*323. "Норд-Ост". Террор вместо мюзикла

["Коммерсантъ"]

http://www.kommersant.ru/doc/1799865
http://www.kommersant.ru/content/pics/logo/infograph.gif

9 лет с момента трагедии на Дубровке
http://www.kommersant.ru/Content/Pics/spec/nordost01.jpg
Содержание темы:
01 страница
#01. "Коммерсантъ". "Норд-Ост". Террор вместо мюзикла. 24.10.2011, 08:51
#02.
#03.
#04.
#05.
#06.
#07.
#08.
#09.
#10.
02 страница
#11. Евгений Ихлов. "Норд-Ост". 27.10.2015, 20:00
#12. Григорий Явлинский. 24 октября 2002 года. Дубровка
#13. "Коммерсантъ". Террор вместо мюзикла.
#14. Андрей Сорокин. 26 октября 2002 г. была ликвидирована террористическая группа, захватившая в заложники зрителей мюзикла «Норд-Ост» в концертном центре на Дубровке в Москве
#15. Евгений Ихлов. Светлой памяти...
#16. Станислав Кучер. "Не навреди"
#17.
#18.
#19.
#20.

["Коммерсантъ"]

http://www.kommersant.ru/doc/348469
http://www.kommersant.ru/content/pics/logo/daily.gif
Газета "Коммерсантъ", №196/В (2565), 27.10.2002

ТЕКСТ

00.12. Усилена охрана у здания Дворца культуры.

00.28. Из здания ДК вышла журналистка Анна Политковская.

00.30. Три БТР блокировали 1-ю Дубровскую улицу.

03.07. В здании ДК произошел взрыв.

03.27. Из здания вынесли двух человек и увезли их на "скорой помощи".

05.20. Заложники пытаются вырваться из здания, оперативный штаб принимает решение о начале штурма. Группа "Альфа" взрывает одну из внутренних стен здания и начинает уничтожать террористов.

05.40. Три сильных взрыва в Театральном центре. К зданию подтянуты новые силы спецназа. Объявлено об убийстве террористами двух заложников.

05.46. Телеканалы сообщают о штурме ДК.

06.23. Мощный взрыв и интенсивная перестрелка в ДК.

06.47. Из здания выбежали две заложницы. Группы спецназа выдвигаются к ДК.

06.55. К зданию прибыло множество машин "скорой помощи", машины МЧС, служб спасения, пустые автобусы.

07.11. Из здания начинают выходить заложников, некоторых из них выносят на руках. Их сажают в кареты "скорой помощи" и автобусы и отправляют в больницы.

07.14. Оперативный штаб объявил, что все здание ДК на Дубровке взято под контроль, главарь террористов Мовсар Бараев и основная часть боевиков убиты, некоторые взяты в плен, ведется разминирование.

08.50. По сообщению представителей ФСБ и МВД, среди спецназа пострадавших нет.

09.01. Сообщается, что все актеры "Норд-Оста" живы.

09.16. 3 заложников скончались по дороге в больницу.

09.18. Стало известно, что в ходе штурма применялись газы, вызывающее сонливость, и большинство террористов были уничтожены во сне.

09.31. РИА "Новости" со ссылкой на Юрия Лужкова сообщают о гибели 130 заложников, через полчаса эта информация аннулируется.

09.43. У ДК раздался хлопок, напоминавший взрыв. Был отдан приказ всем покинуть здание. Однако вскоре выяснилось, что взрыва не было.

10.06. Следователи приступили к допросу пленных террористов.

10.15. Медики сообщают, что часть заложников погибла, захлебнувшись рвотными массами из-за примененного газа.

10.34. Руководители ФСБ и МВД доложили президенту РФ Владимиру Путину о завершении операции по освобождению заложников в Москве. Сообщается о 34 убитых и 2 пленных боевиках.

10.43. Стало известно, что в Москве задержаны более 30 сообщников террористов.

11:03. ФСБ объявила об обнаружении контакты террористов с рядом посольств в Москве.

11.10. Завершено разминирование здания, обнаружено более 30 зарядов.

12.01. Заложники начали давать первые показания сотрудникам МВД и ФСБ.

12.45. Следователи прокуратуры Москвы приступили к осмотру здания ДК.

13.05. Стало известно предварительное число погибших — 67 человек.

13.43. Оперативный штаб на Дубровке завершил работу.

13.45. Президент РФ Владимир Путин прибыл в НИИ им. Склифосовского, где встретился с доставленными заложниками.

14.00. Президент РФ Владимир Путин начал совещание в Кремле с участием главы министерства обороны Сергея Иванова, главы МВД Бориса Грызлова, директора ФСБ Николая Патуршева и директора Службы внешней разведки Сергея Лебедева.

16.28. Московские власти заявляют, что театральный центр на Дубровке будет восстановлен.

17.11. Комитет по здравоохранению Москвы наложил запрет на общение врачей с представителями СМИ.

17.47. Объявлено точное число убитых террористов — 50. Еще 3 бандита задержаны.

21.00. Президент РФ Владимир Путин начал телеобращение к гражданам России.


Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/348469

["Коммерсантъ"]

http://www.kommersant.ru/doc/348454
http://www.kommersant.ru/content/pics/logo/daily.gif
Газета "Коммерсантъ", №196/В (2565), 27.10.2002

ТЕКСТ

Вчера ранним утром бойцы спецподразделения "Альфа" взяли штурмом театральный центр на Дубровке, в котором находилось более 800 заложников, захваченных группой смертников Мовсара Бараева. Террористы были уничтожены, большинство заложников оказались в больнице. Руководство спецоперации оценило ее на четыре с плюсом. Однако ее последствия окажутся весьма драматичными. Газ, запущенный спецназовцами, убил гораздо больше заложников, чем сами террористы.

Изматывающие переговоры

Подготовка к штурму, как стало известно корреспондентам Ъ, началась с первого дня захвата. Едва представители спецслужб и политики вступили в переговоры с террористами, как в оперативном штабе начал рассматриваться силовой вариант освобождения заложников. При этом генералы, заседавшие в штабе, говорили, что второго Буденновска не будет (тогда группу басаевцев, захвативших небольшой ставропольский город, выпустили с частью заложников в Чечню). Готовились к штурмовой операции альфовцы в ДК "Меридиан", что на Профсоюзной улице. Чтобы информация не дошла до осажденного центра на Дубровке, а в толпе за оцеплением, как говорят в ФСБ, действовало несколько сообщников террористов, которые предупреждали их обо всех действиях силовиков, подготовку максимально засекретили. Вся отработка действий штурмовиков проводилась по ночам, при этом даже на подступах к ДК были выставлены секреты из людей в гражданке — они под какими-либо предлогами тут же заворачивали любопытных и просто прохожих.

Тактика тех, кто в это время осаждал театральный центр на Дубровке, была стандартной — изматывающие переговоры, с помощью которых силовики и политики пытались добиться освобождения максимального числа заложников, чтобы минимизировать потери. Отчасти эта тактика оправдалась. Побывавшие в центре депутаты Госдумы Иосиф Кобзон, Ирина Хакамада, бывший президент Ингушетии Руслан Аушев и другие вывели из здания несколько десятков человек. Но большинство из 80 освобожденных до штурма заложников сбежали сами, выбравшись из помещений, которые не контролировали террористы. Уже на последнем этапе к переговорам было решено подключить криминальных "авторитетов", в том числе и тех, которые находятся в заключении, однако их помощь не понадобилась.

Расстрел

В пятницу террористы заставили детей-заложников звонить родителям и требовать, чтобы те провели антивоенный митинг на Красной площади, обещая при этом освободить пленников. Однако власти митинг запретили и выступили с довольно жесткими заявлениями. На встрече с родственниками захваченных Валентина Матвиенко заявила, что "никаких уступок не будет". В ответ террористы пообещали, что, если власти не начнут немедленного вывода войск из Чечни, они станут расстреливать заложников. Первых, как было объявлено, расстреляют в субботу в 6 утра. Однако стрельба в здании на Дубровке началась примерно за полтора часа до этого времени. Как оказалось, двое заложников, мужчина и женщина, видимо, узнавшие из теле- или радионовостей о завершении срока ультиматума, попытались бежать. Побег закончился неудачно. "Увидев, что они направляются к выходу, чеченцы начали стрелять. Мужчине, как мне показалось, пуля попала в глаз. Женщине — в живот,— рассказал Ъ бывший заложник Алексей.— `Чехи` тут же начали бегать по залу и кричать, что сейчас всех расстреляют, взорвут бомбу. Эта похожая на бочку бомба то ли с пластитом, то ли тротилом стояла на кресле в самом центре зала и была напичкана шариками". Однако расстреливать никого не стали. Сами вытащили раненных в фойе, откуда их забрали врачи подъехавшей "скорой". Татьяна Старкова и Павел Захаров, несмотря на тяжелейшие ранения, были живы.

Как только "скорая" отъехала, спецназ был приведен в состояние повышенной готовности. Как потом выяснилось, в этот момент замглавы ФСБ РФ Владимир Проничев уже вел последние консультации с Кремлем, после чего была дана команда о штурме.

Почему убивали женщин

Команда поступила в 5.20. В это время альфовцы уже были на так называемом рубеже атаки. (По данным НТВ, бойцы начали проникать в ДК еще в четверг). Одна группа спецназа проникла в здание по подземным коммуникациям и закачала в вентиляцию боевой нервно-паралитический газ. Другая, выбив окна, вошла в здание с тыловой стороны. Третья — двинулась через фойе. При этом из подствольных гранатометов был открыт огонь по огромной вывеске "Норд-Ост", которая закрывает окна, выходящие в зрительный зал. Гранаты также были заряжены газом. Тут же к зданию двинулось несколько бэтээров внутренних войск. "Пулеметы были заряжены, и нам дали команду стрелять по окнам здания, если в них появятся вооруженные люди,— говорили потом стрелки.— Но огневая поддержка спецназу не понадобилась. Он справился сам".

— Я толком не понял, что произошло. Штурм начался, когда мы спали в креслах. Раздались выстрелы, взрывы, а потом резко перехватило горло,— рассказывает заложник Сергей Новиков.— Они (террористы.— Ъ) предупреждали, что, если при стрельбе мы попытаемся укрыться, они взорвут бомбы. Поэтому под кресла никто не лег. Все просто пригнулись и закрыли головы руками. Потом стало нечем дышать. Я не мог и двигаться. Меня словно парализовало. Подумал — все, конец. Потом, не знаю сколько прошло времени, сознание вернулось. Какой-то парень в темной форме нес меня на плече. Запомнил, что в другой руке у него длинная винтовка, наверное, он был снайпером.

Газ, который использовал спецназ, рассказывали потом участники штурма, вызывает паралич при первом же вдохе. Концентрацию давали в принципе не опасную для жизни, но "помещение замкнутое, люди за три дня плена физически и морально измотаны, так что за последствия никто не ручался. Но раз команду дали, ее надо выполнять".

В здании спецназ разделился. Одна группа в противогазах работала непосредственно в захваченном зале. Другая — зачищала фойе и гримерки. Последняя группа первой вступила в огневой контакт. Именно она уничтожила Мовсара Бараева — единственного из террористов, который с начала захвата был без маски. Кто-то из спецназа потом уже лежащему на полу боевику вложил в руку бутылку коньяка "Хеннесси". Возможно, таким образом они хотели показать "истинное" лицо борца за веру. Но трюк не удался — бутылка была пыльной, не распечатанной, да и ваххабит Бараев, как рассказывают знавшие его семью люди, предпочитал наркотики.

В зале альфовцам пришлось не воевать, а спасать людей. Лишь несколько боевиков, которых почему-то не вырубил газ, попытались оказать сопротивление. Но под воздействием газа, рассказывают штурмовики, они в основном попадали в заложников, находившихся вокруг. С террористами в зале было покончено в течение пяти-десяти минут. Женщин-шахидок, которые так и остались сидеть в креслах, добили выстрелами в затылок.

— Добивали всех, на ком была взрывчатка,— рассказывает альфовец.— Потому что люди еще могут отойти или, наоборот, у них начнутся конвульсии. В общем, чтобы случайно никто не нажал на кнопку, делали контрольные.

По некоторым сведениям, одну из шахидок взяли живой. Также были задержаны трое предполагаемых участников захвата. Один — в здании, а еще двое — в толпе за оцеплением. Именно они сообщали подельникам о действии спецназа по телефону. Еще как минимум пара боевиков скрылась, смешавшись с заложниками. Их сейчас ищут как по больницам, так и в городе.

Журналистов в здание после штурма не пускали. Видеосъемку для телеканалов вели сами сотрудники ФСБ уже после того, как оттуда эвакуировали заложников. Трупы боевиков оставили. Во-первых, для зрителей, а во-вторых, для судмедэкспертов и прокуроров, которым еще предстоит провести следственные действия в здании. Корреспонденту Ъ, которому на пару минут удалось проникнуть в помещение, открылась страшная картина — пол фойе усыпан битым стеклом, повсюду разбросаны шприцы, кровь запеклась целыми лужами. В зале, несмотря на то что после операции прошло уже больше часа, по-прежнему было трудно дышать и кружилась голова. Чтобы проветрить помещение, спецназовцы выбили стекла и прорезали "окна" в плакате с надписью "Норд-Ост" на фасаде. Саперы работали над трупами, лежащими на сцене, снимая с них "разгрузки". Другие трупы, которые не успели убрать, лежали в проходах и сидели в креслах. В основном это были женщины. Как рассказывали оперативники, участвовавшие в осмотре, спецназ стрелял не в каждую из них. Некоторые погибли, захлебнувшись в рвотных массах — рвоту вызвал газ.

