есть не что иное, как шкура козы, на которую она прикрепила голову Медузы; эта эгида заменяет ей иногда щит. Олицетворяя в физическом порядке молнию, Минерва должна носить эгиду как отличительный признак. На архаических статуях она употребляет эгиду вместо щита; в эпоху золотого века греческого искусства она носит эгиду на груди. Голова Медузы – также один из отличительных признаков этой богини и изображается или на эгиде, или на шлеме. Эта голова должна была намекать на то, какой ужас овладевал врагами богини, когда она появлялась перед ними. На одной фреске, открытой в Геркулануме, богиня одета в пеплос, ниспадающий на хитон грубыми и неизящными складками; она закрыла левую руку эгидой и готова вступить в бой.
Знаменитая статуя Фидия «Афина Парфенонская», была изваяна из слоновой кости и золота. Богиня стояла во весь рост, грудь ее покрывала эгида, а туника ниспадала до пят. Она держала в одной руке копье, а в другой – статую богини победы Ники. На шлеме у нее был сфинкс – эмблема божественного разума; по бокам его были изображены два грифона; над забралом – восемь коней, несущихся во весь опор, – символ быстроты мысли. Голова и руки богини были из слоновой кости, вместо глаз вставлено два драгоценных камня; золотые драпировки могли по желанию сниматься для того, чтобы город в случае каких-либо общественных бедствий мог воспользоваться этим сокровищем. На наружной стороне щита, поставленного у ног богини, была изображена битва афинян с амазонками, на обратной стороне – борьба богов с гигантами; миф о рождении Пандоры был изваян на пьедестале.
Минерва скульптора Зимарта, бывшая на выставке в Салоне 1855 г., есть повторение шедевра Фидия, возможно точно и тщательно воспроизведенная копия по описанию Павсания, дошедшему до нас. Прекрасная бронзовая статуя Минервы, находящаяся в Туринском музее, является одной из самых замечательных и красивых древних статуй, сохранившихся до нашей эпохи.
Целомудренная богиня Минерва никогда не изображалась древними художниками обнаженной, и если некоторые современные художники и представляют ее в этом виде в своих произведениях, например, «Суд Париса», то это по незнанию древних традиций. До нее никогда не касались стрелы бога любви Амура, который ее всегда избегал и оставлял в покое. Венера, недовольная тем, что ее шаловливый сын не делает даже попытки ранить своею стрелою целомудренную богиню, осыпала его за это упреками. Он оправдывался, говоря: «Я боюсь ее, она страшная, глаза ее зорки, а вид ее мужественен и величественен. Каждый раз, как я отваживаюсь подойти к ней, чтобы задеть ее моей стрелой, она вновь пугает меня своими мрачными взорами; кроме того, у нее на груди такая страшная голова, и я в страхе роняю мои стрелы и, дрожа, бегу от нее» (Лукиан).
Минерва нашла однажды оленью кость, сделала флейту, стала извлекать из нее звуки, доставлявшие ей большое удовольствие. Но, заметив, что при игре у нее раздуваются щеки и некрасиво оттопыриваются губы, она, не желая так обезображивать свое лицо, забросила свою флейту, прокляв заранее того, кто найдет ее и будет на ней играть. Ее нашел сатир Марсий и, не обращая внимания на проклятие богини, принялся играть на ней и стал хвалиться своим талантом, вызывая самого Аполлона на состязание с ним. Он не избежал страшной кары за свое ослушание и высокомерие.
Кроме мифа о Марсии с Минервой тесно связаны сказания об Арахне и о первых афинских царях – Кекропсе и Эрихтонии.
https://24smi.org/person/8922-minerva-vozliublennaia-marsa.html
Минерва
Minerva
Страна
Рим
Создатель
древнегреческая мифология
Деятельность
древнеримская богиня мудрости и войны
РЕКЛАМА
История персонажа
Минерва — одна из важнейших богинь Древнего Рима, входящая в Капитолийскую триаду. Прообразом покровительницы ремесленников, актеров, учителей и врачей стала более древняя Менрва, которую после эллинизации римской религии отождествляли с Афиной.
История создания персонажа
Корни культа берут свое начало в I тысячелетии до н. э. в цивилизации этрусков. Мифология этого народа имеет много общего с древнегреческими преданиями, тем не менее сохранила и уникальные особенности.
