*401. Валдайские страдания

[Георгий Сатаров]

http://ej.ru/?a=note&id=11541
4 ДЕКАБРЯ 2011 г.

«Когда он входит, все они встают.
Одни по службе, прочие – от счастья».

Иосиф Бродский

Уважаемые коллеги!

Я бы не стал писать что-либо по поводу последнего доклада, выпущенного от имени Валдайского дискуссионного клуба под заголовком «Россия: не упустить удачу. Сценарии развития». Во времена моей далекой молодости в таких случаях говорили: «Еще мараться!» Да и читать бы не стал. Но тут такая странная вещь приключилась. В самом начале текста глаз зацепился за длинный перечень фамилий, в котором было немало людей, сохранивших мое уважение. Поэтому я решил заглянуть в текст, не без любопытства… И пришел в тихое недоумение. Там негде ставить клейма – ни интеллектуального, ни этического. Какое отношение это имеет к людям вполне почтенным?

Вернувшись к первой странице, я понял, что это не был список авторов. Выяснилось, что там некие «авторы благодарят многих видных экспертов и мыслителей, подготовивших для тезисов свои соображения и участвовавших в работе над текстом». В первую очередь названы Л.М. Григорьев (по его инициативе текст и попал ко мне), Ф.А. Лукьянов и В.А. Рыжков, как я понял – за весомый вклад в подготовку текста. Дальше идет длинный перечень в алфавитном порядке экспертов, участвовавших в дискуссиях, привожу не всех, а чье наличие в списке меня зацепило: Адамишин, Архангельский, Делягин, Дмитриев (М.Э.), Иноземцев, Колтон, Федотов, Юргенс. Особую благодарность авторы выразили С.А. Караганову, «многие из идей которого легли в основу тезисов».

Вся прелесть ситуации состояла в том, что авторов, щедро рассыпавших благодарности, – нет! Нигде в тексте не приведены их фамилии. Доклад анонимен, а вперед выпущена батарея титанов мысли, которым мы и обязаны, стало быть, этим текстом. При этом сам текст – грубейшая манипуляция и провокация. Грубость настолько вопиющая, что сводит на нет манипулятивный потенциал текста.

Честно говоря, я рассвирепел, поскольку подозревал, что большинство персон из приведенного выше перечня попросту не читали текста и что видных мыслителей надо выручать с помощью просвещения – любимой затеи русской интеллигенции. Не уверен, что у меня в результате получилась спасательная операция, но проклюнулось открытое письмо, текст которого в большей степени управлял мной, чем я им. Итак.

Давайте начнем с «удачи», которую нам предлагается не упустить в заголовке доклада. Ведь манипуляция начинается уже с заголовка, в котором заранее выносится приговор: у нас все славно, есть, конечно, проблемы, но в целом – просто удача. Поэтому главное – не упустить эту удачу.

Среди людей, знакомством с которыми я горжусь, есть Яков Ильич Гилинский, величайший криминолог, девиантолог. Ленинградец. По роду профессиональной деятельности он крайне щепетильно работает со статистикой. Поэтому я без колебаний, и с его разрешения, привожу солидную цитату из статьи Якова Ильича в «Независимой газете» от 18 ноября (убрал несколько строк иронического оттенка):

«Кроме того, по данным различных публикаций, Россия занимает:

1-е место в мире по абсолютной величине убыли населения;

1-е место в мире по количеству самоубийств среди пожилых людей;

1-е место в мире по количеству самоубийств среди детей и подростков;

1-е место в мире по числу разводов и детей, рожденных вне брака (ну, это не самое страшное);

1-е место в мире по числу детей, брошенных родителями;

1-е место в мире по смертности от заболеваний сердечно-сосудистой системы;

1-е место в мире по числу пациентов с заболеваниями психики;

1-е место в мире по объемам торговли людьми;

1-е место в мире по количеству абортов и материнской смертности;

1-е место в мире по объему потребления героина (21% мирового производства);

1-е место в мире по объему продаж крепкого алкоголя;

1-е место в мире по потреблению спирта и спиртосодержащей продукции (18 л чистого алкоголя, на втором месте Франция – около 14 л; по мнению ВОЗ, при душевом потреблении свыше 8 л начинается необратимая деградация нации);

1-е место в мире по темпам роста табакокурения;

1-е место в мире по числу курящих детей;

1-е место в мире по темпам прироста ВИЧ-инфицированных;

1-е место в мире по количеству авиакатастроф (в 13 раз больше среднемирового уровня);

1-е место в мире по загрязнению окружающей среды в результате факельного сжигания газа;

1-е место в мире по количеству ДТП (в среднем ежегодно погибает в результате ДТП 33–35 тыс. человек, раненых – 250–280 тыс. человек).

154-е место из 178 в рейтинге восприятия коррупции (Transparency International, 2010 год) наряду с Папуа – Новой Гвинеей, Кенией, Лаосом и Таджикистаном)».

Леня, вот этот итог путинской десятилетки ты вместе с анонимными авторами предлагаешь называть удачей, которую никак нельзя упустить? Миша, Вас не смущает, что ни одна из этих проблем не нашла отражение в докладе?

Но перейдем к тексту. Я не буду его анализировать сплошняком; возьму лишь несколько цитат, вполне типичных, и прокомментирую. Но прежде несколько общих соображений, которые позже будут проиллюстрированы цитатами.

Технология как лжи, так и манипуляции в тексте обыденна для стандартных кремлевских поделок, мне о ней уже доводилось писать. Первое: диагноз отсутствует и подменяется анамнезом, то бишь упоминаются проблемы, но не обсуждаются причины их появления. Отсутствие диагноза очень удобно: можно назначать любое лечение, смертельно опасное или бесполезное. Второе: сам анамнез должен производить легкое впечатление правдоподобия. Только на фоне правдоподобия можно подспудно внедрять нужные идеи. Третье: уже реализовавшиеся угрозы постоянно подаются под видом угроз потенциальных, причем в гуманно смягченной форме. Четвертое: текст содержит несколько идей, образующих суть и содержание манипуляций. Внедрение идей осуществляется многократным повторением и с помощью сцепления их с очевидными констатациями (этакий хинин в глазури). Пятое: тезисы заведомо спорные подаются как самоочевидные посредством незамысловатых лингвистических трюков или с помощью погружения этих тезисов в соответствующий контекст. Типичный пример – заголовок доклада, обсуждавшийся выше.

Есть и отличия от предшествующих манипуляций. Все они (отличия) отражают одно общее: изменение общественных настроений и положения в стране. Во-первых, примечательна анонимность, которая раньше не особо практиковалась. Манипуляторы обладают чутьем, они чувствуют: ветер стал горячим; потому прячутся.

Во-вторых, менее навязчиво стало прославление достижений путинского режима, забыты старые мифологемы: невозможно, к примеру, воспевать стабильность и одновременно формулировать хоть сколько-нибудь правдоподобный анамнез. Вместо этого внедряется (шесть упоминаний в тексте) другая идея: миссия и главное достижение режима – восстановление управляемости (к этой находке я вернусь ниже). Еще одна навязываемая тема: беспрецедентные личные свободы, которыми впервые в истории России пользуются ее счастливые граждане. При этом несущественно, что личные свободы возникли до сошествия Путина на кремлевскую землю. Но зато можно игнорировать политические свободы, экономические свободы и все права, предусмотренные Конституцией.

В-третьих, не так остервенело, как раньше, порочатся 90-е годы. Вместо этого выбрана иная мишень, которая условно может быть названа «либеральная демократия».

И новая идея о возврате управляемости, и нападки на демократию нужны в тексте, чтобы манипулировать оценками сценариев. То, что предлагают авторы, можно назвать «демиургократия» с Путиным в качестве такового демиурга, с голым торсом и руками, занятыми амфорами. Задача авторов – обосновать необходимость сохранения демиурга на своем вместе с тем, чтобы он (и только он) смог реализовать «оптимальный сценарий». В этом сверхзадача, ради реализации которой предшествующий текст насыщается имитацией правдоподобных оценок. Сначала читатель должен поверить тексту, чтобы потом поверить главному выводу.

Вот и вся драматургия. Теперь обратимся к цитатам. Я не хочу их множить. Если вдруг объявятся обиженные авторы, я готов публично подискутировать с ними в любой аудитории, пройдясь подробнее по всему тексту. Могу покалякать и с видными мыслителями. Здесь же ограничусь несколькими примерами.

«1.3.1.4. Платой за относительно «гладкий» выход из революции 1990-х годов стали две чеченские войны с их огромными жертвами. Москва в итоге одержала победу, став единственной из великих держав, выигравшей войну в начале XXI века. Что косвенно усилило ее международные позиции, доказало готовность бороться за свои интересы».

Приятно снова узнать, что мы великая держава. Но гложут сомнения относительно термина «победа». Она какая-то странная (видимо, так принято в XXI веке у великих держав). Победитель платит дань побежденному. На побежденной территории не действуют законы победившей державы. А нукеры проигравшей стороны ведут себя в столице победителей как в захваченном приступом городе.

«1.3.1.5. Послереволюционное восстановление имело и другую цену. Бюрократия как бы получила карт-бланш на воровство, при условии что она будет способствовать воссозданию страны. В результате возрождена управляемость, страна вновь обрела субъектность, но коррупция приняла системообразующий характер».

Поразительная тирада, не правда ли? Тут мы с удовольствием соглашаемся про карт-бланш на воровство, про коррупцию, принявшую системообразующий характер. Но в этой оболочке нам предлагают проглотить тезис о восстановлении управляемости. Про субъектность я не говорю. Из текста она очевидна, ее имя – клептократия. Не спорю. Но управляемость… Тут дело даже не в неумолимом законе, согласно которому рост коррупции всегда есть следствие падения эффективности управления. Но как быть с фактами? С вертикалью, которая плюет на свою верхушку? С МВД? С судами, которые не выполняют законы, принятые по инициативе президента? С ручным управлением, с помощью которого дуумвиры могут решать одну проблему из накатывающих тысяч? Еще перечислять?

«1.8. … Фактором, который способствовал эффективности путинского поворота, стало то, что он опирался на корпорацию, которую еще и усилил, перераспределив в ее пользу ресурсы. Но «вертикаль власти», более или менее авторитарный режим, был предопределен уровнем развития общества, экономики, необходимостью остановить развал страны».

Видите? Снова тот же прием. Сначала авторы смело клеймят Путина за «перераспределение ресурсов» в пользу своей корпорации, отдавая должное эффективности этого «поворота». А вслед за этим, без всякой логической связи, нам втюхивают беспардонную ложь. Общество, о котором идет речь, отстояло свои демократические права в августе 1991г.; именно свободный российский бизнес вытащил страну из экономической ямы после дефолта августа 1998г. Развал страны был остановлен Ельциным в 1992г. Авторитарный режим был предопределен узколобой серостью, дорвавшейся до власти, их стремлением побольше наворовать, если пользоваться терминологией отважных анонимных авторов.

Михаил Александрович, там анонимами про общество написано, про гражданское, в том числе, которое Вы призваны пестовать. Вы согласны с такими оценками?

Вы не поверите, но следующая цитата, которую я приведу, взята из раздела «Состояние общества». Этого предуведомления достаточно, а комментарии излишни. Этому приему – грехи власти валить на общество – много лет. Он появился вместе с появление категории общества.

«3.4. … Быстро снижается уровень политической морали, не соблюдаются принципы меритократии».

Следующий раздел о власти самый короткий и невыразительный. Напрашивается традиционное: о покойнике либо хорошо, либо ничего. А можно совмещать, как в следующей цитате:

«4.3. Власть обладает легитимностью, преимущественно персонифицированной, которая постепенно сокращается. Правда, пока, вероятно, не настолько, чтобы угрожать устойчивости системы».

Столь же короткий экономический раздел производит, должен признать, впечатление адекватности, граничащей, впрочем, с апокалиптичностью:

«5.6. В целом экономический контекст более мрачен, чем политический или общественный».

Утешает только то, что автор этого фрагмента имел в виду тот политический и общественный контекст, который нам рисуют в этом докладе. Но каково человеку, который подумает, что речь идет о реальной жизни!? Каково ему узнать, что в экономике еще хуже?

Раздел, описывающий сценарии, не представляет большого интереса, ибо это всего лишь маловнятная прелюдия к кульминации – «оптимальному сценарию». Чтобы оценить вопиющую бездарность этой части текста, утомлю читателя еще одной короткой цитатой. Тут авторы оценивают придуманный ими самими сценарий, названный анонимами «Либерально-демократические реформы»

«6.3.4.2. … Его слабость – нерусская системность и сложность».

Стало быть, если что сложнее валенка, то это не про нас. Они, кстати, там дальше про патриотическое воспитание курлычат. Кстати, издревле считалось, что против нечистой силы помогают заклинания, лишенные всякого смысла. Как раз наш случай.

Ну вот мы и дошли до главного, ради чего вся эта невнятица, замешанная на лжи и грубой манипуляции, затеяна – до «Оптимального сценария». Именно на нем все должны замириться, а беспокойные сердца – успокоиться. И здесь анонимы, вдохновленные, как нам доложили, видными мыслителями, открываются до ню.

«8.1.1. … 1990-е годы были периодом революционного выхода из коммунизма и милитаризма. 2000-е годы – контрреволюционного восстановления управляемости. Но двадцать лет были потеряны для создания эффективных институтов, без которых невозможно современное развитие».

Тут очень важный мотивчик проклюнулся. Последние несколько лет он стал одним из основных. Смысл таков: наши радостные достижения – результат последнего десятилетия; наши проблемы имеют двадцатилетние корни. Тем самым вместо модной ранее прямой атаки на времена «ельцинского хаоса» мы получаем такую милую позицию, под личиной квазиобъективности убивающую трех зайцев. Во-первых, путинский режим по-прежнему списывает все проблемы на предшественников. Во-вторых, конформисты или лизоблюды получают удобную таблетку для снятия когнитивного диссонанса (тогда ведь тоже все было мерзко). И, в-третьих, проблемы приобретают «объективную фундаментальность», объясняющую их устойчивость и оправдывающую продление сроков бытия нынешнего режима, которому нужно дополнительное время для решения этих тяжелых проблем. Вот только с институтами облом получается. Трудно в открытом диалоге опровергать тот очевидный факт, что 90-е годы были временем создания новых институтов, а нулевые отличались их планомерным разрушением. Уважаемые коллеги, кто из вас хотел бы возразить мне. Михаил Эгонович, Вы как? А Вы, Игорь Юрьевич? Вы разве не разделяете откровение, содержащееся в приведенной выше цитате?

«8.2. Основная цель политической модернизации – начало системной борьбы с коррупцией, которая помогала революции, потом – восстановлению управляемости».

Здесь снова тот же мотив объединения двух периодов единой проблемой. Но дело тут не в этой манипулятивной приколке. Я недалек и примитивен как мыслитель, да и в коррупции ни черта не смыслю, а потому не понимаю, как ее рост способствует восстановлению управляемости. Я о другом – о коррупции, помогавшей демократии. Володя, вникни: они тут поганят Илью Кричевского, Владимира Усова, Дмитрия Кромаря. Ты еще помнишь эти имена? Они поганят Галю Старовойтову, Юру Щекочихина, Аню Политковскую, многих других, уже забытых или еще не убитых. Тебя это устраивает? Это действительно твои мысли? Твоему имени комфортно над всей этой мерзостью? Не зудит ли клеймо сопричастности, которое скоро станет несмываемым?

«8.2.5. Обновление исполнительной власти, например, через призыв «поколения свободы» до того, как оно уедет, или разложится. Этот, путинский, призыв может оказаться помимо создания институтов решающим рычагом бескровного реформирования и модернизации».

Это забавное предложение не нужно анализировать с точки зрения его содержания. Оно написано только для того, чтобы ненавязчиво подготовить нас к главному, что будет сформулировано несколько ниже, и чтобы мы понимали отчетливо, кто тут имеется в виду:

«8.2.8. Сохранение на ближайшую перспективу персоналистского характера власти. Это рискованно. Но другого стране и обществу пока не дано, да они и «не заработали» пока настоящей демократии и свободы. Получив их сверху в начале 1990-х гг., соотечественники развалили государство – СССР, бывшую Российскую Империю, а к концу десятилетия чуть не развалили то, что осталось – Российскую Федерацию».

Мне хотелось бы знать: кто эти мудрые и праведные судьи, которые решают, кому что дано или не дано? Анонимные авторы? Или вы, мои уважаемые коллеги? Вы действительно разделяете этот суровый приговор? И эти лживые аморальные аргументы?

Сергей Александрович, насколько я помню, Валдайский клуб имеет в качестве одного из соучредителей Совет по внешней и оборонной политики. Как член последнего я задаю Вам вопрос, как председателю клуба: несет ли СВОП ответственность за этот документ, за стряпню анонимных авторов? Разделяет ли СВОП положения этого документа, его оценки и рекомендации? Если да, то прошу исключить меня из состава Совета по внешней и оборонной политике.

Не подумайте, коллеги, что я вас осуждаю. Я не пытаюсь заразить вас своим примером, ибо моя наивность имеет разумные пределы. Я могу понять запуганных. Я не судья расчетливым, ищущим возможность конвертировать во что-то полезное свою сопричастность, возможность сфотографироваться рядом с премьером или президентом. В конце концов, я обязан допускать возможность того, что вас всех просто развели, как лесных лохов: проглотит этот текст интеллигентская тусовка (недаром в тексте рассыпаны мелкие комплименты в ее сторону) – хорошо; не проглотит, распознает наживку – тоже здорово, можно будит запачкать сразу кучку представителей этого мерзкого племени. Корпорация, о которой с такой деликатностью упомянуто в вашем документе, прекрасно управлялась с такими провокациями еще в андроповские времена.

Короче, это ваши проблемы: за все надо платить. Но я и не об этом. Я даже не про репутацию или мораль. Это забыто накрепко. Впрочем, спешу напомнить, что мораль имеет еще одну сторону: она сродни долгосрочной рациональности. В отличие от вашей, сиюминутной.

Но я на самом деле вот о чем. Вам, как и мне, понятно, что вся эта ржавая вертикаль скоро рухнет. Эти, кого вы называете верховной властью, незыблемость которой пошловато обосновывает ваш доклад, скоро уйдут в историческое небытие. Их преступления перестанут быть фактами оппозиционной или зарубежной публицистики и обрастут рутинными приговорами судов с большими сроками и еще большими конфискациями. Нам трудно предсказать, какого числа и каким образом это произойдет. Мы не знаем, что придет взамен – военная диктатура или возрожденная демократия. Но предельно ясно одно: через пять, пятьдесят или пятьсот лет эта первая дюжина годков третьего тысячелетия будет рассматриваться как самый позорный, постыдный период во всей истории России.

Пройдет еще несколько лет, и ваш внук или внучка, войдя в возраст осознания дедушкиного величия, подойдет однажды днем и разбудит спящего на диване славного предка. «Деда, — скажет он (она), протягивая фотографию на его (ее) айпадике-8. — Это ты с кем? С тем самым?! Который…которого…? А ты ему и руку пожимал? Деда, а зачем? Деда-а-а-а… Ну ты что-о-о-о? Я никому не скажу-у-у…»

Содержание темы :
01 страница
#01. Георгий Сатаров.Валдайские страдания
#02. Георгий Сатаров. Болотные тезисы
#03. Георгий Сатаров. Болотные тезисы-2
#04. Георгий Сатаров. Болотные тезисы – 3
#05. Георгий Сатаров. Болотные тезисы – 4
#06. Георгий Сатаров. Путин – везунчик
#07. Георгий Сатаров. О юридической базе свирепости вепря «Чур-чур»
#08. Георгий Сатаров. Репортаж с нормального участка 174 в Хамовниках
#09. Георгий Сатаров. Как Золушку готовили к бесчестью
#10. Георгий Сатаров. Карета для Золушки: в последний путь…
02 страница
#11. Георгий Сатаров. Меморандум рабочей группы "Круглого стола "12 декабря" по политической реформе
#12. Георгий Сатаров. Неудобные вопросы
#13. Георгий Сатаров. Развилка
#14. Георгий Сатаров. Деградация путинской диктатуры
#15. Георгий Сатаров. Зудящее достоинство и всякое разное
#16. Георгий Сатаров. Нехай клевещут. Часть 1
#17. Георгий Сатаров. Нехай клевещут. Часть 2
#18. Георгий Сатаров. Нехай клевещут. Часть 3
#19. Газета.Ru. Уполномочен осудить
#20. Георгий Сатаров. Двоечники
03 страница
#21. Георгий Сатаров. Все гораздо хуже
#22. Георгий Сатаров. А на самом деле?
#23. Георгий Сатаров. Вот тут некоторые огорчаются
#24. Георгий Сатаров. Обрушение Конституции продолжается
#25. Георгий Сатаров. «Это будет революция при обоих исходах»
#26. Георгий Сатаров. Нам двадцать лет
#27. Георгий Сатаров. Суды над «болотниками» — продолжение плана, который начал осуществляться властью 6 мая 2012 года
#28. Георгий Сатаров. Путин и милосердие
#29. Георгий Сатаров. Оставьте его в покое
#30. Георгий Сатаров. Итоги года. 2012-й предреволюционный
04 страница
#31. Георгий Сатаров. Итоги года. Меланхоличное: размышления о 2013 годе
#32. Георгий Сатаров. К торжеству ничтожеств
#33. Георгий Сатаров. Табло Олимпиады
#34. Георгий Сатаров. Риторика привластных пропагандистов
#35. Георгий Сатаров. Уроки украинского. Занятие 1: Положение сверху
#36. Георгий Сатаров. Уроки украинского. Занятие 2: Положение сбоку
#37. Георгий Сатаров. Мы живем в другой стране
#38. Георгий Сатаров. Уроки украинского: Про Путина и других, про нас и человечество
#39. Георгий Сатаров. Это все ерунда, но вот...
#40. Георгий Сатаров. А теперь о главном, всерьез
05 страница
#41. Георгий Сатаров. Почему я не подписал хорошее обращение
#42. Георгий Сатаров. Вам, ведь, ясен ответ?
#43. Георгий Сатаров. "Чиновники России держат в США 500 млрд долларов собственных средств"
#44. Георгий Сатаров. Про ложь
#45. Георгий Сатаров. Про ложь - 2
#46. Георгий Сатаров. Я офигеваю
#47. Георгий Сатаров. Разговоры в Украине
#48. Георгий Сатаров. Хуже уже быть не может
#49. Георгий Сатаров. И в чем смысл?
#50. Георгий Сатаров. Что дальше?
06 страница
#51. Георгий Сатаров. На свежую голову
#52. Георгий Сатаров. Путин ввел четвертый пакет санкций против России
#53. Георгий Сатаров. Они перешли кровавую черту
#54. Георгий Сатаров. О здоровых социальных инстинктах
#55. Георгий Сатаров. Голицыно, июнь 2013
#56. Георгий Сатаров. Зубы и глотки (О чем говорит история с Евтушенковым)
#57. Георгий Сатаров. Коррупцию спорадическими арестами не побороть
#58. Георгий Сатаров. Цель мэрии — затруднить мобилизацию людей
#59. Георгий Сатаров. Чем хуже, тем хуже
#60. Георгий Сатаров. Итоги года. Конец халявы
07 страница
#61. Георгий Сатаров. Хуже, чем грабли: когда лекарство опасней болезни...
#62. Георгий Сатаров. Хуже, чем грабли: мы все такие странные...
#63. Георгий Сатаров. Хуже, чем грабли: И что же?
#64. Георгий Сатаров. Разбор полета кукушки над гнездом
#65. Георгий Сатаров. Когда же начнется XXI век?!
#66. Георгий Сатаров. Джинсы как символ российского транзита
#67. Георгий Сатаров. Как прикарманить чужое (инструкция- предупреждение)
#68. Георгий Сатаров. Что нам покаяние?
#69. Георгий Сатаров. Опять облом
#70. Георгий Сатаров. Спецоперация «Россия-2»
08 страница
#71. Полит. ру. Глоссарий. Георгий Сатаров. Политическая аналитика
#72. Георгий Сатаров. Переломный 16-й
#73. Георгий Сатаров. Безрыбье
#74. Георгий Сатаров. Безрыбье-2
#75. Георгий Сатаров. Хватит!
#76. Георгий Сатаров. Молчаливый гнев – это не смирение
#77. Открытая Россия. Георгий Сатаров: «Есть постоянный страх и иррациональная реакция на этот страх как автопсихотерапия»
#78. Открытая Россия. Георгий Сатаров: «Протесты в любой популяции организует активное
#79. Георгий Сатаров. ВАШ ГОЛОС (5): ДА ВЕДЬ СТЫДНО ЖЕ!
#80. Георгий Сатаров. Ваш голос
09 страница
#81. Георгий Сатаров. Ваш голос-2
#82. Георгий Сатаров. Раздвоение. Личности?
#83. Георгий Сатаров. Что делать? Часть 1
#84. Георгий Сатаров. Что делать? Часть
#85. Георгий Сатаров. Что делать? Часть 3
#86. Георгий Сатаров. Извинение и объяснение (Обращение к московскому руководству партии «Яблоко»)
#87. Георгий Сатаров. Что делать? Часть 4
#88. Георгий Сатаров. Что делать. Часть 5
#89. Георгий Сатаров. Что делать? Часть 6
#90. Георгий Сатаров. ИТОГИ ГОДА. Панегирик 2006 году
10 страница
#91. Георгий Сатаров. Пожар в котельной
#92. Георгий Сатаров. Таких сейчас нет
#93. Георгий Сатаров. Ваш голос- 3
#94. Георгий Сатаров. Фейк позорный
#95. Георгий Сатаров. Прогноз
#96. Георгий Сатаров. Об атаке на центр Ельцина
#97. Георгий Сатаров. Сеанс саморазоблачения (Опыты медленного чтения Послания Федеральному Собранию)
#98. Георгий Сатаров. Что делать? Часть 4
#99. Георгий Сатаров. Что делать. Часть 5
#100. Георгий Сатаров. Что делать. Часть 6
11 страница
#101. Георгий Сатаров. ИТОГИ ГОДА. Панегирик 2006 году
#102. Георгий Сатаров. Моя щепоть в дискуссию
#103. Георгий Сатаров. Моя щепоть в дискуссию о 12 июня (2)
#104. Георгий Сатаров. Пожар в котельной
#105. Георгий Сатаров. Таких сейчас нет
#106. Георгий Сатаров. Сеанс саморазоблачения (Опыты медленного чтения Послания Федеральному Собранию)
#107. Георгий Сатаров. Сеанс саморазоблачения (2)
#108. Георгий Сатаров. Сеанс саморазоблачения (3)
#109. Георгий Сатаров. Сеанс саморазоблачения (4)
#110. Полит. ру. Мемория. Георгий Сатаров
12 страница
#111. Георгий Сатаров. Сеанс саморазоблачения (5)
#112. Георгий Сатаров. Сеанс саморазоблачения (6)
#113. Георгий Сатаров. Сеанс саморазоблачения (7)
#114. Георгий Сатаров. В России сейчас не фашизм, а диктатура воров
#115. Георгий Сатаров. Сеанс саморазоблачения (8)
#116. Георгий Сатаров. Сеанс саморазоблачения (9)
#117. Георгий Сатаров. Сеанс саморазоблачения (10)
#118. Георгий Сатаров. Как это было на самом деле
#119. Георгий Сатаров. Сеанс саморазоблачения (11)
#120. Георгий Сатаров. Транзит
13 страница
#121. Георгий Сатаров. Транзит (2)
#122. Георгий Сатаров. О канале
#123. ГлавТема Народ. Георгий Александрович доброго времени суток!
#124.
#125.
#126.
#127.
#128.
#129.
#130.

14 страница
#131.
#132.
#133.
#134.
#135.
#136.
#137.
#138.
#139.
#140.




15 страница
#141.

#142.

#143.

#9144.

#145.

#146.

#147.

#148.

#149.

#150.

[Георгий Сатаров]

http://www.echo.msk.ru/blog/satarov/840066-echo/
17 декабря 2011, 01:16
Что дала Болотная площадь

Первое. Я начну с самого заметного, но почему-то необсуждаемого, видимо, в силу заметности. Семь лет Кремль, усилиями всемогущего Суркова решал важную задачу – взять под контроль улицы и площади. Именно для этого создавались различные искусственные молодежные движения, тратились деньги налогоплательщиков и вынужденно щедрых бизнесменов, травили мозги всякой чушью наивным молодым людям, развращали, пестуя лицемерие и цинизм. Все ради того, чтобы исключить в России возможность сценариев «оранжевых революций», начинавшихся большими массами народа на больших площадях. Так вот, вся эта большая и затратная работа в одночасье пошла насмарку. Нет на площадях «Наших» и прочей «ликующей гопоты», как их любовно называют кукловоды. Вся эта затея была обречена на провал изначально, ибо исходила из безыскусного принципа: «Бабло бьет добро». Отнюдь. И митинг на Болотной это отчетливо показал. Одно хамское высказывание Путина выводит на площадь больше народу, чем все автобусы Суркова.

Второе. Люди, как парусники. Они всегда чутко ловят ветер общественных настроений. Когда ветер дует куда им нужно, они поднимают паруса и отправляются в плавание. Если ветер какой-то не тот, паруса складываются и бросается якорь. Год, два, пять назад в России дули смрадные ветры. Многих людей, творческих, независимых, умных, они заставляли складывать паруса. Некоторые решили искать другие моря с другими ветрами. Сейчас ветер резко переменился, он свежий. Люди это почувствовали, подняли паруса и – на Болотную. Есть одно различие. На морях ветры независимы от кораблей. А в нашей жизни люди сами могут создавать ветер и менять его. Ветер может перерасти в бурю. Это бывает, когда власть не чует изменения ветра. Путин – не чует. Подозреваю, что результат он увидит на Проспекте Сахарова.

Третье. Людей, пришедших на Болотную и собирающихся идти на проспект Сахарова, тянет туда и друг к другу для одних новое, а для других позабытое, ощущение непередаваемого давно утраченного нравственного чувства. Не то чтобы каждый по отдельности безнравственен. Я о том, что нравственное перестало быть организующим социальным началом в политике. Точнее, в той части политики, которая напрямую касается всех нас. Ибо мы, по третьей статье нашей Конституции, являемся носителями и источниками власти в стране, о чем начинаем догадываться, и мы время от времени должны проявлять свою власть на выборах, к примеру. В этом смысле митинг на Болотной – пример нравственности в политике.

Ложь безнравственна, а сопротивление лжи – нравственно. Безнравственно манипулирование людьми, сопротивление манипулированию – нравственно. Пример манипулирования с помощью лжи – слова Путина о том, что люди пришли на Болотную возражать против результатов выборов, между тем как во всем мире люди возражают против результатов выборов, когда проигрывают. Двойная ложь. И про весь мир и про людей на Болотной, поскольку они возражали не против результатов, а против той процедуры, которую власть, в силу бедности русского языка, называют выборами, и против способа определения результатов, который власть, видимо, по той же причине, именует «голосование» и «подсчет голосов». Еще раз. В той мере в которой политика есть не только сфера деятельности профессиональных политиков, люди на Болотной показали, что нравственности есть место в политике.

Это все важно, поскольку свобода выбора, как и другие демократические права, должны когда-нибудь превращаться из подаренной кем-то возможности в выстраданную ценность. Возможности, которые нам когда-то дали сверху Горбачев, Ельцин и еще небольшой круг славных людей, мы «махнули не глядя» на нефтяную пайку, предложенную Путиным и другими милягами вместе с ним. Сейчас подросли люди, которые рассматривают свободу ни как чей-то дар (что им Горбачев, Яковлев, Ельцин? Кто дарил? Кому дарил?), а как нечто принадлежащее им «по праву рождения», как собственная жизнь. На самом деле, это моя гипотеза. А прав ли я, выяснится 24-го. Придут – значит свободные люди, которые свободу не отдадут. Не придут, значит прав премьер-златоуст.

Есть еще тема следствий, но об этом отдельно.

Неожиданно и непредсказуемо

Надо развести неожиданность и непредсказуемость. Можно легко предсказать, что милая и здоровая девушка выйдет замуж. Но когда и за кого, может оказаться полной неожиданностью.

В том, что случилось после 24 сентября 2011 года было прорва предсказуемого. Тот факт, что нарастающее недовольство может дестабилизировать ситуацию в районе 2012 года, неоднократно прокламировался мной и другими моими коллегами. Тут совокупное действие трех факторов: естественный поколенческий цикл, выборы и действия самих властей. Все это неуклонно создавало причины для нарастающего недовольства. Не менее предсказуемо было то, что ядром взрыва будет молодежь и растущий средний класс. Даже пояснять не буду из уважения к читателям. Я постоянно предсказывал, что цены на нефть совершенно не обязательно будут определять устойчивость режима, и я был не одинок. Так и произошло. Я перечислил не все, но и этого достаточно.

Неожиданным является конкретный повод: обмен телами, всенародно произведенный дуумвирами 24 сентября. Напомню, что появление Медведева в качестве кандидата в президенты четыре года назад было не менее хамской операцией. Но все прошло совершенно спокойно. А изменение сроков пребывания в уютных креслах для депутатов и президента? Не хамство? Проглотили и не поморщились. А тут вдруг…

Социум может становиться «напряженной системой», по Курту Левину, в которой при внешней стабильности возрастает внутреннее напряжение, и которое наконец может взорвать ее в непредсказуемый момент и по непредсказуемому поводу. Примерно это происходит с российским обществом.

[Георгий Сатаров]

http://www.echo.msk.ru/blog/satarov/840862-echo/

Я решил немного поменять порядок тезисов, чтобы отнестись к дискуссии, которая уже ведется в блогах Эха Москвы. Речь о лозунгах, которые были наиболее популярны на Болотной, и которые обсуждает Марина Королева, или о поиске вождей, что мы находим в посте Альфреда Коха. Обе темы, как и некоторые другие, неупомянутые мной, объединяются очевидным общим знаменателем: «Что мы ищем на митингах».

Я утверждаю, что людей на Болотную, в основной массе, привел поиск дефицита, того, что с трудом обнаруживается в обыденной жизни. Речь о достоинстве, нравственности, морали. Люди не приходят на митинг за новыми лозунгами, они несут их туда сами. И тут критика лозунгов в некотором смысле неактуальна. Критикуя лозунг, автор поневоле критикует тот смысл, который он же и вкладывает в лозунг. Но ниоткуда не следует, что тот же смысл вкладывают в него те, кто сами рисуют его на плакатах. Точно также лозунг «Новый год без Путина!», который мне нравится, поскольку я люблю Новый год, отнюдь не означает, что люди в своем большинстве ищут на митингах новых лидеров. Скорее наоборот, они, как и Альфред Кох, сомневаются в их насущной необходимости.

Я утверждаю, что в своем большинстве молодые представители среднего класса, пришедшие на Болотную, и не только они, искали там в первую очередь возможности честных выборов. Это крайне важно, ибо это требование не идеологическое и не персоналистское. Оно – институциональное. В этом нынешние митинги и нынешнее поколение протестующих отличаются от митингов двадцатилетней давности. Хотя это различие не абсолютно. Ведь и тогда на митингах требовали отмены шестой статьи советской конституции (о ведущей роли КПСС). Но все же патернализм был тогда много сильнее, чем сейчас. И не было такого среднего класса.

Соглашаясь с тезисами Альфреда Коха, я не разделяю его подозрений в отношении людей на Болотной. У них современные политические инстинкты. Но все равно остаются открытыми различные вопросы за пределами требования честных выборов. И тем не менее…

О лозунгах про Путина

Лозунги вроде «Новый год без Путина» или «Уползай, Каа» вбирают в себя всю необычность российского бытия. Парадокс в том, что за всю политическую историю России, начиная со времен татаро-монгольского ига, ни один лидер так не противоречил идее персонификации власти как Путин (я не говорю о Медведеве, это просто уникальное явление). Большая часть российских граждан по сию пору заражена патернализмом, надеется на «сильную руку» (и не ждет «умную»), готов доверять власти только потому, что она власть, и больше рассчитывает на нее, чем на себя. Неудивительно, что немудреная официальная пропаганда смогла без труда убедить людей, что лично Путин и есть то персональное воплощение идеи власти, которая нужна людям, что он сам и есть эта вожделенная власть.

Между тем, разрыв между Путиным-картинкой, Путиным – PR-проектом и реальностью уникально огромен. Дело не в том, что он находится на вершине практически не работающей вертикали власти. И не в том, что та оставшаяся часть этой вертикали, в которой сохранилась хоть доля исполнительности, исполняет только действия, направленные на обогащение вертикали. Дело в самом Путине, закомплексованном, трусоватом, никому не доверяющем, профессионально деформированном, постоянно озирающемся в поиске врагов. А на поверхности – показная брутальность. В будущих учебниках психологии наш кандидат станет ярким примером ресентимента. Он не способен принимать ответственные решения. Он уклоняется от любой неприятной ему информации. Он старается пореже бывать «на работе». Он устал от своих обязанностей PR-прикрытия своей пирамиды. Он скован множеством ограничений, главные из которых порождаются его окружением. И он зол на всех, постоянно, болезненно, остервенело зол, чего уже не может подавлять или скрывать.

Путин – всего лишь один из возможных аргументов (в смысле значения переменной) упомянутый функции, называемой «PR-прикрытие бюрократии». Если в функции x2 вместо x=2 подставить x=-2, то значение функции не изменится. Поэтому, когда мы прокламируем «Путина в Чечню!» или что-либо подобное, то мы, как я полагаю, говорим не об аргументе, а о функции. Мы полагаем полезным замену PR-проекта полноценным президентом.

Мы полагаем также, что идентификатор Путин указывает не только на конкретного гражданина РФ, но и на его клан, оседлавший Россию, грабящий ее, толкающий ее в историческое небытие. Мы отождествляем термин «Путин» и с проводящейся десять лет политикой. Ее содержание – примитивное представление о мире и, соответственно, примитивные методы; разрушение институтов; полное пренебрежение людьми; абсолютный цинизм и лицемерие.

Если все это так, и Путин для нас не только несчастный человечек, случайно попавший во власть, то тогда указанные выше лозунги вполне осмысленны.

О лозунгах про новые выборы

Нас оскорбил обман, которыми стали прошедшие выборы. Это унизительно, и мы требуем отмены этих выборов, а затем – новых выборов. Позиция очень многих протестующих мне очень близка: «Нам плевать, кто сколько наберет на новых выборах. Мы просто хотим, чтобы это зависело только от наших голосов». В этом требовании гораздо больше мудрости, чем кажется на первый взгляд.

Алексис де Токвиль сто пятьдесят лет назад объяснил, изучив опыт функционирования американской демократии, что выборы не приводят к улучшению породы политиков. Это важнейшее открытие, разрушающее общепринятый миф, распространенный и по сию пору. И то сказать: главный результат честных выборов – непредсказуемость их исхода. Понятно, что выборы с непредсказуемым исходом не обеспечивают монотонного улучшения качества политиков. А управляемые выборы с предсказуемым исходом гарантируют деградацию лидеров, что мы отчетливо наблюдаем на примере нашей страны.

Выборы с непредсказуемым исходом, что обеспечивается только точным следованием процедурам голосования, обладают очень важными качествами. Избранный политик понимает, что при конкурентных процедурах он обязан своим постом только голосам избирателей, он зависит от них, а потому вынужден учитывать их интересы. При управляемых выборах избранный политик неизбежно работает на тех, кто обеспечивает управление выборами – на бюрократию. и потому коррумпируется.

Честные выборы с непредсказуемым исходом заставляют избираемых политиков помнить о неизбежном и не столь уж отдаленном уходе со своего поста. В таких условиях политик не может распоясываться, впадать в произвол или воровство (точнее – резко снижается вероятность и того, и другого). Более того, неизбежная и непредсказуемая ротация политиков создает спрос на верховенство права. Только право защищает политиков от произвола конкурентов, приходящих к власти.

Итак, честные выборы с непредсказуемым (как следствие) исходом – это институт, снижающий вероятность того, что политики работают на себя, и повышающий вероятность их работы на нас.

Потому лозунг «За честные выборы» нужен нам не только для того, чтобы восстановить наше попранное достоинство. Это требование обеспечения нормальной работы института. помогающего нам защищаться от недобросовестных или преступных политиков.

[Георгий Сатаров]

http://www.echo.msk.ru/blog/satarov/841238-echo/
20 декабря 2011, 23:44
Власть – действия и опции

Пока власть делает, что может и что делала всегда, когда сталкивалась с опасной для нее протестной консолидацией. С одной стороны – имитация реакции на текущие общественные запросы. Тут и воскресший Прохоров, и умилительные предложения Путина, оглашенные во время общения. С другой стороны – традиционные ложь и провокации. Вот, очаровательно: «Не ходите на митинг, ибо там легко заразится гриппом». Между тем, на свежем воздухе, даже при обильном присутствии себе подобных, шанс заразиться на порядки меньше, чем в вагоне метро при поездке на работу. Провокации те же, что и раньше, вроде внедрения в толпу митингующих молодых подонков, кричащих «Долой жидовскую власть», или опубликования незаконных прослушек. Цели: расколоть протестующих, скомпрометировать их по отдельности и оптом, спровоцировать на незаконные действия, и в конечном итоге – пригасить протестную волну.

Отсюда понятно, что делать нам. Первое – не колоться, а доверять. Надо вспомнить, что доверие обязывает. Второе – не вестись на компромат, но не лениться давать отпор. Третье – не поддаваться на провокации, предупреждать их и всеми силами оставаться в законном поле.

Теперь про опции. Теоретически у власти есть следующие активные тактики:
1) антипротестный террор (типа «Сирия»);
2) затягивание (включая предъявление отвлекающих симулякров вроде путинских и им подобных);
3) преследование активистов;
4) отдельные подачки (вроде сдачи Чурова);
5) конструктивный диалог с реальной оппозицией («круглый стол» вроде польского);
6) дворцовый переворот (замена Путина новым привлекательным персонажем).

Я не даю серьезных шансов первому силовому сценарию по совокупности причин. Приведу только две: тревога тех, кто вынужден будет благословлять насилие, за свои активы, и отсутствие традиции (это вам не Сирия или Ливия).

Если сравнивать четвертый и пятый сценарии, то у отдельных подачек шансов больше, ибо глупость власти неизмыслима. Прибегая к тактике отдельных подачек, власть будет надеяться успокоить протест, когда как это приведет к обратному эффекту – росту аппетитов протестующих.

И напротив, умная власть поняла бы, что «круглый стол» ей выгоден, поскольку: можно избежать процесса инфляции подачек, договорной процесс делается одномоментным, ответственность и внимание концентрируются на переговорщиках, а не на массе протестующих. И самое главное – можно обговаривать условия, связанные со специфическими интересами власти. Но это не про наших. Слабые люди боятся проявлений слабости. А разговор с людьми – полноценный – они трактуют как проявление слабости. И они уверены, что их все равно кинут, как они сами кидают всех и всегда.

Тактика затягивания уже применяется, а преследование активистов последует непременно, если те дадут хоть малейший повод, а может и без повода.

Осталось обсудить последнюю тактику. Надо понимать, что Путин нужен своей вертикали постольку, поскольку он может выполнять свою роль PR-прикрытия возлюбленной им вертикали. Последняя не прочухала падение рейтинга своей крыши до выборов, а сейчас, «на переправе» менять что-то поздновато. Остается кровь из носу, но обеспечивать победу, снова принимать удар недовольных подтасовками избирателей, а потом потихоньку изымать отработавшую крышу из публичного обращения внутри страны, оставив ей спортивные упражнения и приятное общение с мировыми лидерами, которых прикольно время от времени огорошить дворовой феней. А внутри покажут народу нового привлекательного лидера на посту премьера, который через шесть лет (или раньше) аккуратно въедет в Кремль на плечах все той же вертикали и при удовлетворенном сопении довольной общественности. Кроме как радовать сию общественность своим свежим обликом новый премьер всерьез ничего не сможет: не дадут. Но какое-то время будет приятно.

А мы?

Если мы (я говорю «мы» как обычный участник прошлого и будущего митингов) хотим сохранить страну и себя в ней, то цель у нас одна – смена политического режима. В нынешних условиях нам оставлена единственная легитимная возможность: уличный протест в рамках действующего закона.

Восприятие власти подобно глазу лягушки, которая реагирует только на движущиеся объекты. Так и власть способна реагировать только на изменение количества людей, выходящих на наши митинги. Вы догадываетесь в какую сторону? Правильно! В большую. И это справедливо при любой тактике власти.

Бессмысленно надеяться, что мы напугаем этим Путина и Медведева, ибо они напуганы уже давно. Бессмысленно адресовать им какие-либо требования. Они уже ответили, каждый по своему. Путин, как обычно, обхамил. А Медведев, встав в третью позицию, заявил, что не будет реагировать на давление. Юрист забыл о существовании Конституции и о ее третьей статье, в которой говорится, что именно нам принадлежит власть в стране. Он не осознает, что и он, и его пахан, и вся их свора, давно стали уголовными преступниками, узурпировавшими власть в стране.

Не следует надеяться, что требования митинга на Болотной найдут отклик в этих высоких душах. Потому лозунги надо менять. Нам надо обращаться только к тем, кто способен думать, кто недоволен, кто готов, как и мы, спасать Россию от путинского режима. И надо помнить, что власть не монолитна.

Они достали всех. Судей, которых они шантажируют, заставляя выносить неправосудные приговоры. И мы должны говорить: «Судьи! Будьте с народом!». Милицию (я не оговорился – милицию), которую они натравливают на народ и заставляют исполнять преступные приказы. И мы должны говорить: «Милиция! Будь с народом!». Они достали армию, хоть и пообещали им подачки в обмен на защиту от нас. И мы должны говорить: «Армия! Будь с народом!».

Короче говоря, хватит обращаться к барину, Надо обращаться к согражданам. Хватит сердить барина лозунгом «Мы хотим перемен!». Пора сказать: «Мы будем менять Россию!». И пора прокламировать свою позитивную программу. Но об этом в последнем посте этого цикла.

[Георгий Сатаров]

http://www.echo.msk.ru/blog/satarov/842048-echo/
23 декабря 2011, 12:23
Не приходя в сознание

Президент произнес Послание и дал свой ответ нам, приходившим на Болотную.
Еще раз мы услышали, что являемся «провокаторами и экстремистами». Нам бросили кость, замутив ну просто революцию в избирательной системе. Правда из зачтенного текста никак не следует, каким образом предложенные изменения в законах будет препятствовать нарушениям новых законов. Короче, в терминах тактик, которые я описал в предыдущем блоге, мы видим этакую суспензию: подачки, замешанные на имитациях. Если учесть, что игрушечный президент рассказал про неизвестную нам благополучную страну, то вряд ли кто-либо принял все это всерьез. А потом, как будто президентские выборы закончились победой Путина, нам показали главу его будущей администрации, дружка Иванова, разведчика, между прочим, самого успешного военного министра. Они так и не пришли в сознание. А потому я на сим завершаю этот тезис и перехожу, согласно намеченному плану, к позитивной программе.

Крикнем позитивно

Я не полный идиот, а потому понимаю, что на митинге не удастся дружно скандировать тексты новых законов или даже пункты политической программы.
Гораздо удобнее скандировать нечто сугубо лапидарное: «Дешь!», «Доколе» или «Достали, уроды!». Но мне понятно, что негативная энергия протеста должна рано или поздно преобразовываться в позитивную энергию созидательной цели.

Протест легко объединяет людей очень различных, что облегчается общими представлениями о зле и его источниках.
Но как только протестующие начинают задавать друг другу вопросы вроде «Чего же мы хотим?», так сразу выясняется, что одни хотят, к примеру, налога на богатство, а другие увеличения пенсионного возраста. Ясно, что эти цели трудно совмещать. Есть ли у нас сейчас единая позитивная платформа? Тут вот что интересно: путинский режим завел нас в такую задницу, что единая платформа возникает с железной неизбежностью.

Упомянутая мной важная часть тела есть метафора того, что наши нынешние проблемы состоят не в том, что нынешняя власть ведет (или везет) нас куда-то не туда.
Это к ним просто не применимо. Наша проблема в том, что за десять лет практически полностью разрушено государство – та машинка, на которой мы все в нормальной ситуации сообща едем в будущее. Отсюда следует, что сейчас бессмысленно формулировать цели в терминах «куда ехать», т.е. в терминах социальных, экономических, военных и прочих программ. Нет государственной машины, которая в состоянии ехать туда, куда мы укажем. Пример: представьте себе, что мы победили и сразу резко увеличили бюджеты на образование и здравоохранение. Что будет с этими бюджетами? Правильно! Разворуют! И воровство тут не объясняется порочной природой человека (это неизбывно), оно вытекает из неэффективности, неработоспособности государственных институтов.

Итак, наша цель, объединяющая всех нас, поскольку без ее достижения невозможно решать никакие задачи – восстановление государства.
Тогда вопрос – какое государство? Ответ дает Конституция, как бы мы ее не оценивали и не мечтали усовершенствовать. В ней записано, что «Российская федерация – Россия есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления» (Статья 1, п.1).

Если мы по-прежнему не против республиканской формы правления, то нам нужны свободные выборы с приличным подсчетом голосов.
А это мы уже требуем. Мы обязаны восстанавливать федерализм. Такая огромная и разнообразная страна как наша не может управляться из единого центра, что успешно доказал путинский режим. Но это означает не только возврат регионам их полномочий, но и наделение их дополнительными налоговыми доходами.

Если мы хотим жить в правовом государстве, то нам нужен независимый, беспристрастный и доступный суд.
А в дополнение к нему – прокуратура и милиция на службе граждан, а не охраняющая власть от нас. Сложнее всего с демократией. Но на данном этапе нам необходимы: свобода слова и свобода доступа к информации, полноценная защита наших прав и свобод, беспрепятственное развитие гражданского общества.

Вот, собственно, и вся программа.
Без деталей. Для деталей – другие форматы. Ее, на самом деле, можно сформулировать в нескольких словах: «Восстановим действие Конституции». Если к этому добавить крепкое словцо, то вполне сойдет за лозунг.

Почему я пойду на митинг

Не считаю, что обладаю моральным правом кого-либо агитировать, а потому говорю только за себя.
Я иду на митинг на проспекте Сахарова 24 декабря 2011 г., поскольку:
Не хочу, чтобы я, моя семья мои друзья и коллеги, чтобы все мои сограждане жили под властью нерушимого блока подонков и ничтожеств.

[Георгий Сатаров]

http://www.echo.msk.ru/blog/satarov/843643-echo/
28 декабря 2011, 15:12
Все таки поразительно везет В.Путину с народом. Раньше многие его любили, его сексуальные локти, бравую походку с рукой, прижимающей саблю, его неприхотливый юморок с душком вонючей подворотни. Большинство было равнодушно, но по-своему хорошо, ибо, когда нужно, притворялось восхищенным и влюбленным, что благотворно сказывалось на данных социологических опросов. И была горстка ненавистников. Но и тут везение – сплошь предатели и шпионы, к тому же – аморальные.

Все хорошо, конечно. И потому кто-то может подумать, что сейчас стало плохо. Ан нет! И сейчас везет. Вот, посудите сами. Допустим, любящих стало меньше. Но остались только те, кто любит по-настоящему, как Миронов. Конечно, нейтральные перестают притворяться. Ну, так это хорошо: легче выявлять двуличие и показное лизоблюдство. Конечно, прибавилось недовольных. Но и тут фарт! Во-первых, их пока немного. На страну с взрослым населением в сто миллионов пара сотен тысяч. Сейчас быстренько подсчитаем: получается всего ноль целых две десятых процента.

Но не в этом главное счастье. Ибо, во-вторых, народ все попер в недовольные славный и незлобливый. Что их волнует? Только то, что их, бедолаг обидели! Лично! И голоса у них украли, у каждого лично! Как раньше они гундосили про свои дома невыстроенные, про свои правые рули, так и сейчас – про свои голоса.

Другие бы – все припомнили. Про моряков с подлодки «Курск» и их вдов, которых обхамил новоиспеченный президент, насильно привезенный на встречу с ними. Про убитую к его дню рождения Аню Политковскую и отравленного Юру Щекочихина. Про сожженных по его приказу бесланских детей. Про погибших от таинственного газа наших сограждан на Дубровке. Про москвичей, погибших от взрывов в метро. И это несмотря на отмену губернаторских выборов – главную путинскую антитеррористическую меру. И про многих других… И про многих других…

А кто поизощреннее, прикинул бы, что за путинские одиннадцать лет чиновники путинской вертикали отдоили бизнес взятками примерно на три триллиона долларов – это по самым оптимистическим оценкам. А кто-то спросил бы за тот же срок – как можно было просрать впустую такое благоприятное время, загубить экономику, разрушить конституционные институты!?

Но, слава богу, об этом на их митингах молчок. Хороший народ, смирный. Их обхамишь, и они обижаются. Потому что обидно. И все. Наверное, так и надо. Пусть и дальше обижаются, за себя. А обо всем остальном – молчок. Красота!

Тут, правда, один нюанс. Психологи утверждают, что люди ничего не забывают. Они просто разучаются вспоминать. Вот и эти разучились, спали долго. Во сне работали, ели, размножались лениво. Но могут ведь снова научиться! И лучший способ – общаться. А они снова начали общаться, что подозрительно…

Если бы Путин и его свора умели бы считать ходы вперед больше чем на один, то они бы срочно бросились договариваться с недовольными. Пока те не вспомнили. Тут ведь еще один нюанс. Сейчас они обижаются и по тусовочной привычке прикрывают обиду иронией. И это остальной России до лампочки. Но если вдруг вспомнят про то, что было в стране, пока они не проснулись, обида и ирония могут перерасти в гнев и ненависть. А вот это действительно будет опасно, поскольку станет понятнее остальной России.

Поэтому у Путина только два варианта: либо срочно начать договариваться, либо пугануть как следует, чтобы неповадно было обижаться и смеяться, чтобы остался только страх. И чтобы снова спали и ничего не вспоминали.

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=11693
13 ЯНВАРЯ 2012 г.
http://www.ej.ru/img/content/Notes/11693//1326445099.jpg
РИА Новости



Очень важная статья Дмитрия Орешкина рассчитана на читателей, в совершенстве знающих выборное законодательство. Для оставшегося меньшинства считаю полезным дать некоторые разъяснения.
Статья 78 Закона о выборах президента провозглашает, что если в бюллетень внесено два кандидата (так бывает во втором туре), то выборы признаются несостоявшимися, если ни один из двух кандидатов не набирает более половины голосов от числа принявших в голосовании. В последнее число включаются и те, чьи бюллетени признаны недействительными. Это те, кто, злонамеренно или по недомыслию, заполнил бюллетень так, что невозможно определить, за кого же они проголосовали. Значит, если:
— на выборы придут многие, в том числе — недовольные нынешним режимом;
— если они дружно поставят в квадратики галочки напротив фамилий обоих кандидатов;
— если этих многих злонамеренных будет достаточно много;
— если эти многие дружно пойдут в наблюдатели (я, например, собираюсь) и не дадут беспардонно манипулировать нашими голосами,
то весьма вероятно, что ни один из кандидатов не наберет более половины голосов. Тогда придется объявлять новые выборы с самого начала.
Есть еще один милый нюанс. В законе написано, что к этим повторным выборам не допускаются те кандидаты из прошлых выборов, чьи действия или бездействия привели к тому, что выборы оказались несостоявшимися. Стандартная трактовка этой нормы такова, что таковыми обычно признают участников второго тура, не сумевших обеспечить окончательный выбор народа.
Мораль ясна: при дружных действиях можно к хренам собачьим снести не только президентские выборы, но еще заодно и некоторых их участников, наиболее ретивых.

P.S. Читайте законы, господа.



Фотографии РИА Новости

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=11853
5 МАРТА 2012 г.

Сергей Лойко

http://www.ej.ru/img/content/Notes/11851//1330905615.jpg

Я шел контролировать выборы с намерением понять, можно ли провести достаточно честное голосование на одном отдельно взятом участке. Участок, на который меня направили, прославился на прошлых выборах тем, что до двух часов дня там шло голосование по фальшивым бюллетеням. Состав комиссии, однако, разогнали и набрали новый, но меня все равно направили туда, полагая, что ничего хорошего от такого плохого места ждать нельзя.

Я шел, рассчитывая, естественно, на остатки своего символического капитала, который должен помешать неограниченному хамству фальсификации, как это сделали и другие, вроде Людмилы Михайловны Алексеевой, Елены Панфиловой или Павла Шеремета. Так и вышло: наше голосование прошло почти безупречно. Единственное, что вызвало настороженность — полтора десятка социальных работников, которых вызвали в воскресенье на работу и дружной шеренгой привели голосовать по открепительным, но без всякой "карусели". Пресловутых непрерывников было немного, и все настоящие. И все. Дело не столько во мне, сколько в команде молодых (в подавляющем большинстве), настырных и толковых наблюдателей (не было наблюдателей от Путина и Жириновского). Отношения с комиссией и ее председателем Александром Николаевичем менялись по ходу дела от деловых до дружелюбных.

Итак, у нас на участке более 2000 избирателей. Проголосовало несколько более 1000, по открепительным талонам — 92. Это совсем немного отличается от подсчетов, которые по ходу голосования вели наблюдатели. На выезде проголосовало 66, никаких нареканий не было. Общая картина голосующих вполне стандартная; молодые были, но совсем не в такой концентрации, как на наших митингах, умеренно.

Теперь самое главное — данные по президентским выборам на нашем участке. Привожу только проценты в порядке убывания. Путин — 39,94; Прохоров — 27,67; Зюганов — 19,15; Жириновский — 5,68; Миронов — 4,87; недействительные бюллетени — 2,68. Результат считаю совершенно адекватным, соответствующим тому социальному составу жителей, что я наблюдал. Еще на одном участке, где наблюдателем был мой брат Сергей, результат почти такой же, как у нас. Но ему пришлось проявлять жесткость. На другом участке, где наблюдал мой зять Виктор, Прохоров обошел Путина, но это ближе к речке, дома посолиднее, и тоже приличная комиссия. Все это говорит о том, что моя роль не была так велика, как мне приятно было бы думать.

Я не говорю о результатах муниципального голосования. Тут особая и характерная песня. Большинство избирателей ничего не знали о кандидатах. Это показательная аномалия нашей политической системы. В нормальных демократиях самой важной считается политика на уровне "травы" — на муниципальном уровне. У нас это совсем не так. И это важная проблема, которая заслуживает отдельного обсуждения. Тем не менее, кандидат, направивший меня в комиссию, замечательная девушка Саша Парушина, художница, обучающая детей в Хамовниках, выиграла с очень приличным отрывом, и не только на нашем участке. Это говорит многое об ожиданиях и предпочтениях избирателей.

В заключении несколько соображений и обобщений. Участков, подобных моему 174-му, можно найти еще штук несколько; сколько — скажет Дмитрий Орешкин. И может даже больше, чем несколько. По Москве мерзейшие и масштабные нарушения шли в условиях уникально плотного контроля. Мне представляется, что 40-42 процента — это весьма правдоподобный результат Путина в Москве. Проблема в одном — сколь сильно остальная Россия отличается от столицы. От этого зависит, был бы второй тур или нет. Подозреваю, что был. Мой аргумент предельно прост: легальному победителю нет нужды оккупировать собственную столицу.



Фотография Сергея Лойко для ЕЖ

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=11870
11 МАРТА 2012 г.
http://www.ej.ru/img/content/Notes/11870//1331410190.jpg
РИА Новости

Золушка не чужда доверия к научному знанию, особенно если это социологическое знание: кто чего думает или собирается делать. Немудрено, что обманывать Золушку начинают загодя, прибегая к первому эшелону фальсификаций – социологическому.

Вот как вскрылись обман и бесчестье. Более четырех лет назад, после тех еще парламентских выборов, обнаружилась «великая российская социологическая аномалия». Состояла она в том, что прогнозы трех самых раскрученных социологических центров совпадали с невиданной доселе точностью между собой и, что до сих пор является непревзойденным достижением, с результатом, объявленным г-ном Чуровым, будущим обладателем титула «волшебника». Надо думать, общественность взволновалась таким невиданным достижением и решила поспрашивать героев об их успехах и планах на будущее.

В Домжуре усилиями Игоря Яковенко и Марии Кречетовой был организован семинар, на который были приглашены руководители прославившихся социологических центров и другие заинтересованные специалисты. ФОМ постеснялся прислать кого-либо (а может, это гордость: не у всех такие заказчики). Остальные центры прислали заместителей по полю. Разговор был вязкий и нервный, как между воришкой из 8-го «Г» и директором школы.

Все, что удалось извлечь из этого мероприятия, можно свести к следующему. Социологи объявляют нам перед выборами не частоты ответов на вопрос о том, за кого, дескать, будете голосовать, а результаты неких прогнозов, построенных на основании этих частот. От рассказов о методах прогнозирования коллеги уклонились. Не были обнаружены описания методик на сайтах. Не увенчался успехом поиск в научной литературе.

Любопытно, что электоральной социологией помимо трех лидеров занимались и другие социологические службы. Их результаты существенно отличались от триумфальных цифр наших героев. Но пресса об этом молчала. Довольно понятно, что совпадения социологических прогнозов с цифрами, нарисованными ЦИКом, должны были убедить общество в чистоте выборов и объективной непреложности победы партии власти. Интересно было понять, как социологи своими строгими методами получают результат, ведомый только Суркову и Чурову.

Завеса тайны приоткрылась четыре года спустя. После последних парламентских выборов, ознаменовавшихся взрывом интереса простых граждан к политике, фонд «Либеральная миссия» проводил ситуационный анализ. Эксперты, участвовавшие в мозговом штурме, нахально пристали к руководителю Левада-Центра Льву Гудкову с требованием объяснить, как им удается предсказать результаты голосования, объявленные Чуровым, т.е. предсказать не только волеизъявление избирателей, но и чудовищную волю к победе Центризбиркома и его вертикали.

Вот что мы узнали. Респонденты, дескать, не совсем искренне рассказывают социологам о своих намерениях на выборах. Поэтому приходится вводить поправочные коэффициенты. Делается это просто. Смотрим на предыдущие выборы и сопоставляем частоты, получаемые с помощью опросов, и итоговые результаты голосования. Различие между одним и другим определяет поправочный коэффициент, который можно применить для получения правильного результата и который можно потом использовать на следующих выборах.

Нам понадобится ниже простое формальное описание этого незамысловатого фокуса. Пусть G(0) – доля респондентов, выразивших готовность проголосовать за партию власти, определенная по результатам опроса перед голосованием. Пусть C(0) – доля избирателей, проголосовавших за партию власти, по версии Центризбиркома. Теперь введем коэффициент k=C(0)/G(0). По причине стеснительности граждан (по версии социологов) и всесилия Чурова (по версии нашей) коэффициент k превосходит единицу и показывает, во сколько раз результат партии власти на выборах превосходит робкие признания граждан при опросах.

Прекрасно. Проходит четыре года, мы полагаем, что ничего революционного в электоральной сфере не произошло, и потому намерены применить полученный ранее опытным путем коэффициент k на новых выборах. Пусть теперь G(1) – доля избирателей, выразивших готовность голосовать за партию власти на новых выборах, по данным опроса. В качестве прогноза мы можем взять величину P=G(1)*k. Тем самым мы увеличиваем процент, полученный при опросе, с помощью коэффициента k, ибо он больше единицы. И эту радостную величину мы и публикуем, чтобы вдохновить избирателей, готовя их к предстоящему голосованию. Ведь наша задача – убедить как можно больше людей примкнуть к фальсифицированному нами большинству, руководствуясь древним стадным инстинктом.

Я описал выше весьма примитивный арифметический фокус, хотя и вполне допустимый при некоторых упрощающих предположениях о природе вещей. И он действительно позволяет строить грубый прогноз результатов выборов, включающий фальсификации, что очень важно. Ибо пристальное внимание ко лжи позволяет выявлять правду, что я сейчас и продемонстрирую. При этом я буду предполагать, что поскольку Левада-Центру удается лучше всех прогнозировать фальсифицированные результаты выборов, то их истинные и скрываемые от нас результаты опросов довольно точно отражают, сколько граждан на самом деле проголосовало за то, что нуждается в помощи воровством и ложью.

Итак, предположим, что коэффициент k, который, по нашей версии, есть коэффициент фальсификации, относительно стабилен и потому, установленный социологами Левада-Центра ранее, равным образом работает на парламентских и президентских выборах. Тогда мы можем его определить следующим образом. Партия власти получила на последних парламентских выборах 49% голосов избирателей, пришедших на выборы. Дмитрий Орешкин, которого я уважаю не только за публицистический талант, но и за тщательность в работе и чуждость всякому драматизму, полагает, что из этих 49% от 15 до 20% приписано победителям. Чтобы не упустить возможность унизить волшебника Чурова, я буду полагать, что он накинул «едроссам» только 15%. Это значит, что на самом деле за них проголосовали 34% избирателей. Значит, мы можем исчислить коэффициент k=49/34=1,44.

Едем дальше. Будем благожелательно предполагать, что ради Путина Чуров старался не более, чем для возглавляемой им (Путиным) партии. Это значит, что коэффициент k сохранился. Прогноз Левада-Центра для Путина равен 66%. Поделим это число на k=1,44, получится 45,8. Если верить, что методика Левада-Центра такова, как нам ее описали, то это как раз тот процент респондентов, которые сказали, что будут голосовать за нацлидера. На самом деле он получил на выборах несколько меньше благоприятного прогноза, а значит, и проголосовало за него на выборах еще чуть меньше народу. Так или иначе, Путину по этим расчетам было приписано примерно 20% голосов. Обратите внимание, что это поразительным образом совпадает с оценками Дмитрия Орешкина, опубликованными в среду, 7 марта, в «Новой газете», но полученными совершенно иным образом. И при всех подсчетах нет у Путина победы в первом туре. Я полагаю, что ему настоящие цифры были известны. Отсюда его болезненно-истерическая риторика.

Тут ведь вот какая фишка. Вранье власти можно хладнокровно рассматривать как некую неадекватную модель реальности. Наука всегда работает с неадекватными моделями, ибо других, строго говоря, не существует. И потому давно выработаны подходы для определения и анализа этой неадекватности. Примерно в этой логике мы с вами и отработали сейчас.

А социологам можно снова начать верить только тогда, когда, касаясь общественно-важных проблем, они начнут придерживаться набора простых правил:

— публиковать и исходные проценты, и прогноз;

— раскрывать методы прогнозирования;

— делать доступными исходные базы данных с ответами респондентов.

В первую очередь это касается социологов, получающих государственные заказы. Вольно им обманывать нас за наши денежки!

А пока они этого не делают, пошли они к хренам собачьим со своими прогнозами, независимо от того, работают они на эту власть по вдохновению, за бабло или под давлением. Журналисты и Золушки, будьте бдительны, когда имеете дело с социологами на выборах!

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=11949
11 АПРЕЛЯ 2012 г.
http://www.ej.ru/img/content/Notes/11949//1334118955.jpg
РИА Новости
«Однако за время пути собака могла подрасти!»

С.Я.Маршак

Что за мрак!? Почему в последний путь? – вправе спросить раздраженный читатель. Не надо нервничать. Все не так трагично, как может показаться. Просто в путь отправляется Золушка, а кто выйдет из кареты и где, кстати, пока неизвестно. Да и вряд ли это карета, скорее огромный поезд с множеством вагонов и локомотивов. А теперь от метафор к реальной жизни. Сначала вводные.

Первая вводная: имеется страна, наша страна, большая, неуклюжая, нелепая, каких мало, с совершенно противоречивым прошлым, каких много. В XX веке наша страна оказалась в числе тех, на которые ссылаются, утверждая, что этот век вошел в историю человечества своими беспрецедентными социальными трагедиями. Почти двадцать лет в конце века страна пыталась выпутаться из этого кошмара, и в результате получила вторую вводную – путинскую власть: свору серых, жадных, аморальных проходимцев, ненавидящих нашу страну и презирающих ее народ. И они хотят остаться до конца, при неопределенном понятии конца – то ли страны, то ли нашего конца, но ни как уж не их конца.

И третья вводная: есть довольно небольшая группа людей – несколько сот тысяч на всю страну, так они, по крайней мере, себя ощущают, явно недовольных ситуацией в стране, меньшая часть – давно, большая – недавно, и готовых что-то предпринять. Их представления о «предпринять» располагаются в широком диапазоне от бегства из страны до штурма Кремля. И есть пассивное большинство, включающее опасающихся, что нынешнее зловоние может смениться геенной огненной, а потому пассивно держащееся за то, что есть.

Отсюда три проблемы, которые требуют разрешения активным меньшинством:

1) нас мало;

2) остальных много;

3) что делать-то.

Нас мало

Это не проблема по целому ряду причин. Во-первых, нас не мало. Мало выходит на митинги. Но давайте договоримся, кто такие «мы» в контексте проблемы. Вот возможное определение в контексте проблемы: «мы» – это те, кто недоволен ситуацией в стране, ее политическим режимом и готов тратить свои силы и время на то, чтобы все это менять. Тогда исчислять себя надо не от числа выходящих на митинги. Это все равно, что считать автолюбителями только тех, кто ездит на «мерседесах», и игнорировать остальных. Общее число недовольных никак не менее 20 миллионов. На это указывают и социологические данные, и результаты электоральной статистики. Конечно, активных особей в любой популяции примерно пять процентов. Но среди недовольных их всегда в разы больше. Поэтому нас, готовых действовать, не менее двух миллионов, а это уже серьезная сила.

Во-вторых, мало или много – это зависит от целей и задач. Серьезные социальные изменения всегда осуществляло меньшинство населения. Отсюда, в-третьих: результативность усилий такого меньшинства зависит не от абсолютного количества, а от способности концентрировать свои силы на наиболее важных направлениях работы и умения делать ее качественно.

Их много

«Их» всегда много, пассивных, равнодушных, конформных, глядящих из колонну, идущую в мороз от «Октябрьской» к Болотной. Этот биологический факт неизменяем, а потому не может служить оправданием собственных пассивности, пессимизма или конформизма.

Но главное не в этом. Их пассивность, равнодушие и конформизм касаются сферы политики. Но у большинства из них есть сферы, в которых они не пассивны, не равнодушны, не конформны. Есть такие, что увлечены свой профессией, кто лечением людей, а кто строительством мостов; при этом им плевать на политику. И я не вижу в этом ничего скверного. Проблема в том, что они не видят политику в качестве инструмента решения своих проблем, с которыми сталкивается каждый. Они не видят, что их проблемы – это общие проблемы, и потому их надо решать политическими средствами. Они политически полностью демобилизованы, на что было потрачено двенадцать лет, колоссальные усилия и средства власти. Значит, их надо вернуть, показывая им примеры и возможности. Но и в этом случае они никогда не станут большинством. Но как вовлечь в политику новых людей с разнообразными интересами? Ответ на этот вопрос – часть разрешения третьей проблемы.

А кто мы

Я бы, стремясь сохранить стройность сюжета, немедленно начал обсуждать проблему «И что делать-то». Но перед этим необходимо понять, «кто мы» (тут слово «мы» я не использую как способ примазаться. Это просто фигура речи) и «в чем наша сила».

Есть люди, для которых индивидуальное выживание неотделимо от социального. Их относительно немного, но именно их наличие делает нас обществом. Даже у сусликов есть особи, которые при приближении пернатого хищника или змеи первыми встают на задние лапы и громко свистят, чтобы предупредить группу. И этот свист делает их более легкой добычей врагов. Именно поэтому их доля невелика, но без них суслики перевелись бы. У людей это часто проявляется на войне. Они первыми встают и кричат: «Слушай мою команду!», когда убивают командира. И их слушают. Это не героизм, это гены. Они просто не могут по-другому. Поэтому с этим ничего не поделать, нигде и никогда. Их не смогли до конца истребить даже большевики, а они это делали семьдесят лет. И конечно, их у нас сейчас меньше, чем в нормальных обществах, они более запуганы, их головы более оболванены. И все же…

Я не утверждаю, что все протестное движение сплошь состоит из свистящих сусликов (так я отмазываюсь от амбициозного «мы»). Но я не сомневаюсь, что в его рядах концентрация этих странных существ аномально высокая. Они организуют протесты и участвуют в них: против вырубки лесов, уплотненных застроек, ментовского бандитизма, чиновничьего беспредела на дорогах и т.д., и т.п. Они бросаются тушить пожары или разыскивать пропавших, когда видят, что государство либо неспособно, либо безразлично; они называют воров ворами, а преступления – преступлениями, и каждый из них звонит в свой колокол. Этот колокольный звон разносится сейчас по всей стране. В России сейчас практически каждый день где-нибудь эти люди, которых я с любовью и благоговением называю «свистящие суслики», протестуют против действий власти или спокойно делают за нее ее дело. И тут, понятно, двойной эффект, порождаемый загнивающим государством и пробуждающимся в ответ обществом.

Теперь мое определение должно быть ясно: мы – свистящие суслики. И без нас страна загнется. И мы обречены свистеть.

В чем наша сила

Ответ на этот вопрос очень важен. Ответив на него, мы почти вплотную подойдем к ответу на последний вопрос. Кроме того, тут еще одно соображение по поводу стона «нас мало».

Не следует думать, что наша сила в том, что нас много. Выше я попытался объяснить, что это не совсем так. Но дело не только в приведенных мной соображениях. Задайте себе вопрос: «Почему СССР проиграл войну в Афганистане, США – во Вьетнаме, Наполеон – в Испании и т.д.?». Обычно детям говорят: «Потому что весь народ как один поднялся на борьбу с захватчиками». Это не совсем верно. Расчеты историков показывают, что в партизанских войнах участвует сравнительно небольшая часть населения. Подумайте сами хотя бы о следующем: если «весь народ как один поднимется на…», то кто их будет кормить? Главная сила партизанских движений – разнообразие и непредсказуемость, а непредсказуемость поддерживается полной некоординированностью из общего центра. Против этого оружия не может устоять никакая регулярная иерархически организованная армия.

Я привел пример более общей закономерности: сила государства – в его организованности, в порядке, в регулярности; сила общества – в хаосе, разнообразии, нерегулярности. Сила государства проявляется в решении короткого перечня ясно сформулированных задач. Неслучайно они легко перечисляются в различных конституциях. Но никакой гений никогда не сможет написать «конституцию общества» с перечнем задач, решаемых обществом, ибо этот перечень огромен и принципиально открыт; ведь все новые задачи появляются именно в обществе и первый поиск их решений происходит именно в нем: от изменения роли женщины в обществе (искусство миннезанга в Средние века) до персональных компьютеров (несколько молодых ребят в сарае несколько десятилетий назад).

История знает множество случаев, когда общество уничтожало государство и возводило новое. Это называют революциями. Но неизвестно ни одного случая, когда государство побеждало свое общество и продолжало существовать. Победа государства над обществом самоубийственна для первого. Его можно в большей или меньшей степени ограничить, взять под контроль, на время заморозить. Но не более того. (Я, конечно, упрощаю. Это ведь публицистическая статья, а не научная.)

Как вы думаете, чего больше всего боятся эти, там? Даю подсказку. Вот слова Путина: «Жизнь, на самом деле, очень простая штука». Дело не в том, верит он в это или нет. Он хочет верить в это. Ибо противоположное страшит его. Ибо противоположное – сложность, разнообразие, непредсказуемость, хаос, все, что свойственно гражданскому обществу, все, что рождает развитие, новую жизнь, новую мысль – все это убивает представителей этого вида. Не биологически, и даже не на уровне дарвиновского отбора – на социальном уровне, на уровне социальной эволюции, которая всегда идет по нарастанию сложности и разнообразия. Они – отмирающий социальный вид, цепляющийся за простоту. Отсюда их вопли о хаосе 90-х, которые выражают их патологический страх перед сложностью и непредсказуемостью.

И что делать-то

Из сказанного выше следует, что решение – в репертуаре! Надо расширять репертуар активности. Мы проиграем, если иерархии власти мы противопоставим любую свою политическую иерархию и будем наступать на них клином. Мы выиграем, если наша активность будет везде, в самых разнообразных формах и по самым разным поводам.

Я не в состоянии придумать за все общество все то, что ему надо делать; даже пытаться не буду. Достаточно предостережения о том, чего делать не следует. Но все-таки на нескольких моментах я остановлюсь.

Вот, к примеру, муниципальная власть. Здоровые социальные инстинкты наших свистящих сусликов уже направили их туда. И это здорово. И Юля Латынина постоянно им твердит вслед: «Идите туда!». И правильно делает. Но дело не только в том, что «настоящая политика находится на уровне корней травы», как пишут западные учебники; это всего лишь следствие. А причина в том, что из всего разнообразия задач, решение которых должно обеспечиваться властью, львиная доля приходится на муниципальный уровень. И ведь это все задачи повседневной жизни граждан. Вот поэтому этот уровень главный. Обречена та страна, в которой повседневную жизнь граждан обеспечивает центральная власть. Даже если ее возглавляет Путин.

Обычно, говоря о нашей муниципальной власти, говорят, что она совершенно бессильна и нища. Это верно, но не предопределяет безнадежность. Поясню несколькими соображениями.

На муниципальном уровне власти в первую очередь можно убедить граждан, что власть бывает честной и внимательной к людям. Насколько это важно, следует из следующего исторического примера. Археологи открыли древнеегипетский манускрипт, относящейся к эпохе Древнего Царства (2575 – 2134 гг. до н.э.) и посвященный, как мы сказали бы сейчас, этике должностных лиц. Вот точная цитата из этого первого руководства: «…проситель более желает внимания к его словам, нежели исполнения того, ради чего он пришел». Вы будете смеяться, но исследования Фонда ИНДЕМ подтверждают, что эта максима верна по сию пору. Впрочем, это не отменяет необходимость решать проблемы граждан.

Откуда следует, что, придя в муниципальную власть, надо бросаться самим решать все проблемы граждан? Может быть, имеет смысл научить их совместно решать свои проблемы? Ведь именно этим занимаются активисты гражданского общества. Так зачем им изменять себе, приходя во власть? И вообще, измена себе – худшая из измен.

И не надо думать, что муниципальная власть так уж бесправна. У нее бездна полномочий. Просто к ним еще не подходили всерьез. Приведу только один пример: Конституция РФ в п.1 статьи 132 предписывает органам местного самоуправления осуществлять охрану общественного порядка. А закон о местном самоуправлении (№ 131) уточняет в статье 15, что к вопросам ведения местного значения муниципального района относится «организация охраны общественного порядка на территории муниципального района муниципальной милицией». Я знаю, что это трудно. Но мне известны проблемы и потруднее. Но просто представьте себе граждан вашего муниципалитета, которых охраняет ваша милиция, а не полиция Нургалиева-Путина.

А теперь сложите все перечисленное вместе и представьте: кому больше будут доверять жители вашего муниципального района – НТВ и Путину или вам.

И на региональном уровне есть, где развернуться оппозиции, получающей большинство в региональном парламенте. Только один пример. Статья 6 закона о мировых судьях (№ 188) дает законодательным органам право вводить на своей территории собственным региональным законом выборность мировых судей. А теперь, свистящие мои, проявим чуть-чуть фантазии. Смогут ли мировые судьи, избранные гражданами, решать споры между водителями и гаишниками прежним образом? И каково будет проникать на посты мировых судей девицам, завербованным ФСБ? И вольно ли им будет бросать на нары людей, законным образом отстаивающих свои законные права?

Я обрисовал только некоторые последствия законных действий иной власти, не нынешней, в рамках действующих законов. Это последняя мораль, которую я хочу прочитать. Действуя на территории власти, мы вполне в состоянии выигрывать у них, оперируя в рамках ими же созданных законов. Только надо действовать разнообразно, используя максимум предоставляющихся возможностей. А на нашей территории они без шансов. Им это известно, потому государственная власть и стремится замостить собой как можно большее пространство.

И последнее. Все, что я сказал, не отменяет того, что уже делается – и создание партий, и легализация их деятельности, и массовый протест, и тушение пожаров, и защита прав: все, что накоплено наличным опытом и будет накапливаться впредь. Обрисованное мной – лишь возможность. Это карета или поезд, если угодно. Сядет ли в него Золушка, я не знаю. А если сядет, то не знаю, кто выйдет на следующей станции: «Однако за время пути…». Объявляю конкурс на имя этого персонажа.



P.S. Вы не спросили, а я сам сразу не сообразил. Вот вопрос. Эта карета или поезд, неважно, куда это едет?

Марк Блок, потрясающий историк и человек, писал, что система феодальных отношений была вызвана к жизни распадом римской системы права в раннем Средневековье, когда Европа двигалась назад, в дикость. Почти ровно четыре года назад я писал о Блоке об отношениях оммажа и о том, что ровно то же самое происходило последнее десятилетие в России – феодализация отношений по мере подавления формировавшегося ранее права путинской группировкой. Это означает, что Россия движется в прошлое, регулярно празднуя Новый год и слушая рапорты о наших достижениях. И даже расширяя число охваченных Интернетом.

А теперь к ответу на забытый вопрос. Никакого поезда нет. И кареты тоже. Никто нас никуда не отвезет, и надеяться не на кого. Карета Золушки – это она сама. Ее выделяет желание развернуть движение страны из прошлого в будущее. Но куда она будет двигаться на самом деле – в прошлое, настоящее или в будущее, зависит от нее. Стало быть – от всех нас, от наших действий. Описанное выше – не прогноз, а лишь короткий и неполный очерк настоящего и заключенных в нем возможностей. Но только мы сами превращаем возможности в реальности, а настоящее – в будущее.

Фотография РИА Новости

[Георгий Сатаров]

http://www.grani.ru/blogs/free/entries/197072.html
April 11, 2012 15:23

Итоги первого этапа борьбы за политические права: власть предложила циничную имитацию. Наш ответ – нарастающее осознанное давление граждан

Участники РГ №1 «Круглого стола «12 декабря» констатировали следующее:

1. Под видом «политической реформы» нам выдали:
- вместо гарантий свободы граждан на объединение в политические партии – сохранение в полном объеме в руках исполнительной власти всех административных рычагов по ограничению этих прав;
- требование вернуть свободную консолидацию политических сил в избирательные блоки отвергнуто;
- вместо прямых выборов губернаторов со свободным доступом к участию в них – двойной «фильтр» для партийных кандидатов (согласование с Президентом и сбор подписей среди муниципальных депутатов), а для самовыдвиженцев сохранен традиционный барьер в виде необходимости сбора подписей избирателей. Требование использовать залог отвергнуто;
- новый порядок избрания Госдумы ухудшает даже действующий закон, он выгоден исключительно «партии власти»;
- порядок формирования избирательных комиссий не изменился. Обещания внести изменения остались пустыми;
- вместо скорейшего проведения муниципальных, региональных и губернаторских выборов по новым правилам с помощью хитрых уловок (переход на один единый день голосования в сентябре) выборы фактически перенесены на осень 2013 года;
- вместо ликвидации фактической цензуры на федеральном телевещании – обещание создать за счет граждан новый канал с имитацией «общественного контроля» его редакционной политики;
- никаких намеков на обеспечение гарантий независимости судов и верховенства права.

2. Правящая элита вновь продемонстрировала, что ее истинной целью остается сохранение своей полной власти над политическим пространством, т.е. умерщвление всякой независимой политической жизни. Власть понимает, что она «избрана» нелегитимно, так как «выборы» 4 декабря 2011 года и 4 марта 2012 года не были ни честными, ни свободными. В этих условиях проведение нескольких ярких массовых протестных акций в Москве и крупных городах страны оказалось недостаточным для того чтобы заставить руководство страны пойти на реальную демократизацию политической жизни страны, которая рассматривается им как угроза потери власти, удерживаемой не по праву, а в результате административного произвола.

3. Реальная демократизация в стране требует последовательного наращивания осознанного гражданского давления на власть в различных формах.

4. Для формирования условий наращивания такого давления на власть требуется консолидация всех граждан, организаций, политических сил на общегражданской платформе демократизации политической жизни в стране.

5. «Круглый стол «12 декабря» намерен расширить свою деятельность в качестве площадки для такой консолидации.

Л. Алексеева, В. Войнович, А. Зубов, Д. Зимин, М. Касьянов, М. Краснов, С. Ковалев, К. Мерзликин, Б. Немцов, Е. Немировская, А. Пионтковский, В. Рыжков, Ю. Рыжов, Г. Сатаров, Ю. Сенокосов, С. Шаргунов, Л. Шевцова, В. Шейнис, Л. Шибанова, Ю. Шмидт, Е. Ясин

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=11955
http://sdfsdf.ejnew.org/?a=note&id=12062
13 АПРЕЛЯ 2012 г.
http://www.ej.ru/img/content/Notes/11955//1334247366.jpg
РИА Новости

Немало писали (и сам грешил), что в нашем обществе потерян институт репутации. Точнее, сохранились люди, про которых говорят «профессионал», «отморозок» или «ботаник», но то или иное обозначение нами качества того или иного человека не влияет на отношение к нему. Институт репутации перестает работать не тогда, когда стираются различительные признаки между сволочами и праведниками, а когда исчезают представления о нерукопожатности, когда приличный человек не считает для себя зазорным сидеть рядом с заведомым подонком и мило болтать, поигрывая соломинкой в бокале.

Хочу сказать очевидное: именно подонки более всего страшатся института репутации. Не только страшатся, но и всячески стараются его разрушить. Для этого у них существует широкий арсенал средств, когда они дорываются до власти. Главный способ — ставить приличных людей в условия тяжелого морального выбора. Случай Чулпан Хаматовой — очевидный пример, можно сказать — хрестоматийный.

Но в большей или меньшей степени в подобные условия поставлены почти все, кто в той или иной степени вынужден взаимодействовать по разным поводам с аморальной властью или зависит от нее. Ты хочешь, чтобы твоя радиостанция продолжала работать и иметь возможность говорить людям правду? Да ради бога! Но тогда мерзавцы из этого списка должны каждую неделю появляться у тебя в эфире. Ты боишься потерять театр? Проблемы? Помещение? Нет проблем! Но тогда вот этого мерзавца ты должен назвать ангелом. У тебя жена и дети? И кредит? И ты ничего не умеешь, кроме как «снимать репортажи». Нет проблем! Но тогда я тебе буду говорить, что снимать, а что нет.

Конечно, это делается тоньше, не столь открыто (как правило). Но общая канва именно такова. Наши сограждане, попадающие в эти ловушки, формируют в результате широкий спектр психологических типов. На одном полюсе — постоянные страдальцы. На другом — те, кто преодолевают когнитивный диссонанс стандартным способом: «Да, я подонок. Но подонки — все. Зато я успешный подонок. И они мне завидуют». И все они, и это наличие плавных переходов между типажами — все это размывает и уничтожает институт репутации, что и нужно мерзавцам во власти.

Так вот, похоже, что институт репутации восстанавливается. Нет, вряд ли мы вспомним яркие примеры, когда один известный человек демонстративно убрал руку, не желая пачкаться о скомпрометированную ладонь другого. Нечасто, прямо скажем, дают по щекам или вызывают на дуэль. Все начинается со слов или других форм коммуникации, как в Библии. На митингах свистят, на великосветских тусовках задают нелицеприятные политические вопросы, побуждая «проявиться». Типичный пример — вопрос Ксении Собчак Чулпан Хаматовой.

Столь же характерен свист в зале, выражавший неодобрение вопросу Ксении. Это ведь ровно то, о чем я написал выше. Они ведь поняли, что это вопрос про репутацию. Они ведь испугались, они ведь, точнее, многие из них, участвовали в уничтожении института. Им ведь страшно, если он начнет возвращаться. Они ведь не репутацию великой актрисы защищали. Они себя защищали от любых напоминаний о репутации.

Необходимо уточнить. Выбор Чулпан Хаматовой и ее коллег, как и вопрос Ксении Собчак, не сводится к проблеме репутации. Тут намешано многое. Ведь власть заставляет людей выбирать не между добром и злом, а между злом и злом. Вопрос не в том, действительно ли Путин отказал бы в поддержке фонду Чулпан Хаматовой в случае ее отказа записывать ролик. Вопрос в том, что люди, делая выбор, кладут на разные чаши весов в подобной ситуации. Например: на одной чаше весов — дети, которым помогает актриса, и их родители, живые конкретные дети и взрослые, с их трагедиями и слезами. На другой чаше весов абстрактные цифры роста детского суицида, роста числа абортов и материнской смертности, роста детской наркомании, включая героиновую, роста числа детей, брошенных родителями, и все прочие подобные достижения путинского режима. И как выбирать!? Проблема в том, что власть создает для людей условия, при которых любой выбор может быть осуждаем. И это не имеет отношения к проблеме репутации.

Иное дело — вопрос, заданный актрисе. Подозреваю, что автор вопроса не рискнула бы объявить себя претендентом на роль морального эталона. Рискну предположить, что один из мотивов ее вопроса — личный пиар. Но отметим: острое чутье Ксении Собчак подсказывает ей, на чем надо делать себе новое имя, новую репутацию, упорно ломая старую. А это уже имеет непосредственное отношение к обсуждаемой здесь теме, это — сфера репутации, как своей, так и чужой.

И вот еще о чем хочу сказать, об очень важном, как мне кажется. Нынешние дискуссии о репутациях, возникшие по поводу поддержки Путина творческой интеллигенцией, сосредоточены на том выборе, который сделали герои этих обсуждений. Но мы почти не говорим о мерзавцах, которые побуждали их к этому, которые создавали необходимость критического морального выбора, создавали эту атмосферу моральной деградации.

Моральный выбор всегда делается человеком в условиях внешнего давления. Проблема в том, что у нас это внешнее давление монополизировано аморальной властью, которая намеренно создает его, уничтожая мораль, стремясь уподобить других себе, исключая добро как возможность выбора, делая его наказуемым. Необходимо, прежде всего, менять ситуацию. Необходимо восстанавливать возможность выбора добра. Впрочем, ситуация будет меняться тем быстрее, чем чаще люди будут остерегаться делать аморальный выбор. А для этого все равно нужны слова и неудобные вопросы. Просто дело не только в них.

Фотография РИА Новости

На фото: Актриса Чулпан Хаматова и телеведущая Ксения Собчак (слева направо) во время благотворительного аукциона "Сердечный прием" фонда "Обнаженные Сердца" в Концертном зале "Барвиха Luxury Village"

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=11845
7 ИЮНЯ 2012 г.
http://www.ej.ru/img/content/Notes/11845//1339014124.jpg
Мария Олендская / ЕЖ
Наша парламентская оппозиция неплохо поработала во вторник в Думе: весело и безрезультатно. Но еще не все линии обороны потеряны. Я про Конституционный суд, куда можно направить запрос о конституционности принятых во вторник поправок в Гражданский кодекс, вводящих беззаконие в регулирование акций гражданского протеста. Ясно, что оппозиция может набрать нужные девяносто депутатов для направления запроса. Тут дело в обосновании. Звучала идея, что нужно опереться на нарушение процедуры принятия поправок. Но это практически нереально. В мою бытность помощником Ельцина мы постоянно сталкивались с законами, которые принимались с нарушениями процедуры, причем злостными нарушениями. Иногда это становилось одним из оснований для наложения вето. Но мои консультации с Владимиром Тумановым, который тогда был председателем Конституционного суда, убедили меня в том, что Конституционный суд не станет рассматривать нарушение регламента, не являющегося законом, в качестве основания неконституционности. Тем более безнадежен этот аргумент в нынешней ситуации.



Могу ошибаться, но я вижу следующие основания. Принятые поправки обладают двумя качествами. Первое — истерически высокие штрафы, противоречащие и здравому смыслу, и всей системе санкций, предусмотренных Гражданским кодексом РФ. Второе качество — обилие панически бессмысленных и расплывчатых норм, позволяющих трактовать как угодно любое коллективное поведение. Именно сочетание двух этих качеств формирует запретительные барьеры для реализации прав, предусмотренных 31-й статьей Конституции РФ. (Теперь многие знают про эту статью, благодаря настойчивости Эдуарда Лимонова.)



И тут появляется 55-я статья Конституции, пункт 2: “В Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина”. Эту статью всем надо было бы выучить. Ведь уже двенадцать лет путинята в Думе принимают законы, умаляющие и отменяющие наши права. И только сейчас это начало волновать людей, число которых превосходит пару сотен. Конечно, судьям в Питере очень не нравится эта статья. Достаточно вспомнить их вердикт относительно отмены губернаторских выборов. Уверен, что тем из конституционных судей, у кого сохранилась профессиональная гордость, сей вердикт по сию пору снится по ночам. Так вот, запретительные барьеры, вводимые совокупностью принятых поправок, не просто умаляют права, предусмотренные 31-й статьей Конституции, а искореняет их. Подросток, боящийся отцовской порки, выбрасывает ремень в мусоропровод, надеясь избежать наказания. Так и наши депутаты надеются избежать протеста, отменив его.



Вы скажете, конечно: “А как же судьба отмены губернаторских выборов в Конституционном суде?”. Отвечаю. Профессионализм судей всегда соизмеряется с общественной атмосферой. Поэтому нужно апеллировать к судьям. Все равно больше не к кому. И выходить на улицы, наращивая количество и качество протеста. Говорить и писать все, что мы думаем об этой власти и об этом, с позволения сказать, политическом режиме.



А теперь попробую объяснить причины, побудившие власть принять эти маразматические поправки. В чем причина-то? Понимаете? Вот как я рассуждаю.



Многие балаболят про то, что Pussy Riot оскорбили некие религиозные чувства. Но как-то забывают, что они пели про Путина на Красной площади несколько ранее. Теперь — Божена Рынска. Ее привлекают к ответственности за агрессию против полиции, проявленную полгода назад. Но точно так же, как и в предыдущем случае, существенно то, что она писала про того же Путина незадолго до уголовного преследования. Теперь к митингам. Все пытаются связывать энергичное принятие поправок с событиями 6 мая. Но это все мура. Давайте сопоставим, что в массовом порядке говорили (кричали, писали, рисовали и т.п.) про Путина на митингах, как только он подкинул всем тему контрацептивов.



Вы уже должны увидеть общую событийную логику и общую причину. Она банально проста и по-человечески понятна: он обиделся. Вы поймите: одиннадцать лет процарствовать, упиваясь своим величием и всеобщей любовью, и вдруг огрести такое. Вы бы выдержали? Он тоже не выдержал и теперь мстит. Но нескольких девчонок легко посадить. А что делать с десятками тысяч издевающихся людей? Только запретить запугав. Он и запрещает. И запугивает.



Возможно, моя теория неверна. Но скоро она будет проверена. Если Путин наложит вето, то это будет значить, что шоу продолжается, что нам напоминают: вот он, единственный либерал в России. Если же он подпишет закон, то это будет означать, что он больше не видит в себе политика. Что он понял себя как просто пожилого обиженного человека, у которого ничего больше не осталось в жизни, кроме обиды и мести.



Поживем — увидим. Хотя, честно говоря, это уже не очень интересно.

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=11868
19 ИЮНЯ 2012 г.
http://www.ej.ru/img/content/Notes/11868//1340054314.jpg
РИА Новости
Мне давно пеняли коллеги, апеллируя к прописям из учебников политологии для техникумов, на то, что я называл путинский режим диктатурой. Я отбивался: диктатуры бывают разные; они по-разному проявляют себя в разные исторические периоды; диктатура в информационную эпоху — не то, что в начале прошлого века. Поэтому я утверждаю: то, что мы наблюдаем — это не установление диктатуры, это ее деградация. Объясняю: деградация социального порядка это всегда попятное историческое движение к старым, примитивным формам. Деградация нашей диктатуры — это переход от диктатуры XXI века к диктатурам столетней давности. Это ровно то, что мы сейчас наблюдаем. Обратите внимание: то же самое происходит и с отдельным человеком в состоянии стресса, страха. Его поведение начинает регулироваться не тонкими механизмами социального контроля, а древними животными инстинктами. Это ровно то, что демонстрирует наша власть, которая от эпизодической имитации приверженности праву перешла под воздействием охватившей ее паники к тотальному антиправовому беспределу — будь то принятие законов или повальные аресты и обыски. Напомню, кстати, что это началось не сейчас. Первые массовые аресты относятся к 2006 г. — перед первой конференцией «Другой России».

Довольно ясно, что попытки запугать сотни тысяч людей штрафами и репрессиями дадут обратный эффект. Мы убедились в этом 12 июня. Но напоминаю, что все это позорище предшествует очередной показухе, которую называют экономическим форумом в Санкт-Петербурге. Туда поедут мои коллеги и даже друзья. Они будут в одних залах с Путиным и Медведевым участвовать в коллективном вранье. Их будут в очередной раз растирать, как краски, и класть на полотно, рисуя благолепную картину либеральной российской власти. Я мне потом придется расширять круг нерукопожатности.

И еще туда приедут западные политики и бизнесмены. Ну, политиков я еще могу понять. Им надо согревать свое население и заливать бензин в их машины, а потому они вынуждены договариваться с нелегитимной преступной властью. Но как понять бизнесменов!? Ведь политические риски инвестиций в Россию стремительно приближаются к абсолютному максимуму. Ну да это их проблемы. А нам надо разбираться со своими.

Что можно ждать дальше? Мы обязаны исходить из стремительно нарастающей неадекватности власти. Мы также обязаны предположить, что и во власти есть немало людей, которые осознают эту неадекватность и ее негативные последствия. Это, скорее всего, будет увеличивать недовольство административной элиты высшим политическим (условно говоря) руководством. Традиционное поведение элит в такой ситуации — раскол и попытки одной части пожертвовать другой, отдав ее на растерзание оппозиции и возмущенному общественному мнению в попытках спасти себя. Тут вот что забавно: в некий момент может начаться гонка — кто быстрее объединится с оппозицией и предаст остальных, бросив их «на копья». Если говорить конкретно: либо чекистские «путинята» обвинят во всем «либеральных «чубайсят», бия себя в грудь и возвещая о своем профессиональном патриотизме, либо «чубайсята» пожертвуют чекистами, объединившись с ненавидящими их военными.

Тут вот что неприятно: нет никаких гарантий, что такой сценарий завершится благолепно — учреждением демократии и верховенства права в интересах граждан России. Но еще больше неопределенностей, чреватых катастрофическими последствиями вплоть до распада страны, таит инерционный сценарий стремительного и неподконтрольного распада режима. Понимание этой драматической развилки, неизбежной в условиях деградирующей путинской диктатуры, было бы небесполезно в рядах коллективного лидерства протеста. В той мере, конечно, в какой подобное понимание может стать причиной адекватных действий. А они очевидны: наращивание легитимного протеста (оппозиция не имеет права конкурировать в неадекватности с властью), раскол правящей элиты и поиск возможных партнеров. Рост масштаба протеста — это не только способ давления на власть с целью вызвать раскол, но и единственное средство защиты от власти, готовой на любые нарушения закона с целью самосохранения.