Сортировка

Первых заложников начали выводить и выносить из здания центра минут через 30 после начала спецоперации. Вначале к фойе подъезжали только "скорые" и труповозки, а затем и автобусы. Было задействовано более 100 "скорых", однако их все равно не хватало. Как свидетельствуют корреспонденты Ъ, работавшие у ДК, трупы и живых в салоны "скорых" забрасывали вместе, а машины отъезжали после того, как внутри у них не оставалось свободного места.

Отъехав метров на 300-400 от здания центра, "скорые" останавливались на площадке, где пострадавших и трупы наконец сортировали.

— Сюда раненых. Трупы — там,— кричала на санитаров какая-то женщина в испачканном кровью халате.

В окна подъехавшей "скорой" были видны чьи-то ноги в оранжевых ботинках. Когда двери открылись, оказалось, что внутри нее человек семь лежат вповалку. Крупную женщину вначале бросили на носилки возле черных мешков с погибшими, но потом кто-то из врачей обнаружил у нее пульс. Пострадавшую снова закинули в карету, но уже на носилки, а всех, кто лежал возле нее, в проходе, стали упаковывать в мешки.

Спасатели, да и сами спецназовцы рассказывали потом, что люди, которым сразу удалось сделать инъекции антидота и восстановить дыхание, останутся живы. Тем, которые пробыли в отравленном помещении больше получаса, помочь вряд ли удастся.

После штурма заместитель министра внутренних дел Владимир Васильев сказал, что удалось освободить 750 заложников. 50 террористов, из которых 18 оказались женщинами, были уничтожены.

200 заложников, уже по неофициальным данным, попали в больницы в бессознательном состоянии, и за их жизнь сейчас борются врачи. Однако прогноз о том, удастся ли их спасти, никто дать не может. Утром генерал Васильев утверждал, что во время штурма погибли 34 заложника, потом он сказал, что количество жертв возросло до 67. Вечером некоторые врачи, хотя они дали подписку о неразглашении, говорили уже о 90 погибших. Смерть большинства из них наступила не от огнестрельных ранений, а от сердечно-сосудистых патологий, очевидно, вызванных воздействием нервно-паралитического газа.

Видимо, чтобы не портить статистику, Владимир Васильев, признавший вместе с руководством страны и ФСБ операцию блестящей и поставивший ее участникам четверку с плюсом, к вечеру поправился, заявив, что в захваченном здании находилось не 700 с лишним заложников, как утверждалось ранее, а около 1000 человек. В правоохранительных органах успешной операция по освобождению заложников считается, если в ходе нее погибло до 20% захваченных. На момент завершения штурма количество жертв действительно было меньше 20%. А за умерших в больницах никого наказывать не станут.

СЕРГЕЙ Ъ-ДЮПИН, АНДРЕЙ Ъ-САЛЬНИКОВ, ОЛЬГА Ъ-АЛЛЕНОВА, МАКСИМ Ъ-ВАРЫВДИН

["Коммерсантъ"]

http://www.kommersant.ru/content/pics/spec/nordost02.jpg

[Эдуард Лимонов]

http://limonov-eduard.livejournal.com/165370.html
October 26th, 15:16
Сегодня исполнилось ровно девять лет с дня штурма театра на Дубровке российскими спецподразделениями, спецназом ФСБ. Трагическая дата гибели от 133 до 174 (по разным источникам) заложников, часть из них, - дети. "Практически всех заложников" писал тогда "Коммерсант", как признал вчера Комитет здравоохранения Москвы, убил газ, использованный спецназом."
Прошло девять лет, никто так и не понес наказания за этот штурм, за это "освобождение". Несмотря на то, что дата захвата заложников чеченскими террористами - 23 октября 2002 года, выжившие вспоминают убитых именно в день их убийства, он же день "освобождения".Остается неизвестным главное : кто отдал приказ применить газ при штурме ?
Я каждый год приходил на Дубровку в этот трагический день. Сегодня не смог, обстоятельства сложились таким образом, что не смог. Но я помню эту трагическую дату. Мои соболезнования родным и близким.

[Abstract 2001]

October 26th, 17:24

Сегодня я была на очередной, девятой годовщине "Норд-Оста", на Дубровке.

Скажу только несколько слов. Из политиков и общественных деятелей были только Кобзон и Митрохин. Очень жаль, что больше никто не выкроил часа, чтобы приехать туда, где собрались родственники погибших и бывшие заложники. И плохо, что мало людей туда приезжает. Режим ругать и Путина - это всегда пожалуйста, а поддержать тех, кого не спасли, и кто стал разменной монетой российской политики - это мы не можем.

Еще возле здания "Норд-Оста" строят огромную церковь. Я считаю, что этого делать не стоило бы. Но строят. И она будет огромной и станет доминантой этой площади. Лучше бы вместо церкви пустили деньги на тех ослепших и оглохших после применения газа. И на инвалидов. Несколько раз в год приходят тревожные звонки и требуются деньги на вытаскивание человека или на операцию тем, кто был в "норд-Осте". И приходится срочно искать деньги, унизительно объясняя занятым людям, что тут просто человек умрет, если не найти денег. А церковь строят. На это есть. А на инвалидов нет.

Опять нагнали школьников, это уже каждый год происходит. Школьники маялись, не знали куда себя приложить. Вокруг люди плачут, а они тусуются. Но вопрос не столько в них, сколько в тех, кто их каждый год выгоняет "для массовки". Родственники погибших никаких школьников, понятное дело, пригнать не просят. Это каждый год инициатива управы, которая тратурные мероприятия проводила еще тогда, когда умер Леонид Ильич. Поэтому каждый раз, уже которое десятилетие - сценарий одинаковый.

Еще сделали маленький грустный концерт. Детский хор исполнил "Аве Марию". Все замечательно, кроме одного. Детей заставили петь раздетыми - а на улице сегодня не жарко совсем. Они пели в белых кофточках и легких синтетических джемперах, которые не греют.

И я понять не могу. Чего, в "Норд-Осте" мало детей угробили? Нам еще не жалко? Нам еще можно детей гробить зачем-то? Там девочки в основном пели. И всем пофигу, что они могут простудиться или застудить себе что-нибудь. Могли бы спеть и в куртках, никто бы не обиделся, поскольку все плакали, а не на них смотрели.

Это непробиваемо.

[Историческая правда]

http://www.istpravda.ru/chronograph/205/

23 октября 2002 года в 21 час 15 минут в здание Театрального центра на Дубровке ворвались вооруженные люди в камуфляже. В это время в ДК шел мюзикл «Норд-Ост», в зале находились более 900 человек. Террористы объявили всех людей – зрителей и работников театра – заложниками и начали минировать здание. Итогом трехдневного противостояния стало 40 уничтоженных террористов и 130 погибших заложников (по другим данным - 174 человека). С тех пор прошло уже 10 лет, но в этой истории вопросов по-прежнему гораздо больше, чем ответов.

[Историческая правда]

http://www.istpravda.ru/research/14727/
http://www.istpravda.ru/upload/iblock/4a7/4a7a7a391adcb68006e7d5f29de02082.jpg
23 октября 2002 года чеченские боевики захватили Театральный центр на Дубровке, где зрители смотрели мюзикл «Норд-Ост». Через трое суток состоялся штурм: всех терористов убили, вместе с ними от действия нервно-паралитического газа погибли и 130 человек заложников. "Историческая правда" публикует свидетельства выживших в теракте.

Рисунок бывшей заложницы Елены Кадушной
Рассказывает заложница И. Хиаррелл:

Действие во втором акте «Норд-Оста» начиналось с чествования Сани Григорьева: сам Чкалов его заметил и сейчас будет здесь. Поэтому, когда на сцене появился невысокий человек в черной шапочке, с автоматом и крикнул другим актерам: «Пошли отсюда!» — никто еще не удивился. Мало ли как современные постановщики прочитывают «Двух капитанов», может, это охрана у героя такая, вот сейчас придет Чкалов, и все встанет на свои места. Только когда человек пальнул из автомата очередью в потолок, стало понятно — эта ситуация придумана совсем другим режиссером. В зале появились и другие люди в черном. Внесли, как показалось, огромную железную «чушку», фугас…. Никого убивать террористы не торопились. Объявили свои требования, «потренировали» — пару раз заставили лечь на пол, под кресла. Изъяли фотоаппараты. Занялись «процедурой» выявления иностранцев. Зачем — чтобы освободить или расстрелять? Несколько женщин так и не признались… Одна израильтянка каким-то образом разрезала ковролан и спрятала документы туда…
* * *
Рассказывает заложник А. Сталь:

В первые же минуты боевики отпустили всех кавказцев, сказав — «Вы нам братья, мы с вами не воюем». Причем это касалось даже православных грузин. Выпускали по документам, а тех, у кого их не было, «по лицу». Всего — человек тридцать. Несколько кавказцев осталось, так как они пришли вместе с русскими и не хотели их оставлять. Но таких было очень мало. Других иностранцев отсадили в партер, правда они и так почти все там сидели. Украинцев и белорусов, а также таджиков (которых все равно в зале не было) это не касалось. Правда, один украинец стал доказывать, что он иностранец, попросил у боевика сотовый, долго дозванивался до своего посольства, но так ничего и не добился.

Чуть позже на балкон пересадили детей — в основном — артистов мюзикла. На первый ряд бельэтажа посадили школьников — класс седьмой — восьмой. Очень запомнилась их учительница, долго спорившая с боевиками, настаивавшая на том, чтобы класс не рассаживали, а её оставили с детьми. Она держалась очень храбро.
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/905/905add8a3781c4a1b9101d908b827479.jpg
[оцепление.jpg]

* * *
Рассказывает заложница Галина Можегова:

У меня был шок. Я думала, что у меня сердце вырвется из груди. Ноги отнялись. Хорошо, что я сидела между своими подругами, они меня поддержали. Женщина сзади дала мне таблетку — видимо, сильное успокоительное. Только минут через 10 я пришла в себя. И все равно не верила в происходящее… Террористы расстреляли девушку, которая зашла в зал и вела себя несколько вызывающе. На следующие сутки мы увидели через дверь в коридоре эту убитую девочку. Вот тогда, наверное, ко мне и пришло осознание, что это все серьезно…

Бараева я сначала путала — там еще один ходил без маски. Потом стала различать. Он такие занудные успокоительные речи говорил, но чуть что — от него тут же сыпались угрозы в наш адрес: расстреляем, перережем. Боевики говорили, что если одного из них убьют, десять заложников сразу расстреляют. Потом говорят, что расстреливать не будут, а первым десятерым отрежут головы и бросят на площадь — «вашему правительству»… Ужасно жутко было.

В зале было много молодоженов. Удивительно, какую заботу они проявляли, сколько было у них нежности друг к другу. Помогали все и всем — и пожилые, и совсем подростки. В этом горе, страхе, отчаянии я ощущала какое-то удивительное единение.
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/e75/e75165c5d83f29645014fab279311071.jpg
[бомба.jpg]

* * *
Рассказывает заложница С. Губарева:

Бараев после того, как сделал объявление о захвате, прошел около нашего края (конец ряда) и сел примерно в 19 ряду за нами, и те, кто сидел недалеко, имели возможность с ним говорить. Естественно, первый вопрос: почему нас? Он говорил, что война в Чечне длится уже много лет, каждый день там гибнут люди, что их требования — остановить войну в Чечне. Люди стали говорить, что они сочувствуют чеченцам, что тоже против войны, на это Бараев ответил: «Но вы же не выходите на митинги с требованием остановить войну! Вы ходите в театры здесь, а нас там убивают.» Женщины стали спрашивать: «А почему нас, слабых? Почему бы вам не захватить Думу?» На это Бараев сказал, что Дума себя хорошо охраняет, но они согласны поменять на каждого депутата десять заложников, если кто-нибудь изъявит желание. Через какое-то время после этого разговора женщина в партере поднялась и говорит: «Наше правительство не торопится нас спасать, мы должны делать это сами. Давайте звонить своим родственникам, знакомым. Пусть они выходят на Красную площадь на митинг с требованием остановить войну в Чечне!» Бараев ответил на это: «Звоните, если хотите» и велел своим подчиненным раздать мобильные телефоны.
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/07c/07c5931e3761d3f2613fd53ad926a8a4.jpg
[бараев.jpg]
Главарь террористов Мовсар Бараев записывает телеобращение.

* * *
Рассказывает драматург Марк Розовский, папа заложницы Александры Розовской:

…В пять утра раздался звонок… Трубку схватила Таня. Звонок был оттуда:

— Таня, это Саша. Ты, наверное, знаешь, что мы в заложниках. Передай папе, чтобы он собрал друзей и знакомых сегодня утром на Красной площади на митинг против войны в Чечне, иначе нас перебьют. А если митинг будет, нас после 2-х часов отпустят… может быть… Нас — это детей из “Норд-Оста”.

И гудки. Таня не успела ни о чем спросить. Но было ясно — по тону девочки, по скороговорке, — Саша говорит по их указке, не своим голосом и не своими словами… Представился автомат над головой моей дочки…

Впоследствии Саша расскажет:

— Все дети были на балконе. Спали на полу, между креслами… Со свободных кресел сняли сиденья, — они служили нам подушками… И вот мы спим, вдруг выстрел… Это он нас так разбудил сразу всех…

— Кто “он”?

— Ну, один… У них один такой красивый был… На Рикки Мартина похож.

— На кого??!

— На Рикки Мартина… Певец такой есть, папа, Рикки Мартин!..

— И зачем он вас разбудил посреди ночи?

— Там еще… тетя была. Их.

Я заметил: Саша после освобождения не называла “их” террористами, как мы. “Один”, “тетя”… Нет, это не “стокгольмский синдром”… Это чисто детское избегание “недетских” слов, интуитивное отторжение от политики, от жути жизни.

— И что эта “тетя”?

— Она сказала: вы сейчас должны позвонить домой и сказать то, что я вам сейчас скажу. И раздала несколько мобильников.

…“Ты, наверное, знаешь, что мы в заложниках” прозвучало совершенно неестественно, а вот “иначе нас перебьют” — слишком убедительно.