Среди главных богов этрусков числились Тин (соответствует Юпитеру), Уни (Юнона) и Менрва (Афина Паллада). Существуют гипотезы, что образ Менрвы был заимствован из мифов южных пицен, которые в 290 году до н. э. были окончательно покорены римлянами.
Википедия
07.01.2022, 05:19
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B8%D0%BD%D0%B5%D1%80%D0%B2%D0%B0#:~:text =%D0%9C%D0%B8%D0%BD%D0%B5%CC%81%D1%80%D0%B2%D0%B0% 20(%D0%BB%D0%B0%D1%82.,%D0%AE%D0%BF%D0%B8%D1%82%D0 %B5%D1%80%D0%BE%D0%BC%20%D0%B8%20%D0%B5%D0%B3%D0%B E%20%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D0%BE%D0%B9%20%D0%AE%D0%BD% D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%B9.&text=%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B8%D0%B7%D0%BE%D1%88%D0 %BB%D0%B0%20%D1%8D%D0%BB%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D 0%B7%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F%20%D1%80%D0%B8%D0%BC% D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9%20%D1%80%D0%B5%D0%BB%D0%B8 %D0%B3%D0%B8%D0%B8
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Минерва
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/2/20/Nymphenburg-Kaskade-Statue-4.jpg/324px-Nymphenburg-Kaskade-Statue-4.jpg
Минерва Джузеппе Вольпини во Дворцовом парке Нимфенбург, Мюнхен.
Мифология римская
Сфера влияния ремесленник, trade[d], поэт и учитель
Пол женский
Отец Юпитер
Мать Метида
В иных культурах Афина
Мине́рва (лат. Minerva) — древнеримская богиня мудрости и войны, покровительница ремесленников, писателей, актёров, поэтов, художников, учителей, учащихся и врачей. Входила в триаду наиболее важных богов Древнего Рима, вместе со своим отцом Юпитером и его женой Юноной. Её культ имеет этрусское происхождение и ведёт историю от местной (этрусской) богини Менрвы[en], которая в свою очередь взяла многое от древнегреческой Афины.
В III веке до н. э. произошла эллинизация римской религии. В это время Минерву отождествили с Афиной Палладой.
Основным праздником в честь богини были квинкватрии, которые ежегодно отмечали с 19 по 23 марта. В эти дни ученики освобождались от учёбы и вносили плату учителям. Праздничные торжества сопровождались гладиаторскими боями.
Содержание
1 Происхождение. Этрусская Менрва
2 Функции
3 Культ
3.1 Почитание
3.2 Храмы
3.3 Праздники
4 Мифы
5 Изображения Минервы
5.1 Минерва на монетах, медалях и банкнотах
5.2 Минерва в изобразительном искусстве
6 Примечания
7 Литература
Происхождение. Этрусская Менрва
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/3/38/Etruria_meridionale%2C_menerva%2C_500-480_ac_ca.jpg/330px-Etruria_meridionale%2C_menerva%2C_500-480_ac_ca.jpg
Этрусская фигурка Менрвы[en]. 500—480-е гг. до н. э.
Римская Минерва имеет этрусское происхождение[1]. Возможно, культ этрусской Менрвы[en] сначала был воспринят сабинами, а затем от них римлянами[2]. В свою очередь Менрва имеет много общего с греческой Афиной. Это свидетельствует о том, что возникновение культа этрусской богини произошло под влиянием образа древнегреческой[3].
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/3/3a/Herculaneum_Collegio_degli_Augustali_Ercole_sull%2 7Olimpo_%28cropped%29.jpg/330px-Herculaneum_Collegio_degli_Augustali_Ercole_sull%2 7Olimpo_%28cropped%29.jpg
Минерва на фреске из Геркуланума (I век)
Менрва вместе со своим отцом Тинией и его женой Уни входила в этрусскую триаду богов. В её ведении находились все мирные ремёсла, а также оборона городов от врагов. Одновременно покровительствовала роженицам, могла излечивать от болезней, из-за чего считается старейшим материнским божеством эгейско-анатолийского ареала[4][5]. Исключительно этрусскими, отличными от греческих и римских, атрибутами образа Мнервы являлись супруг Херкле и сын Марис, а также сосуд с богиней бессмертия, который охраняла богиня, не давая людям получить свойственную только для богов вечную жизнь[6].
Функции
Изначально в Риме Минерва была богиней-покровительницей ремесленников[7].