Последнее. Не исключаю, что власть надеется создать для протеста ситуацию цугцванга. Либо репрессии напугают людей, и протест сойдет на нет. Либо, наоборот, разъярит и подтолкнет к действиям за пределами закона. Последнее может привести к консолидации элиты и дать повод для расширения репрессий. Это значит, что протест надо расширять и поддерживать его в легитимном русле. Это трудно, но это единственный выход.

Фотография РИА Новости

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=11919
29 ИЮНЯ 2012 г.
http://www.ej.ru/img/content/Notes/11919//1340908373.jpg
РИА Новости
Вспыхнувшее в России обсуждение списка Кардина не учитывает несколько важных моментов его бытования на родине — в США, как, впрочем, и у нас в стране. Считаю полезным эти моменты ввести в "дискурс", как нынче модно говорить.



Первое. Почему активизация обсуждения списка Кардина в Конгрессе США происходит именно сейчас? Ответ ясен — приближаются выборы (и тут не важно, какие это выборы — президентские или “депутатские”, важно, что они конкурентные, партийные и предусматривают борьбу за избирателей). Американская политическая наука давно выявила некую статистическую закономерность. В разные периоды своей легислатуры конгрессмены и сенаторы в разной степени ориентируются на мнение своих избирателей. Минимально — в середине срока, а вот в начале (сразу после выборов) и в конце (перед выборами) — максимально. Получается такая кривая в виде буквы U. Из этого следует, что, вбрасывая тему списка и единогласно поддерживая его в комитетах, конгрессмены отрефлексировали отношение американских избирателей к этой теме.



Второе. Значит ли это, что простых американцев интересует коррупция в России? Очевидно — нет. Тут совершенно другой аспект, о котором мы забываем. Магнитский был сотрудником американской фирмы, он защищал ее интересы и в результате погиб. Поэтому список Кардина — одно из возможных средств защитить свой бизнес в России, когда другие средства (об этом ниже) не дали результата. Отвернувшись от судьбы Магнитского, американские власти не только не выполнили бы свой долг в глазах своих избирателей. Они подали бы ясный сигнал: работая в американской фирме в России, не рискуй защищать ее интересы против преступных наездов российской власти; думай о себе и своей жизни.



Обсуждая список Кардина и поведение Магнитского, важно помнить еще об одном. Американское законодательство запрещает американским фирмам использовать такой инструмент, как взятки, за пределами США (внутри страны — само собой нельзя). Американцы странные, как и их власти. Принимая закон, они считают себя обязанными создавать условия для его выполнения. Список Кардина — в этом русле.



Третье, и последнее. Сейчас можно услышать примерно следующее: действия Конгресса США унижают наше достоинство! Я не буду напоминать о том, что американцы далеко не сразу бросились составлять список. Этому предшествовали самые разные попытки традиционными методами защитить американскую фирму и ее сотрудников. Кончилось это демонстративными наградами и повышениями воров и убийц. Инстинкты и практика нашей власти давно ясны и не нуждаются в комментариях.



Поэтому меня больше волнует наше с вами достоинство. Не буду говорить за вас, скажу о себе. Мое достоинство унижают:

— узурпаторы, воры, преступники во власти;

— запредельное воровство властей, делающее нищим население богатой страны;

— повсеместное попрание справедливости, которое является "главной доблестью государства";

— деградация и исчезновение государственных институтов;

— вымирание и отупение нации как следствие того, что наши налоги тратятся не на наши здоровье и образование, а на ОМОН и другую защиту преступников во власти;

— тотальные ложь и цинизм власти, умножаемые подконтрольными и подцензурными СМИ.

Мое достоинство скорбит, что рядом со мной, в моей стране, есть люди, достоинство которых не унижает все перечисленное выше, но оно истерически возбуждается, когда кто-то где-то намекает на перечисленное мною. А ведь мой список далеко не полон.



И последнее. Я с нетерпением жду симметричной реакции нашей власти. Мне очень интересно, как ее представители будут мотивировать составление своего списка невъездных американцев. Или не будут вовсе? Из скромности.

Фотография РИА Новости

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=12022
5 ИЮЛЯ 2012 г.

«Край непуганых идиотов». Самое время пугнуть.

Илья Ильф. Записные книжки

РИА НовостиМеня могут обвинить в том, что название статьи звучит по-украински — невежливо, дескать, по отношению к нашему соседу. А вы вот возьмите и наберите в Word слово «нехай», и убедитесь, что программа слово не подчеркнет, узнает его, стало быть, как слово русского языка. Вот так-то. Ну а смысл названия будет ясен в конце этой небольшой серии статей.

Многие уже в курсе дела, что в пятницу в Думе партия власти примет в первом чтении закон о поправках в наши законы, вводящие понятие «агент» для НКО, принимающих финансовую помощь от иностранных организаций и занимающихся влиянием на политику. Под последним предполагается влияние на принятие политических решений и на массовое сознание в сфере политики. Агенты будут обременены более жесткими процедурами контроля и столь же жесткими санкциями за всевозможные нарушения.

Мое эмоциональное, моральное, этическое, эстетическое отношение к этой акции власти не имеет в данном случае значения. Полагаю, что читатель легко его реконструирует. Я хочу воспользоваться этой акцией, типичной для нынешней ситуации, чтобы попробовать разобраться с тем, что происходит во власти и в обществе — рассмотреть последнее с разных точек зрения, в разных аспектах, говоря противным квазинаучным языком.

Теперь по поводу эпиграфа. Во-первых, я люблю этого классика. Во-вторых, я привел эпиграф, чтобы сконцентрировать в нем эмоции, а дальше сохранять научную беспристрастность. В-третьих, мне очень интересно, кто обидится, отождествив себя с любимыми героями Ильфа. Теперь все. Поехали.

Онтологический аспект

Привычные вещи отличаются от непривычных прежде всего тем, что не вызывают пристального взгляда. Запредельный бред нашей власти, выражаемый в различных формах — высказываниях, мероприятиях, законопроектах и т.п. — стал уже совершенно привычным. Используя выражение «запредельный бред», я не вношу в него никаких оценок, в том числе, как обещал, эмоциональных. Просто наша социально-политическая динамика опережает возможности языка, появляется разрыв между языковой и социальной реальностями, который как-то надо заполнять в силу противоестественности такого разрыва. С такой же степенью неадекватности я мог бы вместо «запредельный бред» использовать словосочетания «суверенный активизм» или «государственное величие». Возвращаюсь к главной мысли. Привычное опасно именно тем, что мы мало обращаем на него внимание. Мы ждем опасности от неожиданного, а не от привычного. Тем самым становимся сами для себя источником опасности. Да, конечно, мы возмущаемся, взываем к здравому смыслу и к власти. Но это не влияет на конечный тактический результат, приближая стратегический общий крах. Поэтому полезно следовать завету, вынесенному мной из трудов Ханны Арендт: чем банальнее зло, тем пристальнее его надо изучать. Чем мы с вами и занимаемся.

Терминологический аспект

Всякое приличное исследование в гуманитарной сфере начинается с анализа понятий. Поэтому для начала разберемся с термином «агент». Современные социальные мыслители используют две основные научные парадигмы для объяснения социальных изменений (социально-исторического процесса, как говаривали раньше). Первая, более древняя, обуславливает все внешними по отношению к социуму объективными факторами (географией, как у наших классиков истории, зоной вечной мерзлоты, как у Мединского, или ценами на нефть, как у наших экономистов). Современная парадигма концентрируется на деятельности активных социальных субъектов и на отношениях, взаимодействиях между ними. Что касается меня, я не отрицаю роли внешних факторов. Но, следуя Матуране и Вареле, полагаю, что внешние воздействия могут лишь стимулировать изменения. Они при этом не предопределяют направление и содержание этих изменений. Последнее определяется устройством социума на данный момент и активностью его агентов.

Вот он, этот термин! В активистской парадигме активные социальные субъекты называются агентами. Термин выбран теорией именно потому, что в языках западной культуры он подразумевает активного субъекта. Если набрать в англо-русском словаре слово «шпион», то вы найдете единственный перевод — «spy». Если же набрать по-русски «агент», то среди нескольких значений найдется и «secret agent», что близко нашему шпиону. Теперь попробуем наоборот. Наберем в англо-русском словаре слово «spy»; среди набора переводов на русский нет чистого термина «агент», но найдется «тайный агент». Теперь наберем по-английски «agent». Первый, а значит, главный смысл, который будут представлен в списке переводов, — «деятель» (ничего удивительного, по латыни agens — «действие»); переводов типа «шпион» или «тайный агент» вы не обнаружите.

Эта смысловая асимметрия порождена социальной асимметрией. В языках западной культуры слово «agent» не имеет отрицательных коннотаций именно потому, что там естественна и поощряется независимая, самостоятельная (в рамках закона) активность людей. Отрицательные коннотации возможны только в словосочетаниях. У нас наоборот: возможна нейтральная коннотация в словосочетаниях вроде «страховой агент». А когда термин применяется изолированно (вроде «Он ведь агент!»), то это порождает у нас отрицательные эмоции. Такое смысловое воздействие вызвано тем, что в русской культуре со времен татаро-монгольского ига самостоятельная независимая активность обычного человека не в чести и подозрительна.

Конечно, у слова «агент» во всех языках есть еще один смысл: это лицо, действующее по чьему-либо поручению, в интересах поручителя. В институциональной теории есть так называемая принципал-агентская модель или «агентская модель». В ней принципал поручает агенту реализовывать некоторые цели принципала, используя ресурсы принципала и получая за это от принципала вознаграждение. Агент, в свою очередь, обязан использовать полученные ресурсы на достижение целей принципала, информируя последнего о достижении целей и использовании ресурсов. Мы к этому еще вернемся позже.

Сейчас надо разобраться с термином «политика». Изначально греческое politikē означало искусство управления государством. До сих пор это остается одним из смыслов термина, который понимает политику как сферу деятельности государства, хотя такое понимание несколько устарело. Однако здесь остается важная семантическая связь с понятием «государственная власть». Политика в этом смысле относится к сфере осуществления государственной власти (мы ведь не применяем этот термин к власти отца в патриархальной семье или к власти террориста над заложниками). В русском языке есть еще один смысл этого термина: политика в этом случае трактуется как сфера борьбы за власть. Когда мы говорим: «Он ринулся в политику», то имеем в виду как раз эту сферу. В английском языке для этих разных понятий есть два слова. Термин «policy» используется как совокупность программ и стратегий государственной (и муниципальной, вообще говоря) власти, когда мы говорим о внешней политике, экологической политике, политике по поддержке предпринимательства и т.п. Термин «politics» используется применительно к сфере борьбы за власть; к нему прибегают, когда говорят о политических убеждениях, политической жизни или политических махинациях. Ниже нам придется использовать все указанные смыслы.

Конституционный аспект

Сейчас станет понятно, зачем мы влезли в изучение слов. Начнем с того, что слова есть в Конституции, что не удивительно. И это важные слова, что систематически забывается.

Итак, начнем с термина «политика». Он встречается в главах 3 (про федерацию), 4 (про президента) и 6 (про правительство). К Федеральному собранию, судебной власти и местному самоуправлению этот термин не применяется. Но самое главное: термин используется только в смысле policy (внешняя политика, кредитная политика и т.п.). Это важно. Ведь слова, используемые в законах, должны иметь определенный и достаточно точный смысл. Конституция придает слову «политика» единственный и однозначный смысл — стратегии и программы органов власти в разных сферах регулирования. Иные смыслы не предусмотрены. Если законодатель вводит новые смыслы, он обязан их разъяснять.

Однако политика в смысле politics, т.е. в смысле борьбы за власть, в Конституции присутствует, но обозначается другим словом — «власть». В этом ничего удивительного нет, ибо два указанных слова семантически тесно связаны. Слово власть используется самостоятельно и без всяких дополнений один раз, а во множестве остальных случаев оно фигурирует в сочетаниях, обозначающих органы или ветви власти. К политике это не имеет отношения. А вот тот единственный случай, когда слово «власть» фигурирует самостоятельно — это статья 3. Она настолько важна, что я привожу ее целиком. Она нам потом понадобится не раз. А читателям рекомендую учить ее наизусть и проникаться ее духом.

Статья 3

1. Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ.

2. Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления.

3. Высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы.

4. Никто не может присваивать власть в Российской Федерации. Захват власти или присвоение властных полномочий преследуется по федеральному закону.

Я выделил случаи самостоятельного использования слова «власть» жирным шрифтом. Политика появится в пункте 1 статьи. Но для этого понадобится еще пункт 1 статьи 32, который гласит: «Граждане Российской Федерации имеют право участвовать в управлении делами государства как непосредственно, так и через своих представителей».

Выражение «управление делами государства» здесь крайне неудачное. Конечно, речь идет об осуществлении гражданами своих властных полномочий, предусмотренных статьей 3. В частном случае это передача части своих полномочий «своим представителям», заполняющим «органы государственной власти и местного самоуправления» из п. 1 статьи 3. Как дальше следует из текста статьи 32 и других статей, эти представители появляются посредством выборов. Вот тут и появляется политика как сфера борьбы за право стать представителями суверена — народа России — в органах государственной власти и местного самоуправления. По традиции это называется борьбой за власть (politics). Но на самом деле это просто форма конкурсного отбора на вакантные должности «представителей».

Следствие 1

Из нашей Конституции, как мы видим, вытекает, что суверен — российский народ — является принципалом по отношению к своим агентам-представителям, которых он набирает на конкурсах-выборах. Агентами в точном смысле слова являются президент, депутаты и все прочие избираемые нами в нашей беспредельной благости представители. Мы поручаем им реализовывать наши цели (часто по их же подсказке): то реформы, то стабильность, то что-либо более конкретное вроде образования или экологии. Мы передаем им наши ресурсы — от части наших властных полномочий до средств, которыми мы скидываемся в виде налогов. Мы платим им зарплату. И мы вменяем им открытость и подотчетность нам, чтобы быть уверенными, что они работают на наши цели и только на них тратят наши ресурсы.

Проблема в том, что подавляющее большинство граждан и практически все представители власти до сих пор не осознают, в какой системе отношений они находятся друг с другом. Отсюда множество негативных следствий. Среди них попытка власти обозвать некоторых граждан и создаваемые ими организации агентами — просто невинная шалость.

Продолжение следует


Фотография РИА Новости

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=12034
10 ИЮЛЯ 2012 г.
http://www.ej.ru/img/content/Notes/12034//1341850429.jpg
РИА Новости
«Край непуганых идиотов». Самое время пугнуть.

Илья Ильф. Записные книжки



Итак, если пользоваться языком институциональной теории: выбираемые нами в органы власти представители являются нанятыми нами агентами — этой мыслью я закончил предыдущую статью. Чуть ниже мы переведем сей факт на другой язык. Но сначала снова вернемся к нашей Конституции.



Конституционный аспект - 2

Давайте вспомним, что в основном законе нашей страны есть важная статья 55. Я приведу необходимые нам сейчас пункты 2 и 3:

2. «В Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина».

3. «Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».

За время путинского правления было уже немало нарушений 55-й статьи Конституции нашей властью. Очевидный пример: отмена выборов руководителей регионов, санкционированная Конституционным судом. Очевидно, что поправки, которые примет «Единая Россия» в Думе, умаляют фундаментальное право гражданина, предусмотренное 3-й и 32-й статьями Конституции — право непосредственно осуществлять свою власть, участвуя в «управлении делами государства» и, тем самым, участвуя в политике. Здесь недостаточно места, чтобы обосновать, что принимаемые поправки не подпадают под условия, оговоренные в п. 3 статьи 32. Но я бы с удовольствием сделал это в любой открытой дискуссии.



Следствие 2

Итак, в Думе свершается очередное антиконституционное преступление. Ведь всякое ограничение и умаление прав граждан на власть увеличивает власть тех, кто отбирает власть у граждан. В политологии это называется узурпацией власти, но наш уголовный кодекс защищает только государственную власть, но не защищает власть граждан, как это предусмотрено пунктом 4 статьи 3. Но наша Конституция — документ прямого действия. И об этом следует помнить тем, кто прикрывается принятыми для своей защиты законами.

Напомню, Первая поправка к американской конституции, принятая Конгрессом США, расширяла и защищала права и свободы американских граждан. Другое дело наши. Вы помните, чтобы власть приняла что-нибудь работающее на права и свободы российских граждан? Я что-то не помню. Если только слегка и несущественно сдавая назад, после того как наехала асфальтовым катком. Именно так и произошло в 2006 году, когда власти пошли атакой на гражданское общество (закон против НКО).



Гражданско-правовой аспект (поверхностно)

Теперь проанализируем типичную для нашей власти подтасовку, с помощью которой она «отмазывает» свою законодательную инициативу. Всячески понося США, представители власти любят, в очередной раз атакуя гражданское общество, говорить: они ведь тоже так делают. В данном случае это ссылка на использование термина «агент» в американском законе, принятом в 1938 г. для увеличения прозрачности и подотчетности лиц и организаций, берущих на себя функции представительства интересов зарубежных «принципалов» на основе коммерческих контрактов. Фактически речь там шла о лоббировании иностранных интересов на территории США, о соответствующей коммерческой деятельности. Подтасовка (попросту говоря, вранье) состоит в том, во-первых, что мы уже установили в прошлой статье при лингвистическом анализе: у них термин «агент» является стандартным термином, в том числе юридическим, не нагруженным никакими отрицательными коннотациями. А во-вторых, упомянутая в американском законе деятельность не имеет никакого отношения к общественной, подобной той, которую наши законодатели хотят затруднить и пресечь. В нашем гражданском законодательстве этот термин не используется. У нас в подобных случаях говорят, например, о «заказчике» и «исполнителе».

Отношения между российскими общественными организациями и зарубежными грантодателями лежат в другой сфере — в сфере благотворительности. У нас в таком случае используются, например, термины «жертвователь» и «получатель пожертвования». Это совершенно другой тип отношений, и он регулируется по-другому. Если не проводить различий в типах отношений, то легко прийти к абсурду. Например, Газпром владеет средствами массовой информации и, следовательно, участвует в формировании общественного мнения. Он ведет лоббистскую деятельность (вполне цивилизованно, конечно), а значит, влияет на формирование политики. Кроме того, Газпром получает прорву зарубежных кредитов. Тем самым он подпадает под действие поправок про агентов и должен объявлять себя иностранным агентом. Бред? Конечно. Просто дело в том, что со своими зарубежными «спонсорами» Газпром находится в отношениях «должника» и «кредитора».

Различия в отношениях между «заказчиком» и «исполнителем», с одной стороны, и «жертвователем» и «получателем пожертвования» — с другой, огромны. Приведу один пример: проблему собственности. В первом случае права собственности на результат работы исполнителя стандартно принадлежат заказчику. Во втором случае эта проблема просто не возникает. Например, подав милостыню нищему, вы не обусловливаете способ использования этих денег. И если еда, купленная на ваши деньги, продлевает жизнь нищего, то это не значит, что вам принадлежит его жизнь.

Конечно, в случае зарубежных фондов и финансируемых ими общественных организаций эти отношения несколько сложнее. Предоставляя свои гранты, фонды оговаривают, на что должно быть потрачены средства, и жестко контролируют их использование. Но результат осуществления гранта в принципе не может стать собственностью грантодателя (вроде здоровья детей или их матерей) и условием предоставления гранта не является право собственности грантодателя на результат (вроде новых знаний о коррупции в России).

Такой тип отношений не подразумевает работу грантополучателя на интересы грантодателя. Их интересы обычно различны, а ситуация характеризуется тем, что пожертвование и его использование работают на различные интересы обеих сторон. Подробнее я об этом расскажу ниже. Но общественные организации в этой системе отношений никак не являются представителями интересов фондов. Поэтому они не подпадают под закон FARA, на который ссылаются наши законодатели. Это значит, что получатели пожертвований — наши общественные организации — не могут быть названы агентами ни в одном из известных смыслов этого слова. Разве только в одном — активные граждане. Но Запад тут ни при чем. И наличие активной гражданской позиции законами не регулируется.



Практический аспект

Давайте посмотрим, как описанное мною выше реализуется на практике, используя в качестве примера один из больших проектов Фонда ИНДЕМ. История началась в 2007 году, когда мы и представители Фонда Форда обсуждали будущие совместные планы: мы — планы наших исследований, они — планы финансирования организаций и проектов. Обе стороны сошлись на том, что одна из ключевых проблем России — верховенство права, точнее, тот факт, что верховенство пока не достигнуто. Мы решили, что необходимо разобраться в том, как проходила трансформация судебной власти в России и почему она до сих пор не дала ожидаемых результатов. Мы сошлись также в том, что для решения этой задачи необходим большой, комплексный и продолжительный проект. Наконец, мы пришли к договоренности, согласно которой Фонд Форда финансирует небольшой полугодовой проект, результатом которого должна стать концепция и программа большого проекта. Дальше, если Фонд Форда будет удовлетворен результатами предварительного проекта, то он пойдет на предоставление большого гранта на основной проект.

Сказано — сделано. Мы разработали концепцию и программу проекта, и Фонду Форда она понравилась нетривиальностью идей и комплексным подходом. В результате начался большой трехлетний проект, итогами которого мы гордимся. Вы можете познакомиться с ним на нашем сайте или прийти в ИНДЕМ и получить изданные нами книги, бесплатно. Результатом проекта является и новый подход к анализу трансформации институтов, апробированный в описанном проекте. Этот подход мы намерены применять в будущем в других проектах.

Что же мы произвели? Ответ ясен: новое знание, новые идеи, новое понимание проблемы трансформации базовых общественных и государственных институтов. Почему зарубежный фонд дал нам на это деньги? Потому что они, как и мы в ИНДЕМе, разделяют убеждение Иммануила Канта, что любые реформы начинаются с реформы в головах. Где здесь наши интересы? Фонд ИНДЕМ реализовал проект в рамках своей миссии изучения новых российских институтов, полагая, возможно, наивно, что тем самым он способствует развитию демократии в России. Фонд Форда, финансируя наш проект, реализовывал свою программу, в которую входит помощь установлению верховенства права в разных странах мира. Имеет ли описанная деятельность отношение к политике? Бесспорно — да.



Политический аспект 1

Я буду говорить о политике в смысле «policy», т.е. именно в том смысле, который в основном используется в нашей Конституции, как мы убедились раньше. Осуществление какой-либо политики (стратегии, планов и т.п.) предполагает разработку этой политики. Такая разработка включает, в частности, диагностику соответствующей сферы политики (регулирования). Согласимся с тем, что реализация разработанной политики — прерогатива власти. На то ее и нанимают. Но контроль за реализацией разработанной политики — неотъемлемая часть политики. Все перечисленное, за исключением реализации, это сферы политики, в которых традиционно участвует гражданское общество.

Причины очевидны. Например, если власть сама контролирует реализуемую ею политику, то трудно представить, что такой контроль будет эффективным. Исключение только одно: если цель политики не имеет отношения к общественным целям, а связана только с собственными целями власти. Столь же очевиден случай диагностики. Ведь последняя всегда касается результатов предшествующей политики власти и итогов ее реализации. И диагностика включает не только констатацию достигнутого результата, но и анализ причин, обусловивших фиксируемый негативный результат. Я без обиняков использую слово «негативный». Ибо если результат позитивный, то зачем менять политику. Опыт лишил нас надежды на то, что власть, диагностирующая свою собственную деятельность, в состоянии быть объективной. Кстати, она и не любит этим заниматься. Она же не вдова, чтобы себя сечь.

Наконец, последний случай: разработка политики. Совокупный интеллектуальный потенциал гражданского общества превосходит потенциал власти. Я не имею в виду антиотбор, в чем меня легко заподозрить. Просто в гражданском обществе больше людей. Это, во-первых. Во-вторых, творческие личности не очень склонны к государственной службе, что усугубляет интеллектуальную асимметрию. В-третьих, люди вне власти не попадают в ловушку конфликта интересов. Наконец, в-четвертых, в отличие от представителей власти гражданское общество более всего заинтересовано в изменении негативного статус-кво, что, конечно, раскрепощает творческий потенциал.

Теперь представим себе, что законодательная инициатива партии власти (мы исходим из публичных фактов) будет реализована и приведет к ожидаемым ею результатам — отстранению гражданского общества от политики. Что мы получим в итоге? Ответ очевиден: безмозглую и беспредельно бесконтрольную власть. И вся ее личная творческая энергия сможет полностью сконцентрироваться на том, чем она и так уже занята — на воровстве. Только уже абсолютно бесконтрольно и совершенно беспредельно.

Мне могут возразить: власть ведь в состоянии и сама финансировать политическое участие гражданского общества или позволить делать это отечественному бизнесу. Но независимого бизнеса в стране практически не осталось. А кто девушку ужинает, тот ее и танцует. С плодами интеллектуальных усилий, оплаченных нашей властью, мы знакомы не понаслышке.

Из всего сказанного выше следует важный вывод. Прибегая к финансовой поддержке зарубежных фондов, наши общественные организацию сохраняют возможность независимости, без которой их деятельность теряет смысл. Зависимое от власти гражданское общество — нонсенс. Это особенно важно в условиях власти, стремящейся уничтожить любую независимость. Но подробнее мы поговорим об этом в третьей и последней статье цикла.

Окончание следует



Фотография РИА Новости

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=12037
11 ИЮЛЯ 2012 г.

«Край непуганых идиотов». Самое время пугнуть.

Илья Ильф. Записные книжки

РИА НовостиМеня гложет мысль, что читатель не совсем удовлетворен, точнее, совсем не удовлетворен моими объяснениями причин, по которым зарубежные фонды дают деньги в Россию; и заодно — почему общественные организации их берут. В связи с этим появляется еще и важный третий вопрос: а в чем общественный интерес российских граждан во всей этой истории?



Прагматический аспект

Что касается второго вопроса, я могу говорить определенно только за себя. Не потому, что хочу поговорить о себе любимом, а в силу того, что обсуждать индивидуальные интересы и мотивы нелегко, легче рассказывать о своих. Надеюсь, мне поверят и не сочтут за похвалу: свой профессионализм я мог бы продавать многократно дороже, чем за скудные деньги зарубежных пожертвований. Но меня избаловали советские времена. Всю свою профессиональную жизнь я удовлетворял свое научное любопытство за счет государства. При этом я всегда умудрялся заниматься тем, что интересно мне, убеждая государство в том, что на это стоит давать деньги. В некотором смысле сейчас я делаю то же самое: удовлетворяю свое любопытство, но за счет иностранных налогоплательщиков, убеждая фонды в том, что мое любопытство может быть удовлетворено за счет получения чего-то полезного, на что стоит тратить деньги. Тут просто добавляется необратимое инфицирование свободой, которое я испытал вместе с другими моими согражданами. Но поскольку сия инфекция сильно повредила мои мозги, то я счел и интересным, и полезным избрать сферой своих интересов ту сферу, которой и занимается ИНДЕМ — сферу болезненных проблем перехода советской империи в современное цивилизованное состояние. Это правда очень интересно.

Но теперь вернемся к первому вопросу, фондам. В чем же их интерес? В этом случае я не могу говорить о чьем-либо персональном интересе. Но довольно ясен совокупный социальный интерес западного общества, санкционирующего непонятные траты денег за пределами ареала своего проживания. Ведь мы должны понимать, что средства, которые тратятся фондами в России, тратятся абсолютно открыто. Это ведь не какие-то тайные операции. А американские, французские, голландские и прочие западные налогоплательщики очень любят считать свои денежки.

Среди людей, занятых профессиональной работой в фондах, есть немало таких, чьи мотивы мы сочли бы неправдоподобно романтическими. Но речь не о них, а о налогоплательщиках, которые санкционируют подобные вложения. Их совокупный социальный интерес абсолютно прагматичен. Доля общественного богатства, которое тратится на военное противостояние с мощным, опасным и непредсказуемым соседом по земному шару, огромна. Они вообразили (представьте себе!), что если этот сосед станет успешным, богатым, менее закомплексованным всякими фобиями и миссиями и потому более предсказуемым, то можно будет высвободить бешенные деньги огромной части военного бюджета на цели общественного развития. А те средства, которые тратятся в России фондами с тем, чтобы помочь российскому гражданскому обществу, а значит — России, несопоставимо меньше упомянутых мною военных затрат. Тем более что на Россию тратится очень мало, меньше чем на Польшу, к примеру. И размер этих трат снижается. Уменьшается количество фондов, работающих в нашей стране. Ушел, например, Фонд Форда, о чем мы очень сожалеем. Ушли и другие — стало невозможно работать.

Теперь о третьем вопросе. Я не намерен внушать читателям что-либо сомнительное, вроде тезиса о наличии прагматической заинтересованности российского общества в зарубежных грантах. Но я бы предложил читателям игру: попробуйте найти какой-нибудь вредный для нас всех проект, который осуществлялся бы на территории Российской Федерации на средства западных фондов. Давайте попробуем собрать такую коллекцию. А если не удастся ее составить, давайте вспомним, что все эти как минимум безвредные проекты реализуются на иностранные деньги. Это инвестиции. Это приток капитала в самую важную отрасль — в людей. Да и безвредность тут позитивна: это ведь рабочие места. Я бы еще рискнул сказать, что российское гражданское общество — единственная в России сфера, привлекательная для инвестиций. Это видно по тому, что сейчас происходит с нами. А если бы еще власть не мешала…



Аспект осмысления

Теперь я попытаюсь дать ответ на вопрос, формулируемый просто как лыко: «Что означает вся эта хрень?!». Пусть это покажется высокопарным, но ответ этот очень важен: для общества, для страны, для нашего будущего. Давайте поместим в общий политический контекст эту маленькую пакость — инициативу об «иностранных агентах».

Я писал об этом неоднократно, и возвращаюсь к написанному вновь, чтобы определить упомянутый политический контекст, слегка обновляя лексику. Есть одна сфера активности, в которой наши руководители до некоторого времени были весьма эффективны: это укрепление собственной власти. Они делали это постепенно и аккуратно. Они уверены, что пришли навсегда, поэтому позволяли себе не торопиться и не делать резких шагов (мало ли что…). Шаг за шагом они ликвидировали всякую независимость, автономность. Вспоминайте. Первым делом они ликвидировали федеральное влияние региональной власти, переформатировав Совет Федерации, превратив его в бесполезный приют для прячущихся бизнесменов и безобидных отставников. Параллельно нанесли удар по влиятельным независимым телеканалам, полностью поставив их под контроль.

Затем настал черед Государственной думы. В результате несложных манипуляций в ней было сформировано и поставлено под абсолютный контроль большинство депутатов. Автономия законодательной ветви власти была ликвидирована. Параллельно устанавливался контроль над бизнесом. Завершающим аккордом стал первый процесс над Лебедевым и Ходорковским вместе с последующим разграблением ЮКОСа.

Они долго готовились, я знаю это не понаслышке. И стоило бандитам захватить наших детей в Беслане, как они ликвидировали выборы губернаторов и довели до несокрушаемого каменного абсурда избирательную систему, параллельно выбивая с площадки любые хоть минимально независимые партии. Я описал только основные вехи. Это окапывание, это змеиное поглощение и переваривание наших прав и свобод продолжается постоянно и в самых разнообразных формах.

Но есть один институт, с которым они до сих пор не могут справиться. Это гражданское общество в своей самой невзрачной части — обычные общественные организации. Сначала его пытались приручить: я имею в виду Гражданский форум, созванный администрацией президента в 2001 году, когда в президиуме Людмила Алексеева сидела рядом с Владимиром Путиным и давала ему слово. Пару лет стояло водяное перемирие и даже местами сотрудничество. Однако 2003 год все изменил. Если читатель думает, что я о деле Лебедева и Ходорковского, то я не о нем — я о выборах в Думу. Именно тогда крошечная горстка членов общественных организаций во главе с Людмилой Алексеевой пришла к заключению, что выборы в России — профанация, и это главная проблема страны, которая с откровенной отчетливостью проявилась тогда при полном равнодушии общества. Тогда мы еще не думали о судах. А власть уже серьезно выстраивала свою систему контроля судов и судей.

Тут начались оранжевые революции. Спусковым крючком были нечестные выборы. Мы тоже трындели о наших нечестных выборах. Именно тогда ощущение того, что все схвачено, начало сменяться у власти сначала тревогой, а затем страхом. Это привело в начале 2005 года к омерзительной атаке на правозащитные организации, когда их попросту обвинили в шпионаже. Затем был принят драконовский закон, резко ограничивающий деятельность общественных организаций. И это стало стартом череды законодательных мер, систематически принимавшихся властью в двух целях: обеспечение бессрочного правления и инструмент для подавления всех, кто угрожает решению первой задачи. Закон об экстремизме; недавнее изменение норм о митингах и шествиях — это только наиболее заметные вехи перед инициативой об «иностранных агентах». А на повестке дня уже возврат в Уголовный кодекс статьи о клевете. И будьте уверены, что осенью будут предъявлены новые заготовки.

Короче говоря, реализуется стратегия российской власти, легко реконструируемая по ее действиям и сопутствующим обстоятельствам:

Нужно удерживаться у власти как можно дольше.
Обладание властью должно обосновываться процедурами, имеющими видимость легитимности, хотя бы издали и при сильном прищуре.
Должны быть подавлены любые общественные усилия, препятствующие решению первых двух задач.
Решение третьей задачи должно быть также обставлено видимостью легитимных процедур.
Массовое нелегитимное насилие не входит в задачи власти, поэтому драконовские законы ставят своей целью, прежде всего, запугать общество, его наиболее активную и растущую часть.



Прогностический аспект



Обратите внимание: уже более десяти лет путинский режим ведет активную политику в отношении общественных организаций в России. Из них девять лет — это политика ограничения и подавления. И каков результат? Ноль! Скорее наоборот — общество наращивает протест и ожесточается в ответ на остервенение власти. Вдумайтесь, пожалуйста, попытавшись поставить себя на место Путина или кого угодно из этой компании. Вы построили СМИ; укротили региональных баронов; нагнули и подчинили бизнес, к тому же возглавив его; вы приручили оппозицию и заасфальтировали политическое поле; вы наладили машины принятия любых законов и нужных судебных решений; наконец, вы одурачили существенную часть граждан и развратили часть молодежи. Сплошной успех! И вот вы уже девять лет ничего не можете поделать с какими-то хилыми общественными организациями… Если вы успешно сыграли в предложенную игру, вам стали понятны истоки и хамской риторики Путина, и наблюдаемой нами атаки на общество всеми силами органов власти.

Тема моей трилогии, как и способ, с помощью которого я анализирую смысл сюжета, которому она посвящена, подразумевают необходимость ответа на два вопроса. Первый: что будет с инициативой про «иностранных агентов»? Второй: как будет развиваться противостояние между властью и общественными организациями? Начну с ответа на первый вопрос.

Очевидно, что принятие обсуждаемого законопроекта предоставляет власти замечательный инструмент не только дискредитации общественных организаций. Он позволяет не только штрафовать или привлекать к уголовному преследованию, но, не обращаясь к помощи судов, полностью блокировать работу любой организации, подвергая непрерывным «инициативным проверкам». Но есть проблемы. Не просто применять закон, противоречащий Конституции, принципам права, другим законам, международным обязательствам и просто здравому смыслу. Это трудно и при массовом применении закона (что неизбежно в случае его буквального толкования), и, тем более, при выборочном (в случае показательного наказания наиболее выдающихся). В обоих случаях становится реальным риск нежелательного международного резонанса.

Столь же трудны судебные разбирательства. Представим себе, к примеру, судебное разбирательство против Центра антикоррупционных разработок и инициатив (российского отделения международной общественной организации Transparency International). Два варианта: Центр вместо результатов подлинных исследований распространяет клевету на нашу замечательную власть и действительность (я имею в виду, к примеру, наши исследования по коррупции) по заказу, естественно, зарубежных фондов. Доказать это невозможно, поэтому придется открыто и нагло врать. Если же допустить, что Центр распространяет подлинную информацию, что это знание способствует пониманию коррупции и борьбе с ней, что его разработки могут снижать коррупцию в России, то придется признать, что именно в этом состоят интересы зарубежных фондов. И то, и другое предельно скандалиозно. Даже просто подписание такого закона президентом — юридический и политический скандал. Но я полагаю, что Путин готов его пережить, ради более высоких целей самосохранения.

Еще не знаю, какова будет стратегия и тактика Фонда ИНДЕМ в случае принятия законопроекта. Я не могу определять ее один. Мне понятно, что нужно будет советоваться и с участниками Фонда, и с руководителями других общественных организаций. Но я уверен, что мы не сдадимся и продолжим свое дело. Нехай клевещут.

Интереснее другое. Принятие закона об «иностранных агентах» — только эпизод в решающем противостоянии власти и общества. Мы отчетливо видим его нарастание. И это решающее противостояние. Проблема в том, что гражданское общество нельзя победить. Его можно только уничтожить, как это произошло в СССР. Но тогда страна обречена вместе с властью-победительницей. С СССР это произошло нескоро — хватало силы. У путинского режима и близко нет такой силы, а слабость нарастает. Победа общества над властью равносильна революции. Понятно, что и в этом случае наша власть обречена.

Третий вариант — сотрудничество. Но шансы на это уменьшаются с каждым днем. И пока не видно организованных сил во власти, готовых от имени власти перейти в режим сотрудничества.

Выше описаны три логически возможных варианта. Не знаю, какой из них в конце концов реализуется. Можно лишь представить себе, какие действия или бездействие власти и общества могут уменьшать или увеличивать шансы любого из перечисленных вариантов. Но это уже совсем другая история.

[Газета.Ru]

http://www.gazeta.ru/comments/2013/09/20_a_5661621.shtml
Георгий Сатаров об отповеди Маркина Алексею Кудрину
http://img.gazeta.ru/files3/661/5661661/TASS_4132189-pic510-510x340-5004.jpg
Фотография: Сергей Карпов/ИТАР-ТАСС
20.09.2013, 16:25 | Георгий Сатаров

Безусловно, в компетенцию Следственного комитета не входят экономические преступления. Однако этот факт не мешает СК возбуждать против предпринимателей уголовные дела, которые, в свою очередь, тоже могут негативно повлиять на инвестиционный климат страны.

«У нас Следственный комитет сегодня стал главным фактором инвестиционного климата, и, к сожалению, не в лучшем виде...»

А. Л. Кудрин

В качестве эпиграфа к статье я взял слова, принадлежащие Алексею Леонидовичу Кудрину, человеку феноменальной деликатности. И если он позволил себе столь дерзновенно жесткое высказывание в отношении главного силового ведомства России, значит, действительно достало. По-видимому, именно поэтому генерал Маркин — лицо, ум, честь и совесть Следственного комитета — снизошел до ироничной отповеди министру-неудачнику. По жанру это даже симфония, поскольку в ней ироничные тона отповеди вплетаются в гимн доблести во славу единственной надежды страны — Следствия.

Генерал Маркин напоминает «экс-вице-премьеру», что «экономические преступления в сфере бизнеса не входят в компетенцию СКР». Ну конечно! Именно поэтому у нас предпринимателей теперь засуживают по обычным уголовным статьям; и такими, безвинно осужденными при непосредственном участии Следственного комитета, настолько забиты лагеря, что впору имитировать амнистию.

Вот известный пример. 19 марта сего года на сайте СК опубликовано сообщение о завершении следствия по делу «Кировлеса». Алексею Навальному вменяется преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 33, ч. 4 ст. 160 УК РФ (организация растраты чужого имущества в особо крупном размере). Однако ч. 2 ст. 151 УПК РФ эта статья не относится к подследственности СК РФ. Такие преступления должны расследоваться в МВД.

Но это так, мелочи. Мелочи и другое: это расследование уже начинали раньше, потом закрыли — нет ничего там. Потом поступил политический заказ, криком переданный Бастрыкиным своим следователям, и все началось снова. Любопытно другое: результат следствия. Не найдено ничего. Мне достаточно одного: если это уголовное преступление, то у него должна быть жертва. Жертва не обнаружена, как, впрочем, не обнаружено ничего другого, что образует понятие преступления. И вся эта следственная белиберда была передана в прокуратуру, потом в суд, ставший очередным фарсом, и все закончилось вполне весомым приговором.

По сути, преступлением названа рутинная предпринимательская деятельность. Именно поэтому взвыли бизнесмены по всей стране: теперь, если остальные судебные инстанции подтвердят приговор, с бизнесом в стране можно будет заканчивать, поскольку в любой момент может быть возбуждено уголовное дело в отношении любого предпринимателя, как только он продаст свою продукцию или услуги. Напомню, что после приговора по первому делу Ходорковского и Лебедева по стране пошла гигантская волна незаконного отъема собственности у предпринимателей, не заглохшая по сию пору. Дело Навального даст толчок новой волне, которая окончательно покончит с бизнесом в России. И это прямое следствие активности Следственного комитета. Знаете, как такая деятельность квалифицирована в статье генерала Маркина?

Вот цитата: «Задача у СКР только одна — четко и в соответствии с УК и УПК проводить следственные действия, закреплять доказательства, чтобы ни один преступник не ушел от суда и приговора». Тут можно было бы много говорить о качестве работы работников СК РФ. Достаточно посмотреть на результаты их работы по «болотному делу».

Впрочем, о том, что делает Следственный комитет, известно многим. Любопытно поглядеть на то, чего он не делает, преследуя свою цель: «чтобы ни один преступник не ушел от суда и приговора». Для этого достаточно посмотреть на судебную статистику приговоров по статьям, которые действительно входят в подследственность СК РФ. Вот, к примеру, небольшая табличка по данным за 2012 год (в скобках указаны номера статей УК РФ).

СУДЕБНАЯ СТАТИСТИКА ПРИГОВОРОВ ПО СТАТЬЯМ, ВХОДЯЩИМ В ПОДСЛЕДСТВЕННОСТЬ СК РФ
Статья УК Число осужденных
Нарушение равноправия граждан (136) 0
Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых или иных сообщений c использованием служебного положения (138-2) 0
Воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий (141) 2
Фальсификация избирательных документов или неправильный подсчет голосов (142-1) 8
Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов (144) 0
Воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации или участию в них (149) 0
Получение взятки за незаконные действия (бездействие) лицом, занимающим государственную должность РФ (290-3,4) 5

Сравните эту таблицу с реальной жизнью в России, а потом оцените деятельность Следственного комитета.

Англичане говорят: «Живущему в стеклянном доме не стоит бросаться камнями».

Автор — президент Фонда прикладных политических исследований «ИНДЕМ»

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=13337
3 ОКТЯБРЯ 2013 г.
http://www.ej.ru/img/content/Notes/13337//1380728790.jpg
ИТАР-ТАСС


Мне уже маячит семьдесят; не завтра, но и не за горами. В этом возрасте, и при некотором жизненном опыте, начинаешь понимать, что искать правых и виноватых в каком-либо конфликте – дело, как правило, бесперспективное. Я, например, искренне уверен, что если бы Ельцин распустил Съезд и Верховный Совет народных депутатов в мае, то осенью никакой трагедии не было бы, как и весной. Значит, он и виноват, что долго тянул. Не уверен, что смогу найти много сторонников. Но дело не в этом. Трагедия произошла. Гражданская война – это всегда трагедия. Я так считаю сейчас, и так считал тогда. Конечно, я был по одну сторону баррикад, считал ее правой и надеялся на ее победу. А теперь я вижу, что моя сторона проиграла, не тогда, а сейчас. Проиграли все. А кто победил в результате Великой французской революции, какая политическая сила? Жиронда? Якобинцы? Директория? Никто. Точнее – никакая из противостоящих сторон. Можно рассуждать и по-другому: если двигаться в прошлое, начиная с некоторого конфликта, то можно попеременно находить обоснования вины любой из сторон.

Знаете, через 20 лет, а давайте считать, что мы все стали мудрее на 20 лет, можно уже думать о другом: что привело к этой трагедии? Что получилось в результате? И каковы выводы для всех нас?

Возможно, я не прав, но мне представляется, что конфликт, подобный произошедшему двадцать лет назад, был почти предопределен. И дело не в последовательности конкретных событий и действиях отдельных фигур, а в среде, которая возбуждала эти фигуры и формировала эти события. Напоминаю: семьдесят лет большевизма приучили нас, что «кто не с нами, тот против нас!». Поиск компромисса – это проявление слабости. Большевики методично формировали в нас конфликтную политическую культуру. То, что я скажу, может показаться бредом, но я готов обосновывать это перед любыми оппонентами: двадцать лет назад Ельцин был одним из самых компромиссных политиков в России. Именно поэтому не распустил Съезд в мае, когда у него во внутреннем кармане пиджака уже лежал первый вариант указа о роспуске. Но для компромисса одной стороны мало. Вместе с тем взгляд на политику как на игру с нулевой суммой был свойственен всем. Давайте помнить также, что я назвал только одну из деформаций мышления из числа свойственных хомо-советикус.

Второе обстоятельство, которое мы должны учитывать и которое отличало Россию от большинства постсоветских стран: в России не было общества и элиты, консолидированных вокруг идеи реформ и отказа от советского прошлого. Мы были расколоты. Причем на несколько кусков, и либеральные реформаторы никогда не были большим куском. Добавьте к этому глубочайший финансово-эконмический кризис, обостряющий противостояние. Приправьте это всеобщим идеологическим возбуждением – всеобщей тризной по почившей советской идеологии, и вы получите атмосферу постоянного остервенелого конфликта.

Да, конфликт был неизбежен. Это подтверждается не только тем, что ему предшествовал августовский путч 1991 года, но и всей цепочкой событий с начала 1992 года. Он мог произойти и в марте 1993 года, но тогда нашли выход в референдуме. Конфликт мог произойти и позже – в ноябре, когда мог состояться очередной съезд депутатов, на котором они вновь планировали подвергнуть Ельцина импичменту. Но последнее маловероятно, поскольку в августе Ельцин получил информацию о том, что в Парламентском центре на Трубной площади (сейчас снесен) нелегально концентрируется оружие. Дальше президент отступать не мог.

Закономерен вопрос: а возможно ли было поражение Ельцина и что было бы тогда? На первую половину вопроса ответить трудно. Ясно, что такой исход не был исключен. А со второй половиной вопроса – все очевидно. Мы имели бы кровь и репрессии по всей стране. Это была бы власть свирепой фашистской хунты, возглавляемой смесью Макашовых и Баркашовых. Я помню, как в конце сентября, начале октября видный правозащитник и видный демократический политик взывали (по отдельности) к Ельцину: «Раздавить фашистскую гадину!». Призыв был оправдан. В Белом доме власть уже перешла к Макашовым и Баркашовым; депутаты, Хасбулатов и Руцкой, ничего уже не решали, а служили ширмой; уже были составлены стартовые, победные расстрельные списки. Ельцин раздавил гадину. И на совести тех, кто взывал, последующие упреки. Именно он, в очередной раз взяв на себя ответственность, спас множество людей по всей стране от гибели или лагерей, а страну от очередного исторического позорища. Он взял на себя ответственность, и он за все, понятное дело, отвечает. У него так всю жизнь и было.

Но проиграли все равно все. Зрелище конфликта в Москве привело многих в России к разочарованию в демократии. Именно тогда началось: граждане начали оставлять страну на поток и разграбление политикам, уходя от политики в свое выживание или в свою жизнь – как кому везло. Именно равнодушие граждан привело к власти Путина и отдало ему и его кооперативу Россию, со всеми потрохами и минералами. Вот тогда и состоялось поражение тех, кто стоял по разные стороны баррикад в 90-х. Как, впрочем, и поражение совершенно непричастных, которые тогда ничего не знали про эти баррикады или даже еще не родились.

Но и это все – не самое страшное. А вот что страшно: никто ничему не научился. Россия – страна уникальной топологии. В какой бы ее сколь угодно малой окрестности она не разделилась на две конфликтующих части, любая из этих частей может снова разделиться на две – по поводу другого конфликта. Страна разделена на ворующих и обворовываемых. Ворующие бесконечно делимы внутри себя. Обворовываемые – то же самое. Страна идет к взрыву, спор вокруг которого может быть только один: это последний? После него ничего не останется? Или это еще не все? Страшны не сами трагедии, а мы – не извлекающие из них уроков.

Фото Бориса Кавашкина (Фотохроника ТАСС)

[Георгий Сатаров]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=525718EFB8A89

11-10-2013 (01:20)

доходы чиновников от коррупции в 2005 году были существенно выше доходов России от торговли углеводородами


Россия признана лидером по имущественному неравенству: 110 олигархов владеют 35% национальных богатств.

newsru.com

Сопоставления, приводимые в исследовании швейцарского банка, вопиющие. Но они не учитывают теневые (в том числе — коррупционные) доходы. По консервативным оценкам (оценкам снизу) Фонда ИНДЕМ доходы чиновников от деловой коррупции в 2005 году были существенно выше доходов России от торговли углеводородами. Поэтому положение еще более катастрофическое.

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=23373
7 ОКТЯБРЯ 2013 г.

«На деле это не мозг, а говно».

В. Ленин (из письма М.Горькому 15.09.1919)

http://www.ej.ru/img/content/Notes/23373//1381088940.jpg

Слегка возбужденное обсуждение очередного хамства В.Путина, обозвавшего придурком профессора Высшей школы экономики, оставило у меня впечатление какой-то недоговоренности, точнее – почти полной неадекватности. Обсуждаются Путин, Арктика и Медведев. Хамство Путина – штука привычная. И тут обсуждать нечего. Идеи Сергея Медведева – предмет экспертного анализа, который пойдет сам собой в силу современности и актуальности этих идей. Поэтому дело и не в этом. Все происшедшее, включая упомянутое мной обсуждение, вскрывает, как мне кажется, нечто более важное.

Давайте подумаем, для начала, почему президент, или хотя бы человек, ощущающий себя президентом демократической страны, не может опускаться до хамства в отношении гражданина. Первое: президент посредством выборов становится одним из менеджеров корпорации под названием «государство», призванной производить общественные блага. Это приказчик в лавке, не более, только старший приказчик. Напомню, что в 2000 г. спичрайтеры написали об этом Путину, и он сказал, что считает себя нанятым менеджером. Но это было давно, и вряд ли запало ему в память.

Второе. Этот менеджер является по Конституции главнокомандующим. И еще ему напрямую подчинены МВД, Следственный комитет, Прокуратура, ФСБ. У Сергея Медведева нет ничего. У него нет даже коллег, которые осмелились бы ясно и отчетливо выступить в его защиту против беззастенчивого хамства. Я уж не говорю об организации, носящей гордое звание университета, поспешившей откреститься от своего профессора.

Эти двое явно не в равной ситуации. Человек, ощущающий себя президентом, обязан осознавать неравенство, которое не компенсируется тем обстоятельством, что он одновременно всего лишь нанятый менеджер. Ведь чтобы он действительно помнил о том, кто он есть, нужно еще общество, которое об этом помнит.

Третье. Президент – это еще символ государства, вместе с флагом и гимном, временный, но символ. Если президент ведет себя как мелкий подворотный хам, он плюет на символы государства, на само государство, на народ. Человек, ощущающий себя президентом, не опускается до мелкого хамства. Ибо он тогда плюет на самого себя.

Четвертое. Человек, ощущающий себя президентом, должен знать и чувствовать страну. В России, обремененной злобной, обворовавшейся, бескультурной бюрократией, президент обязан понимать, что любые бескультурные образцы его поведения будут тиражироваться такой бюрократией многократно, с энтузиазмом, по всей стране.

Путин хамил гражданам, персонально и скопом, неоднократно. Для меня это означает только одно – он не ощущает себя президентом России. Учитывая сомнительную, мягко говоря, легальность его президентства, он в этом абсолютно прав. Но его поведение лишает его и всякой легитимности. Даже той, которую он мог бы приписывать себе сам.

Я пишу обо всем этом по очевидной причине: дело не в том, насколько аргументированы идеи профессора Медведева относительно Арктики. Дело в хамстве власти и в нашем отношении к нему. Поэтому вернусь к уже высказанному тезису: чтобы президент действительно помнил о том, что он нанятый менеджер, нужно еще общество, которое помнит об этом же и не устает напоминать, если приказчик зарывается. А кто же ему, обществу, это объяснит и об этом напомнит? Можно сразу отсечь официальные каналы информации с попсой и враньем. Что же тогда остается? И кто?

Вольно было Ленину обзывать интеллигенцию говном. Риска никакого, как у Путина. К тому же Ильич, со свойственным гению мировой революции даром предвидения чувствовал отмирание этого социального явления. Тем более что он же и возглавил похоронную команду. Так что на интеллигенцию рассчитывать не приходится: нет ее более, как греческих прорицательниц или шаманов на улицах современных городов.

Остались интеллектуалы. Это понятие более расплывчатое. На рынке интеллектуальных интимных услуг нынче пользуются спросом, к примеру, способность угадывать желания начальства и талант обосновывать эти желания. И этот спрос находит обширное предложение среди наших интеллектуалов. Но я, конечно, не про них. Если искать прототипический образ интеллектуала, то это, конечно, Профессор (именно так: с большой буквы «П»). В нем сочетается (в прототипическом идеале) научная глубина и основательность с даром педагога. И то и другое дополняется независимостью мысли и чувством собственного достоинства. Профессора – это растиражированные появлением образовательной индустрии Сократы наших дней. Сократ – это не только отношение к истине и к методу ее добывания, но это еще отношение к себе, к власти, к праву.

Я не хочу распространяться про нынешнюю власть с ее биологическим страхом перед настоящей культурой, наукой, независимостью, чувством собственного достоинства – перед всем тем, что воплощается (или должно воплощаться) в Профессоре. Тут все ясно. Мне важнее понять – кто такие нынешние профессора в России. Я не сомневаюсь в их научных знаниях и педагогических талантах (хотя и придурки встречаются, но не Путину об этом судить). Но ни знания, ни талант педагога ничего не стоят без независимости и чувства собственного достоинства. Они тем важнее, чем больше власть стремится подавить и то, и другое.

Тот факт, что Земля круглая, еще поддается внедрению в мозги общества с помощью авторитета науки. Но чувство собственного достоинства не привьешь людям научными аргументами при самых грандиозных педагогических талантах. Только на собственном примере.

Только собственным примером, господа. И сообща.



P.S. Я впервые пожалел, что не являюсь профессором Высшей школы экономики. У меня бы тогда появилась возможность заказать большой тираж визиток с указанием: «Придурок НИУ ВШЭ при Правительстве РФ».



Фотография ИТАР-ТАСС

[Георгий Сатаров]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=525DAADC4A013
"Нас раз в 20-30 поболее было, а они на нас кладут с прибором, да по тюрьмам-психушкам пакуют"
update: 16-10-2013 (01:04)

Мы вот выходили, неоднократно, и нас раз в двадцать-тридцать поболее было. А они на нас кладут с прибором, да по тюрьмам-психушкам пакуют. А тут раз! И сразу нашли, и так вежливо: штрафуют и отпускают.

Вот я что про это думаю. Мы ведь тоже по поводу страшного преступления протестовать выходили: незаконное присвоение власти. Причем массовое, в особо крупном размере и в составе организованной преступной группы. Так что дело не в поводе, а в нас. Мы выходим тихо, интеллигентно, разве только посмеемся, и то — незлобливо. А если бы распедрючили в крошку несколько гостиниц в центре, сожгли дюжину бутиков, покидали в речки и каналы несколько десятков машин, то к нам бы отношение было куда как уважительнее. И жили бы мы уже при демократии, честном суде и новой Думе. И Путин у нас был бы ласковый-ласковый, и знал бы, что с профессорами надо отдельно заигрывать. Регулярно.

Я знаю, найдутся придурки, которые сочтут, что я, мол, раздуваю, и все такое, и мне надо вменить. А не хрена. Я рассуждаю. И не про наши действия, а про отношение власти к ним. Фактически, я рассуждаю про власть и ее забавные рефлексы. А впрочем, чего тут удивительного. Мелкое хулиганье всегда боится отчетливой силы. И все рефлексы.

[Георгий Сатаров]

http://www.echo.msk.ru/blog/satarov/1183280-echo/
23 октября 2013, 15:32
Вчера во вторник, 22 октября 2013 года Дума приняла во втором чтении законопроект, которым специально предписывается конкретная формула выборов в городские законодательные собрания Москвы и Санкт-Петербурга. Дело не в формуле. Дело в том, что это грубейшее нарушение Конституции. Ее статьей 72 к совместному ведению, именно к совместному, а не федеральному, относится «н) установление общих принципов организации системы органов государственной власти и местного самоуправления», только общих принципов. У федеральной власти нет полномочий определять конкретную организацию органов власти в субъектах федерации. Это их исключительное полномочие. Тем самым власти двух городов лишаются своих полномочий, что ущемляет и права граждан, проживающих в них. Это дискриминация по месту проживания.

Они наплевали на Конституцию. Они насилуют ее публично и цинично, многократно. Через полтора месяца они будут праздновать в Кремле ее двадцатилетний юбилей.

Поправки эти приняты специально для Москвы в свете предстоящих выборов. Питер приплетен до кучи: дескать, речь тут о столичных городах. Они боятся, что во время кампании москвичи снова увидят ненавистные слова «Единая Россия». Они намерены своих маскировать под независимых кандидатов. Они чуют гибель. Но все будет зависеть от действий оппозиции. При грамотной работе эти изменения можно использовать против них же. Но к этому надо готовиться.

Сегодня же Путин высказался против виз для приезжих из СНГ (я тоже, впрочем, против). Он мотивировал это тем, что взятки с рынков перекочуют на границу. Эти два события взаимосвязаны. Единая Россия в Думе и Путин у себя на своем мероприятии выдали одно и тоже: свое полное бессилие, если выражаться мягко. Единая Россия призналась публично, что ненавидима российскими гражданами. Путин признался в том, что не контролирует коррупцию в стране. Он объявил ей войну в 2000 году, легендируя ею уничтожение федерализма в России. Сейчас он дал нам понять, что коррупция у нас в стране делает что хочет, а он – не причём.

А мы – причем?

[Георгий Сатаров]

http://polit.ru/article/2013/10/31/satarov/
31 октября 2013, 12:00

Президент Фонда прикладных политических исследований «ИНДЕМ», бывший помощник экс-президента России Бориса Ельцина Георгий Сатаров рассказал «Полит.ру» о взаимоотношении общества и государства и о сегодняшней общественно-политической повестке.

Георгий Александрович, не кажется ли вам, что у нас власть и общество находятся в некотором конфликтном состоянии друг с другом?

По моим наблюдениям, большой любви между властью и обществом нет нигде. Это в общем-то стандартная ситуация. Другое дело, что в благополучных странах европейской культуры, где эффективно работают демократия и экономика, власть и общество находят взаимоэффективные механизмы сосуществования и без любви.

У меня был такой эпизод. Общался как-то с зарубежным коллегой, который руководит одной из общественных организаций. Я ему рассказываю, как побывал в RAND corporation, и вижу на лице собеседника суперскептическую гримасу. Для них любая государственная организация – это второй сорт. Хотя в той же RAND создают мощнейшие интеллектуальные разработки. Но для них это не то, так как это государство. Для международного сообщества эффективно и достойно то, что независимо. И это нормально.

Но наше отличие в том, что у нас отсутствует взаимная прагматика. Двигаться вперед можно только на двух ногах. А у нас нога под названием «власть» считает ногу под названием «общество» чем-то лишним и обременительным. А в итоге мы из-за этого чувствуем себя какими-то отстающими. Есть страны передового фронта, они идут в будущее, а мы где-то во втором и третьем эшелоне. Но пребывание в передовой волне обеспечивается только движением на двух ногах. Причем первый шаг в будущее делает именно общество.

То есть именно общество задает повестку?

Оно не только задает повестку, но и прощупывает будущее. Это нормальное существование европейского общества. Оно в постоянном свободном поиске чего-то нового. Где был изобретен персональный компьютер? Разве в IBM? В простом гараже. Точно так же, как и первый холодильник и т.д.

И это касается не только технологий, но и культуры, политических идей, нового социального опыта. Все это в порядке свободного эксперимента изобретается обществом. Об этом впрочем, насколько я знаю, написал еще Василий Осипович Ключевский в конце 19 века. Он использовал другую терминологию, но также описал разницу между Россией и европейскими странами.

Там свободно развивающееся общество подготавливает какие-то заготовки, которые потом отбираются властью и укореняются уже с помощью нее. Нога власти подстраивается под ногу общества. А у нас есть только одна нога, которая считает, что именно она должна двигаться вперед, а общество должно волочиться за ней.

Время от времени мы выясняем, что где-то страны двигаются, а мы отстаем. В связи с этим возникает вопрос: может ли наше общество работать в подобном режиме? Бесспорно, да. Тем более в последние годы оно сильно поменялось. В том числе по абсолютно биологическим причинам. Я говорю о появление нового поколения, первого не поротого поколения.

Вы говорите о тех, кто не прошел взросление в 90-е?

Нет, как раз о тех, кто прошел взросление в 90-е, именно они не поротые.

То есть о тех, кто не прошел СССР?

Конечно. Те, кто родились в конце 80-х и позже, они пришли и встали на ноги. Это те люди, которые вышли на Болотную площадь.

Можно ли говорить, что они сейчас как раз пытаются сделать тот шаг в будущее?

Они неизбежно его делают, так как поиск нового – это естественное состояние общества.

Питирим Сорокин об этом прекрасно писал в свое время. В толстенной книге по социальной и культурной динамике. Но есть еще одно, чем мы отличаемся от западного общества. Не надо забывать, что это общество горизонтальной коммуникации, в нем возможна коммуникация любого с любым.

А советское общество?

А советское общество построено на вертикальной коммуникации сверху вниз. Коммуникация снизу вверх в нем проблематична. Можно только попытаться крикнуть: «У меня такая проблема, решите мне ее!».

Легко понять, где коммуникация эффективнее. А любые инновации – это всегда результат коммуникации. Даже когда вы прочитали книгу, и вам пришла какая-то идея, это все равно результат коммуникации.

С автором?

Естественно, с его идеями. Поэтому дальше все очень просто. Где вероятность появления нового больше? Там, где работают горизонтальные коммуникации. Они интенсивнее и они гораздо меньше стопорятся. А нас по-прежнему стараются поставить в условия традиционной вертикальной коммуникации. А общество сопротивляется. А тут еще появляется интернет, который полностью - среда горизонтальной коммуникации. Он взрывает ситуацию.

Вспоминается тот случай, когда губернаторам рекомендовали отказаться от аккаунтов в твиттере…

Да, было такое. Так вот, интернет все взрывает и в политике, и в социальных технологиях, более того, он становится средой появления новых технологий. Власть показывает неспособность в розыске пропавших людей. Что делает общество? Люди тут же сорганизуются.

И таких вещей огромное количество. Они появляются именно из-за того, что появилась среда горизонтальной коммуникации. И мы еще недооцениваем, какая масса проблем решается таким образом.

Нужно решить проблему. Сорганизовались, решили, поехали дальше. Это как-то, если говорить о глобальном общественном внимании, остается в стороне, а это гораздо больше, чем мы думаем. Это качественный скачок.

Еще один фактор – это появление среднего класса, который тоже связан с новой генерацией людей совершенно другой психологии… У среднего класса другое отношение к власти. Они не думают: «Власть, помоги решить проблему». Для него, скорее, характерно: «Власть, не мешай решить нам эту проблему». Как минимум, не мешай. Это слышно отчетливо. Как ни странно, при этом больше взаимного доверия людей друг к другу, чем в советской системе.

То есть гражданин гражданину доверяет?

Да, сейчас объясню почему. В системе вертикальных отношений несущественно, доверяешь ли ты соседу или товарищу по работе. Главное, чтобы было доверие в вертикальной коммуникации. А если есть доверие по горизонтали, возникают совершенно новые средства кооперации. И при решении проблемы вопрос, кто будет главным, не так важен. Главное – это решение проблемы.

Это, кстати, отличается от того, что сейчас проявляется в старой политической тусовке. Где выяснение, кто будет главным - основная проблема.

Это вы говорите об Алексее Навальном и всех прочих?

Конечно, и о нем. У него совершенно советское мышление, хотя он и моложе. Но вот политическая культура у него, конечно, старая.

И, кстати, если в этом смысле переходить к предстоящему форуму (Имеется в виду Общероссийский гражданский форум «Повестка дня для России» 23 ноября, инициированный Комитетом гражданских инициатив Алексея Кудрина – «Полит.ру»), то я считаю, что главное, что он может дать – это способствовать формированию горизонтальной культуры. Это самое главное. Вся технология проведения будет направлена именно на это, чтобы решать проблемы вместе.

Но при этом гражданский форум и деятельность Комитета гражданских инициатив это же больше экспертная деятельность, как он может развить горизонтальные связи?

Здесь чрезвычайно важно, что на форуме будет необычно много представителей из регионов. Они еще по российской традиции во многом привязаны территориально, хотя интернет неизбежно разрушает эти границы. Надеюсь, что на форуме получится свести этих людей вместе и уничтожить барьеры. Это очень важно.

Кстати, на днях был в Новосибирске. Там был круглый стол, говорили о новом поколении. Одна пожилая дама из местных традиционных демократов волны конца 80-90х говорит: «Мы их как-то не замечаем. Они то появляются, то растворяются». Я ей объясняю: «Вы их не замечаете, потому что у вас взгляд настроен на поиск вертикальной структуры. А там это вся выглядит по-другому. Вы их начинаете замечать, когда они начинают решать какую-то проблему. Но вы перестаете замечать, когда эта подвижная структура начинает перегруппироваться для решения каких-то других задач. Они как живой организм. Никакие вертикальные структуры не в стоянии победить горизонтальные». И один из моих собеседников говорит: «Конечно! Ведь и с терроризмом то же самое».

Его невозможно победить, потому что там нет вертикальной структуры?

Да, это тоже сетевая горизонтальная структура. Вертикальная структура власти заточена на борьбу только с такими же, а с горизонтальными структурами совладать не может.

Тогда возникает вопрос, а разве митинги – это технология горизонтальной структуры? Ведь они как раз выглядят как призыв к власти увидеть несогласных…

Я напомню, что, во-первых, главным источником возбуждения после 24 сентября был средний класс, и 10 декабря впервые большинство составило новое поколение, объединение среднего класса и новой генерации. Второе, массовидность всего этого обеспечивали те самые горизонтальные коммуникации.

Две вещи играли роль. Первое - оскорбленное чувство собственного достоинства после 24 сентября. Тогда и появились горизонтальные сети, мобилизующие наблюдателей. Первая волна старалась привлечь внимание к парламентским выборам. А потом оскорбленные заметили, что их оскорбили и во второй раз. И мобилизация была не вертикальная, а снизу.

Из этого сформировались многие новые сетевые структуры. И это было для власти неожиданно, дико, непривычно. В итоге - оторопь и шоковая реакция.

А сейчас имеет смысл продолжать ходить на митинги или надо переходить к другим технологиям? Что более важно, формирование новой структуры, или такая массовая мобилизация?

Что значит нужно переходить к новым технологиям? Это уже происходит. Самыми разными способами люди выражают недовольство. И не только социальные страты, которые я описываю. Простейший пример – результаты выборов в Петрозаводске (8 сентября 2013 года мэром Петрозаводска стал независимый кандидат Галина Ширшина – «Полит.ру»). Кто мог предсказать победу той милой женщины? Это тоже форма выражения недовольства в серьезном масштабе.

Вообще власть проигрывают сходу и безоговорочно в разных проектах, как в случае с «Диссернетом» и т.д. А еще возникает много всяких вещей, которых мы не замечаем. В том числе потому, что это трудно.

Митинги лежат на поверхности. Их то много, то мало. Идут сложные процессы, приводящие к колебаниям. И мне обидно, что на последний Марш миллионов пришло мало народу. Но это не означает, что это признак спада, упадка. Ведь есть доказательства противоположного, что у нас никого не удалось запугать. В том числе и тех, кто сидит за решеткой. Из этих 12 ребят нет политических лидеров, это случайно выхваченные из толпы непричастные люди. В судебном процессе не было приведено ни одного серьезного доказательства. Но никто из этих 12 не пошел на сделку со следствием. Никто. Пожалуйста, вот тоже характеристика нового общества.

Мы с вами говорили о власти общества. Но есть еще третье звено - политические партии. Они должны служить коммуникатором между властью и обществом?

Конечно, партии осуществляют сканирование инноваций.

А наша нынешняя система партий способна выполнять функцию коммуникатора?

Не может. Прежде всего, необходима ротация. Любая застабилизированная структура неизбежно обрастает тромбами. Собственно эти тромбы уходят за счет смены фрагментов властной элиты. Партия озвучивает проблемы и предлагает методы решения. Общество говорит: «мы отдаем вам большинство голосов, давайте осуществляйте вашу программу!». Власть поменялась, и начинается что-то новое.

Но пока полноценно не работает система, когда власть меняется… Даже если партии были бы готовы обеспечивать механизм конкуренции, вся система не будет работать и координация, кровообращение между двумя ногами будет просто отсутствовать. Поэтому у нас и нет движения.

То есть отсутствие кровообращения связано все-таки больше с системой в целом, а не с нынешними партиями?

При всем скептическом отношении к существующим политическим партиям, которого они заслуживают, мы можем там увидеть некое разнообразие идей, но их программы ничего не значат, так как нет реальных изменений…

Надо различать конституционные нормы и сложившиеся практики политической системы. Именно в практиках нет инстинкта поиска, попытки предложений чего-то альтернативного.

Эта практика полностью противоречит конституции. Другое дело, почему это возникало. Это отдельная серьезная проблема.

Вот на тему, почему это возникло. Ведь из тех, кто сейчас выходит на площадь, кто-то наверняка в начале 2000-ных голосовал за Путина…

Вы знаете, здесь более фундаментальные закономерности, которые проходили многие страны. В России в конце 80-х произошла революция. Нормальная полноценная революция. Вслед всегда наступает постреволюционный период, связанный с усталостью от революций. Ведь это всегда крушение государства как ценности.

В постреволюционный период совершается попытка возвращения идеи и ценности сильного государства. Но традиционная практика связана с тем, что переход от фазы радикальной революции к постреволюционной фазе связан со сменой лидерства. А у нас сохранился лидер революционной фазы. И это была большая проблема и для Ельцина, и для общества, и для страны. Фактически постреволюционный период начался только с приходом Путина. Общество захотело сильного государства. Но его укрепление в постреволюционный период всегда происходит за счет кирпичей с развалин старого государства. Так было с Наполеоном... Я не сравниваю его с Путиным, тут более общие закономерности. Опора на бюрократию как на механизм модернизации, возврат к вертикали власти – все это кирпичи с развалин старого государства. К тому же людей оттолкнуло от политики… У них исчезли представления о том, что они могут на что-то повлиять.

Между политикой и людьми возникла колоссальная дистанция. И она сократилась только в 2011-2012 году. И это обозначило конец постреволюционного периода.

И какой тогда будет следующий период?

Самое страшное, что это непонятно. Но историки пишут так: революции не ходят в одиночку. Есть такая поговорка. Это касается и цикла английских революций, и мексиканских, и французских, и русских.

Революции – это всегда проявления слабости государства и власти, демонстрация их неспособности решать те проблемы, которые встают перед обществом и властью. Если это затягивается, то единственный выход – разрушение.

Так что сейчас у нас два вариант: либо опять разрушение, либо попытка части элиты понять эти опасности, испугаться (страх – серьезный политический стимул) и попытаться реализовать плавный сценарий. Но я не могу сопоставить эти шансы.

Вы как-то говорили о значении грядущих выборов в Мосгордуму. Почему они важны?

Во-первых, Москва – это столица. Во-вторых, Москва, в силу исторических особенностей России (тенденции к централизации), всегда несколько опережает остальную страну на несколько лет. А в Москве сложилась такая общественная ситуация, что консолидированная оппозиция имеет шансы на победу - набрать большинство в Мосгордуме. А это фантастически важное обстоятельство революционного характера, конечно, метафорически революционного, разумеется. И власть этому помогает максимально разными глупостями. И все на самом деле в руках оппозиции. Для старых политических сил, к которым, как мы обсуждали, я отношу и Навального, это последний шанс сохраниться. Если они не продемонстрирует свою дееспособность в 2014 году, то вот эта новая волна их просто сметет и будет новая оппозиция.

И кого вы в ней видите?

Я бы не стал называть фамилии. Характеристика новой волны в том, что она гораздо более кооперативна. И понятие лидера очень технологично. Это менеджеры конкретного проекта. Приведу простой пример. Митинг против закона Димы Яковлева инициировала небольшая группа никому неизвестных активистов. Конечно, «Солидарность» тоже помогала, но они это сделали сами.

Но никто из организаторов не стал извлекать из этого большого митинга какие-то дивиденды. Они снова стали заниматься своими делами, начали придумывать что-то новое. Для них это не является средством политического роста, как для Навального. Он все ресурсы использует для личного продвижения, а любую кооперацию рассматривает как тормоз для этого. Но это не только его проблема, а всего того поколения политической оппозиции.

Что там в этом постоянном кипящем бульоне может возникнуть, я не могу предсказать. Но я могу сказать, что что-то неизбежно возникнет. Но в каких формах и кого выплеснет наверх, кто станет спикером, трудно сказать.

Но вот вы сказали, что организаторы митинга политических дивидендов не получили…

Они и не стремились к этому.

Да, но зато с этого может получить дивиденды тот же Навальный, которому для этого достаточно просто пройтись с протестующими. Нет ли здесь опасности? Ведь пока при обсуждении выборов в Мосгордуму все говорят как раз о нем, о Прохорове и т.д.?

Вы знаете, если эти дивиденды обретут форму победы, то я лично ничего против не имею.

То есть если придет команда Навального…

Важна сама смена власти. В любом случае, это будет революция при обоих исходах. В одном случае – смена публичной власти в Москве, во втором случае – конец предыдущей волны политиков и приход совершенно другого поколения, которые их отодвинет на задворки и скажет: «Все, вперед!». И это тоже революция.

А как вы относитесь к тому, что Мосгордума может избираться только по одномандатным округам?

Это будет хорошо. Снимется хотя бы одна проблема. Когда речь идет о списках, к объединению сразу возникает вопрос: а чей это будет список? Тут эта проблема снимается. Могут появиться другие проблемы. Но этой уже не будет точно. И если Мосгордума воспользуется этой поправкой, то вовсе не значит, что случится трагедия... Если будут введены выборы по одномандатным округам, поможет ли это власть или нет, будет зависеть опять же от оппозиции. Это тоже возможность побеждать, но по другой технологии.

По технологии «от двери к двери»?

Конечно. Как Пиночет проиграл президентские выборы в 1990 году, которые сдуру объявил? У оппозиции не было федеральных СМИ, ничего… Но была гигантская кампания «от двери к двери», и они победили.

То есть эта старая технология сейчас будет очень актуальна?

Да, отчасти это та технология, которую использовал Навальный на своих мэрских выборах, технология прямого контакта с избирателями. Нет ничего сильнее этого контакта. Безусловно, невозможно контактировать со всеми, но каждый, на кого ты повлиял, дальше, в процессе своей обычной коммуникации, несет импульс: «Да, этот парень, за которого надо голосовать». Он это увидел и несет это другим.

Насколько большую значимость приобретает институт муниципальных депутатов? Ведь многие из них как раз и выигрывали в схватках с представителями власти с помощью этой технологии?

Да, да, они ровно так побеждают.

Могут из них появиться новые лидеры?

Вполне, там есть много молодых ребят. У нас муниципальные выборы были одновременно с президентскими, и я был наблюдателем от одной замечательной девушки. У нас в Хамовниках она победила всех на раз. Девушка, художник, заняла первое место с большим отрывом. Она просто ходила и общалась с людьми.

То есть в политику начинают идти те люди, которые там будущего и не планировали?

Да, человек - животное социальное. Это факт, и этот инстинкт работает колоссальным образом.

Скажите еще пару слов о фигуре Михаила Прохорова в связи с выборами в Мосгордуму.

Я не чувствую в нем настоящего драйва. Ведь для того, чтобы идти всерьез в политику, нужно делать решающую ставку. Но совершенно отчетливо видно по всему, что у него этой ставки нет. Я не знаю, что это для него… Какая-то это игра помимо спорта или бизнеса, выполнение чьей-то просьбы? Но я не вижу личного драйва, а в этой конструкции это самое главное. В старой вертикальной конструкции решающую роль играет позиция лидера. Поэтому я к нему несерьезно отношусь.

Еще раз уточню, сейчас политико-общественная повестка идет снизу?

Да, она идет снизу. Есть постоянная песня, что оппозиция кричит только «против» и ничего не предлагает. Но это патологическое вранье. Если что-то новое существует, а его существует очень много, то это выработано за пределами власти, в обществе. Власть может только продолжать это раскручивать.

Вот насчет поведения власти. Такое впечатление, что руководство страны и Владимир Путин воспринимает это общество как личного врага.

Многое для этого делает сам Путин, чтобы возбудить всех лично против себя. Когда он сказал про презервативы... Это было не просто некрасиво. Или обозвал профессора Сергея Медведева придурком… Ну где Путин, и где образованнейший профессор Медведев, который Арктику знает превосходно и каждый год подолгу бывает там и знает, о чем говорит. Политик в нормальном обществе не может себе этого позволить, потому что любая такая выходка это конец для него. Это свидетельство патологии нашей политической системы, что лидеры могут произносить такие вещи.

С учетом всего вышесказанного, можете ли вы спрогнозировать дальнейшее поведение власти?

Это очень трудно. Совершенно очевидно, что среди людей, которых мы причисляем к власти, есть совершенно разные люди, по-разному представляющие себе ситуацию и выход из нее. И в этом смысле власть сейчас в напоминает общество, потому что содержит в себе зародыши совершенно разных траекторий. Какая из них победит, репрессивная или условно реформаторская, предсказать невозможно… По крайней мере, я не берусь.

А Алексей Кудрин – это фигура, которая пытается как раз что-то реформировать?

Я Алексея Леонидовича знаю очень давно. Первый раз я его увидел в 1991 году. Он уже тогда работал у Собчака. А потом мы с ним тесно контактировали, когда он пришел в администрацию президента и возглавил контрольное управление. И потом, когда я ушел из администрации, мы с ним общались. Он всегда производил на меня впечатление человека, который адекватно воспринимает положение вещей. И собственно, когда он создал комитет и фонд, он начал интенсивную разработку разного рода проектов, связанных с адекватным пониманием ситуации. Он, кстати, сформулировал свой подход на прямой линии Путина, когда сказал, что пойдет в правительство только для реализации серьезной программы институциональных реформ. Сейчас, когда он находится не во власти, он имеет полную свободу реализации своих представлений. Но я думаю, что он этим бы не занимался, если бы не было людей, причастных к власти, которые мыслят также.

Ну и наконец насчет НКО. Какова роль третьего сектора?

Это генератор нового. Некоммерческий сектор – это среда объединения людей для решения проблем. А в ходе решения появляются новые идеи и технологии. У нас этот сектор существует и занимается этим. Другое дело, что им сильно мешают.

А почему власть так их боится?

Потому что, с точки зрения власти, все должно быть управляемо, предсказуемо и подконтрольно. А НКО под это не подходят, а значит, они чужды власти. Они независимы, неуправляемы, непредсказуемы, и в силу этого они враждебны, вот и все.

По поводу Бирюлево. Почему, на ваш взгляд, не было заведено дело о массовых беспорядках, как на фигурантов «болотного дела»?

Тут обсуждалось несколько идей. Не один я об этом писал. Это старое большевистское представление о социально чуждых и социально близких. Вот эти независимые, они социально чуждые в силу своей независимости. А эти социально близкие. Протест тут ни при чем. Дело в том, что природа бирюлевского протеста делает его участников социально близкими власти.

Многие еще говорили, что власть играет на подобных настроениях. Это очевидная вещь. Власть любит говорить: нас не будет, придут вот такие страшные нехорошие, только мы вас от них защищаем. Для того, чтобы этот страх поддерживать, нужно постоянно подпитывать эту активность, чтобы она постоянно пугала людей социально чуждых, и они смирялась с текущей властью, защищающей их от этой неприятной силы. Тоже потенциальное объяснение. А может, действует и то, и другое, как это бывает.

Ну и последний вопрос. В свое время вы разрабатывали концепцию административной реформы. Ведь она как раз касается проблем взаимодействия государства и общества. Как вы считаете, остались ли проблемы прежними и обратила ли власть внимание хоть на что-то, есть ли надежда на улучшение ситуации?

На второй вопрос ответ очевидный – нет. По проблемам – они усугубились. Может быть, власть чем-то недовольна, но это имеет совершенно другую природу и не связано с проблемами административной системы.

Да, Путин и Медведев периодически говорили о борьбе с коррупцией. Причем совершенно искренне. Но все их робкие попытки и заявления связаны только с одним - с потерей полной управляемости вертикали. Для них борьба с коррупцией - не более чем попытка восстановления этой управляемости.

По основным проблемам. Прежде всего, есть проблема психологическая. Иммануил Кант писал давно следующие слова: «Любая реформа должна начинаться с реформы в головах». Для 18 века это также актуально, как для 21. У нас потихоньку меняется психология общества, но не меняется психология власти. Они по-прежнему пастыри, баре, поводыри и прочее. Пока это будет, любые, даже осмысленные реформы не помогут…

Административная реформа, которую мы в 1997 году писали, была весьма внятным документом, но даже если бы его пытались реализовать, из-за психологии ничего бы не поменялось. Надо вернуться к тому, о чем я говорил в начале нашего разговора. Законы и власть в западных странах обслуживают горизонтальные отношения. А у нас – вертикальные.

У нас даже когда конституция нацелена на горизонтальные отношения, практика – на вертикальные все равно. Закон изменить легко, а психологию и структуру социальных отношений менять гораздо труднее.

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=23954

12 ДЕКАБРЯ 2013 г.
http://ej.ru/img/content/Notes/23954//1386759840.jpg
ИТАР-ТАСС

Помните, как начинается Конституция США? Вот это: «Мы, народ Соединенных Штатов…» (We the people of the United States). Ну и что,спросите вы. А то, что это было принято в 1787 году; Франция еще не знает, что Декларацию прав человека и гражданина она примет только через два года. А помните, про что была их, американцев, Первая поправка в их конституцию, принятая спустя два года? Напоминаю: эта поправка запрещает Конгрессу поддерживать какую-либо религию либо утверждать государственную религию; запрещать свободное вероисповедание; посягать на свободу слова; посягать на свободу прессы; ограничивать свободу собраний; ограничивать право народа обращаться к правительству с петициями об удовлетворении жалоб. Вы вдумайтесь: «Мы, народ…». Еще тогда…

Поэтому американцы гордятся своей конституцией. Не только поэтому, конечно. А гордиться конституцией, уважать ее, защищать — очень важно. Никакие тексты — законов или конституций — не выполняются автоматически. Есть только два варианта. Первый — насилие. Он простой и неэффективный, хотя бы в силу затратности. Второй вариант — согласие и потребность исполнять закон. Нам, здесь и сейчас, трудно поверить в то, что так бывает. Но пример Конституции США очевиден.

Уважать конституцию очень трудно, поскольку она не только текст, даже если это желанный текст. Надо, например, уважать людей, которые ее принимают (или предлагают принять людям). Конституция неотделима от своих родителей. Вы можете представить себе, к примеру, музей президента Медведева, который вдохновенно, нет, даже дерзновенно, повысил срок легислатуры (срок, на который избирается лицо или орган власти) закадычному другу и подотчетным депутатам?

А еще уважать конституцию трудно, если ее не защищают профессионалы — конституционные или верховные судьи, как старшие братья должны защищать единственную младшую сестру. Как вы думаете, будут ли в деревне уважать девицу, которую старшие братья выводят на проселочную дорогу подкладывать под проезжих купцов? То-то. Так как же нам-то уважать нашу?

А как быть с этой девицей, если всей деревне наплевать на бизнес ее старших братьев? Вам не кажется, что этот бизнес стал возможен, поскольку всем остальным наплевать? Это уже про нас всех. Это про то, что проблема нашей конституции не в ее тексте, а в нашем отношении к тому, как к ней относится власть. Ее насилуют, а нам плевать. Нам даже трудно разобраться: нам на нее плевать, потому что ее постоянно насилуют, или ее насилуют, потому что нам плевать? Какой бы вариант мы не выбрали — мы все равно виноваты.

Конечно, у нашей Конституции есть изъяны. А вы видели девицу без изъянов? Но дело не в этом, а в характере этих изъянов. Именно о них нам говорят обычно, часто из вполне благих побуждений.

Объясняю. Нам говорят, что в Конституции РФ две первые главы прекрасные. Это главы про наши с вами права. Запомните это. А есть плохие главы: парламент слабый, президент сильный и прочее. Теперь нам говорят: Конституцию надо менять, поскольку у президента много полномочий, а у Думы — мало. Нам не говорят, что ни черта власть не выполняет свои обязанности по обеспечению наших прав и свобод. Нам говорят, что кто-то там наверху несправедливо поделил полномочия. Это их представления о справедливости: аккуратненько попилить власть между собой. Про нас — ни слова. Нам говорят, что если сейчас перепилить полномочия по-другому, то сразу начнется счастливая жизнь.

Вот что любопытно: наплевать на наши права и свободы можно при любой конституции и при любом распределении полномочий между органами власти. В Швейцарии нет президента, там вообще конфедерация городов, как было и в Средние века. А с правами все нормально. В Англии парламентская монархия, и с правами не в пример лучше, чем у нас. В США и Франции разные варианты президентской власти — и снова наши права и свободы завидуют тамошним. А вот в большинстве латиноамериканских стран конституции сдуты с американской. А толку? Там Стресснер, там Пиночет, там диктатор помельче. Могу назвать еще немало стран с конституциями получше нашей. В некоторых, например, антикоррупционные нормы прописывают. Ну, нельзя по конституции брать взятки! Думаете, помогает?

Все несчастные страны несчастны по-разному при очень славных, нередко, конституциях. Все счастливые страны счастливы одинаково, даже если у них нет конституции совсем. Одинаковы они тем, что там есть сильное гражданское общество. Только оно может заставить власть соблюдать законы и, если подвернется, конституцию. Нет других путей, сколько ни мудри с различными способами конституционного устройства.

Наша власть наплевала на наши права и свободы. И наша Конституция тут ни при чем. Виноваты только мы. Наше равнодушие, наша ленивая вера в «доброго царя». Наша безграмотность, убежденность в том, что правильная жизнь начинается с правильных законов, а она, вот незадача, правильными законами заканчивается. Точнее, сначала надо научиться правильно жить, и тогда начнут работать правильные законы, если мы захотим описать ими нашу правильную жизнь. И тогда мы будем их уважать, перенеся на них, на конституцию уважение к самим себе. И тогда у нас появятся конституционные и верховные судьи, защищающие конституцию. И мы будем их славословить, скромно забыв о собственных гражданских доблестях. Будем писать романы про отцов-основателей новой конституции. Ведь выдающиеся деятели куда как поучительнее для юношей, чем наше каждодневное нудное упорство по защите своих прав и свобод, без которых не бывает ни того, ни другого и из которых рождается настоящая конституция, достойная уважения и защиты.

Это, на мой взгляд, главный итог двадцатилетия нашей нынешней Конституции. Это урок не для нее, а для нас. Двадцать лет. Пора взрослеть и усваивать уроки.

P.S. Я, впрочем, не против совершенствования Конституции. Но начинать надо с себя. Да, еще одно. Многие американцы забыли, почему они сейчас уважают свою Конституцию. А они ведь сначала отвоевали свои права и свободы у могущественной империи, а потом про них написали. Это они себя уважают в виде старого, потертого текста.

Фото ИТАР-ТАСС/ Владимир Родионов

[Георгий Сатаров]

http://www.echo.msk.ru/blog/satarov/1217447-echo/
13 декабря 2013, 15:50
Глава фонда ИНДЕМ Георгий Сатаров представил на заседании «Круглого стола 12 декабря», посвященном 20-летию принятия Конституции РФ, проект второго Доклада Комиссии «Круглого стола 12 декабря» по проведению общественного расследования событий на Болотной 6 мая 2012 года, посвященный процессам «болотных узников».

В проекте Доклада-2 на основании обнародованных на процессах документов, записей судебных заседаний, личных мнений членов Комиссии, неоднократно участвовавших в судебных заседаниях, сделаны выводы о том, что все без исключения подсудимые невиновны по смыслу предъявленных им обвинений.

По словам Георгия Сатарова, в ходе судебных процессов целиком подтвердилась версия Комиссии, выдвинутая в Докладе-1. Он напомнил, что эта версия заключается в том, что произошедшее 6 мая 2012 года на Болотной площади было заранее спланированной властями акцией массового беззакония. «Из этого следует еще один вывод: проходящие судебные процессы являются естественным продолжением политического плана, который начал осуществляться действующей властью 6 мая 2012 года», — отметил Сатаров.

«Судебные процессы над узниками 6 мая стали органичной частью общей тенденции резкого усиления репрессивности путинского режима», сказал он. В документе, принятом по итогам докладов и дискуссии на тему амнистии «О процессах над болотными узниками и проекте амнистии», «Круглый стол 12 декабря» призвал Госдуму принять Постановление об амнистии, предложенное Советом по правам человека при президенте РФ.

Заявление «О процессах над болотными узниками и проекте амнистии»

Одобрено заседанием «Круглого стола 12 декабря» 12.12.13

К 12 декабря 2013 года члены Комиссии «Круглого стола 12 декабря» по проведению общественного расследования событий на Болотной площади 6 мая 2012 года подготовили проект Доклада-2 о процессах «болотных узников».
В проекте Доклада-2 на основании обнародованных на процессах документов, записей судебных заседаний (9 заседаний по существу по делу Михаила Косенко и 58 заседаний по существу по делу 12-ти), материалов, подготовленных НКО, личных мнений членов Комиссии, неоднократно участвовавших в судебных заседаниях (Людмила Алексеева, Лия Ахеджакова, Гарри Бардин, Валерий Борщев, Владимир Корсунский, Владимир Мирзоев, Сергей Пархоменко, Александр Подрабинек, Ольга Романова, Лев Рубинштейн, Александр Рыклин, Юрий Рыжов, Георгий Сатаров, Зоя Светова, Андрей Смирнов), члены Комиссии пришли к следующим предварительным выводам.
1. Все без исключения подсудимые невиновны по существу предъявленных им обвинений. У судебного разбирательства должен быть предмет и четкие пределы. Должен быть документ под названием «обвинение», соответствующий требованиям закона, и каждый его пункт должен быть состыкован с каждым деянием каждого конкретного человека, Этого не было на процессе Михаила Косенко, этого нет на процессе по делу 12-ти. Более того — не сказано ни слова о массовых беспорядках, к которым якобы привели действия обвиняемых, равно как и о действиях обвиняемых, отвечающих юридическим критериям массовых беспорядков. И в результате этих неописанных массовых беспорядков якобы пострадали 77 человек — сотрудников полиции и два гражданских лица, был разломан асфальт и брошены в реку шлемы. Отсутствие содержания камуфлируется множеством пустых слов. Закон дает достаточно определенное описание этого состава преступления (массовые беспорядки), чтобы понять, что то, что произошло 6 мая на Болотной ничего общего с этим преступлением не имеет.
2. В ходе судебных процессов целиком подтвердилась версия Комиссии, выдвинутая в Докладе-1: произошедшее 6 мая 2012 года на Болотной площади было заранее спланированной и спровоцированной властями акцией массового беззакония.
3. Проходящие судебные процессы являются естественным продолжением политического плана, который начал осуществляться действующей властью 6 мая 2012 года. Ход судебных процессов с процессуальной точки зрения ничем не выделяется от других подобных фальсифицированных процессов, вроде двух судебных процессов Ходорковского и Лебедева, процесса по делу Pussy Riot и других подобных, инициированных политической властью. Тот же крайне низкий профессиональный уровень обвинения, то же вопиющее неравноправие сторон. Разве что время от времени бросается в глаза откровенный садизм правоприменителей. В этом нет ничего удивительного: провокация власти на Болотной площади была бы бессмысленной, если бы ее инициаторы не могли рассчитывать на всю карательную машину, включая специально подобранных судей.
3. Важной пропагандистской частью плана власти являлась слово «массовость». Идея «массового протеста» должна была быть заменена в массовом сознании идеей «массовых беспорядков». Это единственное, что рационально обосновывает объединение в один процесс дела 12 подсудимых, которым предъявляются различные обвинения. Двенадцать человек, придерживающихся различных взглядов и предпочтений, в зале должны были создавать все тот же эффект массовости осуществленного «преступления», что облегчило бы пропагандистское объяснение применения статьи об ответственности за участие в массовых беспорядках. Такой процесс должен был стать важной пропагандисткой акцией, направленной как на запугивание участников протестных акций, независимо от их политических взглядов, так и на массовое сознание людей. Эта затея оказалась сорванной из-за низкого качества обвинения, из-за откровенных фальсификаций показаний свидетелей и других «доказательств» обвинения, из-за мужества и достойного поведения подсудимых. Поняв это, власть пошла по пути замалчивания и маргинализации процесса.
4. Бросается в глаза тот факт, что судебные процессы узников 6 мая стали органичной частью общей тенденции резкого усиления репрессивности путинского режима. В рамках этой серии судебных процессов это особенно проявилось в процессе и судебном решении по делу Михаила Косенко. Этот процесс отличался уникальным сочетанием бездоказательности, цинизма и садизма власти. Встроенность этого решения в общую политическую тенденцию в стране проявилась в том, что практика, основанная на применении недобросовестной карательной судебной психиатрии, становится сейчас одним из приоритетов репрессивного правоприменения. Нетрудно заметить также, что период времени, в течение которого происходят судебные процессы узников 6 мая, отмечен нарастанием интенсивности репрессивных политических процессов, столь же далеких от морали, права, законов.
Основываясь на данных Доклада-1 и Доклада-2 Комиссии «Круглого стола 12 декабря» по проведению общественного расследования событий 6 мая 2012 года на Болотной площади Москвы, «Круглый стол 12 декабря» призывает провести повторную медицинскую экспертизу Михаила Косенко, амнистировать всех без исключения подсудимых и подследственных, проходящих по «болотному делу». Это единственный выход из правового тупика, в котором оказалась власть.

Согласно внесенному в Государственную думу Президентом РФ Владимиром Путиным проекту Постановления об амнистии, приуроченной к 20-летию принятия Конституции, амнистия распространится на 20-25 000 человек. Из них из мест лишения свободы выйдет около 1,3 тысячи человек, освобождается от наказания, не связанного с лишением свободы — до 17,5 тысячи человек, уголовные дела будут прекращены в отношении 6 тысяч человек. Назвать это широкой амнистией не представляется возможным.
Под такую амнистию, скорее всего, не попадет большинство ни в чем не виновных «узников Болотной». Останутся за решеткой десятки тысяч людей, которые не совершали никаких насильственных преступлений и не представляют общественной опасности. При этом не исключается амнистирование сотрудников силовых структур, в том числе осужденных за применение незаконного насилия к гражданам.
Мы требуем от руководства страны и Государственной Думы обеспечить проведение действительно широкой амнистии в соответствии c проектом Постановления, подготовленным Советом по правам человека при Президенте РФ по поручению Президента РФ и внесенным в Администрацию Президента РФ 15 октября 2013 года.

УЧАСТНИКИ ЗАСЕДАНИЯ:
Людмила Алексеева, Лия Ахеджакова, Денис Билунов, Валерий Борщев, Владимир Войнович, Леонид Гозман, Екатерина Горяйнова, Андрей Зубов, Михаил Касьянов, Вадим Клювгант, Алексей Кондауров, Владимир Корсунский, Михаил Краснов, Константин Мерзликин, Надежда Митюшкина, Борис Немцов, Андрей Нечаев, Наталья Пелевина, Лев Пономарев, Вадим Прохоров, Александр Рыклин, Георгий Сатаров, Эрнст Черный, Игорь Чубайс, Лилия Шевцова, Виктор Шейнис, Евгений Ясин, Ксения Косенко, Виктор Савелов, Роман Доброхотов, Юрий Рыжков, Сергей Давидис и др.

Создание «Круглого стола 12 декабря» было инициировано 12 декабря 2011 года. Это постоянно действующая площадка, на которой представители гражданского общества, правозащитники, политики, эксперты ставят своими целями разработку системной демократической альтернативы сложившейся в стране системе власти и предлагают полноценную позитивную программу развития России, консолидирующую демократическую политическую оппозицию.

[Георгий Сатаров]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=52AB79615AA2D
Пять раз подряд вслух произнес, вне всякого контекста: "Путин и милосердие". Стало просто тошно
14-12-2013 (01:23)

Последние недели, пока обсуждалась амнистия, эти два слова регулярно появлялись вместе в сходном контексте, который обобщенно можно обозначить так: "Путин мог бы проявить милосердие по отношению к…".

Каждый раз встречая это сочетание я чувствовал какой-то дискомфорт, смущение, неестественность звучащего. Чтобы разобраться в своих чувствах я решил поэкспериментировать над собой. Начал с того, что пять раз подряд вслух произнес, вне всякого контекста: "Путин и милосердие". Стало просто тошно.

Тогда я сказал себе вслух: "Путин и олимпиада". Ничего не почувствовал, и подумал, что это нормально. Пора привыкнуть. И ничего в этом, конечно нет. Где я, и где олимпиада.

А вот другое: "Путин и мораль". Тошно не стало, но довольно смешно. Потом говорю себе: "Путин и право". Стало не смешно, а мерзко и страшно. Какое уж тут право.

Но почему страшно-то? И тут я вспомнил гипотезу Сэпира-Уорфа. Не знаю как вы, а я отношусь к ней весьма серьезно. Вот пример. Я уверен, что позволив девальвировать в русском языке слово демократия, мы нанесли ущерб демократии как таковой в нашей стране.

Слова могут девальвироваться, подумал я, когда их приклеивают куда не попадя, даже ради благородных целей. Например, Милосердие — одно из высоких чувств, доступных далеко не всем. Что с ним будет, если его все время ставить рядом с Путиным? Ведь русский язык достаточно богат, чтобы в благородных целях обращаться к кому бы то ни было, не пачкая достойные слова. А их ведь еще в русском языке немало, слов, которые надо беречь, не присоединяя их неосторожно и бесполезно.