Что я должен был сделать? Не идти на митинг?.. Пренебречь ночным звонком оттуда, лечь спать и дожидаться, когда “профи” всех освободят, а “переговорщики” до чего-нибудь допереговорятся?..

Еле дождавшись утра, я бросился на Красную площадь. Я летел туда по зову дочери, находившейся на балконе, под которым была взрывчатка, и мне было глубоко наплевать, санкционирован этот митинг или не санкционирован. Мне казалось: раз есть хотя бы один шанс помочь детям, надо использовать этот шанс. “Главное — спасти заложников”? Так давайте спасать не словами, а делом! Митинг — так митинг. Да хоть бы что — лишь бы что-то. Тут любое действие — в помощь “главному”.

Поэтому я очень удивился, увидев “ментов”, перегородивших проход на Красную площадь со стороны Васильевского спуска.

— Будет санкция — пропустим. Не будет — останетесь здесь.

Вместе со мной у подножия Василия Блаженного оказались верные друзья и коллеги — Саша Гельман, Юра Ряшенцев, Миша Козаков, Володя Долинский, множество знакомых и незнакомых продолжали стекаться сюда, но было видно — народу недостаточно, чтобы акция выглядела весомой.

Масса журналистов, несколько телевизионных камер… Все крайне возбуждены…

Через живой эфир “Эха Москвы” я позвал москвичей прийти на этот митинг.

— Сейчас… сейчас прибудет автобус с Дубровки — там родственники заложников…

— В настоящий момент Ястржембский решает с московскими властями вопрос о санкционировании митинга. Подождите начинать. Минут через 15 будет известно решение.

Ждем. Хотя чего ждать-то… Народу уже собралось достаточно. Кто-то из молодых людей расстелил на асфальте ватманы, на которых оказались начертаны фломастерами импровизированные лозунги.

Наконец новость:

— Ястржембский сказал: для того чтобы получить официальную санкцию на митинг, необходимо собрать не меньше тысячи человек.

Кому сказал? И сказал ли именно так — за это не ручаюсь, но выяснять нет времени.

Плакаты подняты. Начинаю говорить первым:

— Проклятие войне!.. Проклятие террору!.. Не хочу, чтобы моя дочь умерла в 14 лет!..
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/7d7/7d756ee9c50f6ff85035d21e5084017b.jpg
[Митинг.jpg]

* * *
Рассказывает заложник Георгий Васильев, один из авторов и продюсеров мюзикла «Норд-Ост»:

Я был единственным человеком в зале, у которого была возможность с ними говорить. По той причине, что они во мне постоянно нуждались. Я пытался все время расширять сферу влияния. И уже следующий эпизод показал, что из них можно было вытягивать какие-то уступки. Начали дымится и гореть светофильтры. Световой компьютер завис в режиме ожидания, а фильтры не рассчитаны на такое долгое воздействие мощных ламп. Пошел запах горелого, люди перепугались. Террористы сначала храбрились, но я им описал, как это страшно, когда горит театр, и что они даже не успеют выдвинуть свои политические требования и погибнут бессмысленно вместе со всеми за несколько минут. Под таким прессингом удалось выбить из них рации, у меня появилась связь с нашими людьми внутри театра, я даже смог на некоторое время связаться с людьми, находившимися вне здания.
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/627/6273ba10565bb6d49fb4ca0177043c05.jpg
Авторы мюзикла "Норд-Ост" Георгий Васильев и Алексей Иващенко.

Был и другой момент, когда в зале начался пожар. Ведь самая большая проблема — туалеты. Террористов было слишком мало, чтобы они могли контролировать все входы и выходы из здания. Поэтому они старались держаться или внутри зала или как можно ближе к нему. В зале у них были орудия влияния: была мощная бомба посреди партера, которую они собирались взорвать в случае чего. В сущности, эта бомба была их единственной серьезной защитой. Они мало знали о здании: ни всех выходов из него, ни устройства подвалов, потолков, колосников, галерей. Поэтому они старались всех удерживать внутри зала. Человек 200–250 на балконе и человек 600 в партере. И если участь людей на балконе была легче — там поблизости были туалеты, то из партера они категорически никого не выпускали. Я очень быстро обнаружил, что сами террористы используют под туалеты служебные помещения. Было ясно, что для людей в партере эта проблема скоро станет неразрешимой. Я предложил использовать для этих целей внутренние служебные лестницы, но террористы опять-таки отказались, сослались на нехватку людей и невозможность все это контролировать: выходы на лестницы были слишком далеко от зала. И они стали настаивать, чтобы в качестве туалетов использовать оркестровую яму.

Дальнейшее вы можете себе представить. Через несколько часов там творилось что-то несусветное. Это были невероятные моральные и физические мучения. Потому что террористы и в яму пускали не всех и не всегда. Разворачивались душераздирающие сцены, когда сидела девочка и умоляющим взглядом смотрела на эту вонючую яму, потом косилась на чеченку, которая была неумолима: «Сиди, терпи, я же сижу!». А девочка умоляла: я двое суток не была в туалете, пустите меня… Все это было пыткой. Яма очень быстро превратилась в страшную клоаку, где кровь смешивалась с фекалиями. Не дай бог кому это пережить. И вот на второй день там загорелось. Дело в том, что мы не могли полностью выключить свет в яме — там было бы темно. И в качестве подсветки использовали лампы на оркестровых пультах. Удлинитель одного из пультов закоротило. Огонь перекинулся на провода, с проводов на листы нотной партитуры, начался пожар. Слава богу, там был наш золотой человек начальник осветительного цеха Саша Федякин, он притащил огнетушитель и обесточил яму, огонь удалось потушить. Таких ситуаций было довольно много.

…Я все время был в каком-то деле, в какой-то борьбе бесконечной, в какой-то многоходовой шахматной игре, которая лично мне очень помогла — я оказался как бы в привилегированном положении. Тяжелее было другим — они были фактически прикованы к креслам, им запрещалось вставать, звонить по сотовым, поворачивать голову, даже разговаривать,— им было, конечно, гораздо труднее. И физически и психически.

Я постоянно пробовал степень возможного влияния: можно ли сделать еще шажок, еще шажок… Они меня дергали буквально каждые сорок минут, у них все время возникали проблемы. В какой-то момент они захотели узнать, что там, за большой дверью на сцене. Это был вход в так называемый холодный карман. Они потребовали, чтобы я залез по стремянке к одной из вентиляционных решеток и показал, что там есть. А потом я обнаружил, что они играют в футбол нашим знаменитым арбузом: вы помните, в спектакле с ним ходит узбек. Я у них этот арбуз выхватил: «Вы что, это реквизит!». И положил арбуз в сторонке. Тут они ощетинились: «Ты кто такой, чтоб нам приказывать?!». Так шаг за шагом пробовал, где можно надавить, о чем-то попросить, как-то установить контакт, чтобы выбить хоть какие-нибудь уступки людям, сидящим в зале.

Были совершенно удивительные моменты самопожертвования. Рядом со мной сидели двое наших музыкантов из оркестра — жена Саша и муж Женя. У него украинский паспорт, у нее российский. Украинцев считали иностранцами и обещали отпустить. И Саша все время выталкивала мужа, чтобы он отдал свой паспорт, и все пыталась выкрикнуть: он иностранец! А он не двигался: молчи, я без тебя никуда не пойду. Я вспоминаю эту драму, которая разворачивалась рядышком со мной, с ужасом, потому что Женя в конечном итоге погиб…
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/bdf/bdf6a53286936df36a8138c50b96489f.jpg
[портреты погибших.jpg]

* * *
Рассказывает заложник Егор Легезе:

В какой-то момент стало понятно, что будут убивать. Боевик один схватил такого полного солидного мужчину, стал его за галстук таскать. Бумажник отнял, деньги разбросал в зал, а галстук отрезал. А Бараев сказал: «Будем расстреливать самых сочных в первую очередь...» Потом на моих глазах мужчина вскочил, побежал — не выдержали нервы, видать,— и тут по нему палить стали. Женщина-боевик рядом со мной из пистолета — шарах, шарах! Стреляют они плохо, промазали, только других заложников повалили: мужчине прямо в глаз попали, крови столько! Женщине — в грудь. А беглец невредимым ушел, да только недалеко: поймали его, вывели в фойе. И оттуда четыре выстрела раздались.
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/b16/b166ff902ad85b084193ecdbbfb941c4.jpg
[На штурм.jpg]

* * *
Рассказывает заложник Владислав Пономарев:

Нервы не выдерживали не только у нас, но и у террористов. В последние часы они стали особенно жестокими. Когда за несколько часов до штурма мужчина с задних рядов вдруг резко вскочил и побежал в сторону террористов с бутылкой в руке, автоматная очередь прошила ряды заложников… Пули попали в мужчину и женщину, которые сидели сзади нас, и они залились кровью. Нам сначала не разрешали подойти к ним, но потом позволили их перевязать. Мужчине — я запомнил его имя — Петр Захаров — пуля попала в область глаза. А женщине — ее звали Наталья — в живот. Рядом с ней сидели муж и сын. Было ужасно видеть, как страдала Наталья и ее родные. Около часа мы держали раненых на руках. Примерно в 2 часа ночи нам разрешили позвонить «на волю» и сообщить о том, что нескольким заложникам нужна срочная медпомощь. Бандиты не разрешили нам донести раненых до выхода из ДК. Под дулами автомата мы вынесли их в вестибюль и передали прибывшим медикам.По-моему, они были из Красного Креста… А сами вернулись на свои места.
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/201/20135b2e732d7d0dce3ff3a49e722176.jpg
[погибшие.jpg]

* * *
Рассказывает заложник Олег Кленин, помощник режиссера:

В первый день было ясно: кто в зале иностранцы, а кто русские. Что делает иностранец, когда слышит выстрел? Иностранцев как ветром сдувало – они все сразу под сидение, и их не видно. А русский стоит и смотрит по сторонам: «Стреляют что ли?» Но ко второму дню выдрессировались и русские тоже, и уже не отличить было. Все мухой прятались под сидениями. Правда, места мало было, и вытянуться в полный рост не получалось, приходилось лежать на одном боку, потому что тут уже задняя часть другого человека, там уже голова того, кто от тебя слева сидел. Ложишься и думаешь, какую часть тела тебе не очень жалко наружу выставлять. И я лежал в этом состоянии, у меня нос в локте был, потому что газ мы этот видели и ощущали его. Его видно было. Я услышал мат и после этого я слышу, как кто-то говорит: «А чего здесь солдаты-то делают?» И на нас. Думаю: «Все, это точно наши». И я поднимаюсь… Я в сознании, но меня как-то вело. Я поднимаюсь. Они на меня смотрят — я в форме. Я сразу: «Я актер. В спектакле». Мне показывают какого-то парня в сером костюме, его так встряхивают и мне говорят: «Это боевик?» Я пытаюсь сфокусировать глаза и говорю: «Нет». И там кого-то еще спрашивают: «Это боевик?». Там говорят: «Нет». Ну и все. Его тогда тоже бережно взяли и повели. Вот судьба у мужика была у нас в руках, а то кто-нибудь сказал бы: «Да». Что бы было?
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/e80/e809f66f746904083d18a9af571b1031.jpg
[врачи.jpg]

* * *
Рассказывает заложница Елена Зиновьева:

Когда бандиты взялись за взрыватели и сказали, что нажать на кнопку не составляет никаких проблем и они ждут только звонка Басаева, я поняла, что надо бежать. До этого, когда я ходила в туалет, я проверяла, какие окна открываются, а какие нет. В тот момент, когда бандиты держали руки на спусковых кнопках, а в зале женщины и девушки падали в обморок, я стала настойчиво проситься в туалет, и нам разрешили идти. Нас проводили до двери и проследили за тем, куда мы идем. Около туалета постоянно сидел боевик. Когда мы зашли туда, мы увидели, что в туалете кроме нас женщина с ребенком. Мы попросили ее прикрыть дверь, чтобы не было видно, что мы делаем. Сразу после этого я открыла окно — о том, что оно открывается, я узнала в одной из своих разведок. Подходя к окну, заметила под ним козырек второго этажа, так что с третьего этажа выпрыгнуть было достаточно просто. Я прыгнула первой, потому что была в ботинках. Света прыгала за мной, она прыгала босиком, потому что на ней были каблуки. Когда я спрыгнула, я осмотрелась, и мне стало понятно, что надо как можно скорее прятаться за угол. Благо это позволял сделать козырек, который шел по периметру стены и заканчивался за углом. Из окна в любой момент могли раздаться выстрелы. Я забежала за угол и знаками стала показывать Свете, что ей надо бежать ко мне. Света мне сказала, что она не может подняться. Я рванула к ней, схватила ее в охапку и затащила за угол. После этого я прыгнула на землю. Света смогла только свеситься с козырька. Я с силой рванула ее вниз, и так мы оказались на земле. Оттуда мы увидели, что какие-то люди машут нам руками и кричат: «Быстрее сюда, быстрее к нам!» Мы страшно испугались, потому что решили, что это боевики. Но это оказались бойцы группы «Альфа». Один из ребят схватил Свету на руки, и мы побежали, вслед раздались автоматные выстрелы. Было такое ощущение, что пули отскакивают от пяток. Пока мы бежали, того «альфовца», который нес Свету, ранило в плечо.
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/b60/b60d63f82d2a865fc0f1f4de3211df9e.jpg
[ОМОН.jpg]

* * *
Рассказывает заложник А. Сталь:

Вскоре к нам на бельэтаж пересадили того «летчика» который был первым выкинут со сцены. Он держался очень хорошо. Не знаю как других, но меня почему — то очень ободрял вид человека в советской военной форме времен начала второй мировой, пусть даже и театральной. Он был без ремня, это проассоциировалось с нашими военнопленными в сорок первом, почему-то подумалось, что мы обязательно освободимся.