В III веке до н. э. интенсифицировалась деятельность коллегии понтификов по определению и описанию основ римской религии. В частности, обсуждался вопрос о том, какие божества, кроме Юпитера, могут бросать молнию. В их число вместе с Вулканом и Юноной вошла и Минерва[8]. Тогда же произошла эллинизация римской религии. Минерву отождествили с Афиной[9], что проявилось в появлении у неё новых функций богини мудрости и войны[10]. Впоследствии, когда Римская империя распространила свою власть на громадные территории от Британии до Персидского залива, Минерву стали отождествлять и с местными божествами завоёванных провинций, такими как Суль в Британии и Сулевия[en] в Галлии[10].
В 207 году до н. э. при содействии поэта и драматурга Ливия Андроника при храме организовали коллегию писателей и актёров, покровительницей которых стала Минерва. Впоследствии её стали почитать также учителя, врачи и музыканты[10]. По мере развития Римского государства его население всё более разделялось на сельское и городское. И если в городе Минерва стала покровительницей различных ремёсел, то в сельских общинах её призывали в качестве богини, ответственной за урожай оливок и овощей[11].
Культ
Почитание
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/73/Arte_romana%2C_triade_capitolina%2C_160-180_dc_%28guidonia_montecelio%2C_museo_civico_arch eologico%29_01.jpg/330px-Arte_romana%2C_triade_capitolina%2C_160-180_dc_%28guidonia_montecelio%2C_museo_civico_arch eologico%29_01.jpg
Капитолийская триада — Минерва, Юпитер и Юнона (слева направо)
На определённом этапе истории Древнего Рима, в период противостояния патрициев и плебеев, одновременно существовали культы как для знати, так и для низших классов[12]. Капитолийская троица богов, в которую входила Минерва, была патрицианской и противопоставлялась плебейской Авентинской триаде — Церере, Либеру и Либере[13][7].
После примирения патрициев и плебеев Минерва, исходя из своих функций, была особо почитаема среди ремесленников. Согласно верованиям древних римлян, без её покровительства невозможно было заниматься ткачеством или прядением, построить дом и т. п. За содействием в своих начинаниях к ней обращались также поэты, живописцы, скульпторы и врачи. Лечащая Минерва получила эпитет лат. Medica[14]. Ещё одним эпитетом Минервы была «Капитальная», что имело отсылки к греческому мифу о рождении Афины из головы (лат. caput) Зевса[15].
Храмы
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/c5/Esquilino_-_tempio_di_Minerva_medica_-_Horti_liciniani_2059.JPG/330px-Esquilino_-_tempio_di_Minerva_medica_-_Horti_liciniani_2059.JPG
Руины храма Минервы Медика на Эсквилинском холме в Риме
Храм, посвящённый Капитолийской троице — Юпитеру, Юноне и Минерве, был построен в Риме во время правления Тарквиния Гордого (534—509 годы до н. э.)[16]. Внутри он делился на три части, каждая из которых была отведена одному божеству[17]. Отношение к Минерве как к военной покровительнице находит подтверждение в тех дароприношениях и посвящениях, которые делались римскими полководцами в её честь после какой-нибудь блистательной победы. Так, Луций Эмилий Павел, закончив покорение Македонии, сжёг часть добычи в честь Минервы; Помпей после своего триумфа построил ей на Марсовом поле храм; так же поступил и Октавиан Август после победы при Акциуме. Только в Риме построили храмы Минервы на Авентинском[en][18], Целийском[19], Эсквилинском[en][20] холмах, форуме Нервы[en] и на Марсовом поле[en][21].
Кроме римских, храмы Минервы строили и в других частях империи от Британии[22] до Африки[23].
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/07/Tempio_di_Minerva_detto_Le_colonnacce.jpg/330px-Tempio_di_Minerva_detto_Le_colonnacce.jpg
Руины храма Минервы на форуме Нервы в Риме
Праздники
Главный праздник в честь Минервы — квинкватрии — проходил с 19 по 23 марта. В первый день торжественно отмечали рождение богини. Предположительный день рождения Минервы был «бескровным». Ей приносили жертвы лепёшками, мёдом и маслом. В последующие дни устраивали гладиаторские бои[24]. В празднествах принимали участие все те, чьим профессиям покровительствовала Минерва, а именно вязальщицы, прядильщицы, различного рода ремесленники, художники, учащиеся и учителя, а также поэты. В эти дни по традиции ученики или их родители вносили плату своим учителям[25][26][27]. Квинкватрии справляли не только представители тех или иных профессий. В книге Гая Светония Транквилла имеются указания на то, что в праздничных мероприятиях участвовали как минимум два императора — Октавиан Август и Домициан[28][29].