Обещаю следить за своей речью.

[Георгий Сатаров]

http://www.echo.msk.ru/blog/satarov/1222613-echo/
21 декабря 2013, 13:05
Вспомните все то, что обрушилось на Михаила Борисовича Ходорковского – свержение с вершины, несправедливые преследования, бесстыдное ограбление, травля, лагеря, провокации и покушения, разлуки. Вспомните стоицизм и мужество, с которым он все принял. Вам не кажется, что сейчас, сразу после выхода, он заслужил не наших усилий по подсовыванию героического пьедестала, не услужливого сооружения арен для новых подвигов. И уж тем более не пересудов. Сейчас он заслужил покоя. Все остальное может приложиться. У Ходорковского все впереди, но это будет его выбор. А как и когда могут измениться обстоятельства, которые могут повлиять на такой выбор, нам неведомо.

Оставим его в покое. Хватит спекулировать на случившемся, к тому же при полном отсутствии достоверной информации. Бесспорно, тут есть что обсуждать и надо обсуждать. Но серьезный анализ требует паузы, информации и мысли, а не лязгания зубами над трупом сенсации. И уж точно – не обладая опытом того, что пережил Ходорковский, мы не вправе его судить, пересуживать, точить лясы, наклеивать ярлыки.

Что касается меня, ничто из происходящего сейчас, не может поколебать моего уважения к Ходорковскому и Лебедеву, как и моего отношения к Путину. Во всем происшедшем нет ни свидетельств «благородства» Путина, ни, тем более, указаний на слабость отпущенного узника. Сегодня за ужином мы с Машей изменим свой традиционный тост, который мы регулярно поднимали за выход на свободу Ходорковского и Лебедева. Я еще не знаю, как это будет звучать, но что точно – мы будем просто радоваться за Михаила Борисовича и его родных.

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=12511
3 ЯНВАРЯ 2013 г.
ЕЖ
Я полагаю, что могу говорить о революции без риска быть обвиненным в экстремистских призывах (хотя боюсь этого), ибо речь пойдет о прошлом, а не о будущем. Я считаю, что о революции говорить необходимо, ибо она, без сомнения, стала одной из центральных проблем уходящего года, более того, проблемой острейшего размежевания, в том числе — внутри новой оппозиции, сформировавшейся в 2012 году. Я уверен, что о революции нельзя не говорить, ибо уходящий год продемонстрировал ее неизбежность в России, и это главный итог года. Но коль скоро это так, задача каждого ответственного человека в стране — озаботиться минимизацией негативных последствий неизбежного социотрясения.

Дискуссии вокруг проблемы революции в течение прошедшего года происходили вокруг дилеммы «нужна — не нужна». Такая постановка вопроса, предельно бессмысленная, соответствовала распределению практических усилий: одни старались приблизить революцию, другие — воспрепятствовать ей.

Но почему я говорю о бессмысленности дискуссии с такой формулировкой вопроса? Поясню на примере, в котором аналогия состоит не в сходстве явлений социальной природы, а в сходстве нашего отношения к ним. Мы, люди более или менее цивилизованные, с сомнением относимся к способностям шаманов вызывать во время длительной засухи дождь с помощью заклинаний. А если дождь все-таки снисходит на землю вскоре после ритуала, то мы глубокомысленно произносим: после — не значит вследствие. Но мы абсолютно точно знаем: длительная засуха формирует в племени и ожидания дождя, и ожидания важных действий шамана по обеспечению дождя. Об этом знает и шаман, и если он опытен, то он не будет торопиться со своими ритуалами, чтобы промежуток между последними и дождем был как можно меньше. Иными словами: видимая зависимость между ритуалами и дождем объясняется влиянием общего фактора — засухи, которая одновременно формирует и соответствующие ожидания в племени, и ожидаемые ритуальные действия, и сам дождь, который неизбежно прольется на землю после засухи в силу сохраняющегося пока круговорота воды в природе.

Убедимся, что с революцией все происходит так же. Оглядываясь назад, мы легко обнаруживаем, что революциям всегда предшествуют рост антирежимной революционной активности вместе с ростом революционных ожиданий; все это мы видим и в 2012 году. Но вот что забавно: очень часто противники режима оказывались в одной из следующих ситуаций или в их сочетании: либо они не ждали революции именно тогда, когда она происходила (как большевики в 1917 году), либо они не хотели и опасались ее (как демократы в начале 90-х годов), либо они не были влиятельной оппозиционной силой (как те же большевики), либо просто не замышляли никакой революции (как депутаты Генеральных штатов в зале для игры в мяч перед Великой французской революцией). Не случайно некие события назывались революцией существенно позже того, как эти события происходили.

При этом у революции, совокупно с революционными настроениями и революционной активностью оппозиции, есть общий объясняющий и возбуждающий фактор. Это ослабление и разложение власти. Я буду чаще применять термин слабость власти, как более общий, и потому поясню мою трактовку этого понятия (вместе с силой, конечно). Я не отношу к силе власти ее способность и/или готовность применять насилие для демонстрации своей мощи. Более того, смею утверждать, что все ровно наоборот.

Я разделяю подход Никласа Лумана, который писал, что власть тем сильнее, чем больше степеней свободы она в состоянии предоставить обществу. Вдумайтесь в мудрость такого подхода и вы поймете, что в 2012 году мы наблюдаем обвальное падение силы российской власти. Она действует рефлекторно, в соответствии с древнейшей биологической программой, свойственной и рыбкам, и птичкам, и сухопутным млекопитающим, включая приматов: чувствуя угрозу, они увеличивают свой воспринимаемый извне размер, раздуваются или распушают кто что может. Власть же рвется применять силу.

Мы можем взглянуть на ту же проблему и с другой стороны. Государственная власть нужна нам для решения определенных задач. Обобщенно говоря, мы поручаем ей обеспечивать общественное благо в различных его проявлениях, от безопасности до образования. Как наша власть решает эти стандартные задачи, видно всем, даже самой власти, что усугубляет ее страх и реакцию на собственный страх.

И последнее. Сила власти тестируется ее способностью решать нестандартные задачи, связанные с проблемами, поставляемыми новыми внешними и внутренними вызовами. А они существуют неизбежно и всегда. Именно тут проявляется две главные составляющие настоящей силы власти — интеллект и мужество. Интеллект нужен, чтобы выявлять новые проблемы и находить их решения. Мужество нередко нужно для воплощения найденных решений в жизнь, особенно тогда, когда эти решения сопряжены с самоограничением власти. Более чем очевидно, что ничего из указанного не применимо к нашей власти. Она зла, труслива и потому агрессивна, что и проявляется в росте внешне бессмысленного насилия.

Но этого мало. Предреволюционная ситуация (низы не хотят жить по-старому, а верхи не могут управлять, как прежде, — это необходимо, но недостаточно) обостряется тогда, когда начинает работать своеобразный генератор с положительной обратной связью. Слабость и неадекватность власти порождает недовольство людей; недовольство людей усугубляет слабость и неадекватность власти; в результате нарастает недовольство людей и так дальше, «в цикле», как говорят программисты. Этот маховик раскручивается, пока его не разрывает к чертовой матери.

Теперь оглянитесь на заканчивающийся год. Мы увидим работу этого генератора в разных сферах. Например, один из страшнейших врагов режима — общественные организации. Для них приняли антиконституционный закон «об иностранных агентах». Враги не испугались, объявив, что таким законам подчиняться не намерены. Теперь в ответ принята поправка (в рамках людоедского антимагнитского закона), практически полностью перекрывающая финансирование общественных организаций американскими фондами. Подобная тенденция видна и в отношении протестующих. Мы видим не только нарастание репрессий. Если в мае провокация власти была осуществлена на разрешенном митинге (перенос линии оцепления), то сейчас провокация осуществлена прямым и антиконституционным запретом протестной акции.

Но и это не все. Стремительно нарастала инспирируемая властью ксенофобия, агрессивное деление на своих и чужих,на правильных и неправильных, с натравливанием одних на других. Линии размежевания разнообразны: политические, социальные, религиозные, образовательные, даже географические. Власть стремится рассечь общество на части, как палач, полагая такими средствами обеспечить свою безопасность.

Но ярче всего бросается в глаза другая тенденция этого года — экспоненциальный рост абсурда. Он проявился как минимум в двух сферах. Первая: агрессивная клерикализация общественной жизни и массового сознания. Вторая: законотворческий абсурд, достигший в конце года крещендо (думаю, впрочем, что это не предел).

Еще раз оглянемся назад. Ясно (так в жизни бывает), что 2012-й предреволюционный год начался 24 сентября 2011 года. Оскорбление рокировкой дуумвиров, разбудившее средний класс, было усугублено и выборами, и неадекватной реакцией власти на протест. Заканчивается 2012-й год подобным же ударом по обществу, по стране — абсурдным, подлым, циничным. Эффект от него будет более весомым, что мы увидим в следующем году. Тренд года — от оскорбленного чувства собственного достоинства, требующего сатисфакции в виде перевыборов, до омерзения и ненависти, что влечет уже совершенно другие последствия. Наконец, ошеломление от этой мерзости власти разбудило еще один огромный пласт людей, ранее совершенно чуждых политической сфере.

Коль скоро я квалифицировал 2012-й год как предреволюционный, то мне, естественно, не избежать вопроса читателей: значит ли это, что следующий год будет революционным? У меня есть абсолютно точный ответ: не знаю. Этот ответ совершенно логично вытекает из всего, что нам известно о революциях. Но мне столь же ясно, что будущие историки согласятся с моей оценкой 2012 года. И не столь важно, когда же все-таки грохнет — в следующем году или несколько позже — в год выхода на свободу Ходорковского и Лебедева, когда Путин скорее всего придумает для них следующий процесс. Непредсказуемо, когда это произойдет и что послужит запалом. Впрочем, легче представить себе, как это будет происходить и каковы возможные последствия. Обещаю рассказать о моих представлениях об этом после новогодних каникул, чтобы не портить вам праздник.
А так, с Новым годом, дорогие читатели!

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24069
1 ЯНВАРЯ 2014

Социальный порядок – штука по своей природе довольно адаптивная и устойчивая. Уж на что асоциальной и антиэкономической была советская система, но даже она продержалась 70 лет, рухнув совершенно неожиданно, став жертвой собственной жесткости, и под довольно скромным внешним воздействием. Вот пример адаптивности советской системы: абсурд планового экономического хозяйства (в мирное время) компенсировался масштабной теневой экономикой, без чего, как считают многие исследователи, советская власть рухнула бы много раньше. Второй адаптационный механизм – эксплуатация углеводородной ренты, что также позволяло компенсировать провалы абсурдной экономики, закупая все необходимое за пределами страны. Но как только цены на углеводороды рухнули (внешнее воздействие), система не выдержала. Не потому что цены были так важны, а потому что асоциальная система была недостаточно адаптивна, не способна адекватно реагировать на внешние воздействия, вроде падения цен на нефть и газ.

Если рассуждать совсем уж общими категориями, то примитивные политические системы неэффективны не сами по себе, а в контрасте с естественной логикой социальной эволюции. Последняя всегда приводит к росту разнообразия и сложности. Усложняются социальные отношения, умножаются связи внутри социума и связи с внешним миром, растет многообразие потребностей и т.п. И этот процесс принципиально неостановим, как и рост разнообразия видов и связей между ними в ходе филогенеза. Но если сложность системы управления не соответствует сложности управляемой системы, то они, если выразиться помягче, не уживаются. Это и произошло с СССР. К этому стремительно катится и сегодняшняя Россия, слепо повторяя траекторию распада СССР.

Возможную и весьма реальную трагедию разглядеть сейчас нелегко, ибо она маскируется относительной стабильностью быта (мне уже приходилось об этом писать). Работают электричество и теплоснабжение; ходит транспорт; работают магазины, в которые исправно поступает импорт; граждане регулярно получают зарплату и пенсии, не в пример лучше, чем в 90-е годы. Короче говоря, работает более или менее исправно то, что связано с рутинным оборотом денег. Люди получают и тратят зарплату и пенсии, а все это обеспечивается более или менее функционирующей инфраструктурой. Это работает потому, что этот цикл оборота денег выгоден всем сторонам, а не потому что здесь проявляется интерес и управленческое мастерство власти. Такие саморегулирующиеся и устойчивые механизмы жизни людей обрушиваются в одночасье только в результате каких то серьезных катаклизмов: война (в том числе – гражданская), стихийные бедствия и т.п.

Эта бытовая привычная стабильность обладает к тому же завораживающей силой убедительного и комфортного фона, который вытесняет все негативное. Ведь каждый из нас сталкивается с какими-то проблемами. У кого-то ребенок стал наркоманом. Чью-то бабушку сбил на улице пьяный мент на своем внедорожнике. Кому-то не хватило денег на взятку, которую требовали за срочную госпитализацию. Кто-то ежедневно ездит на работу в Москву в переполненной электричке, попадая в результате на работу помятым и вымотанным. Этот перечень можно множить без конца. Но мало на кого сыпятся все беды сразу. Поэтому – «в остальном-то все более или менее нормально».

Индивидуальный опыт не очень пригоден для обобщения опыта многих и уж тем более – для адекватных выводов из таких обобщений. Именно поэтому Энтони Гидденс писал, что социология нужна, чтобы мы могли абстрагироваться от личного опыта. Я, конечно, не имею в виду нашу общедоступную социологию, которая нынче является отраслью пропаганды. Для тех же целей нужна национальная и международная статистика. Но наша врет, а международная утаивается от большинства граждан. Поэтому мы комфортно, и зажмурившись, двигаемся к пропасти. Поэтому человек, занимающий нынче президентский пост, может в своем Послании безболезненно игнорировать все серьезные проблемы страны. Индивидуальная интуиция не способна интегрировать разрушительный эффект большого количества небольших негативных изменений в здравоохранении, в образовании, в личной безопасности, в морали и т.п. Поэтому потом обрушение здания, незаметно изъеденного полчищами крошечных короедов, воспринимается как неожиданное: «А с виду-то оно было вполне ничего! Даже свет в подъезде работал…».

Я не буду описывать уходящий год мрачными данными статистики. Без меня это сделают многие, немногие прочитают и еще меньше людей обратят на это внимание или сделают какие-то собственные выводы. Не уверен, что статистика в состоянии поколебать всеобщее равнодушие. Оно – важный феномен нынешнего состояния нашего общества. Общество реагирует, как глаз лягушки или ухо кошки – только на неожиданные изменения. Выход Ходорковского на свободу – сенсация, поскольку не был ожидаем. Резкое увеличение зарплат должностным лицам – противно, но не противоестественно. Да они и до этого были не маленькими. Привыкли, а потому уже не замечаем запредельного абсурда законотворчества. Трата общественного богатства на покупку соседней страны – «подумаешь». Все это – привычная активность нашей власти, абсурдная, преступная, но привычная, а потому – не существенная. Наше равнодушие – не совокупность индивидуальных патологий, а реакция на стимулы, постоянное и однотипное воздействие которых ослабляет их зашкаливающую величину. Именно в 2013 году этот эффект проявился в максимальной степени: стремительно росла абсурдность происходящего, а мы столь же решительно к нему привыкали.

Естественно возникает вопрос: если к абсурду привыкают, то что в нем для власти опасного? Как он может привести к катастрофе? Общий ответ довольно очевиден. Общепринятая квалификация действий власти как абсурдных – это наше выражение отношения к ним, часто весьма точное. Но абсурдность существенна и опасна не сама по себе, а своими причинами и последствиями.

Причина, главная болезнь – ясна, о ней я писал: слабость и неэффективность власти. 2013 год это проявил весьма выпукло даже в том, что власть ставит себе в заслугу. Речь идет о достижениях на международной арене. Это крайне забавно. Примерно 60 лет назад появились первые работы, в которых описывается, как слабеющие диктатуры компенсируют свою неэффективность внутри страны повышением внешнеполитической активности. Согласитесь: всегда приятно узнавать, что твоя страна подтверждает установленный закон природы.

Однако наиболее отчетливым проявлением нарастающей слабости власти является вал ограничительного регулирования; оно стремительно охватывает разные сферы человеческой активности и ужесточает санкции. Слабость и страх власти проявляются в том, что если раньше ограничения были направлены на потенциальные прямые угрозы власти, то сейчас они начали охватывать отдаленные зоны, весьма косвенно относящиеся к возможным угрозам. И это воспринимается как абсурд. Такое впечатление, что власть рвется к тотальному запрету любой самостоятельной, неподконтрольной активности. Наконец, ограничительное регулирование распространяется и на должностных лиц. В частности, в конце года вновь гальванизирована идея запретить им владеть недвижимостью за рубежом. Слабость власти еще разрушительнее проявляется в бегстве от решения, и даже обсуждения, реальных тяжелых проблем страны, что усугубляет последние.

Тяжесть ситуации, в которую затянула нас путинская власть, характеризуется тотальным цугцвангом. Приведу только пару примеров. Первый: 2013 год проявил новую проблему для малого и среднего бизнеса, бегущего из страны и продающего свои активы. Суть проблемы в том, что теперь существенно труднее найти желающих покупать чужой бизнес. Страшно. Невозможность продать бизнес блокирует отъезд. Невозможность выезда плодит внутри страны разгневанных активных граждан. В результате отъезд активных людей приводит к деградации экономики, а препятствия к их отъезду плодит недовольных внутри страны, поскольку заниматься бизнесом они все равно не рискнут. Второй пример: привыкание к абсурду оказывается дестабилизирующим фактором, поскольку вдохновляет власть плодить его вместе со всеми негативными последствиями, а сопротивление абсурду наращивает протест непосредственно. Такие примеры могут размножаться безгранично. Ну вот, еще пример с ходу: продолжать держать в тюрьме Ходорковского было вредно, а выпускать – опасно. И так далее.

Внимательный взгляд на последствия, как правило, обнаруживает, что они слабо отделимы от причин, если мы смотрим на фундаментальные причины и следствия. Снова пример: неэффективность власти (причина), если власть предоставлена сама себе (или изолирует себя от всего, что может снизить ее опасность от самой себя), всегда плодит новую неэффективность (следствие), которая незамедлительно становится причиной для следующих неэффективностей. Получается генератор с положительной обратной связью, который неизбежно взрывает сам себя. Такова судьба любой власти, которая считает себя самодостаточной и непогрешимой. Это про нас и наше ближайшее будущее.

Дальше начинаются сюжетные нюансы. Например, нынешняя власть с маниакальным упорством, преодолевая всевозможные преграды и демонстрируя вдохновенные способности к подражанию, повторяет путь советской власти к распаду. Есть, впрочем, два различия. Первое: то, что тогда воспринималось как трагедия, нынче смотрится как фарс (его мы и называем абсурдом). Второе: те мерзости, которыми не брезговали коммунисты, они творили с непоказной скромностью, даже стеснительностью; нынешние довели эти мерзости до раблезианских размеров и практически ничего не стесняются (типичный пример – воровство). А вот сюжетное сходство поразительное: нарастающие воровство и неэффективность бюрократии; зависимость от экспорта углеводородов, как у наркомана в последней стадии; бездарная пропаганда как средство удержания власти. Даже символические акты «милосердия». Правда, Горбачев звонил Сахарову, Путин же общается с Ходорковским через цепочку посредников (да и сравнивать Путина с Горбачевым как-то неловко).

Но это канва; разные пьесы на общий сюжет с единым финалом. Короче – ремейк. Но есть своя чарующая новизна. Всякий, кто ее разглядит, будет поражен. Не хочу лишать читателей радости открытий. Приведу пример, для тренировки.

Назовем мое предчувствие – Исход. 2013 год ознаменовался позорным провалом с ЕГЭ, в результате которого в лучшие вузы страны хлынули лентяи и бездельники, нередко вытесняя талантливых ребят, которым списывать западло. Весь год чиновники выдумывали драконовские меры, чтобы снизить масштаб безобразий на следующий год. Это, конечно, интересный вид спорта. Но вряд ли их усилиям поверят родители будущих выпускников, я имею в виду родителей способных и трудолюбивых ребят, которые к тому же учатся в школах, в которых не прививают навык списывания (их еще осталось немного). Они вывернутся наизнанку, но постараются отправить своих детей за рубеж. И это станет началом Исхода. Он, впрочем, уже начался, но 2013 год, я опасаюсь, ускорит его многократно. Не уверен, что в вузах, неспособных принимать тех, кто может и хочет учиться, надолго задержатся профессора, любящие и способные учить. Скажите, что этим профессорам делать в вузе, входящем в список элитных (национальных исследовательских), в котором для профессоров введена норма, согласно которой они должны публиковать в престижных журналах 12 (!) статей в год. При этом у них сохраняется ужасающая, изматывающая аудиторная нагрузка. Наше высшее образование, задыхаясь в гонке на вершину международного рейтинга, утеряло, за редкими исключениями, всякие признаки первоначального предназначения. Я говорю это ответственно, поскольку привел далеко не самый абсурдный пример нарастающей утраты смысла существования.

2013 год может дать толчок великому Исходу детей. Про бегство взрослых мозгов я не говорю. Бегут лучшие экономисты, на низком старте юристы, им всем будет трудно догнать математиков, физиков, биологов и т.п., переполнивших западные университеты и лаборатории. В 2014 году начнется бегство чиновников, спасающихся друг от друга и от Путина. Что будет дальше, боюсь предугадывать. Я ведь описал только часть общей картины. Но что абсолютно ясно: это очень опасно, когда начинают исчезать целые зоны такого немаловажного для организма органа, как мозг. Это путь не в приют для престарелых, а в морг.

Подобные картины я мог бы живописать и по другим захватывающим сюжетам: здравоохранение, брошенные дети, домашнее насилие, снижение квалификации рабочей силы, деградация экономики… Отдельную выставку можно было бы посвятить нашей коррупции. Целый пантеон можно воздвигнуть над трупом справедливости…

А в целом все хорошо. По телевизору – сериалы. В метро – поезда. В магазине – куча сортов колбасы. Жизнь продолжается, господа!

С Новым годом! С новым счастьем!

[Георгий Сатаров]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=52E9731A0E326
О явлении ложной объективности
30-01-2014 (01:38)

Бедное российское общество. Подумайте, до чего оно доведено. Несколько соображений о двух эпизодах.

Первый — эпохальное выступление "Pussy Riot" на подмостках Храма Христа Спасителя, известного своей автомойкой, магазинами, корпоративами. Меня в бурной дискуссии, развернувшейся тогда, поразила позиция некоторых милых и интеллигентных людей, говоривших, что да, дескать, они нахулиганили, но наказали их излишне жестоко. С какого рожна — "нахулиганили"!? Тогда мне пришлось напоминать милым и интеллигентным о таком важнейшем явлении как юродство. Ну ладно, об этом не вспоминала церковная бюрократия. Она со времен татаро-монгольского ига ложилась под власть. Но мы то должны помнить, и гордиться.

Юроды позволяли себе и не такое.

Но общество, на всех уровнях, всегда их защищало. Знаете почему? Напомню: под личиной юродства они имели возможность говорить правду. Теперь ее боятся. В том числе — милые и интеллигентные. Они играют в "объективность", известную свой логикой: с одной стороны, с другой стороны. Анализ сторон полезен в рамках рациональной традиции. В рамках морали есть одна сторона: моральная правота. А она здесь очевидна.

Второй эпизод совсем горячий — вопрос "Дождя" о возможности избежать гибели мирных жителей сдачей Ленинграда. Еще раз: я не говорю о профессиональных патриотах, своей истерией прикрывающих тотальный грабеж нашей страны. Я снова о милых и интеллигентных.

И совсем страшно находить среди них питерцев. Они не читали "Блокадную книгу"!? Они не знают своей истории?

Не знают, как кремлевский людоед цинично оставлял людей в обреченном на вымирании городе? Он легко эвакуировал из европейской части страны гигантское число заводов. Но не смог вывести жителей? Мы что, по-прежнему ни во что не ставим человеческие жизни? И даже не смеем задаваться вопросами об этом? Мы не простим Кутузову сдачи Москвы? Простили. Но "Дождю" не простим. Бросьте. Это не объективность. Это аморальность и патологический страх перед ничтожествами.

Они, милые и интеллигентные, боятся. Они играют в "объективность". А ничтожества торжествуют.

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24487
20 ФЕВРАЛЯ 2014
http://ej.ru/img/content/Notes/24487//1392883162.jpg
ИТАР-ТАСС

В пятницу 21 февраля в Сочи должна пройти женская эстафета в биатлоне. Это последний шанс для наших спортсменов обоих полов, которые везде ходят с лыжами, завоевать для Родины обещанное золото. Вся страна будет с трепетом ждать этого момента, обсуждать шансы, делать ставки, припасать пивко. В этот же день ожидается оглашение приговора узникам Болотной. С 6 февраля эти два мотива тесно переплетаются, проявляя новое «лицо» политического режима.

Пока мы все приникали к телеэкранам, завороженные подаренным Путиным зрелищем и накалом спортивных страстей, здесь вытеснили «Дождь» с этих самых экранов, оставив единственному честному и профессиональному телеканалу крохотную резервацию в Интернете. Параллельно началась атака на «Эхо Москвы». Как принято, журналистов будут скручивать финансовыми рычагами. Для этого уже проведена смена генерального директора, в чьих руках находятся эти рычаги. Но одновременно начата информационная атака на станцию и ее главного редактора, временами реализуемая в самых омерзительных формах. Венедиктов считает, что это дело рук Лесина. И то, и другое – всего лишь часть зачистки информационного пространства. Ничего личного.

10 февраля скончался контр-адмирал Апанасенко, после того как выстрелил в себя из наградного оружия. Он страдал от болей, которые бывают у всех в тяжелой стадии рака. Но он и его семья не могли купить обезболивающие лекарства. А Родине было не до него. Она болела. Ровно в этот олимпийский день главный онколог Москвы заявил, что в Москве лечат от рака не хуже, чем в Америке, да к тому же бесплатно. А несколько раньше главный детский онколог объяснил, что неправильно отправлять за границу наших больных детей, поскольку это дискредитирует российскую медицину. Ничего личного, просто милосердие и гордость за Родину. Так положено. В этот день Виктор Ан, спортивный иммигрант из Кореи, принес России бронзу в шорттреке на дистанции 1500 метров.

15 февраля стало известно, что во многих вузах отменяется вступительный экзамен по иностранному языку. На каком языке отдают у нас приказы? Правильно, на русском. Так на черта в стране, которая идет к мракобесию и самоизоляции иностранные языки? Параллельно обсуждается сворачивание математики в школе. Нельзя людей учить знать и думать. Ничего личного, просто безопасность. В этот день наши мужчины взяли серебро в лыжной эстафете.

18 февраля в Киеве начались кровавые столкновения между демонстрантами и «Беркутом». Вы спросите: а при чем тут Олимпиада в Сочи? Тогда ответьте мне: а что там делал Сурков? «Кто девушку ужинает, тот ее и танцует». Путин отужинал Януковича роскошно. Теперь тот танцует. В этот же день девочек из Pussy Riot доставили в сочинскую полицию, якобы для допроса по поводу кражи в гостинице. Потом отпустили, заявив, что не имеют претензий. Правда, избили Толоконникову. В этот же день глава думского комитета по образованию Вячеслав Никонов заявил, что упор на цитируемость российских ученых, особенно в гуманитарных науках, помогает зарубежным спецслужбам. Ничего личного, просто Средневековье. В этот день наши хоккеисты победили норвежцев.

19 февраля Совет Федерации одобрил поправки к законодательству об НКО. Теперь общественные организации можно проверять без ограничений, в любой момент, как угодно часто, по любому доносу, и без него тоже. Теперь можно нагибать всех, без ограничений. А не сдающихся — уничтожать. Ничего личного, просто стабильность. В этот же день министр иностранных дел Лавров (утверждают, что он очень умный) возложил ответственность за происходящее на Украине на оппозицию и Запад. Я не утверждаю, что это своеобразный стриптиз в виде поджигания шапки на собственной голове. Но я напоминаю то, что известно из истории: при всех столкновениях власти и граждан виновной стороной является власть. Исключений не бывает. Тут тоже ничего личного, просто встаем с колен. В этот день единственную золотую медаль нам принес еще один иммигрант. На этот раз из США. А хоккеисты вылетели из четвертьфинала.

А вот это вечное, что вне конкретных дат: в стране стремительно разгорается антисемитская кампания. Поводом послужили смелые и точные, как обычно, слова Виктора Шендеровича, который теперь войдет в историю не только своими «Куклами». Ведь с его именем связана новая славная страница истории путинского режима. Но прикиньте, милостивые государи и государыни: только слепой глупец (или глупый слепец?) не увидит очевидного сходства. Летняя Олимпиада 1936 года прославляла гитлеровский образ жизни, а зимняя Олимпиада жарких туманов 2014 года прославляет путинский образ жизни. В буквальном смысле слова: только диктатор, абсолютно равнодушный к своей стране, может проводить время на отборочных соревнованиях «своей» олимпиады, пристроенной к одному из его поместий.

Но вернусь к антисемитской кампании. К этому все шло. Она предельно органична путинскому режиму. Но прикиньте, милые и интеллигентные любители величественных спортивных зрелищ: почему это она пришлась как раз на путинскую олимпиаду? И почему одним из первых свой факел к костру поднес символ истерического мракобесия путинского режима — некий Киселев? И почему сразу, встык, он получает от самодержца орден «За заслуги перед Отечеством»? И разве не подтверждается тем самым уподобление, сделанное Виктором Шендеровичем? И ведь никто, бог мой — никто! — не вернул Путину свой одноименный, испоганенный теперь, орден. Смрадное время. Несчастное отечество.

Задолго до умопомрачительного (я применяю это прилагательное буквально) открытия путинской олимпиады немало было прогнозов, согласно которым, окончание Олимпиады и разъезд гостей, как высоких, так и спортивных, ознаменует резкое ужесточение путинского режима. Как и большинство прогнозов, этот не подтвердился. Взрыв всей этой гигантской ямы с дерьмом пришелся как раз на Олимпиаду. И в этом есть что-то истинно чекистское. Согласитесь: ведь приятно не только пристроить к своему поместью все это — со слюнями показываемое по телевизору, но пригласить еще кучу людей отпраздновать новоселье, да еще под шум праздника, используя его как отвлекающее мероприятие, начать все то, о чем так давно мечталось: открыто и безоглядно пугать, сажать, закрывать и бесчестить. Ничего личного. Просто бизнес.

Не знаю, как вы, мои милые и интеллигентные болельщики, но я 21-го пойду слушать приговор. Я всю жизнь болел за наших. Ну, может только в 68-м — за чехов. И мне поздно отвыкать от моей безобидной патриотической привычки. Но салюты спортивного праздника не отбили обоняния и не изъели дымом глаза. Я знаю, что там будут приговаривать не только группу замечательных молодых людей. Там будут приговаривать мою страну. Я не преувеличиваю. Это они так задумали — судить всех нас, судить все живое, самостоятельное, достойное. Судить все, что осталось здесь и мешает им спокойно и безнаказанно закончить свой грабеж. Это не их, а наша страна. Поэтому они ее приговаривают. Потому что им на нее, на всех нас, наплевать. И поэтому я пойду туда. Это все, что я могу сделать, это очень мало, но я пойду.

P.S. Я знаю, как будут звучать первые два удара колокола, возвещающего о похоронах нашей страны. Первый: 21-го на Татарской улице зачитают заказанный властью приговор. Второй: ни один российский спортсмен, взобравшийся на пьедестал почета, не поднимет, стоя на нем, сжатую в кулак руку с пучком белых ленточек. Да никто и не помнит, что это должно означать.

Фото ИТАР-ТАСС/ Антон Новодережкин

[Георгий Сатаров]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=530A82DEAFF6C
Правительственные СМИ всегда были проститутками
24-02-2014 (03:33)

Вот как описывал сей факт Евгений Викторович Тарле в любимой книжке моей молодости "Наполеон" в главе, посвященной ста дням Бонопарта.

"Правительственная и близкая к правящим сферам парижская пресса от крайней самоуверенности перешла к полному упадку духа и нескрываемому страху. Типичной для ее поведения в эти дни была строгая последовательность эпитетов, прилагавшихся к Наполеону по мере его наступательного движения от юга к северу. Первое известие: "Корсиканское чудовище высадилось в бухте Жуан". Второе известие: "Людоед идет к Грассу". Третье известие: "Узурпатор вошел в Гренобль". Четвертое известие: "Бонапарт занял Лион". Пятое известие: "Наполеон приближается к Фонтенбло". Шестое известие: "Его императорское величество ожидается сегодня в своем верном Париже". Вся эта литературная гамма уместилась в одних и тех же газетах, при одной и той же редакции на протяжении нескольких дней".

Я вспомнил этот изумительный текст сегодня, когда обратил внимание как стремительно сегодня изменилась в России риторика привластных пропагандистов по отношению к Януковичу. После инструктажа из России тут же поменялась риторика януковских пацанов. Было бы странно, впрочем, если бы его не сдали. Ведь он постоянно кидал всех.

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24522
24 ФЕВРАЛЯ 2014,
http://www.ej.ru/img/content/Notes/24522//1393249697.jpg
Все последние недели меня поражали две вещи в дискуссиях и заявлениях относительно событий на Украине. Их можно отразить двумя типовыми популярными заявлениями: 1. Янукович — легитимный президент, 2. Без Януковича ситуация станет совсем неуправляемой. Сейчас, когда этот случайный бандюган во власти слинял, оба этих заявления кажутся нелепыми. Но вот что важно как урок: обе фразы столь же часто используются применительно к ситуации в России с заменой фамилии человека, занимающего соответствующий пост.
Вам никогда не приходило в голову, почему понятие «легитимности» не применяется по отношению к гражданам, обществу? Правда, нелепо: «нелегитимное общество»? Причина в том, что общество и власть не являются симметричными членами какого-либо симбиоза. Власть применяет к себе эпитет «легитимная», обосновывая свое господство над людьми. Общество прилагает к власти тот же эпитет, признавая ее временное право служить себе, любимому. Все, других вариантов нет. В первом случае речь идет об авторитарном режиме, во втором — о демократическом. Любые промежуточные варианты (типа «партнерства») — патологии переходных периодов.
Когда российские политики заявляли о легитимности Януковича, они, во-первых, путали ее с легальностью, которая есть лишь небольшая часть легитимности, не всегда обязательная. К тому же они применяли ее в первом смысле, так же как и по отношению к себе. Но Янукович давно утратил для украинцев всякую легитимность во втором смысле. И финальный разворот против евроинтеграции был лишь последней каплей. Украинцы восстанавливали адекватный демократии смысл понятия легитимности и свое право присваивать эту квалификацию. Янукович, вместе с Путиным, Медведевым, Лавровым, мыслят легитимность как наследственный титул вроде королевского. Они из разных эпох, у них разные языки, семантически. Если вдуматься, речь Тимошенко на Майдане была признанием за украинским обществом этого нового, современного смысла понятия легитимности и права общества на присвоение этого переходящего титула. Они оплатили его своим мужеством, последовательностью, организованностью. Кровью, наконец. Про нас вы все знаете сами.
Теперь про традиционный патерналистский стон: а как же без него?! Давайте вспомним: государство модерна — это корпорация, создаваемая гражданами для производства общественных благ. Но нет ни одной задачи, которые призвано решать государство и которую самоорганизующиеся люди не могли бы решить сами. Это сказал не я. Это мысль одного из видных российских экономистов. Тот факт, что люди обладают колоссальной способностью к самоорганизации, продемонстрировали украинцы. По разным поводам это начинает демонстрировать и российское общество.
Мы забываем об этой способности (и обязанности) к самоорганизации под теплым крылом власти и при ее постоянном и заинтересованном идеологическом давлении. В той мере, в какой они способны убедить нас в нашей беспомощности, они получают возможность превратить власть, временно переданную им от нас для решения наших проблем, в инструмент, работающий на них. Эта угроза подняла людей на Украине. Ну а про нас вы все знаете сами.
Вопрос «А как же без него!?» влечет очевидный ответ: а так! Вы про кого, собственно, спрашиваете? Про бандита и вора? Это в нем вы видите надежду и оплот стабильности? А вы не путаете стабильность общественной жизни со стабильностью воровства для конкретных людей?
Я утверждаю: если на Украине возникнут проблемы после исчезновения Януковича, то не общество будет причиной этих проблем, а то, во что превращал страну беглец, и то, как его исчезновение захотят использовать другие дяди, за пределами Украины.
А для нас урок прост: в отношениях между властью и обществом в современном демократическом государстве общество занимает «положение сверху». Украинцы это поняли и действуют. Теперь прикиньте, где находимся сейчас мы.
Фотография ИТАР-ТАСС

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24565
2 МАРТА 2014,
http://ej.ru/img/content/Notes/24565//1393709848.jpg
Идеи революционного толка возникали всегда и везде. Это происходило с разной интенсивностью, объяснялось разными причинами, по-разному реализовывалось и приводило к разным последствиям. Февральская революция на Украине интересна тем, что в ней проявились две различающиеся причины, нередко порождающие революции. Первая причина характерна для индустриальных обществ, вторая — для обществ, обладающих важными постиндустриальными чертами.

Во второй половине XX века была сформулирована теория «относительной депривации». Это красивое название обозначает следующее: люди бунтуют, когда их распространенные и устойчивые позитивные ожидания сталкиваются с реальностью, обманывающей эти ожидания. Многие революции, начиная с Великой французской революции, описывались этой теорией. Надо понимать, что этот фактор срабатывает, когда дополняется конкретными особенностями момента. Важно то, что он является общим для многих ситуаций.

Конец XX века пришелся на неравномерный по географии и темпам переход к постиндустриальному обществу. Для него характерен резкий рост интенсивности горизонтальной коммуникации, что, конечно, было связано с появлением спутниковой связи, компьютеров, интернета. И по всему миру постиндустриальный переход готовился расширением географии и распространением образования, особенно высшего. Оба признака были характерны не только для состоявшихся постиндустриальных обществ, но и для стран Третьего мира, использующих достижения постиндустриальной цивилизации.

Опуская промежуточные фазы, перейду к конечному следствию. Темпы социальных изменений в целом начали резко расти. Но, что важнее, горизонтальное устройство общества и коммуникации в нем обусловило то, что изменения в обществе стали происходить существенно быстрее, чем изменения во власти (если только власть не заботилась об устранении этого разрыва). Общество опережало власть в развитии, и этот новый разрыв создавал социальное напряжение, чреватое (при некоторых дополнительных условиях, связанных с конкретными ситуациями) революционными взрывами. Алексей Салмин именно по этой причине назвал драматические изменения, произошедшие с нами с конца 80-х до середины 90-х годовXXвека, Первой великой постиндустриальной революцией. Те же причины во многом обусловили многие революции последнего пятилетия.

Февральская революция на Украине отличается отчетливым проявлением обеих причин. Оранжевая революция 2004 года создала позитивные ожидания. Сначала они были обмануты политическими силами, победившими на этой протестной волне. Но затем режим Януковича усугубил ситуацию не только беспредельным даже по сравнению с Россией воровством, но и безоглядным подавлением украинского малого и среднего бизнеса. Неслучайно его представители составили мощную силу в нынешнем протесте. Их ожидания, формировавшиеся до 2010 года, были не просто обмануты, но буквально изнасилованы. Одновременно личное богатство семьи Януковича и его окружения выросло за короткое время не в разы, а в десятки и сотни раз.

В то же время стремительно взрослело украинское общество. В 2004 году общество искало новых лидеров из предложенного им меню, а сейчас они берут власть в свои руки, выдвигают своих лидеров и свою программу государственного строительства. Говорить о том, что власть отставала от общества, даже неприлично. Она стремглав бежала в противоположную сторону, формируя абсолютно криминальный режим, готовый защищать себя любыми средствами. К этому добавились игры Януковича в евроинтеграцию. На нее надеялись очень многие в республике, полагая, что интеграционный процесс создаст некие ограничивающие рамки для власти. Отказ от евроинтеграции привел к взрыву разочарования и негодования. Все вместе сформировало глубочайший и неустранимый разрыв между властью и обществом. И тут уже очень просто: такая власть обречена. Наращивание насилия в попытках сохранить власть радикализует оппозицию и не достигает своих целей. Мы это видели везде на протяжении нескольких лет без всяких исключений. Было бы странно, если бы это не случилось на Украине.

Теперь подумаем, что это означает для нас. Бесспорно, российское общество взрослеет и модернизируется быстрее власти. Я видел признаки отставания власти с конца второй половины 90-х годов. Потом общество на некоторое время заснуло. Смена поколений и формирование среднего класса его разбудили, а, проснувшись, оно увидело себя в новом качестве и, что гораздо важнее, протерев глаза, смогло разглядеть власть, которая к тому моменту уже рванула в прошлое не хуже режима Януковича. Активная часть общества, протестующая против путинского режима, не уступает по гражданской зрелости украинскому обществу, но уступает ему количественно, организационно и степенью активности. Поэтому постиндустриальный фактор современных революций, связанный с критическим отставанием власти от общества, не может рассматриваться в ближайшее время как источник революционных потрясений в России. В еще большей степени это касается фактора относительной депривации. В российском обществе попросту нет позитивных ожиданий, разве что у зомбированных официальной пропагандой. Значит, не может возникнуть и разочарований, а следовательно, относительной депривации, даже весьма относительной.

Значит ли это, что Путину не надо нервничать по поводу революционных событий на Украине? Конечно, нет. Ситуация в России стремительно меняется; меняются общество, власть, финансово-экономическая ситуация. Украинские события резко изменили внешнеполитическую ситуацию и за пределами республики. Любой из перечисленных трендов несет потенциальные угрозы режиму, а позитивный эффект от Сочинской олимпиады имеет краткосрочный эффект.

В качестве примера, даже иллюстрации, можно рассмотреть угрозы, возникающие в связи с финансово-экономическим кризисом. Мы видим сокращение импорта при отсутствии свободного бизнеса, способного компенсировать потери, как это было в конце 90-х; рост инфляции, закрытие производств, невозможность государства в полном объеме реализовывать свои социальные обязательство. Как следствие — угроза социального недовольства в широких слоях населения (я при этом еще не учел риск падения цен на углеводороды). Тут появляется очевидная развилка, власть может по-разному реагировать на очевидные для нее угрозы.

Первый путь — усиление репрессий для самосохранения режима. Но рост властного насилия неизбежно ведет к радикализации протеста. Если это будет происходить на фоне расширения социальной базы протеста и приусугубляющемся разрыве между властью и обществом, то мы получаем условия для революционного взрыва, подобного украинскому, если не по форме, то по содержанию.

Второй путь — режим ищет спасения в попытках самосовершенствования, которое в условиях тотальной деградации государственных институтов имеет очевидное содержание: перезапуск работы и совершенствование базовых государственных институтов. Это потребует новых кадров, новых идеологических обоснований и т.п. Все вместе породит позитивные ожидания. При благоприятном (хотя крайне маловероятном) развитии такого сценария произойдет не только постепенное восстановление институтов, но и легальное обновление политической элиты. Все это — почти единственный мирный вариант выхода из того тупика, в который катится наша страна.

Но много вероятнее, что сценарий самосовершенствования сорвется. Тому есть немало причин. Укажу только одну: суд как реально независимый институт верховенства права является открытой и серьезной угрозой для подавляющей части нынешнего истеблишмента. Срыв этого сценария приведет к резкому росту общественного разочарования, и в данной ситуации — к росту относительной депривации. Сформируется один из описанных выше важных факторов нестабильности, чреватой революционным взрывом.

Таким образом, если исключить возможность маловероятного благоприятного сценария, финансово-экономические проблемы создают для власти ситуацию цугцванга, когда любая реакция приводит к одному и тому же драматическому финалу. Его неизбежность усугубляется, если финансово-экономические проблемы рассматривать во взаимодействии с другими источниками угроз.

Вопрос тут не в исходе, а во времени его наступления. Для сравнения: вся история вокруг евроинтеграции на Украине заняла чуть больше года.

Фотография ИТАР-ТАСС

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24580
http://ej.ru/img/content/Notes/24580//1393794032.jpg

3 МАРТА 2014

Прошу прощения у читателей "ЕЖа", поскольку стремительное развитие событий понуждает меня отвлечься от начатого мини-сериала «Уроки украинского». Но я вернусь к нему непременно, поскольку учебный процесс явно наращивает интенсивность.

Итак, мы уже живем в другой стране. И это только начало.

По порядку.

Первое. С момента раздела Польши Сталиным и Гитлером власть, отвечавшая за территорию СССР и России, впервые таким грубейшим образом нарушила ряд международных обязательств, противопоставив себя международному сообществу, своим существующим и потенциальным союзникам. Это – крест на СНГ, на Евразийском союзе и прочих затеях нынешней власти. Это – крест на близкой путинскому сердцу стратегии real politic, в рамках которой Запад, прищурясь и полуотвернувшись, равнодушно следил за попранием Путиным западных ценностей внутри нашей страны.

Второе. Ползучий процесс, начавшийся в конце второго президентского срока Путина, взрывоподобно завершился: Путин перестал быть гарантом стабильности для всей властвующей коалиции, за исключением нескольких приближенных, замышлявших вместе с главнокомандующим военную авантюру. Надо понимать, что именно в этом и состояла его главная миссия – быть гарантом для властвующей клептократии. И в той мере, в какой он был в состоянии реализовывать эту миссию, он устраивал истеблишмент, невзирая на все издержки личного характера. Пока Россия вела себя в целом прилично, воспринималась как полноценное государство, с точностью до специфических качеств этого государства, от Путина ждали только рейтинга, который обеспечивал стабильность ситуации внутри страны. Совсем недавно Путин повысил свой рейтинг, успешно проведя Олимпиаду в пристройке к своему поместью. Не исключено, что он на недолгое время удержит этот рейтинг на волне военной истерии. Но со вчерашнего дня его рейтинг внутри России стал несущественен, поскольку российский истеблишмент интегрирован в Европу, связан с ней бизнес-интересами, приятными подробностями личного быта и жизненными планами. Все это похоронено Путиным. Не сомневаюсь, что его сдадут или скинут свои, как только почувствуют, что для этого появится малейшая возможность.

Третье. Подозреваю, что эту опасность осознает и Путин. Это означает, что и без того не очень монолитные ряды путинского истеблишмента ожидает суровая прополка руками новой опричнины. Главнокомандующий попытается сделать ставку на третий эшелон, поднимавшийся в рамках давно раздуваемой кампании агрессивной ксенофобии, которая прикрывалась легендой «консервативных ценностей»; этакая милоновско-киселевская опухоль. Этой опричнине будет поручено смирять недовольных представителей истеблишмента, обвиняя их в космополитизме и отсутствии патриотических чувств. Ну и коррупции для развлечения публики.

Четвертое. Непредсказуемость Путина, обнажившаяся до патологического уровня, дополнит непредсказуемость социально-экономической ситуации в России. Не буду вдаваться в пересказ огромного числа прогнозов, мои читатели наверняка с ними уже знакомы. Но паника уже началась. А в понедельник, когда откроются биржи, мы огребем по полной программе, и это только начало скорбного пути. А в неотдаленной перспективе – неспособность власти обеспечивать социальные обязательства, инфляция, останавливающиеся производства и т.п. Не удивлюсь, что через год в некоторых регионах страны начнут вводить квотирование и карточки. И вот тогда люди начнут гневно отрываться от зомбоящиков. И этих людей будет очень много. И у них не будет альтернативных лидеров, ибо Путин все предусмотрительно вытоптал, выжег и посажал. И тогда – бунты.

Пятое. Есть неумолимая логика деградации внутренней жизни страны, начавшей (объявившей) агрессивную войну. Нужен «единый порыв». Он может возникнуть, если нападают на тебя. Но нужны специальные усилия для порыва, когда нападаешь сам. Война требует внутренних врагов, которые «подрывают боевой дух». И ведь ясно, что все творимое до сих пор путинской властью готовило почву, с расчетом или без, для создания внутри страны атмосферы ненависти ко всем и всему, что будет восставать против этой безумной агрессии. И все протестующие против нее будут заклеймены путинской пропагандой как «поборники фашистов». И признаки инакомыслия будут расширяться, вовлекая в мясорубку все больше и больше людей. Любая агрессивная война – это удар по собственным правам и свободам. И мы лишимся свободы передвижения, последних независимых СМИ, интернета, возможности собираться «больше трех» и далее по длинному списку прав и свобод.

Мы все это заслужили своим конформизмом, своей наивной верой в то, что стабильность социального порядка достигается стабильностью пребывания вождя на троне. Но несменяемая власть разъедает социальные институты и разлагается сама. Неизбежно. Сейчас мы это видим в совершенно отчетливом и отвратительном исполнении.

Все написанное выше – всего лишь фантазия, прогноз, если угодно. Как объяснял нам Роберт Мертон, прогноз может самооправдываться или самоопровергаться. Все зависит от нас. Ведь теперь Путина будет держать на троне только одно – наш страх.

Фотография ИТАР-ТАСС

[Георгий Сатаров]

http://www.ej.ru/?a=note&id=24617
6 МАРТА 2014
http://ej.ru/img/content/Notes/24617//1394052086.jpg
ИТАР-ТАСС

Уроки очевидны. Сначала о том, что лежит на поверхности, о том, что без большого умственного напряжения может извлечь каждый.

Запад в состоянии обнаружить, что их стратегия Realpolitic трагически провалилась. Можно было, вспоминая последствия Мюнхенского сговора, догадаться, что подобная политика в состоянии дать лишь краткосрочные выгоды, а долгосрочные потери – неисчислимы. Слава богу, возможно, сейчас вовремя очухались.

Украинские власти поняли, что означает присутствие на их территории мощной военной группировки агрессивного соседа, способного в любой момент нарушить свои обязательства.

Украинские граждане, ждавшие вторжения освободителей из России, оторопели, услышав от Путина: «Послушайте внимательно. Я хочу, чтобы Вы однозначно меня понимали, если мы примем такое решение – только для защиты украинских граждан. И пускай попробует кто-то из числа военнослужащих стрелять в своих людей, за которыми мы будем стоять сзади, не впереди, а сзади. Пускай они попробуют стрелять в женщин и детей! И я посмотрю на тех, кто отдаст такой приказ на Украине». Теперь путь путинских танков по Украине, несомненно, будет устлан цветами. Ведь это какая высокая честь – быть заградительным щитом для доблестных путинских вояк.

Любые потенциальные партнеры по СНГ узнали, что бывает, если ненароком рассердить Москву. И они еще много раз подумают, стоит ли с такой Москвой о чем-то договариваться.

Российские рейнджеры в Крыму, брошенные без опознавательных знаков на беззаконие и инспирирование провокаций и преданные отказавшимся от них Путиным, вряд ли останутся в восторге от своего главнокомандующего.

Российские избиратели обнаружили, что те, за кого они голосовали, от Путина до всех прочих, озабочены правами исключительно подданных других стран. Но им, нашим избранникам, наплевать на девочку, изнасилованную ментами, на постоянные пытки в застенках правоохранительных органов, на загубленный российский бизнес, на полицейский беспредел против мирно собирающихся граждан, им плевать на российские рекорды по самоубийствам, смертности, туберкулезу, наркозависимости… Им плевать на умирающие науку, образование, здравоохранение. Они клеймят украинскую коррупцию, а сами погрязают в ней все больше и больше. Их волнует «разгул неонацистов, националистов, антисемитов» в соседней стране, а в своей они распускают всю эту нечисть своими руками. Короче говоря, им плевать на своих избирателей (а чего церемониться, когда и так проголосуют, а если что – поправят). Им плевать на нашу с вами страну. И краткий курс украинского показал это с ужасающей наглядностью.

Но есть уроки и не столь бросающиеся в глаза. Теперь – о некоторых из них.

О демократии и о нас

Принято считать, что демократия – это выборы, свобода слова, ценности, верховенство права и т.п. Это все так, но не следует забывать и другое. Вся история человеческой цивилизации может быть описана как череда трагедий, которыми сопровождалась смена власти. Демократия, во-первых, это такая система, при которой смена власти осуществляется спокойно и без трагических последствий для политиков, оставляющих свои посты. Что бывает там, где демократии нет и где лидеры верят в свою несменяемость, мы видели совсем недавно на примере череды североафриканских революций. И понятно, что наш лидер примеряет на себя трагическую судьбу своих коллег, возомнивших себя несменяемыми. И перед ним встает очень непростой выбор.

Но демократия еще – это очень сложное институциональное устройство, позволяющее страховать политическую власть от глупостей. Это не только разделение властей, систематически вводящее принцип «двух ключей». Формально он есть и у нас. Именно поэтому президент обращается в Совет Федерации. Но это еще и оппозиция, открыто оппонирующая действующей власти; независимые СМИ, препятствующие оболванивание общества; это, наконец, сами граждане, которые могут свободно сказать свое веское слово, когда политики зарываются.

Сейчас мы увидели, какова цена патологического и антиконституционного упрощения политической системы, произведенного под водительством Путина за 13 лет. Мы увидели, что решения принимаются на основании ложной информации, инспирированной теми, кому нужны эти решения. Что независимый по Конституции орган власти послушно исполняет свою роль, апеллируя к тому же к бредовым мифам. Что послушные информационные монополисты тиражируют тот же бред, продолжая одурманивать население и раздувая военную истерию. Сейчас жалкий остаток иммунной системы страны – это горстка людей все еще осмеливающихся публично оппонировать власти, несмотря на репрессии. Но и эта возможность может закрыться.

Мораль преподанного урока для нас очень проста: демократия – это не роскошь буржуазного общества. Демократия – это шанс жить в более безопасной стране. Безопасной для самих себя. И безопасной для политиков, покуда они остаются в рамках закона.

О Путине

Место, жанр и содержание своей необычной пресс-конференции Путин выбрал сознательно, стараясь снизить драматизм момента и неловкость ситуации, в которую он попал. Именно поэтому, в силу избранного «легкого жанра», он непринужденно продемонстрировал со всех сторон странности мифологического мира, в котором он не только живет, но и руководит нашей страной. Но даже он усвоил, пока так, на три с минусом, свой урок украинского.

Обратите внимание, что наш чуткий президент солидаризировался с восставшим украинским народом, представив приглашенным журналистам довольно адекватный перечень причин, подтолкнувших украинцев к протесту. Они, как объяснил главнокомандующий, «требуют не каких-то там ремонтов фасада власти, а требуют кардинальных перемен». Они не хотят, чтобы сохранялась система, при которой «одних жуликов меняют на других жуликов и проходимцев». А вот про Януковича: «Но самая главная обязанность – это исполнять волю тех людей, которые доверили ему страну, действуя в рамках закона. Вот надо проанализировать, все ли он сделал – то, что давал ему в руки закон и мандат избирателей, или нет. Проанализируйте и сами сделайте для себя вывод».

Я не знаю, кто может рекомендовать Владимиру Владимировичу каждый вечер повторять эти свои слова перед сном. И тогда в какой-то момент он, видимо, применит все эти соображения к себе любимому. Это будет уже твердая тройка. А об остальном – дальше.

О человечестве

Итак, мы, в отличие от Ангелы Меркель, знаем уже давно, что Путин живет в мире, не имеющем отношения к реальности. Одновременно, живя в этом чудесном мире, он властвует в нашей совершенно реальной стране, в которой разрушены или почти разрушены любые сдерживающие центры спонтанным решением, порождаемым мифологическим сознанием. Наконец, колоссальные усилия направлены на то, чтобы погрузить все общество в дурман мифов, делая его, общество, послушной Петрушкой на президентской руке и лишая его всякой возможности сопротивления любой губительной авантюре.

Такое сознание не возникает само по себе. Обладая высшей властью и находясь на Олимпе, за облаками, нужно быть очень сильным человеком, чтобы не подвергнуться соблазну использования комфортной информации, фильтруемой приближенными. Затем они добавляют к ней информацию о мнимых врагах, поганящих восхитительный пейзаж. Появляется возможность манипуляции лидером. Дальше – пропасть. Именно в нее мы чуть не попали (если, конечно, пронесло) только что.

Но если все это сохранится, то риски и тяжесть последствий только нарастают. Если все сохранится, то следующий приступ неадекватности может начаться с ядерного шантажа и закончиться нажатием кнопки. Страна с такой политической системой, с одурманенным населением, обладающая ядерным оружием, с лидером, оторвавшимся от реальности, опасна не только сама для себя, но и для всего человечества. Риски, связанные с Россией, теперь касаются не поставок газа уютной Европе, они угрожают существованию вида homo sapiens.

Хреново все это. От этого не скроется никто и нигде, независимо от размеров личного капитала, поэтому выход один – в соответствии с рекомендацией Путина, сочувственно отнесенной к украинцам, надо, перефразируя известный анекдот, «не дам менять, а публичный дом ремонтировать».

Фото ИТАР-ТАСС/ Юрий Белинский

[Георгий Сатаров]

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://ej.ru/?a=note&id=24731
21 МАРТА 2014,
http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://www.ej.ru/img/content/Notes/24731//1395334511.jpg
ИТАР-ТАСС

Нынешняя дискуссия вокруг нового лица путинского режима содержит две совершенно несущественные темы: мотивы Путина и санкции. А за пределами дискуссии остаются сюжеты много более существенные.

Начнем с мотивов. Нам свойственно пытаться в них разобраться и судачить тем больше, чем они таинственнее. Вот сценка из жизни: к подъезду хрущевки подъезжает машина, из которой вылезают молодожены. Две старушки сидят на лавочке у подъезда, и одна из них говорит: «Видала, Платоновна! Толька Зойку в койку потащил». Специалистам, что называется, виднее. Но вполне конкурентна другая гипотеза: Толька намерен создать здоровую семью.

Но вернемся к Путину. Мотив как осознанный стимул или внутреннее обоснование собственных действий не обязательно предшествует действию. Часто бывает наоборот: погромщик идет громить лавку еврея не потому, что евреи пьют кровь христианских младенцев. Он уверяет себя в последнем, чтобы примирить себя с тем, что он громит лавку соседа. Это называется «снятие когнитивного диссонанса».

Есть еще одно заблуждение: если понять мотив, то можно спрогнозировать действия субъекта. Отнюдь. В гораздо большей степени следующее действие субъекта определяется предшествующими действиями, а не мотивами или убеждениями субъекта. Сказанное мною, как и многое другое относящееся к теме, неоднократно описано и экспериментально подтверждено социальной психологией.

И последнее соображение: какая нам разница, чем движим бизнесмен, производящий отличные и приемлемые по цене утюги, — желанием разбогатеть или мечтой сделать счастливыми домохозяек. Важно другое: отлаженные институты рыночной экономики подталкивают предпринимателей работать на спрос независимо от их мотивов. То же самое в политике: институты важнее мотивов. Мы же обсуждаем мотивы Путина, забыв о том, что тринадцать лет он при нашем попустительстве разрушал конституционные институты, что и сделало возможным (если не неизбежным) весь нынешний маразм.

Санкции обсуждаются прежде всего с точки зрения их действенности и последствий, что вполне естественно. Но официально обнародуемые санкции не имеют существенного влияния на возможные последствия. Эти санкции — часть публичных дипломатических игр. Все эти санкции обладают двумя важными свойствами: их так же легко ввести, как и отменить, и они должны оставлять возможность поиска договоренностей с политической верхушкой России. Именно поэтому они такие смешные. Серьезные последствия будут проистекать из двух источников. Первый — тихие долгосрочные санкции. Второй — непреднамеренные последствия.

Серьезные санкции будут налагаться не для острастки. Их инициаторы будут исходить из новой реальности: на Земле появилась большая страна с ядерным оружием и с непредсказуемой, опасной властью. Запад теперь должен принимать меры безопасности. Нет надежды на Путина — это наконец всем ясно. Нет надежды на российский истеблишмент и российское общество. На Земле больше нет субъекта международного права под названием Россия. Есть только территория повышенной опасности, и эту опасность надо ликвидировать. Теперь они должны все делать сами, и они будут это делать. Наивно судить о возможностях Запада на основании личных качеств отдельных лидеров. Они сильны не лидерами, а институтами. Запад показал способность мобилизации во время Второй мировой войны. Запад выиграл тридцатилетнюю войну у противника несопоставимо более сильного, чем путинская диктатура. Поэтому нелепо сомневаться в том, что они тихо и без суеты справятся с новой угрозой. И не будет никакой публичной апелляции к кому бы то ни было в России. Ведь нелепо обращаться к лавиноопасной скале, перед тем как садануть по ней из пушки, чтобы вызвать управляемую лавину.

Я не хочу излагать здесь список возможных мер. Это несложно. Могу записать их на отдельной бумажке и отдать в надежные руки, чтобы через годик свериться. Это в самом деле несложно. Ведь если внимательно оглядеться, некоторые из этих мер уже реализуются. Просто будьте внимательны.

Непреднамеренные последствия, по определению, образуются из сочетания действий российской власти с шагами Запада, вытекающими из этих действий, но не рассматриваемыми последним как меры по предотвращению угроз, исходящих от России. Приведу очевидный пример: никому в голову теперь не придет консультироваться с Россией в связи с планированием каких-либо международных акций. Это значит, что Россия перестает быть заступником для различных омерзительных диктатур. Фактически Путин развязал руки Западу. Но важно и то, что Россия становится ненужной всем этим диктатурам. Заступником она не будет, оружием торговать ей не дадут, а деньги ей будут нужны самой. В результате Россия (в смысле ее политическое руководство) отгородится не только от Запада, но и от родных по духу мерзавцев. От нее, огромной, непредсказуемой и опасной, будут шарахаться все. Никакого восстановления империи не будет. Будет санитарный кордон и аккуратное экономическое удушение. Нетрудно прикинуть, что это задача несопоставимо более легкая, чем та, которую решал Рейган в отношении «Империи зла».

Еще один пример. Сейчас появляются радостные «патриоты», усматривающие в происходящем превращение путинского режима в стационарного бандита. Они наивно полагают, что возвращаемые в Россию капиталы начнут работать на «возрождение российской экономики». Но для этого капиталов недостаточно. Нужны эффективные институты. А главным экономическим институтом является право. Кому может прийти в голову, что в путинской России может появиться верховенство права?! Если представить себе маловероятное и вообразить приток в страну спасающихся капиталов, то в условиях разрушенных институтов они могут породить только одно: запредельное теневое потребление, которое даст свой дополнительный импульс к общему росту цен и еще больше усилит имущественное расслоение, которое в России и без того рекордное. И то, и другое создаст условия для резкого роста социального недовольства.

Я перечислил выше далеко не все. Непреднамеренные последствия отличаются невысокой предсказуемостью. Единственное, что можно сказать наверняка: Путин поставил Россию на рельсы, ведущие в пропасть. Вопрос только в сроках и степени трагичности гибели русской цивилизации, о которой они поют сейчас так восторженно.

На фото: Россия. Москва. 18 марта. Премьер-министр Крыма Сергей Аксенов, президент России Владимир Путин и глава Севастополя Алексей Чалый (слева направо) после подписания межгосударственного договора о принятии Республики Крым и города с особым статусом Севастополя в Российскую Федерацию.
Фото ИТАР-ТАСС/ Михаил Метцель

[Георгий Сатаров]

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://ej.ru/?a=note&id=24752
24 МАРТА 2014 г.
http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://ej.ru/img/content/Notes/24752//1395610348.jpg
Михаил Златковский

После опубликования на «ЕЖе» предыдущей статьи я получил отзывы, из которых заключил, что о главном я еще не написал. Это явствовало из поступавших вопросов, общий смысл каковых был ясным: «А что простым людям делать-то теперь?». Ответы на этот вопрос довольно очевидны. Они легко вытекают из уже проявившихся действий власти, горячо и с нескрываемым энтузиазмом откликнувшейся на безобидные для простых людей вежливые санкции Запада против небольшой горстки людей, которые эти санкции принимают с великодушной гордостью (а некоторые просто не скрывают оргазмического восторга).

Но, следуя давней практике путинского режима, эти внешние воздействия используются властью для того, что они просто так сделать не рискнули бы. Конечно, можно было бы снова, как и в случае со «списком Магнитского», отыграться на детях. Например, можно было бы ввести специальные надбавки семьям, практикующим насилие над детьми. Это много легче и оригинальнее, чем бороться с насилием. Но гораздо важнее, что так воспитываются настоящие патриоты. Правда, детей маловато для буйной фантазии наших депутатов и прочих прилипал. Поэтому на сей раз решено предпринимать ответные меры, направленные на собственных граждан.

Вот, к примеру, решено прекратить закупку медикаментов и медицинского оборудования заграницей. Этим мудрым и принципиальным решением разятся наповал сразу два зайца: резко сокращается население и для бюджета некоторое облегчение, что актуально. А как расцветет отечественный кинематограф в связи с предлагающимся запретом на ввоз и показ зарубежных фильмов! И при внимательном подходе резко возрастет уровень патриотического воспитания.

Так вот. Если мы понимаем логику нашей власти, исходя из ее нынешних действий и прогнозируя предстоящие, то нам нетрудно спланировать и свои упреждающие меры. Например, в ответ на реализацию идеи Мединского нужно срочно начать скачивать в сети фильмы и закупать диски. Скоро ни того, ни другого не будет. Если вы станете обладателем коллекции в 200 фильмов, то, заканчивая смотреть двухсотый, вы начисто забудете содержание первых пятидесяти. Только надо понимать, что воспроизводящие устройства на некотором этапе развития режима начнут конфисковывать, поскольку в ваших коллекциях наверняка будет что-нибудь крамольное вроде «Добро пожаловать или посторонним вход воспрещен». Поэтому рекомендую восстанавливать привычку чтения и начать читать книги. Их в сети огромное количество. Только надо учесть, что на некотором этапе развития режима начнут конфисковывать и всякие приборы, способные поддерживать электронное чтение. Поэтому советую закупать бумагу и распечатывать скаченные в сети книги. Тут полезна организация читательских кооперативов, внутри которых каждый получает задание копить книги из определенного сегмента мировых запасов. А потом можно сообща пользоваться такими библиотеками и даже слегка приторговывать за пределами кооператива. Только надо иметь в виду, что на определенном этапе развития режим такие коллекции будут сжигать вместе с местами их хранения и библиотекарями. Что делать с этой угрозой — думайте сами.

Прошу обратить внимание читателей на то, что я так подробно разобрал этот пример, поскольку такой разбор дает вам возможность столь же пристально и глубоко планировать и другие действия. Скажем, запрет закупки медикаментов должен подтолкнуть вас к формированию запасов из того, что сейчас имеется в аптеках. Тут, кстати, также пригодятся навыки кооперирования. Впрочем, надо готовиться к тому, что будет принят закон, запрещающий всякое самолечение из собственных запасов медикаментов. Нам объяснят, что этот закон направлен на поддержку и развитие отечественного здравоохранения, хотя, как всегда, это будет иметь своей целью снижение численности населения. Как предупредить эту угрозу, решайте сами.

Или вот, к примеру, как реагировать на планы нашей власти отменить кредитные карты Visa и Master Card. Дам совет тем безумцам, которые еще мечтают открывать собственный бизнес. Наибольшим спросом будут пользовать специальные кошельки-портфели из высокопрочных материалов, пристегивающиеся кодовым замком к телу собственника и открывающиеся только по сочетанию снимка зрачка и отпечатков пальцев вкупе со звуковой командой голосом обладателя чуда-кошелька. Причина очевидна: вслед за отказом от карт двух типов будут отменены любые формы личного безналичного расчета. В результате стремительно возрастет объем денежной массы, находящейся в бытовом обороте. Поэтому понадобятся кошельки иного размера. С другой стороны, ожидается разгул преступности, включая уличную, поскольку правоохранительные органы будут заняты преследованием недовольных и контролем за соблюдением многочисленных ограничений. Им будет не до воров и прочих насильников. Поэтому кошельки понадобятся со многими средствами защиты.

Давайте подумаем об иных контрмерах нашей власти. Вот, скажем, буржуи пригрозили атаковать нашу горнодобывающую отрасль вместе с газом и нефтью. Это удар по котельным. Значит, в ответ наши власти отменят снабжение теплом нашего жилья, что предельно логично, а главное — также работает на сокращение населения, особенно всяких там пожилых или младенцев, совершенно бесполезных для народного хозяйства. А мы? Мы, естественно, уже сейчас начнем закупать средства индивидуального обогрева. Только особенно не рассчитывайте, что это поможет надолго. Ведь санкции против нашей энергетики ударят и по снабжению электричеством. Значит что? Правильно: надо утеплять жилища и запасаться теплыми вещами. Только не думайте, что и это надолго. Болгарские дубленки, как при Советах, нам будут недоступны. А своего не хватит на всех. Поэтому на определенном этапе развития режима будут введены ограничения на торговлю теплыми вещами, а доступны они будут только по карточкам различных типов. Как бороться с этой опасностью, не имею представления. Сами соображайте.

Вообще, в перспективе путинский режим будет построен на двух китах. Первый — разнообразные запреты, вроде поездок заграницу или получение высшего образования в магистратурах. Все запреты будут сопровождаться разного типа исключениями для разных категорий граждан. В частности, ячейки «Единой России» на рабочих местах будут выдавать справки о лояльности разных степеней. С этими справками можно будет преодолевать различные запреты. Второй кит — тотальный дефицит, распространяющийся не только на теплую одежду и лекарства. Поэтому появятся закрытые распределители для разных категорий граждан в зависимости от положения в иерархии власти и степени лояльности. В этом я не вижу ничего страшного. Ведь при нынешнем уровне коррупции, который дальше будет только расти, можно будет купить доступ к любому дефициту или обойти любой запрет. Но это будет касаться только довольно небольшой группы более или менее состоятельных людей, доля которых будет быстро убывать. Что делать остальным — думайте сами.

Я обманул бы ожидания читателей, если бы обошел вниманием интернет, принтеры, ксероксы и домашние компьютеры как таковые. Можете не сомневаться, что на разных этапах развития путинского режима все это будет изъято из общего личного обращения. Всем этим можно будет пользоваться с разными степенями допуска на рабочих местах или в специальных пунктах связи, что существенно упростит контроль над гражданами со стороны органов. Вы спросите: а как на митинги собираться!? Сначала, конечно, будет использоваться настенная живопись и расклейка объявлений. Но это пока не изымут принтеры и пишущие машинки, а также ограничат продажу красок. А потом и просто запретят собираться больше трех. Вы спросите: почему больше трех? Отвечаю: мама, папа и ребенок. Вы спросите: а если два ребенка? Отвечаю: на определенном этапе развития режима запретят иметь больше двух детей. Вы спросите: а зачем!? Ну, напрягитесь, додумайтесь. Правильно! Для сокращения населения. Вы спросите: и что со всем этим делать?! А я отвечу вопросом на вопрос: а где вы раньше-то были? Вы, конечно, скажете: где-где. в ....! Ответ биологически точный, но ничего не решающий. Поэтому думайте сами. Что это я все должен за вас...

А вообще все это здорово. Люди будут больше общаться, глядя в глаза друг другу. И будет зреть мускулистое гражданское общество. На основе тотальной кооперации.

P.S. Описанное выше можно рассматривать как метод рассуждения. Дальше предлагаю творить самим.

Графика — Михаил Златковский / zlatkovsky.ru

[Георгий Сатаров]

http://www.echo.msk.ru/blog/satarov/1288874-echo/
28 марта 2014, 15:01
Мне его тоже прислали. Вполне неплохой текст, если бы был написан лет шесть-семь назад.

И никуда не годные адресаты.

Наши сегодняшние проблемы во многом от того, что мы увлекались общением с этими адресатами, вместо того, чтобы говорить с соотечественниками. Всеми доступными средствами. Я очень люблю "Машину времени", я уважаю позицию Макаревича. На фоне многих других она даже смелая. Но я не могу подписывать письма такого содержания, направленные циничным мерзавцам, которые будут смеяться читая их.

А вот наших разговоров с соотечественниками они боятся. Именно это надо делать прежде всего. И делать гораздо резче и яснее, чем это делается в письме.

Особенно, когда посягают на народных любимцев.

[Георгий Сатаров]

http://kasparov.org/material.php?id=5340495BF3989
Какая власть в ответ на внешнюю угрозу начинает сходу мстить тем, кто находится в ее власти?
05-04-2014 (22:27)

Мне уже приходилось писать, что в России уже нет государства. Осталась только власть. Но власть бывает разная - власть вожака в стае, отца в семье, короля в феодальном королевстве, бандита в шайке. Сейчас с очевидной ясностью становится ясна природа путинской власти. Задайте себе вопрос: "Какая власть в ответ на внешнюю угрозу начинает сходу мстить тем, кто находится в ее власти?". Вам, ведь, ясен ответ?

Правильно. Это власть террористов. Это начало проявляться с "Закона Димы Яковлева". И это с особенной яркостью проявляется сейчас.

Подонки, составляющие эту террористическую банду, открыто, не стесняясь, объявляют мировому сообществу: "Если вы нас обидите, мы начнем убивать наших подданных". В этом суть путинского режима. Они - террористы, мы - заложники. А неожиданно вспыхивающая в некоторых сердцах любовь к главному террористу - типичный стокгольмский синдром.

[Георгий Сатаров]

http://kasparov.org/material.php?id=53442BA4BD357
Это не очень много

08-04-2014 (21:07)

По данным исследований Фонда ИНДЕМ, годовой доход чиновников от деловой коррупции составил 300 миллиардов долларов с хвостиком. Причем, это оценка снизу. Понятно, что часть уходит на внутреннее теневое потребление. Так что США за прошедшие годы досталось далеко не все. Но, конечно, надо оценивать вложения в недвижимость и другие расходы.

Бжезинский: "Чиновники России держат в США 500 млрд долларов собственных средств!"

FATCA: о чьих интересах хлопочут российские власти? Банки и другие финансовые организации мира хотят сделать агентами налоговой службы...

topwar.ru

[Георгий Сатаров]

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://www.ej.ru/?a=note&id=24889
10 АПРЕЛЯ 2014 г.
http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://ej.ru/img/content/Notes/24889//1397018365.jpg
Не знаю, интересно ли вам, почему я решил поддержать митинг против вранья, который пройдет в Москве 13 апреля, но я чувствую потребность объясниться. Не скрываю: я рассчитываю, что мое объяснение поможет вам принять решение, участвовать в митинге или нет.

Первое фундаментальное утверждение в сфере лингвистики записано в Библии: «Сначала было Слово». Глубинный смысл этого, казалось бы, слегка полемического утверждения был переоткрыт современными лингвистами во второй половине XX века, когда они объяснили нам: наш язык и наша жизнь (точнее, социальная жизнь) неразрывно взаимосвязаны. Несколько позже специалисты на стыке наук установили, в чем состоит наше, человеческое, отличие от приматов — в нашем языке как инструменте коммуникации. Приматы, каждый по отдельности, используют коммуникацию, чтобы получить то, что нужно каждому из них для себя. Наш язык возник как инструмент взаимопонимания с целью кооперации, взаимопомощи, совместного решения общих проблем. Только позже мы (люди) поняли, что такое эффективное средство, как язык, может не менее успешно использоваться для получения личной выгоды, в том числе с помощью лжи. И это сближало нас с приматами. Тут нет ничего удивительного: множество наших изобретений, первоначально предназначенных для общего блага (или увеселения, как порох), становились позже средствами вражды и личной выгоды.

Ложь пронизывает нашу жизнь. Каждый из нас нередко прибегал к ней, «во благо», для упрощения жизни или из корысти. Но самое страшное — это тотальная ложь, монополизированная властью. Когда обычный человек постоянно отовсюду слышит одно и то же вранье, он в конце концов проникается убеждением: раз все об этом говорят, значит, так оно и есть. И когда подобным образом начинает рассуждать большинство, ложь становится реальностью. И эта виртуальная реальность разрушает нас, нашу мораль, разрушает общество и страну. В условиях лживой реальности становится возможным все, что превращает нас в обезьян, а общество — в безумное стадо. Если все и дальше пойдет так, как катится нынче, мы обречены. Обречена и Россия на исторический крах. В этих словах нет ни капли полемического задора. Увы, в них уже не такая уж далекая перспектива.

Я не буду писать о наглой лжи, которая прет из всех информационных щелей. Она очевидна многим. Опаснее лукавая ложь. Это ложь, эксплуатирующая общепринятые заблуждения, мифы, предрассудки. Их не мало, и дальше я буду писать о некоторых из них, усиленно эксплуатируемых путинской пропагандой.

Миф о большинстве

Нетрудно заметить, что диктаторские режимы безумно любят убеждать всех в том, что их поддерживает большинство. И чем омерзительнее диктатура, тем больше усилий она тратит на получение поддержки этого большинства, тем убедительнее должно быть это большинство и тем меньше стеснений в средствах для получения нужных цифр. Напоминаю тем, кто забыл: нерушимый блок коммунистов и беспартийных всегда побеждал на выборах во времена СССР с результатом, превышающим 99%; почти до самого своего краха, от которого не спасли такие уникальные любовь и «поддержка».

А вот прочные демократии не заморачиваются по поводу убедительности большинства. Для них, к примеру, победа на выборах с разрывом в несколько десятков голосов столь же легитимна, как и победа с внушительным преимуществом. Более того, они не считают, что демократия есть власть большинства. Они говорят по другому: демократия — это власть, при которой уважаются права меньшинства. Потому что все знают, что через некоторое время большинство может оказаться в меньшинстве. Или еще так говорят: демократия — это власть процедуры. Поэтому честность выборов там важнее результата, и уж тем более — важнее внушительности победы. Именно тут разница: у них легитимность избранной власти определяется чистотой процедуры; у нас процент голосов, независимо от того, как он был получен, должен подтверждать легитимность власти — чем выше ложь в цифрах, тем, как бы, легитимнее. И чем больше не хватает настоящей легитимности, тем больше вранья в цифрах.

Обсуждая роль большинства на выборах, мы вспомним не только о том, каково оно было на «выборах» в СССР, и о том, что это как-то не спасло империю. Мы обязаны также вспомнить, что Гитлера тоже поддерживало некое большинство. И Муссолини тоже. А уж как большинство поддерживало Каддафи! Давайте при этом не будем вспоминать, как они закончили. Важнее помнить, что все эти случаи не имели никакого отношения к реальной власти большинства, если мы хотим мыслить себе таковую. Во всех случаях, не только этих, липовая власть большинства была лишь прикрытием для обеспечения несменяемости власти конкретных лиц или группировок. Со всеми вытекающими последствиями для лиц, группировок, несчастных людей и стран.

Описанная мною любовь диктаторов к большинству и пропаганда этого большинства эксплуатирует миф, который можно сформулировать так: большинство всегда право. Но вот ведь беда: это неверно ни с какой точки зрения. Если бы в 1616 году Святой престол провел бы опрос, включив в него вопрос о том, что вокруг чего вращается, то итог был бы стопроцентно очевидным: все вращается вокруг неподвижной Земли, являющейся центром бытия. Это предельный пример. Из него, конечно, не следует, что всегда право меньшинство. Просто вопрос физической истины, и даже социальной истины, не решается голосованием.

То же самое касается выборов. Лауреат Нобелевской премии Кеннет Эрроу известен не столько своим вкладом в математическую экономическую теорию, сколько своей знаменитой Теоремой Эрроу. Он ввел аксиоматику справедливого согласования мнений (голосование с выбором из нескольких альтернатив — одна из таких процедур) и доказал, что если опираться на эту систему аксиом, то справедливая процедура согласования невозможна. Иными словами: как бы вы ни придумали согласовывать мнения, какой-то аспект справедливости будет ущемлен. Правило большинства — всего лишь одна из множества простых процедур, обладающая своими недостатками, так же как и все остальные. Просто у него есть свои преимущества, имеющие отношение не к справедливости, а к нашей склонности к простым решениям. Важно только одно: если мы договорились, что будем использовать именно это дефектное правило, а не какое-либо другое, то его дефектность будет распространяться на всех, кто бы ни победил. И наша возможность компенсировать дефектность заключается только в том, что мы будем свято соблюдать процедуру, чтобы дефекты распространялись поровну на всех. Альтернативное решение принадлежит Аристотелю, который считал, что лучше всего сменять власть с помощью жребия.

Так вот. Когда власть озабочена наличием и размером какого-либо большинства, это ее личное дело. Она имеет на это право для планирования и осуществления своей политики. Но как только она пытается манипулировать общественным мнением с помощью какого-либо своего большинства, это уже наша проблема. Здесь мы сразу должны делать стойку: нам дурят голову!

Читатель вправе возразить: мифы и вранье суть вещи разные. Не спорю. Но я пишу не про мифы как таковые, а про их монопольную эксплуатацию властью в своих целях. Как-то так получается в нашем случае, что эксплуатация мифа неотделима от лжи. Такая манипуляция опасна, поскольку легко сглатывается, ибо использует миф, рассчитывая на реакцию примерно такую: ну конечно, ведь большинство же. Что тут поделаешь, большинство... И нам кажется вполне нормальным признание выборов состоявшимися, «если объем выявленных нарушений не исказил волю избирателей». Если, скажем, при набранных 70 процентах выявлено 15 процентов подтасовок, то воля избирателей не искажена. Большинство ведь. А потом от имени этого большинства можно творить все что угодно. А что поделаешь, большинство ведь…

Итак, относительно небольшая ложь, эксплуатирующая миф, умножает свою мощь силой мифа. И тем опасна, хотя привычна и не столь бросается в глаза, как запредельное вранье телевизионных шоуменов.

Фотография EPA/ИТАР-ТАСС

[Георгий Сатаров]

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://www.ej.ru/?a=note&id=24916
12 АПРЕЛЯ 2014 г.
http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://ej.ru/img/content/Notes/24916//1397312692.jpg
«Довольно скоро он меня вызывает. Я и он, больше никого. И вдруг он говорит, что ему ясно, что Россия по-прежнему опасна, что верить им нельзя, и не могли бы мы подготовить, не мешкая, записочку, про то как можно сделать, чтобы они рухнули, чтобы как Рейган, дескать. Я удивился и обрадовался – и под козырек. Результат был через месяц, и я доложил. Вот что мы предложили, перечисляю в общих чертах, какие процессы надо запускать и стимулировать, чтобы все произошло как бы естественно.

Во-первых, надо создать в России невыносимые условия для всего, что шевелится и может независимо мыслить. Это поставит крест на любых планах «инновационного развития», как там любили тогда говорить, а полезные кадры потекут к нам. Для этого надо раскалывать общество, возбуждать шовинизм, ксенофобию, агрессию, возбуждать примитивные инстинкты, натравливать одних на других. Во-вторых, надо стимулировать подавление любой общественной активности, например, обзывая ее политической. В России независимые общественные организации финансируются иностранными грантодателями, нашими – весьма весомо; значит надо способствовать перекрытию этих каналов. Сейчас в России это последний оплот хоть какого-то контроля за властью. Когда он будет подавлен, коррупция вырастет еще больше, вместе с прочими деструктивными действиями власти, и это поможет решению задачи. В-третьих, надо стимулировать международную изоляцию в России, включая изоляцию в ее зоне влияния. Замкнувшись, Россия будет обречена. Нельзя в современном мире развиваться в одиночестве. А не развиваясь, она не выживет. Самый эффективный способ – раскачать имперские комплексы и возбудить политику восстановления империи агрессивными методами. Ну и так далее, все в таком духе.

Он улыбнулся и поблагодарил, а потом начал исполнять, но уже без нас. Начал потихоньку, причем очень хитро, объявив сначала свою «Перезагрузку», которая развязала руки Путину внутри страны. А дальше он вообще поверил в то, что может позволить себе все. И поехало. Результат вы знаете: к концу его второго срока задача была решена, и демократы победили на президентских выборах. Так что нам есть, чем гордиться».

Как вы догадываетесь, эти «неопубликованные мемуары» я выдумал. А если всерьез – то, все, что было творимо путинским режимом до сих пор, воспроизводило сценарий распада СССР. А то, что происходит сейчас – это действия, которые не только стремительно ускорят распад России, но и сделают его непредсказуемо драматичным. Я не оцениваю эту возможность в оценках «хорошо»-плохо». Я просто констатирую факт. Я не обвиняю Путина и его свору, что они работают по указке США с целью развалить Россию. Они реализуют свои цели, но результат будет тот же. Если все это в ближайшее время не прекратится.

К чему я об этом говорю, и причем тут ложь?

Очевидная закономерность: чем бредовее решения и действия власти, чем больше они милее ей и вреднее гражданам и обществу, тем большей ложью они сопровождаются и обосновываются. Не буду тратить времени на обоснование, вы и сами легко это обнаружите, вспоминая историю путинской власти. Неслучайно именно сейчас мы видим бесконечный поток запредельной агрессивной лжи. Ее порождает вспыхнувшее имперское бешенство власти – от риторики до агрессивных действий.

(Крохотное отступление. Любая ложь не существует сама по себе (я не про шутки всякие и веселье). Она всегда сопровождает мерзости граждан, организаций и государств – измены, мошенничества или агрессии).

Ложь мерзка сама по себе. Но всякий раз, когда мы слышим очередную властную мерзость, мы должны понимать, что за ней – еще большая мерзость, которую творит власть.

Сюжет, с которого я начал текст, имеет еще тот смысл, что нынешний приступ вранья путинской власти, похоже, последний. И вот почему.

С испокон веку земля (пространство) была главным богатством, дающим убежище и блага для жизни сапиенсов. Чем больше земли, тем больше богатства. Потому империи начали возникать много тысяч лет назад, возникали и распадались, появлялись другие, пока не распались все, поскольку количество земли перестало определять богатство. Вы не поверите – знания, к примеру, оказались важнее.

Но черт с ними со знаниями. Трагедия в том банальном обстоятельстве, что все империи проживают очень простую географическую жизнь: сначала растут, а потом сжимаются. И никакая сила остановить этого не может. Российская империя начала сжиматься в 1917 г. Потом пережила еще один приступ 84 года спустя. А потом оставался один вопрос про дряхлеющую империю: сможет ли, успеет ли она превратиться просто в страну или продолжит распадаться дальше, дробясь на устойчивые куски.

Только все это сухая теория. А мы живем в усталой и издерганной от безумств стране, растаскиваемой серой сворой. В стране, гадающей от безысходности, что это дернуло Путина заталкивать пасту в тюбик: страх потерять власть или мания величия. И нам нет причин гордиться сделанным нынче в России открытием, согласно которому мания величия оказалась не психиатрической болезнью, а инфекционной. Ведь величественные имперские мечты наших воров неотделимы от исчезновения в нашей стране последних признаков современного государства, зафиксированного исторической наукой отката в средневековье, моральной и интеллектуальной деградации населения, до разгула звериных инстинктов. Мало веселого. И совершенно неясно, как это все можно пережить.

Впрочем, я точно знаю, что поодиночке – не пережить. Можно только вместе.

Считайте, что это агитация. Ведь завтра митинг.

[Георгий Сатаров]

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://www.kasparov.ru/material.php?id=534B9B7F15419
Деятельность государственных каналов в России не имеет никакого отношения к журналистике
14-04-2014 (12:30)

Последнее время от людей весьма внятных я нередко слышу сетования на санкции в отношении персон типа Киселева. Дескать это супротив свободы СМИ, слова, мнений, совести и т.п. И вообще, нельзя так с журналистами. Это же как должно испоганиться представление о журналистике в нашей стране, что Киселев и ему подобные причисляются к этой профессии?! В этих сетованиях смысла не больше, чем в сетованиях по поводу приговору насильнику. Почему бы не возопить относительно посягательств на святое и чистое чувство любви?!

Деятельность государственных каналов в России не имеет никакого отношения к журналистике. Ровно тоже самое касается их сотрудников, даже уборщиц, не говоря уж о тех, кого по инерции и из-за скудости языка называют журналистами. И свобода слова тут не причем, и свобода мнений. Разве только совесть? Не так ли?

[Георгий Сатаров]

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://www.kasparov.ru/material.php?id=53601B8B71EC8
Продолжение путевых заметок
30-04-2014 (01:46)

На разных сессиях конгресса "Диалог", в кулуарных разговорах, в Харькове – везде отчетливо проявляются ключевые вопросы, беспокоящие наших собеседников. Пожалуй, самый распространенный вопрос относится к результатам последних социологических опросов в России. Примерно так: "Откуда взялись эти 80 %? Неужели они все действительно так думают и готовы… ?". В этом вопросе смесь обиды и недоумения. Последнее, впрочем, присуще и представителям российской стороны.

На этот вопрос только публично я отвечал три раза. Вот, коротко, суть ответа.

В России уже лет десять исчезает социологически выявляемое общественное мнение, которое существует только в условиях свободы, информационной конкуренции и субъективно воспринимаемой безопасности мнений.

В России теперь ответы респондентов на политически острые вопросы проявляют, во-первых, действенность монопольной государственной пропаганды, а во-вторых, являются результатом поиска респондентами "правильного" ответа, как на устном экзамене. Посему наблюдаемые социологами 80 % это и не отражение устойчивых убеждений, и не основание к социальному действию, которое может стоять за убеждениями.

Обида и недоумение стоят и за многими другими вопросами. Очень часто вопросы начинаются примерно так: "Ну как же вы там в России не понимаете, что…?". Следует признать, что мы часто не понимаем. И не чувствуем. Мы почти не рефлексируем свою традиционную и давно неактуальную снисходительность в тоне или менторскую поучительность в советах.

Мы не осознаем, что в стране, переживающей революцию и агрессию, временно притупляется чувство юмора, и что нам с этим нужно быть крайне деликатными и сдержанными.

И совсем было нелепо, когда обида украинцев наталкивалась на встречную обиду. Именно в такой атмосфере взаимных обид, и даже запальчивости, прошла первая секция в четверг, посвященная СМИ. Поскольку в обсуждение был вброшен мотив ответственности журналистов за вранье, то, конечно, в первую очередь возникли претензии к российской стороне. Было стыдновато слышать от одного российского модного журналиста следующее (цитирую по смыслу): "А чего я буду перед вами извиняться, я же не вру?! Вот, Киселев врет, пусть он и извиняется". Слава богу, на следующий день Александр Рыклин нашел достойные слова, чтобы извиниться за всех нас за то вранье, которое в Украине слышат о своей стране из уст тех, кого неточно называют "журналистами".

Но все же, эти столкновения были полезны. Их надо было пройти, чтобы дальше можно было спокойно общаться, что и происходило. Я не настолько наивен, чтобы предполагать, будто интеллигентные люди из России и Украины, встретившись в подобной ситуации, сходу начнут благолепно общаться.

Более того, я ожидал более острого взаимодействия. Но к нам в целом относились очень хорошо, по-доброму.

И благодарили, проявляя при этом определенную осведомленность о происходящем в России, что мы приехали – не побоялись. Хотя страхи, как мне представляется, были преувеличены.

[Георгий Сатаров]

http://www.echo.msk.ru/blog/satarov/1320972-echo/
15 мая 2014, 19:09
Всем известно понятие «взбесившийся принтер». Сегодня этот взбесившийся принтер угрожает существованию нашей страны. Разговоры о том, что если что-то менять, то будет хуже, сегодня уже не актуальны. Хуже уже быть не может.
«Круглый стол 12 декабря» принял Заявление о ситуации в стране, ответственности гражданского общества и политических элит с призывом консолидироваться и безотлагательно подготовить и начать реализовывать план совместных действий.

Заявление о ситуации в стране, ответственности гражданского общества и политических элит
Власть в России форсирует наступление на основные конституционные права и свободы граждан.

1. Принят «антитеррористический пакет», в котором:

- сотрудникам ФСБ беспрецедентным образом предоставлены оперативные полномочия по досмотру граждан и помещений;
- предусмотрено регулирование деятельности интернет-блогеров (касается около 30 тыс. блогеров с аудиторией более 3000 человек) с распространением на них требований, относящихся к средствам массовой информации;
- вводится требование хранения данных операторами интернета (включая зарубежных) на серверах в РФ в течение полугода с предоставлением информации уполномоченным структурам без права об этом сообщать публике;
- вводятся жесткие ограничения на анонимные переводы денежных средств физлицами;

2. Исходя из понимания того, что «Интернет – изобретение ЦРУ» активно прорабатываются вопросы «фильтрации» интернета по китайским и северокорейским образцам, ставятся под контроль основные операторы Рунета:
- Рабочая группа АП по интернету обсуждает следующие меры по «структуризации» интернета: иерархия интернет провайдеров - три уровня сетей передачи данных (национальный, региональный и местный), подключение интернета только через общероссийских провайдеров, фильтрация трафика на всех уровнях, запрет размещения DNS серверов доменов .ру и .рф за пределами РФ, лицензирование деятельности по переводу URL-адресов в IP-адреса и обратно;
- взятие под контроль основных операторов Рунета: VK, «черная метка» Yandex.

3. Проведено закрытие или ограничение деятельности нелояльных СМИ:
- отключен доступ к действующим в интернете СМИ: Каспаров.ру, Еж.ру, Грани.ру;
- ТВДождь лишен каналов распространения.

4. Продолжается наступление на НКО:
- принят закон, расширяющий перечень оснований для внеплановых проверок НКО;
- рассматривается законопроект о принудительной регистрации НКО в качестве иностранных агентов, а также постановление правительства, позволяющее прекращать деятельность НКО без решения суда, если по мнению Минюста НКО должна зарегистрироваться в качестве иностранного агента, но не сделала этого.

5. Власть отказывается обеспечивать гарантии свободы мирных собраний:
- власти полностью проигнорировали замечания Венецианской Комиссии ОБСЕ по принципиальному несоответствию российского законодательства международным стандартам гарантий прав на свободу собраний ;
- в Госдуму внесен законопроект, предусматривающий уголовную ответственность за рецидив по административным нарушениям при проведении публичных акций;
- полиция и суды трактуют нормы действующего законодательства в произвольном жестком ограничительном по отношению к правам граждан ключе (проводятся массовые ничем не обоснованные задержания мирных граждан с дальнейшим применением административных санкций, включая аресты до 15 суток);
- власть по-прежнему применяет несоответствующие законодательству произвольные, не учитывающие интересы и права граждан процедуры согласования времени и места проведения публичных мероприятий, произвольно трактует содержание и формы публичного мероприятия (особенно в понимании пикетирования).

6. Власть ставит под вопрос гарантии на свободные и честные выборы, гарантии права на референдумы:
- оппозиционные партии лишаются права беспрепятственно выдвигать списки и отдельных кандидатов без сбора подписей на местных и региональных выборах (принято в двух чтениях ГД);
- Конституционный Суд принял решение, расширяющее практику неподконтрольного досрочного голосования.

7. Власть отказывает гражданам в реальных правах на местное самоуправление:
- планируется отмена прямых выборов мэров городов и городских советов.

8. Проводится реформа высших судов, которая противоречит базовому пониманию независимости судей и сужает доступ к эффективному правосудию:
- «перетряхивание» судейского корпуса и ликвидация наиболее «продвинутого» Высшего Арбитражного Суда.

9. Власть, нарушая 13-ю статью Конституции России, пытается навязать обществу единую идеологию и идейную «консолидацию» вокруг политического руководства страны:
- «пятая колонна национал-предателей»;
- запрет на обвинения СССР в совершении преступлений во время второй мировой войны;
- «Концепция культурной политики» (Россия – не Европа);
- введение единого учебника истории для школ;
- целенаправленное ограничение академических свобод и примитивизация образования.

Все перечисленное сочетается с попыткой возврата к агрессивной имперской политике. Она подкрепляется массированной пропагандистской атакой на российских граждан. Власть эксплуатирует самые низменные инстинкты толпы наравне с ностальгией по мифу об имперском величии распавшегося Советского Союза. Не брезгуя открытой, отвратительной ложью, власти формируют в сознании российских граждан образы внешних и внутренних врагов.
Мы констатируем, что в стране происходит переход к тоталитарному режиму фашистского (но не нацистского) типа. Это происходит по воле крохотной группы людей, эксплуатирующих власть, которую они получили не по праву и не по закону, рассчитывающих, что смогут сохранить власть, навязывая стране агрессивный шовинизм и имперскую агрессию, отвлекая общество от реальных проблем.

Все это происходит при попустительстве подавляющей части политической элиты, недовольной происходящим, но парализованной собственным страхом. Большая часть граждан одурманена массированной пропагандой, возбуждающей истерический энтузиазм ложного патриотизма и эксплуатирующей незатянувшиеся раны, нанесенные распадом советской империи. Если эта смесь страха и равнодушия сохранится, то наша страна обречена. Распавшись, Россия канет в небытие. И мы еще не знаем, сколькими судьбами и жизнями пожертвует нынешний режим, внутри нашей страны и за ее пределами, хватаясь за соломинку имперскости и пытаясь продлить свою агонию.

Тем не менее, мы обязаны констатировать, что более двух лет расширяется активность гражданского общества. Нарастание масштаба квазиправовых карательных мер вызвано, в первую очередь, сопротивлением, которое общество оказывает нынешнему режиму. Если у нас еще есть надежда, то она – в российском обществе.

Круглый стол 12 декабря заявляет, что мы обязаны использовать все возможности, чтобы предотвратить национальную катастрофу Россию. Мы обращаемся ко всем общественным и политическим силам с призывом консолидироваться и безотлагательно подготовить и начать реализовывать план совместных действий. Мы обращаемся ко всем представителям политической элиты путинского режима найти в себе смелость противостоять безумию зла, навязываемого всем нам. Для предотвращения надвигающейся катастрофы мы обязаны сформировать единый фронт свободных граждан за демократическую Россию.

Людмила Алексеева, Мария Архипова, Евгений Асс, Лия Ахеджакова, Гарри Бардин, Денис Билунов, Виктор Бондаренко, Валерий Борщев, Владимир Войнович, Сергей Гандлевский, Леонид Гозман, Жанна Денисова, Дмитрий Зимин, Андрей Зубов, Михаил Касьянов, Михаил Краснов, Алексей Кондауров, Татьяна Лазарева, Вадим Лукашевич, Константин Мерзликин, Владимир Мирзоев, Надежда Митюшкина, Оксана Мысина, Борис Немцов, Андрей Пионтковский, Наталья Пелевина, Лев Пономарев, Вадим Прохоров, Ольга Романова, Лев Рубинштейн, Александр Рыклин, Юрий Рыжов, Георгий Сатаров, Зоя Светова, Андрей Смирнов, Людмила Улицкая, Игорь Харичев, Эрнст Черный, Илья Шаблинский, Сергей Шаров-Делоне, Леонид Шейнис, Лилия Шевцова, Ольга Шорина, Василий Шумов, Игорь Яковенко, Игорь Ясулович и другие.