После того, как всех пересадили, боевики минут десять кричали на нас из прохода, что знают, что среди нас есть генералы и сотрудники ФСБ. Они требовали, чтобы те вышли, иначе будет обыск, и, если генерал будет найден, то его тотчас расстреляют, но к ним никто не вышел. Тогда они попросили мужчин, которым было на вид за сорок, передать по рядам документы. У некоторых документов не было, но боевики их не тронули. В ходе проверки документов террористы нашли адвоката и переводчика с английского. Аслан сказал, что они могут пригодиться. Он спросил, знает ли кто-нибудь турецкий, но таковых не нашлось. Бандиты требовали отдать все оружие, но, естественно, ни у кого с собой его не было. Потом боевики долго искали ключи от левой двери на бельэтаж, ближайшей к нам, но они куда-то пропали. Тогда они попытались забаррикадировать её стульями, и для этого стали отламывать от пола один ряд, но стулья были крепкими. Аслан спросил, хочет ли кто-нибудь им помочь. Один парень вызвался отламывать стулья, но Аслан сказал, что уже не надо, баррикадировать дверь не стали. Около неё села шахидка, к этому времени уже одевшая пояс с пластитом. К ней обращались Ир или Ира, но я не уверен, что это было имя, а не какое-нибудь прозвище. В отличие от других шахидок она сразу открыла свое лицо, поэтому мы прозвали её Гюльчатай. На вид — совсем молодая, обычная кавказская девушка, каких много торгует на рынке. Она постоянно хмурилась, но как-то неестественно. Было видно, что она очень, очень нервничает.

Кроме неё у двери находился еще один боевик внутри, и один — снаружи зала. Иногда к ним подходил Аслан, гулявший с маленьким радиоприемником по проходу. Примерно такая же картина была у всех дверей. Потом Аслан куда-то на время отошел, его место занял другой боевик, Рашид. Он маску не снимал, кроме того, на переносице маски у него висела белая брошь, жутко выглядевшая на черном фоне. Кажется, именно у него рука была с самого начала в крови — похоже, он разбил кулаком стекло при захвате. Его несколько раз перевязывали, но кровь шла все время. Удивляюсь, как он не свалился. Между делом он упомянул, что Аслан перед ним — никто, но сам никаких приказов не отдавал, только наблюдал. Через десять-пятнадцать минут после захвата боевики несколько раз дружно прокричали «Аллах Акбар!». Потом они кричали так каждые пять — шесть часов, но уже менее дружно.

Минут через двадцать после захвата один из боевиков, находящихся на сцене, огласил их требования — вывод войск из Чечни. Он сказал, что до тех пор, пока не будет штурма, нам ничего не угрожает, но если штурм начнется, то боевики взорвут весь театр. За каждого убитого боевика они также пригрозили убивать десять заложников. Кто-то из зала выкрикнул, что вывод войск — дело долгое, на что одна из шахидок ответила, что они не торопятся, и готовы просидеть в зале столько, сколько угодно. Потом на сцену вышел Аслан, у него в руках был радиоприемник. Он сказал — «слушайте, как врет ваше радио!» Но о чем говорили в эфире я не слышал. Потом Аслан поднялся к нам и сказал — «Передали, что сбежала раненая заложница, а это я сам отпустил беременную. Собаки!»

На сцену и в проход около нашей двери террористы перенесли, как они сами выразились, «трофеи» — еду из буфета. Причем если у нас бандиты таскали коробки сами, то на сцене воспользовались трудом заложников. Трофеи состояли из 2х литровых пакетов с соком, газированной воды, шоколада, жвачек, конфет и растаявшего мороженного. Сначала все это раздавали помногу, потом стали ограничивать. В общем, есть не хотелось, к тому же забивать пустой желудок шоколадом — не дело. В основном ели дети, но и то умеренно — 1–2 плитки шоколада в день. Пить хотелось почти постоянно. Боевикам очень нравилось кидать в зал шоколадки и воду и смотреть, как заложники их ловят. На бельэтаже, в отличие от партера, было жарко, к тому же запасы сока на сцене были несколько больше наших, поэтому у нас наверху вскоре начались перебои с водой. К счастью, девушкам разрешили приносить нам в пустых пакетах воду из туалета, и мы смешивали её с соком, но все равно пить хотелось почти всегда.

На сцену поставили два стула, к спинкам которых был привязан пластид, положили большую железную канистру. Долго мудрили с каким-то канатом, но потом его бросили. Один флаг — арабская вязь на черном фоне — повесили на сцене, второй, такой же — на бельэтаже, на перегородке, за которой размещалась звуковая аппаратура и компьютеры. Кстати, первые два часа эта аппаратура передавала на сцену и декорации световые эффекты — солнечные зайчики, узоры, ромашки… Один из боевиков залез туда и прикладом разбил часть мониторов, некоторые опрокинул, пару раз, кажется, выстрелил. После этого никаких ромашек на сцене не было…
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/3e6/3e648aabc8263488874ff71a07896632.jpg
Рисунок бывшего заложника Прокофьева Дмитрия.

* * *
Рассказывает заложница Галина Можегова:

Когда пошел газ, я не почувствовала запаха. Но почувствовала, что одурманивает. У меня отнялись конечности, но голова еще оставалась светлой. Смотрю, те, кто не спал, сразу стали укрываться. Я посмотрела — подруги мои заснули… Террористы повели себя в этот момент как-то удивительно спокойно. Может быть, потому, что уже до этого несколько раз что-то такое непонятное было — то странный запах пойдет, то еще какая-то гарь, то шум. Боевики при этом нервничали, но включали вентиляторы, и все проходило. Я думаю, наши спецслужбы специально так делали. Поэтому, когда пустили настоящий газ, никто ничего не заподозрил. Я тогда посмотрела на сцену и увидела одного боевика в камуфляже, который двигался очень медленно. Посмотрела на женщину-камикадзе рядом — она спит. В тот момент я отключилась и очнулась уже в реанимации.

Но несколько больше видела моя соседка по госпитальной палате. Она говорила, что у нее напрочь отсутствует обоняние. Вначале она уснула, но потом быстро проснулась и подняла голову. Как рассказала, такого ужаса она никогда не видела — море мертвых тел. Бледные застывшие лица людей, у многих были открытые стеклянные глаза, все лежали в неестественных позах. Тут открылась боковая дверь и входят три человека в камуфляже с закрытыми лицами. Она встала и спросила: «Что делать-то?» Человек в камуфляже ответил: «Иди сюда». Но она не поняла, и опять: «Что делать-то?» Ей опять: «Иди сюда». Она третий раз: «Что делать-то?» И тут, как она рассказала, понесся трехэтажный мат! Ей легче стало — сразу поняла, что это наши…
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/f65/f653396b741af126e22b91dde46dade4.png
[в автобусе-2.png]

* * *
Рассказывает спасатель поисково-спасательного отряда № 6 управления ГО ЧС Западного округа Москвы Александр Теленков:

Когда я вбежал в зал, он был мертвым: в креслах сидели бездыханные люди с серыми лицами. Но дырок в них не было. В них не стреляли. Было ясно, что проводить реанимацию прямо в зале нельзя: чувствовался удушливый запах какого-то газа. Мы сразу начали работать по принципу «хватай-неси»: выносили пострадавших на крыльцо и передавали нашим медикам – врачам из бригад спасателей.
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/bce/bce37cfdd4fd118972aecf6f08605df0.jpg
[выносят заложников.jpg]

* * *
Рассказывает врач Мурат Новрузбеков, хирург НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского:

Честно говоря, запомнился бардак. Очень серьезный беспорядок. Вроде бы мелочи, но грамотным специалистам они о многом сказали сразу же. К госпиталю было элементарно не пробраться: проезд оставили шириной в одну машину, и две встречные разъехаться уже не могли. Когда на машинах скорой помощи подъезжали, там просто было не протолкнуться. Собственно, так и получилось: когда пошел массовый поток, машины просто-напросто застревали.

Как только приехали, нам указывают: разгружаться здесь. Начинаем разгружаться – бегут какие-то военные: «Вы с ума сошли! Здесь стоять! Это же зона обстрела. Уезжайте отсюда!»

Информированы мы вообще были очень мало. Действительно, готовность была «номер один». Но готовились-то к потоку пострадавших с хирургической патологией – к минно-взрывной травме и огнестрельным ранениям. А на самом деле из нескольких сотен пострадавших оперировали только двоих, остальным потребовалась совсем другая помощь. Достаточно было заранее привезти комплекты дыхательной аппаратуры – и выжило бы гораздо больше людей. Когда началось массовое поступление людей с признаками гипоксии и асфиксии, мы делали все, что могли, причем голыми руками. Особо не различали, кто специалист, кто не специалист, кто реаниматолог, кто хирург, кто доктор наук, а кто чиновник – работали все.

А когда все закончилось, когда пошли данные, сколько погибло, – был шок. Особенно возмутили рапорты: операция прошла успешно. Согласен: если бы произошел взрыв, жертв было бы гораздо больше.

И еще сильно поразили отношения между сотрудниками спецслужб. Я, например, никакого взаимодействия между всеми этими спецслужбами не видел: они буквально грызлись друг с другом. И мат-перемат. В операционную привезли пациента с огнестрельным ранением. Во время операции пулю извлекли – ее положено передавать следователям. А там всех хватало: и эфэсбэшники, и эмвэдешники, и прокуратура! Так они между собой едва не подрались, кому пулю забирать. Эфэсбэшники ходили с задранным носом: вы, доктора… – и матом нас. Ребята молодые, просишь показать удостоверение – ведь это правило, записать, кому пулю отдал, – а они: «Пошел ты!» – и чуть ли не прикладом.
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/8e4/8e46fc7995344495de6dfd78e950dc7a.jpg
[в автобусах после газа.jpg]
Эвакуация спящих заложников
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/458/458afe6ef295ea28c759b8307732e5d7.JPG
[шахидки.JPG]
Уничтоженные террористы
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/207/20710627e0ca0797e383159969a41c39.jpg
[справедливое возмездие.jpg]
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/bec/becc3a078646f7675f8ade4ec69a7ca1.jpg
[убитые террористы.jpg]


"Историческая правда" (редакция благодарит сайт nord-ost.org за предоставленные материалы)

[Forum.msk.ru]

http://forum-msk.org/material/news/11040672.html
Опубликовано 23.10.2015

23 октября является одной из самых чёрных дат так называемой демократической России.

Наступившее после развала СССР и созданной им мировой системы социализма новейшее смутное время даёт нам образцы невиданного со времён гитлеровского нацизма леденящего кровь расчеловечевания. Именно в этот осенний день 2002 года под самый конец третьего года правления Путина произошло событие, чёрным пятном лежащее на его бездарном руководстве.

Захват культурного центра боевиками террористами - не просто вопиющий провал спецслужб режима, но и свидетельство полнейшей этого режима неадекватности.

Теракт на Дубровке стоит зловещей вехой между двумя вопиющими однопорядковыми образцами неадекватности режима - эпопеей с подлодкой "Курск" в августе 2000 и захватом школы в Беслане первого сентября 2004.

Современный терроризм - это не какое-то стихийное бедствие неизвестной этиологии, а феномен, который плоть от плоти историческлго отката, бушующего а постсоветском мире.

Как бы ни пытались запудрить мозги легковерным обывателям путинские пропагандисты, но элементарный марксистский анализ позволяет утверждать: не будь исторического отката в новое средневековье, то такого всплеска терроризма не было бы и в помине.

Ни о каком преодолении терроризма без возвращения на прерванную траекторию социалистического развития не может быть и речи.

Терроризм в некотором смысле даже полезен режиму, позволяя ему закручивать гайки, удерживая таким образом запутанный и дезориентируемый плебс в состоянии полной покорности.

Очень удобными ссылками на терроризм затыкается рот общественной активности неугодным общественно неравнодушным гражданам.

Именно эти граждане с точки зрения правящего режима и являются по факту главными его врагами, а не пресловутые исламистские террористы.

[Открытый город]

https://www.opentown.org/news/93058/?fm=41082
источник: echo.msk.ru

Общество Политика
https://img.opentown.org/store/news/93058/fotopreview-241_174.jpg?upd=00000000000000
13-ую годовщину «Норд-оста» отметят там же, где и всегда. К дому 7 по улице Мельникова придут бывшие заложники, родственники погибших и просто неравнодушные москвичи. Мероприятие начнется с реквиема-посвящения. После чего будет объявлена минута молчания. В небо запустят 130 белых воздушных шаров по числу жертв теракта. Собравшиеся как обычно принесут цветы к мемориалу. Закончится все церковной поминальной службой. На прошлой неделе рядом с театральным центром завершилось строительства Храма Кирилла и Мефодия. Его возвели в память о погибших в «Норд-осте». Сейчас завершается украшение храма. Освятить его собираются до конца года.

Памятная акция начнется в 10 утра.

[Евгений Ихлов]

http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org/material.php?id=562E3583BAC91
http://fanstudio.ru/archive/20151027/LL1K713C.jpg
26-10-2015 (17:24)

Светлой памяти жертв чекистского терроризма - прямого и косвенного

! Орфография и стилистика автора сохранены

13 лет назад в результате "антитеррористической операции" при освобождении Театрального центра на Дубровке погибло по разным данным от 130 до 174 заложников. Почти все - от неправильных реанимационных процедур после применения, как сказано в официальном ответе ФСБ на запрос Движения "За права человека": "производного триметилфентанила" [газообразный крэк, по простому]: нельзя было класть лицом вверх из-за западения языка и прочее. Очевидно, режим секретности помешал заранее сообщить спецназу, спасателям и медикам, какое именно будет применено вещество (иначе с реанимацией справилась бы "анастезюля" - сестра-анастазиолог).