С 13 июня музыканты, играющие на авлосе (аналог современного гобоя), который по преданию создала Афина, устраивали малые квинкватрии в течение трёх дней[26][30].
Мифы
Культ Минервы имел истоки в этрусских верованиях о Менрве, которая в свою очередь сформировалась под влиянием древнегреческой Афины. Впоследствии Минерву отождествили с древнегреческой богиней. Истории об Афине экстраполировали на Минерву. Римские писатели, в тех или иных вариациях, пересказывают древнегреческую мифологию, называя Афину Минервой. Так, к примеру, согласно Гигину, Минерва помогает Геркулесу[31], участвует вместе с Юноной и Венерой в суде Париса[32].
Мифы об Афине, которые экстраполировали на Минерву, в статье не дублируются. Приведён лишь исключительно римский миф, описанный у Овидия, который не встречается в древнегреческих литературных произведениях. Минерву возжелал бог войны Марс. Он обратился к престарелой Анне Перенне с просьбой помочь в осуществлении его желания. Взамен Марс пообещал разделить со сводницей посвящённый ему месяц март. Анна пообещала оказать содействие и долго мучила бога войны надеждами на встречу. В конечном итоге она назначила день, когда в чертог Марса должна была бы прийти Минерва. Когда ночью в его покои зашла женщина в наряде невесты, то Марс бросился к ней. И только сорвав с неё фату, чтобы поцеловать, он узнал в пришедшей Анну Перенну. Вид одураченного бога повеселил наблюдавших за сценой Минерву и Венеру[33][34].
Изображения Минервы
После того как произошло слияние представлений о римской Минерве и греческой Афине, богиню изображали в виде стройной молодой девушки со щитом и копьём, в доспехах, зачастую рядом с её священной птицей совой[14].
Минерва на монетах, медалях и банкнотах
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/97/INC-1832-r_%D0%90%D1%83%D1%80%D0%B5%D1%83%D1%81_%D0%94%D0%B E%D0%BC%D0%B8%D1%86%D0%B8%D0%B0%D0%BD_%D0%BE%D0%BA ._90-91_%D0%B3%D0%B3._%28%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%B5%D1%80 %D1%81%29.png/330px-INC-1832-r_%D0%90%D1%83%D1%80%D0%B5%D1%83%D1%81_%D0%94%D0%B E%D0%BC%D0%B8%D1%86%D0%B8%D0%B0%D0%BD_%D0%BE%D0%BA ._90-91_%D0%B3%D0%B3._%28%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%B5%D1%80 %D1%81%29.png
Минерва на реверсе ауреуса Домициана 90—91 года
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/0f/Italia_100_lire_1957obverse.jpg/330px-Italia_100_lire_1957obverse.jpg
Реверс ста итальянских лир 1957 года
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/77/CSA-T5-%24100-1861.jpg/330px-CSA-T5-%24100-1861.jpg
100 долларов Конфедеративных Штатов Америки с изображением Минервы
Впервые изображение Минервы появляется на триенсах (1⁄3 асса) и дупондиях (2 асса) времён республики[35]. Впоследствии её поместили на несколько сотен монетных типов императорской эпохи. При Тиберии[36], Нероне[37] и Веспасиане[38] она часто появляется на реверсе монет среди группы других богов или в виде статуи, под которой император раздаёт конгиарий. В тех случаях, когда она изображена одна, как правило, богиня находится в походной позе в длинной тунике, иногда с эгидой на груди, в шлеме с копьём, молнией, оливковой ветвью или фигуркой Виктории в одной руке и щитом — в другой. Монеты с изображением Минервы чеканили при многих императорах вплоть до Гонория (395—423)[39], особенно часто при Домициане, считавшим её своей покровительницей[40].
Через полторы тысячи лет после падения Римской империя Минерва вновь появилась на ста лирах Италии 1954—1992 годов[41].