Документ был одобрен 14 мая на заседании «Круглого стола 12 декабря»

[Георгий Сатаров]

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://ej.ru/?a=note&id=25338
12 ИЮНЯ 2014,
У нас в интеллектуальных кругах принято давать слегка циничное объяснение событию, происшедшему 12 июня 1991 года. Напомню, что в этот день Съезд народных депутатов Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (в составе СССР) подавляющим большинством принял документ, называвшийся «Декларация о государственном суверенитете РСФСР». Каюсь, и я грешил этим объяснением: дескать, единодушное принятие декларации объясняется (слегка огрубляя) борьбой между российскими и союзными элитами. Суть в том, что в этом только половина правды. Но, говоря только об этой половине, мы предаем остальную, гораздо более важную и полностью забытую. Одновременно мы оправдываем себя, свой конформизм и предательство того, что было самым главным достижением тех лет – свободы.

Теперь объясняю по порядку. Начнем с первой половины. Совсем незадолго до этого знаменательного дня произошло другое важное событие: 30 мая Борис Ельцин был избран Председателем Верховного Совета РСФСР. Тогда это был высший пост, президентство наступит через год. За Ельцина проголосовало, и то не с первой попытки, 535 депутатов – чуть больше нужной полвины. А спустя 12 дней результаты голосования по Декларации были такими: 907 человек – «за», 13 – «против», 9 – «воздержались». Причина такого единодушия в том, что разные депутаты поддерживали ее по разным причинам. О структуре депутатского корпуса можно судить по фракциям, которые сформировались к осени. Две самые крупные фракции: «Продовольствие и здоровье» (216 депутатов) и «Коммунисты России» (215), к ним можно добавить фракцию «Организаторы народного хозяйства» (52). На другом фланге были раздробленные демократические фракции: «Демократический центр – Россия» (87), «Демократическая Россия» (69), республиканцы и социал-демократы в составе «Объединенной фракции РПРФ-СДПР» (54) и «Радикальные демократы» (54). Остальные составляли колеблющийся центр между двумя недоминирующими полюсами.

В первом из этих полюсов была сосредоточена номенклатура – партийная, советская, хозяйственная. Это была номенклатура второго эшелона, дышащая в спину первому эшелону союзной номенклатуры. И они были не прочь побороться с первым эшелоном за ресурсы власти и собственности. Российская номенклатура была второй не по уровню интеллекта или профессионализма, а по статусу. Даже не совсем второй, а чуть хуже. Судите сами. Все союзные республики, от Эстонии до Киргизии, кроме РСФСР, имели свою милицию, свою прокуратуру и даже свою компартию, а РСФСР – нет. Было от чего страдать. Декларация предоставляла возможность реванша. Появлялась возможность взять под свой контроль богатейшие природные и производственные ресурсы России, которыми до этого распоряжалась напрямую союзная власть. У коммунистического большинства на этом фланге был еще один резон. Именно в это время формировалась крайне реакционная Коммунистическая партия РСФСР, которая противопоставляла себя Горбачеву. Его они считали изменившим идеалам коммунизма. Для них Декларация означала возможность выхода из-под прямого контроля со стороны КПСС во главе с Горбачевым.

А теперь посмотрим на другой полюс. Там – актер Олег Басилашвили, диссидент Лев Пономарев, убитый позже мятежный политрук Сергей Юшенков, журналист Белла Денисенко и многие другие. Они руководствовались другими соображениями. Впрочем, с коммунистами их объединяло стремление выйти из-под контроля КПСС, но для них это означало другое – возможность преодолеть препятствия со стороны союзной власти, чтобы начать свои полноценные реформы. Если почитать текст Декларации, то в нем легко это увидеть, и прежде всего – новые принципы конституционной организации, начиная с разделения властей.

Если попытаться выразить одним словом девиз каждой из двух групп, образующих два представленных мной полюса, то для первой это будет «власть», а для второй «свобода». Это важно, потому что сейчас, вспоминая Декларацию, мы мыслим ее как борьбу за власть, забывая о борьбе за свободу. Это комфортно для нас, поскольку сейчас мы видим эту свободу растоптанной. Кто в состоянии вспомнить те романтические годы, в состоянии сравнить и оценить то, что потеряно и растоптано. Для них представление о Декларации как эпизоде в борьбе за власть – комфортный способ найти виновных в ощутимой потере свободы. Ясно и ежу: виноваты политики. Те, кто вспомнить не может или не хочет, легко проецируют цинизм нынешней власти и сегодняшней политики на те времена. Но результат тот же: виноваты политики.

Вот в чем тут дело. Каждый отрезок времени рождает и хорошее, и плохое. Всегда. Важно другое: что проходит в будущее сквозь некие фильтры, а что отсеивается. Часть этих фильтров – мы сами, наше отношение к происходящему и происходившему, наша способность влиять на этот отбор, на работу фильтров истории своим участием в любых доступных нам формах. Когда мы говорим примерно так: «Нынешние мерзости зарождались еще в то время», мы отражаем только часть правды. Обычно на этом рассуждения заканчиваются. А ведь дальше надо было бы продолжить: «Но ведь в то время зарождались не только эти мерзости». И далее: «Ну почему же мерзости остались и расцвели, а вещи хорошие застряли в прошлом?»

Я утверждаю: свобода может быть дарована элитой. Но удержать ее в состоянии только само общество. Находясь во власти, легко поддаться соблазнам и скурвиться. Можно возомнить себя мессией и в этом найти оправдание ограничениям свободы. Можно, к примеру, соврать: «Только ограничивая свободу, можно добиться справедливости». И люди поверят, потому что в их сознании эти две категории почему-то антонимичны. На власть рассчитывать трудно, если мечтать о свободе. Можно рассчитывать только на самих себя. Когда мы списываем все на власть, мы не только проявляем патернализм, который нам вдалбливали десятилетиями, но и находим в этом самооправдание конформизму и пассивности.

Но ведь мы не обречены на это. Украинское общество тому пример. А ведь у нас общие советские корни. Именно поэтому наша власть проявляет такую биологическую ненависть, замешанную на страхе, в своем отношении к происходящему у «братского народа».

У нашей свободы тоже есть свои корни и свои традиции. Часть их – в Декларации о государственном суверенитете РСФСР. В этом тоже ее смысл. Вспомните об этом 12 июня.

[Георгий Сатаров]

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://ej.ru/?a=note&id=25623
22 ИЮЛЯ 2014 г.
http://fanstudio.ru/archive/20140723/yVKu92vr.jpg
ЕЖ/Олендская Мария

Я не знаю, что будет дальше. А может, просто не хочу откровенно отвечать самому себе на такой вопрос, поскольку чувствую, что ничего приятного ответ не сулит. А раз не отвечаю себе, то, что я могу сказать вам? Мои прогнозы и раньше не были оптимистичны. Но до сих пор они касались судьбы путинского режима, перспектив сохранения России, а теперь… Нет, не буду об этом. Давайте просто разберемся, что изменилось, попробуем понять, какими изменениями за пределами России это чревато в ближайшее время и как это повлияет на ситуацию в российской власти. А чем это чревато для нас — решайте сами.

До трагедии с малазийским лайнером все происходящее в России и Украине было на периферии мирового внимания. Это у нас «путин» — самый распространенный звук и буквосочетание. У них оно трогает горстку специалистов. Россия давно находится в тени общественного равнодушия, а Украина — в зоне неведомого. С тех пор как Буш-младший «заглянул в глаза Путину и увидел…», прошло много времени. Теперь для западных лидеров Путин — заноза в заднице. Но их избирателей мало заботят задницы своих лидеров, пока они не выкидывают что-нибудь экстравагантное. Тамошним избирателям нет дела до дискомфорта, который создал для их лидеров Путин своим беспрерывным враньем, неисполняемыми обещаниями, самонадеянным хамством и прочими прелестями вынужденного общения с «законно избранным». Потуги западных СМИ разбудить интерес читателей и зрителей к событиям в России и Украине проваливались, даже несмотря на Зимние олимпийские игры, даже тогда, когда появился «затокрымнаш», а к власти в Киеве после драматических событий пришел новый президент. Что уж там об опостылевшей России. Равнодушие избирателей делало западных лидеров относительно независимыми в политических играх с Путиным. Предпринимая расчеты в этих играх, они могли, например, плевать на ценности, милые их избирателям, ради не менее милого тепла, приносимого из России вместе с газом. Ведь холодная Европа будет больше думать о тепле, нежели о ценностях европейской цивилизации.

Сбитый российской ракетой малазийский самолет взорвал ситуацию. Сейчас наиболее отчетливо это подтверждается заголовками мировой прессы. Традиционно политкорректные, нынче СМИ не ждут результатов работы самоочевидных комиссий, а крупно, во всю первую полосу, и громко, не стесняясь в выражениях, объявляют Путина виновником гибели людей. Дело не в убедительности тех или иных обсуждаемых версий. Просто всем своим предшествующим враньем Путин сделал невозможной любую версию, если она выдвигается Россией или в защиту России. Немецкая пресса более сдержанна, но это компенсируется тем, что она обладает огромным влиянием на политику и политиков в свое стране. Но даже она не сомневается в однозначности версии, согласно которой роковой выстрел произвели «незаконные военные формирования».

Но самое главное состоит во взрывном изменении общественного мнения. Один нелепый и трагический выстрел спрессовал воедино нелепость, бессмысленность мгновенной и ужасной гибели сотен людей; сочувствие страшной смерти детей; низость и трусость виновников, судорожно пытающихся заметать следы; мародерство на дымящемся и кровавом поле; удар по цвету биологической науки и многое другое. Наконец, как ни цинично это звучит, но немаловажно, что подавляющее большинство жертв трагедии — европейцы.

Довольно очевидны ближайшие эффекты происходящего. Прежде всего, шоковая реакция людей на трагедию поменяет оптику, через которую будут смотреть на все происходившее на постсоветском пространстве последние несколько лет. Тут уж эксперты и журналисты, занятые этой тематикой и ранее мало слышимые, отыграются по полной программе. Вслед за этим начнется переоценка отношения людей к своим лидерам и к их российской политике под девизами «А куда же вы раньше смотрели?!» и «А как же вы это допустили?!».

Уверен, что это прекрасно понимают и сами западные лидеры. Многим из них скоро избираться, и их конкуренты не дадут угаснуть теме. Прежде всего, республиканцы в США. В 2000 году они сделали претензии к российской политике демократа Клинтона одной из главных тем своей кампании и выиграли. Сейчас будет то же самое. Демократу Обаме припомнят предательство «западных ценностей» и циничный прагматизм его «перезагрузки». В Европе эти мотивы будут переплавлены на огне газовых горелок, что выдвинет на первое место очевидный лозунг: «Лучше мерзнуть, чем гибнуть». Трагедия в небе над Донецком создала новую ситуацию. Ее суть: разрушено представление о мирном благополучии обитателей западных стран и явно обозначен источник постоянной и непосредственной угрозы на границе зоны благополучия. В такой момент средний обыватель западного мира вспоминает о том, что он — избиратель и что он обязан спрашивать с тех, кого он избирает. И ему будут помогать спросить с лидеров и СМИ, и оппозиция.

Вряд ли нынешние лидеры будут пассивно ждать, когда с них спросят за их политику, приведшую к таким жертвам. Они вынуждены будут менять все: риторику, способы взаимодействия с Путиным, содержание политики влияния на Россию. Будет существенно подорван и прагматизм западного бизнеса, который и в США, и в Европе был недоволен ограничениями на деловые связи с Россией, вводимые властями западных стран. Здесь также окажется решающим воздействие общественного мнения. Достаточно вспомнить, к примеру, о неуклонно растущей роли нематериальных активов в капитализации крупных компаний и о росте доли социальной репутации в нематериальных активах. В этих условиях в ближайшей перспективе главным фактором станут не действия политиков, а стихийно формирующееся движение по отгораживанию от России, по выталкиванию из западной жизни всего, что связано с нашей страной.

Ясно, что грядущие перемены кардинальным образом скажутся не только на внешней политике России, толкая ее к изоляционизму, но в еще большей мере на деловых связях отечественного бизнеса с западными странами, на образе жизни всех, кто в той или иной степени ориентирован на Запад — от большей части истеблишмента до среднего класса. Как уже отмечают комментаторы, трагическое попадание российской ракеты в мирный пассажирский самолет резко ударило по действующей антиукраинской и экспансионистской политике Путина, обрекая ее на провал. Неслучайно в западной риторике, ранее обходившей тему Крыма, в списке требований появляется возврат полуострова Украине. Путин оказывается в неудобной и неустойчивой позиции между ястребами, теряющими теперь влияние на президента, и прозападной частью истеблишмента, уже потерявшей ранее свое влияние, но рассчитывающей его вернуть в новой ситуации. Это позиция цугцванга, также уже отмечавшаяся в публикациях.

Нетрудно сделать вывод, что мы сталкиваемся с неожиданным ослаблением позиций Путина, что усугубляет неустойчивость его режима и приближает его крах. Но это не повод для оптимизма. Ведь защитные усилия его режима привели к тому, что в нашей стране были разбужены и приведены в действие силы самого реакционного толка, тоже готовые воспользоваться падением статуи Путина. Их приход к власти не сулит ничего хорошего ни самой России, ни тем более Западу. Отсюда не следует, впрочем, что сохранение Путина у власти спасает нас от подобной угрозы, поскольку мы не можем предсказать, какой ценой будет оплачена подобная стабильность. А цену его нынешнего президентства уже почувствовали и мы, и весь мир.

Это и называется цугцванг. Но уже не для Путина, а для нас и нашей страны.

Фотография ЕЖ

[Георгий Сатаров]

http://echo.msk.ru/blog/satarov/1369728-echo/
30 июля 2014, 10:21
Я тут подумал, вот все говорят про 50 миллиардов гаагских, мы, мол, все платить будем за них. Да это ведь не деньги. Давайте прикинем.

Сначала с нашей стороны. По данным ИНДЕМа, в 2005 г. бизнес выплатил чиновникам более 300 миллиардов долларов в виде взяток. Это, во-первых, консервативная оценка, нижняя. Во-вторых, она не учитывает взяток с криминального, незарегистрированного бизнеса. Ну, пусть 300 миллиардов. Пусть эта сумма не менялась после 2005 года, а признаков, что деловая коррупции уменьшалась как-то не зарегистрировано. Пусть 300. Но взятки для бизнеса - часть издержек. Издержки компенсируются разными способами. В первую очередь - повышением цены товаров и услуг, Минимум треть компенсируется повышением цены. Это значит, что мы каждый год доплачиваем за все в два раза больше, чем 50 миллиардов за эту коррупцию. Мы все, кто к ней никакого отношения не имеет.

Теперь с их стороны. Помимо этих 300 миллиардов ежегодного дохода от взяток есть разнообразные дополнительные способы незаконного коррупционного обогащения. Даже трудно себе представить, например, масштаб активов, которые незаконно контролирует власть. Это многократно превосходит и 50 миллиардов, и 300 миллиардов в год. Так что для них, для всех, и даже для нескольких сотен на самой верхушке, это смешная сумма.

Поэтому не надо ни их жалеть, ни по себе печалиться. Мы во всем виноваты сами, раз все это считаем нормальным и терпим. Поэтому платить будем, и это будет справедливо. Всякая власть преступна и омерзительна настолько, насколько мы ей позволяем быть таковой.

[Георгий Сатаров]

http://www.echo.msk.ru/blog/satarov/1375286-echo/
07 августа 2014, 15:37
Это не просто бред, а бред самоубийственный.

Вспоминается история, рассказанная мне Марковым еще лет пятнадцать назад, когда с ним еще было не очень стыдно общаться, про парагвайскую диктатуру Стресснера. Бригадные генералы, правившие страной, кормились с контрабанды машин. Нюанс в том, что страна сама машин не производила. Когда их бизнес начал тихо сжиматься, они ввели закон, запрещающий ввоз машин в страну.

Так вот, они просто шаловливые дети рядом с нашими.

Не просчитано, например, что огромное число продовольственных и потребительских товаров, продаваемых в России, производится на ввозимом сырье. Пример - "наша" колбаса. Россия не производит мяса, которое годится для изготовления колбасы. Исчезнет и "наш" шоколад. Производство огромного числа продуктов зависит даже не от базового сырья, а от мелких ингредиентов, также ввозимых, но без которых продукта не будет. Равным образом это касается и потребительских товаров.

Но еще хуже другое. Чтобы заместить большое число разнообразного ассортимента, нужен свободный бизнес, малый и средний. Вы его в России последнее время видели? Исчезает, напуганный.

И еще хуже третье: санкции объявлены на год? А что будет через год? Вдруг Путин отменит санкции? Кто в таких условиях будет вкладываться в бизнес?

Конечно, нам пообещают, что государство создаст могучие корпорации, которые и будут кормить и одевать страну. Это уже полная жопа.

СССР не смог. А эти не просто не смогут, но еще все разворуют.

Когда всевышний хочет покарать страну, он посылает ей Путина.

[Георгий Сатаров]

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://www.kasparov.ru/material.php?id=53FE5C269E654
Боюсь, что мы переживаем последнюю страницу нашей общей истории
28-08-2014 (02:49)

ВОТ ЧТО САМОЕ МЕРЗКОЕ

Путин ввел вооруженные силы России на территорию другого государства без санкции Совета Федерации. Это конституционное преступление, всего лишь одно из многих его преступлений. Это проблема обвинения на будущем процессе. Это проблема Путина. И меня не волнует, почему он это сделал.
Меня тревожит другое. Убитые, раненые, пропавшие без вести наши мальчики, посланные этой сворой в Украину, абсолютно бесправны. Абсолютно бесправны их родственники, потерявшие сыновей, братьев, мужей. Вскоре они начнут предъявлять судебные иски этой власти, но будут проигрывать, ибо нет официально военных действий, как "нет" в Украине наших военных. Все ужимки Путина, Шойгу, Лаврова и прочих, абсолютно бездарные и насквозь шитые белыми нитками, направлены только на одно – сделать бесправными убитых и покалеченных ребят. Отсюда и повсеместные примеры убогого легендирования их присутствия на территории Украины в качестве "добровольцев" и прочая информационная муть. Вся эта байда у них проканает (простите, читатели, не могу писать про эту банду нормальным языком), пока они у власти. Но все это в одночасье рухнет, стоит им только потерять ее. Они это знают, и потому будут цепляться за свои кресла всеми способами. Страшно еще и то, что они уже перешли кровавую черту. Вот что надо помнить, думая про то, как они будут цепляться.
Но судить их все равно будут. Будут судить даже память о них. Я не верю в это. Я это знаю.
И вот еще что: еще одного смутного времени (как после Ивана IV) Россия не выдержит. Боюсь, что мы переживаем последнюю страницу нашей общей истории. Самую позорную. И позор этот не столько в Путине, сколько в нас.

[Георгий Сатаров]

-VPKS0XMS6Q

[Георгий Сатаров]

TO6WqdpLZOQ

[Георгий Сатаров]

http://www.echo.msk.ru/blog/satarov/1402198-echo/
14:59 , 18 сентября 2014

автор президент фонда "ИНДЕМ", помощник президента Б.Н. Ельцина в 1994-97 гг.
Вот цитата из новостей "Эха Москвы":

"Юргенс уверен, что Евтушенкова посадили с ведома президента, в противном случае, — «в системе ручного управления это было бы трагедией»."

Значит ли это, что посадить кого угодно по повелению Путина это не трагедия, а прямо чистая лепота, демократия, торжество права?

Теперь для справки. Уже давно ближайшее окружение президента харчит, кого захочет, без всяких консультаций с шефом вертикали ручного управления. И происходит это по всей стране, а жертвами становится бизнес любого уровня, когда он успешен - особенно. Более того, известны случаи, что они продолжали харчить свои жертвы даже тогда, когда были прямые окрики от Путина отстать от несчастного. Юргенсу, как человеку осведомленному, это известно, как и то, что нет никакой реальной вертикали и никакого ручного управления. Уже давно очевидно: если в стране происходит какая-то мерзость, то совершенно несущественно, в деле (доле) Путин или нет. Вина Путина очевидна в одном: при нем создана эта разрушительная, аморальная, противозаконная система, и он лично ее крышует.

Происходящее - ясный признак того, что "сжимается кормовая база", что резко обостряет внутривидовую борьбу. Начали с Евтушенкова потому, что он не полностью "свой". Странно, что раньше не схарчили. Среди крупного бизнеса таких лояльных и не совсем своих еще не мало. Они будут следующими жертвами. А потом начнут жрать друг друга, как каннибалы.

Они, все нынешние и будущие жертвы, это заслужили, поскольку потворствовали формированию этой системы. Они думали, что всегда договорятся, что феодальные отношения удобнее и надежнее правовых. "Следы непрочитанных книжек", как говорит Маша. Опыт полезный. Их дети будут умнее. Если не умеете читать книжки, учитесь на своих трагедиях.

[Георгий Сатаров]

http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org/material.php?id=56100AF670EE0
03-10-2015 (20:12)

Природа имитации борьбы с коррупцией за последнее время очень сильно изменилась

! Орфография и стилистика автора сохранены

Последние комические посадки вызвали к жизни публикации под общим лозунгом "В России началась системная борьба с коррупцией". Так вот, в нашей стране есть только две системные вещи. Первая – кризис (она же – полная ж***). Вторая – имитация властью всего (чего бы то ни было). В губернаторских арестах не больше борьбы с коррупцией, чем культуры в Мединском или борьбы за гуманизм в процессе над Савченко. Собственно, я намерен кратко обосновать две мысли. Первую я уже сформулировал. А вторая такова: природа имитации борьбы с коррупцией за последнее время очень сильно изменилась.

Коротко про первую мысль. Не надо путать аресты с коррупционерами с борьбой с коррупцией. Коррупционеры – конкретные преступники по нашему УК. Их арест имеет такое же отношение к борьбе с коррупцией, как приговор мужу-подонку за пьяное убийство жены к борьбе с домашним насилием в стране. Коррупция сложное социальное явление, и его спорадическими арестами не побороть. Чтобы что-то с ней делать, надо менять эту власть, налаживать нормальное независимое правосудие, разрушать рентную ориентированность власти, а также многое другое столь же непростое. И конечно сажать. Только для начала – раз этак в семьдесят шесть чаще.

Теперь про имитацию. С коррупцией начинали бороться и раньше. По инициативе с самого верха. Причина была банальна – полная неработоспособность "вертикали власти". Я об этом писал давно. И неработоспособность эту на самом верху заметили давно. Конечно, вертикаль работает. Но только в двух случаях. Первый – когда надо что-то дружно своровать. Второй – когда надо защититься. Все. Больше нигде и никогда. Время от времени на самом верху решали, что это опасно. И тогда пытались восстановить управляемость вертикали имитацией борьбы с коррупцией. Безрезультатно.

После 12 года природа борьбы с коррупцией изменилась. Путин почувствовал себя на сковородке. Причем потенциальная опасность стала исходить из двух-трех ближних слоев окружения. Поэтому все меры были направлены на них: декларации возвращение активов и т.п. Не помогает. Осталось одно – террор. Он и начался. Могут возразить, мол это борьба за ренту. И это есть. Но для победы в этой борьбе достаточно, как уже делалось, снять губернатора, а потом тихо поменять команду. Тут же – типичная акция устрашения. Не поможет. Андропов вот пытался. И где теперь Советский Союз? Продолжение террора против своих, создаст условия, при которых даже небольшие слабости и поражения центральной власти будут подстегивать к внутреннему сопротивлению и бунту.

Короче: будет весело.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=23538
23 ОКТЯБРЯ 2013 г.

Мэрия Москвы продолжает отказывать в согласовании шествия 27 октября.

Во-первых, надо вообще-то подавать в суд на нарушение закона. А во-вторых, ничего удивительно в этом я не вижу. Мы были свидетелями и больших нарушений, скажем, в ходе различных судебных разбирательств, и не только. Собственно, ничего нового в том, что они нарушают законы, нет. Их цель в данном случае — максимально затруднить мобилизацию людей, это понятно. Чем позднее они примут какое-то решение, тем труднее будет людям собираться.

У того, что они пошли на эти нарушения именно сейчас, есть две причины как минимум. Во-первых, такая безнаказанность в нарушении законов не может оставаться, так сказать, постоянной. Поскольку они это делают совершенно безо всякой ответственности, то это естественно нарастает. А во-вторых, в данном конкретном случае проблема в том, что они не уверены, удалось ли им сбить протестную волну или нет, и опасаются её продолжения.

Александр Рыклин:

Похоже, Департамент региональной безопасности правительства Москвы получил прямое указание вышестоящих начальников приложить все усилия к тому, чтобы не допустить в Москве массовых акций протеста. Немотивированно и незаконно отказав москвичам провести в субботу, 26 октября, шествие в поддержку политзаключенных, мэрия, судя по всему, и заявку, поданную Комитетом протестных действий на шествие 27 октября, собирается хладнокровно игнорировать.

По крайней мере, в установленные законом сроки никакой официальной реакции заявители протестного мероприятия так и не дождались. Правда, было два телефонных звонка. Первый последовал вечером во вторник (точнее, в 18:08, то есть уже после того, когда истекло установленное законом время согласования). Некто г-н Струков, представившийся сотрудником Департамента региональной безопасности, рассказал Петру Царькову (одному из заявителей демонстрации), что мэрия готова согласовать мероприятие только на следующих условиях: сокращение численности до 10 тысяч, проход от Пушкинской до проспекта Сахарова по внешней стороне Бульварного кольца, окончание мероприятия на Сахарова перед Садовым кольцом. Ни о каком возложении цветов к Соловецкому камню речи не идет.

Второй раз позвонили вашему покорному слуге (я тоже среди заявителей) сегодня, 23 октября, в 8:30.Тот же самый господин Струков вежливо, но весьма настоятельно требовал от меня немедленного ответа, согласны ли мы на предложения мэрии. Я ответил, что никаких официальных документов от мэрии мы до сих пор не получали, никаких сколько-нибудь аргументированных объяснений, почему формат радикально изменен, не услышали. Следовательно, пока у нас нет никаких оснований давать содержательный ответ на предложение, которого не существует. Г-н Струков был весьма раздражен подобным ответом, но пообещал, что доведет нашу позицию до своего руководства. Вот, собственно, и весь разговор.

Сегодня в течение дня Комитет протестных действий обсудит сложившуюся ситуации и, вне всякого сомнения, сделает официальное заявление.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=26058
16 СЕНТЯБРЯ 2014,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/26058//1410807882.jpg
Граница между глупостью и разумностью столь незаметна, что, долго идя одной из них, трудно не коснуться иногда хоть сколько-нибудь и другой.

(И. Кант. Грезы духовидца, поясненные грезами метафизики, 1766)

Комментарий первый, к эпиграфу. Эта мысль гения, весьма деликатно выраженная, гораздо менее тривиальна, чем может показаться кому-то на первый взгляд. Она имеет кучу интерпретаций и следствий. Вот лишь несколько, самых нужных для моего текста. Первое: изрекаемое нами очень часто кажется умным нам самим и даже внимающим нашим изречениям, вопреки тому, что жизнь позднее срывает одежды, под которыми ежится заведомая глупость. Более того, часто бывает, что жизнь срывает эти одежды неоднократно, систематически подсовывает нам доказательства разумности противоположного утверждения, но глупость изрекается вновь и вновь, и по-прежнему рядится разумностью. Второе: еще чаще разумное воспринимается многими как полная глупость. Но тут уж столько ярких примеров, что я прошу считать это упоминание данью научному педантизму. Третье: глупость и разумность — свойства не только наших речений, но и действий. И тут уж все серьезнее, поскольку есть опасность тяжелых последствий. Поэтому Кант предостерегает: надо держаться подальше от границы, особенно тогда, когда есть риск, что кто-то поверит в разумность ваших предложений и станет их реализовывать.

Комментарий второй, к названию статьи. Лозунг «Чем хуже, тем лучше», иногда превращающийся в ублюдочную политическую стратегию, широко известен нам именно потому, что его очень любил Владимир Ильич Ленин, вождь мирового пролетариата. Я не знаю ни одного случая в истории, когда бы он подтверждался. Конечно, он может на некоторое время принести пользу группке бездарей и подонков, рвущейся к власти. Но мы ведь не про это? Поэтому я утверждаю, что чем хуже, тем хуже. Ну и, конечно, чем лучше, тем лучше. И я не боюсь этой заведомой банальности.

Результаты выборов в Московскую городскую думу — самая важная политическая победа путинского режима за последние годы. Не только потому, что два года назад эти выборы были для него источником самой большой угрозы. Независимо от того, насколько это верно, достигнутый режимом успех позволяет ему сделать следующие выводы:

- в России нет организованной оппозиции;

- та хилая и разрозненная, что еще осталась, не пользуется сколько-нибудь значимой популярностью;

- протестные настроения вытеснены в сумеречную зону недовольного бурчания, а потому не представляют какой-либо угрозы на долгое время;

- тактика хамского и противозаконного выбрасывания из участия в выборах персон, хоть чуть-чуть высовывающихся над уровнем травы, полностью себя оправдала. И теперь нет нужды в каруселях и прочих гадостях в день выборов;

- похоже, что теперь 90 процентов голосования можно делать организовано и досрочно. Всем плевать;

- Москва перестала быть опасным источником всякой крамолы и прочей политической заразы;

- теперь руки развязаны полностью.

Знаете, что меня поражает больше всего. Одни и те же люди, очень милые, к которым я отношусь с теплотой как минимум, говорят и пишут примерно следующим образом. С одной стороны, страстно призывают приходить на митинги и шествия. При этом их возмущает точка зрения, согласно которой бессмысленно ходить на митинги, поскольку «это ничего не дает». Понятно, что здесь все поставлено с ног на голову: «это ничего не дает» именно потому, что они не приходят на митинги. Но те же люди призывают не ходить на выборы, поскольку «это фарс, а не выборы». А ведь здесь тот же логический перевертыш: выборы превращаются в фарс в той мере, в какой мы отказываемся превращать их в инструмент своего политического действия.

Извините за занудство, но я обязан написать нечто полит-философское. Оно того стоит. Никакое отдельное политическое действие не бывает эффективным или неэффективным само по себе, изолированно от остальных. Наш свежий опыт демонстрирует, что оппозиция была причастна к эффективности единственный раз, когда митинги сочетались с выборами как взаимосвязанными инструментами политического действия. Это было совсем недавно. (Правда оппозиция не была к этому готова и не готовила это, а просто примазалась к ненадолго проснувшемуся здоровому политическому инстинкту людей.) Тот же симбиоз сработал в СССР в конце 80-х — начале 90-х. То же самое — на Украине последние 10 лет. И наш же опыт показывает, что эти две формы политического действия резко теряют в эффективности, когда они изолируются друг от друга.

Собственно, этим пользуются власти: блокируют участие в выборах, оставляя возможность выходить на митинги. А знаете почему? Потому что участие в выборах ненаказуемо, а ваша отметка в бюллетене анонимна. А на митинге мы все доступны для разоблачения и мордобоя. Мне вот только непонятно: почему некоторые представители оппозиции призывают нас не ходить на выборы, безопасные для участия избирателей в них, но призывают идти на митинги, чем бы это ни было чревато для его участников?

Между митингами и выборами есть еще одно существенное различие, осознаваемое нашей оппозицией. Число пришедших на митинг они воспринимают как некий общий ресурс, а потому могут сотрудничать, с трудом, но пытаются. Выборы же они воспринимают как личный ресурс, нужный только им самим и совершенно несущественный для страны и избирателей. Нынешние выборы продемонстрировали это весьма отчетливо. Поэтому результат выборов в Мосгордуму — это не только победа режима. Это результат бездарности, неорганизованности, эгоизма оппозиции. Она — банкрот. И она больше не нужна. Нужны новые и молодые. И это — главная задача на три года. Если, конечно, режим сам не похоронит себя до этого. Но тогда отсутствие авторитетной и организованной оппозиции станет трагедией, венчающей распад и конец России. Потому что чем хуже, тем хуже.

P.S. Что касается меня, то я продолжу и ходить на митинги, и работать на выборах. Мне достаточно аргумента: власть боится именно сочетания того и другого. Значит, я буду поступать правильно.

Фотография ИТАР-ТАСС

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=26752
3 ЯНВАРЯ 2015,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/26752//1419920414.jpg
ТАСС

Все началось с Олимпиады в Сочи. Многие смеялись над ней. Многие на ней зарабатывали. И только человек, замещающий должность президента России, относился к ней серьезно. Он знал историю. Вот ее основные вехи.

С 1 по 16 августа 1936 года в Берлине прошли XI летние Олимпийские игры. Команда фашистской Германии получила медалей больше, чем команды США и Венгрии, занявшие второе и третье места, вместе взятые. А в марте 1938-го Германия захватывает Австрию. Афганская война, продлившаяся десять лет, началась 25 декабря 1979 года, за восемь месяцев до летней Олимпиады в Москве. Война позволила советской команде победить так же убедительно, как это сделали немцы в 1936 году. Ведь в Москву не приехали команды многих западных стран во главе с США — главным соперником. Убедительная победа помогла ненадолго поддержать дух увязающей в партизанской войне армии.

Победа российской сборной на зимних Олимпийских играх в Сочи не была столь сокрушительной, как победы немцев в 1936 году и советской команды в 1980-м. Но она была для всех столь неожиданной, пропаганда столь беззастенчивой, а тоска по чему-то своему и хорошему столь застарелой, что наш патриотический дух воспарил безмерно. И Путин не стал тянуть, как когда-то Гитлер. Уже 27 февраля — через четыре дня после окончания победоносных Олимпийских игр — здание Верховного Совета Крыма было занято неопознанными зелеными человечками, которые позже были по-отечески признаны Путиным за своих. А 21 марта Совет Федерации ратифицировал договор о принятии Республики Крым в состав Российской Федерации.

Путин спешил так, как будто боялся опоздать на поезд истории, который давал третий свисток. С него станется. Он, похоже, хочет попасть на страницы школьных учебников. Возможно, ему глянется роль Ивана Калиты, собирателя Московского княжества, получившего свое прозвище за богатство и щедрость. Насчет богатства — не знаю, не будем обсуждать досужие сплетни. Как говорится, ЦРУ виднее. А вот щедрость налицо. Это может подтвердить любой из его друзей-вассалов, начиная с Сечина. Особенно охотно Путин раздает друзьям деньги казны, собранной по крохам из наших налогов.

С Калитой скорее всего не выгорит. В учебники государств, которые образуются на осколках России, Путин войдет в роли, которая доселе была неведома российской истории. Даже слов таких нету. Даже на Лжедмитрия не тянет. Может так? Терминатор земли русской.

Скучно. Я писал об этом давно и неоднократно: политика, нет, не политика, действия Путина воспроизводили сценарий распада СССР. Кризис оттянула халява. Три халявы. Первая: рекордно высокие цены на углеводороды. Вторая: полное равнодушие Запада к внутренней ситуации в России. Это было не просто безумием. Это было недальновидно. Они победили в холодной войне и перестали бояться этой территории. Они дышали нашим веселящим газом и были довольны. И третья халява: идеальное население для использования двух первых халяв. Население, уставшее от революции, балдеющее от того же веселящего газа, что и Европа, и довольное относительно сытой относительной стабильностью.

Однако жлоб, жирующий на халяве, теряет чувство самоконтроля, что и произошло с российской верхушкой. Она распоясалась. Советский Союз начал афганскую авантюру, находясь на пике своего могущества и влияния, при взлете цен на нефть (и потом развалился на спаде). Путин начал свою авантюру тоже при высочайших ценах на нефть, только такой военной машины у него нет. Но самое главное — другое. Он разрушил миф о безопасности территории, которую он (Путин) нынче контролирует. Он посягнул на душевный комфорт Запада, на приятный образ послевоенного мира (я имею в виду холодную войну, конечно). И халява закончилась. Все три халявы. Они снова открыли крантик, как Рейган когда-то, и цены на нефть пошли вниз. Кончается халява нефтяных доходов. Заканчивается и вторая халява, ибо своими действиями Путин создал ситуацию, при которой внутренняя и внешняя политика жестко взаимосвязаны. (Например, крах внешней политики делает проблематичной возможность вести внутреннюю политику.) И вопрос нескольких месяцев — конец третьей халявы, когда цунами кризиса накроет основную массу населения. Это будет неплохой холодный душ, который разбудит любого.

Впрочем, кризис режима состоит, прежде всего, в том, что они что-то могут только в условиях халявы. Конец денег — конец лояльности исполнителей. Ведь главная цель Путина — спасти свои активы и, что эквивалентно, активы своих друзей. Конец халявы — нельзя перекредитовываться. А они по уши в корпоративных долгах. Поэтому население денег не дождется. В высшем образовании уже началось: финансирование срезано почти на полтриллиона рублей. Потом настанет черед более важных государственных расходов — зарплат исполнителям (суды, полиция, прокуратура и т.п.). Им уж не будут срезать зарплату. Просто не будут повышать. Но, и это забавно, взорваться все может и до этого.

Впрочем, надо различать: крах Путина и крах его режима. Довольно тривиально констатировать, что 2014 год — последний год российской халявы. Этот страшный облом, подготовленный самим Путиным, приведет к ситуации, в которой 2015 год может оказаться последним годом Путина у власти. Самый вероятный сценарий: его сдадут свои, чтобы хоть как-то сохранить режим. А вот дальше начинаются богатые развилки, точки бифуркации, как говорят специалисты по нелинейной динамике. Но это уже предмет для серьезного посленовогоднего разговора. А теперь нечто вроде тоста.

Сейчас многие говорят: «Давно пора линять!». Не суетитесь: либо режим, либо страна слиняют от вас быстрее, чем вы от нее.

Фото MICHAEL KAPPELER / ЕРА / ТАСС

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=28946
16 НОЯБРЯ 2015,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/28946//1447645530.jpg
ТАСС

Трагедия в Париже вызвала ожидаемый громкий и эмоциональный отклик в странах европейской цивилизации. Ведь это Париж. Это обычные граждане. Это источник террора, уже зарекомендовавший себя открытым и запредельно жестоким противостоянием нашей цивилизации. Незамедлительно последовал политический отклик. На следующий день после теракта в Париже о необходимости объединения усилий «всего мирового сообщества» заявил Владимир Путин. Ему вторила Хиллари Клинтон во время дебатов в Айове. Синхронно последовала «интеллектуальная» поддержка из Англии с электронных страниц BBC, снаряженная научным сотрудником из Оксфорда Владимиром Пастуховым.

Все они дружно иллюстрируют старый тезис: «Генералы всегда готовятся к вчерашней войне». Банально, когда мы видим это в исполнении истершихся (в лучшем случае) политических генералов. Но опаснее «интеллектуальная» поддержка. Небольшой цикл, который открывает эта статья, был задуман мной 14-го ноября. Но прочтение текста Владимира Пастухова вынуждает меня начать с него.

Текст открывается вопиющим противоречием. С одной стороны: «Парижская трагедия — не повод для паники, но, безусловно, повод для размышлений. Я не хотел бы недооценивать значение этого теракта, но не стал бы его и переоценивать». Это достойная заявка на беспристрастное научное хладнокровие. Но с другой стороны: «Мир давно живет в состоянии войны нового типа — без линий фронта и списка воюющих сторон, существующей как бы вне времени и пространства». Причина войны автору очевидна: глобализация. И нет нужды замечать, что этот диагноз произнесен давно, но не породил ни одного конструктивного следствия. Гораздо занятнее рецепт, прописываемый автором: необходимы объединение и централизация усилий Запада и России для победы в давно идущей войне.

Как объективный исследователь, Владимир Пастухов демонстрирует деликатное сомнение в качестве нынешней России как потенциального партнера западных стран. Но тут же напоминает, что, мол, удалось же объединиться перед лицом фашистской угрозы. Тут, впрочем, есть два нюанса. Первый: большевистский проект, а позднее проект сталинской милитаристской индустриализации «любой ценой», был модернизационным проектом, заимствованным с Запада и в идеологической, и в технологической составляющих. Его трагические издержки имеют два корня: общие непреднамеренные последствия эпохи модерна, о которых я буду писать позже, и тот факт, что мобилизационная модернизация осуществлялась на цивилизационной периферии европейской культуры, на неподготовленной историко-культурной почве. Но дело не в том, что Путин – не Сталин, как об этом объективно напоминает автор. Дело в том, что путинская Россия – это контрмодернизационный «проект», точнее даже – контрцивилизационный. Это зафиксировано не сегодня, и не политическими спекуляциями, а научными исследованиями.

С этим связан второй нюанс: если сравнивать ИГИЛ и нынешнюю Россию, то вторая является источником гораздо большей угрозы для западной цивилизации. Естественно, надо сравнивать не по состоянию на данный момент, а по двум другим характеристикам. Первая: потенциал необратимой военной угрозы. Таковым обладает России, но не располагает (пока, во всяком случае) ИГИЛ. Вторая: темпы нарастания антизападных и антицивилизационных тенденций. Россия и ИГИЛ сначала двигались синхронно. В 2006 году под названием «Исламское государства Ирака» заявил о себе будущий террористический анклав; в феврале 2007 года была произнесена знаменитая мюнхенская речь Путина, а в августе следующего года началась маленькая победоносная война с Грузией. Летом 2014 года началось масштабное наступление ИГИЛ в Ираке и Сирии, перенесенное нынче в Европу. В феврале того же года по распоряжению Путина началась спецоперация по присоединению Крыма к России, и с этого момента масштаб использования российских Вооруженных сил за пределами России нарастал стремительно. Одновременно внутренняя социально-политическая природа путинского режима менялась катастрофически быстро.

Можно предположить, что рекомендация Владимира Пастухова звучала бы уместнее осенью 2001 года, когда отношения между Россией и Западом находились в романтической фазе. Но это не так, о чем мне приходилось писать и тогда. Суть в том, что современный международный терроризм – явление принципиально сетевое, в этом его сила и его неуязвимость, когда против него применяются методы ведения мировых войн между централизованными государствами или союзами государств. Не хочу повторять и аргументировать все это, ставшее сейчас банальным.

В своих рекомендациях Владимир Пастухов отождествляет международный терроризм и ИГИЛ. Последний – некая временная мутация первого, своеобразный подарок Западу, которым тот не смог воспользоваться. Территориальная локализация терроризма и создание его квазигосударственных форм предельно облегчают борьбу с ним. Но беззубый и недальновидный Запад, ведомый лауреатом Нобелевской премии мира Бараком Обамой, этим не воспользовался, породив для себя множество проблем, которые он начинает пожинать только в этом году. Победа над ИГИЛ как квазигосударственным образованием не является большой проблемой для Запада. Для этого ему не нужны ни Россия, ни Китай, ни Индия. Просто нужны соответствующие лидеры, шансы появления которых повышаются после перенесения террора ИГИЛом за пределы Ближнего Востока. Но решение этой проблемы не есть решение проблемы международного терроризма.

Несложно представить себе не очень отдаленные последствия принятия рекомендаций Владимира Пастухова. Прежде всего, вдохновленная им нынешняя оппозиция Путину внутри России объявит мораторий на политическую активность до появления «следующих поколений». Это развяжет руки правящей коалиции на окончательный грабеж страны; при этом отмена санкций со стороны союзников не решит экономических проблем России, что породит новых недовольных. Я не говорю еще о волне недовольства, которая пойдет по стране вслед за волной терактов, начало которой мы видели сейчас над Синаем. В свою очередь, это породит новые, уже массовые репрессии со стороны властей, что пройдет мимо внимания Запада, у которого возникнут свои проблемы. А они будут вызваны тем, что большего подарка международному терроризму, чем централизация «контроля» и военной силы, придумать трудно. И штабы «широкой антитеррористической коалиции» будут уничтожены с помощью второсортных дронов, закупленных в России или Китае.

Фото: 14.11.2015, Франция, Париж. Steve Parsons/FA Bobo/PIXSELL/PA Images

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=28975
23 НОЯБРЯ 2015,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/28975//1448216299.jpg
Давайте попробуем перечислить, что сейчас отличает две противостоящие стороны: международный терроризм, выросший на почве ислама, и христианский западный мир. Я не буду учитывать тот банальный факт, упомянутый ранее, что вторая из этих сторон является, как считается, источником глобализации, а первая потребляет ее плоды и одновременно ненавидит и сопротивляется. Я не буду также учитывать разницу в религиях. Она слишком стара. Кроме того, эта разница сама по себе не предопределяет смертельного столкновения. Достаточно вспомнить историю Иберийского полуострова с VIII по XIII века, богатую примерами веротерпимого совместного проживания мавров, иудеев и христиан, как под исламским, так и под христианским владычеством. Причем именно тогда и в тех местах развивались культура и экономика. Если все эти противоестественные факты исключить, то сегодня получается примерно следующее:

1. Социальная организация. Запад – централизованный союз стран с централизованными органами управления. Терроризм – децентрализованная сетевая структура.

2. Насилие. Запад – является прерогативой государств и их союзов; граждане освобождены от этой необходимости; насилие со стороны граждан ненаказуемо только в исключительных ситуациях, оговоренных законом. Во многих западных странах владение оружием гражданами весьма ограничено. Терроризм – насилие распределено по всем, включая отдельных индивидов; оружие есть у всех.

3. Обеспечение безопасности населения. Запад – лежит на плечах государства. Терроризм – не очень озабочен этой функцией как социальной; каждый отвечает за себя.

4. Цена жизни. Запад – очень высока и эта ценность поддерживается государством. Терроризм – не очень понимает, что это такое.

5. Готовность пожертвовать жизнью ради общей цели. Запад – считается неразумной. Терроризм – общепринятая доблесть.

6. Военная и технологическая мощь. Запад – очень высокая. Терроризм – весьма ограниченная.

Теперь пройдемся по этим пунктам, связав их с обсуждаемыми проблемами.

Государство (европейское) в его современном понимании начало появляться только лет триста назад, а сформировалось окончательно лишь после Второй мировой войны. Но за эти триста лет европейцы начали очень четко делить всех на комбатантов и нонкомбатантов. А последние стали привыкать к тому, что на их налоги государство держит армию, полицию и прочее, чтобы защищать их от разнообразных угроз. А иначе зачем оно нужно, это государство? Такие централизованные политические системы демонстрировали свою жизнеспособность, поскольку высвобождали, например, сферу экономической активности, защищая ее и делая более эффективной. И были два типа угроз – внешний враг и внутренняя преступность. Внешний враг – это другое государство, устроенное сходным централизованным образом. На этом строилась вся стратегия организации и обеспечения вооруженных сил. Преступностью занимались «гражданские» силовые ведомства, полиция, например. Все триста лет не было международного терроризма в его нынешнем виде. Случались лишь отдельные теракты, но их жертвами становились прямые враги террористов – цари, сановники, сатрапы; подвергнуть опасности нонкомбатантов считалось непристойным, хотя не трагичным. Власть, что вполне естественно, искала способы защиты себя в личном качестве.

Параллельно шел технологический прогресс, его обеспечение зависело от большого числа очень квалифицированных профессионалов. Их подготовка обходилась обществу недешево. Все вместе повышало цену жизни не только в силу соображений морали, но и в силу необходимости обеспечивать нарастающие темпы технологического прогресса. Со временем это влияло на военные технологии, превращая войну в разновидность онлайновой игры.

Период 70-80-х годов минувшего века был характерен зарождением сомнений в том, что государство модерна – это финальное наилучшее изобретение «прогресса». А дальше с каждым следующим десятилетием стали замечать и осознавать, что это государство не просто меняется, но растворяется. Его главное свойство – суверенитет в ключевых областях – жизни постепенно исчезал. Государства отказывались от суверенного права печатать свои деньги; решать военные задачи, входя в блоки и союзы. Оказалось, что задачи безопасности граждан можно эффективнее решать не с помощью государственной полиции, а нанимая частные структуры и т.п. Неэффективность государства становилась очевидной в условиях инновационной экономики знаний, развитию которой оно могло скорее мешать, чем помогать. И с еще большими затруднениями оно столкнулось в противостоянии с сетевым международным терроризмом. Максимум, что оно смогло продемонстрировать – это отмстить какому-либо особо знаменитому террористу, затратив колоссальные усилия. Или заплатить еще большую цену за тотальный контроль несколько снизить риски. Сам же терроризм никуда не девался.

Ничего удивительного в кризисе государства модерна нет. В природе не бывает монотонных процессов и окончательных эволюционных побед. И на смену государству будут приходить новые формы политической власти, включая забытые. Но вот что для меня очевидно: международный терроризм станет катализатором кризиса государства. Я не удивлюсь, что увижу это при своей жизни. Но подробнее об этом в последней статье. И чтобы подготовить ее, мне важно сказать еще об одном.

Социальность человека – штука довольно гибкая. И сталкиваясь с новыми вызовами, люди меняют не только институты, но и самих себя, свою психологию и социальные отношения с окружающими. Любой, кто жил последние тридцать лет в России, был свидетелем удивительных и стремительных изменений такого рода, я бы даже сказал — шараханий. Такой гибкости способствует то, что европейская цивилизация в своем развитии претерпевала разные метаморфозы, пробуя на вкус все те черты, которые в приведенном выше списке приписываются международному терроризму. Судите сами.

1. Децентрализованная сетевая структура была свойственна гибким союзам независимых городов, будь то Ганзейский союз или города домонгольской Руси.

2. Военное насилие было децентрализовано в феодальной Европе вплоть до начала зарождения современного государства.

3. Обеспечение безопасности граждан как централизованная полицейская функция тоже появилось вместе с современным государством.

4. Высокая цена жизни – еще более позднее, совсем недавнее изобретение.

5. Готовность пожертвовать собой считалась, например, в рыцарском сословии вполне естественной.

Короче говоря, приписывая международному терроризму некие качества, контрастирующие с нашим пониманием самих себя, мы чаще всего не замечаем того, что видим в этих качествах различные грани самих себя в разные периоды своей истории, либо затемняем главное. А самое главное, что международный терроризм – абсолютно новое явление, которое могло возникнуть только в конце XX века. Но как это сопрягается с теми его качествами, которые мы легко усматриваем, мы обсудим в последней статье.

Фото: 18.11.2015. Усиление мер безопасности в Брюсселе / Danny Gys / Zuma\TASS

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29009
30 НОЯБРЯ 2015,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/29009//1448873470.jpg
ТАСС

Я приношу извинения перед читателями за то, что задержал окончание моего миницикла. Причина очевидна — инцидент между Россией и Турцией, произошедший в начале прошлой недели. Ведь у многих были опасения, что во весь рост перед нами встает проблема более серьезная и актуальная.

Теперь возвращаюсь к основной теме и попытаюсь ответить на очевидный вопрос: так что же делать? Не имею права на роль непогрешимого эксперта в такой сложной сфере, но полагаю, что есть стороны проблемы, требующие скорее последовательного взгляда, чем исчерпывающего экспертного знания. Тем более что до меня людьми более сведущими сказано немало разумного. Следовательно, я не ставлю перед собой задачу изложения окончательного ответа. Я попытаюсь лишь показать, что решения нужно искать в более широком диапазоне.

Прежде всего, как отмечалось в первой статье, мы должны различать две проблемы. Первая — ИГИЛ; вторая — международный терроризм в его исходно децентрализованной форме. Вторая проблема в свою очередь делится на две, что в совокупности порождает три стоящих перед Западом задачи. Я включаю нашу страну в этот обобщенный Запад, поскольку не свожу нашу страну к нынешнему временному режиму. Итак, вот эти три задачи:

1. решение проблемы ИГИЛ;

2. снижение уровня угроз со стороны международного терроризма;

3. противодействие условиям, способствующим существованию международного терроризма.

Начну с пары тезисов, касающихся решения всех трех задач.

Тезис 1. Первым шагом, который вызовет доверие общества и будет свидетельствовать об искренности антитеррористических усилий западных стран, станет открытое признание того, что терроризм использовался некоторыми западными странами, находящимися по разные стороны различных линий размежевания, как инструмент для решения своих политических задач. Это сопровождалось усилиями по обучению террористов, снабжением их финансами и оружием и науськиванием на врагов. Примеры приводить не буду — они известны, так же как примеры того, как выпестованные и выросшие ячейки терроризма поворачивали оружие против бывших «воспитателей и спонсоров».

Это признание должно быть закреплено в международном праве, а такая государственная практика должны быть квалифицирована как преступная, а лидеры стран, санкционирующие такую практику, должны впредь признаваться как международные преступники, подпадающие под юрисдикцию Гаагского трибунала. Если этого не будет сделано, то у отдельных участников тактической антитеррористической коалиции сохранится соблазн подкидывать дровишки в костер международного терроризма для решения сиюминутных задач.

Тезис 2 связан с первым. Террористические организации не могут делиться руководствами стран на «своих» и «чужих». Преступной должна быть признана любая террористическая практика, от кого бы она ни исходила и какие бы цели ни преследовала. Насилие против мирных граждан как инструмент политического действия должно быть под международным запретом и контролем.

Теперь о решении первой задачи — противодействие ИГИЛ. Начну с того, чего делать не следует. Сейчас отдельные ограниченные военные усилия различных стран решают для их лидеров больше внутренние задачи, а не те, которые официально декларируются. Бомбежки ИГИЛ, рекламируемые по телевидению, помогают этим лидерам демонстрировать свою решительность в борьбе с терроризмом и завоевывать очки внутри страны. В результате тратятся средства налогоплательщиков на рекламную кампанию ИГИЛ, результатом которой становится нарастающее пополнение рядов боевиков террористического квазигосударства.

Между тем, первая и наиболее важная задача, которую должна решать любая коалиция — это изоляция ИГИЛ: от финансовых потоков, от поставок оружия, от средств связи и пропаганды. Необходимо перекрыть возможности пополнения ИГИЛ новыми энтузиастами и покупки не принадлежащей ей нефти. Не говорите, что это нерешаемая задача. Лучше подумайте, почему она не решается до сих пор. Я имею в виду не декларации и отдельные демонстративные усилия, а скоординированные и последовательные действия по всем направлениям.

Тут вот еще что забавно: решение такой задачи быстрее, чем бомбардировки, выявит истинные намерения властей различных стран, заявляющих о своем стремлении бороться против ИГИЛ. Я даже не исключаю, что результатом может стать пересмотр некоторых коалиционных и союзных соглашений. Либо всем придется работать всерьез. Только решив задачу изоляции, можно будет осмысленно переходить к военному решению задачи в той мере и теми средствами, которые проявят свою актуальность по результатам изоляции.

Снижение угроз международного терроризма. Я не претендую на описание решения задачи, но мне представляется, что его поиск будет происходить естественным путем. Напомню, что мишенями атак международного терроризма обычно являются локальные мирные цели: гражданские самолеты, здания мирного назначения, скопления людей на рынках или площадях и т.п. Последнее время эти террористические атаки еще больше локализуются; жертвами могут становится отдельные люди или группы, не намечаемые заранее. Это проявляется в Израиле и проявилось в Париже.

Ответ довольно очевиден: локализация и диверсификация отпора и предотвращения атак. Возможный путь указывает такое новое явление, возникшее независимо от терроризма, как «со-общественная полиция» (community policing). Оно развивается там, где муниципальные органы полиции достаточно автономны, и заключается в планировании и осуществлении функции обеспечения общественной безопасности в условиях тесного сотрудничества полиции и местных сообществ. Опыт показывает, что этот подход много эффективнее традиционного. Одна из причин — резкий рост взаимного доверия между полицией и гражданами и вовлечение последних в решение задач безопасности. Параллельно начнется изменение социальной психологии членов местных сообществ. Например, резко вырастет внутренний взаимный социальный контроль, который сейчас дефицитен в индивидуализированном обществе, но который был весьма присущ раньше европейской культуре. Появится и сфера применения носителям «гена альтруизма», которым сейчас неуютно в западной культуре, и им не обязательно будет искать себя «на стороне». Это все не отменяет усилий государства, но критически важно дополняет их. И государство должно быть готово поддержать подобную деятельность местных сообществ.

Проблема условий, порождающих международный терроризм. С подобной проблемой Запад начал сталкиваться к концу XIX века, когда стремительный рост капитализма привел к огромной имущественной дифференциации, чреватой социальными потрясениями. Поиск ответов на этот вызов велся по разным направлениям. Например, в скандинавских странах формировалась культура, в которой демонстрация богатства считалась этически неприемлемой. На уровне государств социалистические партии были вовлечены в политическую конкуренцию. Наконец, возник такой феномен, как социальная ответственность бизнеса. Она заключалась не только в благотворительности, но и в том, что бизнес решал социальные проблемы вместе с местными сообществами. Все это резко снизило и имущественное расслоение, и, что более важно, цивилизационный контраст, проявлявшийся между разными социальными группами внутри западных стран.

Я разделяю точку зрения тех, кто считает международный терроризм современным ответом на новый цивилизационный контраст между государствами, выросший и ставший унизительно ощутимым в ходе глобализации. Я считаю также, что здесь допустима аналогия с той проблемой западных стран, о которой я говорил чуть выше. А потому возможны и решения. Я не буду развивать эту мысль, тут есть простор для фантазии.

Глобализм опасен сам по себе и попыткой культурной и политической унификации. Здесь типичный случай путаницы между целями и средствами. Политическое устройство западных стран — лишь средство. Когда же его навязывают как стандарт, оно превращается в цель. А цели реальные всегда иные, например — общая безопасность. Это все от интеллектуальной лени.

И несомненно, мы видим в международном терроризме явное религиозное столкновение. Нередко религиозные различия используются здесь как доступное средство пропаганды и мобилизации сторонников. Есть три вещи, которые точно сохранятся ближайшую тысячу лет. Это анекдоты, ложь и религии. С первыми бороться не нужно, со второй — утомительно, а с третьей бессмысленно. Ведь дело не в религиозных различиях как таковых, а в способе их использования. Вызов человечеству не религии, а агрессивная религиозная ненависть. Поиск лекарства от нее — общая задача интеллектуалов разных религий и культур. И не говорите, что это невозможно. Просто вспомните, что на Иберийском полуострове в течение нескольких веков мирно и плодотворно сожительствовали мусульмане, христиане и иудеи. И там, где это происходило, расцветали культура и экономика.

Вот и все. В том смысле, что я и не собирался давать окончательного ответа. И не мог это сделать. Я только о том, что поиск решения сложной задачи требует более широкого взгляда на себя и других.

Фото: Боевики террористической организации "Исламское государство" в сирийской Ракке. Dabiq/Zuma\TASS

[Георгий Сатаров]

http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org/material.php?id=56668D611F46E
http://fanstudio.ru/archive/20151209/63LVfZPv.jpg
Заставка расследования ФБК "Чайка". Фото: navalny.com.prx.zazor.org

08-12-2015 (11:09)

О реакции Кремля на расследование ФБК

! Орфография и стилистика автора сохранены

С одной стороны, Навальный дал Кремлю шанс, начав самое серьезное расследование ФБК (наверняка - не последнее) с самого простого случая. Ведь старший Чайка - не питерский, не из КГБ, не с юрфака ЛГУ. Короче - далеко не самый свой. Сдать его было легче других.

С другой стороны - интереснее. Скорее всего, это не было частью заранее продуманного плана, но сначала Навальный добился того, что любая положительная реакция власти на разоблачения Навального была бы унизительна для Кремля и возвеличивала Навального с точки зрения того же Кремля. Поэтому ожидать какой-либо иной реакции на разоблачение было бы наивно.

Помимо этих двух сторон существует и третья - совсем перпендикулярная двум первым. Наша власть обладает реакциями инфузории-туфельки - только на непосредственную угрозу; все, что простирается дальше во времени, находится за пределами их интеллектуального горизонта. А за этим горизонтом - вот что.

Первое. Теперь невозможно ожидать каких-либо позитивных реакций на любые следующие разоблачения, даже еще более мерзкие. А предела их мерзости нам не разглядеть.

Второе. Они ведь орудуют не только в России, но и за ее пределами. Значит, будут расследования за этими пределами. Они там неравнодушны к любым формам отмывания денег, а безвкусные пятизвездочные гостиницы - это пока цветочки. И результаты этих расследований будут чреваты последствиями более серьезными, чем нынешние западные санкции.

Третье. Будет стремительно нарастать уже давно ясный контраст между безнаказанностью для своих и квазиправовым террором для остальных. И этот контраст будет покруче имущественного расслоения, и его не скрыть, он будет просачиваться в щели обыденной коммуникации и разрушать искусственную веру в режим и Путина.

Короче. Кремль упустил шанс немного продлить свою агонию и, напротив, резко ускорил ее.

Может быть, у Путина где-нибудь и висит портрет Андропова. Но первый также далек от второго, как Серый волк из сказки "Красная шапочка" от папы Карло из одноименной сказки "Приключения Буратино или Золотой ключик".

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29146
29 ДЕКАБРЯ 2015,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/29146//1451386471.jpg
zlatkovsky.ru

Часто можно прочитать и услышать, что XX век начался в 1914 году. И теперь он не спешит заканчиваться. Ну как можно полагать, что мы действительно перешли в новое тысячелетие, когда на Земле есть страна, в которой сто миллионов взрослых и более или менее разумных людей пятнадцать лет терпят власть вульгарных бандитов? И можно ли говорить, что мы выкарабкались из трагического XX века, если весь остальной мир все те же пятнадцать лет терпит рядом с собой этих бандитов, вооруженных огромным ядерным арсеналом? И какой к черту XXI век, в котором расцветают безудержные злоба, мракобесие и людоедство ИГИЛ (запрещенной, вы удивитесь, на территории РФ)?

Наш пятнадцатый год начался не сразу после новогодней двухнедельной пьянки. Он начался 27 февраля, когда убили Бориса Немцова. Вот вы можете вспомнить что-нибудь между той пьянкой и этим шоком? То-то. Не удивлюсь, если спустя годы этот будут называть так: «Год, когда убили Бориса Немцова». А как год встретишь, так он и пройдет.

И вот финал этого года: неправдоподобнонеправосудные приговоры Ильдару Дадину и Ивану Непомнящих, самоубийство Влада Колесникова, затравленного крымнашистами и вытолкнутого из жизни «органами власти». Это был тяжелый для нас год. Но гораздо тяжелее, и даже — страшнее, он был для Путина, хотя он и пытался довольно вяло скрывать это. Время от времени.

Я тут вспомнил, как 17 января на круглом столе, который вел на Гайдаровском форуме Леонид Гозман, я ответил на его вопрос о наиболее важной проблеме внутренней политики России. Ответ был односложен: «Украина». Диктаторам, которые терпят фиаско во внутренней политике, свойственно резко увеличивать внешнеполитическую активность. И очень часто такая активность используется для решения внутренних проблем. Ровно это начал делать Путин после победной зимней Олимпиады в Сочи. 2015 год стал годом обвального краха того, что по инерции, по недоразумению, абсолютно неадекватно называют «внешней политикой России».

Уверен, об этом будет написано много. Меня тут больше интересует характер процесса. Халтурно построенная плотина производит внушительное впечатление величия и незыблемости, а разрушается неожиданно и лавинообразно. Сначала где-то начинает сочится вода, спустя месяц бьет маленькая струйка, через неделю — еще одна, через пару дней их уже с десяток. И еще через пару — разрушение. Ровно это происходило и с Путиным. Если в начале года он продемонстрировал полную беспомощность, показав себя вассалом Чечни, то заканчивал год стенаниями о ноже, вонзенном в его спину коварным Эрдоганом. К этому времени его внешнеполитические усилия привели к тому, что Россия оказалась окруженной кольцом стран, среди которых не осталось ни одной дружественной. Остались формальные партнеры, но все они своими действиями показали, что они больше не связывают свое настоящее и будущее с Россией. Это если говорить о самой мягкой форме подаваемых сигналов. И частота этих сигналов нарастала лавинообразно. Уж на что Талибан (террористическая организация, разрешенная в РФ) был надежным партнером, так и он отвернулся. Это ведь впервые в истории России.

Вы спросите: почему это я все про внешнюю политику? Напоминаю: нет у нас внешней политики. А то, что ею называют, — это умирающие дети-инвалиды, внутри страны, поскольку их нельзя усыновлять за ее пределами. Это закрывающиеся производства и взлетающая безработица. Это пустеющие полки магазинов, тоже в нашей стране. Это деградирующая экономика и тающий рубль. Это бегство из страны самых талантливых. Это преступники в судах, ФСБ, прокуратуре и прочих госорганах, которым Путин запретил оттягиваться за пределами Родины, а потому они отыгрываются на нас внутри. Зато они с лекарствами, а мы — без. Как уже и без здравоохранения, без науки, без культуры, но зато с законом божьим в школах. Все это — оборотная сторона того, что привычно называют путинской «внешней политикой».

Путин понадеялся, что его спасет его «внешняя политика». Он посадил людей на наркотик мании величия, полагая, что это поддержит его режим. И это была западня. Величия больше не будет. Будет большая ломка. И накрепко связав свое положение внутри страны с успехами его авантюр, он обрек себя на столь же стремительный обвал внутри страны. Ведь ломка для многих, лишенных постоянных доз впрыскивания величия, совпадет с обманутыми позитивными ожиданиями на фоне гибнущего привычного и относительно комфортного быта.

Вы спросите: а когда начнется и как быстро произойдет этот обвал. Предсказать это трудно, но я уверен в одном: 2016 год определит, прежде всего, судьбу Путина. То, как этот год пройдет, укажет на один из трех возможных финалов. Они легко идентифицируются именами ушедших диктаторов, чьи судьбы не дают спать президенту почти десять лет. Вот эти три варианта: Пиночет, Милошевич и Каддафи. И еще один прогноз я осмелюсь сделать. Есть только два варианта, обладающих высокой вероятностью. Первый — в 2018 году не будет президентских выборов. Второй — выборы в 2018 году (или раньше) состоятся, но среди кандидатов не будет В.В. Путина.

Вы, конечно, скажете: что нам Путин? А с нами-то что будет? Но это совсем другая история. Гораздо более интересная. И мы поговорим о ней после Нового года.

Так что с Новым годом, друзья! С решающим 2016 годом! Удачи!

Да. Совсем забыл. Все-таки вряд ли в новом году начнется XXI век. Придется еще немного потерпеть.

Графика Михаила златковского/zlatkovsky.ru

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=218
14 ФЕВРАЛЯ 2005 г.
Dipmir.net.uaОснову нынешней властной элиты (прошу прощения у тех, кто оправданно сочтет использование этого термина лестью) составляют мужчины, много реже – женщины в возрасте от 45 до 55 лет. Это поколение, которое пик социализации проходило в семидесятые годы, что позволяет применить к ним термин «семидесятники».

Тому периоду нашей новейшей истории были свойственны две фундаментальные тенденции. Первая: в общественное сознание начали проникать частные ценности, первые признаки индивидуализма. В условиях слабеющего тоталитаризма начали формироваться пока зыбкие границы privacy. Конечно, власть не позволяла заходить слишком далеко, но уже не так беззастенчиво лезла в душу каждому. Эскапизм в умеренных дозах и в невызывающих формах не был наказуем.

Вторая тенденция, сопряженная с первой: начали формироваться хилые зачатки общества потребления. Неэффективная экономика, исчерпанная мобилизационная идеология, ослабленный репрессивный пресс, все это побуждало власти искать иные средства поддержания лояльности. Тут и подвернулись шальные деньги от выгодной продажи нефтегазовых запасов. Потек импорт. И вместе с ним – первые образцы западного быта в их поверхностных проявлениях.

Одним из центральных символов этого быта стали тогда джинсы. Вы помните их!? С каким восторгом мы наблюдали их способность стоять на полу без наших ног и задов внутри? Как соблазнительно бронзовели заклепки с древними письменами! А кожаный лейбл на заднем кармане! Ради него можно было продать душу дьяволу.

Джинсы, как известно, натягивают, вдевая ноги в две брючины. Эти две брючины несут в себе два универсальных смысла. Первый – джинсы как символ противопоставления себя всему советскому и официальному, начиная с пионерских сатиновых шаровар и заканчивая мешковатыми брюками от не менее мешковатого советского костюма. Джинсы – это внутренне бегство на Запад от опостылевшего официоза. Это протест, выраженный в неопасной форме.

Второй смысл – джинсы как признак успеха в потреблении. Вспомним, что мужское, прежде всего, население, четко делилось на две категории. На заднице одних ошарашено скалился Волк из «Ну, погоди!» или победно смеялся его антипод Заяц. Обладателями этого советского суррогата были ребята не от мира сего. Физики, можно сказать. В лучшем случае, запоздало начинающие поэты.
Другие же гордо носили ниже поясницы тисненные по коже таинственные заклинания, напечатанные неразборчивой латиницей. Вот это был успех! Его можно было достичь, либо удачно родившись у выездных родителей, либо энергично пофарцевав сначала у «Метрополя», потом у «России», потом у «Космоса». Эти шли по другой части – от торговли до ИМЭМО.

Я не знаю, как назвать эти два смысла, две брючины. Предположим, условно, – романтизм и прагматизм. Важно, что обе надевались на один зад. То есть два начала были по-разному намешены во всех нас. Мы все читали одно – от Хэмингуэя до Булгакова. Вместе дрейфовали от героев Урбанского к героям Даля. Слушали и пели Галича, Визбора, Окуджаву, Высоцкого. При разном уровне интенсивности мы имели единый вектор скепсиса.

Джинсы начали трещать по швам с началом российского транзита. Первыми ринулись во власть наименее расчетливые, нередко движимые романтическими представлениями о власти, о целях, о себе самих. Но испытание оказалось не из легких. Тощие зады мэнээсов быстро толстели в чиновничьих креслах. Швы трещали. Вторая брючина душила первую, потребление – романтизм. Потребление душило и побеждало.

Да! Это все джинсы! Они, проклятые, раздвоенные, раздваивавшие нас. Это они превращали романтиков в прагматиков, а прагматиков – в вульгарных хапуг. Надпись «Ну, погоди!» тускнела, и отчетливо проступало: «Wrangler». И это не метафора. Смыслы, создаваемые нами, отчуждаются, обретают самостоятельную жизнь и начинают управлять нашей.

Да. А в это время, пока романтики формировали первую волну транзита, ребята, уже носившие «Wrangler», прибивали к своим дверям доски с названиями кооперативов, совместных предприятий, экспортных контор. Они сразу увидели свой смысл в этой новой жизни.

А потом началась вторая волна. Ребята пошли захватывать власть. И даже туда они шли, как в ЗАО: четко видя цель, без сантиментов, и не снимая джинсов. Это важно. Две брючины должны работать вместе, и романтическая должна служить прагматичной.

Вы видели, что наш-то носит на неформальных международных мероприятиях? «Джинсы»! Это их школа. Тут даже швы не трещат. Все видят: он свой в доску! Он с нашей кухни, и все понимает! И значит, он думает о нас!

Это тоже джинсы. Это они помогают одним обеспечивать «операции прикрытия», а другим – очаровываться. Время проходит, глаз замыливается: и уже трудно издали отличить «Wrangler» от «Ну, погоди!». Это прагматично. Чем гуще дымовая завеса, тем вольготнее и обильнее воровство.
Что же делать!? Еще раз: наша жизнь управляется смыслами, которые мы сами конструируем. А значит, в рецепт должно быть вписано разрушение устаревшего смысла.

Джинсы. Это очень неудобно. В них хорошо сидеть в седле, слегка согнув ноги. Джинсы не протираются, даже если стадо надо гнать за пятьсот миль на бойню. Их не обязательно стирать перед обратной дорогой. К ним легко прибить кобуру не очень большими гвоздями. И все.

В джинсах трудно нанести удар стопой в подбородок. Трудно жонглировать футбольным мячом. Если вы можете присесть в них на корточки, это имитация, а не джинсы. Но именно такая имитация обтягивала конечности американских актеров в вестернах, порождая мировую моду.

Хватит. Джинсы — это просто такие штаны. И носить их лучше, не придавая этому смысла, выходящего за пределы функционального предназначения одежды. Что постепенно и происходит вместе со стиранием политических границ и преодолением дефицита. Значит, вместе с отдалением семидесятых тает влияние сдвоенного смысла джинсов.

Но остаются сами недоосознанные семидесятые, в которых были не только джинсы. Прошлое может по-разному влиять на настоящее и будущее. Отчасти это зависит от нас. Мы вольны манипулировать своими воспоминаниями, возвращать и использовать атрибуты прошлого. Мы свободны в их отборе и интерпретации. Осознавая это, мы обретаем способность влиять на будущее.

P.S. Это все-таки Интернет, и я хочу этим воспользоваться.
Коллеги! Мои соотечественники по семидесятым!
Я не отношу себя к тем, кто хает или восхваляет прошлое. Прошлое всегда всякое, как настоящее или будущее. И потому есть шанс улучшать будущее, если осознанно просеивать прошлое и отбирать с собой то, что нам нужно. Поэтому вопрос к вам: а что нам нужно оттуда? Что нам может помочь сегодня из нашей молодости? Ведь не все же было впустую!
Другие вопросы придумайте сами.
Я объясню, к чему я все это пишу. Не хочу, чтобы символом фантастических преобразований в России были джинсы при всем моем искреннем уважении к ним как к разновидности брюк. Точно ведь есть что-то более плодотворное. Надо только поискать.

Автор — президент Фонда ИНДЕМ

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=455
14 МАРТА 2005 г.
Коллаж ЕЖ

Дурят нашего брата! Точно! Посудите сами. Некоторые политики говорят: «Все же просто! Вон, эти, нахапали народного добра. По десятку миллиардов зеленых на брата как минимум. Это ж надо столько наворовать! Надо все отобрать и раздать всем поровну. Голосуйте за нас! Мы все сделаем!»
Здорово! Но закрадывается подозрение: где-то тут подлянка. Уж больно все просто. Короче, я попытался разобраться и делюсь результатами. Сразу говорю: те, кто такую лапшу вешает нам на уши, делятся на две категории. Это либо дремучие неучи, которые верят в свою ложь, либо подлые обманщики. Перехожу к объяснениям.

Представьте себе некоего российского олигарха по фамилии, допустим, Бизнесовский. В очередном номере журнала «Форбс» мы с негодованием читаем: он, оказывается, владеет богатством размером в 10 миллиардов долларов и относится к числу богатейших людей планеты. Понятно, вы включаете его в список людей, чье богатство надо бы раздербанить и раздать народу. Но, будучи человеком добросовестным, вы решаете для начала разобраться: что это за миллиарды и откуда они взялись.
Прежде всего, следует, видимо, написать письмо в редакцию журнала и спросить: «Откуда, господа, вы взяли эти цифры?» Через некоторое время вы получите письмо, из которого узнаете примерно следующее.

Для того чтобы оценить чье-то богатство, нужно знать две вещи. Первое — размер активов, которыми владеет г-н Бизнесовский. Активы — это различные формы капитала, которыми владеет человек и которые могут превращаться друг в друга. Иначе говоря, это акции, офисные здания, корпоративные самолеты, катера и даже коллекции и прочее.

В мире нормальной экономики информация о совладельцах (акционерах) предприятий, имеющих акционерную форму собственности, общедоступна. Поэтому эксперт журнала знает, каким числом акций и в каком предприятии владеет г-н Бизнесовский. Из биржевых сводок можно узнать, сколько стоит одна акция каждого предприятия. Теперь умножим стоимость одной акции на их число и получим денежное выражение той доли собственности, которой владеет наш герой в конкретном предприятии. Складываем эти величины по всем предприятиям, в которых он имеет счастье состоять совладельцем, и получаем первое слагаемое его богатства – стоимость принадлежащих ему акций.

Вторая составляющая суммы – это грубая оценка стоимости той личной собственности, которая принадлежит нашему богачу и используется им для своих нужд. Тут сложнее. Наплюем на костюмы, перчатки, бриллиантовые запонки, надеваемые по рабочим дням, счета в ресторанах и т.п. Учтем только те покупки, которые становятся публичными. Иногда затраты официально известны, как покупка картины Сезанна на аукционе «Сотбис». Иногда стоимость покупки точно не известна, например, какой-нибудь виллы на Майорке, но она может быть приблизительно оценена. Эксперты собирают такого рода информацию, суммируют и приплюсовывают к первому слагаемому. Вот и получается число, которое мы обнаруживаем на страницах журнала.

В ответе редакции на ваше письмо вы обнаружить оба слагаемых. И тут вас ждет первое потрясение. Вы узнаете, что вторая часть богатства г-на Бизнесовского ничтожна по сравнению со стоимостью его акций. Например, предметы вожделенного богатства могут все вместе стоить раз в пятьсот меньше, чем стоимость принадлежащих ему акций.

Тому есть несколько причин. Трудно, к примеру, обратить в роскошь миллиард долларов. В ней можно просто захлебнуться. В некоторых странах традиция ограничивает пользование предметами роскоши. В Швеции, скажем, трудно отличить очень богатого человека от просто состоятельного. Такие нравы. Наконец, «личный» самолет г-на Бизнесовского наверняка куплен на средства одной из принадлежащих ему фирм.

Важную ограничивающую роль играют налоги. Во многих странах недвижимость и предметы роскоши облагаются весьма суровыми налогами. А вот вводить налоги на владение акциями может только совершенно обезумевшая власть. Ясно почему: роскошь не двигает экономику, а каждая акция говорит нам, что еще кусочек денег вложен в экономику, в производство. Государство стимулирует переток средств из роскоши в экономику. В результате буржуи от своей природной жадности ограничивают покупку роскоши, чтобы не платить лишние налоги государству.

И, наконец, самая главная причина – психология успешного бизнесмена. Он работает не для того, чтобы купить еще один замок. Его главная цель – делать деньги из денег, из меньших большие. Один из самых распространенных способов – вложить деньги в производство и на этом заработать еще больше, чем вложил. Это просто такой психоз, или талант. Называйте, как хотите. Одни выпиливают лобзиком. Другие рвутся на сцену, третьи – к власти. А эти любят ковать деньги из денег.

Поясню на примере одного нью-йоркского мальчишки. В десять лет он сказал папе, что карманных денег ему теперь маловато. Папа объяснил: деньги на деревьях не растут, надо зарабатывать самому. Мальчик стал разносить газеты. Скопив некоторую сумму, он купил велосипед, чтобы теперь на нем развозить газеты и соответственно охватывать большее число клиентов, больше зарабатывать. Скопив еще денег, он нанял двух ребят помладше и стал зарабатывать еще больше.

Что важно в этом примере? Мальчик не тратил все заработанные деньги на забавы и сладости. Отнюдь! Он вкладывал их в расширение своего бизнеса, что приносило ему все больший и больший доход. Эта типичная предпринимательская психология.

Правда, этот мальчик не стал крупным бизнесменом. Вы все его знаете — это наш известный телеведущий Владимир Владимирович Познер. А мог бы стать. Просто так судьба распорядилась. Но можно сказать совершенно точно, что без такой жилки настоящим буржуем никогда не станешь, и уж конечно не разбогатеешь.

Только что нам их внутренний мир! Где деньги?! На черта нам их яйца Фаберже – наши не хуже! И Сезанн не нужен – у нас телек есть! А чего с акциями делать совсем непонятно. Где денежки? Бабки? Бабульки где? Доллары, к примеру. Или евро. И рубли сойдут. Где они?

Опять облом. Нет у них наличных денег. Если и есть, то такие крохи по сравнению с тем баснословным богатством, о котором написал журнал «Форбс», что даже делить стыдно. Помните традиционный сюжет из полицейского боевика? У богатея крадут ребенка и требуют выкуп. Он в ответ: нет, мол, денег! Время нужно, чтобы их собрать! Правильно, нет у него этих денег. И ему действительно нужно время, чтобы продать часть своих акций или яиц, а вырученные от продажи деньги передать полицейским, которые, используя выкуп как приманку, поймают преступников.
Что же выясняется? Оказывается, кроме дикого количества акций, отнять у г-на Бизнесовского почти нечего. Ну а если акции поделить на всех? Разберемся с этим случаем.

Если выпущена тысяча акций завода по производству мобильных телефонов и вы приобрели десять таких акций, то вы — владелец одной сотой этого завода. Это означает следующее. Любая акция имеет две функции. Первая – дает право участвовать в управлении заводом. На ежегодном собрании акционеров завода вы с вашими десятью акциями будете иметь один из ста решающих голосов. Это, кстати, в четыре с половиной раза весомее, чем голос одного депутата в нашей Государственной думе.

Вторая функция акции – право на участие в дележе прибыли. Если завод год работал успешно и получил прибыль, скажем, двести миллионов рублей, то часть этой прибыли будет распределена между акционерами. Например, собрание акционеров решит, что половину прибыли надо направить на приобретение нового оборудования, а половину – раздать акционерам. Раздают пропорционально числу акций, которыми вы владеете. Это значит, что вы с вашими десятью акциями (один процент собственности) получите в этом году в качестве дивидендов по акциям один миллион рублей.
Ну и, конечно, вы можете продать свои акции и выручить за них живые денежки.
Вот тут-то возникает еще один важный вопрос. А сколько, собственно, стоит этот самый завод? Есть два способа определить эту важную величину. Один старый – советский, другой – рыночный. Что это значит?

Представьте себе, что вы решили переложить печку в деревенском доме и пригласили для этого печника. Тот провозился неделю, потратил кучу кирпичей, а в результате выяснилось, что печь не греет и дымит. Печник требует оплатить его труд и стоимость купленных кирпичей. Вы говорите, что платить не собираетесь, поскольку работа по сути не выполнена.

Кто прав? Признаюсь, я на вашей стороне. Почему вы должны оплачивать негодный результат? Кому нужна неработающая печка? Пусть исправит работу, тогда можно будет говорить об оплате.

А вот другой пример. Представьте себе такой безумный проект: гигантская фабрика по производству базальтовых наконечников для охотничьих стрел производительностью сто тысяч штук в день. Самые современные технологии, компьютеризированные цеха, лазерная обработка базальта, безотходное экологически чистое производство. На строительство вблизи массивов базальтовых пород на севере Хабаровского края вбухано триста миллионов долларов. Для вывоза готовой продукции к БАМу протянута специальная железнодорожная ветка. Теперь прикиньте, за сколько этот завод можно продать? Да ни за сколько! Никто его не купит, потому что никому не нужны базальтовые наконечники для стрел. Следовательно, завод не сможет приносить прибыль, поэтому он не стоит ни черта, сколько бы средств ни было вложено в его строительство. Даже если это была комсомольская стройка, о которой писали все газеты, а композиторы слагали замечательные песни.

Мораль ясна: стоимость имеет только то, что может приносить прибыль, что производит что-то нужное, имеющее спрос. При этом совершенно неважно, сколько сил, средств и ресурсов было потрачено на сооружение объекта. То – старый советский способ определения стоимости, он обращен в прошлое завода и игнорирует его будущее: приносимую пользу, то есть прибыль.

Рыночный способ определения стоимости производства обращен к будущим прибылям. С одной стороны, производство можно оценить, исходя из общей стоимости всех выпущенных акций. Но есть и другой путь, более перспективный.

Берем годовую прибыль фирмы и умножаем ее на некоторое число лет. Например – семь. Прибыль за этот срок можно рассматривать как грубую оценку стоимости фирмы. Семь лет обычно считают разумным сроком для покрытия расходов на приобретение или создание фирмы. Допустим, вы решили купить небольшую фабрику по производству кефира и хотите окупить затраты в течение семи лет. Если средняя годовая прибыль фабрики – 10 миллионов рублей, то вы можете предложить ее хозяину продать фабрику за 70 миллионов рублей.

Оба способа говорят об одном: чем больше прибыли приносит фирма, тем она дороже. Ценность производства всегда обращена в будущее, в будущий спрос, в будущие прибыли. С этих прибылей буржуи и богатеют. Основной доход собственника акций – это ежегодные дивиденды, проценты с прибыли, которые он получает на свои акции. Иногда собственник может быть одновременно профессиональным управляющим на собственной фирме. Тогда он может получать и зарплату, причем весьма приличную. Но главное – прибыль. Когда она есть, буржуй богатеет, когда нет – разоряется.
Персоны вроде нашего Бизнесовского не размениваются на то, чтобы владеть десятью акциями какого-либо предприятия. Обычно они стараются иметь «контрольный пакет» — не менее половины всех акций предприятия. Тогда на собрании акционеров наш буржуй имеет не менее половины всех голосов, а значит, именно он управляет компанией, контролирует ее. Он – основной акционер, практически хозяин.

А что значит управлять компанией, предприятием? Это значит, надо принимать такие решения, которые развивают производство продукции, приносящей прибыль. Надо изучать спрос на рынке и различные технологии производства нужного товара; искать поставщиков оборудования, сырья, комплектующих; подбирать персонал и контролировать его работу; делать рекламу продукции, налаживать доставку и продажу товаров.

Это я перечислил только несколько основных моментов. Если собственник не в состоянии все это обеспечить, то предприятие не будет приносить прибыль, он разорится и вместо богатея превратится в бедняка.

В нашей стране последние лет пятнадцать бывало и по-другому. Наши Бизнесовские всеми правдами и неправдами получали производства в собственность. Часто эти производства были бесполезны или убыточны: долги, устаревшие технологии, отсутствие современных методов маркетинга и управления, разбежавшиеся специалисты. С рыночной точки зрения – чистый убыток. Дальше эти буржуи нанимали специалистов и начинали ставить производства на ноги, как это делается во всем мире. Заводы начинали работать, выпускать пользующуюся спросом продукцию, возвращались люди, начинали получать зарплату. Пошли прибыли. Все это наши буржуи делали, конечно, чтобы с этих прибылей разбогатеть самим. Но нам-то что за дело? Если, стремясь к богатству, буржуи делали что-то полезное и для нас, так, может, хрен с ним, с ихним богатством?

Но это так, к слову. Вернемся лучше к нашим акциям. Я говорю «к нашим», полагая, что мы их уже конфисковали у злодея и кровопийцы и теперь решаем, что с ними делать.

Первое, что приходит в голову – продать все акции, а вырученные деньги раздать народу. Но кому продавать? Буржуев, способных купить контрольный пакет акций крупной компании, больше нет: мы конфисковали их собственность, а сами они бежали из страны. Есть богатеи за рубежом. Но им продавать не хочется. Ведь обвинят еще: Родину распродаем! Да и не купят они: не дураки же, покупать ворованное. Опять облом.

А вот еще идея! Давайте просто раздадим по одной акции всем, кому можно. Вот, к примеру, у Бизнесовского был заводик в Орловской области. Сколько там жителей? Стоимость заводика нам известна. Выпускаем акций столько же, сколько жителей, и всем раздаем.

Но тут надо вспомнить, что акции – это ведь право на управление предприятием. Значит надо теперь изобретать, как все жители Орловщины будут вместе управлять предприятием. Могут нанять для этого кого-нибудь. Так ведь страшно: обманут и украдут заводик-то! Бизнесовский не крал, поскольку ему у себя красть бессмысленно. А наймит точно может облапошить!

Да и пока мы будем валандаться с экспроприацией заводика и распределением новых акций, производство встанет. Доходы упадут, не с чего будет платить зарплату, специалисты и рабочие начнут разбегаться. Короче, завод перестанет приносить прибыль. А это значит, что он перестанет быть богатством, как и каждая его акция. То есть к тому моменту, когда все жители Орловской области получат акции заводика, их цена станет отрицательной (учтите затраты на бумагу с водяными знаками, печать картинок и доставку всего этого на руки орловчанам). И как ответственные акционеры они должны быть готовы покрыть убытки неправильных управленческих решений из своей прибыли, а если ее нет, то из своего кармана.

О господи! Снова ерунда получается!
Клянусь! Я честно стараюсь поставить себя на место нынешних популистов и придумать, как сделать так, чтобы отнять у Бизнесовского его богатство и раздать его людям. Но у меня ничего не получается, кроме сплошной ерунды: завод обесценивается, люди получают бесполезные фантики, производство рушится.

Возможно, я не семи пядей во лбу. Нужна помощь. Предлагаю, начиная с этой статьи, открыть на сайте дискуссию-конкурс: «Как прикарманить чужую собственность и обогатить граждан нашей многострадальной Родины». Если разумное решение не будет найдено, тогда надо сообща принимать окончательное решение: собственность может переходить из одних рук в другие только в рамках закона, без ущерба для сторон и общества. Все остальное – наказуемо. В том числе популистские сопли-вопли новых экспроприаторов: «Отнимем, мол! Раздадим! Всех облагодетельствуем!» Типичные лозунги бездарей, не умеющих работать. Только кричать и воровать. И вы им поверите?!

Автор - президент Фонда ИНДЕМ

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=988
14 МАЯ 2005 г.
Davno.ru

Праздник закончился. Стерты дежурные улыбки важных персон. Высохли искренние слезы ветеранов. Теперь пора поговорить всерьез.

Последние дни перед праздником 60-летия Победы одна из тем завладела эфиром, страницами и умами. Речь идет о нашей ответственности за прошлое, о покаянии за ошибки и преступления. Из нравственно-исторической тема быстро превратилась в вульгарно-политическую, в базарный торг между «лидерами». Это сместило смыслы и акценты. И мы забыли спросить себя: а что значат ответственность и покаяние? В чем их смысл? Зачем нам это нужно? И нужно ли? Не претендую на исчерпывающие ответы, но считаю необходимым поделиться своими размышлениями на эту тему.


Размышления эти отталкиваются от неслучайного совпадения: одновременно с темой ответственности и покаяния почти также активно стала обсуждаться тема сталинского наследия. Заглядывая в прошлое и держа в уме упомянутые выше вопросы, натыкаешься и на другой сюжет, связанный с темой ответственности: вспоминается знаменитое сталинское «сын за отца не отвечает».

Обычно эта фраза трактуется однозначно и примитивно: «Если отец – «враг народа», то детей за это наказывать не обязательно». Однако у сталинских слов есть другой смысл – более глубокий, важный, страшный, если угодно, для власти. Дело тут не только в лукавстве, не только в противоречиях между этой фразой и сталинской детоубийственной практикой. Смысл вот какой.

«Безответственный» сын может спокойно отречься от безвинно загубленного отца. Он свободен от анализа причин, почему такие убийства стали возможны в столь страшных масштабах. Ему незачем думать о том, что злодейство может повториться, в том числе – обращенное против него и его детей. Можно не замечать явные признаки угрозы.

«Не отвечать за отца» – значит оставаться покорным быдлом, ожидающим свою пайку и соглашающимся со всем, что творилось и творится в твоей стране. Отвечать или не отвечать – это выбор между ответственной гражданской позицией и готовностью оставаться в стаде, погоняемом пастухами и сбиваемом в кучу овчарками.

Сталину не были нужны граждане. Он хотел управлять стадом. Поэтому он великодушно разрешал «не отвечать».

Слова «отец» и «отчизна» — однокоренные. Ответственность за отца и ответственность за отчизну – родственные понятия. В то же время ответственность – это индивидуальное состояние души, как любовь или патриотизм.

Ответственность за отчизну – синоним ясного понимания прошлого, но не отказа от него. В ней – смелое признание ошибок и преступлений, даже если они совершены не тобой. Только при этом условии возможен ясный путь в будущее, а риск повторения ошибок и преступлений снижен. Только осознав ответственность за свое прошлое, обретаешь истинное право гордиться им. Ответственность за прошлое рождает ответственность перед будущим.

Ответственность как индивидуальное состояние души не может быть переложена на других – предков, потомков, начальников… Такая индивидуальная ответственность превращает отдельного человека в гражданина, органичную часть народа и страны. Такая ответственность, подавляя эгоизм и равнодушие, заставляет думать и действовать. И если такая ответственность овладевает множеством людей, становится общей для них идеей, они превращаются в Нацию – сильную и успешную. (Посмотрите на немцев, и вам все станет ясно.)

Сейчас можно услышать: «Без прошлого у страны нет будущего». Я бы даже усилил эту мысль: «Как мы мыслим наше прошлое, так мы и строим наше будущее». Виртуальное прошлое, сочиняемое каждый раз под политическую конъюнктуру, делает виртуальным наше будущее (а виртуальное настоящее нам пытаются навязать). Если мы хотим иметь реальное будущее, необходимо осознание реального прошлого, что неотделимо от ответственности за него.

Теперь понятно, что есть покаяние. Это одно из проявлений ответственности – осознанное и публичное. Это признание, главным образом перед собой, прошлых ошибок и преступлений, готовность отвечать за свои нынешние и будущие действия с оглядкой на прошлое, которое не должно повториться.

Нынешнюю власть много роднит со сталинской. Сталин говорил нашим предкам: «Успокойтесь, не отвечайте за своих отцов, все будет хорошо». Путин говорит нам: «Я за все в ответе, а вам отвечать не надо. Не надо отвечать за свой политический выбор. Да вы и не умеете. Я все сделаю сам». И той, и другой власти не нужны ответственные граждане.

Именно в силу этого родства нынешняя власть бежит ответственности за прошлое и боится покаяния. Люди, разобравшиеся в своем прошлом, начинают яснее понимать настоящее. Граждане, осознавшие свою ответственность за прошлое и перед будущим, могут призвать власть к ответу. Это опасно для нее. Страшно. Поэтому они повторяют: «Дети за отцов не отвечают. Каяться незачем. Все хорошо. Жуй, стадо, свою жвачку».

Не буду. Я – не стадо. Я, как гражданин и профессионал, хочу быть в ответе за происходящее в стране, наравне с моими согражданами. Вместе с ними хочу иметь право гордиться моей страной, ее историей. Поэтому я заявляю.

Я в ответе за свои ошибки, которые совершил, находясь у власти, о чем писал не раз. Но вместе с тем я горжусь, что в смутное для страны время я не прятался, старался понять это время и не боялся действовать.

Я в ответе за моего отца, который до самой смерти мечтал строить маленькие уютные гражданские самолеты и вертолеты, а конструировал боевую технику. И я горжусь тем, что им сконструирован самый грозный и совершенный боевой вертолет нашей армии.

Я в ответе за отца моего отца, моего деда, в гражданскую – комиссара армии, расстрелянного Сталиным в 39-м. Я прошу прощения у потомков, живших, живущих и не родившихся, тех русских людей, которые воевали против моего деда и которые были порубаны красноармейцами, вдохновленными моим дедом. (А вдохновлять он умел. Нынешним и не снилось.) Но я горжусь тем, что мой дед – один из тех «маленьких людей», которые сумели поднять голову, преодолеть неумолимость судьбы и, взяв на себя ответственность, стать гражданином.

Я ответственен за своих предков, и я горжусь ими. Я ответственен за мою страну. Я прошу прощения за все зло, которое она причинила своим и не своим детям. И я горжусь своей страной, славными страницами ее истории, ее людьми. Я имею на это право. Я – гражданин.

Автор — президент Фонда ИНДЕМ

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=2065
12 ОКТЯБРЯ 2005 г.
openrussia.info
Трясут «Открытую Россию» — фонд, основанный Ходорковским и реализующий кучу полезных программ. Они не закупают иностранные футбольные команды и не возвращают в страну царские яйца. Они обинтернечивают деревенские школы, помогают повышать профессиональный уровень региональным журналистам, способствуют формированию в регионах современных элит, развивают российское скаутское движение. Короче – помогают строить в стране современное гражданское общество, открытое общество.

Теперь вот – трясут. Прокуроры по всей стране допрашивают функционеров «Открытой России». В центральный офис организации явилась бригада, не уступающая по численности всему штатному составу. Беседуют. Выясняют. Проявляется установка следователей: они пришли в организацию, где преступно отмываются преступные деньги, пришли к преступникам, врагам Отечества.

Власть упивается своей силой: «Всех к ногтю!». Бедные, они не ведают, что творят.

Проворовавшиеся генералы правоохранительных структур душат гражданское общество руками среднего звена. А в нем – немало людей честных, искренне желающих добра стране. Им не дают доводить до конца коррупционные дела, дела о повальном воровстве в высших эшелонах власти, а вместо этого направляют их энергию на обуздание общественной активности. Генералам невдомек, что тем самым они разрушают барьер между гражданским обществом и средним звеном правоохранительных ведомств. За деньги налогоплательщика эти генералы заставляют среднее звено знакомиться с реальной работой организаций гражданского общества, знакомиться с этими людьми.

Результат может быть только один: от убеждения, что они пришли в преступные гнезда, эти люди придут совершенно к иным мыслям. Будучи в массе своей честными профессионалами, они быстрее поймут, кто есть кто. И чем интенсивнее будет давление на гражданское общество, тем быстрее и лучше упомянутое среднее звено поймет это. Чем больше людей из прокуратуры придет в «Открытую Россию», тем большее их число узнает правду.

«Открытую Россию» и всех нас можно поздравить: за счет бюджетных средств и силами своих сотрудников Генпрокуратура осуществляет самый малозатратный и крайне полезный пропагандистский проект. Спасибо родной Генпрокуратуре!

Впрочем, с другой стороны, нынешняя акция – типичный для нашей власти облом: затевают одно, а получают совсем другое.

Автор - президент Фонда ИНДЕМ

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=3033
15 ФЕВРАЛЯ 2006 г.
Кирилл Кабанов,
Председатель Национального антикоррупционного комитета
Георгий Сатаров,
Сопредседатель Всероссийского Гражданского Конгресса

Политический контекст

В 2003 г. нами был опубликован аналитический доклад «Спецоперация «Россия». В нем говорилось, в частности, что в начале президентства В. Путина была сделана ставка на бюрократическую модернизацию. Следствием такого решения стала политика подавления любых автономных центров влияния, наличие которых — необходимый признак современного эффективного общества. В итоге были оттеснены региональные элиты, ликвидировано разделение властей, ограничена свобода слова, принижено свободное предпринимательство.

Неэффективность сделанного стратегического выбора не замедлила сказаться: стала расти коррупция, новая властвующая элита, разочаровавшись в своих попытках модернизировать страну, взяла курс на личное обогащение. В интервале между 2001 и 2005 годами размер коррупции в России вырос в разы. Этому способствовало то обстоятельство, что последовательное сворачивание демократии в стране создало беспрецедентную в истории России ситуацию — абсолютно неподконтрольную бюрократию.

До Октябрьской революции бюрократию контролировала властвующая прослойка высшей аристократии, которой не были чужды понятия чести. В советские времена бюрократию ограничивала партийная верхушка, которая до начала распада системы была нередко движима идеологическими принципами. Во времена Горбачева и Ельцина бюрократия контролировалась фактом наличия оппозиции, свободы слова и гражданской активности, чему способствовал взлет политического романтизма. Во времена Путина любые инструменты сдерживания оказались подавлены, а честь, принципы, романтизм стали атрибутами «маргинальности». Кроме того, впервые в истории России произошло критично опасное сращивание силовой и гражданской бюрократий, которые раньше ограничивали и контролировали друг друга.