Потом я несколько лет участвовал в судебных процессах в защиту жертв вместе с адвокатами Кариной Москаленко и Евгением Черноусовым. Обсуждал подробности с покойной Анной Степановной Политковской.

Свидетельствую: в Замоскворецком суде бывшие заложники рассказывали, что после пуска газа бой шел еще полчаса (согласен, что восприятие времени может быть искажено, но перебить при желании заложников отряд террористов мог спокойно).

Свидетельствую: Анна Политковская открыто говорила, как спрятавшийся в гардеробе студент-казах (подрабатывал по вечерам гардеробщиком) видел, как оцепление выпустило одного из захватчиков из здания - студент вышел крадучись за ним, а оцепление решило, что выпускать надо обоих.

Свидетельствую: заложники видели, как ворвавшийся спецназ стрелял спящим шахидкам из автоматов в пах [голова цела, а маточное кровотечение гарантирует смерть], а "пояса шахидок" кидали в угол с криком "муляжи"... Идея примотать одну из двух десятков спящих от газа террористок скотчем к сидению и потом вывести на открытый судебный процесс как то не обсуждалась.

[Григорий Явлинский]

http://echo.msk.ru/blog/yavlinsky_g/1861626-echo/
18:59 , 24 октября 2016

автор
политик

24 октября 2002 года. Дубровка. Захватившие безоружных людей террористы потребовали, чтобы я пошёл к ним на переговоры. Это оказались совсем молодые люди, которые ничего не соображали. И это были совсем другие переговоры, не те, что я вёл в Чечне в 1994-95 годах.

Разговор длился несколько часов. Террористы заявили, что хотят немедленно прекратить войну, требовали, чтобы сейчас же был отдан приказ о выводе войск. Я объяснил им, что сам тоже против войны, но войну невозможно остановить мгновенно, а захваченные ими 800 человек здесь вообще не при чём. Но они ничего не хотели слушать. Было впечатление, что террористы даже не понимали, чего конкретно хотят. Когда я попытался объяснить им, что в зале совершенно невинные люди, многие из которых мои избиратели, что они тоже против войны, то в ответ услышал: «Все вы одинаковые, а мы сильнее вас, потому что мы пришли умирать, а вы хотите жить». Долгие и жёсткие препирательства буквально под дулом автомата. Пришлось на ходу предлагать содержание возможных переговоров. Условились, что их удовлетворил бы разговор Путина с Масхадовым. В обмен на это они обещали выпустить всех заложников. Я сказал, что попробую устроить такой телефонный разговор.

Около часа ночи я вышел от террористов и поехал в Кремль. Рассказал, чего требуют боевики. Началось обсуждение… Тем временем, согласно договорённости, в качестве доказательства своих намерений террористы выпустили восемь самых маленьких детей. Однако через некоторое время стало ясно, что у властей какой-то совсем иной план. Ну а потом начался штурм.
В 2002 году на Дубровке погибли 130 человек из числа заложников (по утверждению общественной организации «Норд-Ост», 174 человека). Спустя 14 лет никаких предпосылок для того, чтобы расследовать это преступление в полном масштабе и наказать виновных, нет. Кто обеспечил проезд к Москве, а затем пропустил в центр города, на Дубровку, целую группу террористов с большим количеством оружия и взрывчатки? Кому они платили? Почему власти отказались от телефонного разговора Путина с Масхадовым? Почему при штурме и потом уже при эвакуации заложников в автобусах и больницах погибло столько людей? На все эти вопросы нет ответов по сей день. Все руководители операции сделали успешные карьеры на государственной службе.
В 1999 году в результате терактов в Буйнакске, Москве и Волгодонске погибло 307 человек, более 1700 человек получили ранения. Очевидно, что преступления такого масштаба могли произойти только при попустительстве властей. Однако информацию о том, что кто-то из чиновников или силовиков понёс наказание, обнаружить не удалось.

В 2004 году в Беслане во время теракта погибли 314 заложников, из них 186 детей. Всего, включая спасателей, погибло 333 человека, свыше 800 получили ранения разной степени тяжести. Инвалидами стали 126 человек, в том числе 70 детей. В отношении 6 милиционеров было возбуждено уголовное дело. Трое попали под амнистию, трое признаны невиновными.
Это только самые известные теракты.
Светлая память безвинно погибшим.

["Коммерсантъ"]

http://www.kommersant.ru/gallery/1799867?utm_source=kommersant&utm_medium=all&utm_campaign=foto
26 октября 2002 года бойцы спецподразделения «Альфа» провели штурм театрального центра на Дубровке, где во время мюзикла «Норд-Ост» чеченские боевики захватили в заложники труппу и зрителей спектакля. В результате операции были ликвидированы все террористы и освобождено большинство заложников, однако, по официальным данным, 129 человек погибли. Как развивались события в театральном центре в октябре 2002 — в фотогалерее «Ъ».
http://im7.kommersant.ru/Issues.photo/CORP/2011/10/21/KMO_045528_00206_1_t218_110659.jpg
23 октября 2002 года. Банда чеченских боевиков захватила в заложники труппу и зрителей спектакля «Норд-Ост» (более 900 человек), которых удерживали три дня
http://im7.kommersant.ru/Issues.photo/CORP/2011/10/21/KMO_045528_00206_1_t218_110659.jpg
23 октября. 21:05. К зданию Театрального центра на Дубровке подъехали три микроавтобуса. Вооруженные люди в камуфляже ворвались в концертный зал, на сцене в это время подходила к концу первая сцена второго действия мюзикла «Норд-Ост»
Террористы приступили к минированию, разрешив заложникам сделать звонки родным, чтобы те передали — за каждого убитого или раненого боевика они будут расстреливать 10 человек. В первые минуты захвата некоторым заложником удалось сбежать или покинуть здание ДК через окна
http://im4.kommersant.ru/Issues.photo/CORP/2011/10/21/KMO_045530_02116_1_t222_111033.jpg
Концертный зал сразу был оцеплен силами правоохранительных органов. О случившемся доложили первым лицам страны. Ночью 23 октября появилась информация о том, что отряд чеченских боевиков возглавляет Мовсар Бараев. На переговоры с террористами приехал подполковник Васильев, предлагая себя в обмен на освобождение детей. Боевики расстреляли Васильева, не поверив в то, что это действительно он
http://im3.kommersant.ru/Issues.photo/CORP/2011/10/21/KMO_045564_00106_1_t222_111104.jpg
24 октября. Террористы отпустили 15 детей, а также несколько десятков женщин, иностранцев и мусульман. Во время переговоров боевики выдвинули требования: прекратить военные действия и вывести войска из Чечни
http://im6.kommersant.ru/Issues.photo/CORP/2011/10/21/KMO_045532_00303_1_t222_111134.jpg
Одна из заложниц о смертнице: «Другая женщина, совсем молоденькая, даже бегала заложницам за женскими прокладками; видимо, это передал Красный Крест. А мне разрешила позвонить со своего телефона. При этом они все были обмотаны взрывчаткой, правда та, что постарше, говорила нам, что ей бы хотелось пожить, но если прикажут умереть, она это сделает. Говорила о том, что они были во многих театрах, смотрели «Чикаго», но там много иностранцев, а Масхадов приказал иностранцев не трогать. Жалела, что мы не досмотрим спектакль – мол, там только все началось, а самое интересное в конце»
http://im1.kommersant.ru/Issues.photo/CORP/2011/10/21/KMO_045540_00324_1_t218_111238.jpg
24 октября. Террористы потребовали обязательного участия в переговорах журналистки Анны Политковской, политиков Ирины Хакамады и Григория Явлинского. В здание ДК проходят депутат Госдумы Иосиф Кобзон (на фото слева), представители организации «Красный крест», врач Леонид Рошаль, политик Борис Немцов (на фото справа). Боевики готовы отпустить 50 заложников, если к ним прибудет глава администрации Чечни Ахмат Кадыров
http://im1.kommersant.ru/Issues.photo/CORP/2011/10/21/KMO_045564_00304_1_t218_111355.jpg
25 октября. Помощник Президента России по информационной политике Сергей Ястржембский (слева) на балконе штаба представителей силовых структур, Игорь Шабдурасулов, генпрокурор Владимир Устинов
http://im6.kommersant.ru/Issues.photo/CORP/2011/10/21/KMO_045631_00131_1_t222_100811.jpg
25 октября. Президент России Владимир Путин проводит совещание с главами МВД и ФСБ. Директор ФСБ Николай Патрушев заявляет, что власти сохранят боевикам жизнь, если они освободят всех заложников
http://im3.kommersant.ru/Issues.photo/CORP/2011/10/21/KMO_045600_01515_1_t222_100241.jpg
«На вторые сутки иностранцев согнали на первый ряд, это было очень тяжело, потому что запах был невыносимым. Со сцены постоянно прыгали боевики нам на ноги, из рук у них все время выпадали автоматы, пистолеты. Мне даже показалось, что они не умеют правильно обращаться с оружием, потому что и стреляли они как-то неумело», - рассказывала «Ъ» одна из заложниц «Норд-Оста»
http://im7.kommersant.ru/Issues.photo/CORP/2011/10/21/KMO_045600_00615_1_t222_111603.jpg
26 октября. Утро. Начинается штурм. Группа «Альфа» взрывает одну из внутренних стен здания и уничтожает террористов
http://im4.kommersant.ru/Issues.photo/CORP/2011/10/21/KMO_045605_00222_1_t218_111628.jpg
26 октября. 7:00. Официальный представитель ФСБ Сергей Игнатченко сообщает, что центр находится под контролем спецслужб, а Мовсар Бараев и большая часть террористов уничтожены
http://im9.kommersant.ru/Issues.photo/CORP/2011/10/21/KMO_045605_00305_1_t222_111650.jpg
«Уже ранним утром мы сидели в забытьи, как вдруг послышались выстрелы со стороны центрального входа, мужчины побежали туда, дружно крича "Аллах акбар!", а женщины кольцом встали вокруг зала. Мы привычным движением сползли с кресел вниз, кто-то рядом со мной сказал: "Кажется, пахнет газом". Я быстро намочила шейный платок и стала дышать через него, а что случилось потом, не помню», — рассказывала заложница о штурме
http://im7.kommersant.ru/Issues.photo/CORP/2011/10/21/KMO_085447_06727_1_t218_113421.jpg
После проведения спецоперации по спасению заложников 42 террориста было уничтожено, 751 заложник освобожден, 129 заложников погибло в ходе операции
http://im6.kommersant.ru/Issues.photo/CORP/2011/10/21/KMO_045600_01122_1_t222_101216.jpg
Родственники заложников читают списки пострадавших. После того как СМИ заговорили о том, что заложников потравили фентанилом (fentanylum), в этом было вынуждено признаться и руководство Минздрава. Заложники, как объяснили потом медицинские чиновники, голодали, недосыпали, испытывали недостаток в воде и кислороде, переживали тяжелейший стресс, у многих обострились хронические заболевания. Поэтому и газовую атаку выдержали не все
http://im7.kommersant.ru/Issues.photo/CORP/2011/10/21/KMO_052506_01229_1_t222_111801.jpg
23 октября 2003 года. Церемония открытия памятного знака у театрального центра на Дубровке, посвященного жертвам терроризма. Церемония прошла в годовщину захвата террористами зрительного зала театрального центра на Дубровке
http://im7.kommersant.ru/Issues.photo/CORP/2011/10/21/KMO_052506_01723_1_t222_111829.jpg
12 февраля 2003 года. Судья Тверского районного суда Москвы Горбачева отказала в компенсации жертвам терактов. 15 октября 2012 года Следственный комитет РФ отказал в возбуждении уголовного дела в отношении должностных лиц, отвечавших за проведение штурма

[Андрей Сорокин]

http://histrf.ru/biblioteka/book/ubit-tierrorizm-v-siebie-k-14-lietiiu-nord-osta
26 октября 2016

Убить терроризм в себе. К 14-летию «Норд-Оста»
http://histrf.ru/uploads/media/artworks/0001/38/thumb_37414_artworks_big.jpeg
Сегодня в прошлом

Международный терроризм вот уж много лет как провозглашён главной угрозой современного цивилизованного мира. На Ближнем Востоке даже соответствующее квазигосударство возникло, запрещённое в РФ. При этом наибольшее сочувствие цивилизованного мира вызывают страдания страдающего от терроризма белого европейского человека. А методично истребляющая международный терроризм Россия удостаивается политического осуждения и экономических санкций.

Сегодня, в 14-ю годовщину одного из самых масштабных терактов в самой России, стоит поговорить о том, в чём именно заключается угроза терроризма и почему у нашего государства получается в конце концов эффективно с этой угрозой справляться.

Как это было

23 октября 2002 года группа боевиков во главе с Мовсаром Бараевым захватила здание ДК «Московского подшипника» на Дубровке во время мюзикла «Норд-Ост». В заложники попали 916 человек – зрителей, актёров, служащих. Террористы требовали от России выполнения своих требований (как обычно – вывести войска из Чечни), угрожая в противном случае уничтожить заложников. С этой целью по залу были равномерно рассажены женщины-смертницы с «поясами шахидов».

Однако торговаться с террористами власть не собиралась – только если в тактических целях. В ночь на 26 октября спецотряды «Альфа» и «Вымпел» начали штурм – с применением усыпляющего газа (состав которого до сих пор не разглашается).

В результате террористы были уничтожены. Физически. Организаторов, которые оставались за кадром, разыскали позже – и уничтожили физически, зачастую прямо на месте обнаружения: Зелимхана Яндарбиева, например, взорвали в автомобиле в Катаре.

Заложники были освобождены. В ходе операции погибли по официальным данным 130 человек (по альтернативным подсчётам – 175), в том числе 10 детей.

Почему мы об этом сегодня помним?

Что такое международный терроризм

Принято считать, что современный международный терроризм – это инструмент воздействия на политику целых государств посредством дезорганизации управления, причинения ощутимого материального ущерба, разрушения общественных устоев.