В русской культуре образ Минервы стали активно использовать в начале XVIII столетия. Она появляется на серии памятных медалей, выпущенных в честь побед русского оружия в Северной войне со шведами. Древнеримская богиня появляется на них как вместе с другими персонажами, выступая символом мудрости, так и отдельно в качестве символа военных побед. После правления Петра I в XVIII столетии престол Российской империи последовательно занимали императрицы Екатерина I, Анна Иоанновна, Елизавета Петровна и Екатерина II. Черты каждой из них придавали Минерве, а в некоторых случаях, как, к примеру, на наградной медали для студентов Московского университета, отождествляли императрицу с древнеримской богиней. Аллегорические изображения Минервы должны были, по мнению создателей, подчёркивать военные победы, справедливость, покровительство наукам и искусствам со стороны императрицы[42].
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/4/45/La_Minerva_Guadalajara.jpg/330px-La_Minerva_Guadalajara.jpg
Статуя Минервы в Гвадалахаре, Мексика
Также Минерву помещали на банкноты многих государств, в частности Австрийской империи[43], Бельгии[44], Колумбии[45], штата Конфедеративных Штатов Америки Виргинии[46], Франции[47], Германской империи[48], Великобритании[49], Италии[50], Мадагаскара[51], Мексики[52], Нидерландов[53], Парагвая[54], Польши[55], Португалии[56], Румынии[57], Испании[58] и Техаса[59].
Минерва в изобразительном искусстве
В эпоху Возрождения античные мифы нашли отображение в картинах многих художников того времени. При этом они не особо вникали в различия между Афиной и Минервой: описывая древнегреческие мифологические истории, они при этом называли божества именами их римских преемников. К произведениям такого типа можно отнести композиции «Минерва среди муз» (картины Н. Пуссена, К. Лоррена и др.), «Царство Минервы» — А. Эльсхаймера, Минерва — олицетворение разума — «Минерва побеждает невежество» Б. Спрангера, олицетворение мира — «Минерва и Марс» Тинторетто, Паоло Веронезе и др.[60]
Примечания
Minerva (англ.). britannica.com. Encyclopaedia Britannica. Дата обращения: 16 февраля 2019.
Jannot Jean-Rene. Menerva, Menrva, Tecum? (Athena) // Religion in Ancient Etruria. — London: The University of Wisconsin Press, 2000. — P. 147. — ISBN 0-299-20844-3.
de Grummond Nancy Thomson. Menrva // Etruscan Myth, Sacred History, and Legend. — Philadelphia, PA: University of Pennsylvania Museum of Arcaeology and Anthropology, 2006. — P. 71. — ISBN 1-931707-86-03.
Немировский, 1988.
Циркин, 2000, с. 45—46.
Циркин, 2000, с. 46—47.
Штаерман, 1987, с. 5.
Штаерман, 1987, с. 104.
Штаерман, 1987, с. 115.
Штаерман, 1988.
Штаерман, 1987, с. 133.
Штаерман, 1987, с. 12.
Циркин, 2000, с. 499—500.
Циркин, 2000, с. 129.
Овидий. Фасты. Книга III. 840—841.
Штаерман, 1987, с. 79.
Циркин, 2000, с. 418.
Platner S. B.[en]. Aedes Minervae // A Topographical Dictionary of Ancient Rome / edited by Thomas Ashby. — Cambridge: Cambridge University Press, 2015. — P. 342. — ISBN 978-1-108-08324-9.
Platner S. B.[en]. Minerva Capta // A Topographical Dictionary of Ancient Rome / edited by Thomas Ashby. — Cambridge: Cambridge University Press, 2015. — P. 343—344. — ISBN 978-1-108-08324-9.
Platner S. B.[en]. Minerva Medica // A Topographical Dictionary of Ancient Rome / edited by Thomas Ashby. — Cambridge: Cambridge University Press, 2015. — P. 344. — ISBN 978-1-108-08324-9.
Platner S. B.[en]. Minerva Chalcidica // A Topographical Dictionary of Ancient Rome / edited by Thomas Ashby. — Cambridge: Cambridge University Press, 2015. — P. 344. — ISBN 978-1-108-08324-9.
ROMAN SHRINE TO MINERVA. Historic England (23 July 1998). Дата обращения: 16 февраля 2019.
DOUGGA Temple of Minerva. Looklex Tunisia. Дата обращения: 16 февраля 2019.
Нейхардт, 1990, с. 498.
Овидий. Фасты. Книга III. 809—848.