Мы видим, как задачи модернизации страны подменили тупиковой идеей создания из России нефтегазовой империи, а также несостоятельными «национальными проектами», суммарный бюджет которых уступает бюджету программы создания для новой элиты комфортных условий на берегу Черного моря за счет налогоплательщиков.

Свершившийся факт: мы живем в условиях клептократической диктатуры, которая умело использует современные информационные технологии для введения в заблуждение своего народа и мировой общественности. Для такого режима подавление демократии стало не инструментом модернизации, а единственным способом защитить себя от ответственности, максимально отдалить этот неизбежный момент. Говоря о диктатуре, мы не прибегаем к полемическому преувеличению. Просто в XXI веке изменился цивилизационный стандарт свободы, изменились формы как общественного протеста, так и его подавления государством в тех странах, которые причисляют себя, как и Россия, к западной цивилизации.

К середине 2004 г. в России осталась единственная организованная и независимая сила – общественные организации. Именно тогда действия режима начали побуждать ранее политически нейтральные организации перемещать акценты своей активности в сферу политики. К этому, в частности, подталкивала трагедия Беслана; антиконституционное использование режимом этой трагедии для укрепления своей власти; волна массовых избиений граждан, прокатившаяся по стране; резко возросшая интенсивность проявлений агрессивного национализма; доведенная до невиданных масштабов и совершенно неприкрытая коррупция. Неудивительно, что именно тогда режимом было принято решение о новой масштабной спецоперации по подавлению гражданской активности.

Для атаки есть еще одна возможная причина: Россия подписала ряд международных конвенций, и некоторые из них находятся в стадии ратификации. Выполнение этих конвенций, в частности, предусматривает возрастание роли общественных организаций в контроле над властью, что вряд ли вдохновляет наших бюрократов. Кроме того, разгорающаяся истерия шпиономании преследует немаловажную для режима цель: отвести общественное внимание от реальных проблем страны и реальных преступлений власти.

Итак, спецоперация имеет важные последствия для России и ее граждан. Поэтому ее значение соизмеримо со значением тех событий и фактов, которые мы описывали в первом нашем докладе.

Специфика атаки

Общественные организации – последний остров автономности, при этом наименее уязвимый. Тому есть несколько причин.

Первая – заведомо позитивное содержание деятельности. Именно в силу того, что финансирование проектов общественных организаций осуществляется по большей части иностранными фондами, содержание этих проектов проходит жесткий отбор и оценку, а направленность работы всегда сопряжена с наиболее болезненными проблемами страны или нуждами наиболее незащищенных социальных групп. Сейчас отдельные «пропагандисты» любят говорить, например, что правозащитные организации защищают только богачей. Нет ничего более далекого от истинного положения дел. А богачи (вроде Ходорковского и Лебедева) попали под защиту только в силу того, что стали жертвами антиправовой практики режима.

Вторая – прозрачность деятельности. Именно потому, что деятельность общественных организаций финансируется главным образом зарубежными фондами, эти организации подпадают под требование полной прозрачности и жесткой финансовой отчетности.

Третья – отсутствие привычных для власти механизмов влияния (компромат и т.д.). И сами организации, и люди в них работающие в силу специфики своей деятельности не запасают «скелеты в шкафу», которые привычно использует власть для давления или вербовки. У нас есть понятие коррупции во власти; есть понятие теневой экономики в бизнесе; есть понятия продажности и джинсы в журналистике. Ни одно из этих понятий не применимо к общественным организациям.

Бесспорно, общественные организации не равноценны. Есть немало таких, которые просто живут на грантах, под какую бы тему они ни давались. Но это проблема самих организаций и третьего сектора как такового (в него входят самые разные объединения людей, не имеющие статуса государственных организаций и не распределяющие прибыль). Это проблема катастрофического недофинансирования третьего сектора, поскольку возможности отечественного бизнеса участвовать в таком финансировании у нас ограничены. И уж точно: всеядность отдельных организаций, отсутствие продуманной стратегии никак не могут считаться преступлением.

Итак, власть прибегает к мифу о шпионаже от безысходности — это пусть бездарная, но единственная пропагандистская зацепка, оставшаяся в ее распоряжении. Тем более что миф о шпионаже был предварительно обкатан. Власть несколько лет атаковала надуманными шпионскими процессами научную интеллигенцию, помня, что именно она была питательным бульоном Великой российской буржуазной революции конца XX века.

Здесь уместно отметить следующее. Наши «чекисты» еще не забыли успешный опыт подавления народа России с помощью мифа о шпионаже в первой половине XX века. Напомним, что шпионских статей не избежал тогда ни один слой общества – от высших армейских чинов до простых крестьян. Эта машина, начав раскручиваться, не может остановиться, она может только разрушить саму себя.

Беспрецедентная открытость нынешней России, неограниченные контакты российских граждан с иностранцами, естественные в современном мире, дают нынешним «чекистам» огромный простор для будущих репрессий, основанием для которых может послужить просто выезд за пределы страны. Напомним также, что карательное шпионское колесо перемололо в XX веке несколько поколений самих карателей. Исторический опыт (не только России) дает нам все основания утверждать: в число будущих жертв шпиономании непременно попадут те, кто нынче ее раздувает и претворяет в жизнь. Только наказания «за измену Родине» в этом светлом будущем ужесточаться.

Развитие событий

К середине 2004 г. появился аналитический доклад об обширной инфильтрации силовиков во власть, вызвавший большой отклик на Западе. В то же время многие правозащитные организации выступили в поддержку Ходорковского и Лебедева. Одновременно ряд некоммерческих организаций, занятых противодействием коррупции, начали озвучивать данные о крупных коррупционных скандалах, что также имело серьезный резонанс. Как уже упоминалось, радикализация позиций общественных организаций и их представителей происходила под влиянием бесланской трагедии и ее последствий. Все вместе вызвало истерическое раздражение в высоких кабинетах.

Именно в это время директор ФСБ Патрушев выступил в Государственной думе с обвинениями против общественных организаций, чья деятельность «направлена на подрыв…». Такие выступления всегда базируются на материалах уже проводящихся оперативных разработок. А это означает, что уже тогда был обозначен «враг» государства, были поставлены задачи, и была спланирована соответствующая операция.

Тут важны два обстоятельства. Первое – публичное обнародование результатов деликатной работы специализированного ведомства могло быть санкционировано только на уровне высшего политического руководства. Второе – предание гласности материалов «дела оперативного учёта» означает, что оно не может закончиться вердиктом «информация о противоправной деятельности не подтверждена…», ибо это приведет к скандальной дискредитации ведомства и руководства. Дело будет обязательно доведено до реализации (возбуждение уголовных дел, вербовка объектов разработки в качестве агентов, информирование высших должностных лиц и СМИ с целью пресечения противоправной деятельности). Из этих двух соображений неизбежно следует, что санкция была дана не только на обнародование, но и на политически нужный результат, часть которого мы видим сегодня. Это означает, что результат был предопределен, независимо от его соответствия реальной жизни. Фактически мы можем предположить, что ФСБ заранее получило индульгенцию на любые фальсификации, необходимые для обеспечения нужного результата, что также мы наблюдаем сегодня.

Если проанализировать использовавшуюся тогда терминологию, то имеются достаточные основания для следующего предположения. На первой фазе операции разработка велась в рамках статьи 278 УК «Насильственный захват власти…» и статьи 280 «Публичные призывы к насильственному изменению конституционному строя РФ». В установленные законом процессуальные сроки внятных подтверждений получено не было. Тогда разработка стала вестись по статье 275 «Государственная измена, то есть шпионаж, выдача государственной тайны либо иное оказание помощи иностранному государству, иностранной организации или их представителям в проведении враждебной деятельности в ущерб внешней безопасности Российской Федерации…. Наказывается лишением свободы на срок от двенадцати до двадцати лет...» Слова и темы из этой статьи слышны сейчас в словах «пропагандистов».

Второй этап масштабной спецоперации приходится на середину 2005 г. Наше знакомство с практикой работы власти дает основания для следующего предположения. Сначала на стол Путину лег документ, в котором были представлены анализ полученных оперативных материалов, список «наиболее опасных» организаций (опубликован в прессе), предложения по ограничению деятельности некоммерческих организаций. Следом проводится закрытое совещание Совета безопасности, на котором и были приняты основные решения, включая законодательные меры.

Поправки разрабатывались втайне и, судя по результату, крайне неквалифицированными специалистами. Продвижение закона было поручено нескольким депутатам. Последующий вброс закона не предусматривал «раскрытия карт», связанных с темой шпионажа. Поэтому обоснования сводились к нескольким примитивным тезисам, основанным на вульгарном вранье и передергивании, которые будут разбираться ниже.

Неожиданными для власти были резкая и дружная общественная реакция внутри страны и, видимо, непредусмотренные организаторами атаки демарши руководства западных стран. Последние были вызваны энергичной апелляцией российских общественных организаций к международным организациям. Важно отметить здесь и позитивную роль Общественной палаты, которая еще находилась в стадии формирования. Публично президент Путин также высказал конструктивную позицию.

В результате потребовалось еще одно закрытое совещание вдохновителей спецоперации, проходившее в отсутствие президента. Видимо, именно тогда было решено втянуться в публичный торг вокруг норм закона, но одновременно был дан старт «операции прикрытия», которая должна была обосновать принятие закона.

Усилия представителей общественных организаций, членов Общественной палаты привели к некоторому смягчению законопроекта. Но вопреки всем договоренностям в последний момент в Думу были вброшены дополнения, которые практически свели на нет результаты переговорного процесса. В неловкое положение был поставлен президент, который встречался с канцлером ФРГ г-жой Меркель после подписания закона, но опубликован закон был сразу после ее отъезда. Вовремя подоспевший шпионский скандал помог снять ощущение неловкости и задним числом обосновать необходимость подписания закона.

Информационный скандал подобного рода является довольно стандартным мероприятием – оперативная комбинация в рамках дела оперативного учета. В данном случае он преследовал следующие цели:
• дестабилизировать психологическое состояние объектов разработки;
• по возможности привлечь к сотрудничеству кого-либо из них;
• проанализировать реакцию общественного мнения в стране и за рубежом;
• создать благоприятные условия для реализации оперативных замыслов в рамках проводимой спецоперации;
• за счет эффекта неожиданности получить стратегическое превосходство, в том числе и по отношению к западным партнерам.

Специалистам известно, что правовые и моральные границы акций подобного рода чрезвычайно размыты. Оперативная комбинация может легко перерасти в провокацию, особенно тогда, когда политика довлеет над правом. Имена такая ситуация сложилась сейчас.

Подчеркнем еще раз: акции такого рода используются не для завершения спецоперации, а как средство ее развития. Поэтому общественные организации должны исходить из того, что мы стоим в самом начале широкой кампании шпиономании. Спецоперация подобного рода может быть прекращена ее инициаторами только, выражаясь корявым специальным языком, «в связи с физической смертью объекта» либо его вербовкой. Под объектом в данном случае подразумевается гражданское общество России.

Опровержение аргументов

Теперь рассмотрим аргументы, выдвигавшиеся в обоснование описанной выше операции.

I. «Мы все делаем, «как у них»
В использовании этого аргумента поражает не ложь (о ней ниже), поражает комплекс неполноценности пропагандистской машины. Те же персонажи, которые с пеной у рта критикуют американский империализм, те же, кто предрекает Америке скорый крах, оправдывают свои антиконституционные действия копированием американских институтов. Мы вправе задать вопрос: такое копирование американских стандартов – не является ли это сознательным превращением России в недееспособную империю, обреченную на такой же крах, который сулят Америке?

Теперь о лжи. Все пропагандисты твердят: в США так же жестко регламентируют деятельность общественных организаций. Это, говоря деликатно, — подтасовка. Во-первых, в США подробное регламентирование касается (в части ограничения иностранного влияния) деятельности лоббистских организаций и иностранного финансирования избирательных кампаний. Тут мы вправе снова спросить пропагандистов с депутатскими значками (язык не поворачивается назвать их просто депутатами): где наш закон о лоббизме? Во-вторых, подробная регламентация (и только финансовой деятельности) ограничивает работу тех организаций, которые имеют статус фондов, собирающих частные пожертвования и имеющих в стране налоговые льготы. И все. Специальных законодательных ограничений на содержание работы общественных организаций просто не существует. Такая деятельность ограничивается общим законодательством. Любой гражданин может подать в суд на общественную организацию (как и на власть), если считает, что она посягает на его права и свободы.

II. «Общественные организации непрозрачны»
Есть такие организации. Бесспорно. Об их финансировании обществу, конечно, было бы полезно знать побольше (власть тут как раз вполне осведомлена). Мы назовем только две такие организации с запредельными бюджетами: «Единая Россия» и «Наши». Но дело не в этом. Очевидно, что последние пять лет стремительно росла закрытость российской власти. Теперь в этом бесстыдно обвиняются неподконтрольные власти общественные организации. Как говаривал Геббельс: «Чем бесстыднее ложь, тем легче в нее верят».

Суть дела в том, что финансирование деятельности общественных организаций иностранными фондами сопряжено с фантастически скрупулезной финансовой отчетностью и жесткими ограничениями при использовании средств. Работа по грантам не может сделать человека не только богатым, но даже состоятельным. Гранты не предусматривают прибыли, как в бизнесе; нет понятия премий и других дополнительных выплат, как в органах власти; есть только зарплата, которая невелика, поскольку ограничена принятыми стандартами подобного финансирования. Эта зарплата неизмеримо меньше, чем зарплата в окологосударственных некоммерческих организациях, которые создаются на гигантские суммы грантов, предоставляемых иностранными жертвователями российскому правительству. И тут мы переходим к следующему сюжету.

III. «Деньги пахнут, иностранные фонды влияют на содержание работы, надо ограничить это влияние»
Коль скоро иностранные деньги обладают таким зловещим качеством, то, прежде всего, нужно прикрыть деятельность упомянутых выше околоправительственных организаций. Далее следует прекратить гигантские заимствования, осуществляемые государственными компаниями. И то, и другое влияет на нашу жизнь в гораздо большей степени, чем деятельность общественных организаций.

Практика предоставления грантов такова. Фонды объявляют о своих программах в достаточно общих терминах вроде: «защита прав меньшинств», «повышение правового сознания», «совершенствование пенитенциарной системы» и т.п. Общественные организации сами формулируют содержание своих проектов и их предполагаемые результаты и отсылают предложения в фонды. Если фонд решает, что предложение соответствует программе, что содержание работы может дать заявленный результат, что этот результат принесет общественный эффект, то организация получает грант. А дальше начинается тот самый регулярный финансовый и содержательный контроль.
Неудивительно, что лжецы, отстаивавшие пресловутый закон и вылизывавшие нечистоты шпионского скандала, не привели ни одного примера «негативного влияния» иностранных фондов.

IV. «Общественные организации шпионят»
Этот тезис приводится без доказательств. Гражданам предлагают следующую цепочку доводов: некий дипломат – шпион; он подписывает платежку; по этой платежке переводятся деньги общественной организации; значит, эта общественная организация – минимум резидентура. Чтобы понять эту логику, предлагаем такой ассоциативный ряд: большинство российских чиновников коррумпированы; некий коррумпированный чиновник обвинил общественную организацию в шпионаже; следовательно, он подтвердил безупречную репутацию организации.

Однако дело не в этом. Вспомним, что в шпионаже обвиняют организации и людей, которые защищают граждан России от пыток и избиений; помогают детям, больным церебральным параличом; готовят молодых осужденных к выходу на свободу; проводят экспертизу законов, чтобы изъять из них нормы, способствующие коррупции и т.п. Это другой сорт людей, если угодно – другой биологический вид, совершенно не похожий на своих клеветников. Поэтому речь должна идти только о судебном оспаривании клеветы. Соответствующие иски общественными организациями уже готовятся.

V. «Государство должно определять направление работы общественных организаций»
В современном демократическом государстве общество диктует власти направление ее работы. Дальнейшие комментарии излишни.

Заключение

Несостоятельность аргументов, выдвигаемых «пропагандистами» спецоперации, подтверждает наличие скрытых целей режима, одна из которых – подавление гражданского общества в нашей стране. Но природа вещей такова, что общественную активность подавить невозможно. Она может менять формы, может уходить «под лед», может становиться «нелегальной», с точки зрения устанавливаемого государством правового беспредела. Но она будет всегда. Усилия нынешних властей просто превращают прозрачную общественную деятельность в подпольную. Лишившись возможности помогать малолетним преступникам, изувеченным призывникам, пенсионерам и т.п.; утратив возможность выявлять проблемы страны и находить пути их решения; окончательно разорвав диалог с властью, общественно активные граждане будут переключать свою деятельность на подпольное противостояние власти. Это ситуация взрывоопасна. Ее создают «чекисты», выковыривающие из носу (по образному выражению Путина) компромат против общественных организаций и организующие квазишпионский скандал. В нее внесли свой вклад «эксперты», писавшие поправки; люди с депутатскими значками, проголосовавшие за них. К этому причастны «журналисты», участвующие в провокациях и давно утратившие первичные признаки великой профессии. Весома лепта президента Путина, подписавшего закон и ставшего главным пропагандистом атаки на общество. Все вместе они продолжают запаивать котел, который неизбежно взорвется. Осколки могут накрыть и нас, и их самих.

Вместе с тем в этой атаке есть своя положительная сторона. Впервые огромному среднему звену работников милиции, прокуратуры, судов (а среди них есть немало честных и добросовестных людей) представится возможность прикоснуться к совершенно незнакомому миру. В этом мире нет вульгарной корысти, лжи, стяжательства; люди этого мира искренне работают на свою страну и на ее граждан. Последствия такого соприкосновения могут быть только позитивными, ибо решительным образом повлияют на мировоззрение и гражданские позиции представителей этой части российской власти. А от них зависит очень многое.

Мы все понимаем: становым хребтом России является отнюдь не государство и не власть. Тем более – такая власть. Ее становым хребтом является только российское общество. Это ключевой принцип современного государства. Поэтому атака на общественные организации — это атака на становой хребет, атака на Россию. Это очередная спецоперация нынешней власти, которую мы назвали «Россия-2».

Подготовлено по решению Комитета действия
Всероссийского гражданского конгресса

[Полит. ру]

http://polit.ru/article/2016/01/10/gloss_satarov/
10 января 2016, 13:30 политология

http://polit.ru/media/photolib/2015/12/29/thumbs/satarov_1451382940.jpg.600x450_q85.jpg
Георгий Сатаров

Мы продолжаем публикацию материалов проекта «Глоссарий», подготовленного совместно с порталом «Твоя история». В рамках проекта ведущие российские ученые, предприниматели, деятели культуры и общественные деятели попытались дать свое определение основным терминам и понятиям, в которых Россия осознает себя в последние четверть века.

Георгий Сатаров, президент Фонда прикладных политических исследований «ИНДЕМ» («Информатика для демократии»), профессор кафедры государственного управления Российской академии народного хозяйства и гос. службы при Президенте РФ, помощник президента России (1994—1997).
Jzioge64wN8?list
Период конца 80-х – начала 90-х годов был, конечно, сопряжен с аномальным всплеском интереса к политике. Отчасти это было связано с тем, что политика (politics в этом переводе на английский) в буквальном смысле этого слова ровно тогда и появилась.

Собственно, что такое politics? Это открытая легальная борьба за власть. И вот она началась, эта борьба за власть: выборы народных депутатов СССР, РСФСР, других республик и выборы представительных органов городов – к этому тоже был интерес, все было фантастически интересно. Появилась политика, начали голосовать по-разному после перерыва в семьдесят лет. И, конечно, интерес к этому абсолютно новому явлению был фантастический. Причем, что важно, это был спрос и со стороны людей, со стороны граждан, и со стороны власти.

Я бы хотел на этом остановиться. Про людей ясно: они вдруг увидели некое чудо, как будто марсиане на землю прилетели, этот интерес понятен. А с властью все сложнее: у власти всегда есть интерес к политической аналитике, но в зависимости от того, что из себя представляет эта власть, в зависимости от того, какова политическая ситуация, этот интерес может проявляться по-разному. И это может быть интерес такого сорта: мне нужно то-то и то-то, обоснуй мне. Ну, так было при советской власти, так сейчас есть у официальных властей. В то время было по-другому, потому что и для власти это новая ситуация вдруг заново родившейся политики, politics в буквальном смысле этого слова, была совершенно непривычная, совершенно непонятная и совершенно непредсказуемая. И поэтому возник абсолютно реальный спрос: а как же, что же все-таки происходит, а что будет, а что если мы сделаем то-то и то-то, чем это чревато?

Это был абсолютно искренний, естественный спрос, и, естественно, тут же возникло и предложение. Я говорю теперь уже, собственно, о политической аналитике. Это предложение было двух типов: с одной стороны, в Советском Союзе примерно с конца 60-х – начала 70-х годов начало формироваться исследовательское течение, связанное с изучением социальной сферы, политической сферы, правовой сферы, экономической - всего, что может попасть в сферу интересов политической аналитики, которая основывалась на новейших достижениях и западной науки, и нашей, которая, как это ни странно, где-то даже превосходила достижения зарубежные. То есть это математизированная очень строгая наука, объектом которой является сфера политики со всеми теми нюансами, о которых я говорил: правовыми, экономическими, социальными и прочими.

Это развивалось в СССР, но не применительно к самому СССР, а применительно к другим странам: к Америке, к Канаде, к Германии и так далее. Надо было очень внимательно и серьезно изучать наших стратегических противников, в том числе, разрешалось использовать самые передовые методы исследования. Люди, которые занимались этой сферой, контактировали друг с другом, созывали конференции, то есть формировалось некое неформальное сообщество, которое потом их вытянуло в огромную брешь сформировавшегося спроса на политическую аналитику. Вот, ваш покорный слуга, например, ринулся в эту брешь. Как и мои коллеги, многие из них потом стали советниками в администрации президента Ельцина и так далее. Второе направление – это переквалифицировавшиеся специалисты по истории КПСС, обобщенно говоря. Это такие слабообразованные гуманитарии, которые хорошо знали Ленина и Маркса, иногда даже немножко читали Гегеля, хотя, как вы помните, Маяковский завещал: «Мы диалектику учили не по Гегелю».

Поскольку времена менялись, спрос на историю КПСС, которую преподавали во всех вузах обязательно, исчез и надо было переквалифицироваться, они пошли в то, что стали называть потом «политологией». Это такой «треп по поводу», что называется. Ну и туда же примазались… Поскольку был спрос и поскольку эти экземпляры демонстрировали, как, в общем-то, просто, если подвешен язык, трепаться по любому политическому поводу и выдавать это за политическую аналитику, конечно, туда кинулось много людей, слабо понимающих, знаете, как в педагогике: поскольку мы приложили некий труд к рождению людей, то каждый из нас, конечно, считает себя педагогом, специалистом по воспитанию. Как минимум, специалистом по детской психологии. Вот точно так же очень много людей считают себя специалистами в сфере политики.

Туда двинулись, конечно, все - от историков до искусствоведов, в том числе искусствоведов в штатском, и это было, конечно, ужасно. Я думаю, что если бы сохранялся спрос на объективную политическую аналитику, то постепенно отсеивалась бы всякая шушера и оставались бы профессионалы, которые могли в этой очень сложной сфере что-то действительно рекомендовать. Но где-то к концу 90-х годов и начиная с нулевых система спроса изменилась, объективность стала компрометирующим обстоятельством, и пока, к сожалению, в том, что официально у нас выдается за политическую аналитику, снова доминирует советский подход под лозунгом «Чего изволите?». Но это не значит, что исчезло все остальное. Реальная политическая аналитика фигурирует в независимых исследованиях, представлена в интернете, в интересных книжках, и я думаю, что у нее еще все впереди.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29210
18 ЯНВАРЯ 2016,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/29210//1453123545.jpg
Последние годы старый новый год отмечается в Москве Гайдаровским форумом. А последний третий день форума еще более последние годы знаменуется большой панелью, на которой зал переполнен народом, сидящим и стоящим. Панель мастерски ведет Леонид Гозман. Справа и слева от него сидят человек восемь, которых ведущий рекомендует как самых умных и независимо мыслящих. Ну, это на его совести. Народ ломится потому, что Гозман мучает всех вопросами о том, что же будет в наступившем году. Вообще пророчества в тяжелые времена — жанр популярный.

В целом усредненное мнение экспертов склонялось к тому, что в 1916-м будет доминировать инерционный сценарий. Большинство считает, что главным внутриполитическим событием года будут парламентские выборы, но они вряд ли что-либо изменят. Но я, как уже писал, считаю сей год переломным. Поэтому меня сильно тронули взаимосвязанные выступления Николая Петрова и Дмитрия Орешкина. Они, как и я, более серьезно относятся к выборам и их возможным последствиям. Хотя подробности мы видим по-разному. Но я попытаюсь свести эти три позиции в нечто единое. Сначала я буду опираться на соображения моих коллег, а потом понесу отсебятину.

Предстоящие выборы будут снова проходить по смешанной системе: половина мест займут представители партий, преодолевших пятипроцентный барьер, а половину — победители в одномандатных округах. Возврат к прежней системе власть предприняла в надежде провести по округам побольше своих ставленников, поскольку на убедительную победу «Единой России» по спискам больших надежд нет. Представлять на выборах будущих членов «фракции власти» будут под видом независимых кандидатов, ибо спрос на них, как предполагается, возрастет.

Расчет этот был относительно оправдан года три назад, когда действовал элитный консенсус центра и регионов вокруг сохранения статус-кво. Но за это время многое поменялось, и действия федеральной власти в сфере, которую условно относят к внешней политике, привели к непредвиденному последствию: консенсус начал подтачиваться. (Я выразился предельно осторожно; Дмитрий Орешкин, человек весьма скептический, выразился более решительно.) Чем беднее становится страна, чем труднее ее кормить и выполнять социальные обязательства, чем скуднее бюджеты, тем быстрее растет недовольство региональных элит. Регионы-доноры, немногие оставшиеся и бывшие, недовольны тем, что их грабит федеральный центр. Остальные страдают от скинутых на них социальных обязательств при отсутствии средств на это. И все они давно считают себя ущемленными в своем подчиненном положении. Это можно было терпеть в тучные времена углеводородного процветания. А теперь это становится невыносимым. Короче: все как во второй половине 80-х годов.

Вспомним также, что результаты выборов в регионах в существенной степени зависят от намерений региональных властей. Они как та собака Карела Чапека, которая выполняла приказы хозяина, когда они не противоречили ее желаниям. Практика власти при подготовке к выборам по одномандатным округам такова: губернаторы получают приказ из Кремля подготовить списки кандидатов для выборов по одномандатным округам. Каждый из них должен побеждать, лично участвуя в выборах, поэтому требования к ним понятны: это должны быть успешные авторитетные люди, способные победить в условиях конкуренции. Затем с этими кандидатами знакомится Администрация президента и дает добро на включение их в списки кандидатов. Понятно, что с ними будут конкурировать кандидаты от партий и настоящие независимые депутаты-самовыдвиженцы. Эксперты оказались едины в том, что последние тоже обнаружатся среди победителей по одномандатным округам.

Наши эксперты считают, что среди «независимых» ставленников власти в регионах будет много таких, которые, придя в Думу, будут больше ориентированы на своих губернаторов, чем на Кремль и «ЕдинуюРоссию».Такие люди очень нужны региональным элитам. В стране воцарилось ожидание изменений, неважно каких, в какую сторону. И к этим изменениям надо готовиться, посылая в Думу депутатов, которые будут отстаивать интересы регионов (точнее, региональных элит). Кроме того, наши эксперты считают проявление такой независимости неким сигналом, который регионы хотят послать центральной власти в новых условиях. Теперь представьте себе этих «независимых» депутатов от власти. Они — победители на выборах. Они относят свою победу на счет своих личных качеств. Они уверены, что это власть им обязана за то, что они согласились идти в Думу, а не они обязаны власти. Этим они оправдывают свою самостоятельность и свой выбор того, в чем она должна проявляться. Добавим также, что по мере усугубления кризиса таких независимых среди мажоритарных депутатов будет становиться все больше и больше. Трудно усомниться в том, что в Думе будет формироваться новая линия размежевания. С одной стороны будут депутаты, оставшиеся от прежнего состава — винтики «взбесившегося принтера», на которых будут возлагать ответственность за кризис. А с другой стороны начнут осознавать себя новые депутаты, даже прошедшие по спискам, которые не преминут взять на себя роль спасителей отечества. Это совершенно стандартная ситуация, которую легко предвидеть.

Все это работает на вывод, который делают Николай Петров и Дмитрий Орешкин: ситуация в Думе неизбежно будет меняться, и весьма кардинально. И эти изменения будут входить в резонанс с изменениями в обществе, по крайней мере в его активной части. И тут, конечно, возникает вопрос: а каково место в этих изменениях демократической независимой оппозиции. Все эксперты на панели были единодушны в том, что у «Яблока» нет шансов преодолеть пятипроцентный барьер. Почти все (за исключением двоих, один из них ваш покорный слуга) не дают шансов и Демократической коалиции под брендом ПАРНАСа. Правда, большинство считает, что некоторые демократические оппозиционеры пройдут по одномандатным округам, в первую очередь в Москве и Питере.

Свой скептицизм эксперты объясняли предельно лапидарно: у нас нет независимой оппозиции. Впрочем, никто из них не взялся ответить на мой вопрос «Какая независимая оппозиция была во Франции перед Великой Французской революцией до созыва Генеральных штатов? И где была организованная оппозиция до выборов на первый Съезд народных депутатов в 1989 году?». Речь идет об общеизвестном факте: очень часто во времена кардинальных политических изменений оппозиция, признаваемая авторитетной, формируется в процессе выборов, а не является необходимым условием изменений.

И последнее, о чем я считаю необходимым сказать. Я обратил внимание, что эксперты, оценивая шансы на изменения, исходят из следующего соображения, диктуемого здравым смыслом: чем тяжелее ситуация, чем агрессивнее власть, тем более внушительные усилия нужны, чтобы изменить ситуацию. Это один из многих случаев, когда здравый смысл полностью противоречит природе вещей. Все ровно наоборот. Это в спокойной, стабильной, устойчивой ситуации нужны серьезные усилия для ее изменения. По определению устойчивости: малые возмущения система непринужденно компенсирует, возвращаясь в состояние равновесия. У нас же ситуация предельной неустойчивости (например, чем слабее власть, тем она агрессивнее). И вспомним определение неустойчивости: равновесие легко нарушается даже слабыми воздействиями на систему.

Однако радоваться не стоит: мы не можем предсказать, куда поведет систему, когда равновесие будет нарушено. Поэтому многое будет зависеть от нынешней демократической оппозиции и ее избирателей. Ясно одно: выборы в Думу — точка бифуркации, которая выведет страну из состояния нынешнего, поганого, неустойчивого равновесия. И это последний шанс на сравнительно мирное и легитимное изменение ситуации. Это не значит, что ситуация изменится кардинально и сразу после выборов, но есть шанс обрести иной вектор движения в будущее вместо падения в прошлое. Поэтому 16-й год и является переломным.

Фото сайта: ura.ru

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=4837
20 СЕНТЯБРЯ 2006 г.
коллаж ЕЖ

«Что это за белое вещество
виднеется в курином дерьме?»
«Куриное дерьмо».
Курт Воннегут. «Времетрясение»

Не хочу писать «на злобу дня». Злобы и так хватает. Хочу о вечном (вид каприза). Повод дал последний субботний эфир Юлии Латыниной на «Эхе Москвы». Я всегда приникаю с удовольствием к плодам ее творчества, что письменным, что устным. И на этот раз не прогадал. Журналистка подтолкнула меня к размышлениям своим неожиданным заявлением о том, что г-н Сурков, де, – несравненный мастер пиара, человек мирный, к тому же самый образованный и интеллектуальный в Кремле. Правда, какое у него образование и интеллектуальные заслуги, Латынина указать не смогла, хотя радиослушатели спрашивали.

Я понимаю, что такое заявление было скорее результатом импровизации, чем выражением продуманной точки зрения. (Чего не бывает, когда надо быстро отвечать на вопрос в прямом эфире.) Ведь совершенно ясно, что самая эффективная технология из пиар-арсенала г-на Суркова – это запрет на конкуренцию с ним для всех остальных. Его провальные проекты при этом становятся регулярным посмешищем не только в России. Взять хотя бы президентские выборы на Украине. Можно точно так же обсуждать и другие его позитивные качества, с восторгом отмеченные Латыниной. Но я пишу не о Суркове. Тема эта малоинтересная.

Меня больше волнует наше неискоренимое желание выискивать во власти и в персонах, ее олицетворяющих, что-то выдающееся и величественное. Более того, чем меньше власть дает к этому оснований, тем больше усердия проявляют люди в этом поиске (до некоторого взрывоопасного предела, конечно). Вот об этом я и хочу высказать несколько мыслей.

Начну с тезиса, который стал лозунгом позитивной философии периода модерна: «Все сущее разумно». Парадокс в том, что мысль эта, весьма спорная, досталась модерну от религии. В результате идея о разумности божественного творения была переработана в идею разумности (стало быть – объяснимости) всего сущего. Что бы мы ни наблюдали, все имеет свою причину, свое рациональное объяснение.

Современная наука давно выяснила, что это, мягко говоря, не так. Если уж и доводить любую идею до абсурда, то мысль, свойственная эпохе постмодерна, «все сущее случайно» гораздо ближе к истине, чем предыдущая максима. Но не буду вдаваться в философию, вернусь к практике.

Работая в Кремле, я с удручающей частотой сталкивался с такой ситуацией: в коридорах власти происходило какое-либо событие, принималось решение и т.п. крайне незначительное, вызванное ошибкой, поспешностью, непродуманной реакцией на текучку (власть переполнена подобной ерундой). И тут же «политологи» и политические комментаторы бросались объяснять всем суть происшедшего. Эта суть всегда была несопоставимо глубже и мудрее реальности. За власть выдумывали ее якобы многоходовые комбинации, несуществующие противостояния, преуготовления к неожиданным и важным шагам. (Боже! Чего только не городили!) И все это не имело к реальной жизни никакого отношения. Смысла было не больше, чем в гаданиях по внутренностям животных или полету птиц.

Подобные измышления журналистов и политологов сродни каннибализму. Каннибал, поедая печень убиенного врага, обретает, как полагает он (и его соплеменники, и его будущие противники), важные и полезные способности убитого. Журналист, вскрывая (несуществующие, впрочем) глубокие замыслы власти, сам обретает эту глубину – в своих глазах, в глазах коллег и, конечно, в глазах публики. Чем мудренее ты что-то придумал про власть, которая, понятное дело, все скрывает и от всего отказывается, тем искушеннее ты как профессионал. Вот такая жратва.

Хотите пример? Вспомним последние московские выборы, одновременно с которыми проводились довыборы в Госдуму по одному из московских округов. По нему выдвинулся Ходорковский, а несколько позднее Квачков, покушавшийся, как говорят, на Чубайса. В этот момент один известный политический журналист, регулярно выступающий на «Эхо Москвы», минут десять объяснял радиослушателям гениальность замысла Кремля, который и организовал, как он был уверен, выдвижение Квачкова. Тут наступил перерыв на новости, и радиослушателям сообщили о заявлении Квачкова, который выразил глубочайшее уважение к Ходорковскому и готовность снять свою кандидатуру, если она будет мешать. Перерыв кончился, и журналист, как ни в чем не бывало, перешел к другому сюжету.

А знаете, что скажет «каннибал»-разъяснитель, если его ткнуть носом в несообразности сотворенных им измышлений, в их противоречие фактам? Он скажет, что все эти противоречия свидетельствуют об искушенности тех, чьи происки он вскрывает, об их способности к маскировке и обману. А потому любые противоречия только подтверждают его версию. Именно поэтому так популярна конспирология. И практически не разоблачима. Между тем, девяносто процентов заговоров придумываются после некоторых событий для их рационального объяснения либо участниками, либо историками. Остальные десять процентов заговоров заканчиваются провалом.

К чему я все это? На том же эфире Латынина с восторгом рассказывала о гениальном пропагандистском ходе Суркова, когда он в ответ на появившиеся в прессе обвинения в президентских амбициях распространил сведения о своих чеченских корнях. Вполне возможно, что журналистка получила от кого-либо сведения о том, что последняя утечка организована именно Сурковым.

А рассказать вам, как это бывает в жизни на самом деле? Пожалуйста!
Итак, некое агентство получает заказ: «Мочить Суркова». Руководитель группы собирает сотрудников, и начинается «мозговой штурм»: выдумывается и привлекается все, что можно использовать в негативном ключе. В результате все валится в кучу и выплескивается в информационное пространство. Конечный эффект, который правильно уловила Латынина, – одна «утечка» гасит другую, кампания провалилась.

Через некоторое время собираются в кабинете коллеги Суркова и радостно обсуждают бездарную кампанию своих противников. Ставят тот же диагноз. Одного осеняет: «А давайте говорить, что это мы провели контркампанию и выкинули информацию о чеченских корнях!» Радостный гул. Все расходятся.

Еще раз, эта история не про Суркова. Она про жизнь. И в ней случайного, иррационального, непродуманного несопоставимо больше, чем нам кажется или хочется думать. С этим трудно смириться. Этому противоречат многие догматы науки позапрошлого века, которой нам пудрят мозги в школе.

Политологи и журналисты не одиноки в своих измышлениях про власть. Немало постарались биологи, разъясняя нам мудрость Природы. Например, объясняя происхождение одной из разновидностей бабочки, ученый пишет: «Отчетливо видимые на раскрытых крыльях бабочки глаза крупного животного призваны отпугивать птиц, поедающих этих бабочек». (Помните? «Все сущее разумно».) Только много десятилетий спустя другой ученый доказал, что среди природных врагов птиц, поедающих эту бабочку, нет животных с такими глазами, поэтому они никого не отпугивают. В конце концов, биологи-эволюционисты догадались, что могут быть мутации, которые закрепляются, поскольку появились совместно с другими, реально оказавшимися полезными для прохождения через фильтры естественного отбора. У таких мутаций нет ни рациональных причин, ни оправдывающих их последствий. Они – просто случайная игра природы.

Этот пример я привел для обоснования следующего тезиса. Отнюдь не все, что мы наблюдаем, имеет начало в виде некоторой рациональной причины. Многое сущее имеет место быть в силу случайных причин. Доказательств тому теперь великое множество: от физики элементарных частиц до истории. Мне это понадобится во второй части статьи.

Но один вывод можно сформулировать уже сейчас. Во-первых, не все действия власти нужно бросаться интерпретировать и обосновывать. Во-вторых, не все, что нуждается в интерпретации, должно объясняться мудрым промыслом. Большая часть действий власти — результат вульгарного бардака и первой непродуманной реакции на события.

Автор — президент Фонда ИНДЕМ

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=4863
22 СЕНТЯБРЯ 2006 г.
коллаж ЕЖ
«Что это за белое вещество
виднеется в курином дерьме?»
«Это тоже куриное дерьмо».
Курт Воннегут. «Времетрясение»

Итак, что бы ни происходило, как бы ни доказывала власть свою бездарность и несостоятельность, всегда найдутся люди (порой их большинство), которые стремятся приписать ее представителям всевозможные положительные свойства и усмотреть за действиями власти сложные замыслы.

Вы, конечно, скажете мне о харизме. Правильно. Но надо помнить, что харизма, как учил великий Макс Вебер, это свойство исключительности в глазах приверженцев или последователей. Харизматическая власть — это власть, осуществляемая на том основании, что люди готовы иррационально приписывать ее носителю право на эту власть в силу свойств личности, позволяющих ее осуществлять. Это самый древний вид власти, уходящий корнями в первобытное стадо человекообразных, едва сошедших с тропы взаимного истребления, чтобы ступить на дорогу конструирования примитивного социального порядка. Успеха на этой дороге добивались те стада, в которых вожак мог сохранить власть на какое-то время, необходимое для поддержания стабильности и порядка. Поскольку, в силу случайности, власть получал не обязательно тот, кто был достоин ее по своим личным качествам, то стадо компенсировало это тем, что смирялось с властью (иначе – снова самоистребление), приписывая вожаку недостающие достоинства. Это и есть харизма.

Современный человек несет в себе все пережитки социальной психологии первобытного стада, кто в большей, кто в меньшей степени. Но, научаясь постепенно рефлексии, он начинает сопоставлять свои социальные предпочтения с реальностью и часто обнаруживает противоречия. Тогда наступает «когнитивный диссонанс». Это понятие ввел американский социальный психолог Леон Фестингер. Оно означает переживаемое человеком противоречие между конфликтующими идеями, носителями которых он является, или между идеями, убеждениями и реальностью. Человек не может долго находиться в условиях когнитивного диссонанса и находит разрешение проблемы в изменении одной из пар, приводящих к противоречию.

В результате, к примеру, утверждение «Мы проголосовали за политика Х, потому что он хороший» замещается нами в ходе избавления от когнитивного диссонанса другим: «Политик Х хороший, потому что мы за него проголосовали». (Действительно! Не могли же мы проголосовать за плохого! Ведь тогда мы сами оказались бы плохими. Но коль скоро это не так и мы, конечно, хорошие, значит, мы голосуем правильно. И, значит, политик Х хороший, коль скоро за него голосуют хорошие люди, что бы там ни подбрасывала нам жизнь и как бы ни клеветали на него всякие маргиналы.)

Когнитивный диссонанс и стремление от него избавиться полегче и побыстрее, управляющее нашими убеждениями, творит чудеса. Я был свидетелем того, как одна дама, испытывающая оргазмический восторг при виде президента одной страны, но понимавшая, что ей трудно даже самой себе объяснить это всепоглощающее чувство, воскликнула: «Но какие у него сексуальные локти!». Вот! Решение найдено! Трудно спорить о сексуальности локтей (никто еще не додумался до этого). А когнитивный диссонанс можно сгладить.

Можно, конечно, поступать и по-другому: можно искать причину в себе, в своих ошибках, в своей ограниченности, лени, недостаточной осведомленности. Может быть множество причин, приводящих человека к неверным решениям, оценкам, представлениям об окружающих людях, о жизни. Нашему несовершенству нет предела. Но мы не любим этого признавать.

В этом смысле когнитивный диссонанс связан с другим понятием из психологии – фрустрацией. Оно обозначает сильное негативное переживание, вызванное препятствием на пути достижения какой-либо важной цели. Люди аккуратно делятся на две категории в отношении поиска методов преодоления фрустрирующего препятствия. Одни ищут причины в себе, в своих ошибках и недостатках. Это сильные люди, но их мало. Слабое же большинство с удовольствием ищет причины вовне: от судьбы до происков врагов.

Вот вам, кстати, простой критерий, с помощью которого можно легко узнать, слаба власть или сильна: посмотрите, как она снимает свои фрустрации. Если постоянно ищет врагов, то диагноз очевиден: слабаки.

Но есть еще одна причина в наших социальных установлениях, побуждающая многих приписывать власти достоинства, которыми она не обладает. Мы живем в мире социальных ролей. Ролей гораздо меньше, чем людей. И это существенно упрощает наше взаимодействие, делает его более предсказуемым и надежным. Есть роль «мать» (добрая), роль «отец» (сильный), «журналист» (осведомленный), «читатель» (благодарный, конечно) и т.п. Мы взаимодействуем с людьми, преисполненные ролевыми ожиданиями. Если ожидания не оправдываются, наступают фрустрация или когнитивный диссонанс.

Вместе с ролевыми ожиданиями на нас воздействует творимая нами самими социальная мифология этакого фонового толка. В обиходе сентенции настолько очевидные, что даже не обсуждаются. Одно из таких утверждений приводилось выше: «Хорошие люди голосуют за хороших политиков». Ясно, что если мы начнем разбирать по косточкам этот тезис, если начнем сопоставлять его с фактами, то от него ничего не останется. Но мы боимся начинать такую работу, поскольку всегда есть риск поставить под сомнение крайне важную для нас посылку: «Мы хорошие люди».

С упомянутым тезисом сопряжен другой фоновый миф: «Плохие руководители бывают только у плохих людей». Строгий анализ этого высказывания еще более опасен, поскольку он может подтолкнуть нас к самоубийственному выводу: «Мы плохие». Поэтому мы подсознательно принимаем этот тезис и бессознательно используем его, только чтобы не приближаться к неприятному выводу.

Теперь, обогащенные научным арсеналом, попробуем разобраться в сути обсуждаемого предмета.
Итак, вопрос: «Что делает наша власть?» Ответ: «Она ведет постоянную пропагандистскую кампанию, цель которой – убедить общество в адекватности ее ролевого поведения и, тем самым, в адекватности ролевых ожиданий общества». Смысл послания прост: «Вы хорошие, и мы хорошие. Вы правильно нас поддерживаете, а мы правильно работаем. Пусть так будет всегда».

Между тем граждане систематически сталкиваются с тремя фрустрирующими факторами. Первый: несоответствие легенды реальным обстоятельствам повседневной жизни. Этот когнитивный диссонанс предлагается разрешать следующим образом: сузить свой круг доверия до одной персоны, полагая всех остальных «плохими боярами».

Второй фактор: столкновение с информацией, разоблачающей власть. Здесь решение такое же простое: происки врагов. Удобство этого объяснения универсально, поскольку согласуется с привычным методом преодоления фрустраций. Заодно на врагов можно списать и неэффективность власти, как и причины всех других неприятностей: клеветники оказываются одновременно террористами.

С третьим фактором сталкивается, как правило, меньшинство. Прежде всего – наиболее осведомленная часть общества. В первую очередь журналисты. Именно они обладают всевозможной информацией, которая просто вопиет: «Воруют! Глупы! Бездарны! Неэффективны!» Потому именно они чаще всего переживают тяжелейший когнитивный диссонанс. Легче всего тем, кому повезло и кто не впал в неумеренные и преждевременные восхваления власти. Те, как Юлия Латынина, страдают когнитивным диссонансом в легкой форме, которая лечится умеренными фантазиями о несуществующих достоинствах отдельных представителей власти или их малозначимых удачах, вроде своевременного слива информации. Чем ничтожнее власть, тем труднее таким журналистам мириться с необходимостью комментировать действия ничтожеств. И тем сильнее побуждение найти в этом дерьме светлое пятнышко и донести об этом городу и миру (смотри эпиграф). Полное безрыбье побуждает их выдавать за рыбу не только раков, но даже их помет.

Тяжелее другим, кто поддался привычному русскому греху: мимолетной влюбленности во власть. А ведь она у журналистов и «политологов» обычно протекает в открытой форме. Вот этими овладевает тяжелейшая разновидность когнитивного диссонанса. И преодолевают они его, прибегая к предельно сильным средствам. Вранье – только одно из легких лекарств в этом наборе. Крайнее средство – перерождение личности, перетекающее в вырождение. Кстати, когда встречаете этих несчастных, не делайте поспешного вывода о том, что они продались преступному режиму. Таким еще повезло, у них нет никаких противоречий. Они куют собственное благополучие за счет страны, за наш с вами счет. И все.

Но есть среди них люди, искренне убеждающие нас в том, что власть безупречна, замыслы ее чисты, а все неприятное суть происки врагов. Их меньше, а их искренность – результат большой внутренней работы над собой в процессе преодоления когнитивного диссонанса. Интересно: чем отвратительнее власть и ее действия, тем изощреннее аргументы, изыскиваемые этими несчастными для нас и для себя. Их мне жаль, ибо они – первые кандидаты в умалишенные или самоубийцы. Это часто происходит, когда противоречия становятся непреодолимыми. Вспомните автора романа «Молодая гвардия».

Впрочем, граница между группами размыта, и можно легко попасть в зону риска, не заметив, как это произошло. Ведь однажды необоснованно возведя власть даже на маленький пьедестал, придется повторять это снова и снова, преодолевая раз за разом когнитивный диссонанс и подтверждая любыми средствами как свою состоятельность, так и истинность былых ошибочных оценок.

Потому в заключение четыре совета и одно напоминание.
Первый: если хочется (или очень нужно) похвалить власть, воздержитесь хвалить персоны, хвалите действия. А еще лучше – результаты действий.
Второй: если есть возможность не хвалить власть, не хвалите.
Третий: не забывайте, человек не совершенен, даже если он журналист. Тем более если он – политик.
Четвертый: люди любят, когда другие (а не они сами) раскаиваются в прежних ошибках. Не бойтесь раскаиваться. Читатели это любят.
Наконец: смотри эпиграф.

P.S. Посвящается людям, которых я когда-то уважал, а теперь жалею.

Автор — президент Фонда ИНДЕМ

Обсудить "Безрыбье-2" на форуме

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5002
7 ОКТЯБРЯ 2006 г.
novayagazeta.ru
Убили Аню Политковскую.
Убили самого честного, смелого и искреннего журналиста из тех, кто еще не убит.

Неужели все происходящее еще оставляет сомнения в диагнозе? Это фашизм. Он имеет новые черты. Он больше прибегает к массовому оболваниванию, чем к массовому террору. Но он не брезгует и старыми методами. В арсенале нынешней власти запугивание, шантаж, компромат, перекупка, вербовка, избиения. И убийства. Убили Юру Щекочихина, и мы проглотили это преступление, хотя все свидетельствовало об очевидном отравлении. Потом нас испытали попыткой отравить Аню. Снова проглотили. Теперь просто убили. Проглотим?

Перед всеми, кто так или иначе в силу профессиональной или гражданской активности вынужден определять свою политическую позицию, возникает очевидный выбор. Вариантов всего два. Первый: становиться пособником очевидных фашистов. Второй: объединяться и сбрасывать эту фашистскую мразь. Отсидеться не удастся.

Я обращаюсь к моим бывшим коллегам, которые продолжают по тем или иным причинам работать в Кремле или в правительстве. Вы уверены, что еще остаются какие-либо разумные аргументы для продолжения работы в этом месте, в это время, с этими людьми?

Я обращаюсь к лидерам партий, которые в той или иной степени связывают свое политическое будущее и будущее своих партий с переговорами за Кремлевскими стенами. Вы уверены, что ваши убеждения совместимы с тем прагматизмом, которым вы обычно обосновываете избрание метода наименьшего сопротивления? Нет ли у вас ощущения, что ваш прагматизм становится не менее преступным, чем действия тех, с кем вы ведете «консультации»? Никита Юрьевич, Геннадий Андреевич, Григорий Алексеевич и некоторые другие, вы что, забыли историю? Разве вы не помните, что маховик репрессий, дай ему только раскрутиться, перемалывает всех? Да дело и не в этом. Не омерзительно ли вам продолжать клянчить у них политические подачки?

Я обращаюсь к членам партий СПС, КПРФ, "Яблоко" и других. Вы понимаете, что циничный «прагматизм» ваших лидеров давно стал преступен и хоронит ваши партии?

Я обращаюсь к лидерам и членам неполитических общественных организаций. Вы действительно думали, что власть остановится в своей атаке на общество, начатой в начале 2005 года? У вас еще сохраняются иллюзии? Вы еще полагаете, что можете договориться с фашистами? Вы думаете, что существуют хоть какие-то рациональные основания для того, чтобы продолжать эти попытки? Саша, Юра, Генри Маркович, Людмила Михайловна, дорогие мои. Вы все еще думаете, что можно ждать и отступать?

Да, многие из вас, часто искренне, думают примерно так: «Нет, нельзя все рвать. Пока еще есть шанс сделать что-то полезное, сотрудничая с властью, надо пользоваться любой возможностью». Друзья мои, напрягите память и сопоставьте, скажем, за последние два года, свои достижения от реализации подобной стратегии и достижения власти, которая с энтузиазмом позволяет вам применять ее. Вы не видите разницы между приобретениями и потерями? Не в свободе маневра – в человеческих жизнях. Вашу стратегию власть превращает в вашу слабость и свою силу.

Хватит. Совершенно ясно, что отступать некуда. Я понимаю, что каждому из вас трудно принимать решение, нарушающее привычные защитные механизмы, привычные способы приспособления ко всей этой мерзости, привычный образ жизни, наконец.

Поймите! Речь идет не об образе жизни, а о жизни как таковой. О вашей жизни, о жизни нашей Родины. Не принимайте решений в одиночку. Вы же знаете, шантаж, вербовка, убийство в подъезде применимо к нам, пока мы поодиночке. Они сильны нашей разрозненностью и уступчивостью, нашим «прагматизмом».

Сделаем решающий шаг вместе. Вместе мы - сила, которую эти серые не преодолеют.

Автор - Сопредседатель
Всероссийского Гражданского Конгресса
Обсудить "Хватит!" на форуме

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29377
29 ФЕВРАЛЯ 2016,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/29377//1456725517.jpg
Мария Олендская

Три десятка тысяч людей, пришедших в субботу почтить память Бориса Немцова, не были склонны к громкому и дружному оппозиционному скандированию. Помнится, год назад тоже шли тихо. Дружное скандирование начиналось только при выходе на Васильевский спуск, а потом на мосту – тоже тишина. Скорбь не терпит крика. Но эта тишина – не признак смирения. Туда пришли люди, среди которых были многие, не относившие себя ранее к сторонникам политика Бориса Немцова. Но это были люди, которые могли разглядеть Немцова-человека, которые считают его убийство одним из самых гнусных преступлений власти. И они не ограничивают этим убийством список этих преступлений. Все они понимают, что власть может опьянеть от крови. И пока они, эти десятки тысяч, выходят на такое шествие, они хоть немного защищают потенциальные жертвы режима.

Надежда на это не лишена оснований. Вспомним, что в субботу в Москве было две демонстрации. Первая – наша. Вторая – демонстрация страха, которую провела власть, начав с запрета на прежний маршрут и заканчивая диким количеством техники и ОМОНа, забитого в улицы и переулки между нашим маршрутом и их Кремлем. Трудно представить себе более дикий контраст между скорбной, молчаливой, мирной демонстрацией и этой прорвой материализованного страха. Они боятся, и будут бояться, и Бориса, и нас, и нашей памяти о нем. Убитый ими Борис страшен для них не меньше, чем живой. И габариты второй демонстрации – явное тому свидетельство. Это будет так, пока мы помним, пока мы идем.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/29377//1456726956.jpg
Мария Олендская

Фоторепортаж Марии Олендской / ЕЖ

[Открытая Россия]

https://openrussia.org/post/view/14181/
Прямая речь, 08 апреля

Дарья Горсткина

Почему появились Национальная гвардия, которую торжественно возглавил охранник Путина, и пакет «антитеррористических» законопроектов? Политолог, президент Фонда ИНДЕМ Георгий Сатаров отказал Дарье Горсткиной в том, чтобы анализировать иррациональное:

— Почему новый силовой орган и пакет Яровой появились именно сейчас?

— На самом деле я не вижу ничего неожиданного в этих телодвижениях. И создание Нацгвардии с явным намерением получить какую-то индивидуальную дополнительную защиту Путину, и эти поправки, которые неожиданно появились, — все это аккуратно вписывается в то, что началось уже больше десяти лет назад и что отчетливо проявлялось все эти годы: мощное строительство оборонительных сооружений от врага, который в общем-то отсутствует; от угрозы, которая может, конечно, сниться по ночам, заставляя просыпаться в холодном поту с криками «мама!»; но от угрозы, которая явно преувеличена, если говорить мягко. Давайте посмотрим на самый первый пример. Это пакет антитеррористических мер, объявленных Путиным после Беслана 11 сентября, по-моему. Беслан мы не забудем, и «славное» поведение самого Путина, и то вранье, с которого началась реакция власти на захват, и вранье, которое лилось по телевидению и было прочитано ясным образом террористами. Они поняли, что их будут штурмовать, будут уничтожать. И результаты этой политики, эти страшные жертвы. Когда же дело дошло до антитеррористических мер, выяснилось, что главное в борьбе с терроризмом — это отменить выборы губернаторов и внести поправки в избирательное законодательство и законодательство о партиях, которые создают колоссальные барьеры для нормальной политической конкуренции.

Все это не имело никакого отношения к борьбе с терроризмом, а, конечно, было обусловлено совершенно другим. Незадолго до тех событий в Украине произошел первый Майдан, народ фактически восстал против мухлежа на выборах. И тогда, действительно, проявился страшный совершенно испуг власти. До этого они жили с ощущением «у нас все схвачено, мы пришли навсегда, мы украли ЮКОС и крадем все, что мы хотим, мы запредельно все погрязли в коррупции, и это навсегда, и никаких проблем». И вдруг оказалось, что бывает по-другому. У власти был очень сильный страх, и начались эти страшные перестраховки. Cовершенно очевидно, что общество тогда находилось в абсолютно заснувшем, довольном состоянии и во сне пускало сладкие слюни. И власти ничего не грозило, кроме совершенно убогой горстки диссидентов.

Все это началось тогда и продолжается до сих пор. Все запретительные меры, все это потрясающее бешенство принтера. Достаточно задать простой вопрос: дети 14-15-16-17 лет, против которых они вводят эти самые свои устрашающие меры, — это что, реальная угроза для Яровой, для Путина, для этого здания, обложенного дикой защитой на Охотном Ряду, для Кремля, для их активов? Вот эти дети им действительно угрожают? Ответ более или менее очевиден, он и подталкивает к объяснению: то, что началось тогда, что вызвало их страх и что усиливалось всеми этими революциями в диктаторских режимах — в Африке и на Ближнем Востоке — и неожиданная для них вспышка протеста в 2011 году. Вся эта линия аккуратно встраивается в общую схему: есть фантастический страх обоснованной расплаты за все преступления, которые были до сих пор, и есть постоянная попытка успокоить себя этими мерами. Вот, собственно, и все.

Учения Нацгвардии по разгону массового протеста. Кадр: Открытая Россия

— Тем не менее все действия властей по ужесточению законодательства чаще всего были реакцией на какие-то неприятные для нее события...

— Я прошу прощения, это была не реакция на события. Допустим, есть рефлекторные реакции — глаз моргает, чтобы в него ничего не попало и глазам ничего не грозило. Погибли дети в Беслане, погибли в результате понятных причин. И никакого отношения к стабильности этого преступного режима то событие не имело — это первое. Второе: Беслан был не причиной, а удобным поводом. Я могу это говорить по своему личному опыту, потому что еще в нулевом году один из заместителей руководителя администрации, когда я там был по неким делам, меня спросил, как я отношусь к отмене выборов губернаторов. Я сказал, что мое отношение к этому несущественно, поскольку это просто противоречит Конституции. То есть они думали об этом еще в нулевом году. И только в четвертом они воспользовались поводом. Реакции тут никакой нет — есть этот постоянно нависающий страх, и есть иррациональная, подчеркиваю, реакция на этот страх как автопсихотерапия. Понятно, что если хотя бы кто-нибудь из них чуть-чуть был знаком с историей, то знал бы, что такого рода меры никак не избавляют такие режимы от краха. Поэтому речь идет о такой самопсихотерапии. Попытках успокоить себя этими мерами.

— Хорошо, давайте не будем называть это реакцией, давайте поговорим о поводе. Причина в целом понятна, но что стало сейчас поводом? Поводом, скажем, внутренним, ставшим катализатором принятия всех этих решений.

— Я понял, вы мне предлагаете работать психотерапевтом Путина, что я считаю абсолютно бесполезной тратой времени. Это могло быть все что угодно: облом в Сирии, облом в Украине, очередная информационная вспышка с компроматом против него и его окружения. Я не вижу какой-то необходимости этим заниматься, поскольку не являюсь его психотерапевтом. Вы ищете логику в том, что находится за ее пределами. Страх — чувство иррациональное. И искать в этом какую-то рациональность абсолютно бессмысленно. Это все равно что смотреть на эпилептика и думать, почему сначала он дергал левой ногой, а теперь вдруг дергает правой.

— От этого «эпилептика» пока во многом зависит наша жизнь, так что хочется хоть как-то нащупать логику там, где ее, действительно, скорее всего нет.

— Наша жизнь в нашей стране зависит прежде всего от нас. И мы довели и этого больного, и эту больную, я имею в виду страну, до этого состояния своим равнодушием. Поэтому разбираться надо не с ним, разбираться надо с собой.

[Открытая Россия]

https://openrussia.org/post/view/14811/
Прямая речь, 05 мая

Георгий Сатаров. Фото: Сергей Карпов / ТАСС
Политолог и социолог Георгий Сатаров объясняет, как стоит интерпретировать данные соцопросов про низкий уровень протестных настроений в России

«Левада-центр» опубликовал очередное социологическое исследование о протестных настроениях в России: 74% опрошенных оценили вероятность массовых протестов против падения уровня жизни как низкую, вполне возможной такую ситуацию видят 19% респондентов, 7% ответить затруднились, а 11% россиян готовы лично принять участие в протестах.

Несколько более скептично респонденты относятся к выступлениям с политическими требованиями: их назвали маловероятными 78%, а принять в них участие готовы около 8%. В публичных протеста или забастовках за последний год участвовали, согласно опросу, 2% россиян.

По сравнению с февралем 2016 года протестные настроения несколько снизились. Тогда массовые выступления с экономическими требованиями маловероятными считали 70% опрошенных, с политическими — 77%. Лично принять участие в подобных акциях были готовы соответственно 16% и 12%.

Георгий Сатаров считает, что 12–16% — это гигантская цифра:

— Абсолютно безнадежное дело выявлять уровень массовых протестных настроений с помощью таких опросов. Это такая социология для восьмого класса, ну, может быть, третьего или пятого курса. Опрос, как минимум, двусмысленный. Потому что один вопрос подразумевает два типа ответа: хочу ли я или не хочу, а второй — экспертного толка: может ли такое произойти, вижу я или не вижу шанс. Одним таким вопросом разделить два этих разных подхода невозможно. Там есть эти два вопроса, но это не отменяет того, что опрос не поддержан вопросами, которые могли бы разделить проблему, о которой я сказал.

Можно, конечно, задавать такого рода вопросы, но чтобы из них выцепить что-то осмысленное, нужно по-другому это анализировать. Процент из этих опросов действительно ничего не показывает. Например, чтобы понять политическую динамику, бессмысленно задавать вопросы всем. Либо если задавать вопросы, то на большей выборке и выделять среди отвечающих активные группы — это возможно. Собственно, на эти группы затем и стоит ориентироваться.

Вообще, только активное меньшинство и двигает массовые перемены — никогда большинство этим не занималось. Есть такая биологическая константа: в любой популяции активных особей порядка 5-7%, и все зависит от них. Обычно протесты организовывает активное меньшинство — так в жизни и происходит. А дальше большинство смотрит, куда дует ветер.

Чтоб было понятно: в социальной психологии в известных экспериментах по конформизму и нонконформизму нонконформное поведение демонстрировало примерно 8–10%. А в вопросах, например, кому принадлежит Крым, несогласных с тем, что он принадлежит России, около 15% — это гигантская цифра по сравнению со средними данными.

[Георгий Сатаров]

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=926674544125992&id=100003503649476
Вчера в 11:04 ·
http://supple.image.newsru.com/images/big/104_5_1040514_1473880305.jpg
Я имею в виду тезис о том, что идти голосовать постыдно и аморально, поскольку это ни что иное как участие в игре по правилам преступной власти, что легитимирует режим и продлевает его жизнь. В своем наиболее последовательном выражении эта позиция предполагает полный эскапизм – бегство от всего, что связано с политикой, уход в частную жизнь, самосовершенствование и т.п. Нередко добавляют: «Вот будут честные выборы, тогда и пойду голосовать». Вопрос о том, как появятся честные выборы, либо остается без ответа, либо вызывает призыв идти на баррикады. Попытка объяснить, что это ровно то, чего ждет режим, создавая нацгвардии и перекачивая львиную часть наших налогов в институты насилия, вызывает гнев, блокирующий дальнейшую дискуссию. Такую же реакцию вызывает и напоминание об очевидных фактах, указывающих на старания власти всячески сокращать явку на выборах. Поэтому дальше уже некому задавать вопрос: «Морально ли участвовать в такой игре власти, тем самым укрепляя ее и продлевая ее благоденствие?».

Но не это главное. Суть в том, что эти обоснования аморальности оппозиционных политиков и граждан, намеревающихся участвовать в выборах, содержат столь же очевидную сколь и нечестную подмену понятий. Ведь игра власти – не в плохих законах, а в постоянной практике нарушения своих же законов и манипулирования этими законами под прикрытием послушных судов. Или может кто-то из сторонников оспариваемой мной позиции видел как какой-либо член «Яблока» сует в урну пачку бюллетеней или кто-то из ПАРНАСа организует карусели у участков? С таким же успехом диссидентов 70-х можно было бы обвинять в укреплении СССР с помощью их призыва «Выполняйте вашу Конституцию!». Для ясности: если бы путинский режим, сохраняя те же побудительные мотивы, не попирал бы постоянно и повсеместно действующую Конституцию, мы бы жили в другой стране, а этот цикл статей был бы не нужен.

Если же мне скажут, что честно победить эту власть невозможно, то я не колеблясь отвечу: «Бред!». Только честно и возможно, ибо это первое, что должно отличать оппозицию от нынешней власти и создавать контраст, понятный избирателям и ожидаемый ими.

И вот тут-то и появляется главный козырь: « Эта власть – чудище обло, стозевно, лайяй…»… (Я не продолжаю, вы все это в школе проходили). «…, и потому победить ее невозможно. Все равно напишут в протоколе, что им нужно. А сейчас они еще затеяли игру в имитацию честных выборов. И в этом участвовать совсем уже неприлично».

Никогда не было и не будет абсолютно эффективных репрессивных режимов. Судьба всех бывших тому свидетельством. Так будет и с этим. Но что при этом станет со страной и со многими из нас зависит от того, что мы будем делать сейчас, и какие для этого есть предпосылки в самом режиме. Вот об этом пойдет разговор в следующей статье. Поговорим про игру в честные выборы и про другие последствия действий власти.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30167
14 СЕНТЯБРЯ 2016,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/30167//1473844362.jpg
ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?

Элеонора Рузвельт в США была часто популярнее своего мужа-президента. И заслуженно. Очень была неглупая и энергичная дама. Ей приписывают следующее изречение: «Посредственные личности судачат о людях, люди средние – о событиях, люди умные – об идеях». Поэтому меня умиляет, когда одним из основных аргументов за отказ участвовать в голосованиях в России используются те или иные негативные качества политических лидеров, в том числе - опозиционных.

Давайте осознаем незамысловатую мысль: идеальных политиков в природе не бывает. Впрочем, это касается и не политиков – любых мужчин и женщин тоже. И если мы на этом основании отказывались бы от вступления в интимную близость с особами противоположного пола, то человечество незамедлительно вымерло бы. И ведь логично. Подумайте сами: «Ну как я с ним (с ней) буду зачинать ребенка, если ему передадутся все его (ее) недостатки!?» (о своих мы обычно не вспоминаем).

В этой позиции наличествует еще одна краска. Воздержант (будем так называть людей, воздерживающихся от участия в выборах) предельно высоко ценит свой голос (что является обычно следствием высокой самооценки, нередко вполне справедливой). Участие в выборах, где он жертвует этим своим богатством, рассматривается им как личный дар (во время голосования) какому-нибудь политику (кандидату в президенты, лидеру партии и т.п.). И он (воздержант) естественно думает, достоин ли этот политик его дара.

Отвечаю сразу всем: никто из политиков вашего дара не достоин. Но из этого не следует, что голосовать не надо. И причина очень проста: если мы люди не глупые, то понимаем: мы голосуем не за конкретного политика, а за нужные нам, ожидаемые нами возможные последствия нашего голосования, за изменения, которых мы все хотим. Только это важно. Обратите внимание: я подчеркнул слово «возможные». Этим я честно признаю тот факт, что обеспеченная вашими голосами победа (о смысле слова победа мы поговорим потом) вашего кандидата (партии) только создает возможность для нужных вам последствий, изменений, но никогда не гарантирует их. А вот ваше массовое воздержание гарантирует отсутствие нужных вам последствий (изменений). Поясняю: брак с полюбившейся вам персоной не гарантирует счастливой семейной жизни, а лишь является ее предпосылкой. Для счастливой семейной жизни нужно еще многое, включая ваши постоянные усилия. Но если вы будете отказываться от вступления в брак (в широком смысле этого слова), то вам точно обеспечено отсутствие счастливой семейной жизни. Так, надеюсь, понятнее.

В политике, как в жизни. Ваше голосование – только начальное условие. Чтобы получить нужный вам результат, нужно еще кое-что. Но об этом я расскажу в последней статейке этого цикла. А пока резюме: чтобы дойти до цели, нужно сделать первый шаг. Банально. Но от этого не перестает быть истиной, о которой часто забывают.

ЧТО ЗНАЧИТ «ПОБЕДИТЬ»?

Я убежден, что мои читатели хотят того же, что и я. Чтобы было не стыдно за свое гражданство. Чтобы всякое отмороженное быдло наказывали по закону, как и утонченных запредельных воров, когда они разными способами нарушают законы, и чтобы невиновных не сажали в тюрьму. Чтобы можно было без стыда болеть за своих на олимпиадах и чемпионатах мира. Чтобы честные выборы были нормой, как и независимый суд. Чтобы для получения хорошего образования не надо было ехать за границу. Что бы не было смертельно безнадежно и страшно заболевать и лечиться в своей стране. Простые и понятные вещи, из которых я конечно перечислил не все.

Поэтому я недоумеваю, когда активные воздержанты говорят: «Какой смысл участвовать в этих выборах, если победа на них невозможна!?». Я возмущаюсь, поскольку за этим аргументом позиция, проводящая стену между мудрецами, воспарившими к истине, и всеми остальными – идиотами, у которых слюна течет из уголка рта. Вот я, например, такой идиот, по их мнению.

Но хватит непродуктивного гнева. Давайте вернемся снова к простым истинам. Что можно было бы назвать безусловной победой? Ну вот, например: Яблоко набирает 35 процентов (мест!), Парнас еще 17, к победителям тянутся сателлиты из мажоритарных округов. И вот в Думе уверенное большинство, которое может развернуть страну в нужном направлении! Дело не в том, что это нереальный бред. Все гораздо хуже: такая победа тоже лишь условие для возможных изменений. Ведь скептик скажет (а я с ним соглашусь): «Вы, г-н Сатаров сами сказали, что идеальных политиков не бывает. А где гарантии, что эти победители тоже не скурвятся, и все останется по старому!?». Мой ответ уже известен: «Хотите гарантий – сидите дома. Гарантированно ничего не изменится или станет хуже». А если не о гарантиях, а о повышении шансов (а это единственно возможное в нашей жизни), то это к последней статье.

Никто из разумных людей, включая Явлинского и Касьянова, не рассчитывает на то, что попадание в Думу небольшой группы оппозиционеров приведет к одномоментной «сбыче мечт», которые я перечислял в начале текста. Давайте рассуждать по-другому. Если сидеть дома и способствовать планам власти уменьшать явку и ничего не менять в Думе, то точно не станет лучше и с большой вероятностью – хуже (см. статью Орешкина в Новой газете). Если мы реалисты, то понимаем, что путь к мечте непрост и длинен. В нем много шагов, и каждый следующий шаг, если он на этом пути – очередная победа. Ваш приход на выборы – это первая победа: над своими пассивностью и скептицизмом. Небольшая группа ваших представителей в Думе – следующая победа.

И вот тут-то у вас появилось (или всплыло из памяти) очень веское возражение, оно же – важный аргумент в защиту воздержанства.

ДА ЧТО ОНИ МОГУТ?

И вот я говорю: «Небольшая группа ваших представителей в Думе – следующая ваша победа». И словно слышу в ответ от вас: «Да что они могут!?». И верно, ну что может изменить в принятии законов группа депутатов в 20-30 человек. Не принимают законы таким числом голосов. Согласитесь, верно схвачено.

Начну с еще одной простой истины. Никогда (подчеркиваю – никогда!) серьезные социально-политические изменения не начинались большинством (подчеркиваю – не начинались). Изменения начинало меньшинство общества. И возможность таких изменений определялось качеством меньшинства, а не его количеством. Обращаюсь к тем, кто помнит, как начинались изменения в СССР в конце восьмидесятых. Вспомните Межрегиональную депутатскую группу и сравните ее с агрессивно-послушным большинством Съезда народных депутатов (по выражению Юрия Афанасьева). Что называется – почувствуйте разницу. Появление на Съезде этого меньшинства – первой после войны легальной советской оппозиции – стало важным шагом на пути к кончине тупикового и губительного большевистского эксперимента над людьми и историей.
И напомню забывшим: во главе гигантских политических демонстраций того времени (не первомайских, конечно) шли как щит депутаты из этого меньшинства. И еще о качестве: сравните наши митинги, хотя бы и нынешние, и митинги, на которые власть сгоняет послушные стада.

А теперь коротко о том, что эта горстка ваших представителей могут и обязаны сделать.

Первое: после большого перерыва внутри российской власти должно и может появиться хоть небольшое, но публичное, легальное и легитимное, защищенное законом ядро настоящей политической оппозиции. Его наличие – непременное условие роста уличной оппозиции и укрепления ее авторитета. Наконец, спайка между оппозицией внутри власти и вне ее резко повышает шансы успешных мирных изменений. Это не мнение, а факты.

Второе: это ядро оппозиции внутри власти может и должно начать изменение атмосферы в обществе (тут свои технологии, о которых я здесь писать не буду). Люди в стране должны через некоторое время почувствовать, что задули другие ветры, «ветры перемен». Без этого ничего не меняется. Это изменение «политической погоды» приведет далее к росту численности и авторитета оппозиции, включая публичную оппозицию внутри власти.

Третье: это принятие решений, в том числе довольно важных, внутри Думы. По нашей Конституции (статья 125) для обращения в Конституционный суд по вопросам конституционности норм различных законов достаточно сколотить группу депутатов в 90 человек. Я утверждаю, что при определенных условиях это более чем реально. В частности, если уже происходит то, что описано в двух первых пунктах. К созданию таких возможностей в Думе я еще вернусь. Не останавливаясь на других отдельных возможностях, отмечу следующее важное обстоятельство, установленное политической наукой. Влиятельность фракции в парламенте определяется не столько ее размером, сколько умением сколачивать большинство по важным вопросам, вызывающим раскол среди депутатов. Ниже я буду писать, почему это возможно в следующей Думе.

«Все это прекрасно» - говорите вы, «но не реально. Наших голосов просто слишком мало. Откуда же возьмется наша фракция в Думе?». Вот с этим мы разберемся в следующем тексте.

Фото: Михаил Почуев/ТАСС

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30169
16 СЕНТЯБРЯ 2016,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/30169//x1473974640.jpg.pagespeed.ic.XwM_Wg_DeH.jpg
А СКОЛЬКО НАС?

Вот мы и дошли до следующего убийственного возражения: «Нас слишком мало». Здесь я вынужден извиниться перед читателями и предупредить, что ниже я буду использовать не столь очевидные соображения, что выше.

Страна загипнотизирована широко тиражируемыми данными неадекватной социологии. Это часто даже не результат злого умысла, а просто недостаточной квалификации. Вот, например, данные социологического исследования Фонда ИНДЕМ, которое проводилось примерно год назад. Анкета содержала вопрос о степени доверия респондентов различным институтам и персонажам, среди которых был и действующий президент. Результат по последнему: «Полностью доверяю» — 35,8%; «Скорее доверяю» — 42,8%; «Скорее не доверяю» — 13,4%; «Совсем не доверяю» — 5,5%; «Затрудняюсь ответить» — 2,5%. Обычно складывают два первых процента и называют такую сумму уровнем доверия президенту. В данном случае она равна 78,6% – довольно близко к известным цифрам. Но такое суммирование возможно, когда общественное мнение находится в здоровом состоянии. Тогда ответы «Полностью доверяю» и «Скорее доверяю» можно трактовать как смежные интервалы на некоторой недоступной нам непрерывной шкале степени доверия. В нашем случае эта модель не работает, что вызвано тотальным и агрессивным давлением на общественное мнение и на сознание граждан. В частности, группа респондентов, выбирающих ответ «Полностью доверяю», имеет отчетливое и понятное социально-политическое лицо. А а у второй группы выбирающих ответ «Скорее доверяю» такого лица нет, поскольку выбор этого ответа обусловлен не степенью доверия, а конформистским бегством от откровенного ответа.

В сфере интереса нынешней политической социологии есть несколько таких сюжетов, где ответ идет от исковерканного общественного мнения. Поэтому долю недоброжелателей нынешней власти нельзя оценивать по процентам, подобным приведенным выше. Но нам предлагают именно это, и мы это принимаем за чистую монету и строим на этих данных наши представления о ситуации в стране, о своих согражданах, о шансах повлиять на изменение ситуации, о целесообразности идти на выборы и голосовать.

Важно понимать, что общественное мнение вырождается не тотально, а только в зонах тотального пропагандистского давления. Когда граждан спрашивают о сюжетах, к которым равнодушны кремлевские пропагандисты, мы имеем высокие шансы получать более надежные (хотя и несколько сдвинутые) результаты. Например, по данным последнего опроса Левада-центра, 32,5% респондентов считают, что страна движется в неправильном направлении; более 61% не одобряют деятельность Государственной думы; 40% считают, что Путин несет ответственность за основные проблемы страны, включая рост стоимости жизни; более 37% оценивают экономическое положение в стране как плохое; более 34% считают, что Путин выражает интересы силовиков, а 28% — олигархов. Останавливаюсь. Обратите внимание, если тема не навязывается телевидением, то суждения по ней наших граждан более адекватны. И могли бы быть совсем адекватными, если бы эти же сюжеты обсуждались свободно с равноправным представлением всех точек зрения.

Итак, я утверждаю, что нас, потенциально готовых проголосовать на выборах против этого режима и за возможность изменений в стране, существенно больше, чем навязывается неадекватной социологией. К этому сюжету я буду еще возвращаться. После того, как разберемся с проблемами морали.

ДА ВЕДЬ СТЫДНО ЖЕ!

Я имею в виду тезис о том, что идти голосовать постыдно и аморально, поскольку это не что иное как участие в игре по правилам преступной власти, что легитимирует режим и продлевает его жизнь. В своем наиболее последовательном выражении эта позиция предполагает полный эскапизм – бегство от всего, что связано с политикой, уход в частную жизнь, самосовершенствование и т.п. Нередко добавляют: «Вот будут честные выборы, тогда и пойду голосовать». Вопрос о том, как появятся честные выборы, либо остается без ответа, либо вызывает призыв идти на баррикады. Попытка объяснить, что это ровно то, чего ждет режим, создавая нацгвардии и перекачивая львиную часть наших налогов в институты насилия, вызывает гнев, блокирующий дальнейшую дискуссию. Такую же реакцию вызывает и напоминание об очевидных фактах, указывающих на старания власти всячески сокращать явку на выборах. Поэтому дальше уже некому задавать вопрос: «Морально ли участвовать в такой игре власти, тем самым укрепляя ее и продлевая ее благоденствие?»

Но не это главное. Суть в том, что эти обоснования аморальности оппозиционных политиков и граждан, намеревающихся участвовать в выборах, содержат столь же очевидную, сколь и нечестную подмену понятий. Ведь игра власти – не в плохих законах, а в постоянной практике нарушения своих же законов и манипулирования этими законами под прикрытием послушных судов. Или может кто-то из сторонников оспариваемой мной позиции видел, как какой-нибудь член «Яблока» сует в урну пачку бюллетеней или кто-то из ПАРНАСа организует «карусели» у участков? С таким же успехом диссидентов 70-х можно было бы обвинять в укреплении СССР с помощью их призыва «Выполняйте вашу Конституцию!» Для ясности: если бы путинский режим, сохраняя те же побудительные мотивы, не попирал бы постоянно и повсеместно действующую Конституцию, мы бы жили в другой стране, а этот цикл статей был бы не нужен.

Если же мне скажут, что честно победить эту власть невозможно, то я не колеблясь отвечу: «Бред!» Только честно и возможно, ибо это первое, что должно отличать оппозицию от нынешней власти и создавать контраст, понятный избирателям и ожидаемый ими.

И вот тут-то и появляется главный козырь: « Эта власть – чудище обло, стозевно, лайяй…» (Я не продолжаю, вы все это в школе проходили.) «…и потому победить ее невозможно. Все равно напишут в протоколе, что им нужно. А сейчас они еще затеяли игру в имитацию честных выборов. И в этом участвовать совсем уже неприлично».

Никогда не было и не будет абсолютно эффективных репрессивных режимов. Судьба всех бывших тому свидетельством. Так будет и с этим. Но что при этом станет со страной и со многими из нас зависит от того, что мы будем делать сейчас и какие для этого есть предпосылки в самом режиме. Вот об этом пойдет разговор в следующей статье. Поговорим про игру в честные выборы и про другие последствия действий власти.

И У НИХ БУДУТ ЧЕСТНЫЕ ВЫБОРЫ?!

Спешу читателей успокоить (а кого и разочаровать): честных выборов у них не будет. Честные выборы не сводятся к безукоризненному подсчету голосов. Им мало и честно проведенной избирательной кампании (а ее уже давно не видно). Честные выборы начинается с полноценной политической конкуренции, которая честна круглогодично. а не два месяца в пять лет. Такой политической конкуренции нет и в помине. Честные выборы – это не только подсчет голосов, но и равноправная избирательная кампания, чего тоже нет. Мы видим это по преследованиям. задержаниям кандидатов – представителей оппозиции. «Тогда что-же означают эскапады Эллы Александровны в сторону членов ее избирательной вертикали, нарушающих свои избирательные законы?». Правильный вопрос. Некоторые политические комментаторы, мнение которых я разделяю, считают, что Путину нужно представить свои будущие выбора честными (подчеркиваю – представить). Поэтому нынешние парламентские выборы для него – репетиция президентских, полигон испытания нового подхода. Тогда закономерен следующий вопрос: «А зачем ему это нужно?». Ниже мой вариант ответа на него.

Обычно считают, что Путин построил вертикаль власти. Это верно только отчасти, ведь и сам Путин – продукт этой вертикали, во-первых, той ее части, которая начала формироваться до него, и, во-вторых и тем более, той, что величественно достраивалась при его вдохновляющем участии. Ведь именно они регулярно восстанавливают его на своем посту с помощью специфических известных всем методов. Вы помните, как Путин ранее на своих мостах с народом регулярно отвечал на жалобы подданных: «Я два года назад дал поручение, а они…». Это как раз про то. Путин был всегда важен этой вертикали, поскольку выполнял важнейшую функцию: своим рейтингом защищал эту вертикаль. Но его политика последних лет, а также глубочайший экономический кризис, в который продолжает сваливаться страна, могут вызвать искушение у верхушки вертикали сменить его на другого исполнителя той же функции. Ведь, думают они, до сих пор все отлично получалось.

Я подозреваю, что Путин опасается такой возможности. И чтобы не допустить ее, решился на чистку своего окружения и сделал ставку на более или менее чистую легитимность – на зависимость на избирателей вместо зависимости от вертикали. Успех по обоим направлением и способствует продлению его президентства, и создает ему определенную свободу маневру при выборе средств для выхода из кризиса. Поэтому сейчас намерение сравнительно честно подсчитать голоса (в условиях отсутствующей предварительной политической конкуренции) вызвано необходимостью проверки нового подхода к легитимации: и избиратели, и вертикаль должны верить, что Путин является президентом «по воле народа».

Но, есть одна закавыка. Нам всем свойственно преувеличивать нашу способность управлять социальностью. Поэтому всегда существуют так называемые «непреднамеренные последствия». Это незапланированные эффекты наших решений и действий, часто противоречащих нашим целям и намерениям. И чем сложнее сфера «управления», а общество – самая сложная сфера, тем вероятнее и масштабнее эти непреднамеренные последствия. Для примера: уж на что безобидное было дело – поменяться местами Путину и Медведеву по результатам выборов. Но именно заявление об этом намерении подняло на ноги будущие десятки тысяч на Болотной и бросило их в ряды наблюдателей (первую сферу активного выражения недовольства). Сегодня мы также увидим (и видим уже) действие непреднамеренных последствий, которые могут повлиять и на результаты выборов, и на работу будущей Думы.

И ЧТО БУДЕТ?

Вопрос, вынесенный в заголовок, непосилен для меня, если кто-то ждет исчерпывающего ответа. Например, я не знаю, чем закончатся мои усилия, и как много народу откликнется на соображения вроде моих или Игоря Яковенко, или Бориса Акунина, или Дмитрия Орешкина. Но есть несколько обстоятельств, относительно которых можно выдвинуть правдоподобные предположения, особенно когда они уже начали подтверждаться.

Первое. В начале этого года двое весьма уважаемых мною эксперта не сговариваясь выдвинули предположение, которое я разделяю. Здесь речь идет о непреднамеренных последствиях очередных изменений формулы выборов в Думу – возврата к смешанной системе. В начале этого года некоторые уважаемые мной политологи, высказали по этому поводу следующий прогноз, с которым я тогда согласился, и который нашел позже некоторое подтверждение. Они утверждали, что руководство регионов воспользуется возвратом к смешанной избирательной системе, чтобы продвигать через одномандатные округа своих людей. Причина (с моей точки зрения): ожидание политического кризиса, во время которого было полезно иметь в Думе людей, которые могли бы продвигать на федеральном уровне интересы регионов, чего они были лишены в начале первого путинского президентства. За это они получили хорошие отступные в виде доступа к беспрецедентной кормушке. Но сейчас он пустеет, и надо думать о будущем. Люди, побеждающие в одномандатных округах – это не послушное списочное стадо. Они чувствуют себя более независимыми. И это серьезный резерв существенных изменений и атмосферы в Думе, и расклада сил. То, что это предположение о стратегии региональных властей правдоподобно, подтвердили результаты праймериз «Единой России», на которых проиграли многие статусные действующие депутаты, десантированные своей партией в различные регионы.

Второе. Многие считают «Партию роста» спойлером, созданным отбирать голоса у оппозиции. Не важно, верно это или нет. Я не об этом, а о том, каково следствие. Многие эксперты считают, что они будут отбирать больше голосов у «Единой России», чем у оппозиции, получая голоса тех, кто предпочитает голосовать за тех, кто поддерживает Путина, но не любит действующую партию власти. Но важно, что там немало людей, которые вряд ли будут строится по свистку, считающих себя вполне достойными быть депутатами, и использующие намерение власти создать имитацию оппозиции, чем желающие оставаться имитацией. И этот тоже – резерв изменения ситуации в Думе.

И третье. Это уже моя собственная фантазия, касающаяся игры власти в честный подсчет голосов. Подозреваю, что на это клюнут избиратели, недовольные ситуацией, но возбужденные тем, что им пообещали посчитать их голоса, а не переложить их кому следует. Это типичное непреднамеренное последствие. Каково будет его влияние, заранее оценить очень сложно. Обычно такие избиратели определяются в последний момент.

Я утверждаю, что в стране минимум пятнадцать процентов избирателей от их общего количества, которые являются потенциальной электоральной базой оппозиции. Я уверен также, что есть еще примерно сорок пять процентов конформистов, о которых я писал ранее, из которых треть – недовольные ситуацией по разным причинам, и которые могли бы проголосовать на выборах против власти. В сумме – тридцать процентов. Если две трети из них придут, то это двадцать процентов избирателей или треть от пришедших. Если хотя бы половина отдаст свои голоса за оппозицию (две партии), то будет тот результат, который ждут многие. Причем это «оценка снизу». Но для этого надо вставать и приходить. Но если вы сможете обеспечить этот результат – то он, напоминаю, только условие для изменений.

И ЧТО ПОТОМ?

Если б я знал! Но можно порассуждать о двух исходах, определяемых поведением воздержантов, к которым обращаюсь я и некоторые мои коллеги. Ведь результаты выборов – это важный сигнал, который считывают и превращают потом в свои личные стратегии разные социальные группы и их представители. Как и полтора года назад, я считаю эти парламентские выборы важным историческим моментом, развилкой, определяющей судьбу страны и каждого из нас. Вот два варианта.

Первый – пессимистичсекий, победа воздержанства. Итог: в думе не появляется оппозиционной фракции. Следствия: власть получает широкий диапазон действий и внутри страны, и вне ее со всеми вытекающими последствиями. Доступно все – наращивать репрессии и насилие, идти на выборы Путину, скалить зубы на Запад, закатывать в кутузки недовольных голодом и потерей работы, закрывать границы и Интернет. Уверен, что будет всплеск бегства людей и капиталов, хотя казалось, что бежать уже нечему. Не рискну говорить, что на стране можно ставить крест, но уверен, что так будут думать многие и внутри, и вне ее.

Второй – оптимистический, значимая часть воздержантов идет на выборы, и в Думе появляется оппозиционная фракция поддержанных нами депутатов. Теперь я возвращаю читателей к третьей статье этого цикла, в которой я писал, что может сделать в Думе небольшая, но сплоченная группа депутатов со статусом фракции. И я намекал, что это еще не все. Но я также постоянно подчеркивал, что все это только открывает возможности (что тоже немало, конечно). Но превратиться в ощутимые последствия они смогут только при одном важнейшем условии. Избиратели, втащившие оппозицию в Думу, не должны на этом успокаиваться, как это было до сих пор. Позиция «мы за вас проголосовали, а теперь давайте сами, делайте нам хорошо» – абсолютно провальная. Политики будут делать то, что нужно нам, если во-первых, мы будем постоянно держать их под контролем, и, во-вторых, поддерживать достижение нужных нам целей внепарламентской политической активностью. Практика демократий знает множество легальных способов и того, и другого. Чтобы это делать не нужно постоянно держать «под штыком» всех проголосовавших за оппозицию. Достаточно двух-трех процентов для регулярной активности, но остальные должны чувствовать себя в постоянном мобилизационном резерве.

Кто читал этот мини-сериал с самого начала, возможно запомнил слова Элеоноры Рузвельт. Я теперь хочу к ним вернуться и дать им свою интерпретацию, уместную, как мне кажется, в данной ситуации. Нынешние научные представления о возникновение нашего вида (сапиенсов, стало быть) с его особенностями (языком, например) выделяют стремление людей кооперироваться для достижения общих целей. Именно эта способность обеспечила нашему виду его уникальные конкурентные преимущества. Так вот. Нам очень трудно объединяться, договариваясь вокруг кого объединяться. Почти так же трудно объединяться вокруг наилучших способов действовать. Данная дискуссия вокруг участия или неучастия в выборах тому пример. Но легче договариваться относительно идей: в данном случае – наиболее общих целей. (Ну вроде: если племя завтра не выйдет на охоту и останется спать в пещере, то кранты, сдохнем с голоду). Подавляющее число участников данного спора объединяет цель: нужно менять ситуацию. И здесь есть только три варианта: первый – не объединяться в походе на выборы и продолжать бесплодный спор. Второй: объединяться в воздержанстве. Третий: объединиться, идти на выборы, помогать победить тем, кто ждет наши голоса, а после выборов жесточайшим образом контролировать своих избранников, не возвращаясь на печку, как обычно. Этот третий вариант – единственный, дающий нам шанс на будущее. История может прощать тех, кто промахивается, действуя, но не прощает тех, кто проигрывает бездействуя.

Фото:Юрий Смитюк/ТАСС

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5246
3 НОЯБРЯ 2006 г.
коллаж ЕЖ
Прошелестела легкая, как тихий прибой, волна комментариев по поводу головокружительного успеха Партии ЖИЗНИ в Самаре. На нее накатила, с легкой пеной, волна откликов на объединение трех партий вокруг той же Партии ЖИЗНИ. Все четко, оркестр играет слаженно, послушно подчиняясь взмахам режиссерской палочки. Главная тема комментариев – электоральные шансы новой партии. Журналистов и комментаторов можно понять. Все-таки – новый сюжет. Впервые после долгого перерыва снова обрели подобие смысла слова «электоральные шансы», ну хоть какое-то оживление, хоть что-то отдаленно напоминающее признаки конкуренции.

Меня не волнуют электоральные шансы новой партии. Как и шансы «Единой России». Во-первых, ни в том, ни в другом нет спортивного интереса. Во-вторых, обе организации, которые мы называем партиями, таковыми не являются, и век их будет весьма недолог. В политической науке для таких организаций есть точное название – клиентела. Клиентела – это группа людей, объединенных вокруг (для, рядом, во имя и т.п.) лидера (патрона), вдохновленных имеющимися у него ресурсами (власть, деньги и т.п.), надеющихся, что им перепадет что-то от этих ресурсов в обмен на поддержку, которую они оказывают патрону. Больше ничего их не объединяет — ни серьезные цели, ни идеология, ни общая история и общее будущее – ничего, что склеивает в единое политическое тело тех, кто образует нормальную партию. Ничего вам это не напоминает? Конечно, это «Единая Россия».

Дело в том, что клиентела, в отличие от партии, жива, пока ее патрон обладает отчуждаемыми ресурсами и нуждается в поддержке. Иначе она исчезает. Именно это произошло с клиентелой под названием «Наш дом — Россия». То же самое произойдет и с «Единой Россией», и с новой «партией» (не могу выучить ее гордое название).

Тем не менее, теперь у нас будет две команды поддержки Путина, две своры жадных до пирогов «политиков» (а там еще брезжит третья клиентела – либеральная, то-то радости!).

В чем тут фишка, как нынче принято говорить?
Классика политической науки, обобщающей исторический опыт, подсказывает: у одного патрона может быть только одна клиентела. Это не проблема приличий (вроде запрета многоженства). Это просто жизнь. Две клиентелы начинают конкурировать за единый ресурс патрона; драться за него; доказывать патрону, что каждая из них более достойна, чем другая; дискредитировать друг друга. В результате вместо осуществления поддержки патрона, они тратят свою энергию на внутривидовую борьбу, которая, как правило, бывает более беспощадной, чем межвидовая. Но это «раз». А «два» состоит в том, что патрону вся это обходится слишком дорого: и средств надо больше жертвовать, и толку от этих дерущихся никакого.

Тогда первый вопрос, который может возникнуть у стороннего наблюдателя: а зачем это нашему патрону (кто бы он ни был – лично Путин, или какая-то из кремлевских башен вокруг него)? Второй вопрос: коль скоро это происходит и коль скоро происходящее нарушает законы политической природы, то чем это может кончиться?

Попробую ответить на эти вопросы.
Идея второй клиентелы, управляемой Кремлем (ну пусть – партии, если так приятнее кремлевским кукловодам), возникала неоднократно на протяжении последних четырех-пяти лет. И всякий раз руководство «Единой России» падало президенту в ноги: «Государь! Зачем тебя вторая любимая жена?! Не мы ли любим тебя? Не мы ли славим?». После этого новые проекты быстро сворачивались. А теперь вот произошел прорыв.

Почему? Позволю себе высказать версию, подтверждаемую рядом косвенных свидетельств.
Представьте себе эту клиентелу – «Единую Россию». Не важно, знает ли она, как она называется по науке. Но они точно понимают в глубине души, вскакивая по ночам от собственных криков и покрываясь холодным потом, что они не партия. Что они существуют, пока на посту Путин. В случае его ухода они стоят перед угрозой краха. Будут ли они нужны патрону-преемнику? А может, он по пути к трону соорудит свою клиентелу? «А что будет с нами?!» – думают они с ужасом. И возникает крамольная мысль: «Спасение только в том, чтобы двинуть своего преемника, будущего патрона, с которым мы будем связаны крепкими канатами заранее.»

Есть ли у «Единой России» ресурсы для решения такой задачи? Да, есть. Они подарены этой клиентеле самим Кремлем. Именно он сгонял в свою ручную партию политические и административные элиты регионов: палкой, шантажом, подачками, но сгонял. Теперь почти все губернаторы, большинство мэров крупных городов, их заместители, большинство региональных депутатов – все примкнули к клиентеле. А ведь от действий региональных властей в очень большой степени зависят результаты федеральных выборов. Недаром Кремль так выстраивал губернаторов под своей вертикалью. Но уже во время парламентских выборов Путин станет «хромой уткой» (так называют американцы уходящего после второго срока президента). А с преемником ясности уже не будет. Кремль попадет в ситуацию, когда его влияние резко упадет. И вот тут-то у регионов возникнет возможность взять реванш, отыграться по полной программе за все унижения и грабежи, до которых была охоча федеральная власть.

Теперь вы понимаете: симбиоз «Единой России» возникает вполне естественно, с силой неизбежности. Первым нужно, используя региональные административные ресурсы, протащить своего преемника, нового патрона старой клиентелы. Вторые могут, ввязавшись торгом в альянс, вернуть то, что было отобрано Путиным.

Следы конфликта между «новым альянсом» и Кремлем мы с вами наблюдали. Два примера. Первый – постоянные приключения Партии ЖИЗНИ в регионах: региональным элитам не нужна конкурирующая за их ресурсы новая клиентела, они уже вступили в сговор со старой. Другой конфликт возник вокруг идеологического перла – «суверенной демократии», которую заклеймил Путин и которую же водрузила на щит «Единая Россия».

В результате Кремль обеспокоился возросшими силой и самостоятельностью «Единой России», а потому счел полезным создать противовес. Тем самым принцип политической монополии в партийной сфере был признан опасным и теперь заменяется системой сдержек и противовесов.

А теперь разберемся с последствиями. Начнем с того, о чем уже шла речь. Неизбежна ожесточенная внутривидовая борьба между двумя (а в перспективе – тремя) клиентелами. Стороны возьмут на вооружение различные административные и информационные ресурсы. Наверняка начнут поливать друг друга компроматом, навлекать друг на друга прокурорские расследования. Первое, чем это может закончиться – это разрушением системы сдержек и противовесов и возвратом к прежней политической монополии. Все альтернативные «Другой России» проекты будут прекращены. Однако на этом пути неизбежны потери. Избиратели, увидевшие в Партии ЖИЗНИ хоть какую-то альтернативу, не вернутся снова в лоно монополиста. Наоборот, начнется дополнительный отток голосов от него. Потери неизбежны.

Но интереснее другой сценарий, в котором как минимум две клиентелы остаются. Это приведет к управленческой шизофрении практически везде. Органы власти, подневольные СМИ, привыкшие выполнять простые команды и обслуживать одну политическую партию, попадут в предельно непривычную ситуацию. Попробуйте поставить себя на место кремлевских инструкторов. Как ставить задачу контролируемым структурам? В процентах распределения некоторого ресурса (скажем, эфирного времени) между конкурирующими клиентелами? А кто установит процент? Президент? Нонсенс. А кто рискнет? А попробуйте поставить себя на место председателя Центризбиркома, губернатора, руководителя телеканала. А им как быть?

Предположим, что все поступают простейшим образом: вот вам равные ресурсы, а дальше разбирайтесь сами. Но что такое доступ к равным ресурсам при преступном использовании административных ресурсов? Это постоянные претензии друг к другу. Что там прогнозировать, когда это уже происходит. Мы уже видим, как «Единая Россия» обвиняет Партию ЖИЗНИ в собственных грехах. Смешно?