Однако в трактовке понятия наблюдается некоторая недосказанность. Сами террористы такими энциклопедическими тонкостями не заморачиваются, а большие игроки мировой политики выворачивают понимание всякий раз так, как им в данном конкретном случае удобнее в рифму приходится. Соответственно, «международными террористами» в зависимости от текущих потребностей могут быть нелегальные беженцы в Европе, отбившиеся от рук партнёры сверхдержавных спецслужб или целые государства типа Ирака, Ливии или России. А то вдруг и сами террористы оказываются и не террористами вовсе, а «повстанцами», «борцами за свободу» или «умеренной оппозицией».

Впрочем, и так по ощущениям несложно провести границу между «международным терроризмом» в современном понимании и, например, кустарной самодеятельностью русских народовольцев и эсеров или итальянских «Красных бригад». Не говоря уж о точечном терроризме как общепринятом, хотя и не сильно рекламируемом, инструменте уважаемых спецслужб: достаточно вспомнить ликвидацию Троцкого и Коновальца советскими агентами или операции возмездия «Моссада».

В общем, современный международный терроризм – это системное и целенаправленное силовое давление на государства со стороны неформальных структур, не имеющих официальной государственной «крыши».

Перед таким давлением, признаться, современная цивилизация весьма уязвима. Сила террора – в том, что он бьёт в те больные места, которые являются «священными коровами» этой самой современной цивилизации. Причём бьёт так, что защититься от удара – означает для государства вопиющее нарушение собственных устоев, священных догм «открытого общества» и прочих «прав человека». И, таким образом, адекватный ответ на террор сам превращается в террор.

В этой ловушке сейчас трепыхаются страны ядра Евросоюза.

В эту ловушку попадала Россия в 90-е годы. И выбралась оттуда попросту и традиционно – разрубив узел. Шашечкой от темечка до самого седла.

Россия в террор-войне

Большинство наших читателей, которым хотя бы за 30, должны помнить парализующий страх перед могуществом террора в 90-е. Были взрывы в Москве. Была работорговля. Была целая Ичкерия – признанное «суверенное государство», ничем не хуже нынешнего ТОЗР ИГ. Был Будённовск, когда с Басаевым вёл полноценные переговоры аж глава правительства ядерной сверхдержавы, как с равным. Были Кизляр и село Первомайское с легендарными ельцинскими «снайперами» – было настолько безысходно, что аж до анекдота. Ну, а как ещё принять то, что не в силах изменить? Только чёрный юмор и в помощь.

И вот пришла осень 2002-го. К тому времени уже был Путин. Уже была вторая чеченская – по-настоящему: не ради каких-то мутных расторговок, а с целью подавления очага бандитизма.

Но это ещё не стало привычным. Ещё казалось, что новый кремлёвский постоялец всего лишь «зарабатывает очки», всего лишь «попутал рамсы», забыл своё место.

Накануне «Норд-Оста» лидер чеченских боевиков Аслан Масхадов задрал планку амбиций международного терроризма до рекордной высоты: «Западные лидеры вынуждены заигрывать с Россией для разрешения своих глобальных проблем, таких как Балканы, Афганистан, Грузия, а теперь и Ирак», – и это, мол, нетерпимо, должно быть по-другому, как я хочу. Ни много ни мало – речь идёт об основах миропорядка, о суверенитете сразу нескольких государств. Да, и как вишенка на торте: всё это провозглашается не в фейсбуке и не в листовке на заборе, а в интервью «Франс пресс».

А и правда – чего б миром не порулить, если он возразить не может?

Россия в ловушке

Надо вот ещё что помнить. Даже в 90-е российское государство не было мёртвым. У него были силы, возможности и люди с погонами и оружием, которые давали присягу защищать Родину. Они и защищали – и в Будённовске, и в Первомайском, и в Москве, и везде куда пошлют. Защищали так, как это позволяли боевая подготовка, законодательство, приказы командования и прочие вводные. В любом случае эффективность действий людей в погонах и с оружием – предмет обсуждения не в интернетных блогах, а в узком кругу специально обученных людей с соответствующими полномочиями и за закрытыми дверями.

Так что сама по себе спецоперация «Альфы» и «Вымпела» на Дубровке в 2002-м не была чем-то уникальным.

Но к тому моменту мы были всё в той же ловушке, когда отпор террору преподносится как террор. Представление это укладывается в простенькую логическую схему:

- от террора гибнут мирные граждане, это плохо;

- это плохо, потому что человеческая жизнь бесценна, так записано в правах человека;

- права человека должно соблюдать государство;

- а государство и его тупоголовые вояки обрекают мирных граждан на смерть от террора;

- но террористы в этом не очень виноваты, потому что у них «своя правда» и тоже права человека, и государство их нарушает – не даёт демократических свобод;

- поэтому надо не с террористами бороться, а прислушиваться к требованиям, идти на переговоры и взаимовыгодные консенсусы.

И дело даже не в том, кто и из каких побуждений выступал (и выступает до сих пор, кстати) носителями и распространителями этого представления – правозащитники, медиа-глашатаи, врачи без границ или самопровозглашённые «совести нации». Сегодня в Европе эту функцию вообще исполняют сами политические элиты.

Дело в том, что общество, инфицированное примитивными либерально-демократическими догмами и напуганное неотвратимой угрозой террора, эту матрицу с готовностью принимает. А, в конце концов, «совести нации» – это то же общество, только наиболее голосистая его часть, да ещё и монопольно допущенная к громкоговорителям.

Более того, российское государство 90-х – оно в той же матрице себя и видело. Отсюда и «Шамиль Басаев, я вас слушаю». Отсюда же, кстати, из этой матрицы – и «цена Победы в Великой Отечественной», и «трагедия маленького человека перед лицом интересов бездушного государства».

Россия выходит из ловушки

Но с «Норд-Остом» что-то сразу пошло по-другому.

Нет, в телевизорах господствовала та же матрица: «человеческая жизнь бесценна, поэтому надо сдаваться». Общественные деятели всё так же толклись на месте происшествия, призывая и участвуя. Кто-то (как Кобзон или Рошаль) – по зову души, кто-то (известно кто) – ради политической самопрезентации.

По-другому вело себя государство. Оно не вступало в диалог с «носителями совести». Оно их игнорировало. И даже огрызалось. В прямом эфире (уж не помню кто именно) резко оборвал стенания какой-то сердобольной медиаперсоны на тему «а что вы можете?! есть ли у вас люди?!..»: «Задачу решат те люди, которые у страны есть».

И угрюмые мужики в погонах и с оружием решили. Бандиты уничтожены, без малого 800 человек из 916 захваченных заложников спасены.

130 человек спасены не были. Это ужасно: гражданские не должны гибнуть на войне.

Но ставкой в войне тогда были не 916 человек на Дубровке. Ставкой были 140 миллионов во всей России. И к тому времени уже догадались: защитить их может только суверенное государство – способное самостоятельно принимать решения в интересах своих граждан и отвечать за них.

И в жизни суверенного государства бывают критические моменты, когда на вопрос «Есть ли что-то более ценное, чем человеческая жизнь?» – приходится давать жестокий ответ: «Да, есть: две человеческих жизни». В этом ответе нет никакого гуманизма – только человечность и право на существование.

***

…После этого были ещё теракты. Через два года после «Норд-Оста» был ещё Беслан – когда нам предложили сдаться в обмен на 1128 детских жизней.

«Заокеанские партнёры» нам и сейчас со знанием дела угрожают волной террора – только на этот раз нам надо уйти не из Чечни, а из Сирии.

А мы не боимся. Потому что у нас есть суверенное государство, которое имеет право и силу защитить своих граждан. И даже не своих.

[Евгений Ихлов]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=58104D21D33AE
http://www.kasparov.ru/content/materials/201310/526BA2138D900.jpg
"Норд-Ост" Фото: hroniki.info

26-10-2016 (09:47)

"Норд-Ост" настолько травматичен для сознания, что вытеснен почти полностью [18+]
update: 26-10-2016 (09:47)

! Орфография и стилистика автора сохранены

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ЖЕРТВ "НОРД-ОСТА"

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ АННЫ ПОЛИТКОВСКОЙ И СЕРГЕЯ ЮШЕНКОВА , БЕЗ УСТАЛИ РАЗОБЛАЧАВШИХ ПРОВОКАЦИЮ И САМОСТОЯТЕЛЬНО РАССЛЕДОВАВШИХ ТРАГЕДИЮ

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ТАТЬЯНЫ КАРПОВОЙ - ДУШИ КОМИТЕТА "НОРД-ОСТ" И МОЕГО СОРАТНИКА В СУДАХ

В 14-ю годовщину гибели жертв терроризма, цинизма спецслужб и чиновничьей глупости, трусости и подлости привожу отрывок из своей статьи от 7 сентября 2016 г. "Бесконечный ужас самопредательства":

"...Для носителя западной морали осознанное принесение в жертву невинных (агнцев) – самоуничтожение и самопредательство.

Здесь надо вспомнить настолько травматичный для российского сознания, что вытеснен почти полностью, "Норд-Ост".

В 2003-04 годах я с адвокатами Каринной Москаленко и Евгением Черноусовым в судах по "Норд-Осту" участвовал, с друзьями, светлая им память – Анной Политковской и Сергеем Юшенковым общался, поэтому какие-то выводы сделал сам.

Как известно и как понимали спецслужбисты, привлеченные к спасательной операции, если в центр столицы пребывают полроты хорошо вооруженных боевиков, то значит, у них если не крыша на самом силовом верху, то уж точно – крыса.

Безопасность при обильном применении газа на основе Carfentanil требовала:
а) соответствующего инструктажа (наши спасатели приучены вытаскивать из завалов и с отравлениями дымом, поэтому выносят как солдатиков с поля боя, кладут на спину – повреждения позвоночника, сохранение ребер, и голову повыше – чтобы не захлебнулись кровью из носоглотки, а надо при глубоком наркотическом сне – на живот, язык – вынуть, рот очистить от рвотных масс [алкашня выживает, падая мордой на асфальт или в канаву];
б) обильную заготовку и снабжение бойцов и спасателей Naloxonum;
в) насыщение порядков парамедиками-анестезиологами (анастезюлями в просторечии).

Любое из этих приготовлений, отмеченное захватчиками или их покровителями, означает подготовку к массированному применению усыпляющего газа на основе синтетических опиатов (тот самый "крэк").

Для нейтрализации достаточно намоченного водой носового платка или косынки на лицо. В знак высшего милосердия к заложникам – дружеский им совет: засуньте свои носы в ваши ссанные трусы…

Наадреналиненные шахиды отстреливались еще полчаса. Шахидки вырубились первыми… Спецназ добивал их выстрелами в пах – сохраняется красивая телекартинка с целым лицом и грудью, но гарантирована смерть от маточного кровотечения…

Дольше всего оставшиеся в сознании заложники слышали, как бойцы бросали в кучу "пояса шахидов", приговаривая: "муляж, муляж"…

Всё это было рассказано в Замоскворецком суде, было записано в Определении, но формальный отказ по жалобе - правозащитники - не "терпилы" ("терпил" тетенька допросила как "заинтересованных лиц").

Поэтому выбор Путина был: либо – наркогаз и кто выживет, тот выживет; либо - Рус сдается, Эвива Свободная Чечения! И эта дилемма так страшна, и так страшен молчаливый ответ на нее "молчаливого большинства", что все вытеснено куда дальше подсознания…"

Послесловие.

Я привел некоторые ужасающие подробности страданий и гибели жертв последствий газовой атаки именно чтобы показать лукавство российских властей, которые утверждают, что не газ был причиной смерти... Не газ, не газ, но его конкретное воздействие на каждую конкретную жертву...

И еще - террористы не взорвали Дубровку. Поэтому предлог отменить выборы глав администраций регионов федерации и признать террористом, а затем и убить как обоих его предшественников, третьего президента Чеченской Республики Аслана Масхадова представился только через два года, после еще более масштабной трагедии в Беслане.

[Станислав Кучер]

http://blog.newsru.com/article/26oct2016/nordost
26 октября 2016 г. время публикации: 18:17
https://supple-image.newsru.com/images/big/104_51_1045153_1477559587.jpg
Global Look Press

"23 октября 2002-го я вел вечерний выпуск новостей на ТВЦ, куда пришел месяцем раньше делать ночную аналитическую программу "25-й час". Ведение 22-часовых новостей стало своего рода временной "нагрузкой". Когда я уже сидел в студии, минуты за три до эфира, редактор принес сообщение "Интерфакса": "Сам решай, давать это в эфир или нет". Я прочел сухие, довольно невнятные строчки - по неподтвержденной информации, какие-то люди в камуфляже ворвались в театральный центр на Дубровке, где идет мюзикл "Норд-Ост", - делится воспоминаниями журналист на своей странице в Facebook.

"Я очень хорошо помню эту минуту до эфира и еще несколько минут после. "Сообщать или не нет? Никаких подтверждений от других информагентств и из других источников нет. Федеральные каналы молчат, никаких экстренных выпусков. А вдруг фейк? Такое уже случалось и не раз". Решил не пугать народ и дождаться хотя бы еще одного сообщения.

Начался эфир. Пока читал анонс событий, не отпускала мысль: "Все-таки не фейк". Когда шел первый сюжет, редактор принес еще один листок от того же "Интерфакса", снова без подтверждения спецслужб, но теперь со ссылкой на звонки самих заложников.

Короче, я прервал выпуск и сообщил новость. Затем стали приходить новые страшные подробности и, разумеется, мы сразу выдавали их в эфир - тем более, что после нас о захвате на Дубровке рассказали и в таком же 22-часовом выпуске на НТВ".

"Теракт на Дубровке стал самым серьезным испытанием для всех журналистов-информационщиков со времен Буденновска и Кизляра. И - первая трагедия такого масштаба, которая разворачивалась в столице, буквально в нескольких километрах от студий, из которых мы вещали.