ЭСБЕ, 1895, с. 872.
Циркин, 2000, с. 456.
Светоний. Домициан 4 (4)
Светоний. Божественный Август 71 (3)
Нейхардт, 1990, с. 499.
Гигин. Мифы. 30. Двенадцать подвигов Геркулеса, те что по приказу Эврисфея.
Гигин. Мифы. 92. Суд Париса.
Овидий. Фасты. Книга III. 677—694.
Циркин, 2000, с. 405.
Мэттингли, 2000, с. 51—52.
RIC I (second edition) Tiberius 67. OCRE (Online Coins of the Roman Empire). Дата обращения: 17 февраля 2019.
RIC I (second edition) Nero 102. OCRE (Online Coins of the Roman Empire). Дата обращения: 17 февраля 2019.
RIC II, Part 1 (second edition) Vespasian 420. OCRE (Online Coins of the Roman Empire). Дата обращения: 17 февраля 2019.
RIC X Honorius 1376. OCRE (Online Coins of the Roman Empire). Дата обращения: 17 февраля 2019.
DRC, 1889, «Minerva», p. 558.
Gigante, 2003, p. 624—625.
Пчелов Е. В. Образ Минервы в эмблематике русской культуры XVIII — нач. XIX в.: медальерное искусство, сфрагистика и геральдика // XIV Всероссийская Нумизматическая конференция. Тезисы докладов и сообщений. — СПб., 2007. — С. 232—234.
World Paper Money, 2008, p. 80.
World Paper Money, 2008, p. 116.
World Paper Money, 2008, p. 365.
World Paper Money, 2008, p. 383.
World Paper Money, 2008, p. 506.
World Paper Money, 2008, p. 556.
World Paper Money, 2008, p. 597.
World Paper Money, 2008, p. 762.
World Paper Money, 2008, p. 829.
World Paper Money, 2008, p. 850.
World Paper Money, 2008, p. 884.
World Paper Money, 2008, p. 946.
World Paper Money, 2008, p. 971.
World Paper Money, 2008, p. 988.
World Paper Money, 2008, p. 1007.
World Paper Money, 2008, p. 1088.
World Paper Money, 2008, p. 1138.
Лосев, 1987.
Литература
Медиафайлы на Викискладе
Афина / А. Ф. Лосев // Мифы народов мира : Энцикл. в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1987. — Т. 1 : А—К. — С. 125—129.
Гигин. Мифы / Пер. с лат., комм. Д. О. Торшилова под общ. ред. А. А. Тахо-Годи. — СПб.: Алетейя, 2000. — 360 с. — (Античная библиотека). — ISBN 5-89329-198-0.
Квинкватрии // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1895. — Т. XIVa. — С. 872.
Мэттингли, Гарольд. Монеты Рима с древнейших времён до падения Западной империи. — М.: Collector`s Books, 2000. — ISBN 1-932525-37-8.
Легенды и сказания Древней Греции и Древнего Рима / сост. А. А. Нейхардт. — М.: Правда, 1990. — 576 с. — ISBN 5-253-00083-6.
Менрва / А. Н. Немировский // Мифы народов мира : Энцикл. в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1988. — Т. 2 : К—Я. — С. 139.
Минерва / Е. М. Штаерман // Мифы народов мира : Энцикл. в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1988. — Т. 2 : К—Я. — С. 152.
Овидий. Фасты. Книга III // Элегии и малые поэмы. — М.: Художественная литература, 1973.
Циркин Ю. Б. Мифы Древнего Рима. — М.: Астрель, АСТ, 2000. — 560 с. — (Мифы народов мира). — ISBN 5-17-003989-1.
Штаерман Е. М. Социальные основы религии Древнего Рима / отв. ред. д. и. н. Е. С. Голубцова. — М.: Наука, 1987. — 22 000 экз.
Standard Catalogue of World Paper Money, General Issues — 1368 — 1960 / ed. by George Cuhaj. — 12th edition. — Iola, WI: Krause Publications, 2008. — 507 p. — ISBN 978-0-89689-730-4.
Fabio Gigante. Gigante 2004. Monete italiane dal '700 ad oggi. — Edizione: 12°. — Varese: Gigante, 2003. — 788 p. — ISBN 8890038942.
Stevenson S. W., Smith C. R., Madden F. W[en]. Minerva // A Dictionary of Roman Coins. — London: George Bell & Sons[en], 1889. — P. 558.