Обе клиентелы могут независимо друг от друга прийти к решению, которое может показаться невероятным. Они сочтут полезным восстановление честной конкуренции, более того, предпримут к этому реальные шаги. Подобное уже было. Вторая Дума занималась реальным совершенствованием выборного законодательства, расширяла возможности общественного контроля. Конечно, не от склонности к демократии и не от уважения к избирателям. Просто каждый думал, что честные правила игры выгодны ему и не выгодны паразитам-соперникам. То же самое может произойти и с нашими соперничающими клиентелами.

А теперь представьте, как две клиентелы конкурируют в эфире. Например, кто лучше похвалит президента. Другой дежурный сюжет – кто круче покритикует путинское правительство. Не нужно большого воображения, чтобы представить эту бездну маразма, подобную громкому раздраженному разговору человека с самим собой.

Очевидные при таком сценарии последствия – отток голосов от обеих партий и появление возможности для ввязывания в драку третьих и четвертых сил при полном усугублении маразма.

Я поделился с вами своими фантазиями не для того, чтобы убедить, что именно так все и будет. Главный вывод в другом: идя против законов политической природы, Кремль создает неуправляемую, непредсказуемую и неустойчивую ситуацию в сфере политики. И это будет, добавлю, еще одним вкладом в общую опасную нестабильность, нагнетаемую режимом.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5302
10 НОЯБРЯ 2006 г.
ЕЖ
Знаю – это банальное хамство прикрываться названиями вроде вынесенного в начало статьи. Но посудите сами. Совсем недавно мы пережили гибель Анны Политковской. В ближайшее после этого воскресенье многие из вас подходили ко мне на Пушкинской площади во время пикета-митинга и говорили примерно так: «Ну хватит обличать! И так все ясно. Вы пишите, что делать-то надо! Пора уже!» И на форуме, здесь, на «ЕЖе», и в других местах, все чаще мелькает та же мысль. На Пушкинской я сказал, что подумаю и напишу. Вот – подумал, точнее – продолжаю думать. Но кое-что написать уже могу. Но предупреждаю: я не оракул, не монополист на истину, здесь будут именно мои размышления. Чтобы убедить вас, я обязан не только вещать: «Делай так-то», но и объяснять происхождение моих предложений, обосновывать их, а также размышлять вместе с вами о возможных результатах тех шагов, которые могли бы быть сделаны. Возможно, поэтому я буду время от времени казаться вам дидактичным и занудным. Но потерпите уж. Вдруг в этом есть толк?

Сознание моих единомышленников, задающих сакраментальный вопрос «Что делать?», раздираемо двумя противоположными идеями: надеждой на смену режима и страхом перед потрясениями. Давайте рассмотрим подробнее, как и почему это происходит.

Власть, движимая страхом, раздуваемым ее собственными воровством и преступлениями, все больше ужесточает оборону. Крепчающий оборонный маразм власти наращивает массу протестных (но пока пассивных) настроений. Выстраиваемые властью редуты катастрофически снижают шансы на ее легитимную смену. Все это усугубляет раздвоение личности несчастных критиков власти. Чем дальше, тем сильнее стремление сменить режим; чем дальше, тем труднее это сделать легитимными средствами; и чем дальше, тем больше страх потрясений, связанных с переменами.

Хуже того: граждане России, недовольные нынешним режимом и возлагающие свои надежды на демократию как политико-правовой инструмент возрождения страны, отчетливо ощущают несвоевременность и неадекватность своих надежд. На это указывает все: отсутствие для них достойного представительства в сфере политики; мерзость власти; устойчиво высокий рейтинг Путина; поднимающее голову мелкое фашистское отребье; информационный вакуум и дебилизация ведущих СМИ (телевидения прежде всего); периодически появляющиеся странные результаты опросов, которые фактически являются приговором российскому обществу. И это еще не полный перечень поводов для пессимизма.

Значит ли это, что положение безнадежно? Уверен, что нет. Оно опасно, но не безнадежно.
Оно опасно тем, что нынешний режим весьма хрупок. Его мускулы надуты пропагандой. Он беспрецедентно неэффективен. Он силен не своей силой, а нашими пассивностью, неорганизованностью, страхами, совершенно неадекватными масштабам личной опасности. А страна, несущая на себе слабую власть и слабое общество, боящихся друг друга, катится к краху. Нестабильность нарастает. Этот крах неизбежен и, что прискорбно, непредсказуемо неизбежен. Мы не можем сказать, когда это произойдет: завтра или через год. Прискорбно и то, что мы не можем предсказать последствия этого краха. Что произойдет со страной? А с нами? Кто перехватит власть? Каким образом? Сейчас спектр возможных сценариев необозрим. Это и есть – нестабильность.

Но положение небезнадежно. Хочу высказать в качестве общего соображения один тезис, который звучит, возможно, парадоксально, но он очевиден настолько, что мы его не осознаем. А зря. Так вот:
в разные времена, в разных странах народам приходилось сбрасывать свою власть. Но еще ни одной власти не удалось сбросить свой народ. Да, были в истории примеры геноцида власти в отношении граждан. Могли погибать государства (власть рушилась, народ растворялся), но в результате внешних вмешательств. Не более того.

Что же из этого следует? А вот что: почти всегда потенциал энергии, силы, интеллекта, содержащийся в обществе, больше, чем во власти. Вопрос в том, какая энергия нужна в данный момент, как ее извлечь, организовать и направить в нужное русло. Об этом мы будем говорить в следующих публикациях.

А сейчас я хочу сосредоточиться на важном тезисе, относящемся к вопросу «что делать?» и к мучительным раздумьям, упомянутым выше: что страшнее, нынешняя власть или ее смена непредсказуемым способом? Если сбросить шелуху, то все концентрируется вокруг сакраментального слова «революция». Возможна ли она? Нужна ли она? Страшна ли она?

архив ЕЖ
Мой ответ таков. России нужна революция. Но это не должна быть привычная революция власти, сводящаяся к тому, что одну элитную группу сменяет другая под модными на данный момент лозунгами. Нет. Нужна революция граждан. Это совершенно другая революция. Она не сопровождается столкновениями противоборствующих сторон. При ней не происходит смены одних граждан другими. Это попросту невозможно. При такой революции кардинально меняются сами граждане (точнее – их постоянно существующая потенциально активная часть). Меняются их базовые установки, стратегии поведения, формы активности, способы взаимодействия с себе подобными.

«Революция власти» осуществляется сверху силами части элиты, которая временно мобилизует группы общественной поддержки. Роль общества здесь пассивна. Сначала оно на фазе кратковременной активности демонстрирует поддержку новой элите, формируя ее новую легитимность. Затем довольно быстро общество переходит в пассивную фазу примерно со следующими настроениями: «Вот! Наконец-то вместо плохих к власти пришли (с нашей помощью!) хорошие. Теперь и нам будет хорошо. Эти новые, хорошие, и сделают нам хорошо. Пусть теперь делают сами. Мы же свое дело сделали».

Увы, но многие могут узнать в приведенном тексте свои собственные мысли и чувства (с точностью до формулировок), если быть хотя бы минимально искренним с самим собой.

Но вернемся к сюжету. Итак, общество (его активная часть) успокаивается и расслабляется, а потом все возвращается на круги своя: вы вдруг обнаруживаете, что новая лита, на которую вы возлагали свои надежды, их, говоря деликатно, не оправдала. А вы начинаете с тревогой оглядываться по сторонам: не появятся ли те, кто снова вселит в вас новые надежды.

Читатели – люди умные. Полагаю, что нарисованная картина уже подтолкнула вас к собственным выводам. Но все-таки, для сравнения с вашими выводами, приведу свои.

Первое. Ни выборы, ни революции не приводят к воплощению известного мифа: на смену плохих властителей приходят хорошие. (Об этом писал еще Токвиль лет сто пятьдесят назад.) У нас в России этот очевидный эмпирический факт постоянно находит подтверждение. И некоторые делают вывод: а может, и не стоит менять существующую власть? Может быть, новые будут еще хуже? Мой ответ на это прост: чем больше власть уверена в своей несменяемости, тем больше она погрязает в воровстве и преступлениях. И это также подтверждается опытом человечества.

Второе. Демобилизуясь и расслабляясь после смены власти (не важно, как происходит эта смена), мы всегда оставляем власть наедине с собой. Это приводит к двум последствиям. Власть лишается нашей поддержки уже на первом этапе, когда еще действует в соответствии с нашими надеждами. А это крайне важный ресурс. Когда же власть, предоставленная сама себе, начинает работать на себя, а не на нас, она, в силу нашей пассивности, становится совсем неподконтрольна нам. Потому и ржавеет: становится подлой, вороватой, опасной. Неизбежно.

Два последних случая. Ельцин: мы привели его к власти своим противостоянием старой системе, своей поддержкой на выборах. А потом стали «уповать» на него. Его ошибки стали именно его ошибками, а не нашими общими; его слабость была именно его слабостью, а не нашей общей. Будем откровенны, он остался практически один на один и со своими противниками, и со всей грудой проблем тяжелого переходного периода, и со своими ошибками. А нам приятно: он во всем и виноват. Один.

Еще ярче проявился тот же синдром в случае Путина. Он был спущен нам сверху. Да еще с идеей сильного государства. Тут уж мы расслабились по полной программе: «Сильное государство!? Здорово! Вот уж оно точно сделает нам хорошо!» Вот и получили все сполна от этого сильного государства – до омерзения, до отчаяния. И нечего винить Путина. Он такой, какой был, какой есть, ни больше и не меньше. Это мы сами позволили ему и его окружению творить все, что мы сейчас видим. Нам самим и расхлебывать.

Итак, выводы.
Пора перестать влюбляться в очередных кумиров.
Пора перестать уповать исключительно на них.
Пора учиться брать ответственность на себя и не расслабляться. Для этого и нужна революция граждан.
Как можно перейти к новому качеству, обсудим в следующих публикациях.

Продолжение следует...
Автор — президент Фонда ИНДЕМ

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5333
15 НОЯБРЯ 2006 г.
greenmih.livejournal.com
Прежде чем двигаться дальше к ответам на базовый вопрос, вынесенный в заголовок, необходимо оценить подробнее сложившуюся в стране ситуацию. Я сосредоточусь в этой статье на проблеме общественного мнения. Вы сейчас поймете почему.

Термин «общественное мнение» имеет два применения. Одно используется для обозначения результатов социологических исследований, с помощью которых выясняется, что разные люди в стране думают по поводу всевозможных проблем, событий, персон. Это очень важно знать. Власть может соизмерять с такими сведениями свои действия или обосновывать их. Людям это нужно для ориентации в социальном пространстве, для сопоставления своих убеждений с мнением других.

Другое применение термина «общественное мнение» порождено практическим действием социальных групп, объединенных общим «мнением». Мы назовем его «активным общественным мнением». С ним мы сталкиваемся, к примеру, когда говорим: «Общественное мнение осуждает такое поведение». В этой фразе сосредоточены, во-первых, представления о некоторых социально одобряемых нормах, управляющих поведением людей (помимо законов). И, во-вторых, предполагается существование некоторой группы, которая в состоянии выразить свою единую позицию, повлиять, осудить, наказать («наложить санкции» — говорят специалисты); и всем более или менее ясно, что это за группа.

Самое интересное состоит в том, что две ипостаси «общественного мнения» не обязательно совпадают. «Активное общественное мнение» может выражать позицию меньшинства. Такую возможность оно приобретает, опираясь на дополнительные ресурсы: политику властей, обстоятельства, конкретные события, модные идеологические течения, веяния в СМИ, популярных лидеров, свои мобилизационные возможности, комбинации этих и других обстоятельств.

Вот весьма актуальная иллюстрация. В России немало людей, которые выражают в опросах «общественного мнения» согласие с позицией вроде «понаехали тут» (в отношении мигрантов и прочих категорий «других»). В зависимости от неконтролируемых социологами нюансов формулировок вопросов и контекста анкеты доля такого рода респондентов может колебаться в пределах от 20 до 60 процентов. Но у подавляющей части граждан такая установка сочетается с другими, которые блокируют агрессивное проявление ксенофобии. А вот агрессивных шовинистов в России не более 5-7 процентов. Не больше людей готовы голосовать и за партии, проповедующие идеи агрессивного шовинизма. Кстати, это много меньше, чем в некоторых благополучных европейских странах.

Но мы дружно и не колеблясь, приписываем агрессивный шовинизм чуть ли всему российскому обществу. В чем тут дело?
Мы видим, чувствуем, слышим, что представители тех самых 5-7 процентов, того самого агрессивного шовинистического меньшинства доминируют в информационном пространстве. И мы, и власть начинаем ощущать, что именно они составляют «общественное мнение» во втором, активном смысле. Это ощущение совершенно правильное. Но мы должны понимать, что их активность стимулируется действиями, риторикой, интересами нынешних российских властей; конформистской позицией ведущих средств массовой информации, подконтрольных власти; пассивностью большинства, не приемлющего агрессивной ксенофобии. В результате такое меньшинство начинает чувствовать это время как свое. Оно просыпается, проявляет активность, начинает расширять свое присутствие в информационном пространстве. Именно они звонят на «Эхо Москвы», на «Свободу», шебуршатся в Итернете и т.п. Тем самым они создают у нас эффект большинства, будучи меньшинством (митинги 4 ноября это показали). Они формируют «общественное мнение» в его активном смысле.

И, наоборот, большинство (подчеркиваю – большинство!) вменяемых людей, среди которых и вы, читатели, чувствуют это время чужим. Это порождает пессимизм, пассивность, апатию.

То же мифическое представление об «общественном мнении» серьезным образом воздействует на политиков и партии. Считая необходимым подстраиваться под «общественное мнение», они выбирают краткосрочную, а потому – неэффективную стратегию наименьшего сопротивления. Они подстраиваются под миф, а не реальность. Вместо того чтобы создавать свои мифы – новые, продуктивные, мобилизующие – они идут на поводу у чужих, старых, предельно неадекватных, тупиковых для серьезных политических сил. В результате мы видим, как партии, будучи политическими образованиями, пытаются, к примеру, имитировать правозащитные организации, фантастически уступая последним в эффективности (мешают и отсутствие опыта, и политическая роль, и недоверие общества к партиям). Другие, на основании неадекватного представления об обществе, уходят от политической борьбы, откладывая ее до «лучших времен», или конформистски подстраиваются под власть, называя это трезвым прагматизмом («Ну что же нам делать, если у нас общество такое?!»).

Мифические представления об обществе и «общественном мнении» влияют и на власть. Слабая власть, как река – она течет там, где может с меньшими усилиями проложить себе русло. Используя информацию об «общественном мнении», она также направляет свои действия туда, где ожидает, как ей кажется, встретить наибольшее взаимопонимание. И если идеи «понаехали тут!» представляются ей доминирующими, то и ее действия подстраиваются под эти представления. А дальше такие действия властей усиливают этот миф, активность ксенофобов и вашу печаль, читатели. Формируется порочный круг, который надо разрывать. Вопрос – как?

Для ответа на него понадобится обсудить еще один сюжет, связанный с «общественным мнением», точнее – с еще одним заблуждением относительного него. «Общественное мнение» в первом из указанных выше смыслов (распространенность в обществе тех или иных идей, оценок, мнений и т.п.) мыслится обычно как нечто пассивно-однородное, тотально подверженное информационному воздействию. Между тем, это не так.

greenmih.livejournal.com
Люди, конечно, воспринимают доставляемую им через СМИ информацию. Но, помимо этого, они общаются между собой, в том числе – на темы, которые муссируются в СМИ. И с точки зрения восприятия информации, и с точки зрения общения люди неодинаковы. Знания по тем или иным вопросам и потребность их получать распределены всегда неравномерно. Люди различаются по некоторой характеристике, которую можно назвать «социальный интеллект». Граждане с высоким социальным интеллектом, скажем – в сфере политики – это те, кто интересуется политикой; не только пассивно потребляют политическую информацию, но активно ее ищут, если чувствуют дефицит; делают ее предметом повседневного общения с себе подобными; могут генерировать самостоятельную политическую позицию; нередко проявляют собственную политическую активность разного рода (от звонков на радио до посещений митингов).

Если в обществе происходит изменение политических мнений, то оно начинается всегда в группе с высоким социальным интеллектом, а потом распространяется дальше на остальных. Это происходит двумя способами – в процессе повседневного общения и через воздействие людей с высоким социальным интеллектом на общее информационное поле через СМИ, партии, власть и т.п.

Таким образом, на «общественное мнение» в стране влияет примерно пять процентов потенциальных потребителей информации с высоким социальным интеллектом. Надо понимать, что среди них есть люди с разными политическими позициями. Социальный интеллект – это внеполитическая категория, так же, как рост или цвет глаз. Более того, среди группы граждан с высоким социальным интеллектом пропорции представителей разных политических позиций примерно такие же, как и в обществе в целом. Но изменяют «общественное мнение» всего населения те из этой пятипроцентной группы, кто активнее в данный момент – кто живее вступает в коммуникацию и демонстрирует большую уверенность в своей правоте, кто охотнее звонит на радио и выходит на митинги и т.п., влияя тем самым на СМИ и власть.

Безбрежная пропаганда, напоминающая ковровое бомбометание, с помощью, скажем, федеральных телеканалов мало влияет на наши пять процентов. Они предпочитают более специализированные и надежные с их точки зрения источники информации. Эта пропаганда формирует, конечно, мнение остальных. Но это пассивное и неустойчивое мнение, которое легко рассыпается, когда меняется содержание пропаганды, или когда возникают обстоятельства, ясно указывающие всем на противоречия между жизнью и пропагандой, или когда резко повышается активность какой-то группы внутри пяти процентов людей с высоким социальным интеллектом.

Теперь можно сделать из сказанного вывод. Он касается направления усилий первой фазы «революции граждан». Она должна быть направлена на изменение атмосферы в той части информационного пространства, которое работает на пять процентов людей с высоким социальным интеллектом. Мы не в состоянии повлиять на политику федеральных телеканалов. Но в этом и нет необходимости. Задача переломить «активное общественное мнение», чтобы мы с вами вновь почувствовали нынешнее время своим. А это вполне реальная задача. Ее могут решить обычные граждане своими силами. Как – обсудим в следующей статье.

P.S. Посетителям форума.
Уважаемые господа, я, конечно захожу на форумы, и не только по своим статьям. Очень интересно. Нахожу немало ваших мыслей, которые перекликаются с теми, что вы найдете в моих следующих статьях этой серии. Я собираюсь после четвертой статьи ответить на некоторые вопросы, которые выудил из дискуссии; они весьма важны. Просто я направил сразу четыре первые статьи и считал бы некорректным их подстраивать под форум (это - как подслушивать). Но в последующих статьях я, конечно, форум буду учитывать. Спасибо за вашу заинтересованную активность.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5430
23 НОЯБРЯ 2006 г.
stringer.ru
Предыдущие статьи этой серии были посвящены обоснованию двух тезисов, лежащих в основе предлагаемых ответов. За обоснованиями отсылаю вас к этим статьям, а тезисы для удобства повторяю здесь.

Первое. Мы нуждаемся в новом типе революции – «революции граждан». Это всегда мирная революция снизу, которая развенчивает укоренившиеся мифы, кардинально меняет установки и поведение граждан, меру их политической активности, ее направленность и содержание. Эта революция превращает обычных людей в организованных граждан, готовых брать на себя ответственность за судьбу страны.

Второе. Первая фаза этой революции должна быть направлена на кардинальное изменение активного общественного мнения. Население и власть должны увидеть, какая часть общества, с какими убеждениями определяет, что правильно, а что нет; что может позволить себе власть, а где лежит запретная для нее зона.

Короче говоря, нужно перехватывать информационную инициативу. Вопрос: как? Ответ (в данном случае) лежит не в сфере суперидей, а в совокупном действии мелких практик. О них и речь. Общественная инициатива продуктивна и способна изменить страну не тогда, когда подстегнута сверху вдохновенными усилиями политиков, а когда вырастает как результат самоорганизации, казалось бы, разрозненных, но постоянных усилий множества людей.

Речь идет о том, что и как каждый отдельный человек, недовольный существующей ситуацией, желающий ее изменения, но не готовый пожертвовать многим ради этого, мог бы практически сделать сам.

Рассмотрим один пример: звонки радиослушателей на радиостанцию, к примеру, «Эхо Москвы». Вы слушаете передачу, вы недовольны тем, что несут какие-то отморозки, звонящие по телефону. Но вот простой вопрос: а почему вы не позвонили сами?

Давайте произведем простой расчет. Предположим, что чистое дневное время, которое занимает время реплик радиослушателей – 100 минут. Это примерно 100 звонков. Чтобы дозвониться и произнести свою реплику, нужно, скажем, 20 минут. Чтобы сделать свою позицию превалирующей (или хотя бы изменить баланс в свою пользу), нужны суммарные затраты ваши и ваших единомышленников в размере 2000 минут в день. Готовы вы раз в неделю потратить 20 минут, чтобы дозвониться? Надеюсь, это не очень большая потеря и вы ответите – да. Значит, нужно, чтобы раз в неделю свою активность проявили всего 700 ваших единомышленников. Как вы думаете, в Москве наберется такое число противников агрессивной ксенофобии, людей, возмущенных убийством Анны Политковской, людей, недовольных загубленной политической конкуренцией, ограничением свободы слова, неэффективной коррумпированной властью и т.п.? Вопрос риторический. Понятно, скажете вы, их гораздо больше. Значит, нужно, чтобы хотя бы малая часть их переплавили свое недовольство в простые и не очень обременительные действия.

Теперь представьте, что 700 человек поддались моему убеждению и начали хотя бы раз в неделю дозваниваться до радиостанции. Довольно быстро это кардинально бы изменило эфирную атмосферу. Это услышали бы вы сами и, что важно, услышали бы другие радиослушатели. Ваши совокупные действия в этом небольшом, но важном участке информационного пространства изменили бы ситуацию и сформировали зону действия иного общественного мнения во втором, активном смысле. А это через некоторое время повлияло бы и на общественное мнение части наших граждан, слушающих «Эхо Москвы». Не надо думать, что раз их мало, то это не существенно. Общественное мнение в его первом смысле меняется, формируется именно этой частью граждан, проявляющих интерес к политике, граждан с высоким социальным интеллектом.

Ровно тот же подход может быть распространен на активность в интеренете. При расширении масштаба вовлеченности – на звонки с голосованиями на телепередачи. Для этого надо всего лишь принять простое решение: «Если мне все это не нравится, то я могу начать с того, чтобы пользоваться теми возможностями, которые мне пока предоставляются для заявления своей позиции». Если хотя бы каждый десятый из ваших (и моих) единомышленников примет такое решение и начнет действовать, то через некоторое время вы с удивлением заметите, как резко изменится атмосфера в эфире.

Для вас, читающих эти строки и размышляющих над ними, есть опасность попасть в ловушку. Многие из вас начнут размышлять так: «Здорово мужик завернул. Убедительно. Наверняка многих убедит, и они начнут делать именно это. Вот здорово. Посмотрю, что у них получится. Ну а мне это делать не обязательно. Ведь остальных он убедил. А у меня еще так много дел». И вы, вполне соглашаясь с написанным, продолжаете сидеть на диване и слушать «Эхо Москвы». А там все без изменений, потому что точно таким же образом рассуждают и другие ленивые умники. Выход один – не надеяться на других. Тут прямо как у Жанны д’Арк: «Если не я, так кто же?!». Но дела попроще, чем у нее. Только под таким девизом ситуацию можно переломить.

Если я вас убедил, то вы можете начать вот с чего. Позвоните нескольким друзьям, коллегам: «Ты Сатарова прочитал на «ЕЖе»? Последний текст? Прочитай и позвони». А потом договориться вместе: «Ну что, попробуем? Ты только еще своим отзвони, кого я не знаю». Так формируется неформальная сеть совместного действия. Эта самая эффективная и нерушимая система, которую не переломить и не разрушить никакими вертикалями. Потому что сети всегда эффективнее вертикалей. Это – закон природы.

Прикинем. Не более пяти тысяч человек нужно, чтобы резко поменять атмосферу общественного отклика в эфире нескольких радиостанций, принимающих звонки радиослушателей. Не большего числа активных пользователей интернета потребно, чтобы переломить ситуацию на пяти-шести ведущих форумах. Наберется такое количество людей в многомиллионной Москве? Нелепый вопрос – конечно да!

Вот что я хотел сказать для начала. В следующем тексте я порассуждаю про то, что дальше может происходить с такой спонтанной активностью достаточно больших групп людей, когда эта активность работает в некотором общем направлении и ее участники постепенно начинают ощущать ее результаты.

Автор — президент Фонда ИНДЕМ

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5433
23 НОЯБРЯ 2006 г.
greenmih.livejournal.com
«Сами по себе сходные интересы еще
не создают социальных отношений;
две собаки могут быть одинаково
заинтересованы в кости, а результатом
будет драка»
А.Р. Рэдклифф-Браун

Пора прекращать драку. Я знаю, что некоторые мои заявления и тексты были восприняты руководством партии «Яблоко» как несправедливые и оскорбительные. В связи с этим я приношу свои извинения, не вдаваясь в объяснение причин появления упомянутых текстов, их формы и степени обоснованности, считая это в сложившейся ситуации непродуктивным.

Гораздо важнее другое. Мы, последнее время с трудом находящие взаимопонимание и двигающиеся по расходящимся траекториям, на самом деле сближаемся в диагнозе происходящего. Этому способствуют действия режима Путина, а также тот предельно опасный и разрушительный путь, на который он (режим) толкает нашу страну. Следовательно, сходясь в диагнозе, мы имеем возможность совместно искать методы лечения. Для этого необходимо три условия.

Первое. Нужно использовать любые возможности, дабы не терять контакт. Например: я все еще, как понимаю, являюсь членом Общественного экспертного совета «Яблока», и я буду рад, если эта площадка будет продолжать свою работу, а я, как и прежде, буду в числе приглашенных. С другой стороны, демонстрирует свою эффективность более широкая переговорная площадка, созданная Всероссийским гражданским конгрессом – «Другая Россия». Участие в ней представителя (представителей) партии «Яблоко» позволит избежать многих недоразумений, вызванных либо неосведомленностью, либо использованием информации, порожденной провокаторами.

Второе. Прибегая к любым возможностям для контактов, надо на ранней стадии снимать взаимные претензии, не вынося их в публичную сферу, и прояснять позиции, которые каждая из сторон считает принципиальными.

Хочу воспользоваться данной возможностью, чтобы высказаться по вопросу, который я считаю принципиальным. Вот он: кто сегодня заслуживает не столь уж популярного титула «демократ»? Вы понимаете, что речь идет о банальных дебатах, возникших в связи с формированием переговорной площадки «Другая Россия»: с кем можно «на одной поляне…», а с кем нельзя, у кого какие грехи в прошлом и прочие чрезвычайно животрепещущие вопросы. Вот моя личная позиция, которая, к моей радости, разделяется сопредседателями ВГК.

Первая попытка строительства демократии в России, относящаяся к предшествующим временам ельцинской эпохи, оказалась в тупике по следующей причине. Мы спутали победу демократии с победой «демократов». Приверженность демократическим идеалам и принципам стала разделять политиков, а не объединять их. Сейчас появляется реальный шанс выйти из этого тупика, стереть эту границу. Это значит, что демократом является не только (и не столько) тот, кто принадлежит партии или движению с соответствующим термином в названии (пример – ЛДПР) или кто исторически принадлежит лагерю, который «клеймили» названием демократический. Демократ это тот, кто признает, что правила справедливой политической конкуренции несопоставимо важнее того, кто побеждает по этим правилам; кто, естественно, разделяет верховенство прав и свобод человека, кто не приемлет любую монополию – политическую или экономическую, кто отрицает любое превосходство – этническое, социальное, религиозное, классовое. Возможно, я что-то забыл, но надеюсь, что вы понимаете, что я имею в виду.

Все, кто считает победой демократии свою личную победу или победу своей партии; все, кто считает, что для этой победы можно прибегать к любым средствам, не попадают под этот критерий. Уверен, что вы согласны с этим.

Я считаю крайне непродуктивным оглядываться назад и заниматься поиском прегрешений в прошлом. Сейчас это непозволительная роскошь, выгодная только тем, кто, учреждая политический монополизм в России, использует его для разворовывания страны и боится вместе с поражением на выборах потерять все.

Да и не в них дело. У нас появляется сейчас реальный шанс стереть старую линию размежевания и начать формировать максимально широкий фронт – не политический, но фронт политиков, общественных деятелей, признающих базовые демократические ценности, готовых отстаивать демократические правила игры и действовать в соответствии с этими правилами. Только на этом пути у России появляется шанс на демократию, а это, одновременно, - шанс на ее выживание. Это серьезная «игра в долгую». Но нам нельзя затягивать. Пора идти вперед, не выворачивая шею назад.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5461
28 НОЯБРЯ 2006 г.
RTV International/ej.ru
В прошлом материале я писал о том, что десяти тысяч человек, каждый из которых потратит в неделю в среднем 20 минут на собственную информационную активность, с лихвой хватило бы, чтобы переломить ситуацию в политических радиоэфире и интернете. Я также говорил о том, зачем это нужно и при каких условиях возможно. Кто не прочитал – сделайте это, пожалуйста, сейчас.

Предположим, мои предложения начали реализовываться. Попробуем представить, что из этого может получиться. Сначала разберемся в том, что собой являет достигнутый результат. Итак, имеется несколько тысяч человек в Москве и других городах (дурной пример заразителен), которые взяли за правило довольно регулярно проявлять активность в медиасфере. Их совокупные действия представляют собой довольно хаотичную картину. Разные люди действуют в разных тематических сферах, в зависимости от своих приоритетов. Они прибегают к услугам различных информационных каналов. Их действия разнятся по регулярности, настойчивости и прочим параметрам. Однако это не простой хаос. Он образован, хоть и разрозненными действиями людей, но людей со сходными убеждениями. В результате, можно сказать, все они совокупными усилиями постепенно меняют атмосферу в медиапространстве, завоевывают его доминированием своей политической позиции. Что важно: они не только повышают концентрацию своего присутствия, но и явно ощущают и осознают результат своих действий. Одно это уже крайне важно.

Но самое интересное начинается дальше. Любой хаос содержит в себе потенциал будущей самоорганизации. В данном случае для этого есть как минимум два возможных условия. Первое: присутствие вашей политической позиции станет столь концентрированным, что достигнет критической точки, после которой начинается «кристаллизация» (о ней ниже). Второе: происходят события, вносящие возмущение в этот хаотический бульон. Важно, что хаос образован неодинаковыми людьми. Кто-то более энергичен. Кто-то, увидев первый результат, захочет большего. Кто-то, в силу случайных обстоятельств, становится вдруг обладателем какого-то полезного ресурса, вроде времени. В результате этот кто-то становится точкой кристаллизации, зародышем будущей самоорганизации. То, что я опишу дальше – не фантазия, не использование моих знаний по синергетике. Нечто подобное я уже видел, хотя и в других масштабах.

Прекрасной средой для самоорганизации является интеренет. Наш потенциальный «зародыш» создает ресурс (небольшой сайт), заявляет позицию и цели, предлагает участвовать в нем всем единомышленникам. Несколько десятков человек для начала – вполне реально и достаточно. Эти люди, ранее незнакомые друг с другом, начинают координировать свои действия в некоторой сфере. Например, кто-то присылает на форум этого сайта сообщение: «Такого-то числа в такое-то время на «Эхе» такая-то передача. Предлагаю взять ее под наш контроль». Коллеги соглашаются, и их коллективные усилия добавляются к подобным усилиям еще неорганизованных одиночек.

Такие узлы начинают создаваться сами по себе и размножаться. Затем им становится интересно находить друг друга. Затем начинается стадия координации между узлами. Затем они осознают свои совместные возможности и договариваются о совместных действиях. Пока это все люди из тех же нескольких тысяч, что и раньше. Но координация на порядок повышает эффективность их действий, поскольку они могут концентрировать свои усилия в нужное время и по нужному для них поводу. В локальных точках создается такой мощный эффект, что это начинает привлекать внимание тех, кто ранее не был замешан в создании первоначального хаоса, о котором я говорил выше. И начинается новая стадия – количественный рост. Он, в свою очередь, приводит к созданию новых узлов. И вот через некоторое время вместо хаотически общающихся друг с другом единомышленников мы получаем сеть регулярно взаимодействующих друг с другом узлов, каждый из которых обладает ресурсом от нескольких десятков до нескольких сотен «штыков».

Это сила, скажу я вам! Такой ресурс способен предопределять результаты голосования на телепередачах, мобилизовать выход на митинг нескольких десятков тысяч человек, организовать кампанию телефонных звонков или писем в органы власти или политикам. Такой ресурс в состоянии не только громко заявлять позицию, но и решать важные законодательные проблемы.

На профессиональном языке последнее называется политическим лоббизмом. Если вы думаете, что лоббизм — это подкуп депутатов, то вы заблуждаетесь — это просто вульгарная коррупция. Настоящий лоббизм, как мне говорил в Вашингтоне глава одной из крупнейших лоббистских фирм, это организация и действие совпадающих интересов. Совпадающие интересы у вас есть. Нет пока организации, действий и результатов.

Прекрасно понимаю, что нарисованная мной картина может показаться утопической. Это не так. Вот пара примеров.

Вы все слышали, конечно, про несчастных обманутых вкладчиков. Мне посчастливилось довольно близко наблюдать группу людей, которые справились с этой проблемой. Это граждане, вложившие средства в строительство жилого комплекса «Звезда России» в Химках на Левоборежной (их называют «соинвесторы»).

Как и многие другие, они оказались жертвами аферы. Но сначала они нашли друг друга по Интеренету. Затем организовали свой сайт. Затем организовали инициативную группу и начали действовать. Сейчас, посадив в тюрьму начальников фирмы-афериста, они «поженили» власти района с новым застройщиком, заключили новый инвестиционный контракт такого юридического качества, что в это трудно поверить, и через пару месяцев получают свои квартиры.

Второй пример – новая организация автомобилистов – вам знаком. Перечислять их победы над властью нет нужды.

По мере формирования новой «сети сетей», по мере роста ее результативности и влияния возникнет два новых сюжета. Первый, как легко себе представить, будет порожден реакцией властей. Возможно, появится с подачи «Единой России» законопроект вроде «О противодействии терроризму в интернете». Этим благородным названием будут прикрыты откровенные меры по ужесточению контроля над сетью, провайдерами и т.п. с единственной целью – пресечь оппозиционную активность в сети. Но, как обычно это происходит в жизни, сеть к этому моменту начнет перетекать из виртуально-электронных форм в традиционные организационные формы. Поэтому инициатива партии власти окажется бесполезной.

Второй сюжет будет связан с расширением направлений активности сети. Тут может проявиться все, что угодно – от ЖКХ до наблюдения за выборами. Здесь окажется, что рост эффективности вашего ресурса упрется в отсутствие конкретных знаний и навыков в соответствующих сферах. Преодоление этого препятствия будет найдено в «наведении мостов» между вашей сетью и общественными организациями, работающими в интересующих вас конкретных сферах. Такие мосты могут возникать просто в связи индивидуальным участием активистов этих организаций в вашей сети. Другой ход также очевиден: вы находите следы этих организаций в интернете (а они вполне прилично там представлены) и начинаете строить мосты со своего берега. Наконец, можно не сомневаться, что и общественные организации начнут проявлять свой интерес к вам и вашим возможностям, а потому начнут свое встречное движение. Убежден, что симбиоз вашей сети с общественными организациями существенно повысит вашу общую эффективность.

Итак, изменение атмосферы радиоэфира и интернета, которое произведет ваша активность, будет иметь несколько важных последствий. Во-первых, вы измените атмосферу медиапространства. Во-вторых, вы создадите условия для самоорганизации своих сторонников. В-третьих, в качестве более долгосрочных эффектов вы обнаружите влияние своей активности на общественное мнение. В-четвертых, вы обнаружите, что в состоянии решать не только информационные проблемы.

В следующих статьях мы поговорим о том, что ваша возможная активность может оказаться необходимым условием решения других задач, еще более важных, если не критических.

Автор — президент Фонда ИНДЕМ

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5521
6 ДЕКАБРЯ 2006 г.
Опасаюсь, что написаннное мною в четырех предшествующих статьях могло показаться многим неожиданным. Во-первых, потому, что ответ на вопрос «Что делать?» не свелся к традиционному объяснению, почему надо голосовать «за таких-то». Во-вторых, потому, что мой ответ ориентирует на собственную активность тех, кто уже задается этим вопросом или близок к этому. В-третьих, как я подозреваю, потому что мой ответ не содержит каких-то захватывающих, сногсшибательных идей вроде штурма Кремля. Все выглядит вполне банально и потому может восприниматься с недоверием. Что же, я не политики, а потому могу себе позволить говорить то, что думаю, а не то, что от меня ждут.

Однако одна претензия к моим текстам может звучать вполне обоснованно: «Вы, Сатаров, пишите, как надо делать, но не пишите что и зачем». Согласен. И потому постараюсь дальше восполнить эти пробелы.

Но, прежде всего, считаю важным вернуться к традиционному вопросу «Кого поддерживать?». Дело в том, что рано или поздно этот вопрос встанет перед всеми, кто все-таки решит прийти на избирательные участки. Никуда не денешься: наши политические пристрастия на выборах мы вынуждены реализовывать, выбирая из предложенного нам бюллетеня конкретные персоны или партии.

Я отвечу на сформулированный вопрос дважды. Мой первый ответ снова может не удовлетворить многих читателей, но прошу не вставать сразу на дыбы, а вникнуть в обоснование моего тезиса, который я считаю крайне важным. Вот он:
Сегодня в России важно не кто придет к власти, а в результате какой процедуры.

Не ловите меня на слове. Когда я говорю «не важно кто», я, конечно, имею в виду некий разумный диапазон выбора. А вот по поводу процедуры все гораздо сложнее и важнее. Процедура прихода к власти политика определяет его будущую зависимость и лояльность. Если некто становится, скажем, президентом в результате честных выборов, на которых была равноправная конкуренция с равным доступом кандидатов к легальным ресурсам, то победа определяется исключительно числом набранных голосов. Именно это определяет зависимость победителя от этих голосов и, следовательно, от избирателей. Значит, он должен демонстрировать избирателям лояльность и символически, и реально – действиями. Конечно, этим зависимость политика не исчерпывается. Он зависим от своей команды, помогавшей ему побеждать, от своих спонсоров, формировавших его избирательный фонд. И он будет демонстрировать им свою лояльность, назначая на посты сторонников и проводя политику, совпадающую с ожиданиями поддерживавших его групп интересов. Но в условиях прозрачности власти это не трагедия: он не может (или сильно затруднен) делать это в формах, идущих явно против общественных интересов.

Теперь другой вариант: некто стал президентом в результате закулисного сговора некой «элитной» группировки, которая монополизировала ресурсы, необходимые для приведения своего ставленника к власти. При этом подавлялись любые возможности других кандидатов стать реальными конкурентами за голоса избирателей. Пустой вопрос: от кого будет зависеть такой победитель и кому он будет лоялен? Ответ вы знаете сами. Избиратели тут ни при чем. Они лишь ширма, прикрывающая имитацию выборных процедур.

Как бы нам ни нравился подобный победитель своей выправкой или убедительностью в голосе, здесь это не важно. Более того, даже если он действительно хочет сделать что-то полезное для общества, это также несущественно. Он не в состоянии это сделать, ибо зависим не от граждан, а от узкой группы, с которой у него имеется закулисное соглашение. Он зависим от их монопольных ресурсов. Он в их руках. И он всегда будет работать на них, а не на нас. А они будут втюхивать нам рассказы о том, как хорош их ставленник и как он печется о народе. Как бы ни была привлекательна программа «преемника», какие бы молочные реки и кисельные берега он ни сулил, это все бессмысленно и несущественно. Не дадут ему ничего делать те, кто теневым образом вел его к власти.

Все сказанное я попробую изложить в следующей почти эквивалентной формулировке:
Ангел, пришедший к власти в результате спецоперации «Преемник», много опаснее, чем черт, победивший на честных выборах.

Теперь самое время перейти от утверждений, звучащих несколько теоретически, к примерам и пояснениям. Мне представляется, что грехопадение российской демократии (точнее – демократов) началось при Ельцине перед декабрьскими выборами 1993 г. в Государственную думу. Тогда переход к смешанной избирательной системе был продиктован не только заблуждением, что она способствует формированию сильных партий (не подтвердилось), но и прагматическим расчетом. Предполагалось, что победители, контролируя федеральные телеканалы, могут облегчить себе партийную победу (также не подтвердилось, правда, в силу предельно низкого профессионализма). Это был пример того, как избирательное законодательство меняется под нужды одной политической силы.

Глубина падения увеличилась на президентских выборах в 1996 году. Тогда контроль над информационными ресурсами использовался гораздо более профессионально. И эти ресурсы работали, главным образом, на Ельцина.

Окончательное грехопадение происходило уже при Путине. Но преемники не придумывали ничего нового. Они просто доводили до предела, абсурда и неприличия то, что появилось во времена предшествующего президентства.

Надо отметить, что описанные (как и неупомянутые) выше грехи ельцинского периода совершались необязательно из корыстных соображений. Было немало таких, кто искренне полагал, что сохранение и развитие демократии в России возможно только при условии победы на выборах конкретных политиков или партий. Именно тогда многие из нас стали путать победу демократии с победой «демократов» (я использовал кавычки только потому, что к демократам тогда относили определенные политические силы и персоны, часто просто по самоназванию). Я пишу об этом с горечью, поскольку сам был привержен этой ереси (прошу прощения за клерикальную формулировку). И избавлялся от нее довольно болезненно. Да и все мы не очень задумывались над этим – от политиков до избирателей. Мы шли на попрание принципов равной конкуренции на выборах, убеждая себя в том, что если сейчас на это не пойти, то и выборов потом не будет.

И вот что интересно: выборы все-таки практически исчезли (не станете же вы называть этим словом то, что нам предлагает путинский режим). Значит, имеет право на существование следующее рассуждение. Если бы мы договорились, скажем, в 1993 или 1996 годах с политическими противниками незыблемо соблюдать принципы честной политической конкуренции и первыми показали пример, то у нас появлялся бы шанс на укоренение демократии. Конечно, можно сказать: «Да кинули бы они! Неужели не ясно!?» Возможно. А возможно, и нет. Как вести дело. Но, и это главное, шанс оставался бы. А когда мы сами согрешили против демократии, может, даже не шибко сильно, мы стали на путь ее сворачивания. Сами. И далее неизбежно проиграли сами, проиграв демократию.

Я так подробно говорю об этом по двум причинам. Первую я указал и не боюсь повториться:
Сегодня в России важно не кто придет к власти, а в результате какой процедуры.

Вторая не менее интересна: сегодня у нас появляется шанс исправить ту ошибку, которую мы все допустили десятилетием раньше (подчеркиваю – все; одни грешили, другие попустительствовали). Об этом в следующей публикации.

Автор - Президент Фонда ИНДЕМ

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5633
18 ДЕКАБРЯ 2006 г.
архив ЕЖ/Павел Горшков
Предыдущая статья заканчивается тезисом, который я считаю крайне важным: Сегодня в России важно не кто придет к власти, а в результате какой процедуры.

Также было высказано предположение, что сегодня у нас появляется шанс исправить ту ошибку, которую мы все допустили десятилетием раньше, спутав победу демократии с победой демократов. Нет, это даже не предположение, а убежденность. Как же она возникла и на чем основана?

Нечто вроде озарения произошло после моей поездки в Томск в конце сентября 2004 г. Произошла бесланская трагедия. Путин огласил свой пакет мер, включавший отмену выборов губернаторов. Все было предельно мерзко.
В Томске меня был прямой эфир на местном независимом телеканале, действительно замечательном. Это было политическое ток-шоу. И вот лидер местного отделения КПРФ спросил: «Что такое для вас демократия?». Я ответил примерно так. Демократия, с моей точки зрения, это такая машинка, которая по воле граждан поворачивает, когда нужно – налево, когда нужно – направо. При этом сама машина не ломается, никого не давит и не выбрасывает ездоков. Но самое главное заключалось в ответе, прозвучавшем для меня совершенно неожиданно: «Прекрасно! Давайте строить эту машинку вместе». Вот как!

Я начал думать об этом ответе и вспомнил один свой прогноз (знаете, когда много треплешься, иногда удаются верные прогнозы). Это было весной 2000 г. на ситуационном анализе у Евгения Григорьевича Ясина. Тогда я сказал, что в ближайшее время коммунисты станут в Думе главными защитниками демократии. Так и оказалось: они неоднократно голосовали, защищая нормы, поддерживающие свободу слова или права избирателей.

Первое объяснение такого поведения очевидно: когда демократические процедуры сворачиваются и конструируется политическая монополия, это становится невыгодным альтернативным политическим игрокам, не встроенным в систему новой властной монополии. Коммунисты оказались именно в такой ситуации. Сворачивание демократии постепенно стало для них угрозой политического существования. Возвращение демократии стало условием их выживания. В разной степени это коснулось и других политических сил всевозможной политической окраски.

Но есть и второе объяснение, менее тривиальное. Мы обычно полагаем, что позиция политика (и других публичных персон), его действия определяются его идеологическими пристрастиями. Между тем, это верно только в порядке исключения для небольшого числа действующих лиц, убежденных, последовательных, а нередко фанатичных. Обычная практика совершенно иная: политики подгоняют свою идеологию под занимаемую позицию и свои действия. Может повести, и позиция будет согласовываться с идеологией. Но нередко обстоятельства заставляют менять позицию на несоответствующую собственной идеологии. Тогда постепенная смена последней является способом выхода из когнитивного диссонанса, о котором я уже писал. Вот пара примеров.

В 1990 г. в Верховный Совет РФСР пришли победителями два молодых, амбициозных, талантливых юриста. Оба рассчитывали, что волна демократизации вынесет их на верхушку властной пирамиды. И оба претендовали на один и тот же пост председателя одного из ключевых комитетов. Выиграл, ясное дело, один из них, оказавшись в команде Ельцина. А проигравший перешел в оппозицию и нашел там новую идеологическую нишу. А все могло бы получиться наоборот, сложись обстоятельства иначе. Тогда бы оппозиционер стал сторонником Ельцина (и по тогдашней условной классификации – демократом), а его выигравший конкурент оказался бы в оппозиции. Не факт, что он занял бы ту же оппозиционную идеологическую нишу, но он стал бы весьма талантливым критиком Ельцина. Кстати, один из них подтвердил справедливость этого рассуждения в устной беседе.

А вот еще вполне реальный пример. Вспомните про руководителей НТВ, перешедших на государственное телевидение. Как быстро они из сторонников демократических свобод перековались в «государственников» на новой службе!
Не надо за это ругать людей. Существенная часть homo sapiens тратит свои «сапиенс» и душевные силы на оправдание своих поступков. И если бы они не добивались в этом успехов, мы бы жили в обществе психопатов и неврастеников. Нам это нужно? А политика – лишь частный случай общей закономерности. Совсем немногим удается приспосабливать жизнь под убеждения. Однако часто такие подвиги приводят к трагическим последствиям для людей.

Наверное, уже ясно, к чему я клоню. Развитие событий с осени 2004 г. стало отражением именно той тенденции, о которой я говорил выше. Сначала она проявилась в декабре 2004 г., на первом Гражданском конгрессе: на нем в одном зале выступали правозащитники, либералы и коммунисты. Свое развитие та же тенденция получила на июльской конференции «Другая Россия», на которой правозащитники и либералы оказались вместе с Лимоновым и Анпиловым.

Дело не только в экстравагантных и невозможных ранее сочетаниях политических персон в «одном флаконе». Дело в другом. Первое – бесспорная готовность договориться об общих усилиях по сооружению той самой «машинки демократии», стремление устанавливать процедуры и ставить их выше персональной политической выгоды. Второе – уникальная и ранее не проявлявшаяся в российской политической культуре способность к компромиссам.

Чтобы понять, насколько это важно, приведу одну цитату из известной книги французского политолога Раймона Арона «Демократия и тоталитаризм»: «В плюралистическом режиме принцип — это сочетание двух чувств, которые я назову уважением законов или правил и чувством компромисса». (В контексте книги Арона плюралистический режим – синоним демократии.) Таким образом, то, к чему подталкивают российскую политическую систему Всероссийский гражданский конгресс и «Другая Россия», это и есть устои демократии.

Конечно, тот же Арон говорит, что компромисс бывает непродуктивен (не открытие, конечно). Но можно провести черту, по разные стороны от которой компромисс необходим или не реален. Если воспользоваться использованной ваше метафорой демократии-машинки, то легко представить, что на ней трудно ехать одновременно в две противоположные стороны. Здесь компромисс равносилен неподвижности, а потому непродуктивен. А вот по поводу конструирования, сохранности и качества самой машинки, на которой можно ездить в разные стороны, договориться вполне возможно. Это зона реального и необходимого компромисса. Именно здесь он достигается сейчас при участии самых различных общественных и политических сил. Именно в этом состоит шанс страны, как бы высокопарно это ни звучало.

Возвращаемся к теме «Что делать». Одно из главных возможных действий граждан в сфере политики – время от времени отдавать свои голоса политикам и партиям. Да, я о выборах. Да, я знаю, что выборы превращены в фарс. Но об этом мы еще будем говорить. Просто вспомним, что если у нас нет шансов изменить что-либо с помощью выборов, то остается только одно: то, до чего доводить не хочется – революция, насильственное свержение власти. Поэтому нужно использовать любой шанс своими силами поменять власть с помощью голосования.

Голосование — вещь не сложная: расписался в гроссбухе, раскидал галочки по бюллетеням и засунул их в щель урны. Трудно другое – сделать перед этим осмысленный выбор. Обычно партии и политики рисуют перед избирателями некие радужные картинки, образы светлого будущего. Но они не говорят, КАК собираются добраться туда вместе с нами. В эффективных демократиях это и не обязательно. Имеется налаженная политическая машина, бюрократия достаточно эффективна. Машинка работает, а политики просто предлагают повернуть руль.

У нас ситуация совершенно иная. Никакие обещания политиков и партий не стоят и выеденного яйца, если они не говорят, что они собираются делать с «машинкой». Поэтому в России, здесь и сейчас, осмысленный выбор начинается с применения простого критерия, приведенного выше.

Теперь два замечания. Первое: не следует думать, что мои предложения по части «Что делать» сведутся далее только к рекомендациям по поведению в день выборов. Второе: не нужно рассматривать содержание этой статьи как призыв поддержать «Другую Россию». Я привел ее в качестве примера проявления важной тенденции. Остальное – в дальнейших статьях.

Автор — президент Фонда ИНДЕМ

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5803
9 ЯНВАРЯ 2007 г.
grani.ru-ej.ru
О покойниках либо ничего, либо только хорошее: 2006 год безвозвратно почил, поэтому, следуя традиции, я постараюсь остановиться на всех его положительных сторонах.
Ушедший год восхищает совершенством геометрических форм. Он напоминает то ли известную китайскую игрушку, составленную из множества окружностей, то ли модель атома по Нильсу Бору (тот же вид снаружи). Практически все происходившее в году легко нанизывается на окружность или эллипс.
Вот, к примеру, главную окружность (орбиту) года составляет внешняя политика, почти в каждой точке которой мы находим одно и то же – формирование нефтегазовой империи. Окружность образована сюжетной замкнутостью событий: год начинался с газовой атаки на Украину, а заканчивался газовым шантажом Белоруссии. Не менее совершенна траектория внутренней политики, также смыкающаяся в окружность: начали со шпионского скандала против правозащитников, заканчивают убийствами и отравлениями.

Не отношу следующий пример к сфере политики, но к естественному для нашего времени фону, на котором она реализуется и который является ее органичным обрамлением. Помните? Середина января была отмечена пожаром во Владивостоке и гибелью людей на этом пожаре. А в декабре на пожаре в московской наркологической клинике жертв было в пять раз больше. Между этими двумя смыкающимися точками – другие пожары, ставшие средством привычной иллюминации путинского президентства, дежурные обрушения зданий, издевательства над призывниками и их гибель, взрывы самодельных взрывных устройств, погромы. Короче – привычные приметы нового путинского порядка, сменившего ельцинский хаос.

А что же находится в центре конструкции, как в центре атома? Что является ее ядром? Мне видится, что это величественное, достойное батального полотна противостояние власти и общества. Оно, это общество, все еще путается под ногами у власти; мешает ей реализовывать сверхсправедливые и архиэффективные социальные проекты; препятствует справедливому распределению собственности и доходов в пользу наиболее достойных представителей режима; систематически развращает, коррумпирует честнейших и достойнейших депутатов и бюрократов. А еще оно начинает галдеть, кричать, неистовствовать, когда власть - как обычно, из лучших побуждений - расстреливает безоружных, пытает непричастных, судит невиновных. Ясно ведь: подобное общество недостойно такой власти. А поскольку нашу власть вряд ли возможно ухудшить, приблизив ее к обществу, то лучше усовершенствовать общество – навести в нем порядок и подтянуть до уровня власти.

Читателей не должно удивлять, что в центр года-атома я поместил именно эту тему. Давайте не будем забывать, что она является центральной для «политики» Путина на протяжении всех семи лет его президентства. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить определение гражданского общества: оно является смесью независимых средств массовой информации, частного бизнеса и общественных организаций.

В своей борьбе власть одержала немало достойных побед над гражданским обществом. Приструнив в предшествующие годы ельцинских олигархов и прикарманив их бизнес в пользу путинских, нынешняя власть в прошедшем году успешно расширяла эту практику на двух фронтах. На первом, к примеру, успешно проведена операция по отъему собственности нескольких крупнейших иностранных компаний (на Сахалине). На втором фронте практика государственного рейдерства (отъема чужой собственности) сделала жертвами, реальными или потенциальными, все уровни бизнеса вплоть до последней уличной лавчонки (по всей России).

Прошедший год ознаменовался также фактическим окончанием наступления на бумажные СМИ. Последние оплоты сравнительно независимой журналистики – "Новое время", "Новая газета" и "Коммерсант" – перешли в руки "правильных" собственников и менеджеров, которые достойно понесут знамена с известными брендами в светлое будущее путинских преемников. Все под контролем! Ну а про общественные организации речь шла выше.

Бесспорным достижением нашей власти в ушедшем году следует признать изменение стратегии ограничения всяких там «маргиналов». К собственным плодотворным усилиям, подкрепленным богатым инструментарием слежки, запугивания, подбрасывания наркотиков, необоснованных судебных приговоров и т.п., власть добавила новое направление. На волю выпущена стихия злобного национализма, который повел свое наступление плечом к плечу с судами, прокуратурой, милицией, вооруженный то бейсбольными битами, то ксенофобскими призывами.

Однако не все было так безоблачно, как может показаться с первого взгляда. Государственные СМИ не рассказывали (или почти не рассказывали) нам о многих событиях, сбивавших нашу власть с мощной чекистской поступи. Общественный натиск заставил отменить неправосудное решение в отношении Олега Щербинского, ранее признанного виновным в гибели алтайского губернатора. Вынудили перенести трубу подальше от Байкала, что влетит в копеечку новым олигархам. По всей стране митинговали и голодали обманутые дольщики, которых не могут остановить ни избиения силами верного присяге ОМОНа, ни справедливость нашего суда, ни хамство чиновников всех уровней. Летом наша всегда радостно-хладнокровная власть впала в истерику, стимулированную конференцией «Другой России», и не выходила из нее до самого Нового года. Жалко их.

Вы, видимо, удивляетесь, что я не говорю о самой модной политической теме – преемниках нашего президента. На фоне всего происходящего в стране эта тема представляется мне наименее интересной. Расскажу одну историю. До Второй мировой войны в одно парижское шахматное кафе хаживал некий старичок, с которым завсегдатаи разыгрывали одну и ту же шутку. На столик стелили шахматную доску, у которой в ширину было положенные восемь клеток, а в длину она была многократно длиннее. Один из знатоков шахмат предлагал ему сыграть партию, которая всегда заканчивалась одним и тем же эндшпилем с одинокой проходной пешкой у знатока. Старичок начинал за ней гнаться, пешка убегала, а в процессе погони доска незаметно перемещалась по столику, так что погоня затягивалась далеко за отведенные правилами восемь линий. Наконец, после долгих мучений, пешка превращалась в ферзя; старичок вздыхал и говорил: «Ничего, следующий раз догоню».

Старания и надежды комбинаторов, возлагающих свои чаяния на более умеренного и либерального преемника, кажутся мне такими же наивными, как надежды того старичка: с одним (Путиным) не получилось, так они полагают, что их следующий выбор будет правильнее и надежнее. Не менее наивны и те, кто убежден, что успокоение им принесет третий срок Путина.

Бог с ними. Жалко только, что их драки друг с другом и с обществом, все то, что мы по привычке называем «политикой Путина» (и что, по сути, является глумлением над гордым словом «политика»), ослабляет и без того слабую и дезорганизованную власть. Страшна она только злобой, полным отсутствием моральных барьеров и временным контролем над институтами легитимного насилия, давно утратившими эту легитимность. В результате режим превращается в то, что в одной из своих работ Алексей Михайлович Салмин назвал «диктатура, ограниченная бардаком». Все это – и диктатуру, и бардак – мы полной мерой огребем в наступившем 2007 году. Мой панегирик закончен.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6513
26 МАРТА 2007 г.
Новости Нижнего Новгорода
Нарастает ожесточенность противостояния между властью и оппозицией. Вслед за разгоном «Марша несогласных» в Санкт-Петербурге последовали беспрецедентные массовые репрессии в Нижнем Новгороде. Попробуем разобраться в природе этого явления.

Относительная депривация
Социология и политология потратили немало интеллекта, времени и страниц в поисках ответа на вопрос «Почему люди бунтуют?». Одна из самых распространенных теорий, выводы которой находили и находят множество подтверждений, оперирует красивым термином «относительная депривация». Он означает восприятие обществом разрыва между ценностными ожиданиями и ценностными возможностями. Ценностные ожидания – это представления людей о том, как они хотели бы жить. Ценностные возможности – это представления о том, как они могут реализовать свои потребности, и ожидания в реальной жизни. Резкий рост разрыва между ценностными ожиданиями и ценностными возможностями приводит к росту относительной депривации. Его преодоление общество находит в протесте и бунте. Эта теория объясняет, к примеру, почему люди не бунтуют, когда им долго плохо, а только когда длительный период улучшения сменяется резким ухудшением.

Есть заблуждение, согласно которому поводом для радикального недовольства могут быть только социально-экономические условия. Что такие абстрактные категории как свобода, демократия, политическая конкуренция и т.п не причем, особенно у нас, в России. Это не так и теоретически, и практически. Теория гласит: поводы для недовольства могут быть любые. Необходимо только, чтобы они четко осознавались, контрастировали с другими.

Именно так происходит у нас. Политические репрессии в России не носят тотального характера. Они сконцентрированы исключительно в сфере политической конкуренции. Власти быстро компенсируют социальное недовольство. Оставляют без внимания, за редкими исключениями, протесты экологов или блюстителей нравственности. Им наплевать на искусство и для них нет запретных зон в науке, как это было при большевиках. Причина понятна: власть заботит только то, что непосредственно и в кратковременной перспективе угрожает ее самосохранению. Но то же самое обстоятельство делает сферу политической конкуренции, зону политической свободы контрастной, ясной, отчетливо видимой, а потому подпитывает рост относительной депривации.

Второе условие упомянутого роста: сужение ценностных возможностей. Обычно оно сопряжено с усилиями властей, как это и происходит в нашем случае. Власть, стараясь обеспечить «стабильность», «преемственность» и предсказуемость выборов, подавляет политические свободы и, тем самым, уменьшает ценностные возможности. В результате растет относительная депривация.

Относительная депривация может быть различной для разных социальных групп. Например, ее рост может быть не угрожающим в тех группах, которые могут менять свои ценностные ожидания в сторону уменьшения. Сейчас так происходит с большой социальной группой людей, которые существенную часть своей жизни прожили в эпоху брежневского застоя. Они могут конформистски смиряться с потерей ценностных возможностей, гипнотизируя себя примерно так: «Ну жили же мы при Брежневе без всяких выборов! И ничего!». В результате уменьшаются ценностные ожидания и ослабевает рост относительной депривации.

Иное дело молодежь – первое непоротое поколение. У них нет опыта нашего конформизма, они выросли в условиях расширения свобод. И их сужение они (не все, конечно) воспринимают как потерю, как падение ценностных возможностей; к тому же они не могут безболезненно сбавлять свои ценностные ожидания. Именно поэтому рост радикализма сейчас мы наблюдаем именно среди молодежи. Более того, нет сомнений, что он будет расти помимо усилий властей по законам распространения моды. Этому будет способствовать тот факт, что власть своими репрессиями создает героев, в данном случае – лидеров моды.

Все сказанное мной на бытовом уровне выражается известной формулой: «Нельзя запаивать подогреваемый котел». Мы видим, что власть занимается именно этим. Последствия очевидны.

Появление новых котлов
Теперь воспользуемся описанной выше теорией, чтобы попытаться спрогнозировать, в каких еще социальных группах возможен резкий рост относительной депривации с вытекающим из него обострением радикального протеста. Для этого надо ответить на два вопроса. Первый: в каких сферах наблюдался рост ценностных ожиданий? Второй: в каких из этих сфер произошло резкое сужение возможностей? При такой постановке вопросов ответ напрашивается само собой: это сфера предпринимательства.

Действительно, с конца восьмидесятых годов и до начала нулевых нового тысячелетия именно здесь происходили существенные изменения возможностей, приводившие к росту позитивных ожиданий от самореализации в этой сфере человеческой деятельности. Совершенно не случайно в предпринимательство ринулись активные люди самых разных профессий. В тоже время последние лет семь здесь же произошли резкие сокращения возможностей. Это происходило по мере того как бюрократия становилась монопольно властвующей и абсолютно неподконтрольной. В силу этого безудержно росла коррупция.

Последние два года образцы поведения федеральных властей в сфере отъема чужой собственности стали стремительно распространяться на все уровни власти и, соответственно, на все уровни бизнеса. Исследования Фонда ИНДЕМ указывают не только на количественные, но и на качественные изменения. Об одном я уже сказал – это всеобъемлющий рост такого вида коррупции как захват бизнеса. Но предприниматели жалуются и на другое: коррупция перестает быть сферой услуг, а становится обычным грабежом. Распространились поборы за «право жить». Если при Ельцине, как говорят наши респонденты, «брали и делали», то сейчас «берут, обещают и не делают».

Росту ценностных ожиданий способствует удачная экономическая ситуация: большой приток в страну углеводородных доходов. Но если в нормальной экономике это смогло бы стать условием общего экономического подъема, то у нас это приводит к скачку имущественного расслоения, о чем свидетельствует, в частности, неестественное разбухание рядов долларовых миллиардеров.

Рост относительной депривации в этой сфере очевиден, но он пока не выливается в организованный протест предпринимателей-собственников. Причина ясна. В отличие от молодежи, бизнесмены привыкли оценивать и соизмерять приобретения и издержки. Сейчас практика власти предельно проста: будешь выкобениваться – отберем бизнес. Пока индивидуальные потери от такого исхода оцениваются как более значимые, нежели коллективные приобретения от организованного сопротивления.

И еще два обстоятельства. Первое: потери от сопротивления незамедлительны, а приобретения – отдаленны. Наш бизнес, воспитанный агрессивной средой предпочитать краткосрочные стратегии, склонен переоценивать краткосрочные потери и недооценивать долгосрочные приобретения. Второе: владение частной собственностью не подталкивает, мягко говоря, к коллективным действиям. Не удивительно, что известные объединения предпринимателей-собственников создавались у нас под благословения властей и становились весьма сервильными. В тоже время нарождающийся средний класс, состоящий, в первую очередь, из нового поколения менеджеров, более активен и не обинуясь страхами организуется для защиты своих имущественных интересов.

Перспективы нашей котельной
Истерические и остервенелые действия властей побуждены страхом перед призраком оранжевой революции. Страх этот не только иррационален, но, к тому же, не имеет под собой каких-либо реальных оснований. Российское общество еще не готово к массовому организованному сопротивлению такого масштаба, который обернулся бы реальной угрозой для режима. Если абстрагироваться от собственных усилий власти и учитывать только общественный ресурс, то он созреет, как показывают различные оценки, примерно к 2012 году. Однако усилия власти по ограничению неконтролируемых политических сил приводят к обратному эффекту. Иногда даже теряешься, когда ищешь причины такого рода нелепых действий. Что это – шизофрения или сознательная дестабилизация ситуации? Безумие или провокация столь явно, с интервалом около 24 часов, демонстрировать вопиющий разрыв между репрессиями в Нижнем Новгороде и благолепным шоу «Наших» в Москве. Российский народ – не быдло, а наша молодежь – не обколотые придурки.

Власть находится в стратегической ловушке. Диктатура стабильна, только если она расширяет сферу контроля за пределы политики. Это происходит, но вяло и стихийно, потому эффектом такой экспансии контроля можно пренебречь. Концентрируя контроль на сфере политики, власть локализует растущее сопротивление в самой опасной для себя сфере. Стремление к неограниченному обогащению бюрократии неизбежно создаст условия, при которых предпринимательство почувствует ничтожность издержек от потери бизнеса. И тогда оно станет еще одним источником организованного сопротивления. Вопрос в том, когда и в каких формах. А нарастающий масштаб и ожесточенность подавления оппонентов неизбежно приведут только к росту протеста и ускорят его переход за критическую черту масштаба.

Не питая теплых чувств к нынешней власти, я должен был бы радоваться ее неразумным действиям. Но мои эстетические разногласия с режимом подавляются отчетливым чувством тревоги. Эта власть своими действиями привела к тому, что оранжевая революция в стране становится крайне маловероятной, но уже по новой причине.

Напомню, что оранжевая революция возникает в условиях чувствительных для общества отклонений от политической конкуренции, близкой к равноправной (снова следствие роста относительной депривации!). Когда в этой конкуренции легально участвует системная оппозиция, значимо представленная во власти. Все эти условия уничтожены нынешним режимом. Поэтому страна подведена к черте радикальных потрясений.
Своими действиями российская власть лишила себя возможности участвовать в легальной смене власти, при которой представители прежней правящей группировки остаются в истеблишменте, просто меняя свой статус на оппозиционный. Факт участия или не участия в этом переходе активно действующих масс несущественен. Напомню, что в Украине они играли роль арбитра справедливости выборов – роль, которую не смогли сыграть официальные институты.

При сохранении и крайне вероятном ужесточении нынешней политической практики смена нынешней клептократии на более или менее вменяемый режим (это в лучшем случае) возможен только в результате перехода через период радикальных политических потрясений. Однако в условиях таких потрясений становятся реальными шансы на нелегитимный захват власти радикальными силами, например, военной хунтой. И своими первыми жертвами такой режим сделает нынешнюю правящую клику.

Ответственность за будущие политические потрясения, в какой бы форме они не происходили и чем бы не закончились, несет нынешний режим во главе с оплотом его «стабильности» В.Путиным.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6835
23 АПРЕЛЯ 2007 г.
druzei.net
С момента его ухода с политической арены России не появилось ни одного политика, который хоть сколько-нибудь приближался к нему по масштабу личности, по роли, которую он сыграл в истории новой России.

Он всегда был окружен мифами. Его считали человеком, для которого главным была власть сама по себе. Но главным для него была миссия, как бы он ее себе ни представлял. А власть он рассматривал только как инструмент для ее реализации. Подумайте сами: он дважды уходил из власти, он не колеблясь разменивал свою популярность на необходимые и болезненные реформы. Его называли непредсказуемым, путая при этом поведение и стратегию. Он был всегда верен своей стратегии, соблюдал политические табу, которые сформулировал для себя сам. Он никогда не оскорблял публично своих противников, никогда не препятствовал критике в отношении себя и т.п. Его брутальные внешность и поведение скрывали предельную тонкокожесть и ранимость. Многие пороки, которые приписывали ему, были следствием того, что он сжигал себя, переживая все происходящее в стране и с ним.

Для меня он был удивительным начальником. Он умел доверять. Он ценил не верность, а интеллект и профессионализм. С ним можно было смело говорить о болезненных и деликатных проблемах. Он собрал уникальную команду, в которой мне посчастливилось работать. Говорю об этом, не боясь выглядеть нескромным, ибо об этом уже было написано немало. В отличие от нынешних он не считал жизнь простой штукой и не был уверен, что у любой проблемы есть простое решение. Попробуйте вспомнить политиков с таким набором качеств.

Он управлял страной в фантастически сложное время. Он сделал немало ошибок. Одну он признал сам: война в Чечне. Другая, с моей точки зрения – нереформированная бюрократия. Но он провел Россию между Сциллой распада и Харибдой гражданской войны. Провел так, что мы и не заметили. И не оценили. Он дал нам свободу, которую мы теперь продаем за нефтяное хлебово и развлекалово по телеку. Он заставил нас учиться самим отвечать за себя, от чего мы легко отказываемся. Он вместе со всеми нами делал чувство собственного достоинства главным чувством гражданина России. И мы это легко продаем. Так давайте подумаем о том времени без шор и мифов, которые навязывает нам пропаганда. Давайте вспоминать и сравнивать, непредвзято и всесторонне. Давайте делать выводы. Давайте просыпаться и вставать с колен. Ельцин умер.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30230
28 СЕНТЯБРЯ 2016,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/30230//1475057608.jpg
И ЧТО ЭТО БЫЛО?

После прошедших выборов этот вопрос задают по-разному.

Первые: «Что это было? Ровно то, что мы говорили: нельзя ходить на эти выборы и играть по правилам этой преступной власти». Это все та же лажа, что и до выборов, когда они, меняя местами следствие и причину, говорят что-нибудь вроде: «Бессмысленно ходить на выборы, поскольку ничего не изменится!». И это логическая лажа, поскольку ничего не меняется, когда никто не ходит на выборы. И в этом ответе типа «мы же говорили…» не больше интеллектуального подвига, чем в предсказании, что в Москве будут дожди осенью. Но об этом подробнее ниже.

Вторые: «Что это было!!!???». С непритворным ужасом. Мой короткий предварительный ответ таков: «Это были самые унылые выборы за всю историю выборов в России». Такая оценка может оспариваться, можно искать более унылые выборы, например в советские времена. Но конечная эмоциональная оценка вправе зависеть от предшествующих ожиданий. И конечно трудно было себе представить, например, до выборов и, тем более, до дня голосования, результат, приписанный «Единой России». Эта унылость распространялась на настроения избирателей в диапазоне от скуки до ощущения безысходности; она проступала в предсказуемых, привычных до убаюкивания действий оппозиции; и, конечно, в невыразительной до исчезновения избирательной кампании.

В промежутке между этими двумя интонациями – целый спектр разнообразного и часто не праздного любопытства. К «Что это было?» добавляются «Почему?», «Что это значит?», «Чем это чревато?» и другие вопросы. Все это сопряжено с вашими голосами и вашим безголосьем, с действиями власти и оппозиции, прошлым и будущим. В следующих нескольких постах я попытаюсь описать свое представление о возможных ответах на подобные вопросы.

ВСЕ РЕШИЛОСЬ ГОРАЗДО РАНЬШЕ

Унылость выборов, усугубленная их результатом – всего лишь наиболее вероятное развитие событий. Наиболее вероятно вели себя избиратели, власть, оппозиция. Все это легко было предвидеть, что многие и делали, а кто-то и активно способствовал. И это скучно беспредельно. Ситуацию меняют только неожиданные события. И совсем редко их удается создавать. С января я вместе с еще несколькими весьма достойными людьми пытался создавать такое событие – образование единого предвыборного списка Яблока и Парнаса. Смысл затеи отражен в обращении группы общественных деятелей к лидерам оппозиционных демократических партий, которое было опубликовано в конце февраля в Новой газете). Спустя некоторое время авторы обращения уполномочили трех уважаемых людей – Светлану Ганушкину, Вячеслава Бахмина и Юрия Джибладзе – вести переговоры со сторонами, чтобы способствовать реализации замысла.

Все инициаторы этой идеи прекрасно понимали, что добиться желаемого результата крайне трудно. Но точно также все предполагали, что успех мог привести к перелому в общественных настроениях и к существенному повышению шансов на прохождение в Думу объединенной оппозиции. Самое главное здесь – изменение общественных настроений. Только это невероятное событие могло стать необходимым (но не достаточным) условием успеха именно в силу своей маловероятности. Ведь оно означало бы, что лидеры и члены партий выносят за скобки взаимное недоверие, старые обоюдные обиды и начинают действовать вместе ради важной цели и ради избирателей.

Как читатели знают, наша затея провалилась. Для ПАРНАСа одним из трудных барьеров было требование Яблока признать Явлинского общим кандидатом на президентских выборах при слиянии партий на базе Яблока. Но интересно, что на заседании политсовета Парнаса, когда голосовался вопрос о том, чтобы сделать первый сближающий шаг, голоса разделились поровну, что было интерпретировано как отказ от действия. Позже мне звонили некоторые члены политсовета, не попавшие на заседание, и говорили, что проголосовали бы за обращение к Яблоку. Повлиять на ситуацию еще могла коалиция, созданная при участии Парнаса. Но она развалилась после «клубнички» на НТВ из-за того, что Касьянов не хотел отказаться от своего исключительного статуса, позволявшего ему не участвовать в праймериз.

После этого все было кончено. Поражение обеих партий было предрешено до начала избирательной кампании даже без махинаций с бюллетенями и прочими милыми шалостями властей. Как вы знаете, мои читатели, по моей серии, я продолжал, как та лягушка в молоке, что-то делать, агитировать за активность. Но это просто привычка не опускать руки. Простите, если я в кого-то вселил надежду и огорчил разочарованием. Давайте просто помнить, что надо все равно делать то, что должно, хотя это не всегда приводит к успеху. В противном случае успеха не будет никогда.

ТАК ПОЧЕМУ ЖЕ!? (1)

Проще всего списать сокрушительные поражения Яблока и ПАРНАСа на мерзость власти. И верно ведь – последнее украли. Совсем неприлично. Но было бы интересно понять, что не сделали партии, чтобы у них можно было красть лишнее, а не последнее. Есть ли другие причины поражения. Или по другому: каков собственный вклад партий в свое поражение?

Начнем с первой почти объективной причины, слабо осознаваемой кандидатами: ловушка нашей (подчеркиваю – нашей) смешанной избирательной системы. Она позволяет кандидату быть одновременно и в списке партии, и выдвигаться по одномандатному округу. И это всех устраивает: «Мы сильных включаем в верхушку списка и двигаем их в округах. Они там выигрывают, а их места в списке занимают другие наши орлы». Это логика тех, кто может и собирается выигрывать (понимая под выигрышем получение мест в Думе). Это логика тех, кто в состоянии организационно и финансово обеспечить свою победу. По этой же логике действовали и две партии, за которых мы голосовали. Ловушка состоит в том, что как бы трезво вы (движущийся в Думе и по списку, и в округе) не оценивали свои шансы в обеих играх, вам трудно с полной самоотдачей провести обе кампании. Особенно – выигрывать с запасом на случай кражи.

С первой связана вторая объективная причина – нищие бюджеты. Особенно у кандидатов по округам. Даже у Гудкова с его всероссийской известностью денег под конец не хватило. Но эта причина объективна весьма условно. Евгения Альбац справедливо пишет в последней тетрадке New Times, что получала просьбы о пожертвованиях от Трампа и Клинтон, а от наших – ни одного! Моей почты нет у Трампа с Клинтон, поэтому я от них ничего не получал. И от наших тоже не получал, ни по почте, ни в Фейсбуке, ни лично. А как вы думаете, почему миллиардер Трамп просит пожертвований? Ему денег не хватает? Чушь! Он создает акционерное общество. Он вовлекает, он плодит подельников. Тот, кто пожертвовал пяток долларов на его кампанию с большей вероятностью придет и проголосует за него. Ясно и ежу.

Так что же, наши технологи об этом не знали? Почему партии не просили денег у своих потенциальных избирателей? Вот мой ответ: потому что они очень совестливые. Они не собирались выигрывать. Они знали заранее, что проиграют. Они знали, что выбранная ими стратегия обрекает их на поражение. У них не было стратегии с приличными шансами на победу. Они не искали такой стратегии. Они не собирались выигрывать, а потому не просили денег. То ли потому что совестливые, то ли в силу лени. Не важно. Для ясности: эти предположения относятся к лидерам обеих партий.

Вы вправе спросить, откуда у меня такие фантазии. Отвечаю. Еще на самой ранней стадии реализации затеи с единым списком двух партий, описанной в предыдущем посте, я с удивлением обнаружил в процессе ее обсуждения с руководством ПАРНАСа, что они не верят в приличный результат, превышающий пять процентов. Об этом не говорилось открыто, но легко дешифровывалось по косвенным свидетельствам. Чуть позже это впечатление подтвердил один из моих партнеров по означенной затее, который контактировал с руководством обеих сторон, и вынес то же самое впечатление из этих контактов с обеих сторон.

Но тогда возникает следующий вопрос: зачем участвовать в выборах, если не рассчитываешь на успех?

ТАК ПОЧЕМУ ЖЕ!? (2)

В предыдущем посте я утверждал, что лидеры ПАРНАСа и Яблока не предполагали результата, обеспечивающего их партиям прохождение в Думу, что, естественно, порождает вопрос: зачем участвовать в выборах, если не рассчитываешь на успех? Ведь в данном случае олимпийский девиз: «Главное не победа, а участие» не служит оправданием.

Отвечаю. Тут уже речь не о косвенных свидетельствах, а о прямых речениях, выдающих иерархию ценностей партийных лидеров. Я говорю о ПАРНАСе. Главная ценность: «мой партийный проект» и, конечно, «мое место в нем», что прямо не проговаривается, но легко угадывается за действиями и принимаемыми решениями. В этой иерархии ценностей начисто отсутствуют избиратели; страна; драматическая, критическая ситуация. А для сохранения «проекта» и своего места в нем важнее процесс и контроль над ним, чем результат.

Возьму на себя смелость предположить, что ровно то же самое касается и высшего руководства Яблока. Не могу подтвердить это прямыми словами Явлинского, поскольку довольно давно с ним не общался, но все его действия в голос, в унисон, кричат о том же. Кричат уже четверть века. Любопытно, что от весьма авторитетных в Яблоке и уважаемых мною людей, как и от людей просто весьма осведомленных о ситуации в партии, я слышал одно и то же: «Григорию Алексеевичу не очень важны эти выборы (это про думские). Он нацелился на президентские».

Давайте посмотрим, каково же его отношение к президентским выборам. В час ночи 19-го сентября, когда результат партии уже не вызывал сомнений, Григорий Алексеевич сказал на пресс-конференции следующее. «Наша партия примет самое активное участие в том, что будет называться президентскими выборами». Он также сказал, продолжая тему президентских выборов, что «у пятнадцати процентов должен быть свой кандидат», 20 сентября 2016 г. – дата моего просмотра). Про себя он сказал, что намерен выдвигаться, если партия не будет против (цитирую по смыслу).

Итак, мы вправе заключить, что Явлинский не рассматривает эти президентские выборы как нечто серьезное: это просто шоу, которое кто-то назовет президентскими выборами. Непонятно только, почему на нем должен быть представитель у неких пятнадцати процентов, которые делятся на две неравные категории. БОльшая часть, как показали нынешние выборы, не нуждается в представительстве, поскольку тоже, как и Григорий Алексеевич, относится к ним, мягко говоря, несерьезно. А меньшая часть в представительстве нуждается, но хотела бы от своего представителя иного отношения к выборам, поскольку считает выборы последней возможностью мирно поменять ситуацию в стране. А тут понятно, что ни о какой победе на этих выборах лидер Яблока не думает, поскольку оценивает свой электорат в 15 процентов (что является, конечно, явным преувеличением). Снова: главное – участие.

ТАК ПОЧЕМУ ЖЕ!? (3)

О кампаниях (партий и кандидатов) я могу судить, прежде всего, со своей личной колокольни – как обычный человек, собиравшийся идти на выборы, заранее сделавший свой политический выбор и потому, естественно, обращавший внимание на предвыборную активность тех, за кого он собирался голосовать. Конечно, это лишь одна из позиций, с которой такая оценка возможна, причем наименее распространенная, что подтверждается и социологическими данными и результатами выборов. Есть и вторая позиция, гораздо более важная, поскольку гораздо более распространенная – позиция человека еще не определившегося и даже еще не решившего, нужно ему определяться или нет, поскольку он не уверен пойдет ли на выборы и вообще – стоит ли об этом думать. Это позиция недовольных конформистов, о которых я писал ранее, которые еще не решили, стоит ли использовать свои голоса, чтобы как-то пытаться решать свои проблемы. Я утверждал и утверждаю, что их не менее 20 процентов от общего числа избирателей.

Теперь пару слов об азах избирательных технологий (в нормальной трактовке этого понятия). Вот важнейший постулат: «Главные усилия вашей кампании не должна быть направлены на ваших сторонников или ваших противников. Их надо сосредоточить на колеблющихся, на неопределившихся. Здесь ваш главный ресурс приращения голосов». Я утверждаю, что кампании обеих демократических оппозиционных партий и кампании кандидатов от этих партий, следы которых были мной (лицом заинтересованным, подчеркиваю) были ощутимы, были заранее бездарно провальным, поскольку блистали полным отсутствием фантазии, привлекающей людей, были подражательны, шли по пути наименьшего сопротивления, повторяли недавно сделанные ошибки и противоречили базовым принципам избирательных технологий. Это типичные кампании людей с глубоким чувством обреченности (которая могла обуревать не только обязательно политиков, но и их политтехнологов).

Начнем с партий. Я практически не видел их собственной активности в Интернете, хотя являюсь активным пользователем тех зон, которые должны были быть охвачены этой активностью. Партии, точнее – их лидеров в очень небольшом количестве мы видели на теледебатах. По данным TNS максимальная аудитория передачи с дебатами, (я смотрел данные в промежутке с 22 августа по 9 сентября), не превышала 1 600 тысяч зрителей – примерно одна десятая нонконформистской аудитории. Для сравнения: число голосов, поданных за «Яблоко» немного превысило (по официальным данным) миллион. Это значит, что теледебаты прошли для оппозиции почти впустую, поскольку смотрели их в основном те, кто до этого намеревался идти на выборы и голосовать за кого-либо из оппозиции и кто это сделал, как и намеревался.

Вернусь к технологиям. То, что я скажу, покажется элементарным. Бессмысленно участвовать в теледебатах, если предварительно не завлечь на них свою основную аудиторию – колеблющихся (сторонников приглашать не надо). А это специальные усилия. Яблоко не сделало для этого ничего. ПАРНАС остановился на пол пути, начав со скандального (умеренно) заявления об отставке Путина, но не превратило этот скандал в медийное (хотя бы в масштабах Интернета) событие, которое могло бы заманить на дебаты колеблющихся.

Это тем более прискорбно, поскольку кандидаты от оппозиции бесспорно были на голову выше своих оппонентов. В первую очередь это касается Явлинского, который даже сумел несколько снизить присущую ему ноту снисходительности в общении с аудиторией.

В суровых условиях, в которых находились две партии (особенно – ПАРНАС), ставка на теледебаты естественна. Но тогда кампания должна была состоять из двух неравных частей. Первая, самая главная часть кампании, должна была затаскивать колеблющихся на теледебаты, создавая интригу. Вторая – собственно теледебаты – должна была заканчиваться обращением: «Ну, вы все видели сами. Теперь то ясно, что надо идти и голосовать за нас. Или вы хотите остаться с этими придурками?».

Обеим партиям могли бы помочь немало креативных людей из числа их сторонников, чтобы создать из дебатов интригующее шоу с продолжением. Но все, что мы увидели – привычные обращения о поддержке от группы хороших людей. При желании из дебатов можно было сделать главный сериал сезона. Что вышло, вы видели сами.

И ЧТО ТЕПЕРЬ?

Я отдаю себе отчет в том, что преступления власти на этих выборах не уступали по масштабам предыдущим и уж точно превосходили по наглости. Но не разумно ли предположить, что списывая поражения на свинцовые мерзости власти, мы не только обрекаем себя на дальнейшие поражения, но и просто путаем местами причины и следствия? Ведь власть омерзительна в той мере в какой ей позволяет общество. Чем слабее оппозиция и, как следствие, пассивнее общество,тем в большей степени распоясывается власть. А то, что демократическая оппозиция ослабела перед выборами и не пыталась усилиться – бесспорно.

Корень проблемы в том, что хотя бы просто биологически происходит смена поколений в оппозиционной политике. И это вступает в трагическое противоречие с несменяемостью лидеров (независимо от их разнообразных качеств). Настаивая на смене политиков в руководстве страны, видя негативные последствия отсутствия политической ротации во власти, они забывают об отрицательных последствиях собственной несменяемости. И чем дольше они сидят на своих местах, тем в большей степени они превращают партии в свой личный «проект», забывая при этом и об избирателях, и о стране.

Новое поколение оппозиции уже выдвинуло немало ярких личностей. Дмитрий Гудков и Лев Шлоссберг – лишь наиболее известные примеры. Я отношу их к новому поколению не по возрасту, а по главному качеству, которое отличает их от предыдущей генерации. Они в состоянии работать в тяжелой ситуации на общую цель, а не на себя. И таких новых и способных к кооперации много в Москве и в регионах. Они, как я предполагаю, объединятся. Это может произойти на базе одной из партий (при смене лидерства) или без использования их юридического статуса, что технически тяжелее. (В последнем случае обе партии тихо скончаются или будут перехвачены спойлерами, как уже бывало в наше время, что только оттянет кончину). Подобные идеи уже озвучены (например, Владиславом Иноземцевым на Снобе).

Они не будут бояться отсутствия финансирования, поскольку смогут привлекать деньги краудфандингом, и поскольку со сменой поколения политиков будет происходить и смена поколения их «инвесторов», которые в состоянии понять, что финансировать пора не устаревшие бренды, а новые идеи и проекты. Наконец, многие из нового поколения политиков, куда вольется и новое поколение активной части гражданского общества, знают на собственном опыте, как много можно сделать своей головой и своими руками, не создавая большие фонды.

Только времени очень мало.

Оригинал опубликован в ФБ автора

Фото: Валерий Матыцин/ТАСС

[Георгий Сатаров]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=582AB0551350D
http://www.kasparov.ru/content/materials/201611/582AB1D5A74B3.jpg
Алексей Улюкаев. Источник - kolokolrussia.ru

15-11-2016 (09:58)
Мое оценочное суждение об аресте Улюкаева

! Орфография и стилистика автора сохранены

Это фейк позорный. 10 лет назад взятка такого размера была бы прилична для таможенника уровня майора-полковника (в общей шкале чинов). Для сделки с Башнефтью и уровня министра, влияющего (если влияющего) на решение о сделке, это раз в тридцать-сорок меньше минимально приличного уровня. Но и не в размере дело. На этом уровне и при таких масштабах за помощь благодарят не деньгами, а другими способами; например - долями в бизнесе и т.п.

Такое позорище могло появиться на свет только в условиях полной деградации прокуратуры, СК и ФСБ, избалованных послушными судами, штампующими потоком полную хрень по множеству политических дел и дел по отъему собственности под видом экономических преступлений.

Подобная атака была раньше. Тогда Кудрин смог отстоять своего заместителя. Боюсь, что сейчас "системные либералы" во власти не в состоянии отстоять своего. И это значит, что придут за всеми - за Набиуллиной, Чубайсом, Кудриным, Кириенко и далее по списку. И это все неизбежно. Это вызревало десятилетием их равнодушия к тому, что происходило в стране.

Увы, единственная надежда Улюкаева - Путин, который может опасаться нарушения равновесия во власти, чего он не любит. Но тогда ему придется сдавать Сечина. Если этого не произойдет, то вся упомянутая мной кампания обречена. Ну и мы следом. И страна. И ныне торжествующие силовики.

[Георгий Сатаров]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=582C04A63BD4C

16-11-2016 (10:07)

Они даже пристойной провокации смастерить не смогли

! Орфография и стилистика автора сохранены

А ТЕПЕРЬ ПРОГНОЗ
который всегда является оценочным суждением

Не буду отвлекаться на мотивы и причины этой нелепой провокации с Улюкаевым. Напомню: служил он верно, не за страх, а за совесть. Отдавал всего себя. Рисковал репутацией, оповещаю всех об очередном нащупанном дне. И вот результат.

Теперь подумайте о том, что демпфирует хотя бы немного наше сползания в яму экономического кризиса в условиях почти разрушенной экономики и прекращения пополнения бюджета халявой высоких цен на углеводороды; в условиях беспрецедентного для истории России воровства на всех уровнях власти, воровства наращивающего свой масштаб по мере сползания в пропасть. Вот мой ответ: сегодня в исполнительной власти много "системных либералов", людей молодых (я отсчитываю от себя), образованных, энергичных, понимающих, что надо делать, но предельно ограниченных в своих реальных возможностях сворой воров в погонах. Кто-то из них, полагаю, тоже подворовывает. Но именно они дарят нам сползания вместо стремительного падения в пропасть.

Сегодня они получили сигнал: "Как бы вы нам не были нужны, и какими бы вы профессионалами не были, мы любого из вас схаваем в любой момент. И не думайте нам мешать доразворовывать вашу страну". Не верю, что этот сигнал сохранит остатки энтузиазма у "системных либералов". Не верю также, что они осмелятся объединиться и дать отпор этим ворам. Значит, они начнут потихоньку выскальзывать из власти, а новых приходить не будет. И это значит, что максимум через пол года сползание превратится в стремительное падение. Ведь сами эти чекисты кроме как воровать ничего делать не умеют. Они даже пристойной провокации смастерить не смогли. Итог: они потонут в собственном дерьме. И нас потопят.

Этот подарок Роснефть, ФСБ и Следственный комитет преподнесли Путину в тот момент, в преддверии выборов, когда надо всеми силами удерживать медленное сползание и не допускать его перехода в неконтролируемое пикирование. И вот они бьют по тем, кто это им услужливо обеспечивает.

Если верить кремлевской байке о том, что Путин все знал и одобрял уже год (!), то происходящее может иметь только два объяснения. Первое: Путин не собирается переизбираться. И тогда все понятно: надо доворовывать все возможное, пока он еще их прикрывает. И бить по рукам тех, кто мешает воровать. Второе объяснение (если Путин будет переизбираться): они все не в состоянии считать даже на два хода вперед.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30520
15 ДЕКАБРЯ 2016 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/30520//1481791008.jpg
Природа нападок на Ельцин-центр, как мне кажется, такова. Эти нападки идут со стороны людей, страдающих острой формой когнитивного диссонанса — внутреннего конфликта между осознаваемыми ими общепринятыми моральными нормами и практическими действиями этих людей. Речь идет о людях, которые стремятся получать, если можно так выразиться, «конкурентные преимущества» за счет специфических взаимоотношений с властью. Они состоят в разнообразных выражениях любви к власти, независимо от того, что это за власть, из расчета в ответ получить эти самые преимущества.

Когнитивный диссонанс — вещь не самая комфортная, и поэтому наступает фаза снятия когнитивного диссонанса. В современном мире это достигается, в частности, за счет навязывания всем некоторых идеологических конструкций. В частности, можно утверждать, что национальный дух русских (в широком смысле) состоит в отрицании свободы и в любви к рабству, в трепете перед любым начальством и т.п.

И вдруг эти люди сталкиваются с некой институцией, которая утверждает, что свобода — это здорово, и что она всегда была свойственна русским. Что власть может быть презираема и свергаема. И это тоже свойственно русским. Что существуют неотъемлемые права людей и что обязанность любой власти — защищать и обеспечивать эти права. Этой институцией распространяется нынешняя российская Конституция, в которой говорится об этих правах. (За прошедший год из Центра Ельцина граждане, включая несовершеннолетних (!), вынесли бесплатно 150 тысяч экземпляров нашей Конституции.)

Заявления этих страдальцев от когнитивного диссонанса, вроде Михалкова и Мединского, являются прямым оскорблением русского национального духа. Ведь только свободные люди (крестьяне!) могли создать такой феномен, как казачество, которое, кстати, и завоевывало Сибирь. Только свободные люди смогли освободить Россию от польского нашествия в Смутное время, когда князья легли под поляков. Только свободные люди могли выйти под танки ГКЧП. Я мог бы множить эти примеры.

Я бы поддержал Навального, если бы он в начале своей президентской кампании выкатил гражданский иск против этих диссонантов, за оскорбление, нанесенное своим согражданам. Ну а муфтий должен проходить по уголовному делу за экстремизм.

Идет очевидная борьба между подвидами сапиенсов в России — подонки против нормальных людей. Не мы ее развязали. Но бороться мы обязаны. Я не хочу, чтобы моя страна осталась в их лапах.

Фото: Донат Сорокин/ТАСС

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6964
7 МАЯ 2007 г.
«Отродясь такого не было, и вот – опять!»
Молва приписывает В. Черномырдину

kremlin.ru
Послания президента Путина бесполезно слушать. Эффект мало чем отличается от знакомства с ежедневным политическим меню государственных или пригосударствленных телеканалов. Надо читать, читать внимательно, сопоставлять, анализировать. И тогда приоткрываются дверцы, подвальные и чердачные окошки. За праздничным фасадом обнаруживаются внутренние коммуникации, перепутанные и проржавевшие, пыль, паутина, крысы. А текст из рекламного превращается в саморазоблачительный. Каждый, проделавший подобное упражнение, получит свой интересный результат. Объемный и неоднослойный текст не имеет единственной интерпретации. Я дам, фрагментами, свою. Метод прост: цитата и комментарии.

Отдав дань памяти Борису Николаевичу Ельцину в начале своего выступления, преемник первого президента довольно быстро перешел к первой теме, посвященной предстоящим выборам в Государственную думу. Они в одинаковой степени волнуют и президента, и людей, пришедших в Кремль по его приглашению. Поэтому Путин назвал выборы важнейшим событием года. Поэтому в общем объеме этот кусок с рекламой одной из самых антидемократических избирательных систем занимает почти пять процентов, что немало. Вот перл, к примеру, характеризующий славную реформу: «Подчеркну, что мы осознанно пошли на этот, по сути, революционный шаг, по-серьезному демократизировали избирательную систему».
Воистину, «демократизация» удалась: повышение барьера, отказ от графы «Против всех», отказ общественным организациям участвовать в наблюдении за выборами, и это далеко не все.
Но самое яркое не это. Тут что ни фраза, то шедевр.

«…прежние выборы по одномандатным округам не исключали проведение влиятельными региональными структурами так называемых «своих» кандидатов с использованием административного ресурса. Думаю, мы и до сих пор не преодолели этой проблемы, но все-таки новая система значительно снижает возможность применения подобных методов».
В первом предложении умиляет оборот «не исключали». На самом деле прежние выборы «не исключали», чем дальше, тем реже, прохождение кандидатов помимо «использования административного ресурса». Первая часть второго предложения заставляет наивного читателя подозревать, что они («мы» в речи президента) пытались решать «эту проблему». Но никто не в состоянии найти следов этих попыток. И вот апофеоз: оказывается, что «новая система значительно снижает возможность применения подобных методов». Это высказывание нуждается в специальном анализе.

Действительно, у нас, подчеркиваю – у нас, выборы по мажоритарной системе сопряжены с использованием административного ресурса. Если перейти с бюрократического языка на человеческий, то речь идет о противозаконном использовании власти (не только административной, но и политической) для незаконного влияния на избирательный процесс и итоги выборов. При этом мажоритарные выборы (выборы конкретных кандидатов по округам) подвержены влиянию местного административного ресурса, поскольку округа располагаются в регионах. Следовательно, ход и результаты выборов в округах зависят (незаконно) от региональных властей.

Теперь первый вопрос. А что, выборы по пропорциональной системе не подвержены влиянию регионального административного ресурса? Президенту страны, рассуждающему о подвигах власти по совершенствованию избирательной системы, было бы полезно знать, что прошедшие в марте уже по новой системе региональные выборы были признаны практически всеми комментаторами и экспертами самыми грязными за все годы, начиная с 1989-го. Причем огромное число нарушений пришлось как раз на выборы по спискам. Протоколами зафиксировано, к примеру, двукратное (!) приписывание результатов в пользу «Единой России».

Использование административного ресурса в случае пропорциональной системы обладает несравненно более высоким КПД и разрушительными последствиями для избирателей. Те же мартовские выборы показали не на примерах, а в качестве универсальной практики, как удобно снимать с выборов целые партии, путающиеся под ногами у заранее назначенных победителей. Это вам не мелкая возня с отдельными кандидатами в округах! Если вы не хотите допустить на выборы оппозиционную партию, то лучше иметь дело с выборами только по спискам. В противном случае ваши противники могут просочиться через выборы по округам. Это не умозрительное соображение. Это наша сегодняшняя жизнь. На выборах в Санкт-Петербурге не было «Яблока», на предстоящих выборах в Думу не будет Республиканской партии во главе с Рыжковым и т.п. Новое избирательное законодательство устроено как система политических резерваций. Хочешь в Думу? Иди в одну из резерваций, прими наши правила игры, и тогда у тебя появляется шанс. Это не имеет отношения ни к политике, ни к представительству общественных интересов. Только бюрократический распределитель квазиполитических синекур. Поэтому увязывать борьбу с применением административного ресурса с отказом от мажоритарной системы — значит цинично обманывать граждан.

Однако встанем на точку зрения президента и поверим, что «возможности применения» снижаются. Ведь региональные власти действительно не могут больше проводить своих ставленников по округам. Что из этого следует? А вот что. Когда избираемые гражданами губернаторы у нас были разными, то и в своем использовании административного ресурса они в разной степени реализовывали различные, часто конфликтующие, интересы. Административный ресурс у нас был децентрализован и демонополизирован в масштабах страны. Поэтому его применение в совокупности было менее опасно по своим последствиям и обеспечивало более широкое представительство различных интересов в Думе. Теперь ситуация иная: новая избирательная система концентрирует использование административного ресурса на федеральном уровне. Точнее говоря – в Кремле. Проведение своих кандидатов в регионах заменено более технологичным проведением своих партий по пропорциональной системе. Но любая монополия опасна. Политическая – более всего, ибо она торит прямой путь к тирании. Вот о чем не сказал нам президент в своем послании.

Другое недоумение. Административный ресурс как в регионах, так и вне их, т.е. на федеральном уровне, используется не только для изъятия у граждан права на формирование власти с помощью выборов. Он используется, к примеру, для незаконного обогащения, для коррупции, проще говоря. Так, может, было бы более продуктивно бороться не с мажоритарной избирательной системой, а со злоупотреблениями властью во всех проявлениях – от выборов до воровства? Но об этом президент не говорит. Вся операция направлена не против злоупотреблений административным ресурсом, а на перенаправление части этого ресурса с регионального уровня на федеральный. А по поводу ограничения злоупотреблений властью в послании ни слова.

И еще одна саморазоблачительная деталь. Как совместить наличие «вертикали власти», когда губернаторы напрямую подчиняются Кремлю, с президентскими сетованиями о том, что при мажоритарной системе работает местный [незаконный!] административный ресурс тех же самых губернаторов? Значит ли это, что не работает вертикаль и президент не может заставить подчиненных ему губернаторов элементарно исполнять закон? А если может, то не хочет? А если не хочет, то почему? Не потому ли, что точное исполнение Закона и наказание за его неисполнение просто не предусмотрены этой вертикалью? А для каких целей она тогда создавалась? Не для того ли, чтобы сообща использовать свой административный ресурс для грабежа страны? И это не последний вопрос в цепочке.

В свете всего сказанного особо циничным представляется фрагмент путинского выступления, где несмышленым гостям разъясняют смысл предстоящих выборов в Государственную думу.
«Прежде всего, в результате выборов будет объективно определен уровень поддержки народом России проводимого нами с вами курса, фактически будет решаться вопрос о преемственности государственной политики».

Фраза построена так хитро, что обвинение в откровенном вранье можно легко отмести. Ведь не сказано же, кем «будет объективно определен» этот, необходимый для «преемственности государственной политики», «уровень поддержки». Но в зале, полагаю, все поняли президента правильно. Ведь не зря же думцы обставляли свои зады редутами антиконституционных законодательных норм. Не зря практиковались в злостном игнорировании и извращении своих же законов. Не зря годами затуманивали сознание избирателей с помощью захваченных каналов информации. Не зря покупали, запугивали, совращали всех политиков, кто мог составить хоть какую-то альтернативу тому, что они цинично называют своим курсом. Президент неприкрыто дал им понять главное: не волнуйтесь, результат будет объективно определен, мы тут с корешами все учтем, каждый получит в процентах объективно и по заслугам, преемственность нашей «политики» будет гарантирована. Политики безбрежного воровства, политики зомбирования граждан, политики распродажи государственных ресурсов, политики непотребного унижения страны на международной арене, политики, ведущей к развалу и уничтожению России. Спите спокойно. (Бурные продолжительные аплодисменты.)
Обсудить "Сеанс саморазоблачения (Опыты медленного чтения Послания Федеральному Собранию)" на форуме
http://www.rusliberal.com/showthread.php?t=277377

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5461
28 НОЯБРЯ 2006 г.
RTV International/ej.ru
В прошлом материале я писал о том, что десяти тысяч человек, каждый из которых потратит в неделю в среднем 20 минут на собственную информационную активность, с лихвой хватило бы, чтобы переломить ситуацию в политических радиоэфире и интернете. Я также говорил о том, зачем это нужно и при каких условиях возможно. Кто не прочитал – сделайте это, пожалуйста, сейчас.

Предположим, мои предложения начали реализовываться. Попробуем представить, что из этого может получиться. Сначала разберемся в том, что собой являет достигнутый результат. Итак, имеется несколько тысяч человек в Москве и других городах (дурной пример заразителен), которые взяли за правило довольно регулярно проявлять активность в медиасфере. Их совокупные действия представляют собой довольно хаотичную картину. Разные люди действуют в разных тематических сферах, в зависимости от своих приоритетов. Они прибегают к услугам различных информационных каналов. Их действия разнятся по регулярности, настойчивости и прочим параметрам. Однако это не простой хаос. Он образован, хоть и разрозненными действиями людей, но людей со сходными убеждениями. В результате, можно сказать, все они совокупными усилиями постепенно меняют атмосферу в медиапространстве, завоевывают его доминированием своей политической позиции. Что важно: они не только повышают концентрацию своего присутствия, но и явно ощущают и осознают результат своих действий. Одно это уже крайне важно.

Но самое интересное начинается дальше. Любой хаос содержит в себе потенциал будущей самоорганизации. В данном случае для этого есть как минимум два возможных условия. Первое: присутствие вашей политической позиции станет столь концентрированным, что достигнет критической точки, после которой начинается «кристаллизация» (о ней ниже). Второе: происходят события, вносящие возмущение в этот хаотический бульон. Важно, что хаос образован неодинаковыми людьми. Кто-то более энергичен. Кто-то, увидев первый результат, захочет большего. Кто-то, в силу случайных обстоятельств, становится вдруг обладателем какого-то полезного ресурса, вроде времени. В результате этот кто-то становится точкой кристаллизации, зародышем будущей самоорганизации. То, что я опишу дальше – не фантазия, не использование моих знаний по синергетике. Нечто подобное я уже видел, хотя и в других масштабах.

Прекрасной средой для самоорганизации является интеренет. Наш потенциальный «зародыш» создает ресурс (небольшой сайт), заявляет позицию и цели, предлагает участвовать в нем всем единомышленникам. Несколько десятков человек для начала – вполне реально и достаточно. Эти люди, ранее незнакомые друг с другом, начинают координировать свои действия в некоторой сфере. Например, кто-то присылает на форум этого сайта сообщение: «Такого-то числа в такое-то время на «Эхе» такая-то передача. Предлагаю взять ее под наш контроль». Коллеги соглашаются, и их коллективные усилия добавляются к подобным усилиям еще неорганизованных одиночек.

Такие узлы начинают создаваться сами по себе и размножаться. Затем им становится интересно находить друг друга. Затем начинается стадия координации между узлами. Затем они осознают свои совместные возможности и договариваются о совместных действиях. Пока это все люди из тех же нескольких тысяч, что и раньше. Но координация на порядок повышает эффективность их действий, поскольку они могут концентрировать свои усилия в нужное время и по нужному для них поводу. В локальных точках создается такой мощный эффект, что это начинает привлекать внимание тех, кто ранее не был замешан в создании первоначального хаоса, о котором я говорил выше. И начинается новая стадия – количественный рост. Он, в свою очередь, приводит к созданию новых узлов. И вот через некоторое время вместо хаотически общающихся друг с другом единомышленников мы получаем сеть регулярно взаимодействующих друг с другом узлов, каждый из которых обладает ресурсом от нескольких десятков до нескольких сотен «штыков».

Это сила, скажу я вам! Такой ресурс способен предопределять результаты голосования на телепередачах, мобилизовать выход на митинг нескольких десятков тысяч человек, организовать кампанию телефонных звонков или писем в органы власти или политикам. Такой ресурс в состоянии не только громко заявлять позицию, но и решать важные законодательные проблемы.

На профессиональном языке последнее называется политическим лоббизмом. Если вы думаете, что лоббизм — это подкуп депутатов, то вы заблуждаетесь — это просто вульгарная коррупция. Настоящий лоббизм, как мне говорил в Вашингтоне глава одной из крупнейших лоббистских фирм, это организация и действие совпадающих интересов. Совпадающие интересы у вас есть. Нет пока организации, действий и результатов.

Прекрасно понимаю, что нарисованная мной картина может показаться утопической. Это не так. Вот пара примеров.

Вы все слышали, конечно, про несчастных обманутых вкладчиков. Мне посчастливилось довольно близко наблюдать группу людей, которые справились с этой проблемой. Это граждане, вложившие средства в строительство жилого комплекса «Звезда России» в Химках на Левоборежной (их называют «соинвесторы»).

Как и многие другие, они оказались жертвами аферы. Но сначала они нашли друг друга по Интеренету. Затем организовали свой сайт. Затем организовали инициативную группу и начали действовать. Сейчас, посадив в тюрьму начальников фирмы-афериста, они «поженили» власти района с новым застройщиком, заключили новый инвестиционный контракт такого юридического качества, что в это трудно поверить, и через пару месяцев получают свои квартиры.

Второй пример – новая организация автомобилистов – вам знаком. Перечислять их победы над властью нет нужды.

По мере формирования новой «сети сетей», по мере роста ее результативности и влияния возникнет два новых сюжета. Первый, как легко себе представить, будет порожден реакцией властей. Возможно, появится с подачи «Единой России» законопроект вроде «О противодействии терроризму в интернете». Этим благородным названием будут прикрыты откровенные меры по ужесточению контроля над сетью, провайдерами и т.п. с единственной целью – пресечь оппозиционную активность в сети. Но, как обычно это происходит в жизни, сеть к этому моменту начнет перетекать из виртуально-электронных форм в традиционные организационные формы. Поэтому инициатива партии власти окажется бесполезной.

Второй сюжет будет связан с расширением направлений активности сети. Тут может проявиться все, что угодно – от ЖКХ до наблюдения за выборами. Здесь окажется, что рост эффективности вашего ресурса упрется в отсутствие конкретных знаний и навыков в соответствующих сферах. Преодоление этого препятствия будет найдено в «наведении мостов» между вашей сетью и общественными организациями, работающими в интересующих вас конкретных сферах. Такие мосты могут возникать просто в связи индивидуальным участием активистов этих организаций в вашей сети. Другой ход также очевиден: вы находите следы этих организаций в интернете (а они вполне прилично там представлены) и начинаете строить мосты со своего берега. Наконец, можно не сомневаться, что и общественные организации начнут проявлять свой интерес к вам и вашим возможностям, а потому начнут свое встречное движение. Убежден, что симбиоз вашей сети с общественными организациями существенно повысит вашу общую эффективность.

Итак, изменение атмосферы радиоэфира и интернета, которое произведет ваша активность, будет иметь несколько важных последствий. Во-первых, вы измените атмосферу медиапространства. Во-вторых, вы создадите условия для самоорганизации своих сторонников. В-третьих, в качестве более долгосрочных эффектов вы обнаружите влияние своей активности на общественное мнение. В-четвертых, вы обнаружите, что в состоянии решать не только информационные проблемы.

В следующих статьях мы поговорим о том, что ваша возможная активность может оказаться необходимым условием решения других задач, еще более важных, если не критических.

Автор — президент Фонда ИНДЕМ

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5521
6 ДЕКАБРЯ 2006 г.
Опасаюсь, что написаннное мною в четырех предшествующих статьях могло показаться многим неожиданным. Во-первых, потому, что ответ на вопрос «Что делать?» не свелся к традиционному объяснению, почему надо голосовать «за таких-то». Во-вторых, потому, что мой ответ ориентирует на собственную активность тех, кто уже задается этим вопросом или близок к этому. В-третьих, как я подозреваю, потому что мой ответ не содержит каких-то захватывающих, сногсшибательных идей вроде штурма Кремля. Все выглядит вполне банально и потому может восприниматься с недоверием. Что же, я не политики, а потому могу себе позволить говорить то, что думаю, а не то, что от меня ждут.

Однако одна претензия к моим текстам может звучать вполне обоснованно: «Вы, Сатаров, пишите, как надо делать, но не пишите что и зачем». Согласен. И потому постараюсь дальше восполнить эти пробелы.

Но, прежде всего, считаю важным вернуться к традиционному вопросу «Кого поддерживать?». Дело в том, что рано или поздно этот вопрос встанет перед всеми, кто все-таки решит прийти на избирательные участки. Никуда не денешься: наши политические пристрастия на выборах мы вынуждены реализовывать, выбирая из предложенного нам бюллетеня конкретные персоны или партии.

Я отвечу на сформулированный вопрос дважды. Мой первый ответ снова может не удовлетворить многих читателей, но прошу не вставать сразу на дыбы, а вникнуть в обоснование моего тезиса, который я считаю крайне важным. Вот он:
Сегодня в России важно не кто придет к власти, а в результате какой процедуры.

Не ловите меня на слове. Когда я говорю «не важно кто», я, конечно, имею в виду некий разумный диапазон выбора. А вот по поводу процедуры все гораздо сложнее и важнее. Процедура прихода к власти политика определяет его будущую зависимость и лояльность. Если некто становится, скажем, президентом в результате честных выборов, на которых была равноправная конкуренция с равным доступом кандидатов к легальным ресурсам, то победа определяется исключительно числом набранных голосов. Именно это определяет зависимость победителя от этих голосов и, следовательно, от избирателей. Значит, он должен демонстрировать избирателям лояльность и символически, и реально – действиями. Конечно, этим зависимость политика не исчерпывается. Он зависим от своей команды, помогавшей ему побеждать, от своих спонсоров, формировавших его избирательный фонд. И он будет демонстрировать им свою лояльность, назначая на посты сторонников и проводя политику, совпадающую с ожиданиями поддерживавших его групп интересов. Но в условиях прозрачности власти это не трагедия: он не может (или сильно затруднен) делать это в формах, идущих явно против общественных интересов.

Теперь другой вариант: некто стал президентом в результате закулисного сговора некой «элитной» группировки, которая монополизировала ресурсы, необходимые для приведения своего ставленника к власти. При этом подавлялись любые возможности других кандидатов стать реальными конкурентами за голоса избирателей. Пустой вопрос: от кого будет зависеть такой победитель и кому он будет лоялен? Ответ вы знаете сами. Избиратели тут ни при чем. Они лишь ширма, прикрывающая имитацию выборных процедур.

Как бы нам ни нравился подобный победитель своей выправкой или убедительностью в голосе, здесь это не важно. Более того, даже если он действительно хочет сделать что-то полезное для общества, это также несущественно. Он не в состоянии это сделать, ибо зависим не от граждан, а от узкой группы, с которой у него имеется закулисное соглашение. Он зависим от их монопольных ресурсов. Он в их руках. И он всегда будет работать на них, а не на нас. А они будут втюхивать нам рассказы о том, как хорош их ставленник и как он печется о народе. Как бы ни была привлекательна программа «преемника», какие бы молочные реки и кисельные берега он ни сулил, это все бессмысленно и несущественно. Не дадут ему ничего делать те, кто теневым образом вел его к власти.

Все сказанное я попробую изложить в следующей почти эквивалентной формулировке:
Ангел, пришедший к власти в результате спецоперации «Преемник», много опаснее, чем черт, победивший на честных выборах.

Теперь самое время перейти от утверждений, звучащих несколько теоретически, к примерам и пояснениям. Мне представляется, что грехопадение российской демократии (точнее – демократов) началось при Ельцине перед декабрьскими выборами 1993 г. в Государственную думу. Тогда переход к смешанной избирательной системе был продиктован не только заблуждением, что она способствует формированию сильных партий (не подтвердилось), но и прагматическим расчетом. Предполагалось, что победители, контролируя федеральные телеканалы, могут облегчить себе партийную победу (также не подтвердилось, правда, в силу предельно низкого профессионализма). Это был пример того, как избирательное законодательство меняется под нужды одной политической силы.

Глубина падения увеличилась на президентских выборах в 1996 году. Тогда контроль над информационными ресурсами использовался гораздо более профессионально. И эти ресурсы работали, главным образом, на Ельцина.

Окончательное грехопадение происходило уже при Путине. Но преемники не придумывали ничего нового. Они просто доводили до предела, абсурда и неприличия то, что появилось во времена предшествующего президентства.

Надо отметить, что описанные (как и неупомянутые) выше грехи ельцинского периода совершались необязательно из корыстных соображений. Было немало таких, кто искренне полагал, что сохранение и развитие демократии в России возможно только при условии победы на выборах конкретных политиков или партий. Именно тогда многие из нас стали путать победу демократии с победой «демократов» (я использовал кавычки только потому, что к демократам тогда относили определенные политические силы и персоны, часто просто по самоназванию). Я пишу об этом с горечью, поскольку сам был привержен этой ереси (прошу прощения за клерикальную формулировку). И избавлялся от нее довольно болезненно. Да и все мы не очень задумывались над этим – от политиков до избирателей. Мы шли на попрание принципов равной конкуренции на выборах, убеждая себя в том, что если сейчас на это не пойти, то и выборов потом не будет.

И вот что интересно: выборы все-таки практически исчезли (не станете же вы называть этим словом то, что нам предлагает путинский режим). Значит, имеет право на существование следующее рассуждение. Если бы мы договорились, скажем, в 1993 или 1996 годах с политическими противниками незыблемо соблюдать принципы честной политической конкуренции и первыми показали пример, то у нас появлялся бы шанс на укоренение демократии. Конечно, можно сказать: «Да кинули бы они! Неужели не ясно!?» Возможно. А возможно, и нет. Как вести дело. Но, и это главное, шанс оставался бы. А когда мы сами согрешили против демократии, может, даже не шибко сильно, мы стали на путь ее сворачивания. Сами. И далее неизбежно проиграли сами, проиграв демократию.

Я так подробно говорю об этом по двум причинам. Первую я указал и не боюсь повториться:
Сегодня в России важно не кто придет к власти, а в результате какой процедуры.

Вторая не менее интересна: сегодня у нас появляется шанс исправить ту ошибку, которую мы все допустили десятилетием раньше (подчеркиваю – все; одни грешили, другие попустительствовали). Об этом в следующей публикации.

Автор - Президент Фонда ИНДЕМ

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5633
18 ДЕКАБРЯ 2006 г.
архив ЕЖ/Павел Горшков
Предыдущая статья заканчивается тезисом, который я считаю крайне важным: Сегодня в России важно не кто придет к власти, а в результате какой процедуры.

Также было высказано предположение, что сегодня у нас появляется шанс исправить ту ошибку, которую мы все допустили десятилетием раньше, спутав победу демократии с победой демократов. Нет, это даже не предположение, а убежденность. Как же она возникла и на чем основана?

Нечто вроде озарения произошло после моей поездки в Томск в конце сентября 2004 г. Произошла бесланская трагедия. Путин огласил свой пакет мер, включавший отмену выборов губернаторов. Все было предельно мерзко.
В Томске меня был прямой эфир на местном независимом телеканале, действительно замечательном. Это было политическое ток-шоу. И вот лидер местного отделения КПРФ спросил: «Что такое для вас демократия?». Я ответил примерно так. Демократия, с моей точки зрения, это такая машинка, которая по воле граждан поворачивает, когда нужно – налево, когда нужно – направо. При этом сама машина не ломается, никого не давит и не выбрасывает ездоков. Но самое главное заключалось в ответе, прозвучавшем для меня совершенно неожиданно: «Прекрасно! Давайте строить эту машинку вместе». Вот как!

Я начал думать об этом ответе и вспомнил один свой прогноз (знаете, когда много треплешься, иногда удаются верные прогнозы). Это было весной 2000 г. на ситуационном анализе у Евгения Григорьевича Ясина. Тогда я сказал, что в ближайшее время коммунисты станут в Думе главными защитниками демократии. Так и оказалось: они неоднократно голосовали, защищая нормы, поддерживающие свободу слова или права избирателей.

Первое объяснение такого поведения очевидно: когда демократические процедуры сворачиваются и конструируется политическая монополия, это становится невыгодным альтернативным политическим игрокам, не встроенным в систему новой властной монополии. Коммунисты оказались именно в такой ситуации. Сворачивание демократии постепенно стало для них угрозой политического существования. Возвращение демократии стало условием их выживания. В разной степени это коснулось и других политических сил всевозможной политической окраски.

Но есть и второе объяснение, менее тривиальное. Мы обычно полагаем, что позиция политика (и других публичных персон), его действия определяются его идеологическими пристрастиями. Между тем, это верно только в порядке исключения для небольшого числа действующих лиц, убежденных, последовательных, а нередко фанатичных. Обычная практика совершенно иная: политики подгоняют свою идеологию под занимаемую позицию и свои действия. Может повести, и позиция будет согласовываться с идеологией. Но нередко обстоятельства заставляют менять позицию на несоответствующую собственной идеологии. Тогда постепенная смена последней является способом выхода из когнитивного диссонанса, о котором я уже писал. Вот пара примеров.

В 1990 г. в Верховный Совет РФСР пришли победителями два молодых, амбициозных, талантливых юриста. Оба рассчитывали, что волна демократизации вынесет их на верхушку властной пирамиды. И оба претендовали на один и тот же пост председателя одного из ключевых комитетов. Выиграл, ясное дело, один из них, оказавшись в команде Ельцина. А проигравший перешел в оппозицию и нашел там новую идеологическую нишу. А все могло бы получиться наоборот, сложись обстоятельства иначе. Тогда бы оппозиционер стал сторонником Ельцина (и по тогдашней условной классификации – демократом), а его выигравший конкурент оказался бы в оппозиции. Не факт, что он занял бы ту же оппозиционную идеологическую нишу, но он стал бы весьма талантливым критиком Ельцина. Кстати, один из них подтвердил справедливость этого рассуждения в устной беседе.

А вот еще вполне реальный пример. Вспомните про руководителей НТВ, перешедших на государственное телевидение. Как быстро они из сторонников демократических свобод перековались в «государственников» на новой службе!
Не надо за это ругать людей. Существенная часть homo sapiens тратит свои «сапиенс» и душевные силы на оправдание своих поступков. И если бы они не добивались в этом успехов, мы бы жили в обществе психопатов и неврастеников. Нам это нужно? А политика – лишь частный случай общей закономерности. Совсем немногим удается приспосабливать жизнь под убеждения. Однако часто такие подвиги приводят к трагическим последствиям для людей.

Наверное, уже ясно, к чему я клоню. Развитие событий с осени 2004 г. стало отражением именно той тенденции, о которой я говорил выше. Сначала она проявилась в декабре 2004 г., на первом Гражданском конгрессе: на нем в одном зале выступали правозащитники, либералы и коммунисты. Свое развитие та же тенденция получила на июльской конференции «Другая Россия», на которой правозащитники и либералы оказались вместе с Лимоновым и Анпиловым.

Дело не только в экстравагантных и невозможных ранее сочетаниях политических персон в «одном флаконе». Дело в другом. Первое – бесспорная готовность договориться об общих усилиях по сооружению той самой «машинки демократии», стремление устанавливать процедуры и ставить их выше персональной политической выгоды. Второе – уникальная и ранее не проявлявшаяся в российской политической культуре способность к компромиссам.

Чтобы понять, насколько это важно, приведу одну цитату из известной книги французского политолога Раймона Арона «Демократия и тоталитаризм»: «В плюралистическом режиме принцип — это сочетание двух чувств, которые я назову уважением законов или правил и чувством компромисса». (В контексте книги Арона плюралистический режим – синоним демократии.) Таким образом, то, к чему подталкивают российскую политическую систему Всероссийский гражданский конгресс и «Другая Россия», это и есть устои демократии.

Конечно, тот же Арон говорит, что компромисс бывает непродуктивен (не открытие, конечно). Но можно провести черту, по разные стороны от которой компромисс необходим или не реален. Если воспользоваться использованной ваше метафорой демократии-машинки, то легко представить, что на ней трудно ехать одновременно в две противоположные стороны. Здесь компромисс равносилен неподвижности, а потому непродуктивен. А вот по поводу конструирования, сохранности и качества самой машинки, на которой можно ездить в разные стороны, договориться вполне возможно. Это зона реального и необходимого компромисса. Именно здесь он достигается сейчас при участии самых различных общественных и политических сил. Именно в этом состоит шанс страны, как бы высокопарно это ни звучало.

Возвращаемся к теме «Что делать». Одно из главных возможных действий граждан в сфере политики – время от времени отдавать свои голоса политикам и партиям. Да, я о выборах. Да, я знаю, что выборы превращены в фарс. Но об этом мы еще будем говорить. Просто вспомним, что если у нас нет шансов изменить что-либо с помощью выборов, то остается только одно: то, до чего доводить не хочется – революция, насильственное свержение власти. Поэтому нужно использовать любой шанс своими силами поменять власть с помощью голосования.

Голосование — вещь не сложная: расписался в гроссбухе, раскидал галочки по бюллетеням и засунул их в щель урны. Трудно другое – сделать перед этим осмысленный выбор. Обычно партии и политики рисуют перед избирателями некие радужные картинки, образы светлого будущего. Но они не говорят, КАК собираются добраться туда вместе с нами. В эффективных демократиях это и не обязательно. Имеется налаженная политическая машина, бюрократия достаточно эффективна. Машинка работает, а политики просто предлагают повернуть руль.

У нас ситуация совершенно иная. Никакие обещания политиков и партий не стоят и выеденного яйца, если они не говорят, что они собираются делать с «машинкой». Поэтому в России, здесь и сейчас, осмысленный выбор начинается с применения простого критерия, приведенного выше.

Теперь два замечания. Первое: не следует думать, что мои предложения по части «Что делать» сведутся далее только к рекомендациям по поведению в день выборов. Второе: не нужно рассматривать содержание этой статьи как призыв поддержать «Другую Россию». Я привел ее в качестве примера проявления важной тенденции. Остальное – в дальнейших статьях.

Автор — президент Фонда ИНДЕМ

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5803
9 ЯНВАРЯ 2007 г.
grani.ru-ej.ru
О покойниках либо ничего, либо только хорошее: 2006 год безвозвратно почил, поэтому, следуя традиции, я постараюсь остановиться на всех его положительных сторонах.
Ушедший год восхищает совершенством геометрических форм. Он напоминает то ли известную китайскую игрушку, составленную из множества окружностей, то ли модель атома по Нильсу Бору (тот же вид снаружи). Практически все происходившее в году легко нанизывается на окружность или эллипс.
Вот, к примеру, главную окружность (орбиту) года составляет внешняя политика, почти в каждой точке которой мы находим одно и то же – формирование нефтегазовой империи. Окружность образована сюжетной замкнутостью событий: год начинался с газовой атаки на Украину, а заканчивался газовым шантажом Белоруссии. Не менее совершенна траектория внутренней политики, также смыкающаяся в окружность: начали со шпионского скандала против правозащитников, заканчивают убийствами и отравлениями.

Не отношу следующий пример к сфере политики, но к естественному для нашего времени фону, на котором она реализуется и который является ее органичным обрамлением. Помните? Середина января была отмечена пожаром во Владивостоке и гибелью людей на этом пожаре. А в декабре на пожаре в московской наркологической клинике жертв было в пять раз больше. Между этими двумя смыкающимися точками – другие пожары, ставшие средством привычной иллюминации путинского президентства, дежурные обрушения зданий, издевательства над призывниками и их гибель, взрывы самодельных взрывных устройств, погромы. Короче – привычные приметы нового путинского порядка, сменившего ельцинский хаос.

А что же находится в центре конструкции, как в центре атома? Что является ее ядром? Мне видится, что это величественное, достойное батального полотна противостояние власти и общества. Оно, это общество, все еще путается под ногами у власти; мешает ей реализовывать сверхсправедливые и архиэффективные социальные проекты; препятствует справедливому распределению собственности и доходов в пользу наиболее достойных представителей режима; систематически развращает, коррумпирует честнейших и достойнейших депутатов и бюрократов. А еще оно начинает галдеть, кричать, неистовствовать, когда власть - как обычно, из лучших побуждений - расстреливает безоружных, пытает непричастных, судит невиновных. Ясно ведь: подобное общество недостойно такой власти. А поскольку нашу власть вряд ли возможно ухудшить, приблизив ее к обществу, то лучше усовершенствовать общество – навести в нем порядок и подтянуть до уровня власти.

Читателей не должно удивлять, что в центр года-атома я поместил именно эту тему. Давайте не будем забывать, что она является центральной для «политики» Путина на протяжении всех семи лет его президентства. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить определение гражданского общества: оно является смесью независимых средств массовой информации, частного бизнеса и общественных организаций.

В своей борьбе власть одержала немало достойных побед над гражданским обществом. Приструнив в предшествующие годы ельцинских олигархов и прикарманив их бизнес в пользу путинских, нынешняя власть в прошедшем году успешно расширяла эту практику на двух фронтах. На первом, к примеру, успешно проведена операция по отъему собственности нескольких крупнейших иностранных компаний (на Сахалине). На втором фронте практика государственного рейдерства (отъема чужой собственности) сделала жертвами, реальными или потенциальными, все уровни бизнеса вплоть до последней уличной лавчонки (по всей России).

Прошедший год ознаменовался также фактическим окончанием наступления на бумажные СМИ. Последние оплоты сравнительно независимой журналистики – "Новое время", "Новая газета" и "Коммерсант" – перешли в руки "правильных" собственников и менеджеров, которые достойно понесут знамена с известными брендами в светлое будущее путинских преемников. Все под контролем! Ну а про общественные организации речь шла выше.

Бесспорным достижением нашей власти в ушедшем году следует признать изменение стратегии ограничения всяких там «маргиналов». К собственным плодотворным усилиям, подкрепленным богатым инструментарием слежки, запугивания, подбрасывания наркотиков, необоснованных судебных приговоров и т.п., власть добавила новое направление. На волю выпущена стихия злобного национализма, который повел свое наступление плечом к плечу с судами, прокуратурой, милицией, вооруженный то бейсбольными битами, то ксенофобскими призывами.

Однако не все было так безоблачно, как может показаться с первого взгляда. Государственные СМИ не рассказывали (или почти не рассказывали) нам о многих событиях, сбивавших нашу власть с мощной чекистской поступи. Общественный натиск заставил отменить неправосудное решение в отношении Олега Щербинского, ранее признанного виновным в гибели алтайского губернатора. Вынудили перенести трубу подальше от Байкала, что влетит в копеечку новым олигархам. По всей стране митинговали и голодали обманутые дольщики, которых не могут остановить ни избиения силами верного присяге ОМОНа, ни справедливость нашего суда, ни хамство чиновников всех уровней. Летом наша всегда радостно-хладнокровная власть впала в истерику, стимулированную конференцией «Другой России», и не выходила из нее до самого Нового года. Жалко их.

Вы, видимо, удивляетесь, что я не говорю о самой модной политической теме – преемниках нашего президента. На фоне всего происходящего в стране эта тема представляется мне наименее интересной. Расскажу одну историю. До Второй мировой войны в одно парижское шахматное кафе хаживал некий старичок, с которым завсегдатаи разыгрывали одну и ту же шутку. На столик стелили шахматную доску, у которой в ширину было положенные восемь клеток, а в длину она была многократно длиннее. Один из знатоков шахмат предлагал ему сыграть партию, которая всегда заканчивалась одним и тем же эндшпилем с одинокой проходной пешкой у знатока. Старичок начинал за ней гнаться, пешка убегала, а в процессе погони доска незаметно перемещалась по столику, так что погоня затягивалась далеко за отведенные правилами восемь линий. Наконец, после долгих мучений, пешка превращалась в ферзя; старичок вздыхал и говорил: «Ничего, следующий раз догоню».

Старания и надежды комбинаторов, возлагающих свои чаяния на более умеренного и либерального преемника, кажутся мне такими же наивными, как надежды того старичка: с одним (Путиным) не получилось, так они полагают, что их следующий выбор будет правильнее и надежнее. Не менее наивны и те, кто убежден, что успокоение им принесет третий срок Путина.

Бог с ними. Жалко только, что их драки друг с другом и с обществом, все то, что мы по привычке называем «политикой Путина» (и что, по сути, является глумлением над гордым словом «политика»), ослабляет и без того слабую и дезорганизованную власть. Страшна она только злобой, полным отсутствием моральных барьеров и временным контролем над институтами легитимного насилия, давно утратившими эту легитимность. В результате режим превращается в то, что в одной из своих работ Алексей Михайлович Салмин назвал «диктатура, ограниченная бардаком». Все это – и диктатуру, и бардак – мы полной мерой огребем в наступившем 2007 году. Мой панегирик закончен.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=31205
14 ИЮНЯ 2017 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/31205//1497429436.jpg
Странная дискуссия. Я не буду касаться снисходительных оценок числа вышедших на Тверскую. Напомню, что те же диванные критики, столь же снисходительно говоря о росте числа выходящих в Москве на митинги, заявляли, что важно не это, а то, что в регионах никто не выходит. 12 июня в огромном числе регионов произошел мощнейший всплеск протестной активности. И в этом огромный успех кампании Навального. Но об этом молчат. Столь же неинтересно спорить с теми, кто утверждает, что Навальный отменил митинг на площади Сахарова, поскольку испугался, что придет мало народу. Но всплеск активности в регионах произошел на разрешенных митингах. Но это не принимается во внимание. Или – что бодаться со взрослыми, которые сокрушаются о детях, которых подставил Навальный. Ведь дети сами спросят их: «Куда вы смотрели? Как вы все это допустили? Почему просрали страну? А теперь не пудрите нам мозги. Нам тут жить. И если вы не смогли, то нам и наводить тут порядок». И вообще, что бы мы ни думали о Навальном, мы не можем обвинить его в том, что он прячется за их спинами. Меня больше интересует другой сюжет. О нем разговор дальше.

В статье 31 Конституции РФ записано: "Граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование". А в статье 18 про это и другие наши права отчеканено (вчитайтесь внимательно): "Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием." А если вы вчитались, то спросите себя: действительно ли их законы и их действия следуют духу и букве этой статьи? И обратите внимание на слова «непосредственно действующие» права и свободы. И это при том, что в нашей Конституции и так записано про ее прямое действие.

Мне понадобится еще одна статья нашей Конституции, моя любимая, под номером 3, поэтому я привожу ее целиком:
«1. Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ.
2. Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления.
3. Высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы.
4. Никто не может присваивать власть в Российской Федерации. Захват власти или присвоение властных полномочий преследуется по федеральному закону».

Тут все очень важно и пригнано друг к другу. Ведь среди митингов и т.п. есть самые важные – протестные. Они являются видом непосредственного осуществления власти народом тогда, когда сформированная народом власть срывается с поводка и начинает чудить. совершая, тем самым, тягчайшее конституционное преступление.

Как вы догадываетесь, я пишу про нашу власть и про малую часть совершенных ею конституционных преступлений. На этом я заканчиваю легкий правовой ликбез. А о следствиях из него применительно к событиям 12 июня – завтра, во второй части этого текста.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=31211
15 ИЮНЯ 2017 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/31211//1497520047.jpg
ТАСС

Будем рассматривать конституционные нормы, приведенные в первой части текста, в качестве аксиом (освежите их в памяти) и перейдем к нескольким теоремам (приводятся без доказательств, которые просты). Затем – важное следствие из них.

Первая. Если конституционные нормы прямого и непосредственного действия, которые мы имеем в виду, и нуждаются в законодательных уточнениях, то только двух сортов: (1) регламентация действий власти по обеспечению и защите прав и свобод граждан, включая право на мирный протест; (2) санкции по отношению к представителям власти за антиконституционные нарушения этих прав и свобод.

Вторая. В переговоры с властью по поводу реализации своих прав на митинги, шествия и т. п. вступают (после уведомления) только в двух случаях: (1) когда возникают объективные обстоятельства, требующие уточнения времени и места проведения акций (при существовании независимого суда, в котором можно оспорить действия власти, предъявляющей требования за пределами объективно существующих препятствий); (2) когда у организаторов акций есть потребность или желание облегчить власти действия по защите их (организаторов) права на мирный протест или иные права и свободы.

Третья. И принятые российской властью законы, и все, что делается ею на их основании и вопреки им, когда она нарушает свои же законы – не конституционно. Проще говоря – преступно.

Вдумчивый читатель может спросить: значит ли это, что оппозиция, вступающая в переговоры с нынешней властью по поводу получения «разрешений» на реализацию своих конституционных прав, становится соучастницей преступления против Конституции? Формально – несомненно. Но жизнь сложнее любых норм. Поэтому давайте рассмотрим такой пример. Вы попали в число заложников, захваченных террористами (многие серьезные аналитики считают, что эта модель очень близка к ситуации в нашей стране). Становитесь ли вы пособником террористов, подчиняясь их требованиям? Никому не приходит в голову так ставить вопрос. Вы вправе сами решать, подчиняться их требованиям или нет, поскольку от этого зависит не только ваша жизнь, но и жизнь других заложников. У читателей вполне хватит фантазии, чтобы представить обстоятельства и ситуации, когда согласие на требования террористов теряет смысл, поскольку это не повлияет на неизбежный трагический финал.

Аналогия тут очевидна. Организаторы протестных акций вынуждены взаимодействовать с властью в рамках антиконституционных законов, чтобы оставить всем нам шанс на более или менее мирное изменение нынешней ситуации (в которой власть уподобляется бандитам или террористам). Но, как это было в случае акции 12 июня, власть начинает препятствовать нормальному проведению разрешенного ею митинга, действуя противозаконно и антиконституционно. Более того, это была сознательная провокация, что подтвердили «космонавты» без жетонов, отважно избивавшие молодых людей и девушек на улицах Москвы. Избивали людей с российскими флагами и певшими гимн России. Избивали и случайно подвернувшихся и выдернутых из толпы, и на площади Сахарова – дистанцировавшихся от призыва Навального.

Вот ситуация. И если бы я был на месте Навального, я бы тоже не без колебаний прервал игру по их шулерским правилам и призвал бы людей выйти на улицу. Причина очевидна: я в состоянии представить последствия пассивного решения. Не для меня, а для моей страны. И вы сами в этом разберетесь, если возьмете на себя труд немного подумать. Т.е. я бы тоже выбирал между плохим и тупиковым, безысходным в пользу плохого. Впрочем, я не Навальный, что облегчает мою жизнь, ибо я избавлен от необходимости принимать столь тяжелые решения.

Власть полагает, что добилась своего – оторвала Навального от его сторонников и запугала последних. ВольнО им надеяться. Они своими действиями не только последовательно наращивают масштаб протеста, но и делают его ожесточеннее. Это следствие страха и серости рассудка. Они не знают, что есть в социальной природе нереализуемые ситуации. Никогда и нигде власть в конечном итоге не побеждала общество. Она либо с треском проигрывала, либо (что реже и трагичнее) гибла вместе с обществом.

P.S. Почему-то находятся те, кто считает, будто я в своих последних постах защищаю Навального. Отнюдь, как сказал бы Егор Тимурович. (Это легко проверить по моим интервью и другим публикациям. При этом я не считаю предосудительным защищать Навального.) Я защищаю две вещи. Первая – возможность будущего для моей страны. Вторая – привычка к использованию разума.

Фото: Россия, Москва, 12.06.2017. Алексей Навальный получил 30 суток административного ареста за нарушение организации митинга. Pavel Golovkin/AP/TASS

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6513

26 МАРТА 2007 г.

Новости Нижнего Новгорода

Нарастает ожесточенность противостояния между властью и оппозицией. Вслед за разгоном «Марша несогласных» в Санкт-Петербурге последовали беспрецедентные массовые репрессии в Нижнем Новгороде. Попробуем разобраться в природе этого явления.

Относительная депривация

Социология и политология потратили немало интеллекта, времени и страниц в поисках ответа на вопрос «Почему люди бунтуют?». Одна из самых распространенных теорий, выводы которой находили и находят множество подтверждений, оперирует красивым термином «относительная депривация». Он означает восприятие обществом разрыва между ценностными ожиданиями и ценностными возможностями. Ценностные ожидания – это представления людей о том, как они хотели бы жить. Ценностные возможности – это представления о том, как они могут реализовать свои потребности, и ожидания в реальной жизни. Резкий рост разрыва между ценностными ожиданиями и ценностными возможностями приводит к росту относительной депривации. Его преодоление общество находит в протесте и бунте. Эта теория объясняет, к примеру, почему люди не бунтуют, когда им долго плохо, а только когда длительный период улучшения сменяется резким ухудшением.

Есть заблуждение, согласно которому поводом для радикального недовольства могут быть только социально-экономические условия. Что такие абстрактные категории как свобода, демократия, политическая конкуренция и т.п не причем, особенно у нас, в России. Это не так и теоретически, и практически. Теория гласит: поводы для недовольства могут быть любые. Необходимо только, чтобы они четко осознавались, контрастировали с другими.

Именно так происходит у нас. Политические репрессии в России не носят тотального характера. Они сконцентрированы исключительно в сфере политической конкуренции. Власти быстро компенсируют социальное недовольство. Оставляют без внимания, за редкими исключениями, протесты экологов или блюстителей нравственности. Им наплевать на искусство и для них нет запретных зон в науке, как это было при большевиках. Причина понятна: власть заботит только то, что непосредственно и в кратковременной перспективе угрожает ее самосохранению. Но то же самое обстоятельство делает сферу политической конкуренции, зону политической свободы контрастной, ясной, отчетливо видимой, а потому подпитывает рост относительной депривации.

Второе условие упомянутого роста: сужение ценностных возможностей. Обычно оно сопряжено с усилиями властей, как это и происходит в нашем случае. Власть, стараясь обеспечить «стабильность», «преемственность» и предсказуемость выборов, подавляет политические свободы и, тем самым, уменьшает ценностные возможности. В результате растет относительная депривация.

Относительная депривация может быть различной для разных социальных групп. Например, ее рост может быть не угрожающим в тех группах, которые могут менять свои ценностные ожидания в сторону уменьшения. Сейчас так происходит с большой социальной группой людей, которые существенную часть своей жизни прожили в эпоху брежневского застоя. Они могут конформистски смиряться с потерей ценностных возможностей, гипнотизируя себя примерно так: «Ну жили же мы при Брежневе без всяких выборов! И ничего!». В результате уменьшаются ценностные ожидания и ослабевает рост относительной депривации.

Иное дело молодежь – первое непоротое поколение. У них нет опыта нашего конформизма, они выросли в условиях расширения свобод. И их сужение они (не все, конечно) воспринимают как потерю, как падение ценностных возможностей; к тому же они не могут безболезненно сбавлять свои ценностные ожидания. Именно поэтому рост радикализма сейчас мы наблюдаем именно среди молодежи. Более того, нет сомнений, что он будет расти помимо усилий властей по законам распространения моды. Этому будет способствовать тот факт, что власть своими репрессиями создает героев, в данном случае – лидеров моды.

Все сказанное мной на бытовом уровне выражается известной формулой: «Нельзя запаивать подогреваемый котел». Мы видим, что власть занимается именно этим. Последствия очевидны.

Появление новых котлов

Теперь воспользуемся описанной выше теорией, чтобы попытаться спрогнозировать, в каких еще социальных группах возможен резкий рост относительной депривации с вытекающим из него обострением радикального протеста. Для этого надо ответить на два вопроса. Первый: в каких сферах наблюдался рост ценностных ожиданий? Второй: в каких из этих сфер произошло резкое сужение возможностей? При такой постановке вопросов ответ напрашивается само собой: это сфера предпринимательства.

Действительно, с конца восьмидесятых годов и до начала нулевых нового тысячелетия именно здесь происходили существенные изменения возможностей, приводившие к росту позитивных ожиданий от самореализации в этой сфере человеческой деятельности. Совершенно не случайно в предпринимательство ринулись активные люди самых разных профессий. В тоже время последние лет семь здесь же произошли резкие сокращения возможностей. Это происходило по мере того как бюрократия становилась монопольно властвующей и абсолютно неподконтрольной. В силу этого безудержно росла коррупция.

Последние два года образцы поведения федеральных властей в сфере отъема чужой собственности стали стремительно распространяться на все уровни власти и, соответственно, на все уровни бизнеса. Исследования Фонда ИНДЕМ указывают не только на количественные, но и на качественные изменения. Об одном я уже сказал – это всеобъемлющий рост такого вида коррупции как захват бизнеса. Но предприниматели жалуются и на другое: коррупция перестает быть сферой услуг, а становится обычным грабежом. Распространились поборы за «право жить». Если при Ельцине, как говорят наши респонденты, «брали и делали», то сейчас «берут, обещают и не делают».

Росту ценностных ожиданий способствует удачная экономическая ситуация: большой приток в страну углеводородных доходов. Но если в нормальной экономике это смогло бы стать условием общего экономического подъема, то у нас это приводит к скачку имущественного расслоения, о чем свидетельствует, в частности, неестественное разбухание рядов долларовых миллиардеров.

Рост относительной депривации в этой сфере очевиден, но он пока не выливается в организованный протест предпринимателей-собственников. Причина ясна. В отличие от молодежи, бизнесмены привыкли оценивать и соизмерять приобретения и издержки. Сейчас практика власти предельно проста: будешь выкобениваться – отберем бизнес. Пока индивидуальные потери от такого исхода оцениваются как более значимые, нежели коллективные приобретения от организованного сопротивления.

И еще два обстоятельства. Первое: потери от сопротивления незамедлительны, а приобретения – отдаленны. Наш бизнес, воспитанный агрессивной средой предпочитать краткосрочные стратегии, склонен переоценивать краткосрочные потери и недооценивать долгосрочные приобретения. Второе: владение частной собственностью не подталкивает, мягко говоря, к коллективным действиям. Не удивительно, что известные объединения предпринимателей-собственников создавались у нас под благословения властей и становились весьма сервильными. В тоже время нарождающийся средний класс, состоящий, в первую очередь, из нового поколения менеджеров, более активен и не обинуясь страхами организуется для защиты своих имущественных интересов.

Перспективы нашей котельной

Истерические и остервенелые действия властей побуждены страхом перед призраком оранжевой революции. Страх этот не только иррационален, но, к тому же, не имеет под собой каких-либо реальных оснований. Российское общество еще не готово к массовому организованному сопротивлению такого масштаба, который обернулся бы реальной угрозой для режима. Если абстрагироваться от собственных усилий власти и учитывать только общественный ресурс, то он созреет, как показывают различные оценки, примерно к 2012 году. Однако усилия власти по ограничению неконтролируемых политических сил приводят к обратному эффекту. Иногда даже теряешься, когда ищешь причины такого рода нелепых действий. Что это – шизофрения или сознательная дестабилизация ситуации? Безумие или провокация столь явно, с интервалом около 24 часов, демонстрировать вопиющий разрыв между репрессиями в Нижнем Новгороде и благолепным шоу «Наших» в Москве. Российский народ – не быдло, а наша молодежь – не обколотые придурки.

Власть находится в стратегической ловушке. Диктатура стабильна, только если она расширяет сферу контроля за пределы политики. Это происходит, но вяло и стихийно, потому эффектом такой экспансии контроля можно пренебречь. Концентрируя контроль на сфере политики, власть локализует растущее сопротивление в самой опасной для себя сфере. Стремление к неограниченному обогащению бюрократии неизбежно создаст условия, при которых предпринимательство почувствует ничтожность издержек от потери бизнеса. И тогда оно станет еще одним источником организованного сопротивления. Вопрос в том, когда и в каких формах. А нарастающий масштаб и ожесточенность подавления оппонентов неизбежно приведут только к росту протеста и ускорят его переход за критическую черту масштаба.

Не питая теплых чувств к нынешней власти, я должен был бы радоваться ее неразумным действиям. Но мои эстетические разногласия с режимом подавляются отчетливым чувством тревоги. Эта власть своими действиями привела к тому, что оранжевая революция в стране становится крайне маловероятной, но уже по новой причине.

Напомню, что оранжевая революция возникает в условиях чувствительных для общества отклонений от политической конкуренции, близкой к равноправной (снова следствие роста относительной депривации!). Когда в этой конкуренции легально участвует системная оппозиция, значимо представленная во власти. Все эти условия уничтожены нынешним режимом. Поэтому страна подведена к черте радикальных потрясений.
Своими действиями российская власть лишила себя возможности участвовать в легальной смене власти, при которой представители прежней правящей группировки остаются в истеблишменте, просто меняя свой статус на оппозиционный. Факт участия или не участия в этом переходе активно действующих масс несущественен. Напомню, что в Украине они играли роль арбитра справедливости выборов – роль, которую не смогли сыграть официальные институты.

При сохранении и крайне вероятном ужесточении нынешней политической практики смена нынешней клептократии на более или менее вменяемый режим (это в лучшем случае) возможен только в результате перехода через период радикальных политических потрясений. Однако в условиях таких потрясений становятся реальными шансы на нелегитимный захват власти радикальными силами, например, военной хунтой. И своими первыми жертвами такой режим сделает нынешнюю правящую клику.

Ответственность за будущие политические потрясения, в какой бы форме они не происходили и чем бы не закончились, несет нынешний режим во главе с оплотом его «стабильности» В.Путиным.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6835
23 АПРЕЛЯ 2007 г.
druzei.net
С момента его ухода с политической арены России не появилось ни одного политика, который хоть сколько-нибудь приближался к нему по масштабу личности, по роли, которую он сыграл в истории новой России.

Он всегда был окружен мифами. Его считали человеком, для которого главным была власть сама по себе. Но главным для него была миссия, как бы он ее себе ни представлял. А власть он рассматривал только как инструмент для ее реализации. Подумайте сами: он дважды уходил из власти, он не колеблясь разменивал свою популярность на необходимые и болезненные реформы. Его называли непредсказуемым, путая при этом поведение и стратегию. Он был всегда верен своей стратегии, соблюдал политические табу, которые сформулировал для себя сам. Он никогда не оскорблял публично своих противников, никогда не препятствовал критике в отношении себя и т.п. Его брутальные внешность и поведение скрывали предельную тонкокожесть и ранимость. Многие пороки, которые приписывали ему, были следствием того, что он сжигал себя, переживая все происходящее в стране и с ним.

Для меня он был удивительным начальником. Он умел доверять. Он ценил не верность, а интеллект и профессионализм. С ним можно было смело говорить о болезненных и деликатных проблемах. Он собрал уникальную команду, в которой мне посчастливилось работать. Говорю об этом, не боясь выглядеть нескромным, ибо об этом уже было написано немало. В отличие от нынешних он не считал жизнь простой штукой и не был уверен, что у любой проблемы есть простое решение. Попробуйте вспомнить политиков с таким набором качеств.

Он управлял страной в фантастически сложное время. Он сделал немало ошибок. Одну он признал сам: война в Чечне. Другая, с моей точки зрения – нереформированная бюрократия. Но он провел Россию между Сциллой распада и Харибдой гражданской войны. Провел так, что мы и не заметили. И не оценили. Он дал нам свободу, которую мы теперь продаем за нефтяное хлебово и развлекалово по телеку. Он заставил нас учиться самим отвечать за себя, от чего мы легко отказываемся. Он вместе со всеми нами делал чувство собственного достоинства главным чувством гражданина России. И мы это легко продаем. Так давайте подумаем о том времени без шор и мифов, которые навязывает нам пропаганда. Давайте вспоминать и сравнивать, непредвзято и всесторонне. Давайте делать выводы. Давайте просыпаться и вставать с колен. Ельцин умер.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6964
7 МАЯ 2007 г.

«Отродясь такого не было, и вот – опять!»
Молва приписывает В. Черномырдину

kremlin.ru
Послания президента Путина бесполезно слушать. Эффект мало чем отличается от знакомства с ежедневным политическим меню государственных или пригосударствленных телеканалов. Надо читать, читать внимательно, сопоставлять, анализировать. И тогда приоткрываются дверцы, подвальные и чердачные окошки. За праздничным фасадом обнаруживаются внутренние коммуникации, перепутанные и проржавевшие, пыль, паутина, крысы. А текст из рекламного превращается в саморазоблачительный. Каждый, проделавший подобное упражнение, получит свой интересный результат. Объемный и неоднослойный текст не имеет единственной интерпретации. Я дам, фрагментами, свою. Метод прост: цитата и комментарии.

Отдав дань памяти Борису Николаевичу Ельцину в начале своего выступления, преемник первого президента довольно быстро перешел к первой теме, посвященной предстоящим выборам в Государственную думу. Они в одинаковой степени волнуют и президента, и людей, пришедших в Кремль по его приглашению. Поэтому Путин назвал выборы важнейшим событием года. Поэтому в общем объеме этот кусок с рекламой одной из самых антидемократических избирательных систем занимает почти пять процентов, что немало. Вот перл, к примеру, характеризующий славную реформу: «Подчеркну, что мы осознанно пошли на этот, по сути, революционный шаг, по-серьезному демократизировали избирательную систему».
Воистину, «демократизация» удалась: повышение барьера, отказ от графы «Против всех», отказ общественным организациям участвовать в наблюдении за выборами, и это далеко не все.
Но самое яркое не это. Тут что ни фраза, то шедевр.

«…прежние выборы по одномандатным округам не исключали проведение влиятельными региональными структурами так называемых «своих» кандидатов с использованием административного ресурса. Думаю, мы и до сих пор не преодолели этой проблемы, но все-таки новая система значительно снижает возможность применения подобных методов».
В первом предложении умиляет оборот «не исключали». На самом деле прежние выборы «не исключали», чем дальше, тем реже, прохождение кандидатов помимо «использования административного ресурса». Первая часть второго предложения заставляет наивного читателя подозревать, что они («мы» в речи президента) пытались решать «эту проблему». Но никто не в состоянии найти следов этих попыток. И вот апофеоз: оказывается, что «новая система значительно снижает возможность применения подобных методов». Это высказывание нуждается в специальном анализе.

Действительно, у нас, подчеркиваю – у нас, выборы по мажоритарной системе сопряжены с использованием административного ресурса. Если перейти с бюрократического языка на человеческий, то речь идет о противозаконном использовании власти (не только административной, но и политической) для незаконного влияния на избирательный процесс и итоги выборов. При этом мажоритарные выборы (выборы конкретных кандидатов по округам) подвержены влиянию местного административного ресурса, поскольку округа располагаются в регионах. Следовательно, ход и результаты выборов в округах зависят (незаконно) от региональных властей.

Теперь первый вопрос. А что, выборы по пропорциональной системе не подвержены влиянию регионального административного ресурса? Президенту страны, рассуждающему о подвигах власти по совершенствованию избирательной системы, было бы полезно знать, что прошедшие в марте уже по новой системе региональные выборы были признаны практически всеми комментаторами и экспертами самыми грязными за все годы, начиная с 1989-го. Причем огромное число нарушений пришлось как раз на выборы по спискам. Протоколами зафиксировано, к примеру, двукратное (!) приписывание результатов в пользу «Единой России».

Использование административного ресурса в случае пропорциональной системы обладает несравненно более высоким КПД и разрушительными последствиями для избирателей. Те же мартовские выборы показали не на примерах, а в качестве универсальной практики, как удобно снимать с выборов целые партии, путающиеся под ногами у заранее назначенных победителей. Это вам не мелкая возня с отдельными кандидатами в округах! Если вы не хотите допустить на выборы оппозиционную партию, то лучше иметь дело с выборами только по спискам. В противном случае ваши противники могут просочиться через выборы по округам. Это не умозрительное соображение. Это наша сегодняшняя жизнь. На выборах в Санкт-Петербурге не было «Яблока», на предстоящих выборах в Думу не будет Республиканской партии во главе с Рыжковым и т.п. Новое избирательное законодательство устроено как система политических резерваций. Хочешь в Думу? Иди в одну из резерваций, прими наши правила игры, и тогда у тебя появляется шанс. Это не имеет отношения ни к политике, ни к представительству общественных интересов. Только бюрократический распределитель квазиполитических синекур. Поэтому увязывать борьбу с применением административного ресурса с отказом от мажоритарной системы — значит цинично обманывать граждан.

Однако встанем на точку зрения президента и поверим, что «возможности применения» снижаются. Ведь региональные власти действительно не могут больше проводить своих ставленников по округам. Что из этого следует? А вот что. Когда избираемые гражданами губернаторы у нас были разными, то и в своем использовании административного ресурса они в разной степени реализовывали различные, часто конфликтующие, интересы. Административный ресурс у нас был децентрализован и демонополизирован в масштабах страны. Поэтому его применение в совокупности было менее опасно по своим последствиям и обеспечивало более широкое представительство различных интересов в Думе. Теперь ситуация иная: новая избирательная система концентрирует использование административного ресурса на федеральном уровне. Точнее говоря – в Кремле. Проведение своих кандидатов в регионах заменено более технологичным проведением своих партий по пропорциональной системе. Но любая монополия опасна. Политическая – более всего, ибо она торит прямой путь к тирании. Вот о чем не сказал нам президент в своем послании.

Другое недоумение. Административный ресурс как в регионах, так и вне их, т.е. на федеральном уровне, используется не только для изъятия у граждан права на формирование власти с помощью выборов. Он используется, к примеру, для незаконного обогащения, для коррупции, проще говоря. Так, может, было бы более продуктивно бороться не с мажоритарной избирательной системой, а со злоупотреблениями властью во всех проявлениях – от выборов до воровства? Но об этом президент не говорит. Вся операция направлена не против злоупотреблений административным ресурсом, а на перенаправление части этого ресурса с регионального уровня на федеральный. А по поводу ограничения злоупотреблений властью в послании ни слова.

И еще одна саморазоблачительная деталь. Как совместить наличие «вертикали власти», когда губернаторы напрямую подчиняются Кремлю, с президентскими сетованиями о том, что при мажоритарной системе работает местный [незаконный!] административный ресурс тех же самых губернаторов? Значит ли это, что не работает вертикаль и президент не может заставить подчиненных ему губернаторов элементарно исполнять закон? А если может, то не хочет? А если не хочет, то почему? Не потому ли, что точное исполнение Закона и наказание за его неисполнение просто не предусмотрены этой вертикалью? А для каких целей она тогда создавалась? Не для того ли, чтобы сообща использовать свой административный ресурс для грабежа страны? И это не последний вопрос в цепочке.

В свете всего сказанного особо циничным представляется фрагмент путинского выступления, где несмышленым гостям разъясняют смысл предстоящих выборов в Государственную думу.
«Прежде всего, в результате выборов будет объективно определен уровень поддержки народом России проводимого нами с вами курса, фактически будет решаться вопрос о преемственности государственной политики».

Фраза построена так хитро, что обвинение в откровенном вранье можно легко отмести. Ведь не сказано же, кем «будет объективно определен» этот, необходимый для «преемственности государственной политики», «уровень поддержки». Но в зале, полагаю, все поняли президента правильно. Ведь не зря же думцы обставляли свои зады редутами антиконституционных законодательных норм. Не зря практиковались в злостном игнорировании и извращении своих же законов. Не зря годами затуманивали сознание избирателей с помощью захваченных каналов информации. Не зря покупали, запугивали, совращали всех политиков, кто мог составить хоть какую-то альтернативу тому, что они цинично называют своим курсом. Президент неприкрыто дал им понять главное: не волнуйтесь, результат будет объективно определен, мы тут с корешами все учтем, каждый получит в процентах объективно и по заслугам, преемственность нашей «политики» будет гарантирована. Политики безбрежного воровства, политики зомбирования граждан, политики распродажи государственных ресурсов, политики непотребного унижения страны на международной арене, политики, ведущей к развалу и уничтожению России. Спите спокойно. (Бурные продолжительные аплодисменты.)

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6977
10 МАЯ 2007 г.
коллаж ЕЖ
«Отродясь такого не было, и вот – опять!»
Молва приписывает В. Черномырдину

Ну что? Читаем дальше? Читаем медленно, смакуя каждое выражение державного текста Послания. Анализируем и сопоставляем. Напомню, что мы начали, следуя логике источника, с сюжета, посвященного выборам в Государственную Думу.

А завершался наш анализ разбором цитаты из Послания, смысл которой – успокоить собравшихся и заверить их в том, что результаты выборов будут какими надо. А какими надо, они сами знают. Теперь пора разобраться, а зачем же надо выбирать Думу. Путин объясняет и это.

«Ведь от того, каким станет российский парламент после 2 декабря этого года, прямо зависит исполнение наших стратегических планов: это формирование дееспособного гражданского общества, это строительство эффективного государства, обеспечивающего безопасность и достойную жизнь людей, это становление свободного и социально ответственного предпринимательства, это борьба с коррупцией и терроризмом, модернизация Вооруженных сил и правоохранительных органов, это, наконец, значимое укрепление роли России в международных делах.»

Стилистическая небрежность составителей текста поражает. Ведь первая мысль, которая приходит в голову при чтении этого текста, просто шокирует: от состава российского парламента, который занимал здание на Охотном ряду в Москве до 2 декабря сего года и тратил бюджетные деньги, совершенно ничего не зависело! В крайнем случае, зависело не прямо, а посредством чиновников из другого ведомства. Ну нельзя же так подставлять президента! Нельзя откровенно заявлять об уничтожении разделения властей!

Обнадеживает, впрочем, что эта важная конституционная норма будет теперь восстановлена: ведь от парламента реализация стратегических планов будет зависеть «прямо». Но это облегчение длится недолго. Еще раз вчитываемся в текст и теперь обращаем внимание на другое: будет от парламента что-то прямо зависеть или нет, зависит от того, каким он станет после выборов. Тут снова закрадываются сомнения в том, что наша Конституция реализуется.

Судите сами: есть независимая законодательная ветвь власти. Она должна самостоятельно принимать решения, к примеру, в бюджетной сфере, влияя тем самым на реализацию «стратегических планов». Однако факт ее будущего влияния поставлен президентом в зависимость от состава парламента. Т.е. если состав будет правильный, то влиять будет, а если неправильный – то не будет. Так что ли? А кто будет определять правильность состава? Я, пожалуй, догадываюсь. Не уверен, что речь тут идет об избирателях. А вы, читатели, догадываетесь?

Но и тут остается простор для двусмысленности. И удивительно интересной двусмысленности. Мы с вами прекрасно понимаем, что в Кремле рассматривают два полярных варианта исходов выборов. Первый – полагаю его можно назвать правильным с точки зрения планировщиков – состоит в том, что все, кому положено, занимают места «согласно купленным билетам» и в заранее запланированной пропорции. Второй – ясное дело, неправильный – когда исход выборов определен не планировщиками в Кремле, а мнениями избирателей.

При первом исходе формируется уже проверенная опытом бюрократически управляемая машинка для голосования. При втором — остается шанс на создание предусмотренного Конституцией органа независимой от остальных законодательной власти. И при каком же из вариантов от парламента будет «прямо зависеть» исполнение стратегических планов. Ответ напрашивается сам собой: что-то зависеть может только от независимого парламента, сформированного по воле народа. Стало быть – при «неправильном» составе парламента. Это ли имел в виду президент? Не знаю, не знаю…

Тут хотелось бы сделать небольшое отступление. Анализируя текст президентского Послания, мы постоянно натыкаемся на бросающиеся в глаза двусмысленности. Откуда они? Я вот выше обвинил спичрайтеров Путина в стилистической небрежности, а теперь засомневался в своем диагнозе. Тем более что знаю – среди них есть весьма квалифицированные люди. Другое объяснение подсказывает одна цитата из Путина. Он сказал как-то: «Язык дан разведчику, чтобы скрывать свои мысли». Правильно, согласен. Вот он и скрывает.

Послание должно давать точный анализ положения в стране, ясно разъяснять суть планов. Это по Конституции. При условии, что это Послание политика. А если это Послание разведчика? Тут должно быть все наоборот. Надо скрывать. Но это можно сделать двумя способами. Первый – самый простой – наврать, наврать ясно и недвусмысленно, открыто исказить факты, попросту обмануть с планами. Но тогда можно легко быть пойманным за руку. Второй способ – более сложный – представить совершенно двусмысленный текст, неуловимо скользкий. Это уж точно непросто и требует своеобразного мастерства. Оно налицо.

Но вернемся к медленно прочитываемой нами цитате из Послания, к той ее части, в которой перечисляются пункты стратегического плана. Повторю для удобства читателей:
«…это формирование дееспособного гражданского общества, это строительство эффективного государства, обеспечивающего безопасность и достойную жизнь людей, это становление свободного и социально ответственного предпринимательства, это борьба с коррупцией и терроризмом, модернизация Вооруженных сил и правоохранительных органов, это, наконец, значимое укрепление роли России в международных делах».

И снова: что ни оборот, то либо двусмысленность, либо саморазоблачение. Судите сами.
Упомянутое «строительство эффективного государства» немедленно наталкивает на важный сюжет из прежних президентских посланий, ставший существенной частью государственной политики до 2 декабря сего года. Я имею в виду административную реформу. Но о ней в последнем Послании ни слова. Может быть, она завершена? Так почему бы об этом с гордостью не доложить? Это же так важно! А, может быть, о ней не сказано, поскольку в этом и следующем годах в реформе намечены каникулы? Но это не так. А, может быть, она провалилась? Тогда в Послании об этом говорить, конечно, не стоит. Но придется включить ее в перечень стратегических планов на следующее президентство.

Тут же сказано, что эффективное государство нужно, чтобы обеспечить безопасность людей. В связи с этим вспоминается высказывание Путина из другого Послания. Когда он сказал, что российские граждане, завидев милиционера, переходят на другую сторону улицы. Прав, трижды прав президент! Главный источник опасности для российских граждан – российское государство, построенное за два последних президентских срока. Важное саморазоблачение. Но радостно, что такой пункт появился в перечне стратегических планов. И понятие эффективности государства обретает какой-то вполне позитивный смысл.

Но тут же охватывает печаль. Ведь реализация всех этих планов отнесена к периоду после 2 декабря. На этот год что-либо из перечисленного не намечено. Да и что можно сделать за оставшийся короткий срок!? Предшествующие семь с лишним лет – не в счет.

Ничего не сказано в программной части Послания и о борьбе с коррупцией и терроризмом, о модернизации правоохранительных органов. Сюжет о становлении «свободного и социально ответственного предпринимательства» ограничен предложением, принять закон о поддержке малого бизнеса. Актуально, ведь он у нас самый угнетенный, а потому неумолимо сокращается. А в части модернизации Вооруженных сил в Послании предлагается провести два «15-процентных повышения должностных окладов и окладов по воинским званиям» и «принять дополнительные меры по стимулированию строительства жилья для военнослужащих в регионах Дальнего Востока». Короче говоря, позитивная, программная часть послания слабо пересекается со сформулированными «стратегическими планами». Почему возникло такое расхождение, станет ясно, когда мы позже проанализируем позитивную часть Послания.

А теперь снова вернемся к волнующему сюжету о предстоящих выборах в Государственную Думу. Продолжая рекламировать переход к пропорциональной системе, Путин прибегает к весомым аргументам.
«Как показывает практика, в условиях пропорциональной системы у оппозиции появляется возможность расширить свое представительство в законодательных органах власти. И я легко могу доказать это на примерах, на статистике точнее. За три года применения этой системы на региональном уровне количество партийных фракций в местных парламентах увеличилось почти в четыре раза».

В связи с первым предложением из приведенной цитаты возникает следующий вопрос. Кого президент числит по разряду оппозиции? Обротясь, по примеру Путина, к региональным выборам, мы обнаруживаем, что победителями на последних выборах становились: «Единая Россия», КПРФ, «Справедливая Россия», ЛДПР, СПС. Не будем говорить о двух «Россиях», которые являются не партиями, а бюрократическими отрядами поддержки режима. А кого из трех оставшихся можно причислить к оппозиции? СПС? Но после начавшегося разгрома московской организации она превращается в чисто лоббистскую структуру отдельной отрасли, прикрывающуюся партийной легендой. Может ЛДПР? В ней столько же от оппозиционной партии, как во мне от Индиры Ганди. Это просто управление Администрации по проведению политических публичных спецопераций. Не более. Разве что КПРФ? Но ее руководство жестко контролируемо и направляемо Кремлем. Ровно также как у нас построена «управляемая демократия», до выборов у нас допускается и получает малую толику мест «управляемая оппозиция».

Дальше Путин переходит к статистическому доказательству своего тезиса. И тут возникает следующий вопрос: а почему президент оперирует числом фракций? Ведь будет ли поддержан вопрос в законодательном органе или нет, зависит не от числа фракций, его поддержавших, а от числа законодателей. Значит свидетельством расширения представительства оппозиции (даже кукольной) в парламентах должно было стать увеличение доли занимаемых ею мест. Но президент этими цифрами не оперирует. Почему? Да потому, что тогда мы бы увидели сокращение представительства «оппозиции».
Мы оставляем в стороне другой вопрос: а как была представлена на этих выборах реальная оппозиция? И как расширилось ее представительство?

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6994
15 МАЯ 2007 г.
(Опыты медленного чтения Послания Федеральному собранию)

«Отродясь такого не было, и вот – опять!»
Молва приписывает В. Черномырдину

Михаил Златковский/zlatkovsky.ru
В соответствии с жанром Послания, президент рисует величественную картину будущей партийной системы, которая сформируется благодаря объявленной им демократической революции в избирательном законодательстве. Ее семимильные шаги разбирались в двух предшествующих статьях. Любопытно заглянуть в это будущее.
«Убежден, новый порядок выборов не только усилит влияние партий на формирование демократической власти, но и будет способствовать росту конкуренции между ними, а, следовательно, будет укреплять и улучшать качество российской политической системы».

Усилить влияние партий на формирование власти – благородное стремление. Самоограничение всегда уважаемо. Но тут тоже есть, что вспомнить. Три послания тому назад президент Путин обещал ввести практику определения кандидатуры премьер-министра силами парламентского большинства. Мероприятие в рамках нынешнего политического режима совершенно безопасное. И где тот воз? И ныне там. Можно сказать: повода не было. Ведь у нас такой замечательный премьер. Незаменимый. Допустим. А парламентское большинство об этом спрашивали? Нет. А оно, кстати, не раз выражало свое возмущение и премьером, и кабинетом, и отдельными министрами. И что? Где тот воз? Это просто пример реализации обещаний президента в сфере самоограничения своей власти.

И еще не ясно мне, что значит «усилит влияние партий». Значит ли это, что сейчас существует влияние партий на формирование власти, но оно станет еще более могучим? Кто бы сказал мне, в чем выражается это существующее влияние? Бред полный.

Но что уж точно существует, так это влияние власти на формирование партий! Известно пофамильно, кто вне партий осуществляет это влияние. Влияют на состав партий и силы вне власти. К примеру, лояльный властям бизнес, представители которого попросту покупают места в партийных списках. И ясно, как божий день, что переход на полностью пропорциональную систему расширил этот коррупционный рынок. И ясно также, что, как уже отмечалось в предшествующих материалах, эта «революция» избирательной системы, как образно выразился президент, усилит существующее влияние власти, одной конкретно кремлевской власти, на формирование партий, поскольку не надо будет распылять свои силы на контроль над ситуацией в мажоритарных округах – вотчинах региональных властей. Так что все наоборот получается.

Двинемся дальше.
Президент утверждает, что новая избирательная система усилит конкуренцию между партиями. Это новое и весьма небанальное слово в политологии! И мировая практика, и политическая наука свидетельствуют о противоположном: чем выше барьеры для входа на рынок, в данном случае – политический рынок, тем ниже конкуренция. Неслучайно, описывая свою «революцию» в избирательной системе Путин упоминает только отказ от мажоритарной части выборов. Об остальном умалчивает. И это умолчание – чистое саморазоблачение. Умалчивается об ужесточении требований по численности партий, об увеличении числа подписей, о повышении барьера прохождения партий до семи процентов, о многом другом. Повышение барьеров препятствует появлению новых партий, что важно для динамичного развития партийной системы на стадии ее формирования. Только при этом условии могут зарождаться партии, нужные избирателям.

И еще одно. Партии должны конкурировать не только между собой, но и с независимыми кандидатами. Ведь у последних в конкуренции с партийными машинами есть главный ресурс – это работа с избирателями и на избирателей. Наличие такой конкуренции заставляет партии работать на граждан, а не на себя или власть. Не будет теперь этого. Зря, что ли, «революцию» делали!?

И самое главное. Президент деликатно умолчал о практике применения нового законодательства, так же, как умолчал о важной части «революции» — изменениях в законе о партиях, революционно антидемократических изменениях. Упомянутая практика характеризуется двумя главными чертами. Первая – неравное отношение к партиям. Существующие требования к партиям и их входу в поле конкуренции на выборах невыполнимы. Это и позволяет применять законы выборочно: предельно жестко к независимым и с закрытыми глазами Фемиды к «своим», прикормленным и выдрессированным. Вторая – нарушение собственных законов по тому же признаку. Все это проявилось на мартовских региональных выборах в промышленном масштабе. Яркий и известный пример – выборы в Санкт-Петербурге.

Нет в России политической конкуренции между партиями. И не вырастет она, вопреки прогнозу Путина. И не должно ее быть, и не должна она вырасти. Именно в этом и состоит замысел, который, согласно заповедям чекистов, скрывает текст Послания.

Президент также предвещает в приведенной цитате, что в результате рост конкуренции между партиями, нереализуемый рост отсутствующей конкуренции, «будет укреплять и улучшать качество российской политической системы». Трудно укрепить и улучшить нечто отсутствующее с помощью методов, предполагающих противоположную цель. Но об этом чуть позднее.

Вопреки правилам риторики, раздел Послания, посвященный предстоящим выборам в Государственную думу, заканчивается на снижающейся ноте и малосущественных обстоятельствах.
«По итогам выборов партии получат право на государственное финансирование. И российские налогоплательщики вправе рассчитывать, что их деньги не будут потрачены на раздувание пустых популистских обещаний или раскачивание основ государственного строя».

Ну насчет итогов выборов можно говорить спокойно. Президент уже обнадежил своих слушателей, что по этому поводу волноваться не стоит. А теперь можно и посулить награду послушным и допущенным. А как быть с избирателями? Они не только отстраняются от влияния на исход выборов, но и обречены на то, что их труд, их налоги пойдут на подкормку тех, кого они не избирали, но кого проталкивали в Думу всеми законными и незаконными методами кремлевские кукловоды. Но избиратели могут быть спокойны, утешает Путин, «их деньги не будут потрачены на…». Посмотрим, на что же?

Во-первых, не будет пустых популистских обещаний. Так ли это? Те же региональные выборы марта этого года демонстрируют нечто совершенно противоположное. Все без исключения лояльные режиму партии, допущенные к выборам, во всех регионах погрязли в популизме. Не имея возможности прибегнуть к обстоятельному разбору, приведу один показательный пример. Везде в регионах все партии, от КПРФ до СПС, построили свои кампании на пенсионерах как мишенях и обещали дружным хором немереное повышение пенсий. В чем тут популизм, спросите? Ведь нашим пенсионерам действительно не сладко. Есть тут одна фишка, как нынче выражаются. Дело в том, что выборы шли в органы власти регионального уровня, а повышение пенсий обеспечивают решения федеральных властей. Все партии обещали то, что они на региональном уровне выполнить не в состоянии. А ведь обещать невыполнимое, хоть и нужное гражданам — есть суть популизма.

Во-вторых, не будет «раскачивания основ государственного строя». Что такое «основы государственного строя» будет ясно по тексту, когда президент примется за тех, кто его, по версии Послания, раскачивает. Тут же станет ясным композиционный замысел: почему сюжет о выборах заканчивается именно пассажем о «популизме и раскачивании». Но о врагах строя и Путина мы поговорим в следующей статье. Здесь же разберемся с основами государственного строя и их раскачиванием.

Не погрешу против истины, предположив, что к основам государственного строя можно отнести Конституцию. На протяжении почти восьми лет нынешнего президентства Конституция методически нарушалась и насиловалась. Это делалось, во-первых, с помощью законов, нарушающих Конституцию. Только один пример – отмена прямых выборов губернаторов. Во-вторых, с помощью антиконституционной практики режима. Еще один пример – в результате этой практики почти полностью сведено к нулю предусмотренное Конституцией разделение властей. Можем ли мы признать независимым органом власти, к примеру, наше Федеральное сбрание?

В число основ государственного строя входит правовая система. Она также разрушалась нынешним правящим режимом все восемь лет. В результате последней судебной реформы почти полностью уничтожена независимость судебной системы. Принципы конкурентности, беспристрастности, справедливости, доступности изгнаны из этой сферы. Суды, на пару с прокуратурой, превратились в «карающий меч» режима. Не отстает и законодательная практика. Я не говорю о низком качестве законов. Об этом еще будет разговор ниже. Я говорю о практике принятия законов и поправок к ним, напоминающей болезнь, известную под названием «пляска святого Вита». Законы принимаются судорожно и необдуманно, а вслед за этим с небольшими интервалами следуют многочисленные поправки. Даже совершенная судебная система свихнулась бы от такой законодательной неразберихи. Что уж говорить о нашей?

А что, спросим мы с вами, делает с государственным строем коррупция?! При том масштабе, которого она стремительно достигла при Путине, коррупция является одним из ключевых разлагающих факторов. И снова вопрос в связи с этим: почему Путин ничего не говорит о ней в Послании? Ни о масштабах, ни о реальных причинах? Ни о намерениях по ее ограничению?

Так кто, спрашивается, «раскачивает основы государственного строя»? Конечно, у президента имеется в запасе своя версия ответа на этот вопрос. Мы обсудим ее в следующей публикации.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7017
21 МАЯ 2007 г.
«Отродясь такого не было, и вот – опять!»
Молва приписывает В. Черномырдину

usinfo.state.gov
Революционные преобразования избирательной системы, проанализированные нами в первых статьях, призваны были, по мысли президента, создать благоприятные условия для политической конкуренции и совершенствования политической системы. Так чтобы некому было «раскачивать основы государственного строя». Это, судя по тексту послания, – единственная напасть в нынешней России. Разберемся, что имеет в виду президент.

«Прямо скажу – не всем нравится стабильное поступательное развитие нашей страны. Есть и те, кто, ловко используя псевдодемократическую фразеологию, хотел бы вернуть недавнее прошлое: одни – для того чтобы, как раньше, безнаказанно разворовывать общенациональные богатства, грабить людей и государство, другие – чтобы лишить нашу страну экономической и политической самостоятельности».

Начнем, пожалуй, с «использования псевдодемократической фразеологии». Трудно, надеюсь, спорить с тем, что такое поведение характеризуется двумя главными признаками. Первый: под прикрытием слов о демократии осуществляется нечто совершенно ей противоположное. Второй: для достижения цели вводятся новые суррогатные понятия, долженствующие подменить обычное понятие демократии чем-то специфическим, своим, что и должно оправдать любой произвол, никак не корреспондирующийся с демократией. Вот пример: всем нам ясно, что во времена монопольной власти КПСС официальной болтовни было хоть отбавляй. Помнится также, что эта болтовня прикрывала тоталитарную практику. Не забылся также термин «социалистическая демократия», который был придуман и использовался для прикрытия властного произвола.

Вам это ничего не напоминает? Еще раз по пунктам. Приверженность демократии систематически подтверждалась Путиным в самых разных выступлениях и внутри страны, и, еще с большим темпераментом, за рубежом. Вместе с тем, под прикрытием этой словесной завесы шло планомерное сворачивание демократии. Давайте взглянем, что показывают разнообразные международные индексы, характеризующие состояние демократических институтов в разных странах мира.

Влиятельная общественная организация Freedom House каждый год публикует Индекс политических прав и свобод почти для всех стран мира. Индекс колеблется в пределах от 0 до 10. Значение чуть больше 7 характеризует свободные страны. В 1991 г. мы имели значение индекса, близкое к этой границе. Значение индекса, меньшее примерно 3,5, характеризует несвободные, недемократические страны. После 1991 г. наш индекс планомерно опускался. С 1991 по 1997 г. он упал на один балл. С 1997 по 2000 гг. – еще на полбалла. С 2000 по 2006 г. скорость падения выросла: мы скатились вниз более чем на два балла и оказались в зоне несвободных стран. Я так подробно рассказываю об истории нашего «падения», потому что сейчас в российских официальных СМИ развернута кампания против Freedom House. Утверждается, что присвоение низкого значения индекса – часть целенаправленной антироссийской пропаганды. Динамика индекса убедительно показывает, что это не так. Имеем то, что заслужили. Сейчас нашими соседями по индексу стали Азербайджан, Бруней, Египет, Камбоджа, Непал, Того.

По индексу свободы прессы в 2006 г. Россия делит 148-150 места среди 181 страны мира. Мы уступаем по свободе прессы Молдове, но зато несколько превосходим Таджикистан. По индексу правового порядка, без которого невозможно функционирование демократии, в 2006 г. Россия заняла 145-163 место среди 192 стран мира. Наши соседи по значению индекса – Алжир, Бурунди, Казахстан, Нигерия, Свазиленд.

За значениями индексов абсолютно очевидная реальность – сворачивание федерализма, сведение на нет принципа разделения властей, извращение политической конкуренции, атаки на свободные СМИ и независимые общественные организации, полное игнорирование права, использование правовых институтов в целях политической борьбы и воровства.

Итак, налицо первый признак: сворачивание демократии под прикрытием демагогии, использующей клятвы верности демократии. А вот и второй признак: чтобы оправдать разрыв между словами и делами выдумываются и внедряются суррогаты вроде «управляемой демократии» или «суверенной демократии». Вот оно – реальное «использование псевдодемократической фразеологии».

Все мною описанное настолько очевидно, что гипотеза о возможном покаянии президента, что называется, «не пляшет». Я имею в виду покаяние, которое может быть дешифровано примерно так: «Как ни трудно мне в этом признаться, но я [от себя (Сатарова) добавлю, что президент, как я предполагаю, исходя из презумпции невиновности, искренне хочет, чтобы в нашей стране расцвела настоящая демократия], допустил, «прямо скажу» [типичный оборот, который используется, когда надо признаться в чем-то нехорошем], чтобы в моем окружении появились люди, которые, «ловко используя псевдодемократическую фразеологию», натворили такого…». Не пляшет, в том числе, и потому, что «ловко использовать» что-либо могут только враги. «Свои ребята» обычно неуклюжи в осуществлении добрых намерений, своей простоте и открытости, незамысловатости и неприхотливости, своем искреннем стремлении делать добро людям, в своей скромности, заставляющей их постоянно смущаться собственной доброты, чистоты намерений и аскетизма, усугубляя неуклюжесть. (Вы, конечно, сразу узнали в этом описании портрет типичного представителя путинского окружения.)

Нет, раз «ловко используют», значит точно – речь идет о людях нехороших. Так что же это за люди? Почитаем, что говорит о них президент. Прежде всего, посредством утонченного риторического оборота они разделены на две категории. Первая и потому, видимо, основная – это те, кому не нравится «стабильное поступательное развитие нашей страны». Понимай так, уже наступившее.

Среди моих читателей наверняка есть люди с приличной математической культурой. Они подтвердят: в математической логике есть теорема, согласно которой любое высказывание относительно пустого множества является истинным. В данном случае мы имеем дело с высказыванием именно такого толка. Нет в стране никакого «стабильного и поступательного развития». Разве только речь идет о тонкой иронии и намеке на приближающуюся катастрофу. Но что-то не верится. Зато есть деградация всех сфер жизни: правовой, социальной, политической, экономической. Мы еще поговорим об этом подробнее, а кое-что обсуждалось уже выше. Только два очевидных соображения из сферы экономики по ходу дела. Первое: не может быть стабильным и поступательным экономическое развитие, эксплуатирующее временный рост цен на углеводороды. Второе: растущая экономика, в которой сокращается число малых предприятий, – просто нонсенс. Это значит, что растет не экономика, а какая-то раковая опухоль внутри ее. О ней тоже ниже.

И еще один забавный факт: согласно прогнозу Министерства экономического развития и торговли, мы живем в переломный год, после которого начнется падение цен на нефть. К 2010-му они упадут примерно на 20 процентов от среднегодовой цены 2006 года. По прогнозам аналитиков, этого вполне достаточно, чтобы резко дестабилизировать российскую экономику и бюджет. Прогноз появился до зачтения послания, поэтому я уверен, что Путин с ним знаком.

Единственный логичный вывод, который я могу сделать из рассматриваемой фразы, таков. «Стабильное поступательное развитие нашей страны» – все-таки метафора, за которой таится честное и объективное представление о состоянии нашей страны и нашей экономики. Поэтому те, кому не нравится все это, – люди в массе своей достойные, трезвомыслящие, патриотичные. Хотите признаюсь? Я не без гордости отношу себя к таковым. И не стыжусь этого. И уж как мне не нравится это «стабильное поступательное…»!

Но что-то я все о себе да о себе. Нескромно. Между тем президент дает понять (с помощью оборота «есть и те…»), что среди нас имеются сограждане, которые искренне верят путинской пропагандистской машине, а потому полагают, что у нас все прекрасно, что мы действительно стабильно-поступательно развиваемся. А им это не нравится, совершенно не нравится, ибо это нехорошие люди, очень нехорошие. Вот они и хотят «вернуть недавнее прошлое». Именно они ловко используют «псевдодемократическую фразеологию».

Но выше мы с вами совершенно надежно установили, что подразумевается под псевдодемократической фразеологией и нам понятно, кто ее применяет. И любому непредвзятому читателю послания должно быть очевидно: президент все-таки имеет в виду своих соратников – то ли друзей, то ли сослуживцев, то ли нанятых или запуганных «попутчиков». Ну никак иначе не складывается в единое целое мозаика противоречивых интерпретаций отдельных фрагментов, оборотов и милых словечек послания! Снова получается: либо мы видим перед собой пример яркого саморазоблачения, либо – бессмыслицу, набор бессвязных и непродуманных слов. Но не хочется в это верить! И не тот у нас президент, чтобы публично и сознательно саморазоблачаться. Но если все это не бессмыслица и не саморазоблачение, то что же это за странное явление в истории российской словесности? Есть у меня одна версия (честно, говоря, даже полторы). Но об этом в следующей статье.

[Полит. ру]

http://polit.ru/news/2017/08/22/satarov/
22 августа 2017, 00:05 Мемория
http://polit.ru/media/photolib/2015/08/21/thumbs/satarov1_1503299138.jpg.600x450_q85.jpg
Георгий Александрович Сатаров
Фото: komitetgi.ru

22 августа 1947 года родился политолог и общественный деятель Георгий Сатаров.

Личное дело

Георгий Александрович Сатаров (70 лет) родился в Москве. Первое образование получил в Театральном художественно-техническом училище по специальности «художник по свету». Служил в армии. Затем поступил на вечернее отделение математического факультета МГПИ имени Ленина, которое окончил в 1972 году. Начал работать в недавно созданной при факультете лаборатории педагогических измерений, где за три года подготовил кандидатскую диссертацию на тему «Многомерное шкалирование при анализе дихотомических данных о социально-экономических системах». После защиты диссертации продолжил работу в МГПИ, занимался применением методов математической статистики в общественных науках. В 1990 году вместе с Сергеем Станкевичем создал Центр прикладных политических исследований «ИНДЕМ» («Информатика для демократии»). Был главой «ИНДЕМ» до весны 1993 года, когда вошел в состав президентского совета, затем был помощником президента РФ, отвечающим за контакты с Федеральным Собранием и политическими структурами.

В 1995 году Сатаров стал научным руководителем Центра «ИНДЕМ», занимался изучением коррупции, политическим консультированием. В сентябре 1997 года оставил должность советника президента и перешел к независимой аналитической работе.

В октябре 1997 года Сатаров был избран президентом Фонда «ИНДЕМ» (правопреемника Центра «ИНДЕМ»). Помимо исследовательской деятельности, Георгий Сатаров много занимается преподаванием. С 1999 года он начал читать лекции по статистическим методам анализа данных и антикоррупционной политике на факультете государственного управления МГУ. Выступал во многих регионах России с лекциями в рамках Школы публичной политики, организованной фондом Михаила Ходорковского «Открытая Россия».

В 1999 году был создан Национальный антикоррупционный комитет, задачами которого стали общественная защита граждан, общественных объединений и СМИ, пытающихся выявлять факты коррупции и бороться с нею, а также оказание гражданского воздействия на власть в целях активизации антикоррупционной деятельности. Георгий Сатаров стал заместителем председателя этого комитета. В 2015 году выступил в партию РПР-ПАРНАС.

Чем знаменит

Был приглашен в аналитическую группу при Михаиле Горбачеве после того, как исследования «ИНДЕМ», публиковавшиеся в «Московских новостях», привлекли к себе внимание. В период работы на государственной службе Георгий Сатаров сыграл важную роль как политический консультант во время выборов в Государственную думу 1995 года и президентских выборов 1996 года. СМИ сообщали, что по инициативе Сатарова перед думскими выборами были созданы партии «Наш дом – Россия» и блок Ивана Рыбкина, как правоцентристская и левоцентристская партии. Незадолго до президентских выборов обвинил КПРФ в том, что она в случае неудачного исхода голосования готовит сценарий «нелигитимного перехвата власти».

О чем надо знать

В декабре 2004 года Георгий Сатаров участвовал в I Всероссийском гражданском конгрессе «Россия за демократию, против диктатуры», где была создана постоянная общественная организация Всероссийский гражданский конгресс (ВГК), которая должна была стать площадкой для диалога демократической оппозиции и служить развитию гражданского общества в России. Георгий Сатаров стал одним из сопредседателей ВГК вместе с Александром Аузаном, Гарри Каспаровым и Людмилой Алексеевой. В 2008 году из-за конфликта с Каспаровым Сатаров и Алексеева покинули ВГК.

Прямая речь
http://polit.ru/media/photolib/2015/08/21/satarov2.jpg
Георгий Сатаров

«Пространство идей («третий мир» по Попперу) неоднородно. И помимо идеологии существуют ценности, например базовые ценности. И то, что консолидирует общество, — это прежде всего не идеология, а ценности. И у нас дефицит прежде всего в этом. Идеологии имеют право на существование, это нормальный феномен, и идеологии не могут быть вообще консолидирующими, потому что они более конкретно по сравнению с какой-то системой базовых ценностей ориентированы на определенные группы людей с теми или иными интересами. Они имеют право конкурировать, в том числе и на политическом рынке. Государство не имеет права быть участником этой конкуренции. Но ценности меняются. Их необходимо менять. Но они меняются очень медленно. И с этого надо начинать. Как говорил Кант: «Любая реформа должна начинаться с реформы в головах», — а мы считаем, что реформы — в законах, что неправильно», - из интервью Георгия Сатарова

«Социологи сейчас говорят, что 80% россиян поддерживают президента. Но я с этими цифрами не согласен, они немного не об этом. Это скорее экзамен на правильный ответ, а не общественное мнение. В обществе доминирует равнодушие «главное, чтобы ко мне не приставали». И когда к людям приходят с вопросами «Любите ли вы Путина?», они просто «правильно» отвечают на этот вопрос. Это другая социальная реальность, не связанная с общественным мнением, возможностью свободно высказываться и доступом к информации для генерирования собственного мнения как такового», - из комментария Георгия Сатарова о протестном движении в современной России

«Возможность изменений социального порядка содержится в самом социальном порядке. Эта возможность может быть поименована термином хаос (случайность беспорядок, непредсказуемость). Социальный порядок содержит в самом себе структуры (роли, функции, институты, поля), предназначенные для поддержания, воспроизводства случайности. В той мере, в какой социальный порядок способен защищать эти структуры, в той же мере он содержит в себе возможность социальных изменений. <…> Генераторы хаоса, встроенные в социальный порядок в качестве его неотъемлемой части, работали на решение социальных задач. Они простирались от выходов из кризисных ситуаций, когда оказывались неприменимыми привычные социальные практики, до подготовки и осуществления социальных изменений», - из статьи «Как возможны социальные изменения: анализ одной гипотезы»

10 фактов о Георгии Сатарове

Первым местом работы Георгия Сатарова стал Детский театр Московского дворца пионеров на Ленинских горах, где он, учась в Театральном художественно-техническом училище, по вечерам работал руководителем осветительного цеха.
На службу в армии Георгий Сатаров попал по срочному набору в связи с ташкентским землетрясением. Служил в стройбате.
Во время учебы на вечернем отделении МПГУ Сатаров работал лаборантом в Институте физических проблем АН СССР, который возглавлял Петр Капица.
В 1993 году Георгий Сатаров был участником Конституционного совещания по разработке новой Конституции Российской Федерации.
В исследовании, опубликованным Георгием Сатаровым в 2000 году, изучалась сравнительная «взяткоемкость» различных фракций Государственной думы, в 2002 году Фонд «ИНДЕМ» под руководством Сатарова исследовал степень распространения коррупции в российских регионах.
Представляя Георгия Сатарова приехавшему в Москву Биллу Клинтону, Борис Ельцин сказал: «А вон идет мой мозг!».
В 2006 году Георгий Сатаров опубликовал статью «Как возможны социальные изменения: анализ одной гипотезы», в который выдвинул и обосновал гипотезу, что любой социальный порядок содержит встроенные в него подструктуры (роли, отношения, институты и т.п.), которые берут на себя функцию расшатывания и преодоления действующего социального порядка.
Георгием Сатаровым написаны книги «Компьютер открывает Америку», «Математические методы и ЭВМ в историко-топологических исследованиях», «Эпоха Ельцина: очерки политической истории» (в соавторстве); «Тенденции развития российского федерализма» (в соавторстве); «Социальный интеллект и динамика диспозиций», «Антикоррупционная политика. Учебное пособие» (в соавторстве) и «Политический дискурс: методы анализа тематической структуры и метафорики» (в соавторстве).
Георгий Сатаров – член общественного экспертного совета Мирового банка по проблемам государственного управления и коррупции.
Своими вредными привычками Георгий Сатаров считает курение и неумение отдыхать.

Материалы о Георгии Сатарове

Георгий Сатаров в «Лентапедии»

Интервью Георгия Сатарова 12 июня 2014 года

Георгий Сатаров на Полит.ру

Статья о Георгии Сатарове в русской Википедии

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7144
5 ИЮНЯ 2007 г.

«Отродясь такого не было, и вот – опять!»
Молва приписывает В. Черномырдину
kremlin.ru

В предыдущей статье из моего герменевтического цикла мы с вами начали внимательно читать очередной фрагмент Послания президента Путина Федеральному cобранию. Не добравшись и до середины фрагмента, мы оказались ввергнуты в пучину смысловых противоречий, убедившись, что за двусмысленностями кроется намек на президентское окружение. Я похвалился, что у меня на этот счет есть полторы версии, и обещал поделиться ими.

Начну с версии, которую я за неубедительность отношу к половинке версии. Суть ее такова. Послание есть текст по использованию технологии нейро-лингвистического программирования (NLP) для развития мифа о хорошем царе и плохих боярах (а также дьяках и толмачах). Хромает такая версия потому, что послание последние годы есть «продукт обоюдного непротивления сторон». Оно читается и мусолится различными группировками в окружении президента. А группировки эти ждут момента дележа пирога на предстоящих президентских выборах. Они все в совокупности никак не заинтересованы во внедрении подобной версии. Ведь их ставленникам предстоит завоевывать, хоть в малейшей степени, голоса. Не нужна им такая версия. Не пропустили бы они ее.
А вот моя основная версия. Все те саморазоблачения, на которые мы систематически наталкиваемся в тексте послания, есть результат глубоко законспирированной спецоперации людей из ближайшего окружения президента, в немалой степени влияющих на текст послания. Я пока отложу обсуждение вопроса о том, что это за люди и зачем это нужно. По мере дальнейшего медленного чтения послания, мы будем периодически возвращаться к этой версии для ее проверки. Для удобства воспроизвожу анализируемый нами фрагмент.

«Прямо скажу – не всем нравится стабильное поступательное развитие нашей страны. Есть и те, кто, ловко используя псевдодемократическую фразеологию, хотел бы вернуть недавнее прошлое: одни – для того чтобы, как раньше, безнаказанно разворовывать общенациональные богатства, грабить людей и государство, другие – чтобы лишить нашу страну экономической и политической самостоятельности».

Тех, кто хочет «вернуть недавнее прошлое», президент также делит на две категории по признаку доминирующего мотива. Первая категория мечтает «безнаказанно разворовывать общенациональные богатства, грабить людей и государство», вторая – «лишить нашу страну экономической и политической самостоятельности». Стало быть, первые движимы корыстными мотивами личного обогащения, а вторые –антироссийскими политическими целями.

Давайте задумаемся, а кого имеет в виду президент? Как у нас нынче с разворовыванием общенационального богатства? Факт первый: за время путинского президентства у нас резко выросло число официальных долларовых миллиардеров. Не на несколько голов, а раз в десять! Вы верите, что это не было воровство «общенациональных богатств»? Тогда сопоставьте этот рост с бешеным ростом цен на нефть и газ. Приплюсуйте разгром единственной компании, которая попыталась работать в этой сфере прозрачно. Добавьте к этому, что нынешняя власть откровенно не заинтересована в наличии прозрачного и независимого бизнеса, честно зарабатывающего свою прибыль. И не забудьте, что нынче любой грабеж общенациональных богатств возможен только при условии теневого обложения коррупционной данью со стороны властвующей бюрократии. И чем больше грабеж, тем больше дань, как в процентном, так и абсолютном выражении.

Факт второй: за время путинского президентства размер откатов при исполнении бюджетов всех уровней в сфере закупок и заказов также вырос многократно. Лет десять назад размер отката варьировался в пределах от пяти до пятнадцати (в особо наглых случаях) процентов. Ныне меньше тридцати почти не бывает, а типичная цифра лежит в районе пятидесяти. Проводимые ИНДЕМом исследования жизни российского предпринимательства позволили с помощью анонимных интервью выявить: рекорд – семьдесят процентов. Это до недавнего времени. Недавно зафиксированный нами новый рекорд равен 90 процентам!

Приближенный ко двору журнал «Эксперт» несколько лет назад опубликовал так никем и не опровергнутые данные о том, что из бюджета НИОКР (научно-исследовательских и опытных разработок) военного ведомства разворовывается 80 процентов! Все это – беспрецедентный грабеж государства, в виде бюджета, и граждан, ибо бюджет – это деньги, отданные гражданами в виде налогов и большей частью растащенные по карманам властвующей бюрократией.

И это только часть фактов, касающихся наших дней, а не «недавнего прошлого». Так скажите мне: нужно ли мечтать о возврате в прошлое, чтобы «безнаказанно разворовывать общенациональные богатства, грабить людей и государство»!? Допускаю, что о возврате в недавнее прошлое действительно могут мечтать те, кто ныне отстранен от дележа пирога. Но среди нынешних миллиардеров или чиновников есть те, кто занимался тем же, но в меньших масштабах, и в том недавнем прошлом. Они очень мило вписались в сегодняшнюю жизнь, безбоязненно продолжая свой грабеж с еще большим размахом. Рецепт прост: продемонстрируй и материально подтверди свою лояльность и не посягай на устои жизни по понятиям.

А теперь про вторую категорию: тех, кто алчет «лишить нашу страну экономической и политической самостоятельности». Факт первый, почерпнутый из официальный статистики. Общий внешний долг России складывается из трех частей: собственно государственный долг, долги банковского сектора, долги нефинансовых предприятий. Так вот, в период с января 2001-го по январь 2007 года суммарный внешний долг страны вырос более чем на 60 процентов. За этот период государственный долг уменьшился примерно на 82 миллиарда долларов США. Одновременно долг банковского сектора вырос на 69 миллиардов, а предприятий – на 114 млрд долларов. Значит, за этот срок наш долг вырос примерно на 101 миллиард долларов США. Подавляющий вклад в этот рост, как мы видим, внесли гигантские предприятия с доминирующей долей государственной собственности вроде Газпрома.

Вы можете спросить, а что это за такая противоречивая стратегия – сокращать государственный долг и наращивать долги государственных компаний? Ребус не больно сложен. Во-первых, внешние государственные долги находятся под бдительным контролем кредиторов. Во-вторых, такие кредиты часто бывают связанными – обусловлены требованиями к использованию полученных средств. А вот кредиты, предоставляемые нашим предприятиям, не так подконтрольны. Выводы делайте сами.

Но самое главное, что в долговую зависимость попадают предприятия, управляемые государством. А по большей части – это, по крайне мере, так утверждают наши бюрократы, предприятия в сферах, касающихся нашей широко понимаемой, теми же представителями власти, безопасности и нашего узко понимаемого суверенитета.

Второй факт: по прогнозу Министерства экономического развития и торговли, в связи с падением цен на нефть стабилизируется и начнет помаленьку уменьшаться выручка от нашего экспорта. А вот объем импорта будет расти примерно тем же темпом (примерно 40 миллиардов долларов США в год). В районе 2010 года два показателя сравняются, и мы войдем в зону отрицательного баланса, когда выручки от экспорта не будет хватать на импорт.

Мы уже давно потеряли продовольственный суверенитет. Мы не суверенны, поскольку импортируем высокотехнологичные оборудование и продукцию. Реализация тупикового проекта энергетической империи превращает нас в третьеразрядную страну, зависящую от внешних поставщиков всего – от самолетов до трусиков и мяса. И все это – прямой результат углеводородной политики Путина, который к тому же гарантирует нам ее преемственность и после 2008 года. Так кто же лишает страну суверенитета!?
Итак, простое упоминание грабежа и посягательств на суверенитет недвусмысленно указывает на тех, кто этим планомерно и результативно занимается почти восемь лет, оседлав российскую власть. Сам факт включения этих сюжетов в послание – акт саморазоблачения. Напомню: моя версия состоит в том, что это подложенное Путину саморазоблачение. Напоминаю также, что оно стало возможно из-за неопределенности и двусмысленности текста. Путин не называет тех, против кого направлены его обвинения. Он указывает только на весьма расплывчатые признаки. Именно поэтому возможен, и даже нужен, жанр дешифровки его инвектив, к которому мы и прибегли. Что из этого получается, судить читателям. Но двинемся дальше.

«Растет и поток денег из-за рубежа, используемых для прямого вмешательства в наши внутренние дела. Если посмотреть, что происходило в прежние, давние времена, то увидим, что еще даже в эпоху колониализма говорили о так называемой цивилизаторской роли государств-колонизаторов. Сегодня на вооружение берутся демократизаторские лозунги. Но цель одна – получение односторонних преимуществ и собственной выгоды, обеспечение собственных интересов».

Если вспомнить прежние более определенные высказывания Путина, то можно предположить, что очередная критическая стрела по поводу «растущего потока» направлена против общественных организаций. Действительно, по большей части они получают финансирование из зарубежных фондов, частных, государственных или международных. Но что-то заставляет меня сомневаться в этой версии. Первая причина нами уже выявлена: растет суммарный долг нашей страны, а главными должниками оказываются наши ведущие стратегические предприятия, управляемые государством. Посадить эти предприятия на наркотик легко получаемых кредитов – прямой путь к вмешательству в наши внутренние дела. Представьте себе жуткую картину: в Нью-Йорке продают за долги обанкротившийся Газпром!
Вторая причина: поток финансирования общественных организаций за счет зарубежных грантов не растет, а сокращается. Путину это должно быть известно в том числе и потому, что он сам подписал закон, существенно затруднивший работу зарубежных доноров. Более того, для того сей закон и подписывался, чтобы затруднить работу и сократить финансирование. Короче: ну никак не мог иметь в виду президент в анализируемой нами фразе финансирование общественных организаций. Уж больно это далеко от действительности. Это даже ложью нельзя назвать. Следовательно, у нас нет оснований сомневаться, что президента, конечно, возмущает растущий объем внешних заимствований государственных предприятий, создающий реальную угрозу нашему суверенитету. А вдруг это не президент возмущается? Может, он думал, что критикует по привычке общественные организации, но реальные авторы послания имели в виду совсем другое? Будем разбираться дальше. Неужели тут пахнет антипрезидентским заговором?

(Продолжение следует)

Обсудить "Сеанс саморазоблачения (5)" на форуме (https://www.rusliberal.com/showthread.php?t=277823)

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7124
7 ИЮНЯ 2007 г.

«Отродясь такого не было, и вот – опять!»

Молва приписывает В. Черномырдину

www.promved.ru

Подозреваю, что среди моих читателей могут найтись такие, которые задают себе вопрос, который, признаюсь, я и сам мог бы задать: «А на черта Сатаров морочит нам голову этим бесполезным Посланием?! И так все ясно. Ну дурит нам власть голову. А нам плевать». Хорошо, что «плевать». Практично. Экономно. Но внимательный читатель уже видимо заметил, что подробный разбор последнего Послания Путина – это всего лишь повод поговорить о политике президента, о стиле и практике его режима, о его уникальном окружении, о прошлом, настоящем и будущем этого режима. Кроме того, впереди выборы. И морочить нам голову будут еще неоднократно. И лапшу на уши будут вешать. И баки забивать. И будут делать это так же двусмысленно, стесняясь называть вещи своими именами, запредельно обманывая. Потому полезно вместе поупражняться в дешифровке и разоблачении подобных текстов. И еще: ну сколько можно абсолютно безнаказанно морочить нам голову!? И простите, что время от времени я сбиваюсь с жанра серьезной аналитики, допуская слегка легкомысленный тон.

Но все, к делу. Мы остановились на том, что разделили возмущение президента в отношении растущего потока денег из-за рубежа, «используемых для прямого вмешательства в наши внутренние дела». Присоединившись к этому «крику боли и гнева», мы даже смогли обоснованно понять, что президент адресует его своему окружению, которое загоняет страну в финансовую и экономическую зависимость. На днях о том же говорил министр финансов нашей страны. Продолжим, освежив в памяти анализируемый фрагмент Послания.

«Растет и поток денег из-за рубежа, используемых для прямого вмешательства в наши внутренние дела. Если посмотреть, что происходило в прежние, давние времена, то увидим, что еще даже в эпоху колониализма говорили о так называемой цивилизаторской роли государств-колонизаторов. Сегодня на вооружение берутся демократизаторские лозунги. Но цель одна – получение односторонних преимуществ и собственной выгоды, обеспечение собственных интересов.»

Не очень я понимаю иронии президента насчет «так называемой цивилизаторской роли государств-колонизаторов». Во-первых, так оно и есть, существует эта цивилизаторская функция. Это азы как науки об империях, так и исторической практики. Во-вторых, как-то неубедительно звучит эта ирония в устах лидера, провозгласившего намерение строить энергетическую империю и назвавшего распад своей родной империи – СССР – самой страшной геополитической катастрофой XX века. Тут сразу же возникает подозрение, что империя хороша, если ты в ней живешь, и плоха, если в ней живут другие, а ты не живешь; да еще, если эти другие живут лучше тебя. Так бывает. Но проявлять подобные комплексы в державном Послании как-то несолидно. Унизительно даже.

И снова старый сюжет, но со слегка измененной терминологией. Выше мы разбирались со смыслом и целью использования Путиным оборота «псевдодемократическая фразеология». Теперь сталкиваемся с «демократизаторскими лозунгами». Видно достала президента эта напасть. Взять, к примеру, его самого: ведь насколько искренне и убедительно он сам постоянно говорит о своей приверженности демократии. Вот бы так остальным.

А последнее предложение окончательно убеждает нас в том, что демократическая риторика может применяться только с неблаговидной целью. В данном случае это - «получение односторонних преимуществ и собственной выгоды, обеспечение собственных интересов». Нет, вы можете представить, какая гнусность?! Кто-то позволяет себе проводить внешнюю политику, стараясь обеспечить собственные интересы! И не просто интересы, да еще и выгоду свою блюсти!! И к тому же делает это настолько эффективно, что умудряется заполучить односторонние преимущества. Обидно. Истинные джентльмены поступают иначе. Вот, Белоруссии надавали односторонних преимуществ «по самое некуда». Об интересах партнеров из Ирана проявляют заботу. А с выгодой… О собственной выгоде наши не забывают никогда, даже ценой интересов своей страны. Так что в результате я так и не понял, кого обвинял президент. Может что-то прояснит следующий фрагмент?

"Кое-кто не гнушается и самыми грязными технологиями – пытаясь разжечь в нашей многонациональной демократической стране межнациональную и межконфессиональную рознь. В связи с этим обращаюсь к вам и прошу ускорить принятие поправок в законодательство, ужесточающих ответственность за экстремистские действия.»

Прежде всего, возникает вопрос: как данный сюжет связан с предыдущим? Мне представляется, что это довольно очевидно. Как отвлечь людей от их повседневных проблем, от реального поиска виновных, от запредельного чиновничьего воровства, от подталкивания российской экономики к долговой пропасти? Да очень просто! Надо натравить людей друг на друга! Надо убедить, что в их проблемах виноват сосед, поскольку у него смуглое лицо или другое вероисповедание. Как профессионал Путин знает, что этот прием не нов. Но его возмущает, что находятся такие, кто нарушает чистоту жанра, прибегая к «самым грязным технологиями». Действительно! Зачем нужны «самые грязные», когда есть и успешно применяются просто грязные или утонченно-сероватые, но весьма эффективные. Не знаю, к каким, например, технологиям отнести использование президентом термина «граждане коренной национальности». А как квалифицировать практику целого ведомства, в соответствии с которой граждане России, родившиеся когда-то за пределами РСФСР, имеют в нашей стране кучу проблем по сравнению с гражданами России, родившимися в ней. А как расценивать появление антисемитских «исторических исследований» на государственных каналах? Послание не дает ответа. Ну хотя бы пример, хоть намек! Молчит президент, таинственно и многозначительно, как и положено настоящему профессионалу-разведчику с горячим сердцем, чистыми руками и удивительно, запредельно холодной головой.

Между тем, в этой фразе, что мы разбираем, есть тонкий и милый нюанс. Обратите внимание: президент говорит, что «кое-кто… прибегает…, пытаясь разжечь…». Это важно. Вопреки канонам устной речи здесь не использован оборот «разжигает, прибегая», а именно тот, что мы читаем: «Прибегает…, пытаясь разжечь». Читатель вправе задать вопрос: «Зачем же так усложнять устную речь?!». Ответ найдем в следующем предложении. В нем президент призывает гостей-депутатов «ускорить принятие поправок в законодательство, ужесточающих ответственность за экстремистские действия». А предыдущее предложение анализируемого нами фрагмента поясняет, какие действия должны в этих поправках считаться экстремистскими. Вот тут-то и начинает работать странная формулировка. Поправки не должны касаться «разжигания». Понятно, почему. Во-первых, про само разжигание напринимали уже до черта. Во-вторых, нашей прокуратурой и судами уже наработана некоторая практика работы с этим самым «разжиганием», которая, как известно, предельно лояльна к самым мерзким проявлениям агрессивной ксенофобии. Разворачивать эту практику в новых целях трудно, неэффективно и опасно: можно ненароком своих покалечить. Гораздо практичнее ввести новые зоны ответственности. Например, под экстремистскими действиями будут теперь понимать не само разжигание, а «использование грязных технологий…» и «попытку…». Представляете, какой простор для трактовок, двусмысленностей, натяжек и откровенного глумления над правом открывается для нашего правосудия, ведущего в этих сферах интенсивный поиск?

Мы ведь с вами понимаем, с каким энтузиазмом наши законодатели примут к исполнению намек президента. Спор может идти только о том, смогут ли они сделать это за две недели, неделю или пару дней? И примут ли сразу в трех чтениях или, для приличия, объединят второе и третье чтение? И через сколько дней они начнут принимать поправки к своим поправкам? Ведь катастрофически низкое качество законов, исходящих из Федерального Собрания, общеизвестно. Ниже мы коснемся этого сюжета. И еще одна проблема: а как же исполнить указание Путина? Попробуем пофантазировать.

Я бы, к примеру, законодательно запретил писать критические статьи против власти лицам некоренной национальности. Логика очевидна: когда такую статью пишет лицо коренной национальности, то его мотивы чисты и благородны. В противном случае читатели будут обращать внимание не на содержание критики, а на фамилию автора, либо на его лицо и, следовательно, на его национальность. А что в итоге?! Вместо того, чтобы задуматься над критикой, читатель начнется сердиться: «Какого черта! Ехал бы себе на … (или в…, или к…) и там критиковал!». А что это такое? Точно – национальная рознь! А кто ее возбудил? Точно! Этот бумагомарака некоренной! Значит - кто он? Точно! Разжигатель межнациональной! Значит - экстремист! Вот бы поправку, чтобы его к ногтю! Но ведь он ни слова в своей статье не сказал про другие национальности, не обзывал грязно представителей нетрадиционных конфессий. Как же поступить? Ясно как. Во-первых, он не «разжигал», а «пытался». И, во-вторых, мы не заметили, что он пытался именно потому, что он прибег к самой грязной технологии. А какие технологии самые грязные? Правильно – идеально замаскированные! Поэтому следует отнести к экстремистской деятельности написание критических материалов лицами некоренной национальности. Вот как это делается, господа!

Ну вот, мы с вами завершили анализ самой трудной части президентского Послания. Мы потратили шесть статей, более 30 страниц на две страницы текста-источника. Неудивительно. Ведь главные цели президента в ближайшей перспективе располагаются в сфере политики. Значит, именно здесь надо быть наиболее таинственным и двусмысленным, чтобы враг внешний, а пуще того – внутренний, не вник, не постиг, не воспрепятствовал. Надеюсь, что мы порадовали автора – не постигли. Мы просто пытались анализировать. Что получилось – судить читателям.

Дальше будет легче. В сферах для себя малоинтересных – экономика, социалка там всякая – президент был пренебрежительно конкретен. Да и то сказать, ему уже не отвечать за свои величественные посулы. Мы дойдем до всего этого и двинемся быстрее, чем ранее. А начнем мы в следующей статье с удивительного сюжета Послания. Именно при его чтении я пришел к однозначному выводу – в текст Послания вплетены нити антипрезидентского заговора. Я ведь обещал раскрыть его секрет…

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7142
11 ИЮНЯ 2007 г.

(Опыты медленного чтения Послания Федеральному Собранию)

«Отродясь такого не было, и вот – опять!»

Молва приписывает В. Черномырдину

putin2004.ru/ej.ru

Сейчас я вам открою секрет. Скажите, какая черта нашего президента самая достойная и самая яркая? Знайте, это скромность! Самое яркое в Путине — это его скромность. Все остальное совсем не так ярко. Ради скромности он идет даже на нарушение Конституции. Вот пример, относящийся к нашей теме – его последнему посланию, воплощающему основное качество автора.

«…многие наши коллеги ожидали, что сегодняшнее Послание будет посвящено главным образом подведению итогов работы – нашей общей с вами работы – с 2000 года, будет посвящено оценкам этой работы… Однако, думаю, нам с вами давать оценки собственной деятельности здесь неуместно…»

Цитата, как вы видите, с купюрами. Я просто убрал из нее все то, что многократно комментировалось – двусмысленное кокетство Путина вокруг темы третьего срока. Зато теперь во всем блеске воссияла истинная скромность. Не смеет президент сам давать оценку своей работы. И великодушно приглашает соратников разделить свою скромность. Только есть нюанс. Результат деятельности Путина – это положение в стране. А оно, согласно Конституции, должно быть отражено в послании. Вот так ради скромности можно пойти на нарушение Конституции.

Правда, президент не удержался несколько раз от демонстрации легкой гордости за свою работу. В предыдущих статьях мы обсуждали, как восторженно он говорил о революционных изменениях в избирательной системе. Но мы же понимаем, что он тоже причастен к этой, скромно выражаясь, революции.

Второй раз золотая короста царственной скромности треснула, когда речь зашла о такой важной теме, как федерализм. Тут ведь что интересно! Само слово «федерализм» отсутствует (так верующие боятся слов, именующих дьявола.) Но гордый разговор о нем идет. Именно при чтении этого фрагмента меня осенило – президент окружен врагами! Они хотят, но боятся его разоблачить, подставить, скомпрометировать. Поэтому они вплетают антипрезидентские фрагменты в текст послания в расчете на то, что это заметят. Здорово все-таки, что мы так внимательно читаем этот исторический текст, а потому сумели разглядеть интригу! Во-первых, труды людей пропали не зря. Во-вторых, есть возможность открыть глаза главе государства. Вдруг он прочитает? А мы знаем! И донесли, как настоящие граждане. Пусть служба президентской охраны озаботится.

Но мы отвлеклись. Продолжим. «За мной, читатель!».

* * *

«Один из главных критериев политической культуры и развития общества – это увеличение объема полномочий региональных и местных властей. Сегодня децентрализация полномочий в сфере государственного управления достигла в России самого высокого за всю ее историю уровня».

Для разминки остановимся на первом предложении. Оно совершенно неуместно в устах президента по двум причинам. Первая – полная бессмысленность и безграмотность. Ведь объем полномочий растет и при диктатуре. Местные власти в Османской империи обладали огромными полномочиями. Вторая причина – именно в неограниченной власти «местных царьков» видел Путин один из ключевых недостатков времен «ельцинского хаоса». Тут, на стыке между комментариями к двум предложениям цитаты, уместно вспомнить, что говорил Путин по этому поводу в первом своем послании.

«Однако надо признать: у нас еще нет полноценного федеративного государства. Хочу это подчеркнуть: у нас есть, у нас создано децентрализованное государство» (2000 г.).

Я лишен возможности, за ограниченностью места, обильно цитировать дальнейший текст. Вы можете сами убедиться в том, что дальше Путин ярко и подробно описывает все беды, проистекающие из децентрализации (все послания размещены на президентском сайте). И завершается этот значительный фрагмент повтором: «у нас построен не федерализм, а децентрализованное государство». Много последующих выступлений президента содержат ту же или сходные идеи: децентрализация смертельно опасна для государства, нужно восстанавливать централизованное управление. Что и делалось всеми доступными средствами. Итак, децентрализация – это очень плохо.

И вдруг, видим мы, возвращаясь к Посланию 2007 года, президент утверждает, что поставил рекорд децентрализации. Тем самым он превзошел, по собственному утверждению, самого Ельцина, умудрившись ввергнуть страну в еще больший хаос децентрализации, который сам же критиковал неоднократно. Как же это понимать?!

Конечно, первая мысль, которая приходит в голову, может показаться совершенно бредовой (так бывает с первыми мыслями): Путин прозрел, стал ярым федералистом, осознал эффективность децентрализации управления в современном мире и признается в этом. Оказывается, под рекламной завесой риторики о централизации власти он тайно реализовывал политику децентрализации. И теперь, на финише, он открывает нам секреты этой спецоперации. В пользу этой гипотезы свидетельствует уникальная неэффективность вертикали власти, которая должна была бы стать главным достижением путинского правления, но о которой ни слова не сказано в послании. И правда: такой неэффективной бюрократии не было за всю историю России. Впору назвать одну из конституционных ветвей власти «неисполнительная власть». Однако вместо гордости за вертикаль говорится о рекордах на ниве децентрализации.

Но если бы такая гипотеза была действительно верна, мы нашли бы подтверждение в дальнейшем тексте послания. Однако серьезных подтверждений своих успехов Путин не приводит. Вместо этого речь идет о вещах странных.

* * *

«Только за последний год субъектам Федерации были переданы важнейшие полномочия в области градостроительства, лесного хозяйства, земельных и водных отношений, охраны животного мира, а также в вопросах занятости населения. Со следующего года региональные органы власти должны приступить к реализации полномочий в области охраны и управления памятниками истории и культуры федерального значения».

Звучит величественно: уверенная поступь решительной децентрализации. Но любые полномочия работают в той мере, в какой они подкреплены финансовыми возможностями для их реализации. Но таких возможностей вы не обнаружите ни в послании, ни в реальной жизни. Это тот уникальный случай, когда послание действительно корреспондирует с жизнью. А что же есть на самом деле?

Рекламируя добрую волю по части передачи регионам таких важных полномочий, как охрана животного мира, или таких хлопотных, как трудовые отношения, Путин умалчивает о другом. Вспомним о мелочах вроде отмены губернаторских выборов и появления возможности разгонять представительные органы; об изгнании руководителей регионов из Совета Федерации, где они реально, а не символически, как в Госсовете, влияли на федеральную политику; вспомним о лишении регионов права самим определять формулу избирательной системы (в рамках, отведенных законом о гарантии избирательных прав); о резком уменьшении доли регионов при распределении бюджетов; об увеличении зависимости регионов от центра при распределении доли бюджетных доходов, спускаемых сверху вниз; о резком снижении возможности распоряжаться самым дорогим – природными ресурсами. И это далеко не полный список.

Фактически федеральная власть ведет очень простую политику: отбирает важные полномочия, повышает бюджетную зависимость от центра, но одновременно сбрасывает вниз хлопотные полномочия или отдает обидные мелочи вроде охраны выхухолей. И это в послании называется децентрализацией!

* * *

Конечно, президент не обходит молчанием тему финансового обеспечения тех полномочий, которыми регионы располагают. Вот что мы узнаем из послания.

«Обращаю внимание, что в обеспечение делегируемых полномочий федеральный бюджет передаст региональным администрациям 153 миллиарда рублей. В следующем году на эти цели планируется выделить 200 миллиардов рублей. В целом отмечу, что за последние семь лет объем бюджетов субъектов Российской Федерации вырос в шесть раз».

Тут стандартное статистическое манипулирование. В послании приводятся абсолютные значения. Но все последние годы росла экономика, резко росли доходы бюджета, поэтому надо оперировать относительными показателями. И тогда бы мы выяснили следующее. На поддержку регионов бюджет выделил рекордную часть бюджета в 2001 году – 15,6 % всех расходов. Надо было торговаться: забирать у регионов полномочия и отдавать взамен деньги. После того как полномочия были отобраны, доля эта сразу упала и с 2005 года установилась на уровне 9 % на поддержку регионов. Интересно, что даже в трагически скудном 1994 году федеральный бюджет выделял регионам более 10 % бюджета.

Не думаю, что стандартный читатель послания брал на себя труд разобраться во всех этих нюансах. Но что он точно заметил – это удивительную, отмеченную нами выше тираду о подвиге децентрализации. Правящая бюрократическая элита привыкла к дорогой ей идее о централизации власти, и вдруг… Это подстава, очевидная и вредная. Именно поэтому, как я уже говорил, прочитав эту часть послания, я был ошарашен догадкой: президента сознательно разоблачают в глазах путинской элиты, мечтающей о предельной централизации. Это заговор. Но чей? Давайте разбираться дальше.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=31855
4 ДЕКАБРЯ 2017 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/31855//1512359993.jpg
ТАСС

В интервью «Радио Свобода» Георгий Сатаров отметил, что прогнозировать дальнейшие действия Путина затруднительно, так как он давно находится в состоянии «высокого градуса непредсказуемости».

– Каков запас прочности российской экономики с учетом санкций? Есть мнение о том, что Россия проиграет войну вследствие экономического истощения.
– Я полагаю, что ресурс не очень большой, и это связано с тремя обстоятельствами.
Первое – Россия уже многие годы создавала уже весьма перекошенную экономику, ориентированную на углеводородные ресурсы и другие источники минеральных богатств, и при этом страдали другие отрасли.
Второе – финансовый кризис, который наваливается на страну и который особо остро ощущается, когда истощаются валютные резервы, он может привести и к дефолту. В 1998 году довольно мрачные и негативные прогнозы, которые после дефолта формулировались, не оправдались в первую очередь потому, что импортозамещение позволило независимому российскому бизнесу рвануть очень серьезно, развивая собственное производство. Сейчас же это будет невозможно из-за экономических санкций.
Третье обстоятельство – в том, что выход из экономического кризиса России, как считают многие экономисты, лежит не в сфере экономики, а в сфере реформы правовых и политических институтов. Трудно себе представить, что нынешняя российская власть решится на устранение этих правовых и политических преград. Поэтому, действительно, пока прогноз довольно мрачный. А теперь умножьте все три фактора на войну, которая действует разрушительно на любую экономику, и поймете, что до полного обвала осталось совсем немного.

– Сколько?
– Есть разные прогнозы, но даже самые оптимистичные из них не дают путинской экономике, и, как следствие, нынешней системе, при сохранении нынешнего курса, протянуть дольше, чем несколько лет. Я же думаю, что все обрушится намного раньше. Слишком давят санкции и слишком истощают военные расходы.

– Некоторые западные эксперты считают, что санкции, на самом деле, России не так страшны, так как вся история России – это история экономического кризиса и лишений, с короткими и нечастыми периодами процветания. Вы верите в эффективность экономических санкций?
– Я не считаю, что санкции не страшны для России. Другое дело, что такого рода санкции не имеют эффекта мгновенного действия. Они начинают работать постепенно. Но уже сейчас проявляются такие проблемы, как, например, ограничение возможности перекредитования для многих банков и государственных корпораций, которые и так в долгах как в шелках. Это проблема не только для бизнеса, но и для всей страны, которая все же хочет сберечь суверенитет своего государственного капитализма. В нынешних условиях это очень нелегко, потому что появляются риски, когда государственные активы просто начнут забирать за долги. Влияние санкций очень существенно.

– Многие ваши коллеги, с которыми приходилось общаться, говорят, что в России существуют только аварийные сценарии смены власти. Согласны ли вы с этим? Существует ли тенденция роста настоящей альтернативы Путину? И если да, то кто это?
– Я не уверен, что есть смысл говорить персонально, но уверен в том, что такая альтернатива существует всегда. Не хотел бы никого подставлять, называя фамилии. Это с моей стороны было бы невежливо.
Альтернатива есть в том смысле, что когда Путина не станет, новым главой России совсем не обязательно будет кто-то из нынешнего Кремля. Возможны варианты. Другое дело, что в нынешнем состоянии – при Путине легитимная смена власти представляется проблематичной.

– Давайте говорить откровенно – она невозможна.
– Представляется проблематичной.

– Растет ли влияние экономического блока российской власти и околовластной элиты на Путина в связи с санкциями?
– Представления не имею. Наверное, растет, так как тиски зажимаются все сильнее, но факты мне неизвестны и говорить голословно не хотелось бы. Поверьте, тут я знаю не больше вашего. Ни в какие «круги» я не вхож, чем и горжусь.

– Большинство россиян, судя по соцопросам, готовы терпеть и принимать любые инициативы Путина. Вплоть до возрождения монархии. Как вы для себя поясняете такую особенность национального характера и можно ли его изменить, сделать современнее?
– О национальном характере тут речь не идет. Эти результаты опросов показывает всего две вещи – степень конформизма и эффективность монопольной пропаганды. Они не показывают реальную структуру общественного мнения, это совершенно очевидно.

– Вы не верите, что 85% россиян действительно слепо верят в Путина и примут все, что бы он ни предложил?
– Я думаю, что среди тех 85% есть определенная доля людей, очарованных Путиным, но эта доля не более 15%. Остальные просто конформисты. Они точно также примут другой государственный курс хоть завтра. И потом, для совершения революции достаточно несколько процентов активного и мотивированного населения.

– Вы всерьез допускаете вероятность революции в современной путинской России?
– Я не исключаю любые сценарии такого рода. Но не сейчас, а когда нынешний кризис под давлением санкций всерьез скажется на населении. Это случится уже скоро – свое дело сделают дефицит и безработица, и, как их следствие, рост преступности. К тому же гробы из Донбасса. Неизбежно возникнет социальный протест. Когда социальный протест обретет политическую форму, тогда возможно все, что угодно.

– Есть ли в российском политическом поле оппозиция, способная консолидировать и возглавить социальный протест?
– В парламенте точно нет, если вы это подразумеваете под политическим полем. Парламент России – не место для дискуссий, как известно. Думаю, что политическая оппозиция обозримого будущего будет взращена внутри социального протеста. А вообще оппозиция путинскому курсу существует даже в его окружении, но это довольно робкие и неготовые к действиям люди. Но они с удовольствием примкнут к новой силе, подвернись такая возможность.

– Каков сегодня реальный процент недовольства политикой Путина в российском обществе, который, естественно, не виден за ширмой тотальной пропаганды?
– Существует некая пульсирующая активность, разрастись она может до 15% максимум. Но и этого вполне достаточно для того, чтобы сильно поколебать устои режима. Просто нужно подождать, пока из полусонного состояния они перейдут в активное недовольство. Катализаторы я уже называл.

– Как бы вы охарактеризовали антипутинские митинги, прошедшие несколько недель назад в ряде российских городов? Могут ли они перерасти в что-то похожее на киевский Майдан?
– Абсолютно непредсказуемо. Можно сказать только, что эти митинги – «анонс» скорого социального протеста, о котором я уже сказал.

– Путина явно не устраивает Минский формат мирных переговоров по Донбассу. Как вы думаете, на какой формат он может согласиться, и ради чего прекратит активные боевые действия?
– Это вопрос не ко мне, я слабый специалист в этой сфере. Тем более, очень трудно как-то рефлексировать на тему предпочтений Путина, который находится в высоком градусе непредсказуемости.

– Как говорила Меркель «живет в другой реальности»?
– Естественно.

– Какова роль лично Путина в украинской войне?
– Непосредственная и максимальная. Это его война, он ее разжег.

– Западные СМИ обсуждают вероятность того, что Путин может устроить войну на Балканах и отвлечь Запад от Украины. Прокомментируйте, насколько велика вероятность такого сценария? В качестве вариантов называют даже коридор в Калининград и захват эстонской Нарвы.
– Полностью это исключаю. Это смешно. У Путина нет ресурсов, что бы он ни говорил и что бы ни говорило российское военное руководство. Для таких операций, даже если бы он и хотел, нужно обладать большим количеством боеспособных частей, а их с трудом хватает сейчас даже для войны на небольшом клочке Донбасса. Со всей России туда свозят то, что еще может воевать, а больше ничего и нет.

– Соответственно, в перспективу полномасштабной войны на европейском континенте вы тоже не верите?
– У Путина нет на это ресурсов. И это хорошо, потому что такое желание, допускаю, у него может быть. Уж очень высок градус непредсказуемости Путина.

– Дайте прогноз относительно будущего статуса нынешних территорий Донбасса, под контролем боевиков – возвращение в состав Украины, долгое пребывание в статусе «нового Сомали» или еще что?
– Здесь я сторонник распространенных оценок: Путин будет стараться по возможности замораживать нынешнюю ситуацию с перманентными вспышками и поддержкой квази-государств «ДНР» и «ЛНР». Ему нужен постоянный неопределенный конфликт и контролируемый хаос.

– С какой целью?
– Это наиболее удобная позиция для любых маневров. Отступить он не может, а быстро захватить восток Украины не удалось.

– В 90-х вы тесно сотрудничали с президентом Борисом Ельциным, были его советником и работали в избирательном штабе. Правда ли, что Ельцин бы тоже решился на аннексию части территории Украины, будь у него тогда ресурсы Путина? Принято считать, что это идея фикс вообще любой российской власти.
– Ой, да нет, глупости. Я очень близко знал Бориса Ельцина, часто общался в неформальной обстановке и если был у него бы хоть намек на мысль о возможной украинско-российской войне с целью аннексии территорий или еще чего, я бы знал. И сейчас уже точно мог бы об этом рассказать. Нет, война с Украиной и ее захват — это идея Путина, а не стремление всей российской верхушки после распада Союза, как иногда говорят.

– Лично для вас Крым – территория Украины или России?
– Это украинская территория. Под этим утверждением стоит российская подпись в Будапештском протоколе. Я полностью разделяю украинскую точку зрения о том, что Крым – временно оккупированная Россией территория Украины. Но вернуть Крым, при всем уважении к Украине, вы в ближайшей перспективе не сможете.

– Режим Путина сегодня в России – это фашизм?
– Нет, конечно. Фашистский режим, это, прежде всего, режим идеологический, а идеологии у путинской России нет.

– А как же «русский мир»?
– «Русский мир» и «суверенная демократия», о чем говорили раньше – это временные подделки идеологии для телезрителей. Идеология должна пронизывать, в первую очередь, элиту. А российская путинская элита не верит в «русский мир», это довольно прагматичные и меркантильные товарищи.
В России сейчас не фашизм, а, я бы сказал, плебисцитарная диктатура с помесью запредельной клептократии (в пер. с др.-греч. буквально – «власть воров», – ред.). Это диктатура, которая прикрывается видимостью демократических процедур, которые не представляют собой возможности реального выбора, а являются квази-легитимацией режима. С квази-выборами, квази-соцопросами и квази-свободой слова. Фашизм мог бы это все беззастенчиво отбросить, а плебисцитарному диктатору нужно создать видимость демократических процедур.

– Ваша оценка нынешней украинской власти.
– Во-первых, у меня нет сомнений в ее легитимности.
Во-вторых, отношусь с огромным сочувствием, потому что ей приходится решать фантастически сложные проблемы на фоне войны. Надеюсь, справятся.

– Вы понимаете, как мы, два когда-то близких народа, будем выбираться из состояния взаимной ненависти и сколько на это понадобится времени?
– Сейчас – никак. После смены российской власти и ее агрессивного курса за пару десятков лет, то есть за одно поколение, градус напряжения удастся снизить. Германии после Второй мировой войны понадобилось несколько десятков лет, чтобы обрести уважение, вес и авторитет в мире.

«Радио Свобода» Feb. 22nd, 2017

Фото: Косинец Александр/ТАСС

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7215
3 ИЮЛЯ 2007 г.
(Опыты медленного чтения Послания Федеральному Собранию)
Михаил Златковский/zlatkovsky.ru

«Отродясь такого не было, и вот – опять!»
Молва приписывает В. Черномырдину

Нетрудно представить, какая это мука, какое унижение – публично зачитывать тексты вроде разбираемого нами Послания. Но что поделать!? Президентская должность обязывает. Если вы думаете, что большая власть доставляет много радости, то вы ошибаетесь. Вот что, к примеру, нужно знать как аксиому: чем выше забираешься по пирамиде власти, тем большим числом ограничений и обременений обрастаешь. И среди прочих обременений есть одно, к которому могут привыкнуть только люди стойкие, закаленные, с холодной головой и раскаленным сердцем: публично врать в лицо тем, про кого ты врешь. Вы все поймете сами, когда мы перейдем к следующему сюжету про наш народный Совет Федерации. К делу!

* * *
«Не раз говорилось и о необходимости усилить связь верхней палаты с регионами Российской Федерации. Я знаю, что сегодняшний состав Совета Федерации самым серьезным образом, по-государственному относится к своим обязанностям. И в своей практической деятельности последовательно отстаивает интересы регионов».

Цитата сия позволяет нам оценить еще одно достоинство нашего президента (про скромность, надеюсь, вы не забыли) – последовательное стремление к полному совершенству. Вы, наверное, заметили, что в последней фразе президент хвалит сенаторов за последовательное отстаивание интересов регионов. Тем не менее, в первой фразе он напоминает («не раз говорилось») о своем неоднократном требовании «усилить связь… с регионами…». Жалко, что президента так плохо слушаются. Обидно, что ему приходится постоянно напоминать о своих требованиях «усилить связь». Утешает только, что президент у нас хороший: ему мало, что они «последовательно отстаивают»; нужно, чтобы и «связь усиливали».

А они не хотят. В чем же тут закавыка? Расскажу одну историю, чтобы стало понятнее. Это было в апогей первого президентства В.В. Путина. В одном элитном клубе шел круглый стол, ну треп такой политический. Выступил кремлевский пропагандист из числа тех, кто поганит гордую профессию, называемую «политолог». Рассказывал о мрачных преступных ельцинских временах и о том светлом настоящем, которое нас, наконец, озарило, что привело, в частности, к резкому падению коррупции. А неподалеку от него сидел один очень высокопоставленный в ельцинские времена товарищ. Товарищ, надо сказать, довольно мирный и флегматичный, в отличие от меня, к примеру. И товарищ не выдержал. Взял слово и доложил во весь голос при всем стечении почтенной публики, как ему от имени Кремля предлагали в 2001 году стать сенатором за довольно скромную плату в два миллиона тех самых купюр, название которых теперь запрещено произносить.

Если вы думаете, что это такое исключение специально для сановников времен Ельцина, то вы ошибаетесь. Я рассказал историю, которая была оглашена не состоявшейся жертвой доения прилюдно. В моей коллекции таких свидетельств, оставленных мне лично самими жертвами, предостаточно. Да и что ломиться в открытую дверь? О том, как формировался нынешний состав верхней палаты, общеизвестно, только обсуждать это не принято. Неприлично, дескать. Доить бабло за назначения – прилично. А говорить об этом – фи.

Нет, я не утверждаю, что все члены СФ платили за свои посты. Были и другие неформальные механизмы. Дело не в этом. Просто вспомним, что в начале члены верхней палаты избирались напрямую населением регионов. Их не надо было уговаривать «усиливать связь». Затем сенаторами стали губернаторы (президенты республик) и председатели Законодательных палат. Те тоже избирались населением. Не все они блистали доблестями и совершенствами. Но зависели, в большей или меньшей степени, от избирателей, а не от кремлевских инкассаторов.

А теперь представьте себе, как сидят в зале при оглашении последнего послания ребята, в полной мере проплатившие свои посты или получившие их на основании иных неформальных контрактов, и слушают, как их призывают «усиливать связь». Вообразите, что и в какой лексике они про себя проговаривают в ответ. И это только часть драмы. А каково чтецу?! Он же понимает, видимо, кому и про что говорит! И он догадывается, что они думают в ответ! И, тем не менее, все это произносит. Понимаете теперь, каково быть президентом в нашей стране, в наше время? Вы сочувствуете вместе со мной В.В. Путину? То-то же!

Надо сказать, что вторая фраза в приведенной цитате тоже озадачивает. Вдумайтесь сами: «Я знаю, что сегодняшний состав Совета Федерации самым серьезным образом, по-государственному относится к своим обязанностям». Настораживают уже первые слова. Что значит «Я знаю…»? Знает ли президент, каким образом хвалимые им сенаторы обретали свои посты? Если не знает, то распространяется ли выражаемая им убежденность в собственной осведомленности на другие сферы жизни страны? И если распространяется, то как он управляет страной, ни черта о ней не зная? А если знает? Значит, его такой «порядок формирования» устраивает? Если это так, то мы с вами легко дешифровываем, что означает для президента «самым серьезным образом, по-государственному относиться к своим обязанностям». Это значит, что надо вовремя и в достойном объеме проплатить, а потом послушно, под диктовку кремлевских инкассаторов, голосовать. Это ли не саморазоблачение!?

Но у меня другая трактовка. Смотрите, одна и та же фраза имеет две противоположные расшифровки («знает – не знает»). Я утверждаю, что в данном тексте эти две расшифровки сосуществуют следующим образом. Помните мою гипотезу об антипрезидентском заговоре? Тут прямо бросается в глаза, как президента подставляют с этим Советом Федерации и его забавным комплектованием. Понятно, что все убеждены: «Президент знает все!» На это и рассчитывают заговорщики, предлагая ему двусмысленный текст, оглашение которого трактуется слушателями однозначно: «Он знает! (Подишь ты!) И одобряет!». И это очередная подстава. Все думают, что президент одобряет сбор «пожертвований» с будущих сенаторов.

А он на самом деле не знает! Он убежден, что кадровые службы тщательно отбирают самых достойных. А как еще найдешь самых достойных? Только с помощью верных кадровых служб. Вот и находят. Потому президент убежден в высоком качестве сенаторов, но со свойственным ему стремлением к совершенству хочет еще лучшего. В том, что я прав, вы легко убедитесь после следующей цитаты.

* * *
«Вместе с тем многие из находящихся сегодня в этом зале предлагают принять правовую норму, согласно которой субъект Российской Федерации должны представлять граждане, проживающие в нем не менее десяти лет.
Согласен с этим предложением, но при условии – при условии, – что изменения будут идти постепенно, в соответствии с действующим порядком ротации членов Совета Федерации: нам не нужно никаких революций».

Чем замечательна эта цитата? Она работает на обе мои гипотезы. Я так и вижу сценку в кремлевском кабинете. Сидит Путин и пара его верных сановников. Он говорит: «Совет Федерации у нас обалденный! Вы хорошо поработали. Но должен быть еще лучше, как все у нас в стране при моем правлении. Вот, скажем, пусть сенаторы будут с десятилетним стажем жизни в регионе. Только сделайте так, чтобы это не от меня исходило». «Сделаем, государь! Не печалься!» – дружно отвечают сановники. Теперь посмотрим, что и как они сделали.

Во-первых, они утаили от президента, что все и давно обсуждают совсем другое предложение: выбирать сенаторов. Но об этом Путину говорить нельзя, поскольку он убежден в эффективности своих кадровых служб, а выборы – это хаос и непредсказуемость, ельцинщина какая-то, одним словом. В результате государь публично оглашает нелепое и банальное предложение, которое было подсунуто ему верным сановником совсем из других соображений, не относящихся к качеству кадров.

Тут ведь какая проблема. Бабки проплачены, еще не отбиты, а уже грозят заменой состава — легко нарваться на крупные неприятности! И потому верные сановники вставляют простую фразу: замену вести в соответствии с действующим порядком ротации. А порядка-то нет, дорогие читатели! Убрать тебя могут в любой момент! И назначить. Этим намеком на «постепенное применение» отсутствующего «порядка» верные сановники намекают: «Придется платить еще раз». Каково!? Фактически текст послания и его читчика используют в качестве такого средства связи между сановниками и их клиентами, вкладчиками, можно сказать. Мол, готовьтесь к вечерней дойке. Ну и дела!

А на закуску еще одна чудесная подстава. Ну, тут уж прямая провокация. Вчитайтесь в последние слова последней цитаты: «…нам не нужно никаких революций». Это говорит человек, который ничтоже сумняшеся отменил выборы губернаторов, ввел новый неконституционный уровень управления (округа), подписал не глядя идиотский закон о монетизации льгот и т.д., и т.п. Перечень бездарных, безоглядных законов и решений можно было бы продолжить еще на пару страниц. Ну ладно. Предположим, что под обаянием президентского выступления об этом все позабыли. Но двумя минутами раньше он похвалялся совершенной им революцией в избирательном законодательстве! Напомнить вам слова? Пожалуйста: «Подчеркну, что мы осознанно пошли на этот, по сути, революционный шаг, по-серьезному демократизировали избирательную систему». Вы поняли, дорогие читатели!? «Осознанно пошли»! А теперь, видите ли, «…нам не нужно никаких революций»!

Я что-то не пойму. Что же из этого осознанно? Не могут осознанно применяться две противоположные стратегии в одной и той же сфере, в данном случае – избирательном законодательстве. Это очевидный диагноз – шизофрения. Я не могу, мы не можем подозревать в этом президента. Более правдоподобна другая версия: все решения принимаются не в соответствии с какими-либо стратегиями, а просто неосознанно. Это более правдоподобно, поскольку это вообще свойственно людям. Но не президентам! И, конечно, не В.В. Путину. А текст послания, черт побери, подталкивает нас к двум версиям: либо государственные решения принимаются в состоянии шизофренического бреда, либо совершенно неосознанно.

Что же это такое, как не провокация!? Что же это, как не антипрезидентский заговор! Мерзкий и утонченный в равной мере: президента подталкивают произносить тексты, которые, мягко говоря, дискредитируют и разоблачают его самого и его политику. Вы поняли, что обнаруживается!?

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7369
5 СЕНТЯБРЯ 2007 г.

(Опыты медленного чтения послания Федеральному Собранию)

«Отродясь такого не было, и вот – опять!»
Молва приписывает В. Черномырдину
rossia.su

Дальше, дальше, мой терпеливый читатель! Летит к концу наше печальное повествование. Надеюсь, мы все очнулись от летней пляжной спячки и бодро вернулись на наш пост верных стражей российской государственности, готовые разоблачать антипрезидентские заговоры, чем и занимались на протяжении восьми предыдущих статей. «Вы помните? Вы все, конечно, помните!» Анализируя текст последнего президентского послания, мы неопровержимо установили наличие гнусной, развернутой провокации, настоящего заговора, воплощенного в виде текста упомянутого послания. Мы постепенно приходили к убеждению, что в этот заговор втянуто все президентское окружение. Осталось сделать два-три шага к окончательной развязке. Не претендуя на универсальное экспертное знание, я остановлюсь только на нескольких бросающихся в глаза сюжетах. «За мной, читатель!»


«В условиях демократии невозможно представить себе политические процессы без участия неправительственных объединений, без учета их мнений и позиций.
Такой диалог сегодня последовательно развивается, в том числе при конструктивном содействии Общественной палаты. Профессиональный авторитет членов палаты, их открытая позиция усилили влияние гражданских институтов на нормотворческую деятельность, на деятельность Правительства и Федерального Собрания, а также на административную практику министерств и ведомств».
Вот что интересно! Время от времени в различные президентские тексты изощренные спичрайтеры вставляют отдельные банальности, долженствующие продемонстрировать приверженность В.В.Путина ценностям демократии и либерализма. С течением времени желание демонстрировать что-то кому-то тает, а перья спичрайтеров притупляются. В результате рождаются фразы, подобные первому абзацу приведенной выше цитаты. Вчитайтесь в нее, и за скупыми чеканными строками возникнет величественный образ власти, направляющей железной рукой «политические процессы», но готовой благородно и снисходительно учитывать «мнения и позиции» неправительственных объединений.
Этой власти невдомек собственная вторичность. Она забыла (или никогда не знала), что, согласно третьей статье российской Конституции, источником любой власти в нашей стране является народ, как в индивидуальном качестве, так и в виде гражданского общества, самостоятельно организованного в «неправительственные организации». Часть этой власти народ делегирует на время отдельным лицам, которым, для упорядочения их работы, разрешается народом кучковаться в виде «правительственных организаций» (Дума, прокуратура, правительство и т.п.), что и отражено в Конституции.
Именно так! Именно в этом порядке! А не наоборот, как это следует из процитированного предложения. В нем нам дают понять, что президент либо не знает Конституции, либо нарушает ее, претендуя на узурпацию суверенной власти народа. В обоих случаях мы имеем дело с очередным, можно было бы подумать, саморазоблачением. Но мы-то уже знаем, что речь идет об антипрезидентском заговоре. Ведь как иначе можно было бы объяснить наличие последующего текста. Но прежде, чем перейти к его анализу, нужно разобраться в терминологии. Извините уж.
Термин «неправительственные организации» возник как не шибко удачный перевод англоязычного «nongovernmental organizations». Но в английском языке слово government означает не только правительство, но и правление, форма правления, управление вообще. Поэтому в оригинале «nongovernmental organizations» — это организации, возникшие по иному принципу, чем возникают «governmental organizations». Есть между ними принципиальное различие. «Правительственные организации» учреждаются сверху вниз. Есть управляющие организации, установленные Конституцией. Эти организации могут учреждать сверху вниз другие и устанавливать для них цели деятельности. И так далее. А неправительственные организации создаются абсолютно самостоятельно самими гражданами, которые так же самостоятельно формулируют цели организаций, которые они создают. Неправительственные организации не создаются правительственными организациями сверху.
И последнее терминологическое замечание. При нынешней системе правления в России и при нашем понимании термина «правительство» понятие «неправительственные организации» звучит непочтительно, неэтично. Все властные организации у нас создаются президентом или подчиняются ему непосредственно. Будь то суды, Федеральное Собрание, комитет по борьбе с ветеринарными врачами или служба по борьбе с учеными, любой другой орган. Поэтому было бы уместнее делить все организации в стране на «президентские» и «непрезидентские». Первые – это созданные по его указу, согласно подписанному им закону или по его благословению. Вторые – это созданные помимо всех этих процедур, можно сказать, не побоюсь этого, созданные независимо от президентской воли. Вы увидите дальше, как важно это терминологическое уточнение для понимания сути происходящего.
Вот смех-то! А ведь в демократических странах среди неправительственных организаций (в нашем случае – непрезидентских) есть такие, которые называются партии. Вы будете смеяться еще больше, если вспомните, что в этих странах именно партии формируют правительства и выдвигают президентов, а не наоборот. Вы вправе задать вопрос: «А почему президент, рекламировавший в начале послания свою революцию в сфере партийного строительства и избирательной системы, не упоминает о партиях, говоря о роли неправительственных организаций?»
Ответ очевиден. Партии перестали быть в нашей стране неправительственными организациями или, если применить более релевантный термин, непрезидентскими организациями. Конечно, мы не настолько наивны, чтобы ожидать создания партий президентским указом. Представляете такое? Издается указ «О создании партии Свободной воли» с Уставом, содержащимся в приложении к указу. Конечно, так пока не делают. Неприлично. Но можете ли вы представить себе допущенную к выборам партию, возникшую или функционирующую помимо президентской воли, вне поля деятельности подчиненных президенту органов, вне контроля верных соратников президента?! Нет! То-то же. Поэтому партии в нашей стране не являются неправительственными, точнее – непрезидентскими организациями.
И вот тут-то и начинается самое интересное. В следующем абзаце комментируемой нами цитаты президент приводит в качестве образца диалога между властью и неправительственными организациями Общественную палату. Но если партии являются у нас президентскими организациями на основании неформальных механизмов влияния, то Общественная палата создана президентским указом и функционирует по подписанному им закону. Ее состав формируется и контролируется им; ее деятельность направляется президентскими чиновниками; ее члены распределяют между собой бюджетные средства, о которых неосторожно упомянул президент.
russia-today.ru
Можем ли мы, учитывая все это, находясь в здравом уме и трезвой памяти, причислить Общественную палату к неправительственным, точнее – непрезидентским организациям? Ясно – нет! А президент мог бы? Конечно, нет, отвечаем мы, сохраняя пиетет к посту и уверенность в здравом уме и трезвой памяти человека, пока его занимающего. Так почему же в тексте президентского послания появляется столь вопиющая нелепость, как причисление Общественной палаты к числу непрезидентских организаций?
Ответ напрашивается сам собой: заговор! Гнусный и циничный. Более того, данный эпизод еще раз свидетельствует в пользу того, что в заговор вовлечено все президентское окружение. Ведь очевидно, что обвинение Общественной палаты в принадлежности непрезидентским организациям является смачным плевком в лицо всем соратникам В.В.Путина, положившим столько сил на создание послушной машинки Общественной палаты. В столь дружном коллективе, как окружение президента, такое могло произойти только при общем сговоре — сговоре против своего шефа.
Более того. Если попытаться как-то охарактеризовать равнодействующую курса государственного строительства, проводившегося последние восемь лет, то именно сейчас мы располагаем терминологией, которая поможет точно и исчерпывающе его сформулировать. Вот оно, открытое нами «Откровение от Путина»:
Все организации в России должны стать президентскими!
Попробуйте, в порядке мысленного эксперимента, вспомнить хотя бы одно действие или решение Путина, противоречащее этой максиме. И наоборот: почти все решения президента, за исключением нескольких несущественных награждений, планомерно реализуют сформулированную нами благородную цель. Все в стране становится подконтрольным либо напрямую президенту, либо назначенным им чиновникам, подконтрольным ему. Так называемые неправительственные организации тоже должны стать президентскими. Этому были посвящены последние три года президентства. И вот теперь президент хочет похвастаться перед назначенными им судьями, депутатами, правительственными чиновниками, верными присяге политологами в штатском, а ему подсовывают какое-то второразрядное подразделение президентской Администрации под названием Общественная палата.
Обидно! Обидно за нашего президента, обидно за высокую идею превращения всех организаций в президентские. Знаете, о чем я мечтаю на самом деле? Чтобы в следующем послании Путин смог бы отчитаться в том, что в число президентских организаций поимели честь войти Союз филателистов, «большая восьмерка», Совет Европы, Шанхайское соглашение, Международный олимпийский комитет, «Другая Россия», черт побери! Вот это будет круто! Это будет по-путински, по-нашенски! И все в зале встают, и раздаются долгие аплодисменты, сопровождаемые криками «Браво!» и «Даешь!».
Но это мечты. А в реальности президент вяло говорит про Общественную палату, которая якобы «открыто влияет на административную деятельность». Так унижать президента в его собственной речи, им самим произносимой, могут только циничные заговорщики, чувствующие свою полную безнаказанность. Обидно.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7371
10 СЕНТЯБРЯ 2007 г.

russianstreets.ru

(Опыты медленного чтения Послания Федеральному Собранию)

«Отродясь такого не было, и вот – опять!»

Молва приписывает В. Черномырдину

Уверен, вы разделяете мою обиду за нашего президента, которую я выразил в конце предыдущей статьи. Но мы не должны поддаваться эмоциям. У нас должно быть горячее сердце (кто спорит!), но при этом холодная голова и чистые руки. Мы ведь не просто так, а разоблачаем. Конечно, это затягивает. Легко оторваться от реальности. Легко впасть в искушение какого-нибудь домысливания. Но мы не должны. И не будем. Мы оперируем только фактами. А что может быть весомее, чем слова президента!?

Надо признаться, что собранного нами материала вполне хватит на несколько уголовных процессов. Но кровожадность тоже не должна руководить нами. Кроме того, свое слово должны сказать ФСБ и Генеральная прокуратура (если только они еще не втянуты в раскрытый нами заговор). Поэтому данной статьей мы завершаем наше расследование, оставив за следующей, последней, статьей функцию обвинительного заключения. Сейчас же мы представим сюжет поистине трагический, свидетельствующий о том, что заговор, обнаруженный нами, зрел в Кремле давно; он давно распускал свои щупальца и проявлял себя тем же самым образом, что и теперь — в президентских текстах. Итак, «за мной, читатель»!

Вот что волнует меня давно. Систематически, с самого начала своего правления, президент Путин инициирует и подписывает законы, а потом прилюдно разоблачает их полную непригодность и даже вредоносность. Слезы умиления наворачивались на глаза, когда В.В. Путин в одном из предыдущих посланий рассказывал о людских злоключениях, вызванных бездарным драконовским законом о гражданстве, подготовленным путинскими сановниками в погонах и подписанным президентом собственноручно. Президент не оставил камня на камне на своем собственном законе и велел все исправить.

Исправили. Вот пример. До прозрения любой человечек, рождавшийся в нашей стране в результате брака граждан России (подчеркиваю – граждан!), получал свидетельство о рождении, которого было недостаточно, чтобы человечек считался гражданином России. Для этого надо было получить дополнительный вкладыш в свидетельство, удостоверяющий гражданство. Теперь все стало легче. Не надо иметь вкладыш. Надо иметь дополнительный штамп о гражданстве в свидетельстве о рождении человечка, родители которого являются полноправными гражданами России. Сами мытарства не отменились. А без них не получишь ни медицинскую помощь, ни молоко на молочной кухне — ничего, ты не человечек, а ничто. Так создаются и совершенствуются президентские законы.

Раньше я, как и все мы, думал, что это обычные дефекты исполнителей, которым мы все «до лампочки». Это только теперь понятно все. Представляете, каково было заговорщикам!? Они хотели выставить президента в худшем свете, разъясняя его собственными устами, какие плохие законы он подписывает, но законы конспирации побуждали их так составлять тексты, что мы все сваливали на холуев и соратников. И вот только в последнем (как предполагается) послании эта тема развита и доведена до апогея. Речь идет о реформе ЖКХ – детище сформированного Путиным правительства, о реформе, запущенной в жизнь подписанными президентом законами.

«Новый Жилищный кодекс возложил полную ответственность за содержание жилых домов на собственника. Однако в условиях хронического недофинансирования жилищного фонда в прежние десятилетия эта нагрузка для подавляющего большинства новых собственников, для наших с вами граждан, ставших собственниками после приватизации квартир, оказалась абсолютно неподъемной…

Забюрократизированность вопросов организации товариществ собственников жилья, чрезмерная налоговая нагрузка на них, а также непосильные обязательства по ремонту – все это тормозит создание эффективных механизмов реформирования жилищно-коммунального хозяйства…

Невнимание государства к этим проблемам вообще считаю аморальным».

Пикантность ситуации состоит в том, что инвективы Путина против собственного закона заимствованы из давно известных критических замечаний немногих оппозиционных и независимых депутатов, экспертов. Все было ясно и известно еще до принятия закона. Но, как обычно, альтернативные точки зрения не только не учитывались, но даже практически не выслушивались. Если бы не жанр послания, подталкивающей к поверхностности, Путин смог бы привести еще немало примеров законодательной дури, головотяпства и близорукости при написании собственных законов.

Однако самое удивительное здесь – мораль. Вчитайтесь в последнее предложение приведенной цитаты. Его и следует обсудить как пример беспрецедентного саморазоблачения.

Реформа ЖКХ идет уже давно, еще с прошлого президентства. Путин заговорил о ней только сейчас. Значит, все предшествующие годы он вместе с другими проявлял невнимание? Аморальное, по его собственным словам, невнимание? Не слишком ли даже для самобичевания? Нельзя так оскорблять президента даже самому президенту. А если президент не оскорбляет себя, не имеет в виду себя? Тогда остается только один вывод – он, Путин, не имеет отношения к государству, не причисляет себя к нему! Так кто же он, мистер Путин? Если он вне государства, то я вижу только одно достойное его место – над государством! А кто у нас раньше был там, наверху, над всеми властями? Правильно! Господь Бог!

Ой, мамочки! До чего же я договорился-то! Но вы сами видите – я предельно сдержан, не позволяю себе никакой отсебятины. Я послушно следую логике текста послания. Тем более что сей текст позволяет внести уточнение в наши рассуждения. Возвращаю вас, мои терпеливые читатели, к началу текста седьмой статьи этого цикла. Там я смог, надеюсь, убедить вас в том, что главной чертой нашего президента является всесокрушающая скромность. Коль скоро это так, то мы должны решительно отмести версию о том, что Путин ставит себя выше государства, уподобляя небожителям. Но скромный человек скромен и в критике самого себя. Только самоуверенный нахал назвал бы себя аморальным человеком.

Что же все это значит? Только одно: текст, произносимый президентом, не является президентским текстом. Тогда зачем он его произносил? – спросите вы. Поздновато спохватились, дорогие читатели, отвечу я. Почему такой вопрос не возникал у вас раньше? Ведь многие фрагменты, разбиравшиеся нами в предшествующих статьях, тоже труднопроизносимы, если только вы не страдаете острой формой эксгибиционизма. А Путина в этом не заподозришь. Ну разве может нормальный человек вслух, при стечении такого числа важных персон, под камеры, на всю страну и весь мир озвучивать весь этот противоречивый, безграмотный саморазоблачительный текст?!

У меня есть версия, объясняющая эту странную ситуацию. Но отложим ее изложение до финальной статьи. Ведь мы не отследили сюжет до конца. Интересно, какие способы выхода из положения, созданного идиотскими законами о реформе ЖКХ, вложили в президентские уста зарвавшиеся заговорщики?

«Поэтому для движения вперед необходимо изыскать дополнительные средства, хотя бы на ремонт и решение вопроса, который вообще не терпит никакого отлагательства – на расселение аварийного жилья…

Считаю, что для эффективной работы по реформированию ЖКХ необходимо создать специальный фонд – в объеме не менее 250 миллиардов рублей: на программу переселения граждан из аварийного жилья выделить не менее 100 миллиардов рублей – хочу обратить внимание, это в 20 раз больше, чем в предыдущие годы; на ремонт жилищного фонда направить не менее 150 миллиардов рублей. Ранее из федерального бюджета мы на эти цели вообще не выделяли средств».

Давайте зададим себе вопрос: как видит себе президент исправление допущенных ошибок? Текст послания подсказывает ответ: на какую бы дурь ни сподобилась власть, ее (дурь, не власть, конечно) можно компенсировать деньгами. Да не подсказывает, а просто бьет наотмашь: и сюда деньги кинем, и сюда, и сюда… и все сотнями миллиардов рублей. Не семечки, скажу я вам.

А денежки то откуда? Вестимо, из бюджета. А бюджет-то откуда? Из наших с вами налогов. Это наши денежки, граждане! Значит, такую картину путинского правления рисуют нам заговорщики текстом послания. Мы, значит, работаем, создаем ценности, платим налоги, формируем бюджет государства. Из этого бюджета чиновники, депутаты, прочие слуги народа получают зарплату. Маленькую, конечно, потому добирают взятками. Собрав с нас взятки и полирнув их крошечной зарплатой, они разрабатывают и принимают законы и прочие решения. Потом выясняется, что все это сплошной маразм, и тогда еще большие денежки, наши денежки, тратятся на то, чтобы этот маразм сгладить и нас успокоить.

Теперь задумаемся: если, разрабатывая законы, они впадают в такой маразм, то наступает ли у них прояснение в мозгах, когда они принимают спешные решения, как этот маразм замазать вагонами денег? Ответ напрашивается сам собой. Ведь решение о растрате наших денег вряд ли умнее самих законов. И тогда окончательный вывод: все наши деньги тратятся впустую.

Вот к каким выводам подталкивает нас текст послания. И мы, конечно, делаем эти выводы, послушно ведомые искусными руками заговорщиков.

Нет! Все! Так больше нельзя! Нельзя поверить в то, что мы вычитываем из текста послания. Неужели так все скверно!?

Конечно, нет. Во всем виноваты заговорщики. И мы разоблачим их! В последней статье цикла.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7446
5 ОКТЯБРЯ 2007 г.

Анонимный источник предоставил в наше распоряжение запись, сделанную, как утверждается, в резиденции президента РФ, в сауне. Сперва мы подумали – провокация. Но, прослушав текст, решили, что он весьма правдоподобен, а голоса узнаваемы. Кроме того, учитывая ситуацию в окружении президента, мы сочли, что взаимная слежка – вещь вполне реальная, а потому решили опубликовать запись, убрав из нее все, что может явно унизить чью-то честь и достоинство. Вот этот текст.

ПРЕЗИДЕНТ: Плесни-ка еще.

САНОВНИК: Покруче?

ПРЕЗИДЕНТ: В меру.

(Шипение, пауза.)

САНОВНИК: Владимир Владимирович, Вы какой-то задумчивый сегодня.

ПРЕЗИДЕНТ: Что?

САНОВНИК: Я говорю, Вы какой-то задумчивый сегодня, самоуглубленный, сосредоточенный. Что-то случилось? Я могу помочь?

ПРЕЗИДЕНТ: Помочь? … Точно! Я вспомнил, почему тебя позвал! Есть тема.

САНОВНИК: Слушаю, Владимир Владимирович.

ПРЕЗИДЕНТ: Вот какая штука. У меня последнее время такое чувство, будто я виагры нажрался, а баб вокруг нету.

САНОВНИК: Владимир Владимирович, это метафора?

ПРЕЗИДЕНТ: Что?

САНОВНИК: Это метафора? Ну типа сравнение?

ПРЕЗИДЕНТ: Не выпендривайся. Знаю я, что такое метафора. Конечно, блин! Что я без виагры не могу, что ли?

САНОВНИК: Расшифруйте, пожалуйста. Я не врубаюсь.

ПРЕЗИДЕНТ: Слушай сюда, умник. Скажи, на фига мне этот твой рейтинг?

САНОВНИК: Владимир Владимирович, это не мой рейтинг,

а Ваш. Это Вас народ любит, а не меня.

ПРЕЗИДЕНТ: Любит, любит… Ты ведь рейтинг делал, надувал без разбору, меня тиранил: «То надо, се надо…». Я ведь не президент, а кинозвезда какая-то. Вон, раздеваться даже заставил.

САНОВНИК: Зато результат!

ПРЕЗИДЕНТ: А на хрена мне этот результат!? Мне избираться, что ли?! Что я с твоим рейтингом буду делать после марта? Куда мне его совать-то?! Все ведь! Уйду я от вас! Это понятно!?

САНОВНИК: Да, Владимир Владимирович. Я понимаю. Но ведь это рейтинг. Это надежность, стабильность, будущее наше.

ПРЕЗИДЕНТ: Слушай, умник. Если у меня семьдесят процентов, сколько рейтинга остается моему преемнику?

САНОВНИК: Не более тридцати.

ПРЕЗИДЕНТ: И это ты называешь стабильностью!? На хрена нам президент с таким рейтингом!? Помнишь, что ты мне говорил про рейтинг тогда, в двухтысячном?

САНОВНИК: А что, Владимир Владимирович?

ПРЕЗИДЕНТ: Напоминаю: рейтинг нам нужен, говорил ты, чтобы обеспечивать стабильность и поддержку любых решений, даже непопулярных, даже идиотских. И в этом моя главная задача, президента, стало быть. Вспомнил?

САНОВНИК: Конечно, Владимир Владимирович?

ПРЕЗИДЕНТ: А что же будущий сможет обеспечить при таком рейтинге? И потом мне отдохнуть хочется. Все. Надоело на этот рейтинг пахать. Солить я его буду, что ли? У меня другие заботы будут.

САНОВНИК: Можно я подумаю?

ПРЕЗИДЕНТ: Думай, умник. На это я тебя и держу.

(Пауза.)

ПРЕЗИДЕНТ: И что завтра делать непонятно. Какую-то невнятицу мне написали. И с этим выступать?!

САНОВНИК: Вы про съезд, Владимир Владимирович?

ПРЕЗИДЕНТ: Про что же еще?

САНОВНИК: Владимир Владимирович, трудно писать что-то яркое, когда Ваши личные планы не ясны. Они тоже ничего не понимают, даже тройку сформировать не могут. Это же понятно: им бы знать про преемника, они бы его и включили.

ПРЕЗИДЕНТ: Знаю я, зачем им преемник: поскорее новую задницу лизать. Не приставайте. Когда нужно, тогда и скажу. А эти «едроссы»… Отвязались, свои игры начали. И Миронов подкачал.

САНОВНИК: А я ведь Вам говорил, Владимир Владимирович. Помните? Не сможет Миронов. Он слишком Вас любит. А тут критиковать надо, отвязываться по полной. А это трудно. Да и рефлексы: как они начнут критиковать, так и краники будут перекрываться, автоматически. Да что там, не прошло.

ПРЕЗИДЕНТ: Да, пустышка. Плесни-ка еще.

(Пауза, шипение пара.)
ЕЖ

САНОВНИК: Идейка появилась!

ПРЕЗИДЕНТ: Ну?

САНОВНИК: Вы помните, Владимир Владимирович, я Вам осенью 2003-го предлагал возглавить список «едроссов»?

ПРЕЗИДЕНТ: А куда я тебя послал, помнишь? Что бы я в эту помойку сунулся?!

САНОВНИК: Помню, даже слова выучил. Только сейчас ситуация другая.

ПРЕЗИДЕНТ: Что, помойка чище стала?

САНОВНИК: Да нет. Просто тогда Вы мне подсказали, и мы правильно решили, что надо рейтинг беречь, не пачкать. А теперь-то Вам рейтинг не нужен. Правильно? Вы же сами спросили: что с ним делать? Вот можно и использовать.

ПРЕЗИДЕНТ: И на фига?

САНОВНИК: А давайте подумаем вместе, Владимир Владимирович. Смотрите. На что они сейчас претендуют?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну по твоим словам – процентов на сорок с пупочкой.

САНОВНИК: Да. А с учетом мультипликатора, да еще перетащим кого-нибудь, будет чуть больше половины. Неинтересно. А если Вы их поведете, лично?

ПРЕЗИДЕНТ: То что?

САНОВНИК: Больше половины возьмут, как два пальца об асфальт. А, может, и за шестьдесят перетащим. Да накинем еще чуток. Так что с учетом мультипликатора больше двух третей мест будут наши. А тогда можно что угодно делать. Конституцию будем подлаживать, например.

ПРЕЗИДЕНТ: А на фига мне это? Они под себя и будут подлаживать.

САНОВНИК: А кому они будут обязаны своим счастьем? И у Вас будет хороший противовес наследнику. Вы ведь можете стать лидером партии. Сильно не обременит, но крутить ими можно. Вся региональная челядь Ваша будет, в рот Вам смотреть будут.

Смотрите, какая конструкция получается. Вы табуретку на трех ногах строите: Вы, в Вашем стеклянном замке, наследник и премьер. А теперь еще у Вас появится контроль над Думой, надежный, полный. Две трети – не хрен собачий. Ваша нога станет самой крепкой. Ну как?

ПРЕЗИДЕНТ: Дай подумать… Пойдем-ка. По пивку.

(Пауза. Дальше за столом.)

САНОВНИК: Еще?

ПРЕЗИДЕНТ: Угу. А ты умник! Тут что-то есть. А с кем я в тройке буду?

САНОВНИК: А ни с кем, Владимир Владимирович! Представляете!? У всех партий тройки. Типа Маркс, Энгельс и Ленин. А Вы один, един в трех лицах. Как Бог!

ПРЕЗИДЕНТ: Ну ты не очень-то! А в этом что-то есть. Реально. Мне начинает нравиться. Один и впереди. Это хорошо.

САНОВНИК: Предупредить их?

ПРЕЗИДЕНТ: Не надо. За полчасика Грызлову намекнешь. И все. Продержишься?

САНОВНИК: Владимир Владимирович!

ПРЕЗИДЕНТ: Ладно, забыл. И текст новый подготовьте.

САНОВНИК: Конечно. Владимир Владимирович, а Вы представляете, что с этими партийцами будет!? Все их планы насмарку! Они ведь планировали покрасоваться, потрепаться, друг дружку попинать. А тут Вы, на белом коне! Каково?

ПРЕЗИДЕНТ: Любо! Ой, любо!

САНОВНИК: И либералам каюк!

ПРЕЗИДЕНТ: Это ясно. Да они и так без шансов. Мы бы их не пустили, никак.

САНОВНИК: Да, но пока-то они надеются, дергаются. А тут все – каюк. Представьте, как они будут теперь, понимая, что все – конец.

ПРЕЗИДЕНТ: Блеск!

САНОВНИК: А какой вой-то начнется! Журналисты, политологи эти!

ПРЕЗИДЕНТ: Стой, умник! А что им говорить? Они ведь спросят. Они ведь сразу подумают, что я это делаю, чтобы остаться.

САНОВНИК: А Вы с ними не спорьте, Владимир Владимирович. Намекните, мол, на переход к парламентской республике, на пост премьера. Не в точности, а как возможность. Вы ведь и сами понимаете.

ПРЕЗИДЕНТ: Правильно! Нет, мне это просто нравится. И челядь вся эта не будет на сторону смотреть. Как-то веселее стало. Спасибо, умник! А что, привезли…?

(Обрыв записи.)

Поскольку источник информации анонимен, мы не можем гарантировать полной достоверности. Экспертиза голосов и записи пока не проводилась. Но в любом случае предложенный Вашему вниманию текст открывает дополнительный простор для размышлений по поводу планов В.В. Путина.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7466
24 ОКТЯБРЯ 2007 г.

Опыты медленного чтения Послания Федеральному cобранию

Михаил Златковский/zlatkovsky.ru
«Отродясь такого не было, и вот – опять!»

Молва приписывает В. Черномырдину

Я несколько раз пытался закончить эту статью, но каждый раз мои намерения разрушались героем этой серии – российским президентом. Правда, всякий раз он радовал меня. Я видел, что, прочитав предыдущие статьи, он убедился в справедливости наших подозрений о существовании вокруг него всеобщего глубоко законспирированного заговора. И более того — он начал действовать!

Ну посудите сами. Вот когда президент неожиданно отправил в отставку Фрадкова, ждавшего этого каждый день с момента своего назначения, все не очень дальновидные сторонники демократии сокрушались, что важные кадровые решения проведены закулисно, в тайне от общества. И невдомек им, что Путин конспирировался не от народа, а от своего окружения! Это же так очевидно.

Или вот с заявлением о своем намерении возглавить список «Единой России». Мало кто понял его смысл. Но мы-то с вами понимаем! Как бы это объяснить получше… Представьте себе, что вы лидер сезона по метанию молота. И вот во время олимпийского финала вы замечаете, что ваши соперники целят молотом прямо в вас. Все, словно сговорившись. Что тут делать? Правильно! Надо срочно переместиться в сектор по тройному прыжку. И одновременно, заметая следы, надо заявить, что после этого вы намерены участвовать в забеге на 400 метров с барьерами. Понятно? Он просто уворачивается. Он уходит от слежки, от погони. Он действует, наш президент, окруженный врагами, которые притворяются самыми близкими друзьями.

Все это означает, что президент убедился в справедливости наших выводов. Неудивительно, ведь как настоящий разведчик он имеет навык распознания сути за валом разнородных фактов. А тут и мы ему помогли. Попробуем представить картину, которую преступно рисовали заговорщики, подспудно формируя портрет президента с помощью текстов, которые они ему подсовывали. Понятно, что ту же картину разглядел Путин и, полагаю, ужаснулся, возмутился и мобилизовался. Вот эта картина.

Наш президент, как выясняется, не глядя подписывает неподготовленные (как минимум) законы, а потом сам же их критикует. Нередко он, также не глядя, сам же и вносит их в Думу. Принятие рекордно реакционного избирательного и партийного законодательства у него названо революционной реформой. Путин признался, что до сих пор у нас был парламент, от которого ничего не зависело, но обещал, что теперь будет зависеть, но только в части реализации его стратегических планов. (Видимо, в том числе и для этого он возглавил список партии власти.) Президент заклеймил тайные силы, которым не нравится стабильное поступательное развитие. Правда, он дал понять, что имеет в виду свое окружение. Путина заставляют выдать страшную тайну: в Россию растет поток денег из-за рубежа. Поскольку статистика фиксирует только рост иностранных кредитов, получаемых государственными корпорациями, то, тем самым, президент говорит о росте нашей зависимости от Запада.

Президент представлен этаким Кисой Воробьяниновым, сорящим деньгами. Все тяжелые государственные проблемы – от ЖКХ до технологических прорывов – в его посланиях предлагается решать с помощью денег налогоплательщиков. Все государственное управление в его текстах принимает вид отлаженной и не дающей сбоев трехходовки: шаг 1 – принятие идиотского решения на деньги налогоплательщиков; шаг 2 – обнаружение ошибки и ее разоблачение; шаг 3 – исправление ошибки с помощью необдуманной траты еще большего количества денег налогоплательщиков. Нас настойчиво подталкивают к мысли, что президентские решения принимаются неосознанно.

В уста президента вложена неумеренная похвальба децентрализацией управления, которая противоречит всему, что он говорил и делал раньше. Его заставляют издеваться над региональными элитами — и вот уже президент обещает им гигантские полномочия «в области охраны и управления памятниками истории и культуры федерального значения». Нам предлагают на выбор две гипотезы: либо президент не знает, посредством каких неформальных механизмов формировался Совет Федерации, либо знает и одобряет.

А оскорбления, нанесенные ни в чем не повинным людям, членам Общественной палаты!? Каково им было услышать следующее: «Профессиональный авторитет членов палаты, их открытая позиция усилили влияние гражданских институтов на нормотворческую деятельность, на деятельность Правительства и Федерального Собрания, а также на административную практику министерств и ведомств». Значит, именно они повинны во всем этом бедламе, скудоумии, воровстве, коррупции?!

И это еще не весь портрет, встающий за чеканными строками президентских посланий. И все это либо напрямую содержится в текстах, либо вытекает из них, согласно неумолимым законам аристотелевой логики. А теперь представьте себе, каково было все это читать и осознавать Путину. Почуяли? То-то! Поэтому президент и действует, и будет действовать дальше. Готовьтесь: он нас еще удивит, и не раз.

Ну а теперь к заговору. Я утверждаю, что в него вовлечено все ближайшее окружение Путина. На чем основана эта убежденность? Начну с технологии подготовки посланий. Она такова, что текст читают все причастные к принятию решений лица из ближайшего круга, и даже немного сверх того. В тексте они находят президентские инвективы или намеки, направленные против них. Некоторые, наиболее смышленые, сами их составляют. Спрашивается: почему ожесточенная война между группировками не выливается на страницы посланий? Ответ очевиден: послания – это единственное, что объединяет противоборствующие стороны, видящие в этих текстах инструмент хамского разоблачения их патрона. Они все вовлечены в эту игру.

Следующее соображение. Они все имеют причину быть недовольными президентом. Каждый из них по отдельности возмущен тем, что президент не встает однозначно на их (данной группировки) сторону, что он скрытен с ними, с самыми близкими, что он рождает в них чувство неопределенности, неуверенности, что они ощущают себя постоянно подвешенными. Именно его они винят в своих нервных расстройствах, в том, что сон дурен, а по ночам они вскакивают с криком: «Это не я! Я больше не буду!».

Однако это странный заговор, отличный от тех, что описаны у Дюма или в мемуарах английских послов в России. Это заговор, формировавшийся стихийно, без тайных сходок, без составления планов и распределения обязанностей. Просто каждый из причастных к заговору вдруг замечал за другими, как они мелко пакостят патрону, точно так же, как он сам. Заметив это, он усугублял свои пакости, и тут же видел, что они находят молчаливый отклик в коллегах. Это типичный синергетический эффект самоорганизации из хаоса случайных, но однонаправленных усилий. Просто они думают и ненавидят одинаково, боятся одинаково, мстят одинаково, исподтишка. В войне всех против всех, идущей вокруг несчастного президента, это единственное общее стремление, движение, порыв, я бы даже сказал. И потому сей заговор трудно обнаружить и трудно разоблачить: нет документов и материалов прослушки. Есть только следствия заговора, которые можно легко объяснить спешкой или привычным недомыслием ретивых исполнителей.

Но это мы с вами понимаем. Подозреваю, что Путин думает иначе. Долгими бессонными ночами он размышляет о нитях заговора, которых нет, о главарях, как мы понимаем, отсутствующих, о том, что некому вручить карающий меч, потому что никому нельзя доверять. Остается все делать самому. Самому ставить дымовые завесы, рыть блиндажи, вести арьергардные бои, уходить от преследования.

Если вы полагаете, что я пытаюсь выжать из вас скупую мужскую или горькую женскую слезу, то вы ошибаетесь. На самом деле, все это – хладнокровный скрупулезный диагноз. Просто выражен он в форме, слегка претендующей на художественность. Но про заговор я говорю совершенно серьезно. Любой вдумчивый историк скажет вам, что чаще всего глубоко законспирированные, мудрые, тщательно рассчитанные заговоры возникают после происшедших событий, задним числом, после того как прошла паника, сбившая «заговорщиков» в одну кучу, кровь смыта, а дым рассеялся. Вот тогда и возникают легенды для будущих учебников истории. Уверен, точно так же «раскроют заговор» и опишут его через некоторое время и журналисты, и эксперты. Более того, они будут брать интервью у его участников, а те будут подтверждать свое участие, а некоторые – руководящую роль, будут придумывать романтические детали и возвышать себя над самими собой. Или по-другому: заговор выдумают одни чекисты, которые вскоре будут разоблачать своих коллег, а последние привычно признаются. Это уж совсем правдоподобно: наша история переполнена такими историями.

И больше всего, что ни говорите, жалко Путина. Его сознательный уход с президентского поста превратится в нечто противоположное. Будет создан образ слабого правителя, жадного до власти и почестей, который был лишен своего поста в результате глубоко законспирированных действий окружения, стремившегося вернуть страну на путь демократии.

Вот как все это будет. Ну и черт с ними

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7540
12 НОЯБРЯ 2007 г.

Надоело. Надоело, что меня все время спрашивают: что будет делать Путин? Кто будет следующим президентом и т.п. Надоело, что все вокруг пишут и треплются о том же. Может быть, я выродок какой-то, но меня больше всего интересует, что будет со мной и с моей семьей, с моей работой, с разными социальными группами, со страной, в конце концов. Может, я круглый идиот, но мне это много интереснее, чем личная судьба Путина. Поэтому данную серию статей я решил написать для таких же выродков и идиотов, как я сам, слабо надеясь, что подобные еще остались в стране с тотально одурманенными мозгами.
Но заранее предупреждаю, что к себе, семье и стране я отношусь серьезно. И потому политических анекдотов и расхожих сюжетов в этих статьях вы не найдете. Что будет с нами, выродками и идиотами, которых мало интересует судьба Путина – вопрос совершенно не праздный. Ибо стараниями этого самого Путина и подпирающей его бюрократии сформировалась предельно неустойчивая политическая система, в которой смена лидера (транзит власти, или просто транзит ниже по тексту) – это трагедия не столько для лидера и его свиты, сколько для страны. Для нас то есть. Значит, во всем этом надо всерьез разобраться. Потому и писать буду всерьез. Не обессудьте.
Итак, нам необходимо разобраться в следующих вопросах:
Что произошло с путинским режимом к настоящему моменту?
Какие проблемы это создает с точки зрения передачи власти?
Что эти проблемы передачи власти значат для нас?
Что может стрястись со страной?
Что мы можем сделать, чтобы выборы перестали быть «судьбоносными» в худшем смысле этого слова?
Чтобы ответить на эти вопросы, нам нужно, прежде всего, ответить на такой простой вопрос:
А зачем вообще нужны выборы?
С ответа на такой, казалось бы, легкий, вопрос мы и начнем.

Интересно, что ответов существует множество, что неудивительно, ибо выборы, как любой сложный институт, нагружен многими функциями.
Начнем с самого популярного ответа: выборы нужны, чтобы плохих политиков заменять хорошими. Мы (как и множество подобных нам в другие времена или в других странах) всегда идем на выборы, льстя себя надеждой, что именно сейчас, именно мы выберем наконец такого (таких), кто, не в пример избранным ранее, не будет обманывать нас, решит все наши проблемы, буден умен, справедлив и бескорыстен, а свои крылья не будет отстегивать на ночь. Мы идем снова и снова, быстро забывая обо всех предшествующих разочарованиях.
В нашей наивности нет ничего нового. Ведь подавляющее число женщин верит в предсвадебные обещания (любить до гроба, носить на руках и т.п.). И род человеческий не прекращается вместе со свадьбами, несмотря на то, что обещания не выполняются.
Попробуем, чтобы приблизиться к реальности, поставить вопрос более точно, а именно так:
верно ли, что с помощью справедливых конкурентных выборов побеждают самые достойные?
Ответ очевиден – нет.
А если несколько модифицировать вопрос:
верно ли, что в результате проведения справедливых конкурентных выборов каждый последующий избранник в каком-то разумном политическом смысле лучше предыдущего?
И тут любой разумный человек ответит: конечно, нет.
Короче, бывает по всякому. Именно поэтому, т.е. именно потому, что иногда везет, и мы легко вспоминаем примеры удачного выбора в разных странах (Джордж Вашингтон, Вацлав Гавел и т.п.), мы сохраняем возможность обольщаться и возвращаться на выборы. А про неудачные примеры либо забываем, либо вспоминаем, когда надо заняться критикой выборов и демократии. Но только в таких случаях. Мы не помним о плохих случаях, когда идем на выборы.
Что же касается общей тенденции, то ее подметил и афористично выразил Алексис де Токвиль. Еще в первой половине XIX века Алексис де Токвиль в своей великой книге «Демократия в Америке» вынес приговор: «Выборы не приводят к улучшению породы политиков».
Мы без труда находим подтверждение тезису де Токвиля, наблюдая разные созывы нашей Думы. Но если с помощью выборов на место плохих политиков не приходят хорошие, зачем же тогда огород городить? Вот, к примеру, Платон предлагал делегировать во власть мудрецов. На первый взгляд идея замечательная. Но весь опыт человечества показывает, что всякая попытка такого рода вырождалась. К примеру, комиссии по отбору мудрецов возглавляли сволочи.
Вернемся к тезису, который мы анализируем: «С помощью выборов мы плохих политиков заменяем хорошими». Давайте слегка кастрируем это утверждение. Тогда получим примерно следующее: «С помощью выборов мы политиков заменяем». Это, похоже, бесспорно. Политиков действительно полезно заменять. Но вопрос «Зачем же огород городить?» остается. Все-таки выборы — вещь дорогостоящая.
Неудивительно, что оппонент Платона в спорах об идеальном государственном устройстве Аристотель лучшим способом отбора на высшие государственные посты считал жребий. Между прочим, этот способ широко практиковался в древнегреческих городах-республиках. Прошу вас запомнить этот пример; нам придется к нему вернуться позднее. И еще нам придется разбираться с вопросом, который наверняка возник у многих и который имеет прямое отношение к общей проблеме «а нужно ли вообще менять политиков?».
Перейдем пока к следующему обоснованию необходимости выборов. Многие говорят: выборы – это проявление народовластия. Народ с помощью выборов формирует власть. Тут немало практического смысла: какими бы плохими или хорошими ни были политики, им полезно помнить, что они находятся у власти благодаря голосам граждан, а потому они должны работать на граждан. Ведь мы понимаем, что политики, заполучая власть, весьма склонны использовать ее в личных целях.
Но сторонники контроля над выборами и демократией (это по-разному может называться – суверенная демократия, управляемая демократия) говорят: раз граждане формируют власть, т.е. принимают такое ответственное решение, то они должны продемонстрировать готовность к этому. А наши уже готовы? Сомнительно.
Тут уместно вспомнить про то, что выборы начинались с имущественного ценза, смысл которого таков: ответственные решения могут принимать только состоятельные граждане, уже несущие ответственность за свою собственность. Не так уж это все дико звучит. Вспомните – многие ли из числа ваших знакомых опускают бюллетень в урну вполне осознанно? То-то же.
Еще кто-то скажет: выборы нужны, чтобы выбирать политику, направления и способы развития страны (области, города). Тоже правильно. Хотя почему бы не предоставить такой выбор синклиту независимых экспертов? В ответ говорят: граждане должны делать выбор осмысленно, если они граждане. Потому они должны хотя бы в общих чертах знакомиться с программами политиков и партий. Да, было бы здорово. Но скажите, много ли таких избирателей вы знаете?
Короче говоря, это последнее обоснование необходимости выборов столь же уязвимо, сколь и предыдущее. И здесь также работает контраргумент: зачем их выбирать вместе с их программами, если они нас обманывают? Обидно, ведь, действительно, нам нужны не политики сами по себе, как бы они ни были милы, а их программы, которые нам показались нужными, вместе с убежденностью, что они будут эти программы выполнять.
В следующей статье поговорим еще о двух аргументах в пользу выборов, очень важных. Но уже сейчас намечается печальная тенденция: какой бы аргумент мы ни придумали в пользу выборов, он легко опровергается, причем не просто умозрительными аргументами, но и множеством конкретных примеров. Мы легко найдем немало исторических примеров того, как в результате вполне приличных по исполнению выборов избирались не самые лучшие политики, выбирались не лучшие программы, а лучшие не исполнялись. А то еще любят приводить в качестве примера Гитлера, завоевавшего власть с помощью выборов, а затем отменившего их.
И что же со всем этим делать!?

Продолжение следует

Автор - президент Фонда ИНДЕМ

[Георгий Сатаров]

http://sdfsdf.ejnew.org/?a=note&id=7555
16 НОЯБРЯ 2007 г.

В предыдущей статье мы сформулировали проблему, порождаемую выборами: какой бы аргумент в пользу них ни привести, оказывается, что легко находятся контраргументы против выборов, к тому же подтверждаемые историческими примерами. Чтобы выпутаться из этого интеллектуального лабиринта, понадобится рассмотреть еще два важных аргумента «ЗА».
Самые продвинутые говорят: выборы (честные, конечно) обеспечивают конкуренцию между политиками (партиями). А в результате конкуренции должно расти качество политиков (не подтверждается), а сами политики должны все больше и больше работать на граждан (общий рост с эпизодическими исключениями подтверждается). Иными словами, конкуренция не обеспечивает улучшения личных качеств политиков, но способствует росту качества их политических услуг не за счет личных качеств, а за счет необходимости улучшать качество услуг в силу конкуренции. Ровно так же, как это происходит на конкурентном рынке товаров и услуг. Сравните, к примеру, телевизоры лет сорок назад и нынешние; или мобильные телефоны, или прачечные. И так далее.
Но возникает важный вопрос: а что же обеспечивает саму конкуренцию? Для ответа на этот вопрос обратимся к совершенно другой сфере, где конкуренция – основа всего: интереса, роста результатов и т.п. Это спортивные соревнования. Мы видим отчетливо, как со временем растут результаты легкоатлетов, растет вес штанг тяжелоатлетов, совершенствуется техника гимнастов или футболистов. Все это обеспечивается конкуренцией. А что обеспечивает эту конкуренцию? И тут ясно: в спорте самое главное – непредсказуемость результатов, непредсказуемость победителей. Когда в силу каких-либо причин результат оказывается предсказуемым — то ли в силу заведомого неравенства конкурентов, то ли в силу договорных махинаций участников соревнований, — неизбежно падают и результаты, и интерес к соревнованиям. Только неопределенность результата побуждает спортсменов искать новые возможности для победы над прежними победителями, что и приводит к совершенствованию атлетов и их достижений.
А теперь последний вопрос по поводу конкуренции: что же обеспечивает, поддерживает непредсказуемость результата, без которой спорт теряет смысл и для болельщиков, и для спортсменов? Ответ известен: разумные правила и их неукоснительное исполнение. Разумные правила спортивных соревнований можно поделить на четыре группы. Первая группа правил касается собственно игры, ее содержания. Попросту говоря, она должна быть интересна. Например, в некоторых играх должен соблюдаться баланс между нападением и защитой. Мы видели, как, например, в волейболе иногда модифицировались правила игры именно в силу восстановления такого баланса, когда совершенствование нападения обесценивало зрелищность игры — в противовес этому в правила вводилась возможность усиления блока за счет переноса рук за разделительную линию, обозначаемую сеткой.
Вторая группа правил относится к обеспечению относительного равенства сил соревнующихся. В боксе вводятся весовые категории, в футболе лиги и т.п. А третья группа правил способствует динамике, обновлению состава соревнующихся. Любой имеет возможность сражаться на своем уровне мастерства и передвигаться на следующий уровень при условиях, оговоренных правилами. Если заградительные барьеры для такого восхождения будут слишком высоки, то это приведет к деградации конкуренции на верхних уровнях и, значит – к ухудшению мастерства и результатов.
Четвертая группа правил направлена на соблюдение честности конкуренции. Она состоит из ограничений и санкций. Например, на футбольном поле не применимы приемы бокса или каратэ. Всем запрещено применение фармацевтического усиления своих способностей (допинг), чтобы, помимо прочего, не превращать спортивное соревнование в химическую олимпиаду. Нарушителей наказывают вплоть до исключения из соревнований.
Вы легко обнаружите параллели между спортом и выборами, как и между соответствующими группами правил в обеих сферах. К примеру, слишком высокие требования к численности партий, высокий заградительный барьер (семь процентов) для попадания партии в Думу и т.п. образуют излишне высокий барьер для входа на поле политических состязаний, что искажает конкуренцию и обеспечивает падение качества тех партий, которые сами себя оградили этим барьером.
Я надеюсь, приведенная мною параллель между спортом и выборами никого не унизила, ни спортсменов, ни депутатов. Ведь надо понимать, что непредсказуемость результата чревата как стратегическими плюсами, так и минусами. Например, никто, даже самый достойный, не застрахован от случайного поражения.
Между тем у такого важного свойства выборов, как непредсказуемость результата, есть одно фундаментальное следствие. Никто на него не рассчитывал, изобретая и совершенствуя выборы. Это произошло само собой. Так в жизни бывает. К примеру, антропологи утверждают, что письменность была изобретена жрецами, чтобы общаться с богами (предками). И лишь позже выяснились ее потрясающие дополнительные возможности, которыми мы пользуемся по сию пору.
Чтобы разобраться в этом важном свойстве выборов, делающих их столь необходимыми, начну с этнографического примера, который я вычитал у американского исследователя Дэвида Старка. Он описывает один распространенный среди индейцев Северной Америки ритуал:
«Каждый вечер во время сезона охоты индейцы наскапи, жившие на полуострове Лабрадор, держа над огнем лопатку канадского оленя карибу, определяли, куда завтра отправиться за дичью. Рассматривая следы копоти на ней, шаман указывал группе охотников направление охоты».
Рассказывая об этом ритуале в разных студенческих аудиториях, я систематически задавал вопрос: зачем он нужен? Правильный ответ находили крайне редко. Тогда я задавал наводящий вопрос: «А что будет, если в племени наскапи произойдет революция и к власти придет главный охотник, мотивируя свержение шамана следующим аргументом:
— Пацаны! Хватит слушать этого старого болтуна! Помните, прошлый раз мы завалили огромного оленя у Нижнего ручья? Потому надо все время ходить охотиться только туда! Долой шамана!
Вот тут студенты сразу догадывались, о чем идет речь. Сначала они говорили, что после такой революции племя вымрет. А потом, как правило, доходили и до правильного объяснения смысла ритуала. Снова передаю слово Старку:
«Таким образом, индейцы наскапи вводили в свои действия элемент случайности, позволявший избежать давления краткосрочной рациональности, которая заставляет предполагать, что наилучший способ найти дичь завтра - поискать там же, где ее нашли сегодня. Каждый день, изучая следы, оставленные копотью на лопатке оленя, они могли избежать ловушки «замыкания» на первых успехах: удача, достигнутая в краткосрочном периоде, в длительной перспективе обернулась бы истреблением оленей карибу в округе и тем самым снизила бы вероятность последующей удачной охоты».
Еще более точную трактовку этих, на первый взгляд, странных рассуждений, дает математика. Есть такая красивая математическая дисциплина – теория игр. А в ней есть одна фундаментальная теорема. Она утверждает следующее: если вы ведете игру с некоторым противником и он использует для выбора своих ходов случайную стратегию, то никакая ваша детерминированная, рациональная стратегия не может выиграть у случайной. Иными словами, против случайной стратегии оптимальна только случайная стратегия. Интеллект, вычисляющий рациональные ходы, можно противопоставить только другому интеллекту. Случайности же можно противопоставить только случайность.
Спрашивается, с какой же случайностью имеют дело охотники племени наскапи? Ведь есть же опыт, мастерство, повадки зверей, тропы, ведущие на водопой! Все верно. Но их задача – принести домой любое мясо любых животных, которые подвернутся. Вся живность окружающего леса в совокупности, ее поведение, перемещения принципиально непредсказуемы.
Ибо принципиально непредсказуемо будущее. Мы можем легко предсказать, что после вторника будет среда. Но уже с погодой на завтра сложнее. А на десять дней вперед? А будет ли удачен брак между Петей и Дашей? А что будет с реформой правительства? А сможет ли партия «Благих пожеланий» реализовать свою программу? Хуже того, любые социальные усилия чреваты тем, что замечательный английский социолог Энтони Гидденс называл «непреднамеренные последствия», которые мы никогда не можем предвидеть до конца. Не только потому, что мы не обладаем всей полнотой информации, но и потому, что эти последствия принципиально непредсказуемы, как перемещения всех животных в лесу, окружающем индейцев наскапи. Более того, наши социальные действия меняют окружающий нас социальный порядок, а отдаленные последствия нашего вмешательства в социальный порядок непредсказуемы.
Вся наша жизнь – постоянная игра с будущим. С будущим принципиально непредсказуемым. А потому вся история человеческой цивилизации сочетает рациональные попытки игры с будущим и случайные стратегии. Древние греки пробовали назначать правителей своих полисов с помощью жребия (помните Аристотеля?). Древние полководцы перед походами систематически обращались к гадателям. Понятно, что они (гадатели) мало что знали о силах противника, о его тактике и стратегии, о месте возможного столкновения, о погоде в момент столкновения. Они попросту гадали, как шаман племени наскапи, то есть генерировали случайное решение, противопоставляя случайному непредсказуемому будущему случайную стратегию принятия решений. Много столетий во многих культурах практиковались случайные судебные решения; типичный пример – судебный поединок. А сегодня в ходу игрушки для менеджеров: крутанешь такую игрушку, и она останавливается на одном из свободных ответов: «Действуй», «Остынь», «Пора в отпуск», «Тебе это надо?» и т.п.
Программы, предлагаемые политиками и партиями на суд избирателей, подобны возможным направлениям поиска добычи для охотников племени наскапи, которые шаман обнаруживает на лопатке оленя карибу. Только это возможные направления нашего пути в будущее: куда и с чем идти. Не существует рациональной исчерпывающей аргументации, которая позволяет сделать наилучший выбор между различными вполне разумными программами. Набор аргументов и контраргументов не ограничен. Попытка найти абсолютное решение может привести к ситуации, когда решение не будет принято вообще. И мы прибегаем к случайному решению, которое и реализуется с помощью процедуры выборов.
Результат выборов не определен заранее, хотя каждый голосующий может голосовать вполне рационально (идеальная ситуация), ибо множество рациональных обоснований своего выбора практически неисчерпаемо; непредсказуем также переход конкретного избирателя от одного предполагаемого решения к другому, не менее рациональному; непредсказуемо множество обстоятельств, которые могут воспрепятствовать кому-то прийти на избирательный участок, а кого-то побудят отменить прежнее вполне рациональное решение не голосовать вообще. Короче говоря, непредсказуемость результата выборов – это не следствие наличия или отсутствия рациональности в принятии индивидуальных решений, а следствие непредсказуемости взаимодействия огромного множества индивидуальных решений, на которые влияют неисчислимо разнообразные обстоятельства.
Представляю, сколько возмущенных контраргументов накопилось у вас к окончанию этого текста! Многие из них мне уже знакомы. Некоторые новые наверняка появятся на форуме. Кто-то радуется: Сатаров дискредитирует выборы! Не торопитесь. Мы обсудим все это в следующей статье, ибо предложенные мной соображения крайне важны для наших последующих рассуждений и попыток прогноза.
Да, знаете, что интересно! Когда я рассказывал о ритуале наскапи в одной аудитории, ко мне после лекции подошел мужчина и сказал, что у них в Сибири есть похожий ритуал у охотников: гадание по следу горностая. И еще, если идеи по поводу роли случайности в нашей жизни, изложенные в этой статье, кому-то показались интересными, вы можете узнать о них подробнее в Интернете на сайте Фонда ИНДЕМ по адресу: www.indem.ru (раздел «Избранное»).

Автор - Президент Фонда ИНДЕМ

Обсудить "Транзит (2)" на форуме
(http://www.rusliberal.com/showthread.php?t=280733)

[Георгий Сатаров]

nq55sv_05QE
https://www.youtube.com/watch?v=nq55sv_05QE
О том что будет и чего не будет на канале "Сатаров"

[ГлавТема Народ]

Георгий Александрович доброго времени суток! Рад, что Вы нашли время, чтобы сделать собственный канал. Ваша аналитика всегда качественна, иронична и злободневна. Буду рад, если найдете время появится на "Главтеме Народ" для интервью, это основной жанр моего канала и мой конек. Уверен, что эти эфиры были бы интересны и моим, и Вашим подписчикам, можем размещать их на обоих ресурсах. С уважением Александр Бобылев, автор и ведущий канала "Главтема Народ"