Это был первый и, пожалуй, единственный случай в истории отношений СМИ и власти, когда власть еще не могла одним звонком запретить журналистам освещать трагедию, или дать приказ, как именно о ней нужно рассказывать - и когда журналисты сами принимали решения, руководствуясь принципом "Не навреди". Именно поэтому в выпуски новостей не попало очень многое из того, что было успешно снято и, думай телевизионщики только о рейтинге и конкуренции, легко могло бы оказаться в эфире.

26 октября стал, конечно, самым страшным днем для всех, а последующие дни ознаменовались новым витком - уже не сотрудничества, а борьбы между властью и СМИ. Люди уже погибли, помешать спецслужбам журналисты теперь не могли, и поэтому о последствиях трагедии, о причинах смерти заложников каждый телеканал рассказывал, как мог и как считал нужным.

В эфире "25-го часа" побывало много экспертов, в их числе замечательный врач-травматолог Игорь Шарипов - он был в числе тех, кто принимал в Склифе автобусы, набитые сверху донизу людьми, отравившимися газом. Игорь Андреевич был одним из немногих врачей, кто не побоялся тогда открыто сказать, что очень многие задохнулись уже в этих самых автобусах... Он, кстати, потом вместе с Борисом Немцовым работал в специальной думской комиссии по расследованию обстоятельств случившегося.

Теракт 23-26 октября 2002-го обернулся трагедией для заложников и их близких. Для спецслужб он стал самым серьезным испытанием за всю их историю - подобного на тот момент история борьбы с террором в России просто не знала.

Что же касается моей профессии, то, как замечательно написала Марианна Максимовская, это был действительно уникальный случай проявления ответственности и самоорганизации нашего цеха, прежде всего телевизионщиков, сообщество которых Эдуард Сагалаев заслуженно назвал когда-то "террариумом единомышленников".

Такого не было ни до, ни после. До - потому что раньше об этом "не навреди" большинство особенно не задумывалось. После - потому что потом власть сама за журналистов решала, что можно, а что нельзя - и этот новый подход по полной показал себя уже через два года, в Беслане".

[Виктор Шендерович]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30342
28 ОКТЯБРЯ 2016,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/30342//1477608071.jpg
ТАСС

Четырнадцать лет назад мы, разумеется, отменили программу «Бесплатный сыр» на канале ТВС.
Наутро после штурма я пришел в прямой эфир на «Эхо Москвы» - и что-то говорил там, выражая осторожный оптимизм по поводу того, что жертв гораздо меньше, чем могло быть…
Формулировка о «блестящей операции спецслужб» была к тому времени уже озвучена Кремлем.
Через несколько минут после того, как я вышел из студии «Эха», в информацию начали поступать катастрофические и нарастающие данные о заложниках, умирающих в московских больницах - без антидота, без ничего…
Я поторопился с оптимизмом: власть была в своем репертуаре.
До телеэфира на ТВС у меня была неделя - вполне достаточно времени, чтобы увидеть и понять размеры и характер этой рукотворной катастрофы - и подробно, пошагово рассказать телезрителям о том, как Путин и Ко «спасали жизни людей».
Смонтировав ту программу в ночь на субботу, утром я улетел в Италию (неделя отдыха была запланирована давным-давно). Туда мне и позвонила Юлия Мучник мучник юлия
- Спасибо тебе, - сказала она. - А то я целую неделю думала, что я сошла с ума…
Ибо целую неделю по всем каналам рассказывали о блестящей операции спецслужб. Убеждая даже лучших из лучших - не верить своим глазам и мозгам.
Потом мне звонили другие - и все понимающе хмыкали, узнав, что я в Италии. Многие решили, что я позволил себе такое - напоследок...
Это, впрочем, и было почти напоследок: летом 2003-го ТВС просто вырубили из эфира.

Финал той программы - перед вами. Интересные чувства испытываешь, когда смотришь на этот текст с дистанции прошедших лет…

«ШЕНДЕРОВИЧ. А пока - некоторые посильные выводы, которые можно сделать из течения последних дней своими слабеющими мозгами. Приоритеты у нас, граждане, окрепли окончательно, вот что я вам скажу. Окрепли и утвердились, кажется, надолго. Правильные, крепкие, проверенные десятилетиями приоритеты. Без дураков, без игрушек в демократию.
Если совсем вкратце, то: вступить в переговоры с Масхадовым – нельзя ни в коем случае, а отравить по случаю собственной принципиальности полторы сотни сограждан – можно, и даже с пользой для рейтинга. Принципы у нас на дороге не валяются, государственность - на вес золота, хранить надо, затаив дыхание. Можно вообще перестать дышать, не страшно. Народу как грязи. На полтораста больше – на полтораста меньше… Не суть. Тем более, перепись прошла, показателей уже никто не испортит… И хватит цацкаться. У нас прямая дорога в будущее!
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/30342//1477608060.jpg
ТАСС

В подтверждение этой прямизны, в минувший четверг московские власти запретили антивоенный митинг на Пушкинской площади. Раньше разрешали, а теперь – всё! Потому что времена изменились. Теперь, уже полторы недели, всякий, кто заговорит о прекращении войны – это пособник террористов. «Стокгольмский синдром» называется, слышали термин? Всех этих миротворцев террористы зомбировали, вот они и не хотят войны... - понятно?
А я знаю еще один, и довольно массовый, случай стокгольмского синдрома – когда целая страна, попавшая в руки группе хорошо оснащенных силовиков во главе с законно избранным президентом, постепенно проникается его целями и идеалами, и через какое-то время совершенно искренне начинает ему симпатизировать - потому что все равно никуда не деться, так лучше симпатизировать… Впрочем, эту версию мы проверим лет так через… М-да.
А пока что - президент России Владимир Путин высказывается по любимому пункту, борьбе с терроризмом.

ПУТИН (синхрон): «…будущего у террористов все равно нет. И это правда. У них нет будущего. А у нас – есть.»

ШЕНДЕРОВИЧ. Метафора – хорошая вещь. Совсем она была бы вещь хорошая, кабы не реальность. А реальность у нас вот какая. В минувшую среду в Москве похоронили двух детей, маленьких артистов «Норд-Оста», Арсения и Кристину. На двоих им было 27 лет. Так вот, это у них нет будущего, г-н президент. А у вас, видимо, есть. Поэтому меня в настоящий момент сильно интересует только один вопрос: где и когда рванет в следующий раз? Что-то такое многообещающее сказала сотрудница центра переливания крови - людям, пришедшим ее сдать для пострадавших во время теракта. Что-то она знает…

СОТРУДНИЦА (синхрон) «…все, расходитесь. Спасибо всем, нет необходимости сейчас в таком количестве доноров. Приберегите свою кровь до следующего раза...»

ШЕНДЕРОВИЧ. Когда и где будет следующий раз? И что это будет? Детсад в Воронеже? Общежитие в Перми? Не знаю. Россия большая, а защищают ее от мирового терроризма все те же надежные бойцы: Трошев да Патрушев, да федералы, охранявшие Бараева от ареста, да тот милиционер, который бил ногами заложницу, лежавшую без сознания - защита у россиян надежная, остается только ждать. И надеяться, что, может быть, следующим будет не детский сад, а, скажем, Кремль. Потому что в этом случае, может быть, заложников не будут травить газом. И в любом случае, человеческих потерь будет меньше. Счастья вам…»

А в конце программы были, как всегда, куплеты, и среди них один, лучший, работы Сергей Плотов (Sergey Plotov):

«Не хотим Масхадова,
Он исчадье адово.
Доползем до ада мы –
Со своими гадами…»

Доползли, разумеется.
После «Норд-Оста» Путин быстренько доразогнал НТВ, солгав о прямом телеэфире, который якобы ставил под угрозу жизнь заложников (не было никакого прямого эфира во время подготовки штурма: репортаж НТВ вышел в эфир, когда штурм уже заканчивался).
Пипл схавал эту ложь, как схавал все предыдущие и будущие - и когда через пару лет случился Беслан (я не угадал: целью следующего теракта стал не детсад, а школа), - уже ни одна телекомпания не могла подойти близко к месту действия: о происходящем, сидя на далеком отшибе, рассказывала россиянам по ВГТРК будущая федеральная начальница г-жа Симоньян.
«Там что-то происходит…»
И ни одна паршивая овца уже не смогла испортить дружному коллективу россиян картину очередной блестящей операции спецслужб…

Фото: Москва. 26 октября. Спеназовцы проводят операцию по освобождению заложников (на снимке) из ДК "Московский подшипник". 36 бандитов, в том числе и те, которые были начинены взрывчаткой, ликвидированы, уничтожен их главарь Бараев. Заложники освобождены. Фото Антона Денисова (ИТАР-ТАСС)

[Илья Мильштейн]

https://grani-ru-org.appspot.com/opinion/milshtein/m.259449.html
13.03.2017

Читаешь и не веришь глазам: прокурор, понимаете ли, проговорился. Обвинитель в суде по делу Хасана Закаева, которому инкриминируется соучастие в теракте на Дубровке, заявил, что "если бы не было спецоперации, то не было бы и жертв по неосторожности". А это, по мнению адвоката пострадавших Марии Куракиной, "настоящий прорыв в деле о теракте".

Первая реакция - недоумение. Какой прорыв, куда и зачем? О том, что десятки заложников погибли, отравленные секретным газом, из-за отсутствия антидотов и полнейшей неподготовленности властей к спасению жертв "блестящего штурма", стало известно еще тогда, в октябре 2002 года. Что, собственно, нового мы узнали от прокурора 14 с половиной лет спустя?

Однако это действительно сенсация. Ибо есть правда как таковая, а есть правда официальная, и они редко пересекаются между собой, и не только в России. Правда как таковая, пусть даже известная всем, с точки зрения начальства является правдой, ни малейшего внимания не заслуживающей. Напротив, правда, признанная официальным лицом, влечет за собой юридические последствия. Оттого к словам прокурора следует отнестись со всей серьезностью.

Хорошая на свой лад новость заключается в том, что государство по каким-то одному ему ведомым причинам решило правду как таковую объявить правдой официальной. Раньше велено было считать, что заложники погибли в силу "ряда обстоятельств: обезвоживания, хронических заболеваний, самого факта, что им пришлось оставаться в том здании", - поскольку так сказал президент. Иными словами, заложникам не повезло, и не надо про антидоты. Теперь же окончательно выясняется, что гарант нес ахинею, что граждан России в ходе спецоперации убили "по неосторожности", то есть начальство берет на себя ответственность за неумышленные убийства. Государство вдруг согласилось частично признать свою вину, и нам остается лишь гадать о том, почему это случилось.

Может, все дело в том, что 14 с половиной лет - более или менее достаточный срок для того, чтобы власть сочла возможным поделиться с соотечественниками некими крупицами правды о "Норд-Осте". Прочие тайны теракта по-прежнему охраняются, а эту, слишком уж очевидную, пришло время выболтать. Не исключено также, что решение оформить явку с повинной принято в рамках имитации оттепели и подготовки к триумфальным выборам Путина в будущем году. Мол, тех реабилитировали, этих помиловали, а что касается погибших на Дубровке, то вот вам заявление прокурора.

Да и в целом правда о событиях 2002 года звучит в 2017 году совсем не так, как могла бы прозвучать по горячим следам трагедии. В интересах начальства правда должна поступать дозированно, чтобы не волновать народ, но все-таки это хорошая новость: сознались. Мы теперь получили официальное подтверждение того, что знали всегда.

Впрочем, этой на свой лад хорошей новостью сюжет не ограничивается.

Мы ведь знаем еще и то, что официальная правда, в отличие от правды как таковой, расплывчата и нередко не выдерживает испытания временем. Особенно в пределах государства Российского. Примеров тому множество, но вот самый свежий: история с письмом Виктора Януковича Владимиру Путину.

Три года назад, когда постпред Чуркин, ликуя, зачитывал его на экстренном заседании Совбеза ООН, никто не сомневался в том, что оглашается подлинное письмо беглого украинского лидера российскому президенту. С призывом ввести иностранные войска в страну, отвергнувшую отправителя, и навести там порядок. К тому же вскоре и произошло как по писаному: интервенты вторглись, порядок навели.

А три года спустя читаешь и не веришь глазам. То Янукович сообщает, что никакого письма не писал и войска вводить не просил, хотя и сочинял некое "заявление", то представители российской Генпрокуратуры извещают украинских коллег о том, что все им пригрезилось. И письмо привиделось, и Чуркин на трибуне ООН, и некая связь между призывами Януковича и событиями в Крыму и в Донбассе, которые в Киеве приравнивают, кстати, к терроризму. Положим, от заявления Януковича три года назад уже мало что зависело, да и как ему было не подписать письма, когда лично Владимир Владимирович наверное попросил, но речь ведь не об этом. Речь о том, что стоял российский полпред на трибуне и полуостров на всех парах подплывал к родному берегу, - и зачем же сегодня это отрицать?

Спрашивается: можно ли в принципе верить нашим прокурорам? О чем бы они ни высказывались - в ответах на запросы и в судах. Страшно такое даже помыслить, но уже и официальная правда, до степени неразличимости похожая на правду как таковую, тоже не вызывает доверия.

Тем не менее слова произнесены, а значит, у выживших в трагедии на Дубровке и у родственников погибших сегодня вновь появляется шанс. Надежда на то, что права потерпевших будут наконец защищены. Если не в российских судах, то в ЕСПЧ. Если не завтра, то в обозримые сроки - ведь разговорившийся прокурор прямо указал на то, что при планировании спецоперации в "Норд-Осте" не учитывалось право граждан России на жизнь. А это, согласитесь, довольно важное право, которое оценивает по достоинству любой нормальный суд. Что в Страсбурге, что в Гааге.

[Вестник CIVITAS]

http://vestnikcivitas.ru/news/4106
26.10.2017
http://vestnikcivitas.ru/ffs/public/n_o_15.jpg
15 лет назад, 26 октября 2002 года, произошло трагическое разрешение трехдневного захвата заложников в театральном центре на Дубровке в Москве. Тогда, на исходе ночи российские власти прервали переговоры с террористами, требовавшими вывода российских войск из Чечни, и начали штурм здания, предварительно пустив в зал, в котором находилось около тысячи человек – артистов и зрителей мюзикла «Норд-Ост», работников театрального центра – отравляющий газ, состав которого до сих пор засекречен. По официальным данным, в результате той «спасательной операции» погибли 130 заложников, по данным общественной организации «Норд-Ост» их 174 человека, более 700 пострадали, все террористы были убиты.

Одной из основных причин большого числа погибших стала неправильно организованная эвакуация находящихся без сознания заложников. Живых и мертвых заложников складывали штабелями на асфальт перед зданием театрального центра, потом всех грузили в автобусы и машины. В автобусы заложников сажали с запрокинутой назад головой. Из-за этого люди захлебывались рвотой, вызванной действием газа, и умирали от удушья.

Тринадцатилетнюю Сашу Губареву раздавили в автобусе, который пришел в 1-ю Градскую больницу. Она оказалась на дне автобуса, а сверху лежали более 30 человек.

Кроме того, власти не обеспечили освобожденным людям своевременной и квалифицированной медицинской помощи. Врачам, спасавшим заложников, не сообщили ни о примененном газе, ни о необходимых антидотах.

В ФСБ заявили, что на Дубровке была применена «спецрецептура на основе производных фентанила». А президент Владимир Путин объявил газ «безвредным».

Точный состав газа неизвестен до сих пор. Также неизвестно, по чьему приказу газ был применен. Минздрав назвал формулу государственной тайной.

Многие выжившие заложники стали инвалидами. После взаимодействия с ядовитым газом у людей нарушилось кровообращение, функции дыхания. 12 человек полностью оглохли. У многих сильно упало зрение. Заложникам ставят диагноз «пропадание памяти».

Родные погибших до сих пор не получили внятных ответов от властей – от какого именно газа, пущенного в зал перед штурмом, погибли их близкие, что еще могло быть причиной гибели заложников, как террористы привезли оружие в Москву и захватили ДК, сколько их было на самом деле и почему участников штурма награждали тайно.

Следствие по делу приостановлено, из него периодически выделяются отдельные дела, происходит возобновление процесса на один-два месяца, после чего дело вновь приостанавливается.

В 2011 году Европейский суд по правам человека рассмотрел коллективную жалобу пострадавших в теракте и признал, что российские власти нарушили право на жизнь и на справедливое судебное разбирательство. Суд обязал Россию выплатить денежные компенсации семьям жертв теракта и расследовать обстоятельства гибели 130 человек. Однако Следственный комитет России отказался возбуждать уголовные дела в отношении лиц, ответственных за штурм театрального центра.

В 2014 году был задержан подозреваемый в причастности к теракту 41-летний Хасан Закаев. В марте этого года Московский окружной военный суд признал его виновным в том, что он организовал доставку оружия и взрывчатки террористам. Закаев получил 19 лет колонии строгого режима. Адвокат Карина Москаленко заявила, что своим решением суд лишил потерпевших возможности установить подлинных виновников гибели людей в театральном центре.

Утром 26 октября возле театрального центра на Дубровке прошла традиционная акция памяти погибших.

В очередную годовщину спецоперации журналистов и полицейских на улице Мельникова собралось едва ли не больше рядовых москвичей, сообщает «Эхо Москвы». В условиях повышенных мер безопасности на ступенях здания театрального центра сегодня выставили 130 свечей, а также портреты погибших в результате теракта и последующего освобождения заложников. Сценарий привычный уже 14 лет — минута молчания, возложение цветов к мемориальной доске, ближе к концу в небо отпускают белые воздушные шары.

Журналист Михаил Фишман обратил внимание на то, что спустя 15 лет эта трагедия оказалась полностью вытесненной из памяти. По его словам, на траурной церемонии «было около ста человек – родственники погибших, журналисты и несколько активистов, которые давно этим занимаются».

«Из известных людей был Кобзон – он каждый год приходит, – и потом подошла Собчак. Никого от Кремля, никого от правительства, никого от московской власти, никого от москвичей, никого вообще. Как будто ничего этого не было. Что мы, в принципе, и так понимаем – осознаем, что “Норд-Ост” вытеснен полностью, – но видеть это своими глазами было мучительно грустно», – пишет Михаил.

Он добавил, что «те, кто пришел, держатся хорошо и продолжают бороться – и за истину, и за память, – но скорее по инерции, механически, просто потому, что это с тех пор их жизнь. Человек ко всему привыкает – вот и они за 15 лет научились жить без сочувствия и поддержки».

Вспоминает Григорий Явлинский: «В октябре 2002-го я был там. Вел прямые переговоры с боевиками об освобождении заложников. Террористы обещали мне освободить людей в обмен на телефонный разговор Путина с Масхадовым. В подтверждение своей готовности боевики отпустили восемь детей. Но в Кремле уже был другой план, они готовили операцию... Во время штурма погибло очень много людей, погибли дети.

Теракт на Дубровке стал одним из ключевых моментов в истории современной России – тогда новые власти сделали выбор не в пользу сохранения жизни людей. Через два года был Беслан с сотнями погибших... А сегодня наша страна ведет две войны на территории других государств, потеряв счет жертвам.

То, что случилось 15 лет назад в Москве, – наше общее поражение, наша общая трагедия. Ни один российский политик и даже ни один гражданин не может снять с себя ответственность за случившееся. Вечная память погибшим. Искреннее сочувствие и соболезнование родным и близким. Сил и здоровья выжившим».

[Историческая правда]

http://www.istpravda.ru/chronograph/205/

23 октября 2002 года в 21 час 15 минут в здание Театрального центра на Дубровке ворвались вооруженные люди в камуфляже. В это время в ДК шел мюзикл «Норд-Ост», в зале находились более 900 человек. Террористы объявили всех людей – зрителей и работников театра – заложниками и начали минировать здание. Итогом трехдневного противостояния стало 40 уничтоженных террористов и 130 погибших заложников (по другим данным - 174 человека). С тех пор прошло уже 10 лет, но в этой истории вопросов по-прежнему гораздо больше, чем ответов.

[Кадет Биглер]

23 октября 2002 года

В 21 час 15 минут в здание Театрального центра на Дубровке ворвался отряд чеченских боевиков во главе с Мовсаром Бараевым. В это время в ДК шел мюзикл "Норд-Ост", в зале находились более 700 чел. Террористы объявили всех людей - зрителей и работников театра - заложниками и начали минировать здание. Террористы объявили себя смертниками и потребовали вывода российских войск из Чечни. В час ночи террористы пропустили в здание руководителя отделения неотложной хирургии и травмы Центра медицины катастроф Леонида Рошаля. Он принес заложникам медикаменты и оказал им первую медицинскую помощь. Директор ФСБ Николай Патрушев заявил, что власти готовы сохранить террористам жизнь, если они освободят всех заложников. 26 октября около шести часов спецназ начал штурм, во время которого был применен газ, состав которого засекречен до сих пор. В половине седьмого утра официальный представитель ФСБ сообщил, что Театральный центр находится под контролем спецслужб, Мовсар Бараев и большая часть террористов уничтожены. Число обезвреженных террористов в здании Театрального центра на Дубровке составило 50 чел. - 18 женщин и 32 мужчины. В результате теракта погибло 128 заложников: 120 россиян и 8 граждан из стран ближнего и дальнего зарубежья. 28 октября 2002 г. объявлено днем траура в РФ.

Кадет Биглер

[Eвразия Daily]

https://eadaily.com/ru/news/2017/10/23/etot-den-v-istorii-2002-god-terakt-na-dubrovke-v-moskve
23 октября 2017
09:26
https://img4.eadaily.com/r650x450/o/bb3/ca4aface239c24265a8d059270462.jpg
23 октября 2002 года в 21 час 15 минут в здание Театрального центра на Дубровке в Москве, где в этот момент шел мюзикл «Норд-Ост», ворвались вооруженные люди в камуфляже. Террористы объявили всех людей — зрителей и работников театра — заложниками, общее число которых составило 916 человек. Захватчики сразу начали минировать здание.

К 22 часам того же дня стало известно, что здание театра захватил отряд чеченских боевиков во главе с Мовсаром Бараевым, среди террористов есть женщины-смертницы, обвешанные взрывчаткой. К зданию центра на Дубровке стягиваются усиленные наряды милиции, сотрудники ОМОНа и СОБРа.

С 2 часов ночи начаинаются попытки вести переговоры с боевиками. В переговорах принимали участие депутат Госдумы от Чечни Асламбек Аслаханов, Иосиф Кобзон, британский журналист Марк Франкетти, два врача Красного Креста. Однако лишь 25 октября в час ночи террористы пропустили в здание руководителя отделения неотложной хирургии и травмы Центра медицины катастроф Леонида Рошаля. Он принес заложникам медикаменты и оказал им первую медицинскую помощь.

24 октября в 19 часов катарский телеканал «Аль-Джазира» показал обращение боевиков Мовсара Бараева, записанное за несколько дней до захвата ДК: террористы объявляют себя смертниками и требуют вывода российских войск из Чечни.

[Новомосковск]

http://www.nmosktoday.ru/u_images/23.10-1.jpg
23 октября 2002 года террористами были захвачены более 700 заложников в Театральном центре на Дубровке во время представления мюзикла «Норд-Ост».

В 21:15 в Театральном центре на Дубровке люди в камуфляже захватили в заложники более 700 человек, находившихся в здании. В это время в зале шел спектакль "Норд-Ост". К 10 часам вечера стало известно, что здание захвачено отрядом чеченских террористов под руководством Мовсара Бараева. Среди террористов присутствовали несколько женщин-смертниц, обвесивших себя взрывными устройствами.

На следующий день, в 19 часов, телеканал Аль-Джазира показал обращение Мавсара Бараева, в котором тот потребовал вывода российских войск из Чечни. Несколько часов длились попытки уговорить боевиков принять продукты питания для заложников. В переговорах участвовали представитель Госдумы от Чечни Асламбек Аслаханов, Иосиф Кобзон, британский журналист Марк Франкетти, два представителя от Красного Креста. 25 октября в здание театра пропустили руководителя отделения неотложной хирургии и травмы Центра медицины катастроф Леонида Рошаля, который принес с собой медикаменты и оказал неотложную помощью заложникам.

Утром следующего дня родственники заложников организовали митинг, в котором потребовали от правительства выполнить требования террористов. 26 октября в 5 часов 30 минут у здания театра раздались три взрыва и автоматные очереди. В 6 часов российский спецназ начал штурм, в ходе которого применялся нервно-паралитический газ. В 7.30 представители ФСБ объявили, что здание находится под их контролем, Мовсар Бараев и часть террористов убиты, обезврежены 50 бандитов. От действий террористов погибли 128 человек.

[Ирина Макеева]

15 лет назад (2002) в Москве произошел теракт на Дубровке.

40 вооруженных боевиков во главе с Мовсаром Бараевым захватили заложников в здании Театрального центра на Дубровке. В плену у бандитов оказались 912 человек — зрители, которые пришли на мюзикл «Норд-Ост», артисты и работники театрального центра, в том числе около 100 детей. Преступники требовали прекратить контртеррористиче*скую операцию федеральных войск в Чечне. 26 октября, опасаясь подрыва здания и гибели людей, спецслужбы РФ провели операцию по освобождению за*ложников. В результате штурма были освобождены более 750 человек, погибли 130 заложников. Боевики, в том числе 19 женщин-смертниц, были уничтожены.

[Известия]

https://cdn.iz.ru/sites/default/files/styles/900x600/public/photo_item-2017-10/1508694386_0.jpg?itok=FqotrUYf
Фото: РИА Новости/Дмитрий Коробейников
23 октября 2002 года 40 террористов захватили в заложники зрителей в театральном центре на Дубровке, где в это время шел мюзикл «Норд-Ост». В заложниках оказались 912 человек, в том числе около 100 детей. Спустя три дня силовикам удалось ликвидировать всех находившихся в здании террористов. Спасти удалось чуть более 750 заложников, остальные погибли

[История. РФ]

.https://pbs.twimg.com/media/DMyvc-MWsAAFaGI.jpg
15 лет Дубровке. Помним. Скорбим.

[Известия]

https://cdn.iz.ru/sites/default/files/styles/900x600/public/photo_item-2017-10/1508939842_0.jpg?itok=GxotRvSZ
Фото: ТАСС/Антон Денисов

26 октября 2002 года был проведен штурм захваченного террористами здания Театрального центра на Дубровке — с 23 октября в заложниках там находились 916 человек, большая часть из которых были зрителями, артистами и сотрудниками мюзикла «Норд-Ост». Жертвами теракта стали 130 человек, в том числе 10 детей. В результате спецоперации были ликвидированы 36 боевиков. На фото: сотрудники оперативных служб у здания Театрального центра 26 октября 2002 года

[Новомосковск]

http://www.nmosktoday.ru/u_images/nordost-3-770x506.jpg
26 октября 2002 года спецназ штурмом берет захваченное здание на Дубровке. В результате погибло 128 зрителей «Норд-Оста». Сначала погасли прожекторы, освещающие вход в здание. Террористы заранее предупреждали, что, как только погаснет свет, они начнут расстреливать заложников. Через вентиляцию был запущен усыпляющий газ. Боевики вначале подумали, что это дым от пожара. Относительно состава вещества, которым власти планировали обезвредить террористов, до сих пор ходят споры. Точные данные о том, что именно содержалось в газе, отсутствуют. Также стоит принять во внимание тот факт, что большинство погибших скончались уже после штурма здания, в больницах.