Drevniebogi.Ru
07.01.2022, 22:40
https://drevniebogi.ru/tserera-boginya-zlakov-i-urozhaya/
19 февраля 2014
Церера, лат., греч. Деметра — римская богиня злаков и урожая, примерно в 5 в. до н. э. отождествленная с греческой Деметрой.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/02/cerere-by-democrito-gandolfi-at-porta-venezia-milan.jpg
Церера была одной из древнейших италийских и римских богинь; согласно традиции, она имела специального жреца (фламина) уже в царскую эпоху. В Риме Цереры был посвящен храм, сооруженный в 493 г. до н. э. на склоне холма Авентин, в котором воздавались почести, как самой Церере, так и близким ей богам: супружеской паре Либеру и Либере. Храм был построен в этрусском стиле, после пожара 31 г. до н. э. был восстановлен в коринфском стиле; во время Республики в нем хранились постановления сената. Из остальных храмов Цереры самым известным был храм в Остии, остатки которого сохранились. Празднества в ее честь — цереалии (19 апреля) — имели крестьянский и плебейский характер. На цереалиях люди одевались в белые одежды, беднякам предлагалось угощение за государственный счет. Ее культ, особенно распространенный среди женщин, со временем приобрел отдельные мистические черты, хотя и не в такой мере, как, например, элевсинские мистерии.
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/02/tserera-van-stalbemt.jpg
церера ван сталбемт
На иллюстрации: фрагмент картины «Богиня Церера, лежащая на фоне лесного пейзажа», Адриан Ван Сталбемт. На фото: статуя Цереры в Милане, Италия.
Статуй и картин, изображающих Цереру, сохранилось мало, художественный уровень их сравнительно низок, если не считать «Цереру» из Национального музея в Риме. Из немногочисленных картин европейских художников лучшими считаются «Церера» Ватто (1712) и большая картина Вуэ «Церера с плодами урожая» (ок. 1640).
Иносказательно Церера, «плоды Цереры» — пища:
«Притом Церера с Вакхом, так сказать,
Венере помогают побеждать…» (т. е. вино и еда).
— Дж. Байрон, «Дон-Жуан».
https://drevniebogi.ru/wp-content/uploads/2014/02/tserera-boginya-zlakov-i-urozhaya.jpg
Также Церера — самая близкая к Земле карликовая планета.
Русская историческая библиотека
09.01.2022, 19:21
http://rushist.com/index.php/mifologiya/5634-tserera-drevnerimskaya-boginya
Церера (у греков – Деметра), сестра и супруга Юпитера, олицетворяла собой земное плодородие; она своей властью заставляла землю производить плоды и считалась покровительницей хлебных злаков. От Юпитера у нее была дочь Прозерпина (у греков – Персефона), олицетворявшая растительное царство.
Богиня Церера
https://rushist.com/images/art-west-17/brueghel-younger/venus-ceres-and-bacchus.jpg
Венера, Церера и Вакх. Картина Я. Брейгеля Младшего
Церера была милостивой и благодатной богиней, она не только заботилась о злаках – главной пище людей, но заботилась также об улучшении их жизни. Она научила людей пахать землю, засевать поля, всегда покровительствовала законным бракам и другим законным учреждениям, способствующим спокойной и оседлой жизни народов.
Многие знаменитые скульпторы, в том числе Пракситель, изображали в своих произведениях Цереру-Деметру, но очень немногие статуи сохранились до наших дней, да и то в разрушенном или реставрированном виде. Тип этой богини более известен по живописным изображениям, сохранившимся в Геркулануме; одно из них, самое известное, представляет Цереру во весь рост: голова ее окружена сиянием, в левой руке у нее корзина, наполненная колосьями, а в правой – факел, который она зажгла от пламени вулкана Этны, когда искала свою дочь.
Древнее искусство представляет Цереру в виде величественной матроны с кроткими, мягкими чертами, в длинных свободных одеждах; на голове у нее венок из колосьев, а в руках мак и колосья. Корзина с плодами и свинья – вот ее атрибуты. Иногда бывает трудно отличить статуи или изображения Цереры от изображений ее дочери. Им обеим часто придают одни и те же атрибуты, хотя Персефону чаще всего изображают более молодой. До наших дней почти не сохранилось подлинных статуй этих богинь, зато существует много монет с их изображениями.
Овидий рассказывает, что Церера излечила посредством мака бессонницу сына Келея, и с тех пор она часто изображается с головкой мака в руке. На одной из элевсинских монет Церера изображена сидящей на колеснице, которую везут змеи; на оборотной стороне медали изображена свинья – эмблема плодовитости.
У греков и римлян, культ Цереры (Деметры) был очень распространен; ей повсюду воздавали большие почести и приносили обильные жертвы. По словам Овидия, это происходило потому, что «Церера первая вспахала землю плугом, ей обязаны люди произрастанием всех плодов земных, служащих им пищей. Она первая дала нам законы, и все блага, которыми мы пользуемся, дарованы нам этой богиней. Она заставила быков склонить их головы под ярмом и послушно бороздить плугом твердую поверхность земли. Вот почему ее жрецы щадят трудящихся быков, а приносят ей в жертву ленивую свинью».
Самый известный миф о Церере – тот, что повествует о её скитаниях в поисках дочери, Персефоны, похищенной богом подземного царства мёртвых Аидом. В древности были популярны также связанные с нею легенды об Эрисихтоне и Триптолеме.
Л. А. Елисеева
11.01.2022, 08:24
http://mifolog.ru/mythology/item/f00/s04/e0004155/index.shtml
Мифология: Римская мифология
Предмет статьи: бог
https://trueimages.ru/img/53/d9/50cb7c76.png
Церера (лат. Ceres) — в римской мифологии - древнейшая италийская и римская хтоническая богиня.
Согласно мифам, Церера была дочерью Сатурна и Реи, сестрой Юпитера, Юноны, Нептуна, Весты и Плутона и одной из множества жен Юпитера. Церера была великой богиней земледелия и плодородия земли. Она давала рост всему, что произрастает на земле, посылала плодородие полям и покровительствовала земледельцам. Она почиталась как хранительница сельской общины, защитница его урожая от грабителей (ей посвящался казнённый за ночную кражу урожая). Церера была богиней материнства и брака (по закону Ромула ей посвящалась половина имущества мужа, без причин разведшегося с женой). Она также считалась богиней подземного мира, насылавшей на людей безумие. С Церерой связывается изобретение земледелия и введение законов, приобщивших людей к цивилизации.
Жрецом Цереры был представитель плебеев. Ее особенно почитали крестьяне. Храм этой богини являлся убежищем для плебеев.
http://mifolog.ru/mythology/item/f00/s04/e0004155/pic/000000.jpg
Церера. Худ. Antoine Watteau.
Цереру обычно изображали в виде красивой зрелой женщины, облаченной в развевающиеся одежды, иногда с венком из пшеничных колосьев на голове, со снопом и серпом в руках или плугом и рогом изобилия, из которого к ее ногам сыплются плоды и цветы.
https://trueimages.ru/img/bb/39/14cb7c76.png
Церера со змеями.
Церере вместе с Теллус были посвящены праздники жатвы, а также зимнего посева (сементивы, 13 декабря) и цереалии (19 апреля). Цереалии сопровождались цирковыми и сценическими играми, травлей лисиц, к которым привязывались горящие факелы, и разбрасыванием орехов, что должно было защитить от зноя посевы и стимулировать их рост.
В позднее время культ Цереры эллинизируется, появляются женские мистерии Цереры, праздник встречи Цереры с вернувшейся от Плутона дочерью, которому предшествовал девятидневный пост и воздержание.
Эпитеты Цереры - Flava (золотая, цвета зерна), Frugifera (носительница культуры), Larga (изобильная), Fertilis (плодородная), Mater (мать), Potens Frugum (мощная в посевах) и т. д.
Именем Цереры была названа карликовая планета в поясе астероидов внутри Солнечной системы.
Елисеева Л. А.
Источники:
Кондрашов А. Легенды и мифы Древней Греции и Рима: Энциклопедия. - М.: РИПОЛ классик, 2005. - 768 с.
Лосева И.Н., Капустин Н. С., Кирсанова О.Т., Тахтамышев В.Г. Мифологический словарь. - Ростов-на-Дону: Феникс, 1997 г. - 576с.
Мифы народов мира/под ред. Токарева С. А. - М., Советская энциклопедия, 1992 г. - т.2 - 719 с.
vBulletin® v3.8.4, Copyright ©2000-2026, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot