*802. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.

[Chugunka10]

http://www.politforums.ru/other/1180780767.html
либерал
Сообщений: 2189
Дискуссия по поводу ментальности русской нации началась в другой теме. Я решил перенести эту дискуссию в отдельную тему. Я считаю, что такая тема заслуживает отдельного обсуждения. И я давно хотел начать такое обсуждение. Нам русским в первую очередь надо самим разобраться в себе.
Почему при такой колоссальной территории и природных богатствах россияне беднее жителей "цивилизованных стран"? Ведь не только же дураки-правители и дороги виноваты в этом?
Я считаю, что главная причина именно в нашем менталите, в наших стереотипах поведения.
Давайте спорить. Я читал только одну книгу на эту тему, книгу А. В. Сергеевой "Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность". Ну и работы А. Аузана, которой тоже пишет на эти проблемы. С работами А. Аузана можно познакомиться на Полит.ру или в "Новой газете"
В теме о частной собственности я начал цитировать Сергееву. Цитирую А.В. Сергееву:
Приходится констатировать, что для русских, к сожалению, такое сознание(коллективистское) не вполне характерно. В их поведении можно наблюдать, скорее только внешние формы, следы прошлого подлинного коллективизма. Скорее можно согласиться с философом И. Ильиным, что для русских характерно противоположное качество- тяга к индивидуализации, инстинкт индивидуализма, склонность быть самому по себе, стоять на своих ногах, иметь обо всём своё мнение. Как он считает уже сами равнинные пространства России облегчают обособление людей: ведь здесь нет необходимости "уживаться друг с другом", терпеть соседа во что бы то не стало. Теснота жизни и густота населения, так характерные для Запада, приучают людей к организующей сплочённости. А вот русским всегда было проще разбежаться в разные стороны, чем подлаживаться под кого-то или организованно
взаимодействовать.
Так что безоговорочно считать всех русских большими коллективистами-сильное преувелечение.

Ещё раз говорю, давайте спорить. Одним из фактором бурного экономического роста на Западе стала Реформация. А Реформация это есть не что иное как изменение моральных установок.
Я считаю, что нам русским нужна своя Реформация.

02.06.2007 в 14:39

Содержание темы:
01 страница
#01. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность. Дискуссия на Рolitforums
#02. Проходящий. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#03. Оптимист. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#04. Проходящий. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#05. Волжанин. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#06. Проходящий. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#07. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#08. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#09. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#10. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
02 страница
#11. Проходящий. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#12. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#13. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#14. Папа. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#15. Pairllad. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#16. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#17. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#18. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#19. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#20. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
03 страница
#21. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#22. Проходящий. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#23. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#24. Гордый Арел. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#25. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#26. Гордый Арел. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#27. Сердючкин. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#28. Проходящий. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#29. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#30. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
04 страница
#31. Гордый Арел. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#32. Гордый Арел. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#33. Centurion. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#34. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#35. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#36. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#37. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#38. Гордый Арел. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#39. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#40. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
05 страница
#41. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#42. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#43. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#44. Centurion. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#45. Гордый Арел. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#46. Проходящий. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#47. Гордый Арел. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#48. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#49. Проходящий. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#50. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
06 страница
#51. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#52. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#53. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#54. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#55. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#56. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#57. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#58. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#59. КИН. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#60. Проходящий. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
07 страница
#61. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#62. Проходящий. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#63. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#64. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#65. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#66. КИН. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#67. КИН. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#68. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#69. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#70. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
08 страница
#71. Ironwater. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#72. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#73. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#74. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#75. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#76. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#77. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#78. Chugunka10. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.Дискуссия на Рolitforums
#79. Андрей Кончаловский. Виноваты все, а значит никто
#80. Андрей Кончаловский. Виноваты все, а значит никто
09 страница
#81. Андрей Кончаловский. Виноваты все, а значит никто
#82. Вадим Серов (Апраксин). Руссология
#83. Вадим Серов (Апраксин). Руссология
#84. Вадим Серов (Апраксин). Руссология
#85. Вадим Серов (Апраксин). Руссология
#86. Darkhon. Нации и идеологии - 23: Русские - цивилизация Севера, а не Европы
#87. Альфред Кох. К полемике о «европейскости» России
#88. Альфред Кох. К полемике о «европейскости» России
#89. Алексей Миллер. Дебаты о нации в современной России
#90. Алексей Миллер. Дебаты о нации в современной России
10 страница
#91. Юрий Левада. "Человек советский"
#92. Юрий Левада. "Человек советский"
#93. Игорь Кузнецов. Россия как контактная цивилизация
#94. Игорь Кузнецов. Россия как контактная цивилизация
#95. Игорь Кузнецов. Россия как контактная цивилизация
#96. Алексей Миллер. «Нация» и «народность» в России XIX века
#97. Максим Кононенко. Реплика
#98. Chugunka10.
#99. Николай Розов. ИМПЕРАТИВ ИЗМЕНЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО МЕНТАЛИТЕТА
#100. Николай Розов. ПРИОРИТЕТ ОТЧУЖДЕНИЯ НАСИЛИЯ
11 страница
#101. Николай Розов. “СОГЛАСИТЬСЯ О НЕСОГЛАСИИ”
#102. Николай Розов. ГОСУДАРСТВО – НЕ “ДРАКОН” И НЕ “РОГ ИЗОБИЛИЯ”, А ОБЩАЯ ЗАБОТА ГРАЖДАН
#103. Юрий Магаршак. Отморозок Россия
#104. Юрий Магаршак. Отморозок Россия
#105. Юрий Магаршак. Отморозок Россия
#106. Андрей Кончаловский. Верить и думать.
#107. Chugunka10.
#108. Маша Гессен. Почему умирают русские
#109. Елена Евграфова. Смена приоритетов: как и зачем
#110. Chugunka10. Ответ Евграфовой
12 страница
#111. Юрий Афанасьев. Против либералов
#112. Юрий Афанасьев. Продолжение
#113. Юрий Афанасьев. Окончание
#114. Максим Трудолюбов. Достижения: Тот, кто больше не «свой»
#115. Chugunka10. Мой ответ Афанасьеву
#116. Chugunka10. Второй ответ Афанасьеву
#117. Михаил Берг. Две России
#118. Надежда ОРЛОВА. Священники в армии.
#119. Надежда ОРЛОВА. Русским свойственна высокая форма рефлексии и критического отношения к себе
#120. Надежда ОРЛОВА. Из мегаполисов — в микрогорода
13 страница
#121. Николай Дзись-Войнаровский. Почему европеец богаче россиянина?
#122. Игорь Николаев. Страна заборов
#123. Николай Дзись-Войнаровский. Неравенство у русских в крови
#124. Андрей Колесников. Наступил ли в России кризис ценностей?
#125. Андрей Кончаловский. Особое мнение
#126. Андрей Кончаловский. Ответы на вопросы
#127. Андрей Кончаловский. О национальной идее и анонимной ответственности
#128. Андрей Кончаловский. Почему русские люди безответственны. Часть I
#129. Андрей Кончаловский. Почему русские люди безответственны. Часть II
#130. Adonaris. Геном русских.
14 страница
#131. Slavynka88. Высказывания известных людей о русских
#132. Козьма Минин
#133. Альфред Кох. Нечто восьмимартовское...
#134. Козьма Минин
#135. Толкователь. Как устроена Россия: «русский менталитет» и чем он отличается от западного
#136. Толкователь. 80% россиян ещё не готовы к демократии
#137. Юлия Калинина. Почему мы живем как свиньи?
#138. Егор Холмогоров. О русской "неприхотливости" и страстности желаний
#139. Егор Холмогоров. На русских развалинах. О смерти и национальном величии
#140. Наталия Ростова. Дэвид Саттер: «Что случилось после свержения коммунистического режима? Криминальный режим»
15 страница
#141. Svobodanews. Как относятся россияне к свободе и другим демократическим ценностям
#142. Андрей Столяров. Мораль такова: будь успешным и не попадись
#143. Владимир Басманов.
#144. Козьма Минин.
#145. Российская газета. Сейчас взорвусь
#146. Российская газета. Кто в доме хозяин
#147. Российская газета. Свежая голова
#148. Российская газета. Россияне боятся злых начальников и сглаза
#149. Российская газета. Научиться улыбаться
#150. Виктор Шендерович. Хаотическая тьма
16 страница
#151. Больная совесть либерализма. Чем российская политическая культура отличается от украинской? 18.11.2015, 19:21
#152. Екатерина Алябьева. К 2100 году Россия наполовину вымрет
#153. Cемен Новопрудский. Убей в себе оптимиста
#154. Dm_nekrasov. О том, как уровень доверия влияет на благосостояние общества
#155. Антон Гонца. Почему в России не получается построить нацию?
#156. Марыся Злобек. За что в России не любят зиму?
#157. Марыся Злобек. Алексей Левинсон
#158. Марыся Злобек. Юрий Григорян
#159. Марыся Злобек. Линор Горалик
#160. Leorer. Кое-что о русском языке
17 страница
#161. Polit.nnov.ru. Русский народ в ХХI веке 07.01.2014, 18:48
#162. Polit.nnov.ru. Часть – 2: возрождение или трайбализация
#163. Polit.nnov.ru. Часть – 3: Русский народ между свободой, волей и завистью
#164. Polit.nnov.ru. Часть 4: "политические русские", слепые поводыри и "Безвольная Россия"
#165. Polit.nnov.ru. Русский народ в ХХI веке - часть 5
#166. Polit.nnov.ru. Русский народ в ХХI веке - часть 6
#167. Polit.nnov.ru. Русский народ в ХХI веке - часть 7
#168. Polit.nnov.ru. Русский народ в ХХI веке - часть 8
#169. Polit.nnov.ru. Русский народ в ХХI веке - часть 9
#170. Polit.nnov.ru. Русский народ в ХХI веке - часть 10
18 страница
#171. Polit.nnov.ru. Русский народ в ХХI веке - часть 1101.01.2016, 20:55
#172. Polit.nnov.ru. Тупик для России под названием "государство-нация"
#173. Polit.nnov.ru. Какой капитализм построен в России начала ХХI века
#174. Polit.nnov.ru. Трансформация политической системы страны при Владимире Путине с точки зрения стратегий менеджмента
#175. Polit.nnov.ru. Новая "внутренняя эмиграция" в России начала ХХI века
#176. Polit.nnov.ru. Российская элита начала ХХI века в оценках современников и будущее российской элиты
#177. Polit.nnov.ru. Имидж России и эпоха персонально-ориентированного террора
#178. Polit.nnov.ru. О системе лицензирования политической деятельности в России или феномен политцензии
#179. Polit.nnov.ru.Легитимность собственности в России начала ХХI века
#180. Павел Святенков. Она должна содержать основные русские ценности: Свободу, Творчество, Духовность
19 страница
#181. Андрей Юревич. "Мы догоняем вчерашний Запад" 04.02.2014, 19:48
#182. Екатерина Шохина. Самореализация в работе не интересует россиян
#183. Владимир Пастухов. Семь понятийных правил русского политического дресс-кода
#184. Svobodanews. Ирина Прохорова: подошли ли "духовные скрепы" России?
#185. Xan-13. КТО ТАКИЕ РУССКИЕ?
#186. Сергей Майдуков. Загадочная русская душа ("American Thinker", США)
#187. Мария Снеговая.Кто мы? Русские в поисках нации
#188. Slavynka88.Секреты русского приветствия.
#189. Сергей Медведев. "Феноменология забора"
#190. Андрей Макаревич. "Посвящение забору" (1995 г.)
20 страница
20 страница
#191. Владимир Познер.Об особенности народа 20.05.2014, 20:52
#192. Александр Зеличенко. Путанница с русскостью: русские и Russians
#193. Владимир Тор. Чем отличаются русские от эпорусских?
#194. Евгений Гонтмахер. Антизападная западня
#195. Юлия Меламед. Страна заборности
#196. Владимир Басманов. ПАРУ СЛОВ О ДУХОВНОСТИ И ПРЕВОСХОДСТВЕ РФ НАД ЕВРОПОЙ, В СВЯЗИ С ЭТИМ
#197. Светлана Бабаева. Ни войти, ни выйти
#198. Андрей Мовчан. Россия и Запад: кто моральнее?
#199. Андрей Мовчан. Идеология зоны: народ и власть в России наконец едины
#200. Козьма Минин. Российские генетики заявляют, что русские не славяне
21 страница
#201. Александр Зеличенко.Не Европа. А что? 07.07.2014, 20:57
#202. Алексей Навальный. Познаем Ротенбергов в сравнении. (или вопрос сторонникам Путина)
#203. Владимир Познер. Об особом пути и исключительности России
#204. Bronfenb. Почему Россия никогда не станет западной "демократией"
#205. Илья Шепелин. Как куются духовные скрепы
#206. Дмитрий Воденников. Бритвы древних славян
#207. Галина Иванкина. Суровость и масштаб
#208. Юрий Пронько. Чудовищно, но факт: совок победил русскость!
#209. Даниил Коцюбинский. Дилемма русофобии, или Русские глазами русских
#210. Козьма Минин
22 страница
#211. Толкователь. Российский социум как «другая Европа»
#212. Толкователь. Почему россияне не американцы
#213. Толкователь. Русский криминальный психотип и каннибал Маслич
#214. Avn_msk. 50 откровенных фактов о русском народе
#215. Татьяна Шабаева. Символы, которые нас разъединяют
#216. Уинстон Черчилль.
#217. Егор Холмогоров. Русская география
#218. Екатерина II
#219. Газета.Ru. «Ленин — убийца, Сталин — тиран, Хрущев — чудак, Ельцин тоже подкачал»
#220. Владимир Ашмарин. 10 отличий русского от россиянина
23 страница
#221. Росбалт. "Русского по улыбке не опознают…"
#222. Cемен Новопрудский. Русофобии
#223. Элла Панеях. «В России государство намного хуже населения»
#224. Ира Соломонова. Такой характер: любят ли россияне авторитаризм?
#225. Борис Грозовский. Институт забора: откуда в России несвобода и теснота жизни
#226. Хexe.club. ПОЧЕМУ РУССКИЕ НЕ УЛЫБАЮТСЯ?
#227. Газета.Ru. Люди закрытого общества
#228. Cемен Новопрудский. Везде и нигде
#229. Newsland. Русский характер: существует ли русский "культурный код"?
#230. Ира Соломонова. Почему русские не улыбаются: научное объяснение
24 страница
#231. Даниил Дондурей. Смысловики могущественнее политиков
#232. Евгений Киселев. Донос
#233. Андрей Архангельский. Дырка от этики. Что не так с российской системой ценностей
#234. Максим Калашников. Это не народ, а население
#235. Игорь Буккер. Найдены истоки русского пьянства
#236. Артемий Троицкий. Что хуже — власть или народ?
#237. Юлия Меламед. Волк позорный
#238. Andrey Sokolov. Русские культурные коды
#239. Альфред Кох. Что это: "Экзистенциальный холод"?
#240. Открытая Россия. Советская власть в вечном огне: книга о российских культурных стереотипах
25 страница
#241. Yarodom. Такие странные # Русские
#242. Davydov_index. Не свисти дома!... Русские суеверия
#243. Davydov_index. Нарисован социальный портрет россиянина
#244. Александр Баунов. Зеркальная мораль. Как Россия строит новую этику

[Проходящий]

Менталитет (от лат. mentalis – умственный) – это склад ума; мироощущение, характер, мировосприятие; совокупность умственных навыков и духовных установок, присущих человеку или общественной группе.

Российскую ментальность как составную часть национальной культуры определяет совокупность характеристик. Обобщив мнения многих исследователей, можно выделить различные качества «русского (российского) характера», нашедших отражение в том числе в произведениях отечественной классической литературы, историко-философских исследованиях (Н. Бердяев, С. Булгаков, И. Гончаров, Л. Гумилев, Ф. Достоевский, И. Ильин, В. Ключевский, Н. Лесков и др.): ведомость и пассивность, противоречивость («наличие ангельского и демонического»), преклонение перед красотой, жертвенность и жестокость в любви, русская удаль и размах, незнание меры, «жажда свободы» и «синдром раба», покорность, вера в доброго царя или в судьбу, отсутствие самодисциплины и самоограничения, боязнь и потребность страдания, особая святость – религиозность и атеизм («В глубине души русский человек поклоняется не потому, что благоговеет перед святым, а потому, что в тайне ждет прощения, если ему вдруг случится согрешить» ). А еще – огромная сила воли, упорство, неприхотливость, практическая направленность ума, ловкость и рациональность, оптимизм, чувство мощного единения друг с другом, примирительное отношение к народам-соседам. И беззаветная Вера и Любовь к Отчизне.

Соглашусь с авторами статьи «Российская ментальность: прошлое и настоящее», Что,невзирая на четвертьвековые, полувековые и вековые различия, просматривается сквозная доминанта, своего рода «русская идея», в разной мере присущая всем разнокультурным слоям; мы обнаружим нечто общее — и в философских умозрениях, и в мироощущении «низов». Наличие общей доминанты обусловлено, видимо, тем, что она сформировалась в далекой древности, когда социальное расслоение не затрагивало культурных основ.
У К. С. Аксакова одно из главных убеждений — отделить власть, государство от народной жизни, дать ей, этой жизни, развиваться свободно, по своим собственным, внутренним законам. Органичными для самоорганизации народной жизни он считал семью и общину. Как и Хомяков, основные ценности он усматривает в объединении людей по взаимной симпатии и любви, полагая что они, в той или иной мере, присутствуют в интегрирующем национальном чувстве.
Существует мнение, что менталитет непременно вступает в противоречие с любыми значительными социальными изменениями (в частности, в России – это противовес рыночному реформированию), и потому необходимо постепенно переориентировать «инерционный маховик» менталитета на более терпимое отношение к рынку. Думается, это изначально неверный посыл. Менталитет – сложнейшее явление, он складывался на протяжении столетий, если не тысячелетий. Задача изменить менталитет изначально утопическая..
Один из коренных моментов при столкновении мнений в российской жизни и русской философии — представление об индивидуальности. Соловьев так решает эту проблему: «отдельное лицо есть только индивидуализация всеединства, которое неделимо присутствует в каждой из своих индивидуализаций» [9. Т. 7. С. 45]; или: «Истинная индивидуальность есть некоторый определенный образ всеединства, некоторый определенный способ восприятия и усвоения себе другого» [9. Т. 7. С. 17]. Из этих цитат видна преемственность с «соборностью» у Хомякова, но также связь с недоверием ко всякой самодеятельной выделенности, к «греху индивидуации», — недоверие, которое всегда было характерно для российского простолюдина. Последний готов делать исключение лишь для царя, святого или вождя, поскольку они как бы и не люди в обычном смысле. Л. Толстой и Ф. Достоевский не делают и такого исключения — для них «грех индивидуации» чуть ли не самый страшный грех.
Непосредственно знавший соловьевское учение от его автора, ту же линию продолжает С. Н. Трубецкой. Он пишет: «В известном смысле можно сказать… что природа составляет часть нашей чувствующей организации, точно так же как и в этой последней, то есть в нашем нервно-мозговом аппарате, можно видеть лишь высокодифференцированный, индивидуализированный орган универсальной чувственности» [10. С. 702]. «Тут, на наш взгляд, всего один шаг до разгадки зависимости менталитета от природных условий.»
Но, все, или большинство, писателе и философов, так или иначе сходились в одном – ментальность России, ее сила, будущее – это соборность, ни столько в смысле религиозности, сколько в смысле служения народу, а следовательно Родине.
http://www.prakultura.ru/articles/russian_mentality/,

02.06.2007 в 17:39

[Оптимист]

"Мы живем в необычное время, когда логика деградации страны под названием РФ ведет к рассыпанию и атомизации общества, к войне всех против всех. В антагонистических противоречиях, вопреки марксистскому подходу, оказываются даже те, кто, казалось бы, находится «по одну сторону баррикад». «Буржуазии» противостоят в РФ отнюдь не «пролетарии» – большего оппортуниста, чем россиянский пролетарий и сыскать-то на этой грешной земле трудно. Иначе, чем объяснить отсутствие массовых протестов, когда людям месяцами не платили зарплаты? Закрывались предприятия, выбрасывались на улицу люди, в домах отключали свет и отопление, а в шахтах гибли и продолжают десятками и сотнями гибнуть углекопы. Но россиянский рабочий класс и его голубенькие профсоюзы молчат. Нет, «буржуазии» в Эрэфии противостоит «буржуазия» же. Именно в этой, «внутриклассовой» среде мы находим наибольший объем всяческих антагонизмов и неудовольствий друг другом – вплоть до взаимного членовредительства и пускания черной буржуйской кровушки. "

http://www.contr-tv.ru/common/2310/

[Проходящий]

Оптимист
Там же далее:

Нынешние россиянские миллиардеры думали, что, овладев собственностью, которой они распоряжались в советское время, назначив олигархов из местечковых комсомольских вожаков, кое-как слепив грандиозную систему ритуальной имитации «общечеловеческих ценностей» в виде «парламента», «партий», «выборов», присосавшись к «трубе», переведя капиталы на Запад и в удобной позе расположились под «цивилизованным миром», они обеспечили себе вечную индульгенцию и пропуск в «алмазный миллион». Если бы финансово-сырьевая мафия умела мыслить рационально, то она, несомненно, проанализировала бы опыт своих предшественников из «третьего мира» – иранского шахин-шаха, филиппинского диктатора Маркоса и панамского диктатора Норьеги, мексиканского президента Салинаса и заирского президента Мобуту, а также президентов Бхутто, Аристида, Милошевича, Саддама и прочих бедолаг, коим несть числа. Запад в целом, и, в первую голову, Америка активно поощряют «коррупционные процессы», идущие в среде своих ставленников в «третьем мире», а потом берет их за жирные жабры и начинает, при малейшем отклонении от «линии партии», «дергать за леску» и «шить дела». Так случилось и с россиянскими гоминоидами. В один прекрасный момент «чужой дядя» (конкретно, Дядя Сэм) крепко взял их за одно место. И больше уже не отпустит. «Пошиты» кое-какие дела. Заморожены кое-чьи счета (вспомним Бородина, Адамова и др.). А на тех, у кого они пока не заморожены, может дыхнуть холодом в самое ближайшее время. Гарвардских подельников Чубайса уже предали в США суду. Можно не сомневаться, что пошитое дело на самого Чубайса просто ждет своего часа. Значительная часть россиянского миллиардерского сословия находится на грани того, чтобы стать «невыездными» – в «цивилизованные страны», по крайней мере. А там, глядишь, и в Эрэфии власть сменится, и кто знает, нужны ли они будут гаранту №3.

Именно поэтому Дядя Сэм диктует своим «одомашненным приматам» самые разнообразные скабрезные условия – и те берут под козырек блинообразных гондурасских фураг. Закройте базы на Кубе и во Вьетнаме. Замочите в тихоокеанском «туалете» ОК «Мир». «Отреформируйте», наконец, науку – так, чтобы о ней лет двадцать-тридцать ничего слышно не было. Обустройте на территории своей Федерации полтора десятка миллионов китайцев – так, чтобы к 2010 году их количество составило 8% населения РФ. И много чего еще. Общий знаменатель этих условий – максимально полный «слив» остатков имперского потенциала России и решение накопившихся между Западом и Китаем проблем за счет РФ.

02.06.2007 в 21:05

[Волжанин]

(Vladimir)
консерватор
Модератор
Сообщений: 5878
Последняя модификация :2007-02-06 22:17 Внес изменения: Vladimir
Русские в некотором смысле максималисты. Или всё или ничего. Русские не хотят держать синицу в руках, а гонятся за жураавлём в небе. В реальной жизни всё устроено так, что журавля поймать очень трудно, поэтому в результате русские остаются со своим максимализмом ни с чем.

Вот сейчас как раз такой момент. Мы не хотим иметь полудемократию, которую достигли сейчас. Даёшь нам полную демократию, какой и в природе не существует. Даёшь нам новую революцию. Перевернём всё кверх дном. Выкинем нынешних бюрократов и олигархов.

А что будет потом -- никто не думает.

Никто не думает, что подобное уже было в нашей истории. Так было до 1917 г., когда русские ненавидели царизм, так было до 1991 г., когда русские ненавидели коммунизм. И не ценили многое хорошее, что было достигнуто темы ненавистыми режимами. Потом после больших катаклизмов русские возвращались к своим интересам, но ценой огромных жертв, разрушений, революций и гражданский войн, ценой потери государства и традиционных ценностей. Потом приходили новые бюрократы и новые олигархи, которые в перетрубациях не попадали ни под какие репрессии и быстро присягали на верность новой власти.

Никто сейчас не думает, что достигнутая полудемократия -- это и есть синица в руках, которую нужно держать и взращивать до нормальной полноценной демократии, а не переворачивать опять всё вверх дном и не прыгать снова в состояние варварства (как это было после каждой революции).

02.06.2007 в 22:13
Отто фон Бисмарк: "Революции готовят гении, совершают фанатики, а плодами их пользуются мерзавцы"

[Проходящий]

АГРАРНАЯ РЕФОРМА СТОЛЫПИНА
К 1905 году в России из 395 миллионов десятин (десятина немного больше гектара) принадлежало: государству 146.000.000 десятин
уделам, Церкви и монастырям 15.000.000 десятин
крестьянам (надельных) 124.500.000 десятин
казакам 14.500.000 десятин
частным землевладельцам 101.000.000 десятин.


Почти все государственные земли были непригодны для земледелия, т.к. это были леса, тундры и болота севера России.

Из 101 миллиона десятин частновладельческих земель принадлежало: дворянам 53.000.000 десятин
крестьянам 26.000.000 десятин
купцам и торгово-промышленным компаниям 22.000.000 десятин


Таким образом, крестьяне и казаки владели 165 миллионами десятин. 53 миллиона дворянских частично находились под лесом и частично в аренде у крестьян. К 1918 году в руках дворян оставалось 40 миллионов десятин. Из этого ясно, что дележ помещичьих земель не мог облегчить положения крестьян. Он мог принести незначительное облегчение, и то лишь временное, которое при дальнейшем росте населения было бы сведено на нет. Кроме того, во многих дворянских имениях велось образцовое хозяйство, и помещики были поставщиками хлеба на внутренний и внешний рынки. Уничтожение этих хозяйств тяжело отразилось бы на общем хозяйстве страны. Но крестьяне всего этого не знали и от раздела господских земель ожидали огромных прирезок к своим наделам.

Столыпин считал, что не малоземелье (в Западной Европе крестьяне имели меньшие наделы, чем русские, и жили зажиточно), а общинное землевладение, с его черезполосицей и принудительной трехпольной системой, являются главной причиной бедности крестьян. Поэтому он решил предоставить крестьянам право выхода из общины и перехода к единоличному землевладению.

В марте 1906 г. из представителей администрации, земства и крестьян, были созданы "землеустроительные комиссии для уничтожения черезполосицы". 12 и 27 августа 1906 г. были изданы указы о передаче Крестьянскому банку казенных и удельных земель сельскохозяйственного пользования для продажи их на льготных условиях крестьянам, нуждающимся в земле. 19 сентября был издан указ о том, чтобы все "кабинетские" земли в Алтайском округе, не заселенные, но пригодные к заселению, были переданы в распоряжение главного управления землеустройства и земледелия для образования переселенческих участков. 5 октября был издан указ об уравнении крестьян в гражданских правах с остальными сословиями. Отныне крестьяне без согласия "мира" могли менять место жительства, поступать на государственную службу, в учебные заведения, и выбирать любую профессию. 9 ноября был издан знаменитый указ о праве выхода крестьян из общины с принадлежащими им в данное время наделами.

Так как манифестом 3 ноября 1905 г. были отменены выкупные платежи за надельные земли, то указ 9 ноября устанавливает, что "с этого срока означенные земли освобождаются от лежавших на них, в силу выкупного долга, ограничений" и поэтому крестьяне, желающие этого, имеют право требовать укрепления в личную собственность принадлежащих им участков из мирского земельного надела; выделяя свой полевой надел из общего мирского надела, крестьяне сохраняли право пользования общими "угодиями" - сенокосами, пастбищами лесами и т.д.

В связи с указом 9 ноября 15 ноября был издан закон, разрешавший Крестьянскому банку выдачу ссуд под залог надельных земель.

Реформа Столыпина встретила широкий отклик в крестьянской массе. Особый успех она имела в Новороссии и в нижнем Поволжье. С 1907 по 1911 г. свыше 2 1/2 миллионов крестьян-домохозяев подали прошения о выходе из общины. К 1 января 1915 г. число домохозяев, заявивших требование об укреплении земли в личную собственность, составляло 2.719 тысяч человек; число же домохозяев, за которыми укрепление земли окончательно состоялось, составляло около двух миллионов, т.е. 22% к общему числу домохозяев, владеющих землей на общинном праве. Помимо того, около 500 тысяч домохозяев тех деревень, где не было переделов, получили "удостоверительные акты" на закрепление их участков в общине.

Таким образом, вышло из общины и закрепило землю в личную собственность около 2 1/2 миллионов дворов - более 1/4 всех общественников - с площадью в 17.7 миллионов десятин.

И все бы ни чего, если б изночально Россия не находилась в зоне рискованного земледелия
Спецификой выживания в условиях этой "скупой" природы и стало знаменитое "коллективное начало". Только община (вервь), связанная принципами взаимозависимости и взаимовыручки своих членов, могла выжить в непростых климатических условиях. Как уточнял Р. Пайпс, российская география не благоприятствует единоличному земледелию[.Пайпс Р. Россия при старом режиме)

Не по этой ли причине, нахлебавшись голода ипрелестей "аграрных банков" окончательно добивавших крестьянство, покинув общинно-коллективный уклад по Столыпину, оно тут же стало организовыват кооперативы Кооперативы в России имеют глубокие исторические корни и традиции. Страна в границах царской России к началу 1917 года вышла на первое место в мире по числу кооперативов всех видов и членству в них. На первое января 1917 г. в стране насчитывалось 41В187 кооперативов с числом членов около 13,5Вмлн. человек (15 Туган–Барановский М. Социальные основы кооперации)


02.06.2007 в 23:07

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Таким образом, подчеркнем это еще раз, русский крестьянин при всем своем желании не мог быть исправным налогоплательщиком – сама природа препятствовала этому. На природные проблемы налагались еще и проблемы культурного характера. Как отмечал Б.Н. Миронов, «…в системе ценностей крестьянина в порядке важности находились достаток, понимаемый как удовлетворение скромных материальных потребностей, уважение односельчан, праведность поведения, дети. Счастье…, по мнению крестьян, состояло в том, чтобы прожить жизнь, умеренно трудясь, здоровым, в скромном достатке, обязательно в соответствии с обычаями и традициями, завещанными от предков…» (1. В итоге сформировавшаяся минималистская трудовая этика, нацеленная на удовлетворение минимальных потребностей, являлась, безусловно, господствующей в коллективном и индивидуальном сознании русского крестьянства (19). Очевидно, что такой подход к труду сформировался не случайно. На складывание такого отношения к труду повлияла не только система ценностей, присущая традиционному христианству с его отрицанием стяжательства (20). На него оказали воздействие и известный фатализм, когда крестьянин видел, что количество вложенного труда далеко не всегда окупается сторицей, и стремление властей изъять как можно больше из того, что удалось вырастить крестьянину на его поле – зачем трудиться, не покладая рук, если господин все равно отнимет большую часть результатов труда. Все это способствовало сохранению продуктивности сельского хозяйства, основной отрасли русской экономики конца Средневековья – начала Нового времени, на относительно низком (в сравнение со странами Западной Европы, где уже начался переход к иным типам хозяйствования и связанным с ними формам ментальности) уровне.
http://gerodot.ru/viewtopic.php?t=2056

03.06.2007 в 16:34

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Получается, что в середине XИX в. общее число нерабочих дней в году у крестьян доходило до 230, а в начале XX в. даже до 258, то есть в течение года рабочее время крестьянина составляло около 38%, а нерабочее – 62%, в том числе на долю празднично-выходных дней приходилось не менее 26%.
Интересно отметить, что в страду российские крестьяне работали столь же интенсивно, как и их западноевропейские собратья, и даже лучше их. В среднем за день работы русский казенный крепостной крестьянин намолачивал 118 кг пшеницы или ржи. Это на 39–78% больше, чем бельгийские, датские или австро-венгерские крестьяне, примерно столько же, сколько немецкие, но на 39% меньше, чем английские, и на 85% меньше, чем американские фермеры. Но в остальное время продолжительность и интенсивность труда у русских крестьян была намного ниже.
Сельская интеллигенция и государственная администрация оценивали количество праздничных дней у православного крестьянства как чрезмерное. Если бы, например, в 1913 г. православные российские крестьяне имели празднично-воскресных дней столько же, сколько американские фермеры, то есть 68 вместо 140, то это бы дало дополнительно около 4,1 млрд человеко-дней в год и увеличило бы баланс рабочего времени почти на 20%. Считалось, что если бы деньги, которые крестьяне расходовали в праздники на алкоголь, они употребили на улучшение своего хозяйства, то привели бы российское сельское хозяйство в цветущий вид. Недаром государственный секретарь Половцев советовал императору Александру ИИИ: “Если вы, государь, в царствование свое уничтожите чины (Табель о рангах), общинное владение да половину праздников, так оставите после себя совсем другую Россию”.
http://gerodot.ru/viewtopic.php?t=21...r=asc&start=45

03.06.2007 в 19:45

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
К богатству русский крестьянин вообще относился противоречиво. Он понимал, что деньги могут дать власть, силу, материальное благополучие, но считал, что богатство аморально, так как всегда нажито не по совести и правде, а в ущерб и за счет других. В комплексе пословиц о богатстве, собранных Далем, есть 12 пословиц, развивающих идею “богатство нажить – в аду быть”, и ни одной о том, что богатство является наградой за труды, энергию и инициативу. Работа сверх меры, по мнению русского крестьянина, своего рода алчность: “Кто малым доволен, тот у Бога не забыт”.
Одним из способов регулирования продолжительности труда были праздники, по мнению крестьян, дело не менее богоугодное, чем работа. Трудиться в эти дни считалось грехом. Подобная деятельность осуждалась общественным мнением и была запрещена по закону. Разбиралась с нарушителями сама крестьянская община. Главной мерой воздействия был штраф, а при сопротивлении – физическое наказание и поломка инвентаря. В начале XX в. величина штрафа зависела от праздника и характера работ и колебалась от 50 копеек до 4 рублей. Сумма существенная, если учесть, что средний дневной заработок крестьянина составлял от 30 до 50 коп. Того, кто уклонялся от участия в празднике, односельчане лишали круговой чаши, и это считалось величайшим позором. Если не удавалось своими силами справиться с нарушителем порядка, община обращалась к полиции. Штраф, накладываемый сельской полицией на рецидивиста-трудоголика, достигал 20 рублей!
........
http://gerodot.ru/viewtopic.php?t=21...r=asc&start=75

03.06.2007 в 20:08

[Chugunka10]

либерал

http://old.samara.ru/paper/41/4972/89085/?printable
Откроем Энциклопедию Брокгауза и Ефрона, том под названием «Россия». В разделе, посвященном сельскому хозяйству, сказано: «Картофель имеет наибольшее значение на Западе, по направлению на Восток он играет все меньшую роль. Больше всего его высевается в Эстляндской губернии – 15%, в Западном крае – от 5 до 10%, в губ. Московской и Ярославской – от 6 до 7% общей площади посевов. На Юге и особенно на Юго-Востоке значение его очень небольшое; он занимает в губерниях этого района не более 1%, а местами значительно меньше – в Пермской и Казанской губ. – 0,3%; в Оренбургской, Уфимской, Вятской, Самарской – от 0,5 до 0,8%».

Как видите, основная масса русского населения, народы Поволжья, за исключением немецких колонистов, пренебрегали картофелем. И это служило им черную службу в неурожайные годы. Побывав с ревизией зимой голодного 1892 года в Лукояновском уезде, нижегородский губернатор генерал Баранов докладывал на заседании губернской продовольственной комиссии: «Во всех избах Лукояновского уезда я и мои спутники не встретили тараканов. Они исчезли от неимения пищи, так как хлеба с лебедой тараканы не едят».

Вот так. Голодающие крестьяне сидели на лебеде, которой и всеядные прусаки брезгуют. А была бы картошечка, глядишь, перебились бы до нового урожая. Я убежден: страшный голод 1921-1922 гг., когда только в Поволжье голодало 12 миллионов человек и дело доходило до людоедства, не имел бы таких трагических последствий, если бы картошка получила к тому времени у крестьян «права гражданства» наравне с пшеницей, овсом и прочими зерновыми культурами.

Лето 1972 года также выдалось очень засушливым, особенно в Поволжье. Автор этих заметок жил тогда в Елабуге – на родине художника И.Шишкина. Солнце палило немилосердно, выжигая посевы и покосы. Пожарные расчеты раз сорок выезжали спасать реликтовый сосновый бор за городом, знаменитую «корабельную рощу», запечатленную на полотнах Шишкина. Отстояли все-таки. И вот в такое пекло, когда зерновые сильно пострадали, картошка выдержала, не погибла, еще раз доказав свою незаменимость.

04.06.2007 в 07:21

[Проходящий]

(123456)
Критические

Сообщений: 17477

«Я не замечала народного духа, внешняя переменчивость впечатлений у русских мешала мне наблюдать его. Отчаяние оледенило все умы, а я не знала, что у этих крайне впечатлительных людей это отчаяние - предтеча страшного пробуждения. Точно так же в простом народе видишь непостижимую лень до той минуты, когда пробуждается его энергия; тогда она не знает преград, ничего не страшится, она, кажется, побеждает стихии так же, как и людей.
Невозможно было надивиться той силе сопротивления и решимости на пожертвования, которую обнаружил народ».
Сталь, баронесса, французская писательница. (1766-1817)

Что есть Россия? На этот простой вопрос очень сложно дать исчерпывающий ответ. Россия многолика, многоязычна и многогранна, часто противоречива во внутреннем отношении.
И фанатично жертвенна, монолитна на внешнеполитической арене. Она «формировалась» на пересечении противоположных векторов культурного развития, которые, вступая друг с другом в «реакцию», порождали совершенно новый вариант культурно-политического и социально-экономического бытия человечества. Неведомая ни востоку ни западу и вместе с тем впитавшей в себя и восток и запад ЦИВИЛИЗАЦИЯ.

Она ни когда не было и не будет частью чего то. Она есть была и будет только ЦЕЛЫМ

. И было ошибочно считать, что приняв культурно-политические традиции и завоевания «чужой» цивилизации, что нам усиленно вспаривают последние два десятилетия проповедники Гроболизации, страна (Россия), совершит качественный прорыв на более высокую ступень своего развития. Государство утратившее свою ментальность, обречено на упадок и полную гибель, так как его внутренние защитные реакции не исчезнут «от нежелания их использовать», а будут продолжать противостоять новым формам внешних воздействий, пусть даже эти «воздействия» окажутся и желанными для определённых кругов политической элиты. Эти «защитные реакции цивилизации» реализуются на бессознательном уровне и их невозможно искоренить.

Существует две противоположные точки зрения на характер развития отношений между народами, нациями, государствами и целыми цивилизациями в XX - XXI веках. Теоретик Гробализации - Фукуяма предвидит «конец истории» с «благополучным исходом», под которым он понимает наступление полной гармонии и бесконфликтности в международных отношениях на основе общих культурных ценностей и норм политического, экономического и других типов поведения, базирующихся на «эталонах» Западной цивилизации. Другой идиолог данного течения - Хантингтон предсказывает глобальный конфликт цивилизаций, утверждая, что противоречия между культурами будут только усугубляться и обостряться в будущем.

А что же будет с Россией?

При всей противоположности взглядов на развитие человечества как Фукуяа, так и Хангтингтон не находят перспектив сохранения многих национальных государствы и традиционных религий. И Россия не исключение.
И глядя на те процессы морально-этического и религиозно-нравственного разложения некогда самого непокорного в истории человечества народа, не лишино основания

У России нет другого шанса продолжить свое существование как всячески оберегать, сохранять и развивать свою исключительную политико-нравственную и культурно сплоченную УНИКАЛЬНУЮ, с богатым, многовековым, как положительным, так и отрицательным опытом совместного проживания на единой териториии, многонациональную и многоукладную ЦИВИЛИЗАЦИЮ.

Для этого, на мой взгляд, и надо то не так и много и вместе с тем чрезвычайно огромные усилия
В первую очеред, как совершенно правильно уже несколько лет пишут filanton, NEVA,
Des, Евразиец, и многие другие, не мудрствуя лукаво, надо определиться - что мы?; кто мы?; зачем мы?; и куда собственно мы?

06.06.2007 в 01:07
«После коммунистов я больше всего ненавижу антикоммунистов». Сергей Довлатов

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189

У России нет другого шанса продолжить свое существование как всячески оберегать, сохранять и развивать свою исключительную политико-нравственную и культурно сплоченную УНИКАЛЬНУЮ, с богатым, многовековым, как положительным, так и отрицательным опытом совместного проживания на единой териториии, многонациональную и многоукладную ЦИВИЛИЗАЦИЮ.

Ну обьясните мне в чём заключается уникальность русской цивилизации? Что конкретно мы должны оберегать?
Критикуете Миронова. Но он утверждает, что у русского крестьянина была минималистская трудовая этика. Он работал только для того, что бы добыть средства для существования. Больше ему не надо было. Нестяжательство такова была традиция русского человека.

Если вы не согласны то скажите какая была трудовая этика у русского крестьянина.
В Средневековье и на Западе богатство осуждалось, порицалось.
Я уже писал, что одним из факторов бурного экономического роста на Западе была Реформация. Одним из лозунгов Реформации был лозунг "Обогащайтесь". Впервые на Западе стремление к богатсву перестало осуждаться.
Но Реформация прошла мимо нас.

Сейчас конечно у нас нет минималисткой трудовой этики. А может всё-таки её пережитки остались?

06.06.2007 в 19:21

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Рифей:
chugunka10, про Францию мне расскажите там вроде дАртаньян всех гугенотов из ля Рошеля выбил, а Франция тоже богаче Португалии, а Италия - Голандии.


Французы целуются с малознакомыми людьми, подчищают соус на тарелке хлебом и не стесняются облизывать пальцы.

Я к чему о Реформации. Потому что Реформация можно сказать родила этику капитализма. Причём это в первую очередь протестанстская этика. И вот эта этика и дала толчок экономическому развитию Запада.
А наша этика, увы не дала такого процветания.
Вопрос весь в том следовать ли нам и далее нашим традициям и соответственно быть не богатой страной. Или что-то менять в своём менталите, что бы наша страна стала процветающей и богатой страной.
Не надо стыдиться учиться у Запада и воспринимать всё хорошее.
И своё хорошее российское сохранять. Но также надо и критически относиться к своему прошлому.

07.06.2007 в 07:00

[Папа]

(Brechlo)
Демократ и либерал.

Сообщений: 10119
Хочу сказать о русской ментальности. Сегодня в час ночи едет по улице Москвы милицейская машина с включённой сиреной.
В этом и есть наша ментальность, заискивать перед начальством и класть на тех, кто стоит ниже тебя. Если на Западе, мы говорим о равнодушии, то у нас просто ненависть к окружающим. Возьмите любую область. Кто может сказать, что в больницах медперсонал относится уважительно к больным? В детских домах к детям, в домах престарелых к старикам?
Везде, где можно безнаказанно унижать - унижают, оскорблять - оскорбляют. А мы любим, говорить о богоизбранности и духовности русской нации.
Мы как садомазохисты. Власть постоянно унижает, а мы с благолепием это воспринимаем, но за то, где можем отыграться, постоянно отыгрываемся.


07.06.2007 в 09:35

[Pairllad]

09.06.2007 в 08:21

Сообщений: 12756
Группа: Против всех!
Димоний, опять разлагаешь форум ядом своего пессимизма? Согласен, кавардак есть, ибо "велика наша земля, а порядка в ней нет". Не думаю, что до пресловутой либеризации была такая же картина. Я думаю это прямой результат скрещивания новоявленной свободы и отсутствия идеи будущего, которая сплачивает общество.
России нужна большая идея, на которую стало бы работать общество и почувствовало значимость своего существования.

Вот цитата о законе: "В современных течениях западной мысли происходит все отказ « от услуг законодательного разума в пользу разума интерпретативного», - отмечает Т.П. Матяш, что «свидетельствуют о завершении эпохи духовной гегемонии рационализма и оценки его практических воплощений, как абсо. лютно истинных, в самом западном обществе» [32]. Многие явления западного мира говорят о том, что он зашел в тупик и свидетельствуют не о том. что мате*риальные потребности западного человека не получают удовлетворения, а на*оборот, что материализм, бездуховность перестали удовлетворять и человека западного мира. Он также чает обрести новые, более высокие идеалы и смыслы"


Вот немного истории закона, его истоках на западе и специфики у нас :

История католичества восходит к Римской культуры с ее культом закона и силы. Закон же есть правило внешнего поведения; он не затрагивает душу че*ловека .»Ритуальные законы всех религий, особенно еврейской, поражают сво*им мелочным материализмом: «желающие быть под законом» порабощают себя немощным и бедным вещественным началом, наблюдают дни, месяцы, време*на и годы <...>; и, в конце концов, думают о земном, а не о горнем. Эта суетная религия», - писал Б.П. Вышеславцев [26].
Иначе говоря, вера, основанная на запретах, устрашении и принуждении, является еще внешней, насильственной, а не моральной, внутренней. Таков исток и католического «законничества» - возведения внешней дисциплины в высший принцип организации религиозной жизни.

Из нее проистекает и характер мессионерской и всех других видов дея*тельности католической церкви: формализм, внешняя дисциплина, крестовьЦ походы, инквизиция и т. п. Католик постоянным усилием воли принуждает себе к тем формам поведения, которую ему предписывает церковь. Однако органи*зация общества на основе права в Греческой, Римской цивилизации показала] свою недостаточность для преодоления зла, насилия. Закон всюду терпит не-, удачу в силу своей внешней природы: его требования не могут проникнуть в сердце человека, они касаются лишь его внешнего поведения. Любой закон несовершенен и в силу того, что он - искусственное человеческое установле*ние, а потому имеет разрешающий характер для многих проявлений зла. Какие преступления возможны, если следоватьлишь букве закона! Ведь закон не обя*зывает спасать, защищать, вмешиваться, он допускает то, что несовместимо с нравственностью. Опираясь на закон, внешнее принуждение, католицизм тек самым допускает мысль о неспособности человека самостоятельно достичь христианского идеала поведения. Отсюда его методы насилия, навязывание веры и т.п. В связи с этим отечественные мыслители Х1Х-ХХ веков - А.С. Хо*мяков, В. Соловьев, Вяч. Иванов и другие мыслители считали, что кат ство отошло от заве:ов Христа и. более того, стало антихристианским. НовЫЙ же Завет Бога есть Завет любви, а не договора и внешнего принуждения. Он поднимает нравственный идеал человечества на другую высоту, указывает можность радикального пресечения зла не в борьбе с ним, а в положительном созидании добра, так как сущностью откровения Христа является «любите вра-I ов ваших...» Почему надо любить их - было рассмотрено нами выше, здесь мы остановимся на некоторых других положениях.
Осознание специфики православия и его превосходства над другими вера*ми в отечественной мысли восходит к «Слову о законе и благодати» киевского митрополита Иллариона (1037-1050 годы). Это произведение свидетельствует о глубине проникновения в сложные религиозные вопросы деятелями Древ*ней Руси уже через несколько десятилетий после принятия Русью христиан*ства. «Слово»Иллариона указывает на то, вера иудеев и католиков, основанная на законе и внешнем принуждении, изжила себя, поскольку она есть предписа*ние для людей, подчиненных материальному. Православие же есть истинная и иыешая вера, потому что воспринимает слово Божие как «Благодать», как окончательную истину, которая будет «служит людям свободно», «веку буду*щему и жизни бессмертной»

Довольно интересная иллюстрация западного законопочитания

09.06.2007 в 08:24
У главной беды России есть две разновидности - клинические оптимисты и конченные пессимисты, и те и другие загонят ее в гроб.

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Neva:
chugunka10, про какую "минималисткую" трудовую этику ты тут паришь? русский крестьянин успевал и себя со своей многодетной семьей прокормить и барина с его кагалом. Это ли не максимум?
Плохо не знать свою историю.
Крестьянин то на Руси был разный. И у государства был крестьянин, и у монастырей, и у помещиков.
И хозяйство вёл везде по разному.
Вот опять пример с картошкой. Крестьянин картошку для себя не выращивал, а вот барин выращивал. И случалось крестьянин бежал к барину и просил дать картошки. Но сам не сажал.

То что почти половина дней в году у крестьянина были выходные это исторический факт. Опять цитирую Сергееву:
До революции народные праздники сьедали чуть ли не половину рабочего времени и способствовали пьянству. Власти и церковь, как могли боролись с такой традицией и к концу 19 века сократили количество праздничных дней до 98 (из них 52 воскресенья), что всё равно было в два раза больше, чем например в Австро-Венгрии.
Вам такое понятие, как дача известно. Такого слова больше нет ни в одном языке. А что означает дача? Дача это отдых.
Вот мы отдыхали, а Европа работала. У них и отпусков в то время не было.
Причём любовь к праздникам у нас сохранилась до сих пор. Вы мне можете сказать есть ли где ещё в мире такой продолжительный праздник какой нам власти устраивают второй год подряд на новый год. Результат этих новогодних праздников заключается вот в чём, количество самоубийств за эти дни увеличилось.

10.06.2007 в 08:15

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Ну что господа патриоты ответите вы мне или нет: Почему цена жизни в Росси такая низкая?
Проходящему. Где Ваши социальные гарантии при такой цене жизни?

http://www.echo.msk.ru/programs/code/52369/
Но вот эти два вопроса, как я уже сказала – вопрос некомпетентности чиновников Ростехнадзора, которые не выполняют свою функцию, при этом объясняют, что виноваты не они; и вопрос передела собственности, в данном случае господина Лаврика – они как раз вторичны. А есть главный вопрос о том, что цена жизни в России является нулевой. И цена жизни нулевая не для хозяев, а для тех, кто погибает. Вот на «Ульяновской» стояла суперсовременная система, и широко распространена история, якобы, что датчики ее были просто закрыты тряпками. Но не было же указа по шахте датчики тряпками закрывать. Начальство наоборот потратилось, начальству невыгодно, чтобы шахта долбанулась, ему это в убыток. Шахтер закрывает тряпками датчики, потому что ему разница в сто рублей важнее жизни. И вот это ключевой вопрос. Почему люди закрывают датчики тряпками? Потому же, почему они голосуют за Путина. Почему шахтер курит в шахте? Это понты такие, это как ездить непристегнутым. И хозяева здесь, увы, не при чем. Есть низкая цена жизни в России. Вот почему в Израиле медицина хорошая – потому что жизнь в Израиле ценится. Если бы премьер Израиля сморозил что-то вроде запрета на вывоз генных тканей, как это сказал президент Путин, он был на заметил, как его из офиса вынесло. Проще Иерусалим арабам отдать, чем что-нибудь такое сказать. На один миллион тонн добытого угля в России приходится 1,35 погибших шахтеров. Выше смертность только на Украине и в Китае. В США, кстати, один погибший шахтер приходится на 50 миллионов тонн добытого угля. Почему – потому что для Запада гибель шахтера ЧП. Вот зимой прошлого года «Биллитон» закрыла целый никелевый рудник в Западной Австралии. Погиб один шахтер и закрыли рудник. В Китае наоборот. Есть такой округ в Китае Нандан, так там управляющий оловянного рудника, он был в прекрасных отношениях с местной властью, просто скрыл информацию о затоплении шахты, в которой погибли около 200 шахтеров. Впрочем, дело вскрылось, управляющий был арестован, но, вот, Россия где-то посередине в данном случае между Китаем и Австралией.

То же самое с автомобилями. В России на 100 тысяч автомобилей в год приходится больше 100 смертей. На Западе – меньше 10. Кстати, при этом на Западе погибшим в результате аварии считается человек, который умер в течение 30 дней после аварии, а у нас в течение 10 дней. Это дороги плохие? Вы знаете, есть страшная транспортная статистика, что плохие дороги почти не влияют на смертность. Это вопрос модели поведения за рулем, потому что идеал российского водителя это спецтранспорт, который едет быстро и сбивает кого угодно, и тот, кто сбит, является преступником, является виноватым. На Западе совершенно другая ситуация. На Западе механизм уважения к человеческой жизни встроен в механизм поведения водителя – без страховки ездить нельзя, авария означает большие расходы. И для водителя, часто попадающего в аварии, стоимость страховки переваливает за стоимость машины. То есть у нас регулятором поведения на дорогах является гаишник, который торгует правом на совершение преступления и позволяет ездить как угодно, на Западе регулятором являются деньги, которые позволяют обществу самому минимизировать аварии без вмешательства государства.

Та же самая история с пожарами. Опять же, только в 2005 году в России от пожаров на миллион населения погибло в 10 раз больше людей, чем в США. Причем, посмотрите, кто у нас погибает в пожарах – чаще всего у нас погибают люди из психоневрологических клиник, из пансионатов престарелых, люди, которые находятся в этих своих клиниках фактически на положении узников СИЗО, они гибнут по той же причине, по которой княжна Тараканова погибла в Шлиссельбургской крепости – когда их туда закрывают, никто не думает о том, что их нужно выпустить при пожаре.

И, вот, на мой взгляд, эта ситуация гораздо более страшная и гораздо более фундаментальная, чем даже вопрос устройства государства. В России цена жизни низкая не потому что так устроено государство, хотя это способствует, а в России государство устроено так потому, что цена жизни низкая, что шахтеры сами закрывают датчики тряпками.

10.06.2007 в 18:43

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Не хотите Сергееву, давайте другого автора. Э. Фромм, которого уже цитировали на этом форуме. Это из его книги "Бегство от свободы".
"Экономическое развитие капитализма сопровождалось значительными изменениями в психологической атмосфере. К концу средних веков жизнь стала насыщаться духом беспокойства. Возникло современное понятие времени, минуты приобрели ценность. Симптомом этого нового чувства времени стал тот факт, что в Нюрнберге куранты начали отбивать четверти часа именно в 16 веке. Чрезмерное количество праздников стало казаться бедствием; время стало настолько ценным, что его уже нельзя было тратить без пользы. Труд всё больше превращался в наивысшую ценность. Развилось новое отношение к работе-настолько требовательное, что в среднем классе возникло возмущение экономической неэффективностью церковных учреждений. Нищенствующие монашеские ордена вызывали негодование-раз они непроизводительны они безнравственны.
Продуктивность приобрела роль одной из высочайших моральных ценностей. В то же время стремление к богатству и материальному успеху стало всепоглощающей страстью"
Всё это дала Реформация.
На Западе в Средние века тоже было много праздников и главенствовала минималисткая трудовая этика.
Но Реформация изменила представления средневековых людей.
Причём Реформация была главным образом религией крестьянства и низших слоёв городского общества.
А нас Реформация не коснулась, более того община тех кто хотел трудиться усерднее, нейтрализовывала.
А сейчас у нас все эти ограничения практически сняты. И соответственно будет формироваться иная трудовая этика.

17.06.2007 в 11:40

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Рифей:
Чугунка10 ты слышишь звон да не знаешь где он. О каких курантах в деревне ты говоришь там как жили по церковному колоколу до реформации так и жили после. Все о чем пишет Фромм это о изменении менталитета городских жителей средневековья где действительно время стало играть огромную роль задолго до реформации кстати. Эпоха гуманизма отрицающая нищинство и превозносящая богатство возникла в Италии прямо под носом папы Римского, и самые богатые общества на тот момент были там же и католицизм не мешал им развиваться. Многие германские протестанские государства были гораздо менее успешны чем итальянские католические города (Венеция, Генуя, Флоренция и тд)
Ну, почему не знаю. Да, не отрицаю Возрождение было толчком потому что именно там зародился современный индивидуализм.
Цитирую ещё Фромма:
Но хотя идеи Возрождения и оказали значительное влияние на дальнейшее развитие европейской мысли, однако основные корни современного капитализма, его экономической структуры и его духа мы находим не в итальянской культуре позднего средневековья, а в экономической и общественной ситуации в Центральной и Западной Европы и в выросших из неё доктринах Лютера и Кальвина.
Основное различие этих двух культур состоит в следующем. Культура Возрождения представляла общество сравнительно высокоразвитого торгового и промышленного капитализма: небольшая группа богатых и обладавших властью индивидов управляла этим обществом, составляли социальную базу для философов и художников, выражавших дух этой культуры. Реформация, напротив, была главным образом религией крестьянства и низших слоёв городского общества. В Германии тоже были богатые дельцы, например Фуггеры, но не им были адресованы новые религиозные доктрины и не они составляли ту основу, на которой вырос современный капитализм. Как показал Макс Вебер, основой современного капиталистического развития стал городской средний класс.
Вот он знаменитый средний класс, который составляет основу западного общества. Со своим менталитетом.
У нас этого самого среднего класса нет и никогда не было. А Реформация родила этот средний класс на Западе, со своей этикой.

Вот и у нас сейчас небольшая группа богатых и обладающих властью индивидов стоит во главе страны. Может это и есть наше Возрождение, а наша Реформация ещё впереди.

17.06.2007 в 16:44

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Рифей:
Чугунка10 процетируй какие религиозные доктрины реформации сподвигли на развитие современного капитализма.

Это Лютер:
Так что человеческая воля подобно скотине между двумя всадниками. Сядет на неё бог, она хочет и идёт, как хочет бог; как сказано в псалмах: "Как скот был я пред Тобою. Но я всегда с тобою." Сядет на неё сатана, она хочет и идёт, как хочет сатана. Не в её силах выбрать, к какому всаднику бежать или какого искать, но они сами состязаются, кто возьмёт её и удержит.


17.06.2007 в 22:21

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
В советское время был такой анекдот. Американец критиковал советский строй, что в нём нет свободы слова. Я говорит американец могу выйти к Белому дому и критиковать американского президента. На что русский ему отвечает, что он тоже может спокойно выйти на Красную площадь и критиковать американского президента.
Вот так и некоторые посетители данного форума критикуют американского президента.
У нас были в органы местного скамоуправления. На должность главы баллотировались действующий глава и один из бывших руководителей нашего предприятия. В общем выбрали действующего главу, а бывшего руководителя прокатили. Да ещё с таким позором.
И главное как бывшие подчинённые критиковали своего бывшего руководителя. Какие гневные речи произносили.
Я долго думал почему так происходило, а потом понял. Здесь проявляется характерная черта русского человека он боится критиковать действующую власть. А вот когда человек перестанет находиться во власти, ну тогда то он получит от людей по полной программе.
Так вот и в нашем случае. Люди боялись критиковать действующего главу, это ведь чревато. А вот бывшего руководителя можно критиковать сколько угодно, благо к тому же действующий глава разрешил. Вот они ему и дали. А действующего критиковать нельзя, ни, ни.
Тоже самое происходит и на этом форуме. Возьмём Проходящего он действующую власть не критикует это чревато. А вот американцев чехвостит. Ведь американцев разрешено у нас критиковать, а собственную власть нельзя. Вот Проходящий как и в советское время тот гражданин из анекдота критикует американского президента.
Но ведь не американский президент ему хорошо жизнь мешает, а собственная власть.

22.06.2007 в 08:42

[Проходящий]

Критические
Сообщений: 17477
chugunka10 писал(а):
В советское время был такой анекдот. Американец критиковал советский строй, что в нём нет свободы слова. Я говорит американец могу выйти к Белому дому и критиковать американского президента. На что русский ему отвечает, что он тоже может спокойно выйти на Красную площадь и критиковать американского президента.
>Вот так и некоторые посетители данного форума критикуют американского президента.
Сразу видно что Вы недалекий человек с зауженными полями созерцания. Ну спросите у Папы, кто более меня критикует на данном форуме российский беспредел? Я думаю, он хоть и тронутый Западом, вроде Вас, но опровергать сего факта не станет.
У нас с ним, да и частично с Вами мало разногласий в отношении российской власти к своему народу.
У нас разные подходы к истории возникновения тех или иных проблем.
Он, как и Вы, цепляется за западную соломинку, я пишу о том,что не гоже стране с такой богатой историей и такими безграничными рессурсами, как сырьевыми, так и интелектуальными, жить по чужим лекалам.

22.06.2007 в 14:44
«После коммунистов я больше всего ненавижу антикоммунистов». Сергей Довлатов

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Американский фонд Giving USA подсчитал суммы средств, которые жители и бизнес различных стран тратят на благотворительность. Натурально, первое место в рейтинге милосердия фонд отдал США. В 2006 году ее граждане и корпорации пожертвовали на благотворительные цели рекордную сумму – $295,02 млрд. В сравнении с ВВП США пожертвования составили 1,7%. По этому показателю Америка также занимает первое место в мире. Следующая в списке Великобритания, чей уровень, впрочем, гораздо ниже – 0,73 % ВВП. Далее идет Франция с 0,14%, затем ЮАР, Сингапур, Турция и Германия.

Взносы в различные благотворительные фонды делают не только американские предприятия. Огромные суммы пожертвовали частные лица. С учетом всех переданных денег, в том числе по завещаниям, их доля составила более 83% всех сборов. Для сравнения, в 2005 году на частных лиц приходилось только 75%.
Большую роль в этом сыграл титан благотворительности, второй богач мира Уоррен Баффет, сообщивший в 2006 году, что передаст в Фонд Билла и Мелинды Гейтс $37 млрд в течение 20 лет.

В прошлом году он успел передать на благотворительность $1,9 млрд, что во многом определило рост показателей.

Но особенно примечательно, что средства на благие цели направляли порядка 65% американских семей, ежегодный доход которых не превышает $100 тыс., отмечает фонд. «Это говорит об американской культуре, которая не похожа ни на какую другую», – гордится Клэр Гаудиани, профессор Центра филантропии при Нью-Йоркском университете.

Сводной статистики по благотворительности в России нет, но, по оценке экспертов, в в 2006 году ее объем превысил $1,5 млрд. По данным Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), 93% крупных, 83% средних и 60% малых компаний вовлечены в благотворительную и социальную деятельность. Поднять отчисления до американских высот им мешает отсутствие стимулирования и сложности с законодательством. «В отношении коммерческой структуры, которая хочет дать денег на доброе дело, у нас не предусмотрены меры налогового стимулирования. Перечисленные на благотворительность средства не вычитаются из налогооблагаемой прибыли компании», – объясняет юрист ООО «Юридическое бюро «Григорьев и партнеры» Константин Афанасьев.
«Введенная в действие с 1 января 2001 года 2-я часть Налогового кодекса отменила те небольшие преференции для благотворителей, которые существовали до этого, – подтверждает первый вице-президент Союза благотворительных организаций России Евгений Водопьянов.


А у нас благотворительность на задворках.
Почему она у нас не стимулируется? А потому что наша элита жадная и не хочет ни с кем делиться.

25.06.2007 в 18:10

[Гордый Арел]

Чугунка10, сам то небось копейкой удавишься, капиталист несчастный.
А теперь почитай про простых людей, если забыл эту статью раннее опубликованную

Виолончель в подземном переходе
Кто способен лучше оценить уникальную музыку: русские или американцы?
Захар Артемьев
Опубликовано в Российской газете (Неделя) N4352 от 27 апреля 2007 г.

Ярослав Судзиловский выбрал место в подземном переходе в центре Москвы, под Новым Арбатом. С собой взял виолончель мастера Игидиуса Клётца 1624 года, созданную за 20 лет до рождения Антонио Страдивари. И стал играть.
Тысячи прохожих ежечасно минуют тоннель, спеша по своим рутинным делам и не оглядываясь на покрытые серым кафелем стены. Сердца их не трогают нищие, попрошайки-гитаристы, торговцы всяческим скарбом. Не стал исключением и скромно одетый мужчина со старинной виолончелью в руках, сидящий на табурете в переходе рядом с корзинкой с мелочью. Прохожие и не догадывались, что стали частью эксперимента, проводимого "Российской газетой".
- Это Сен-Санс, - рассказала корреспонденту "РГ" седая женщина в крупных очках. Глаза ее подозрительно блестели. - Я узнаю эту музыку даже во сне, потому что с ней у меня связаны переживания молодости. Какое прекрасное исполнение...
Пенсионерка Раиса Ковалева оказалась единственной, кто узнал произведение великого композитора "Лебедь". Большинство же прохожих проявляли мало интереса к еще одному мозолящему глаза попрошайке.
Имя этого "попрошайки" хорошо известно знатокам классической музыки. Российский виолончелист и композитор Ярослав Судзиловский решился на эксперимент, аналогичный проведенному недавно первой скрипкой США Джошуа Беллом в вашингтонском метро - тот отыграл на скрипке Страдивари перед ничего не подозревающими прохожими 45 минут.
Судзиловский играл в переходе под Новым Арбатом на уникальной виолончели. Играл в полную силу, старинный инструмент выдавал звуки неземной чистоты, так что прохожие постепенно стали прислушиваться. Кто останавливался на минуту-другую, кто ускорял шаг при виде корзинки. Неужели наши подкачают перед американцами?! Наконец - победа! Моложавый мужчина в строгом костюме остановился, задумчиво постоял минуть пять и... раскошелился. Корзинка пополнилась 500-рублевой банкнотой, а наше мнение о культурном уровне москвичей резко подскочило.
- Мне просто очень нравится, как это звучит, - признался любитель музыки, оказавшийся топ-менеджером крупной московской компании Евгений Смирнов. - Не могу поверить, чтобы здесь, под землей, могло звучать такое. В детстве я сам занимался музыкой, но, к сожалению, почти все позабыл. Не похоже, что этот музыкант стоит в переходе из нужды.
Прохожих прошло уже больше сотни. Судзиловский вкладывал в исполнение душу, и это не прошло незамеченным. В глазах многих просыпается позабытое выражение. Какой-то парень, несущий в охапке несколько банок пива, кладет парочку в корзину и, отмахнувшись от вопросов замаскированного корреспондента, спешит к выходу. Две молодые модно одетые "а-ля Собчак" девушки с хохотом проносятся мимо музыканта, чуть не свалив корзинку с выручкой. Завистливо косится гитарист, стоящий дальше по переходу: у него отбирают хлеб. Но агрессии не проявляет, наоборот, дает ценный совет: пожертвования удобнее ловить открытым футляром, он большой и деньги разлетаться не будут. Судзиловский благодарит опытного коллегу, но следовать совету не спешит: один футляр уникальной виолончели дороже, чем двадцать гитар уличных исполнителей.
- Для меня это оказалось познавательным и слегка шокирующим опытом, - признался позже Ярослав. - И в консерватории, и в различных, даже самых именитых музыкальных коллективах я не раз слышал рассказы музыкантов о том, как они выходили на улицы всерьез, от нужды. Но сам с этим не сталкивался. И сегодня у нас хватает талантливых исполнителей, обладающих значительно лучшей подготовкой, чем иностранцы. Ну что такое консерватория штата Индиана по сравнению с московской?! Уровень школы классической музыки в России один из самых высоких в мире. С оплатой, однако, дело обстоит весьма прискорбно. То, что Джошуа Белл сделал шутки ради, у нас делают всерьез.
Американский скрипач за 45 минут игры на скрипке Страдивари в подземке Вашингтона заработал 32 доллара с мелочью. Судзиловский за час выступления перед прохожими получил 1200 рублей, что составляет почти 45 долларов.
За время выступления Белла в вашингтонской подземке мимо него прошли 1097 пассажиров. Из них лишь 27 человек бросили ему денег. Два с половиной процента отзывчивости. Мимо играющего в переходе под Новым Арбатом Судзиловского прошли около 300 человек. Раскошелились, пусть и мелкой монетой, и добрым словом, и банками с пивом, и даже просто улыбкой и вниманием - почти сто. Треть прошедших. Москвичи оказались куда отзывчивее своих собратьев по разуму из Вашингтона.
Досье "РГ"
Ярослав Судзиловский - виолончелист и композитор. Родился в Москве, окончил консерваторию по классу виолончель и по классу композиторское дело. Один из самых ярких молодых композиторов России, кандидат в члены Союза композиторов. Лауреат музыкальных конкурсов Франции и Польши, композиторского конкурса им. Шостаковича, биеннале современного искусства в Вене и других престижных конкурсов. Участник ряда фестивалей искусств по всему миру, в т.ч. Московского международного кинофестиваля, фестиваля современного искусства "Тесно" и др. Его произведения использовались в современных отечественных фильмах и театральных постановках, часто звучат на волнах московских и зарубежных радиостанций.

http://rg.ru/2007/04/27/muzika.html

25.06.2007 в 19:43

[Chugunka10]

либерал
Сообщений: 2189
Ну это не показательный пример.
Показательный пример привёл я.
Помню такой эксперимент проводили, проверка на благотворительность. В "Известиях" опубликовали просьбу, помочь одной больнице, там не особо чего такого просили. Обращались именно к предпринимателям. ТВ специально приехало к этой больнице, снимать кто придёт. Напрасно приезжало, никто не пришёл снимать некого было.
Вот так то.
А Вы про виончелиста.

25.06.2007 в 19:54

[Гордый Арел]

Вот Чугуныч я решил спецом для тебя опубликовать мнение бритосов о русских и России. Слова о медведях и фсб я опустил, чтобы привести мнение англичан о простых русских людях.

В рамках проекта BBCRussian.com "Лондонград" мы попросили читателей англоязычного сайта Всемирной службы Би-би-си рассказать нам, что они думают о русских и о России.
В Британии, по некоторым оценкам, живут несколько сотен тысяч выходцев из России. Мы попросили участников англоязычного форума рассказать нам о своих русских друзьях и о развенчанных мифах о России.
Ниже вы можете прочитать перевод комментариев, пришедших в адрес Би-би-си.

У меня на работе несколько русских коллег. Они не боятся сказать, что думают, в отличие от многих из нас. Наверное, среда, где они выросли, лучше приспособила их к офисному этикету - как себя вести, когда тебя обижают коллеги, как строить отношения с боссом и т.д. Очень интересно, насколько они друг от друга отличаются - ностальгирующие националисты, ярые сторонники свободного рынка и очень набожные прихожане Русской православной церкви.
Джон, Манчестер

У меня около 10 часов уроков вместе с моим русским другом. Он считает, что англичане менее умные/образованные, чем русские. Он очень много играет в шахматы. Его любимые предметы - точные и естественные науки. Он поддерживает президента Путина, гордится тем, что родился в СССР, и могущественным прошлым своей страны. Во многом он отвечает моим представлениям о типичном русском. При этом я не думаю, что он шпион. (!)
Уилл Кричлоу, Гилдфорд, Великобритания

Обожаю русских! Они всегда выручат - не раз помогали, когда у меня спускалась шина. И водопровод мне дома починили.
Джеймс Тидман, Босвегас

Русские очень дружелюбные, а их женщины сто очков форы дадут нашим.
Ричард Барнетт, Великобритания

Моему русскому приятелю 18 лет. Он работает - сейчас у него есть год между окончанием школы и университетом. Почти всю зарплату он отдает матери, потому что его семья не очень обеспеченная. Не могу себе представить, чтобы большинство британских ребят так поступали. Мой приятель один из самых замечательных людей в этом мире - вежливый, дружелюбный, открытый. Сразу видно, что он иностранец, потому что он не так искушен улицей, как большинство британских 18-летних парней. Мой русский друг заставляет меня краснеть за саму себя и за мою страну!
Эмили, Лидс

Я учусь с русским парнем по имени Алекс. Он очень вежливый, умный и тактичный... У него отличное чувство юмора, и он очень гордится тем, что он русский, как и его русские друзья, которые, мне кажется, обладают теми же качествами.
Джейсон Оукс, Лондон, Великобритания

У нас десятки русских студентов и разница между нашими двумя странами - огромная. Британия очень отстает от России в плане моральных ценностей.
Без подписи !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Русские женщины относятся к своим мужьям с большим уважением и всегда верны им. Их культура учит их, что брак - это на всю жизнь, и они всем сердцем и душой отдаются ему. Нет в них этого презрения к мужчинам, нет у них такого отношения: "Я буду делать то, что хочу, и если тебе это не нравится, тем хуже для тебя". Они не смотрят на своих мужей как на вещь, от которой можно избавиться, когда она тебе надоест, а взамен получить деньги. У нескольких моих друзей англичан русские девушки и они безумно счастливы с ними. Я тоже хочу русскую подругу.
Тим Х, Великобритания


26.06.2007 в 01:15

[Сердючкин]

Чугуныч, тоже для тебя. Особенно обрати внимание на описание америки. Это чтобы мир розовым не казался

Главный редактор журнала The eXile Марк ЭЙМС: Россию не любят извращенцы и неудачники
..................

Получается?
- Не знаю. Мы над этой темой просто стебемся. На сценарий меня вдохновила встреча в США с одним известным дельцом из американского кинобизнеса. Я ему предложил прилететь со своими коллегами погостить в Москву.
«Да ты что! - испугался он. - Нас же всех расстреляют!»
Я ему пытался объяснить, что количество убийств в Москве гораздо ниже, чем в обычном американском городе. У вас, например, вполне нормально, если девушка в 3 часа утра ловит машину. В Америке об этом даже подумать страшно! Там на такое не решатся ни за что! В Москве можно вечером спокойно гулять по городу. Да, есть риск нарваться на преступника, но если вы так же прогуляетесь в США, шансов, что вас ограбят, намного больше.
Тогда я придумал телерозыгрыш. Позвонил в американское охранное агентство и от имени помощника известного американского актера Дэвида Швиммера из сериала «Друзья» попросил о помощи. Дескать, актер собирается приехать в Москву, но очень ее боится. (Том Круз, как известно, вообще отказался к вам ехать.) В общем, развели мы это агентство по-настоящему. Нам всерьез предложили двух вооруженных охранников, бронежилеты и, что меня особо поразило, бойцовских собак, с которыми мы со Швиммером будем гулять по Москве.
Еще мы опросили жителей города Мелиаполиса - что они возьмут с собой при поездке в Россию? Подавляющее большинство ответило: нож, пистолет и бронежилет...
Они не хотят менять уже сложившийся образ. Учтите, что наша пресса очень отличается от вашей. На Западе люди верят, что их пресса абсолютно прозрачна и объективна. И она (а следовательно, и все общество) знает правду в последней инстанции...
Я выступал в Колумбийском университете и просто высказал свое недоумение, как однобоко осещает западная пресса войну в Ираке и конфликт в Косово. Так они смотрели на меня, как на сумасшедшего! И больше не давали мне слова.
В России, к счастью, все не так! Здесь люди не доверяют ни прессе, ни власти. Все прекрасно понимают, что на точку зрения журналиста или чиновника влияет много факторов - деньги, карьера, страх... И поэтому русские верят только себе. В этом сила русских. Иногда я думаю, что, если американцев лишить веры в то, что они знают правду, Америка рухнет! Потому что убежденность простого американца не уступает фанатизму какого-нибудь мусульманского террориста.
- То есть вредные американцы просто не хотят видеть, что Россия такая прекрасная страна...
- Прекрасная? (Смеется.) Да, в России ужасные милиционеры, которые очень любят взятки. Да, на улицах много грязи, много грубости, много пьяниц и нищих... Но русские сами себя критикуют за это. И самокритика вошла в их привычку. Даже заметил, что я сам стал больше обращать внимания не на то, что в России хорошо, а на то, что плохо. Однажды подумал, что не могу написать в западной прессе всей правды о Чечне, например, что жизнь там налаживается. Это разрушит мой профессиональный имидж, создаст проблемы. Хотя, если честно, мне по хрену...
Проблемы? На цензуру намекаете?
- Нет там никакой цензуры. Там страшнее дела...... Редактор не боится Буша, на него не нажимает государство. На улице полицейские не спросят у него документы (в отличие от московских не имеют права). Но при этом в каждом американце больше страха, чем у русского. Американец намного осторожнее вас.

(Чугунка10, читай здесь внимательно)
Почему?
Хороший вопрос... Это трудно объяснить. Может, потому, что наша страна очень религиозна. По статистике, 37 миллионов американцев - «евангелисты». А по сути сектанты, убежденные, что конец света близок. (Среди них, кстати, Джордж Буш и Кондолиза Райс.) Вы даже не представляете, как они боятся сделать что-то не так и попасть прямиком в ад! Мой друг Боб, поработав юристом в Москве, не хотел возвращаться в Штаты. Он мне звонил и рассказывал, что «после работы с русскими я другой человек!». Он научился нормально общаться с людьми. Но главное, по его словам, он научился у русских бесстрашию!
Ну это он перегнул.

Я ему так же сказал. Но потом я понял, что он имеет в виду. Вы боитесь преступников, милицию, ГАИ. Но у американцев страх еще страшнее. Мы каждую секунду подсознательно боимся сделать ошибку. Мы боимся, что, дав слабину, мы разрушим всю свою карьеру. Боб отделался от этого и теперь счастлив. Чувство страха сильно отравляет жизнь, поверьте!

!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Ва ши девушки - жестокие
.........................
(Усмехается.) Да, девушки здесь красивее, чем в Штатах. Они там толстож...ые. И если американская девушка решит сделать минет, перед этим она обязательно даст знать - это ее независимое решение. И минет превращается в какой-то политический акт... Ваши девушки нежнее, женственнее... И когда ты это понимаешь и расслабляешься, тебе... конец.
- Марк, по-моему, у вас что-то личное...
- Вы правы! (Смеется.) Русские девушки могут быть жестокими. Особенно если ты принимаешь все за чистую монету. Отношения с ними всегда драматичные. Я от этого страдаю, но после русских не представляю себе жизни с американкой. Наверное, придется пить по десятку таблеток виагры каждый день

.......................

А вам где легче - в Америке или в России?
- Здесь. Я мог бы вернуться в Штаты. Но не хочу. Я сюда приехал не ради денег, как одни. Не ради секса, как другие. Я приехал сюда жить. А жизнь здесь интересная.
Возможно, это странно звучит, но в России больше свободы. Наверное, потому, что русские в душе анархисты. И хотя это не всегда хорошо и не всегда красиво - мне это подходит.
Хотя, когда я в последний раз приезжал в родную Калифорнию к маме, она грустно сказала: «Сынок, ты становишься похож на русского - ты мало улыбаешься, ты стал жестким, и глаза твои стали очень грустными».
И недавно, глядя в зеркало, я поймал себя на мысли: а мама-то права...

Весь текст http://www.kp.ru/daily/23810/60074/

26.06.2007 в 10:09

[Проходящий]

Критические
Сообщений: 17477
chugunka10 писал(а):
>
Я себе не противоречу. Это как понимать индивидуализм. Сильный должен помогать слабому. В Америке помогают. А у нас наоброт слабого притесняют.
>
>Вот вам обьяснение почему наша элита натравляет наш народ на Америку. Американская элита делится со своим народом, а наша не хочет, вот поэтому она и не любит американцев.
>
>А Вы Рифей, как и Проходящий и остальные выполняете этот социальный заказ, себе во вред.
>

Согласно американской методике 12.7% населения США живет в бедности. По результатам отчета Американского бюро по переписи населения, в 2004 году 37 млн. жителей страны жило за официальной чертой бедности. Это на 1.1 млн. человек больше, чем в предыдущем году. Более благополучные среднестатистические американцы пребывают в неведении относительно реального числа бедных в их собственной стране. Согласно опросу одной из католических некоммерческих организаций, Catholic Campaign for Human Development, большинство американцев думают, что только от 1 до 5 млн. их соотечественников живут в бедности.
В 2004 году семья из двух человек, чей ежегодный доход до вычета налогов составлял $12649, считалась бедной. Для семьи с двумя родителями и двумя детьми эта цифра составляла $19157, для одного взрослого человека - $9645, а для пожилых людей старше 65-ти лет, проживающих в одиночестве, - $9060. Для сравнения, средний заработок по стране составлял $44389 на домашнее хозяйство. Это означает, что половина американских домохозяйств имела доход меньше этой суммы, тогда как другая половина зарабатывала больше. Географически беднее всего жилось на юге США, а богаче всего - на северо-востоке и западе.
Белых бедняков меньше, чем неимущих представителей национальных и этнических меньшинств. В населении США доля белых составляет 67.1%, тогда как на белых, живущих в бедности, приходится меньше половины всех бедняков - 45.6%. Больше всего бедных среди черных американцев - 24.7%. Далее следуют выходцы из латиноамериканских стран - 21.9%, и американцы азиатского происхождения - 9.8%. Примечательно, что только среди азиатов процент бедных на протяжении 2004 года сократился на 2%. Для остальных расовых групп этот показатель либо увеличился (для белых) или остался неизменным (для черных и латиноамериканцев).
Самым неблагополучным городом США, в котором число бедных за 2004 г. увеличилось с 19-ти до 20.3% оказался Нью-Йорк. Дети остаются самой уязвимой категорией населения, которая больше всего рискует попасть в разряд бедных. В возрастном отношении, показатель бедности среди детей до 18 лет выше, чем для всех других возрастных групп. Дети составляют 25.2% населения США, однако 35.2% всех американских детей рождаются и растут в бедности. Известная группа по защите интересов детей Children's Defense Fund подсчитала, что для каждого года, в течение которого 14.5 млн. детей продолжают жить в бедности, их будущий вклад в экономику страны в течение всей жизни будет уменьшаться на $130 млрд.: бедные дети становятся менее образованными и продуктивными работниками.
Показатели бедности в стране отчетливо демонстрируют, что женщины в большей степени страдают от бедности, чем мужчины. В 2004 году в США насчитывалось 14.3 млн. бедных женщин, тогда как бедными были только 9.7 млн. мужчин. Независимая организация по защите прав женщин Legal Momentum подсчитала, что вероятность оказаться в бедности для женщин Америки на 37% выше, чем для мужчин. Для женщин в возрасте старше 65 лет эта вероятность составляет 70%. В 2004 году каждая восьмая американка была бедной. Среди мужчин каждый одиннадцатый американец жил в бедности.
Несмотря на все лишения, бедного американца едва ли можно сравнить с бедным белорусом, тем более индийцем или китайцем. Бедные гораздо чаще богатых страдают ожирением. СШа стало первой страной мира, где получающие госпомощь бедные должны бороться не с голодом, а с аппетитом. Да, цены на многие товары и услуги в США выше, чем в бедных странах, но другие товары гораздо дешевле, чем, скажем, в Беларуси.
Недавнее исследование, проведенное Институтом экономической политики, показало, что бедность в Америке, как и в любой другой точке земного шара, связана с реальными лишениями. Было установлено, например, что 30% бедных американцев каждый год подвергаются выселению из своих домов и квартир, отключению электричества, газа, телефонной связи или тепла. До 40% бедных семей вынуждены отказываться от жизни в отдельном помещении из-за нехватки средств. Они живут у родственников. Если с такими жесткими критериями подходить к белорусским бедным, но у нас в стране в эту неблагополучную группы попало бы около 80% населения.
Начиная с 2000 года, бедность в США не уменьшается, а растет. Это особенно тревожит экспертов, поскольку на фоне выздоравливающей после рецессии экономики число бедных должно было бы пойти на убыль. Однако в реальности, несмотря на два года (2003 и 2004) экономического роста, которые принесли трудоспособной Америке 2.2 млн. новых рабочих мест, положительного влияния на уменьшение бедности в стране не наблюдалось. По результатам анализа Центра бюджетных и политических приоритетов во время всех предыдущих рецессий, за исключением спада экономики в конце 1990-х, на третий год после начала рецессии уровень бедности в стране был выше или на том же уровне, что и в год начала рецессии. Однако в 2004 году бедных в Америке было больше, чем в 2001 году, когда началась последняя рецессия.
В связи с этим многие экономисты и политики опасаются, что политика Белого дома, вынужденного урезать федеральный бюджет из-за накопившегося в последние годы дефицита, приведет к сокращению многих программ социальной поддержки. К ним относятся денежное пособие на питание, государственная медицинская страховка, пособие для женщин с маленькими детьми и младенцами, а также бесплатные школьные завтраки, обеды для детей из бедных семей и программы для пожилых людей и инвалидов. Но это весьма пессимистический сценарий. У правительства США есть что сокращать, особенно если начать с Пентагона и одно из самых неудачных госпрограмм борьбы с наркотиками.


27.06.2007 в 13:26
«После коммунистов я больше всего ненавижу антикоммунистов». Сергей Довлатов

[Chugunka10]

либерал
Сообщений: 2189
Чувствуете ли Вы ответственность за то, что происходит в...
Очень большую + довольно большую Совершенно никакой + малую Затруднились ответить
В стране 11 82 7
Вашем городе, районе 12 82 7
На работе 28 60 12
В вашем микрорайоне, на вашей улице 20 74 6
У вас в семье 88 9 3

Вот главные умонастроения россиян. Они не чувствуют практически никакой отвественности за то что происходит в стране.
Вот откуда корни наших бед.

http://www.polit.ru/research/2007/06...honikidze.html

27.06.2007 в 20:28

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Ну ещё мнение. А. Янов.

Признаться, вразумительных ответов на эти элементарные вопросы я так и не получил. Если не считать, конечно, темпераментных тирад профессора В.Г. Сироткина (и его многочисленных единомышленников). Два обстоятельства, полагают они, закрывали (и закрывают) России путь в Европу – климат и расстояния. Прежде всего, “приполярный характер климата: на обогрев жилищ и обогрев тела (еда, одежда, обувь) мы тратим гораздо больше, чем европеец. У того русской зимы нет, зато на 80% территории Франции и 50% Германии растет виноград. Добавим к этому, что 70% территории России – это вариант ‘Аляски’, [где] пахотные культивированные земли занимают всего 13-15% (в Голландии, например, культивированных земель, даже если на них растут тюльпаны, --95%)”. Та же история с расстояниями: “второе базовое отличие от Европы – то, что там 10 км, в Европейской России – 100, а в Сибири и все 300”. (3) Иначе говоря, география - это судьба.
Все вроде бы верно. Опущена лишь малость. Россия в дополнение ко всему сказанному еще и богатейшая страна планеты. И черноземы у неё сказочные, и пшеница лучшая в мире, и лесов больше, чем у Бразилии, Индии и Китая вместе взятых, и недра – от нефти и газа до золота и алмазов – несказанно богаты. Сравнить ли её с Японией, недра которой вообще пусты? Или с Израилем, где при вековом господстве арабов были одни солончаки да пустыни? Но ведь ни Японии, ни Израилю не помешала неблагодарная география обзавестись гарантиями от произвола власти. При всех климатических и прочих отличиях от Европы умудрились они как-то стать в известном смысле Европой. Так может, не в винограде и не в тюльпанах здесь дело?
И вообще, популярный миф, будто холодный климат мешает России конкурировать на равных с соперницами, к которым география благосклонна, относится скорее к доиндустриальной эре, ко временам Монтескье. В современном мире северные страны более чем конкурентоспособны. Сравните, допустим, утонувшую в снегах Норвегию (ВВП на душу населения 37, 200 долларов) с солнечной Аргентиной (7, 170). И даже ледяная Исландия (27, 410) намного перегнала жаркий Ливан (4,700). А сравнивать, скажем, холодную Швецию (23,750) с горячей Малайзией (3,890) и вовсе не имеет смысла.

01.07.2007 в 13:08

[Гордый Арел]

Чугунка10, "ты, наверное, специально подбираешь такие примеры, которые потверждают мое мнение". Ты опять за старое.

Говорил про Исландию, мол, богатая. Конечно, первое место по рыбной ловле (62% экспорта!!!), второе место по доходности - туризм, ну еще с\х экспорт (овец аж в два раза боля жителей), пр-ски бесплатная геотермальная энергия. И 300 тысяч жителей!!!!!!!!!!!!
Офигенное производство! Продажа ресурсов и дележ на кучку народа. Вот и все чудо.

Норвегия входит в тройку мировых поставщиков нефти, экспорт которой СОСТАВЛЯЕТ 50%!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Опять делим на кучку народа, которого в 30 раз меньше жителей нашей страны. И опять все также банально, как и с Исландией.

Что за бред про почвы, про пшеницу. Зачем я приводил Л.В.Милова, чтобы опять повторяться? (кстати, Чугунка, коли ты питаешь особую любовь к лауреатам сообщаю, что Милов - лауреат госпремии за свое исследование). Ладно, для плохопонимающих повторяю:

Далее, как свидетельствуют результаты исследования Л.В. Милова и дру*гих отечественных ученых, на всей территории, составляющей историческое ядро русского государства, были малоплодородные почвы, большинство - суглинки, тяжелые в обработке, отчасти иловатые грунты, перемежающиеся с су*песями. Встречаются и песчаные почвы [42].

Об этом же свидетельствует и исследование Р. Пайпса. «Беда русского зем*леделия была не в том, что оно не могло прокормить хлебороба, а в том, что было оно никак не в состоянии произвести порядочных излишков. Разрыв в производительности труда между Западной Европой и Россией увеличивался с каждым столетием. К концу XIX века, когда каждая хорошая германская ферма регулярно собирала более тонны зерновых с одного акра земли, русские хозяй*ства едва-едва добивались шестисот фунтов. В конце XIX века один акр пше*ницы в России приносил лишь одну седьмую английского урожая и менее по*ловины французского, прусского или австрийского. Производительность рос*сийского сельского хозяйства /.../ была самой низкой в Европе».
Этот фактор, безусловно, находится в тесной связи с низким плодородием почв. Однако, как отмечает Л.В. Милов, во многих странах Запада тоже были плохие почвы. Так в чем же проблема, неужели в пресловутой лени российско*го крестьянина?

Р. Пайпс указывает, что «важнейшим следствием местоположения Роса является чрезвычайная краткость периода, пригодного для сева и уборки у\ жая. В тайге, вокруг Новгорода и Петербурга он длится всего четыре месяца году (с середины мая до середины сентября)... В степи он продолжается пол! да. Остальная часть русского года совсем не хороша для сельскохозяйстве! ных работ, потому что земля делается, тверда как камень, и окутывается тчм стым снежным покровом. В Западной же Европе, для сравнения, этот перш длится восемь-девять месяцев. Иными словами, у западноевропейского крес*тьянина на 50-100% больше времени на полевые работы, чем у русского» (вы*делено Г.Х.) [44]. Это обстоятельство было известно российским агронома! еще несколько столетий назад. Л.В. Милов приводит высказывание агроном* XVIII века И.И. Комова: «У нас... лето бывает короткое... Во многих стран* Европы, например в Англии, под ярь и зимою пахать могут, а озимь - в октябре, в ноябре сеять ... Поэтому у нас ... с работою спешить должно» [45].
Таким образом, основная причина низкой урожайности и отсталости зем*леделия в России заключается в необычайно коротком периоде земледельчес*ких работ. Крестьянин от посева до жатвы включительно имел примерно 100 рабочих дней. «Практически это означало для русского крестьянина неизбеж*ность труда буквально без сна и отдыха, труда днем и ночью, с использованием всех резервов семьи (труда детей и стариков, на мужских работах - женщин и т.д.)». В то время как в странах Западной Европы «сезон работ был гораздо дольше, и перерыв в полевых работах был в некоторых странах на удивление коротким (декабрь - январь). Конечно, это обеспечивало благоприятный, раз*меренный ритм труда. Да и пашня могла обрабатываться гораздо тщательнее (в 4-6 раз)»[46].

03.07.2007 в 01:01

[Гордый Арел]

Ну што, Чугуныч, как пшеничка в Сверчково-сити, с человеческий рост, небось? Ха! Либералы пошли в поле, вот это картина! Что-то не сильно верится.

Вот материальчик, помню пытался его засунуть на форум, а он не лез. Так и не помню чем дело кончилось. Но материальчик интересный, не для Чугунок, конечно, для которого нажива превыше всего, а для всех остальных.

Итак, теневая сторона Возрождения или сказ о том, почему свобода может вызывать крайне опасные симптомы болезни индивидуализма.

Совершенно справедливо А.Ф. Лосев полагает, что деятели Возрождения, на первый взгляд, существенно отличающиеся от представителей мира капитала - крупных частных собственников-предпринимателей, эксплуатирующих чужой труд, были их прямыми предшественниками. Знаменитый филоософ дает подробное изображение многих обратных сторон этой эпохи: «Всякого^И разгул страстей, своеволия и распущенности достигает в возрожденческой Ит* лии невероятных размеров. Священнослужители содержат мясные лавки, к.та-ки игорные и публичные дома.... Монахини читают «Декамерон» и предш^Н оргиям, а в грязных стоках находят детские скелеты как последствия этих оргий. Тогдашние писатели сравнивают монастыри то с разбойничьими вертепами, го с непотребными домами... В церквах пьянствуют и пируют, перед чудотворными иконами развешаны по обету изображения половых органов, исцеленных этими иконами.... Папа Александр IV и его сын Цезарь Борджиа собирают на свои ноч*ные оргии до 50 куртизанов. В Ферраре герцог Альфонс среди бела дня голым прогуливается по улицам. В Милане герцог Галеаццо Сфорца услаждает себя за столом сценами содомии. В Италии той эпохи нет никакой разницы между чест*ными женщинами и куртизанками, законными и незаконными детьми...Многие кардиналы поддерживали отношения со знаменитой куртизанкой Империи, ко*торую Рафаэль изобразил на Парнасе в Ватикане...

Считалось вполне обычным, что папы, кардиналы и высшее духовенство принимали участие в охоте и маскарадах. Широкое распространение получает пор...афическая литература и живопись. Такая непристойная книга, как «Гер-мафродит» Панормнты была с восторгом принята всеми гуманистами...В Ва*тикане при Льве X ставят непристойные комедии Чиско, Ариосто и кардинала Биббиены, декорации к некоторым из них писались Рафаэлем; при представле*нии папа стоял в дверях и гости подходили к нему под благословение...
Необходимо также отметить, что все эти папы и кардиналы обычно были вполне образованными и светскими людьми, страстными любителями антич- ■ ности и ее памятников, покровителями гуманизм, наук и искусств.

В Риме в 1490 г. насчитывалось 6800 проституток, а в Венеции в 1509 I их было 11 тысяч...Публичных женщин ежегодно привозили из Германии...

Внутренние раздоры и борьба партий в различных итальянских городах, не прекращавшаяся всю эпоху Возрождения, выдвигала сильных личностей, ко*торые ...отличались беспощадной жестокостью и какой-то неистовой яростью. Вся история Флоренции ХШ-Х1У вв. заполнена этой дикой и беспощадной борьбой. Казни, убийства, изгнания, погромы, пытки, заговоры, поджоги, гра*бежи непрерывно следуют друг за другом... Тоже самое мы видим в Милане, Генуе, Парме, Лукке, Сиене, Болонье, Риме...
Уже в XIII в. в Италии появились кондотьеры, предводители наемных отря*дов, за деньги служившие тем или иным городам. Эти наемные шайки вмеши*вались в междоусобные раздоры и отличались особой наглостью и зверской жестокостью...

Многие такие кондотьеры захватывают себе города и становятся родона* а; чальниками итальянских династий... Один из них Бернарбо Висконти в коц^Н XIII в. выстроил особый дворец, в котором в роскоши жило 500 громаднН псов, и кроме того несколько сот псов было роздано на содержание жителям Милана...В случае смерти собаки гражданина, на содержании которого она находилась, отправляли на эшафот. Подати взыскивались в огромном количе*стве и беспощадно. Этот самый Бернарбо объявил себя в своих владениях па-поЙ и конфисковал земли духовных лиц...

Когда в мае 1409 г. во время военных действий народ в Милане встретил [Срцога Дж. Мариа криками: «Мира! Мира!», герцог выпустил наемников, >. еявших город трупами. У него были собаки, разрывавшие людей на части... Неаполитанский король Ферранте( 1458-1494), неутомимый работник, ум*ный и умелый политик, внушал ужас всем своим современникам. Он сажал своих врагов в клетки, издевался над ними, откармливал их, а затем отрубал им головы н приказывал засаливать их тела. Он одевал мумии в самые доро*гие наряды, рассаживал их вдоль стен погреба, устраивая у себя во дворце целую галерею, которую посещал в добрые минуты....Этот Ферранте отрав*лял в венецианских церквах чаши со святой водой..., предательски убивал прям за своим столом доверившихся ему людей и насильно овладевал жен*щинами....Когда в XVI в. Медичи восстанавливали свое господство во Фло*ренции, вся их дальнейшая история ознаменовывается убийствами, загово*рами и зверствами...

В истории Франции известна своими бесчисленными преступлениями зло-нещая отравительница Екатерина Медичи...
На все века своими преступлениями семейство Борджиа, глава которого, папа Александр VI (1492-1503), соединял честолюбие, корыстолюбие и раз-нращенность с блестящими дарованиями и энергией...Ни один кардинал не был назначен при нем, не заплатив большую сумму....

Но уж совсем абсолютным и каким-то сатанинским злодеем был сын папы Цезарь, который в 1497 г. убивает своего брата герцога Гандиа, после того как они поужинали в доме своей матери. Вскоре он отравляет своего двоюродного брата кардинала Джованни Борджиа... Этот самый Цезарь Борджиа был для Макиавелли образцом идеального государя, он восхищался его политической логикой, последовательностью и энергией, беспощадностью и самообладани*ем, умением молчать и железной волей...»

Еще одного злодея А.Ф.Лосев характеризует как «сатанински преступного и как-то зверино-самодовлеюще преданного своим преступлениям. С. Малате-ста (1432-1467), тиран Римини, уже в 13 лет водил войско и обнаруживал как большие военные дарования, так и невероятно жестокую, дикую и сладостра*стную натуру... Он был в такой степени невоздержан в разврате, что насило*вал своих дочерей, пытался изнасиловать сына, зятя... Одну из своих жен он убил кинжалом, вторую отравил... Дочь, изнасилованная им, забеременела от него. Отлученный от церкви, приговоренный в Риме к смерти... он придавал этому очень мало значения. Он издевался над церковью и духовенством, со*всем не верил в будущую жизнь и мучил священников...

При всем том этот Малатеста был большим любителем и знатоком наук, искусств и вообще гуманистической образованности. В его замке собирались филологи ...и вели в его присутствии... свои ученые диспуты...

Не нужно, однако, думать, что весь указанный разгул страстей и преступлений не коснулся самих гуманистов и деятелей Возрождения. Нет, он коснуя ся многих известных и даже главнейших деятелей Ренессанса...

Совершенно невероятной вспыльчивостью, наивным самообожанием и ди-ким, необузданным честолюбием отличался и знаменитый скульптор Бенве-нуто Челлини. Он убивал своих соперников и обидчиков, колотил любовниц, рушил и громил все вокруг себя...Он лишен и тени нравственного чувства, не отличает добра от зла и даже хвалится преступлениями, которых не совершал... Гуманисты постоянно соперничали и боролись друг с другом, их полемика пересыпана невероятными оскорблениями и обвинениями... причины этих стол-кновений обычно ничтожны - это взаимные ущемления тщеславия...

Наконец, к области обратной стороны титанизма нужно, несомненно, отне*сти также и учреждение инквизиции. Относительно инквизиции у исюриков часто слабеет память, и они ее связывают обязательно только со средними ве*ками. На самом же деле преследование еретиков с самого начала христианства носило весьма мягкий характер...Собственно говоря, только в 1233 г. папа Гри*горий IX посылает в южную Францию таких комиссаров, которым предостав*лялась власть самостоятельно расследовать деятельность еретиков, конфиско*вывать их имущество, а их самих сжигать. Официально инквизиция была уч*реждена в Испании только в 1480 г., а в Италии в виде специального учрежде*ния - в 1542 г. В Германии же вообще никакой инквизиции не было до рефор*мации, если не считать сожжения ведьм...

Таким образом, ославленная на все века инквизиция была детищем Ренес*санса. Но конечно, это обстоятельство нисколько не может служить оправдани*ем самого ее факта. Секретность расследования дел еретиков..., беспощадное отношение к подсудимым, конфискация имущества..., пытки и жесточайшие на*казания вплоть до сожжения на костре, ...фантастические преувеличения совер*шенных преступлений, ...все это раз навсегда заклеймило инквизиционные суды эпохи Ренессанса, перед которыми церковные кары средневековья производят наивное впечатление», - писал А.Ф. Лосев [19].

03.07.2007 в 17:00

[Centurion]

Монархист

Сообщений: 103
Последняя модификация :2007-03-07 17:31 Внес изменения: Imperia
Чугунка а как ты смотришь на то, что за 1815-1861гг. число фабрик и заводов России увеличилось в три с половиной раза, а число рабочих - в три раза. За 1860-1880 годы продукция промышленности увеличилась в 2,5 раза. За 1885-1913 годы промышленная продукция
России выросла в 5 раз, превысив темпы промышленного роста наиболее развитых стран мира, заметно повысилось качество продукции, снижались цены на промышленные товары. (1 Туган-Барановский М.И. Русская фабрика в прошлом и настоящем.М., 1922.С. 64., Струмилин С.Г. Очерки экономической истории России.М., 1960.С. 489, 495.) Политика защиты отечественного рынка от конкуренции западных

стран сыграла большую роль в становлении русской промышленности в конце XIX - начале XX века. Ограничивая допуск в Россию ряда зарубежных товаров, русское правительство посредством ряда мер стимулировало внутреннее производство. Аналогичной политики в то время придерживались США и Германия. Кстати говоря, таможенные барьеры в США были значительно выше, чем в России, хотя в нашей стране они охватывали более широкий ассортимент товаров. Одновременно с таможенным протекционизмом Русское государство осуществляет ряд целенаправленных мер на стимулирование развития промышленности - освобождение от налогов, предоставление кре-
дитов и различных льгот, организация промышленных выставок и му-
зеев. Промышленные выставки учреждаются через каждые четыре года на пятый попеременно в Петербурге, Москве и Варшаве.
В конце XIX - начале XX века осуществлялось коренное техничес-
кое перевооружение промышленности. Доля производственного накопления составляла 15-20% национального дохода, что было выше, чем в США. (Вайнштейн А.Л. Народное богатство и народнохозяйственное накопление предреволюционной России.М., 1960.С. 8.)
Только за 1885-1910 годы крупные акционерные предприятия уве-
личили свои фонды в 11,1 раза, хотя мелкие передние предприятия
росли значительно медленнее. Средний рост производственных фондов составлял за 1885-1913 годы 596%, или 7,2% в год, т.е. выше, чем в США за тот же период (Струмилин С.Г. Избранные произведения.М., 1963.Т. I.С. 382.)
Механизация производства проходила ускоренными темпами. Если в
1860 году было внедрено машин на 16,5 млн. руб., то в 1870 году уже на 65 млн. руб., а в 1913 году - на 340 млн. руб. Если в 1860 году в про
изводстве работало механического оборудования на 100 млн. руб., в 1870 году - на 350 млн. руб., то в 1913 году - почти на 2 млрд. руб., т.е.
ежегодно обновлялось около пятой части технического парка машин.
Как видишь быстрый рост экономики был за долго до Столыпина и протестантская трудовая этика была никчему.

Источник: О.Платонов - История русского народа в XX веке. Т.1 (гл.38)

03.07.2007 в 17:30
Настолько ты русский, насколько ты православный. Ф.М. Достоевский

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Centurion писал(а):
Чугунка10 а как ты смотришь на то, что за 1815-1861гг. число фабрик и заводов России увеличилось в три с половиной раза, а число рабочих - в три раза. За 1860-1880 годы продукция промышленности увеличилась в 2,5 раза. За 1885-1913 годы промышленная продукция
>России выросла в 5 раз, превысив темпы промышленного роста наиболее развитых стран мира, заметно повысилось качество продукции, снижались цены на промышленные товары. (1 Туган-Барановский М.И. Русская фабрика в прошлом и настоящем.М., 1922.С. 64., Струмилин С.Г. Очерки экономической истории России.М., 1960.С. 489, 495.) Политика защиты отечественного рынка от конкуренции западных
Но это ещё не всё.
Вы забыли упомянуть русскую культуру того времени. Не буду всех перечислять, думаю знаете.
Вы как к Петру относитесь?
А ведь всё о чём Вы пишете есть результат его деятельности. Он прорубил окно в Европу.
Россия 19 века была европейским государством.
Цитата из А.Янова:
А именно, столь же катастрофический и насильственный обратный сдвиг к европейской ориентации при Петре (на который Россия, собственно, и ответила, по известному выражению Герцена, “колоссальным явлением Пушкина”).
И Россия ответила не только явлением Пушкина, но и тем ещё что Вы перечислили.
Ещё добавлю и войну 1812 года. После этой войны Россия была в Европе на первых ролях. И именно в тогда Россия вернула в Европу бани.
Вот это всё результат деятельности Петра. А потом маятник повернул в обратную сторону. Мы опять встали на свой обособленный путь.
Вот так мы и живём то к Европе, то от неё.
И причём это было в истории России не один раз.

03.07.2007 в 19:08

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Рифей писал(а):
А теперь подумай почему это прекратилось.
А чего тут думать.
Флетчер (во времена Федора I ) писал: «Низкая политика и варварские поступки царя Ивана так потрясли все государство и до того возбудили общественное недовольство и непримиримую ненависть, что все может кончиться не иначе, как общим восстанием….Правление у них чисто тираническое, все действия клонятся к пользе и выгоде одного царя, и притом все это достигается варварскими способами: подати и налоги вводятся без справедливости, дворяне и мужики — только хранители царских доходов. Едва только они успеют нажить что-нибудь, как все переходит тотчас же в царские сундуки……Нет слуги или раба, — пишет он, — который бы больше боялся своего господина, как здешний простой народ боится царя и дворянства. Здесь каждый — раб, и не только в отношении царя, но и в отношении чиновников и военных; что касается движимости и другой собственности народа, то она принадлежит ему только по названию и ничем не ограждена от хищений и грабежа, и не только высших властей, но и низших чиновников, даже простых солдат……Бродяг и нищих у них, великое множество. Голод и нужда изнуряют их до того, что они просят милостыню прямо отчаянным образом: „подай или зарежь, подай или убей меня", — говорят они. Это угнетение наложило печать на нравы и на характер народа: видя жестокости начальников, подчиненные бесчеловечно относятся друг к другу, самый низкий мужик, готовый лизать сапоги дворянина, — несносный тиран для своих подчиненных, как только их получит. Всюду грабежи, убийства, жизнь человека здесь нипочем, развилась лживость, слову нет никакой цены, для выгоды готовы на все. Административное и социальное угнетение вытравило и здоровое национальное чувство народа, он хочет вторжения чужой державы как избавления от тирании».

04.07.2007 в 13:11

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
shadow писал(а):
Бна, народ... Я с вас всех худею без баяна...
Такое ошчучение, буд-то все живут в 16-м веке или в 1937 году приписывая глупость властителей всему народу.

Но главное, большое количество праздников определялось самим характером крестьянского хозяйства, целью которого было получение не прибыли, а пропитания. Это вовсе не означало, что крестьяне были ленивыми или неразвитыми. Просто смысл жизни они в массе своей усматривали не в накоплении собственности, не в увеличении власти и влиянии с помощью богатства, а в спокойной, праведной жизни, которая одна только и могла обеспечить вечное спасение и добрую славу среди односельчан.
Русский крестьянин работал до удовлетворения традиционных, скромных потребностей семьи и весь годовой доход потреблял. Если число едоков становилось больше, он увеличивал степень “самоэксплуатации”, но до определенных пределов, дальше которых крестьянин “идти не хочет”. Такое потребительское отношение к труду существовало во всех традиционных (докапиталистических) крестьянских обществах. Оно получило название “этика праздности”. В эпоху трехполья от Англии до России и от Швеции до Испании крестьяне имели примерно одинаковое количество земли, работали примерно столько же и в таком же ритме, как русские крестьяне XИX – начала XX в. Все они имели много праздников, лишь немногим меньше, чем русские крестьяне. “Этика праздности” была общеевропейским явлением в доиндустриальную эпоху, и причина этого – не климат, не природная среда обитания, а менталитет, присущий человеку традиционного общества.

Главными чертами русской цивилизации, отличающими ее прежде всего от западной цивилизации, являлись преобладание духовно-нравственных приоритетов жизни над материальными, культ добротолюбия и правдолюбия, нестяжательство, развитие самобытных форм трудового самоуправления, воплотившихся в общине и артели. К н. ХХ в. в России сложился уникальный экономический механизм, обеспечивающий население страны всем необходимым и почти полностью независимый от других стран. Сформировалась система замкнутого самодовлеющего хозяйства, главными чертами которого были самодостаточность и самоудовлетворенность. Хозяйственная деятельность для русских людей была частью богатой духовной жизни.

И мы продолжаем эту линию на самодостаточность. Строим опять суверенную демократию, свою особенную.

05.07.2007 в 19:01

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Последняя модификация :2007-05-07 21:58 Внес изменения: chugunka
Но никто из самых горячих заступников царя Ивана не мог внятно оправдать новгородский и других городов погром. Самое удивительное, что некоторые и западные историки выступали защитниками царя-убийцы, царя-палача и грабителя собственной земли.Много усилий и времени потратил польский историк Валишевский на создании серии монографий из русской истории. В оправдание новгородского погрома он приводит пример того, как Карл Смелый, герцог Бургундский в 1468 году разгромил город Льеж. Он цитирует французского историка Мишле: Самым ужасным в уничтожении целого племени было то, что это не была резня после приступа, вызванная яростью победителя, а дительная экзекуция. Находящихся в домах людей сторожили, а потм бросали в Мезу. Прошло ещё три месяца, а людей всё ещё топили.... Город был сожжён в большем порядке.
Не оправдывая герцога Бургундского, а лишь обьясняя его действия в Льеже, стоило бы добавить, что рост самостоятельности городов прямо угрожал самому существованию крупнейших феодальных властителей Франции.
Ни Новгород, ни Псков, а тем более Тверь, Клин, Торжок ничем не угрожали самодержавности царя Ивана, переход их под власть короля Речи Посполитой был невозможен, противоестественен, опасность измены этих городов-выдуманная химера, в которую и сам царь едва ли верил.
Ф.Ф. Шахмагонов. История России.

05.07.2007 в 21:51

[Гордый Арел]

Вот еще один аспект, о котором мы совсем забыли


Крайне неблагоприятные внешние условия становления и развития цивилизации русского народа общеизвестны и общепризнанны в истори*ческой науке. Английский историк А. Тойнби в своем фундаментальном труде относит внешние условия развития русской цивилизации к типу «не*прерывного внешнего давления» [Тойнби А. Постижение истории. М., 1991. С. 140] О «недружелюбном характере» соседних народов России пишет и Р. Пайпс — американский специалист по русской истории [Р. Пайпс. Рос*сия при старом режиме. М., 1993. С. 17].


Сравнивая внешние условия развития России и США и прослеживая их роль в направлении экономического и социо-культурного развития Н.Я. Данилевский уже в середине XIX в. показывал, что народы США, при совершенной безопасности извне не испытывали нужды в мощном госу*дарственном аппарате. Поэтому они могли направить силы на «борьбу с внешней природой, на приобретение богатства, цену которого население уже понимало; это придало американской культуре характер преимуще*ственно технический, промышленный. В России, напротив того, при опас*ности от внешних врагов, угрожавших со всех сторон... недостаток госу*дарственной сосредоточенности, при которой только и было возможно на*пряжение всех народных сил для отпора врагов, неотвратимо повлек бы за с°бой... утрату народной независимости. Отсюда вытекала необходимость напряженной государственно-политической деятельности при возможно сильном, то есть самодержавном и единодержавном, правлении, которое Своею неограниченною волею направляло бы и устремляло частную дея-Тельность к общим целям подобно тому, как условия американской жизни

44
вели к деятельности технической при возможно слабом федерально-де*мократическом правлении. В обоих случаях деятельность научная и худо*жественная должна была отступить в них на задний план; для них еще не наступило время».


Далее Данилевский подчеркивает, что «Необходимость такого закре*пощения всех сил народных исключительно политическим целям» объяс*няется ростом и техническим развитием военных сил стран Запада Евро*пы. «Америка же, с которою нередко сравнивают Россию, составляет с ней полнейшую противоположность. Не имея врагов вокруг себя, она могла «экономизировать», т. е., направить на приращение материального богат*ства, обустройство повседневной жизни все те материальные средства и человеческую энергию, силы, которые Россия вынуждена была направлять на сохранение политической независимости. «Если взять в соображение лишь то, что должна была истратить Россия на свое вооружение со времени европейского замирения Венским конгрессом, то одно это составит уже миллиарды, которые Россия, подобно Америке, могла бы употребить на свою сеть железных дорог, на торговый флот и всякого рода технические усовершенствования промышленности и земледе*лия» [Данилевский Н.Я. Указ. соч. С. 497—498].

Оценивая внешние условия развития России, США и европейских государств Н.Я. Данилевский отмечает, что ни одному из западных госу*дарств и не требовалось перераспределения своих сил в одну - военную, сферу. Поэтому много свободных народных сил направлялись на развитие других сфер жизни общества.
Обращая внимание на то обстоятельство, что научная и художествен*ная деятельность может развиваться только при наличии досуга и избытка материальных средств, «остающихся свободными от насущного историчес*кого труда», Н.Я. Данилевский спрашивал, имея в виду неблагоприятные внешние условия России: «Много ли их могло оставаться у русских?» Уче*ный показывает, что напряженная государственная деятельность русского народа, направленная на защиту страны неизбежно должна была препят-
ствовать ее культурному развитию и развитию общественной свободы. Ха*рактер внешних условий развития обусловливал и непосредственное при*нуждение правительственной властью всех сословий к служению государ*ству « когда каждый должен был служить всю свою жизнь» и он же опреде*лил направление развития «умственных и нравственных влечений» пред*ставителей правящего сословия [Данилевский Н.Я. Указ. соч. С. 500,499].

Вот пример

Убедительная характеристика отношения соседних народов к Руси-России дана И.А. Ильиным применительно к одному из них — татарам: «Россия стонала под татарским игом 250 лет. Куликовская битва (1380 г.) не покончила с ним. Последовали еще два века татарских походов на Москву,
сопровождавшихся резней и разгромом всего на пути. Уже в 1382 году из Сарая ( Золотая Орда) явился хан Тохтамыш с войском, сжег и опустошил Москву. В 1395 году Темерлан разорил Россию до самого Ельца. В 1408 году мурза Егидей разорил Россию, дошел до Москвы, взял выкуп и возобновил уплату дани. В 1439 году хан Улу-Махмет явился из Казани и разгромил мос*ковскую область; в 1445 году он явился вновь, громил Московское царство, разбил русских у Суздаля и забрал в плен Великого Князя Василия П Темно*го. В 1451 году последовало нашествие Мазовши. В 1472 году сарайский Ахмет доходил до Алексина, а в 1480 году до Воротынска. С начала 16 века начина*ются набеги крымских татар: они действовали совместно с казанскими тата*рами, как, например, в 1521 году, когда Россия была опустошена двумя брать*ями Магмет-Гиреем крымским и Саип-Гиреем казанским. В 1537 году казан*ский хан Сафа-Гирей (крымский царевич) опустошил весь восток и северо-восток Московского царства, а именно: муромскую и костромскую земли.В 1552 году Казань опять была в союзе с Крымом и крымское войско доходило до Тулы. Так татары громили Московское царство с трех сторон: от Казани, от Сарая и из Крыма. В последний раз Москва была сожжена при Иване Гроз*ном в 1571 году крымским ханом Девлет-Гиреем и обложена казы-Гиреем в 1591 году при Федоре Иоанновиче. Татары жгли, громили и грабили, убива*ли в сражениях храбрейших русских воинов, заставляли платить себе дань и подарки и развращали христианскую Россию страхом, привычкою к грабе*жу и погрому, жаждою мести, свирепостью и всякими дикимы обычаями. После Куликовской битвы, например, тогдашняя Россия была так обескров*лена, что в 1382 году Дмитрий Донской не мог даже набрать войско против Тохтамыша.
48

Очень рекомендую посмотреть ветку на внутренней политике "САГА О ДОБРОМ ЗАПАДЕ И АГРЕССИВНОЙ РОССИИ". Там все расписано, хорошие примеры, как запад охотно всю историю пер на восток.
06.07.2007 в 13:57

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Гордый Арел писал(а):
Волны говоришь? ТАк вот, Грозный - это тоже гребень волны перенапряжения русской государственности, чего сама эта государственность и не выдержала в силу несоответствия новым историческим реалиям и вылилась сначала в вакханалию, а затем в смуту (единственная поломка, роднящая нас с западом во всем - это время раздробленности). Строптивость этих городов никак не гармонировала со складыванием новой российской государственности, в силу множества причин отличной от западной. Другой пик перенапряжения закончился после Петра смутой наверху - чередой дворцовых переворотов. Потом была революция и ее последствия, затем были 90-е (были еще смуты и поменьше - так, смутки). Вот вам и маятник. Кстати, борьба за власть сама сводила запад в череду многочисленных смут.
Федотов, однако, предложил и выход из этого заколдованного круга. “Вполне мыслима, -- писал он, -- новая национальная схема [или, как сказали бы сегодня, новая парадигма национальной истории]”. Только нужно для этого заново “изучать историю России, любовно вглядываться в её черты, вырывать в её земле закопанные клады”. (27) Вот же чего не сделали неоевразийцы, и вот почему оказались они в плену Правящего стереотипа.
Между тем первой последовала завету Федотова замечательная плеяда советских историков 1960-х (А.А. Зимин, С.О. Шмидт, А.И. Копанев, С.М. Каштанов, Н.Е. Носов. Д.П. Маковский). В частности, обнаружили они в архивах, во многих случаях провинциальных, документальные доказательства не только мощного хозяйственного подъема в России первой половины XVI века, внезапно и катастрофически оборванного самодержавной революцией Грозного. И не только вполне неожиданное становление сильного среднего класса, если хотите, московской предбуржуазии. Самым удивительным в этом заново вырытом “кладе” был совершенно европейский характер Великой реформы 1550-х, свидетельствовавший о несомненном наличии в тогдашней России того, что С.О. Шмидт обозначил в свое время как “абсолютизм европейского типа”. (28)

Это А. Янов. Вам надо его почитать.

Вот не знаю кто же был автором этой Земской реформы.
Сильвестр и Адашев наверное?
Ответить с цитированием

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Гордый Арел писал(а):
Главными чертами русской цивилизации, отличающими ее прежде всего от западной цивилизации, являлись преобладание духовно-нравственных приоритетов жизни над материальными, культ добротолюбия и правдолюбия, нестяжательство, развитие самобытных форм трудового самоуправления, воплотившихся в общине и артели

Чугунка, я конкретно про это спрашиал. Как ты К ЭТОМУ ОТНОСИШЬСЯ?
А насчет обмена или более созвучного "равенства" отношений приведу простой факт - Парижский клуб легким движением руки списал России 60 миллиардов (!!!!!!!!!!!!) долларов долгов третьих стран, в то время как сам не простил не копейки!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Вот как!. У меня доказательная база посильнее вашей будет. И Рифею советую тоже это посмотреть. Ведь это 1892 г. Одни хлеб за границу продавали, другие с голоду пухли. Ещё раз говорю почитайте Толстого "О голоде". Может в голове прояснится.
http://f.foto.radikal.ru/0611/122eda5cd29c.jpg

взято из "Миронов Б.Н. Социальная история России Т.1" Спб 2003, стр. 132.
Вот это изображение надо выкладывать на главных страницах святорусских сайтов и напечатать на обложке учебника "основы православной культуры". Дети умершие от голода в 1892 году. Их родители слишком усердно поклонялись святым и богородице, вместо того чтоб работать - результат вы видите. Финал "преобладания духовно-нравственных приоритетов жизни над материальными, культа добротолюбия и правдолюбия, нестяжательство, развитие самобытных форм трудового самоуправления, воплотившихся в общине и артели". А у безбожных и "отступивших от Христа" люторов и латинян дети не умирали.
Вывод: по всему народно-православному святорусскому добру кол осиновый плачет. Никакие святые угодники, молитвенные заступники, пречистые девы и проч. проч. проч. умерших детей не стоят. И если РПЦ считает себя христианской, а не сатанисткой церковью, ей надо не поднимать из гроба "святую Русь", а учить людей реальной ответственности за свои действия.

То есть прививать либеральные ценности.

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189

Ссылка в предыдущем посте не появилась. Так что смотрите господа православные на результаты дел рук своих.

Ну и ещё до кучи.
http://www.vstmag.ru/st_1/st_1.html
В 1830 году от холеры погибли тысячи людей вокруг Сарепты в том числе и в г. Царицыне не говоря уже об Астрахани и Саратове, а в поселке (в Сарепте)были только симптомы этой страшной болезни. А. Глич описывает холеру таким образом - "Русский столяр, который сделал в соседней почтовой станции гроб для больного холерой вернувшись принес с собой заразу, но в границах поселения он был единственной жертвой в 1848 году". Эпидемия холеры повторялась также в 1847, 1848 и 1859 годах, но ни одной смерти в поселении не было. Братья и сестры считали, что на то воля божья. Но молясь богу эти люди принимали меры защиты от всевозможных болезней на основании своих знаний и знаний лекарей из их братства, к которым приезжали лечиться калмыцкие и татарские ханы, высокопоставленные представители города Царицына и Российской Империи. Благодаря рекомендациям врачей принимались разные меры защиты от холеры. Одной из главных мер применение для питья, хозяйственно-бытовых нужд и поддержания санитарного состояния жилищ чистейшей родниковой водой из Шенбруннских источников, также наверное в первые в России били написаны правила пользования общественным водопроводом и вывешены у водоразборных колонок. Текст на табличке гласил: "Не мыть ведра. Не черпать руками. Воспрещается вывоз воды всем жителям окрестных сел". Во время эпидемии принимались такие решения как разрешить проезжающим путешественникам пребывание в поселке не дольше чем это требовалось, чтобы снабдить себя едой и питьем.

Так что все правильно - невежество было одной из главных причин распространения холеры. Священники учили крестьян облизывать чудотворные иконы и мощи, а мыть руки не учили.

Вот Арел до сих пор хочет, что бы мы облизывали иконы.

07.07.2007 в 14:53

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Ну и о компетентности тех на кого ссылается Арёл.

Профессор Пайпс, с которым мы схлестнулись в Лондоне на Би-Би-Си в августе 1977 года, согласен со Струве. Да, говорил он, российский конституционализм начинается с послепетровской шляхты. И проихождение его очевидно: Петр прорубил окно в Европу – вот и хлынули через него в “патримониальную” державу европейские идеи. Но как объясните вы в таком случае, спросил я, Конституцию Михаила Салтыкова 1610 года, т.е.времени, когда ни во Франции, ни тем более в Германии конституцией еще и не пахло? Каким ветром, по-вашему, занесло в Москву идею конституционной монархии в эту глухую для европейского либерализма пору? Уж не из Польши ли с её выборным королем и анекдотическим Сеймом, где государственные дела решались, как впоследствии в СССР, единогласно, и “не позволим!” любого подвыпившего шляхтича срывало любое решение?
Элементарный, в сущности, вопрос. Мне и в голову не приходило, что взорвется он в нашем диспуте бомбой. Оказалось, что профессор Пайпс, автор классической “России при старом режиме”, просто не знал, о чем я говорю. Да загляните хоть в указатель его книги, там даже Салтычиха присутствует, а Салтыкова нет. Удивительно ли, что в плену у Правящего стереотипа оказался А.С. Панарин, если компанию ему там составляет Ричард Пайпс?

Да и сам Арёл не знаком с такой исторической личностью как Салтыков.
Ему как и Пайпсу только Салтычиха знакома.
Это рассказ А. Янова.


07.07.2007 в 15:04

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Умер Д. Львов. Соболезную. Со многими из его идей согласен. Борьба с бедностью, перераспределение доходов, закон о недрах и т.д. Львов утверждал, что экономика и христианская этика сопоставимыме вещи.

07.07.2007 в 15:08

[Centurion]

Монархист

Сообщений: 103
Последняя модификация :2007-07-07 17:26 Внес изменения: Imperia
Чугунка и что ты этим хотел доказать?, что 1892 был неурожайный и усиленный эпидемиями азиатской холеры, оспы и тифа (и при чем здесь Православие, ты что лично был знаком с умершими и знаешь что они не трудились?) .Это и так всем известно. Но почему ты не написал об Особом комитете по оказанию помощи населению губерний, пострадавших от неурожая, возглавляемым Николаем Вторым. На нужды голодающих цесаревич пожертвовал несколько миллионов золотых рублей, полученных им в наследство. В августе 1891 года санитарным обществом была создана продовольственная комиссия для помощи голодающим. Строились бараки, учреждались приёмные покои, устанавливались непрерывные врачебные дежурства. В этом направлении работали и и Красный Крест, и военное начальство. В уездах работали противоэпидемические отряды, и в земствах были созданы санитарные бюро.


07.07.2007 в 15:53
Настолько ты русский, насколько ты православный. Ф.М. Достоевский

[Гордый Арел]

(guest)

Чугуныч, мне что, опять нужно повторяться? Какая к черту самодостаточность Российской империи, что - железный занавес был? Капитализм, батенька, был, не первого эшелона, но был. Что за натуральный бред?

Вернемся к мыслЯм Чугунки10

Во-первых, в голоде виновата не церковь как таковая. Зачем я публиковал материалы?
Во-вторых, ты хотя бы читал про военные издержки? Судя по всему даже не потрудился.
В-третьих, община работала на полную, трудились даже священики и дети, какие к черту обилие праздников? Тебе опять тыкнуть пальцем в место, где описывется время и темпы труда русских?
В-четвертых, иждивенчество и отсутствие трудолюбия свойственно только малой группе людей, отдававших свои земли за плату на обработку. Если по этим людям ты судишь обо всей общине, то "это твои проблемы"
В-пятых, назови веские и объективные причины, тесно сближающие истоки и сущность происхождения цивилизаций России и Европы. БЕЗ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА СЕГО НИ О КАКОМ ПЕРЕНЯТИИ Л-ЗМА И РЕЧИ БЫТЬ НЕ МОЖЕТ.
В-шестых, неужели истоки материального богатства запада лежат в
нем самом, имеют объективно внутренний источник?
В-седьмых, приведи мои слова, где бы я говорил, что бы мы облизывали иконы. Лично я говорил об этике нестяжения, не более. Так что будь ласка, не приписывай свои слова мне.
В-восьмых, прийдется из-за чугунок искать материал про равенство эк. отношений с западом. Вот первый факт - запад списал России долги третьих стран в размере 60 МИЛЛИАРДОВ ДОЛЛАРОВ!!!!!!!!!!!! Ужасно справедливо.
В-девятых, Достоевский в отношении тебя был тысячи раз прав. А ты вспоминаешь Толстого, который был в не ладах с РПЦ. Это как с русофобией Флетчера, которому тут яйца прищемили (запретили открывать компанию, в отличии от других). Думаю и про таких как ты годяев у Толстого что-нибудь найдется. Надо поискать.
В-десятых, я здесь не Пайпсом ограничивался. Кроме того, этого автора используют во многих исторических трудах касательно России как представителя иностранной историографии. А ты этого не знал!!!!!!! Сейчас передо мной лежит книга по истории экономики России, рекомендованная МО для вузов, даже здесь использован автор. Тоже самое у Нарочницкой. И еще скажу, что у таких товарищей такое же глубокое знание русской истории как и у тебя. Они видят только то,что им ВЫГОДНО. А касательно климата в моем посте был большой перечень авторов, занимающихся этим вопросом. И главный труд по этому вопросу - это труд Милова. Так что не пугай ежаку голым задом!

А тебе Чугунка10, хоть что-нибудь нравится в своей стране (кроме себя самого). Или твое либерас...ое нутро не позволяет тебе выдавить из себя хоть что-то хорошое. Не понятно, кто перед нами - то ли русофоб, то ли нет. Скорее первое, ДА, ЧУГУНКА?

07.07.2007 в 17:58

[Проходящий]

Критические

Сообщений: 17477
chugunka10 писал(а):
>Ну Вы же сами пишите, что Европу кормили. А как же неурожай.
>В статье Толстого "О голоде" говорится уже о других годах, когда люди умирали с голода.
>Никак не найду в какой теме об этом говорилось.
>Кажется Проходящий цитировал.
>Ау Проходящий отзовись.
Действительно. Было такое. Только в ином контексте. Я цитировал Толстого по поводу так называемого "расцвета капитализма" в царской России после столыпинских реформ.
Тогда, Россия действительно кормила более благополучную в климатическом отношении Европу, а своё население мёрло с голоду.
Голод в России был не редкость,а скорее закономерность и совершенно не зависил не от трудолюбия или лени, ни от веры или безверия.
Россия, даже с её чернозёмами, изначально и всегда, расположена в зоне рискованого земледелия, что признано соответствующей комиссией ООН по продовольствию.
И если Поволжье собирало богатый урожай, то Урал, обязательно посещала засуха. И наоборот.
И вот тут, мы подходим к основному. С развитием капитализма, и, соответственно, вхождение России в международное разделение труда, российский перекупщик, наглатавшись, уже тогда, западной патоки, охотно продавал хлеб за границу, за более большие деньги, нежели в голодающие губернии. С это вполне соответствует духу и букве либерализма, как тогда, так и сейчас.
Не помню где и у кого я здесь (в инете) читал, что, незадолго до русско-японской войны 1905 г. зерновые биржи, искусственно создавали предпосылки для голода для поднятия прибылей.

07.07.2007 в 18:40
«После коммунистов я больше всего ненавижу антикоммунистов». Сергей Довлатов

[Гордый Арел]

(guest)

Во всем нижесказанном нет ни доли идеализма, а есть осознание того тонкого чутья русского человека на отношения между людьми, на такие понятия как добро, прада, закон. Всего того, что представляет для либералов пустой звук. А ведь напрасно.

А.Н.Афанасьев в предисловии ко второму изданию 1873 г. “Народных русских сказок” отмечает: “...всегда сказка, как создание целого народа, не терпит ни малейшего намеренного уклонения от добра и правды. Она требует наказания всякой неправды и представляет добро торжествующим над злобою, например, ... сказка о правде и кривде задает практический вопрос: как лучше жить — правдою или кривдою? ... выведены два лица, из которых каждый держится противоположного мнения: Правдивый и криводушный. Правдивый — терпелив, любит труд, без ропота подвергается несчастию, которое обрушилось на него по злобе криводушного, а впоследствии, когда выпадают на его долю и почести и богатство, он забывает обиду, какую причинил ему криводушный, вспоминает, что некогда они были товарищами, и готов помочь ему. Но чувство нравственное требует для своего успокоения полного торжества правды — и криводушный погибает жертвою собственных расчетов”.
“Основная болезнь народная, — писал в свое время Ф.М.Достоевский, — жажда правды, но неутоленная”. конца XVII века на глазах у простого русского человека рушили его основы, глумились над его святынями. Он видел непонимание и враждебность к нему со стороны “господ” и так называемой интеллигенции. Русский человек понимал, что по отношению к нему творится
несправедливость, неправда, но в душе остро верил в торжество справедливости и правды. Этой жаждой правды воспользовались большевики, чтобы захватить власть, и принесли с собой более чудовищную неправду, почти полностью умертвив народное чувство. Правда для русского человека означает нравственный закон в противовес формальному закону. Но и нормальный закон зачастую отождествляют со словом “правда”, стремясь, по-видимому, подчеркнуть, что идеалом исполнения закона является правда. Слово “правда” вошло в название первого русского сборника законов “Русская правда”.
Как справедливо отмечает Солоневич, что русский склад мышления ставит человека, человечность, душу выше закона и закону отводит только то место, какое ему и надлежит занимать: место правил уличного движения. Когда закон вступает в противоречие с человечностью — русское сознание отказывает ему в повиновении. В народном сознании понятие закон противопоставляется понятию правда и справедливость, причем в таком же духе, как в “Слове о законе и благодати” митрополита Илариона. Формальному закону противостоит жизнь по душе, по правде.
“Хотя бы все законы пропали, только бы люди правдой жили”, — говорит народная пословица. “Все бы законы потонули да и судей бы перетопили”.
Правда —это нравственные принципы, по которым живет народ, закон — это нечто навязанное ему со стороны и не всегда справедливое для него. Закон, сочиненный правящим классом для простых людей, — средство их утеснения. Он провоцирует грех, обиду и преступления.
Народные пословицы так и говорят: “Не будь закона, не стало б и греха”. “Где закон, там и обида”. “Где закон, там и преступление”. “Закон, что дышло, куда пошел, туда и вышло”, или: “Закон — дышло, куда захочешь, туда и воротишь”, “Закон, что паутина: шмель проскочит, а муха увязнет”. Впрочем, русские люди понимают, что законы нужны и полезны, но не уважают их потому, что они служат средством их утеснения. “Законы святы, да законники супостаты”. “Не бойся закона — бойся судьи”. “Законы — миротворцы, да законники — крючкотворцы”. В общем — “Кто законы пишет, тот их и ломает”. “Что мне законы, были бы судьи знакомы”.
Многие русские отношения регулировались не правом, а совестью и обычаем (прежде всего жизнь крестьянской общины). Русское правосознание было ориентировано на жизнь по совести, а не по формальным правилам. “Никогда русский человек не верил и не будет верить в возможности устроения жизни на юридических началах” (Л.Тихомиров). Этим он отличался от западного человека. “Европейское правосознание формально, черство и уравнительно; русское — бесформенно, добродушно и справедливо”, — писал И. Ильин. Для западного обывателя любой преступник злодей, а для русского человека — жертва обстоятельств.
См.: Солоневич И. — С. 84—85.
Наказанный по суду преступник в народном сознании несчастный, ему сочувствуют, ему нужно помогать милостью. “Несчастному милость творить — с Господом Богом говорить”. “Милость — подпора правосудию”. “Милость и на суде хвалится”.
Правосознание совести вовсе не означало анархии в народной жизни. В России сложились достаточно жесткие и строгие нормы поведения в среде коренных русских людей, прежде всего крестьян, которые регулировались не юридическими установлениями, а силой общественного мнения. Пренебрежение законом в XVIII—XIX веках, неверие в него среди простых людей объяснялись тем, что они чувствовали в нем навязанную извне силу, противоречащую традиции и обычаю.

10.07.2007 в 14:13

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
У нас появились удивительные патриоты. Обычный патриот болеет за страну. Ему важно, есть ли в стране правосудие, есть ли в ней выборы, есть ли в ней политические партии, отражающие волю обшества, а не начальства, и ему, допустим, небезразлично, что на 100 тысяч автомобилей в России погибает ровно на порядок больше людей, чем в США, и что средняя продолжительность жизни в России на 14 лет меньше, чем в США.

Нашим патриотам это все по фигу. Им главное, чтобы Америка обделалась в Ираке.У нас в ходу удивительные представления о величии России. Каждый день ревнители российского величия сообщают нам, что Россию опять обидели. Россию обижают то США, то Польша, то Чехия, то Эстония, то Грузия. Кажется, из западных стран нас пока не обидела разве Андорра. Это странно: великая страна – это не та, которую все обижают. Это та, которая всех обижает.
http://www.ej.ru/?a=note&id=7236

Это для Проходящего.
А остальные пусть поймут почему Проходящий не любит Америку.

12.07.2007 в 17:56

[Проходящий]

Критические

Сообщений: 17477

http://www.lib.ru/URIKOVA/STEINER/shpegman.txt
Это Вам не какая то обслуга чужих интересов, а мнение самих американцев об Америке
а Ваша ссылка вполне соответствует ниже приведённому:

"Как пишут американские историки, вплоть до конца 60-х годов основным методом идеологической войны против СССР и стран Варшавского Пакта была «засылка советников, оборудования и денег на поддержку оппозиционных сил и организаций» в этих странах (David Lowe, «Idea to Reality: А Brief History of the National Endowment for Democracy», http://www.ned.org). Когда же выяснилось (и стало остоянием прессы), что в эту активность было вовлечено ЦРУ, президент США Л.Б. Джонсон приостановил ее. Вплоть до середины 70-х годов в Конгрессе и администрации Президента США шли поиски «новых методов и подходов в идеологическом соревновании» (http://www.ned.org) с Советским Союзом. Поначалу, власти и правящая элита США с настороженностью относились к советским правозащитникам, поскольку слова «права человека» напоминали им об их собственных защитниках прав человека, human rights activists, возмутителей спокойствия 60-х годов. Однако, после подписания Хельсинкских соглашений и образования Хельсинкских групп, они увидели в пропаганде идей прав человека в СССР и странах Восточной Европы не только эффективное орудие в идеологической борьбе с Советским Союзом, но и инструмент его разрушения.
То, что было не постичь российским либералам и правозащитникам, мечтающим о «безбрежной», «как у них», свободе слова, собраний и т.п., было понятно русофобу и советологу З. Бжезинскому, советнику президента Д. Картера по национальной безопасности и стратегу идеологической войны против СССР. Хорошо изучив структуру и механизмы функционирования советской системы, он и его коллеги пришли к выводу, что «основные права человека - свобода слова, собраний, печати» могли бы стать тем инструментарием, с помощью которого можно было бы изнутри взломать систему партийного контроля над общественной жизнью в СССР, а вместе с ней и систему партократического руководства и контроля над всей политической и экономической жизнью страны. В результате слома «хребта» всей системы управления, советское государство просто бы развалилось со всеми вытекающими для страны и советского народа последствиями.
Нельзя сказать, что диссиденты и правозащитники вообще не задумывались над возможностью распада Советского Союза, и даже ликвидации советской и российской государственности. Еще в 1968 году А.А. Амальрик в своей книге «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года» пророчил «коллапс» СССР в результате поражения в войне с Китаем. О возможности распада СССР на маленькие «бандитские» уделы предупреждал В.К. Буковский. Однако, вера в крепость коммунистического режима была настолько сильна, что практически никто в нашей стране не верил в реальность исчезновения СССР в обозримом будущем. Кроме того, ненависть к комунистической власти у диссидентов и правозащитников была столь велика, что некоторые даже приветствовали бы ликвидацию (изнутри или извне) советского государства, полагая, что стране и народу хуже от этого не будет. Как писал позднее А.А. Зиновьев, диссиденты «метили в коммунизм, а попали в Россию».
Автору этих строк понадобилось несколько лет жизни в США, чтобы понять, что истинной целью идеологической войны было не улучшение состояния с правами человека в Советском Союзе, и даже не установление в СССР демократического и правового государства, а уничтожение или по крайней мере, ослабление геополитического соперника США, как бы он ни назывался - СССР или Россия."

Попов Олег Алексеевич, физик, к.ф.-м. н. В 1970 - 1982 г.г. участвовал в правозащитном движении. С 1982 г. живет и работает в США.

Уж наверное О А Попов, живя в США, знает о чём пишет

12.07.2007 в 18:45
«После коммунистов я больше всего ненавижу антикоммунистов». Сергей Довлатов

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Правящие два процента создали новый моральный кодекс, основные положения которого сводятся к следующему:

— самое главное в жизни – это деньги; человек разумный должен стремиться только к деньгам;
— человек может стремиться также к власти или славе, но, как правило, постольку, поскольку власть/слава способствуют, в конечном счете, приросту доходов в денежной форме;
— субстанция денег священна; деньги могут быть даны лишь тем, кто правильно понимает их место и роль в жизни, но никогда не должны быть доверены профанам;
— стремление человека к свободе, справедливости, защите национальных интересов и другим вещам, не имеющим прямого денежного эквивалента, противоестественно и потому недопустимо; тот, кто говорит, что ему нужна свобода, или справедливость, или еще какие чудеса похлеще – сумасшедший либо жулик.

Собственно, так Кремль и относится к настоящим оппозиционерам – как к безумцам или мошенникам; потому так жестко борется с маршами несогласных, подпитываемых, как ему представляется, гремучей смесью из этих двух аморальных категорий граждан. Со всякими Зюгановыми или Явлинскими все понятно – они изображают оппозицию, чтобы в нужный момент заработать денег на участии в выборах, а потому договориться с ними не составляет никакого труда; они – системные, моральные люди. А отморозки из «Другой России»? Ну, тут все ясно – Госдепартамент США платит неким жуликам, а эти жулики для массовки ангажируют сумасшедших.

Но вернемся к моральному кодексу:

— социальная иерархия есть лестница жрецов Молоха, священнослужителей культа денег; стоящий на более высокой ступени лестницы здесь заведомо совершеннее нижестоящего, потому у него больше прав и меньше обязанностей;

— для защиты своих финансовых интересов можно делать всё, кроме одного: нельзя нарушать денежные интересы жрецов более высокого уровня, проще говоря, начальства;

— каждый, кто поднимается вверх по лестнице Молоха, должен быть признан успешным; кто опускается – неудачником;

— всякий коллективизм разрушителен и вреден; всякий индивидуализм созидателен, прекрасен и почетен; нет и не может быть никакой основы для человеческой солидарности, кроме совместной деятельности по добыванию денег; солидарность прекращается тогда, когда меркантильные интересы ищущих молошьего благословения начинают расходиться;

— жизнь дается человеку один раз, и прожить ее надо так, чтобы не тратить мучительно время на поиски прошлого или будущего; до нас уже был один потоп – и ничего, если еще один случится после нас, мы от этого уже никак не пострадаем;

— всякий, кто отрицает положения данного морального кодекса, — заведомый неудачник; он может быть признан также неудачливым аферистом (поскольку аферисты удачливые умеют использовать кодекс и никогда не идут против него) или, опять же, безумцем, вред от которого определяется лишь степенью его асоциальности.

С точки зрения этого морального кодекса, самым большим неудачником в истории был Иисус Христос. Он не воспользовался счастливой возможностью захватить власть в Иерусалиме, крайне неудачно провел PR-кампанию, поругался с фарисеями, многие из которых к нему изначально благоволили, испортил отношения с потенциальными спонсорами, начав зачем-то изгонять торгующих из Храма; точно знал, что его арестуют, но так и не бежал из Гефсиманского сада; наконец, не смог воспользоваться благосклонностью Пилата. Важно еще понимать, что судьбу этого несчастного лузера решило как раз большинство, поэтому жаловаться Ему не на кого. Иисус оставил всего 12 учеников – детский лепет! Император Тиберий на установочной пресс-конференции мог бы сказать: «Нас не интересуют маргинальные группы, особенно малочисленные; положение Римской империи столь устойчиво, что мы вполне можем смотреть на них свысока».

Главный же положительный герой путинской России – это Иуда Искариот. С одной лишь поправкой: ни на какой осине он не повесился, а напротив, удачно вложив тридцать сребреников в быстрорастущие акции сырьевой монополии «Иуднефтегаз», вскоре получил статус наставника молодежи и с тех пор читал лекции представителям общественного движения «Союз молодых саддукеев» (СМС) в специальных летних лагерях на Галилейском море. Объясняя, как ничтожен и жалок был Тот, кто называл себя Мессией, и как прекрасна власть римских императоров, вполне одобренная Общественной палатой, она же Синедрион.

Ст. Белковский

17.07.2007 в 12:53

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Гордый Арел писал(а):
против власти не выступал.

Я против власти не выступаю.
Статья Белковского называется 2% и произнесена на конференции "Другой России". Где вы ещё такие речи услышите.
Так вот это моральный кодекс нашей сегодняшней элиты. И такая мораль господствует и в нашем обществе. А так как 70% населения поддерживают сегодняшнюю власть то можно говорить, что это моральный кодекс подавляющего населения страны. Моральный кодекс сегодняшнего русского человека.

Только причём тут либерализм г-н Арёл.
Что такое либерализм я рассказал в одноимённой теме. Почитайте, может что в головёнке отложится.


http://www.ej.ru/?a=author&id=121
А статью Белковского можно прочитать здесь

17.07.2007 в 14:19

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
На прошлой неделе интервью «Эху Москвы» давал управделами президента Владимир Кожин. Один из радиослушателей поинтересовался у сановника, почему, дескать, президент столько внимания уделяет охране Олимпиады от чиновников, которых сам же и назначает. Отдадим должное г-ну Кожину — он ни на секунду не замялся, а тут же сказал, что президент просто хорошо знает менталитет своего народа. Не станем вдаваться в дискуссии по поводу менталитета – Ч.П., конечно, виднее. Поразительно другое. Примерно еще через несколько минут разговора между г-ном Кожином и Алексеем Венедиктовым выяснилось, что Оргкомитет Олимпиады, скорее всего, возглавит сам г-н Кожин. Получается, это он о собственном менталитете столь критично отзывался, ведь именно за ним будет присматривать Генпрокуратура со Счетной палатой. То есть г-н Кожин, вне всякого сомнения, приличный, порядочный и честный человек, но может случиться так, что менталитет свое возьмет. И г-н Кожин тут совершенно ни при чем – как известно, сын за отца не отвечает.

http://www.ej.ru/?a=note&id=7255

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
http://www.echo.msk.ru/programs/code/53609/

Я хочу рассказать еще одну историю, совершенно замечательную, про которую я у меня, естественно, вопросов нет, потому что это такая история эксклюзивная. Ну вот просто мне пришло письмо, о котором я хочу рассказать. Жил-был в России в городе Таганроге некто следователь Виговский. Сначала он был следователь, потом федеральный судья. И был у него сын – молодой парень, студент института. Однажды этот парень в ноябре прошлого года исчезает, и тут же сразу приходит человек из милиции по месту жительства господина Виговского спрашивать об этом парне. Замечу, что господин Виговский, наш бывший следователь, не поднимает шухера, а милиция приходит сначала. Ну, когда выяснилось, что сын-студент пропал, господин Виговский поднимает шум, господин Виговский обращается в прокуратуру с просьбой о розыске, в милицию. В милиции ему отвечают, что не надо заводить дело. Но после его настоятельных требований заводят. В конце концов через несколько дней сына находят на пустыре какого-то завода мертвым. Господин Виговский, следователь и судья, едет туда. Ему объясняют, что сын его лежит там наверное уже два дня. «Этого не может быть», - говорит следователь Виговский. Замечу, следователь! «Эти два дня шел снег и дождь, а у сына сухая одежда». Потом приходит судмедэксперт… сейчас, одну секунду… судмедэксперт Комиссаров. И говорит, что сын умер своей смертью – повреждений на теле нет. «Но как же повреждений на теле нет, - господин Виговский, - когда у сына сломана грудина, кровоизлияние во внешнюю оболочку сердца, многочисленные повреждения внутренних органов, в том числе повреждены корни легких, множественные разрывы печени и почек, ушибы и повреждения кишечника, сломаны с обеих сторон ребра, а также кровоизлияния в мягкие оболочки головного мозга?» После этого следователю Виговскому, бывшему следователю, отдают телефон сына, и он обращает внимание, что с него, видимо, уже после смерти сына, был сделан звонок. И говорит «Если можно, давайте распечатаем, откуда и кому звонили». А ему следователь – не знаю, один был следователь Петухов, другой Урбан – говорит: «Нет необходимости. Не будем мы делать распечатку». И вот следователь Виговский начинает утверждать, что сына его скорее всего убили сотрудники милиции, что просто его случайно забрали на улице, потому что никаких правоохранительных претензий к нему не было, забили в милиции абсолютно случайно, ну а когда начался шухер, выкинули на пустыре, и что только этим можно объяснить поведение, соответственно, прокурора Шпенева, следователя Петухова, следователя Урбана, эксперта Комисарова. Надо сказать, что таких дел довольно… а, и еще господин Виговский обращает внимание в своем письме, что у сына, когда избивали, были вынуты шнурки из ботинок и ремень из брюк. То есть такое делают только в милиции. Так вот, таких дел много.

Или вот замечательное дело, которое сейчас рассматривается в московском суде: была мошенническая схема, посредством которой Департамент жилищной политики Москвы давал мошеннику квартиры выморочные, которые тот реализовывал как свои, и у которых были добросовестные приобретатели. В частности, молодой парень Роман Стрекалев, который крутится на двух работах, у которого у жены сейчас проблемы из-за иска Департамента жилищной политики Москвы. То есть был мошенник, который получал квартиры, он продавал. Были добросовестные приобретатели. А дальше самое интересное – дальше тот самый Департамент жилищной политики Москвы, то есть те самые чиновники, которые мошеннику давали квартиры, обращаются в суд, и квартиры возвращаются к ним, потому что они приобретены, мол, мошенническим способом. Да, говорит суд, это добросовестные приобретатели – там десятки пострадавших – да, они заплатили за свои квартиры, да, они работяги, но вы знаете, мы их хотим обратно. Это поразительная вещь. Потому что очень во многих странах – а что, бывают мошенники, которые продадут квартиру, бывают чиновники, которые помогут мошенникам. Но не бывает так, чтобы тот человек, который стоял во главе аферы, или то учреждение, которое участвует в афере, в итоге еще и получало все обратно. Что страшное в истории господина Виговского? Конечно, ведь очень много людей… ну, что страшное в истории господина Виговского – ведь можно себе представить, что и в Америке, и во Франции, и в каком угодно месте случайно убьют человека полисмены. Ну бывает. Бывает, что даже два полисмена. Бывает, полисмены пьяные. Но не бывает такого, чтобы этих полисменов все защищали. Чтобы образовалась некая устойчивая правоохранительная шайка, которая будет отвечать человеку: Нет, труп вашего сына переломан, но мы напишем в экспертном заключении, что он целый. Нет, мы не проверим мобильник, с которого он звонил. Нет, нам все равно, что у него шнурки из ботинок выдернуты. Потому что это означает, что вот эти вот люди – следователь Петухов, следователь Рубан, эксперт Комиссаров – что они покрывают совершенное преступление. Это очень страшно, потому что обычно правоохранительные органы есть нечто, что производит продукт под названием «правосудие». В данном случае правоохранительные органы производят продукт под названием «преступление». Они являются либо убийцами, либо укрывателями. Это некое тотальное перерождение правоохранительной ткани общества. И, собственно, самое важное, о чем я хотела сказать – когда смотришь таки дела, когда видишь, как таджика депортируют, потому что в него стрелял фсбшник, когда видишь, что целая правоохранительная система города Таганрога вступает в плотный союз, чтобы не позволить выяснить, от чего был убит человек.

[Chugunka10]

Причем замечу, что таких же убийств очень много. Просто как правило человек, у которого убивают сына, не является следователем – он не может заметить эти вещи о шнурках, он не может знать, что надо пробить мобильник. Ну если он какой-нибудь колхозник, откуда он это знает? Вот ему сказали, что сын умер, – ну и умер, ну и иди, гуляй! Так вот, когда на все это смотришь, то возникает вопрос – а почему это? и очевидно, что на этот вопрос два варианта ответа: либо у нас народ такой – ну плохой народ, что с ним не делай, но вот уроды мы все какие-то – вот менты у нас совершают преступления, чиновники у нас профессиональные мошенники; либо это у нас власть такая; либо факт существования устойчивых правоохранительных шаек, занимающихся или убийствами, как в городе Таганроге, или занимающихся хищениями тех же самых телефонов, как в случае Моторолы, - он устраивает Кремль, потому что он является социальным основанием существования другой шайки в Кремле, которая отнимает собственность. Те, сверху, отнимают ЮКОС или Сахалин-2, а снизу пусть они там убивают и грабят Моторолы. И вот это вот достаточно страшное ощущение, потому что… оно не имеет, знаете, отношения к демократии, оно не имеет отношения к принципам, о которых вот говорят – либерализм, свободный рынок. Ну посмотрите, вот, допустим, просто пример – есть такая страна Казахстан – уж точно не либеральная страна. Есть в ней президент Назарбаев – уж точно не либеральный президент. Вот в Казахстане существует огромная программа, которая связана с тем, чтобы посылали казахов за рубеж учиться – в Гарвард, в Йеле, в Принстоне, в других местах. Тысячи казахов реально могут этим воспользоваться. Это государственная программа. И часть этих людей, которая вернется в Казахстан, - кто-то уедет, кто-то останется, кто-то вернется, - она будет делать другую страну. И это должен понимать президент, и он это, конечно, понимает. А где наш Гарвард? А наш Гарвард на озере Селигер. А что интересно выпускникам озера Селигер, новейшего учебного заведения? Им интересно только одно – а в чей предвыборный штаб записываться? Иванова или Медведева? Товарищ Медведев, - спрашивают выпускники данного учебного заведения, - а нам кому-то лизать-то? Вот на главный вопрос не ответили. Главный вопрос онтологический современности, который волнует этих оболдуев. Вы наберите слова «стажировка» и «наши» в Интернете. Вы думаете, у вас вылезет «стажировка в Гарварде», куда «Наших» послали? О, у вас вылезет – «стажировка в правительстве Пензенской области», а то и в Кремле. Это вот там вот, оказывается, у нас учатся. Видимо, физике и квантовой механике и экономике. Причем слово «учеба» - это же не вопрос режима. Это вопрос некоей сознательности страны. Ленин у нас говорил – «Учиться, учиться и учиться!» Я училась в 20-й спецшколе в детстве – так у нас северные корейцы, которых нам присылали пачками, правда, еще до того, как я там училась, вот их имена были высечена в числе отличников. Северная Корея, знаете, не тот режим, который либеральный. Учиться, учиться и учиться! А у нас озеро Селигер. И когда смотришь на это озеро Селигер, возникает вопрос: «Господи, а что эти люди думают о будущем страны?» Как они воспринимают будущее страны, если всю науку, которую они могут преподать на озере Селигер, это вот, знаете, кто у нас будет преемником, это Россия выйдет в 21-й век и станет лидером 21-го века, и конечно, англичане у нас требуют поменять Конституцию – мозги им надо поменять, а не конституцию.

Точное выражение применила Латынина-правоохранительные шайки. Точно шайки.
Пример с Виговским говорит о том, что тот произвол который вершат в нашей стране судьи и прокуроры в конце концов коснётся и их. Вот Виговского коснулось несмотря на то что он судья. Не защищают наши правоохранительные органы даже самих себя. Бульдозер беззакония проехался и по судье Виговскому. Это для судей и прокуроров звонок, что этот бульдозер проедется и по ним. Я могу им этого только пожелать. Оказаться под этим бульдозером беззакония, который они же сами и создали.
Бывшему прокурору Устинову В.В. я уже этого пожелал. Вот какое письмо я послал ему после его отставки: Министру юстиции РФ Устинову В.В. Неуважаемый господин Устинов. Хочу, хоть и с опозданием, поделиться с Вами радостью по случаю вашей отставки с поста Генерального прокурора. Радость моя от того, что Вы уже никогда более не будете приносить зла моей стране занимая пост Генерального прокурора. Сколько Вы вреда принесли стране находясь долгое время в кресле Генерального прокурора. Вы со своими подчинёнными насаждали в России произвол и беззаконие.
И я надеюсь, что Вы в конце концов за свою преступную деятельность окажетесь на скамье подсудимых, вместе со своими подельниками. Чего я Вам напоследок и желаю. 10 декабря 2006 года
Я не сомневаюсь, что это моё послание дошло до Устинова, я его послал с сайта правительства РФ. Более с этого сайта мои обращения в аппарате правительства не регистрируются.


Вот эта главная проблема нашего народа. Судьи и прокуроры, говоря экономическим языком, должны производить общественное благо-под названием правосудие. Но не производят, а используют свои должностные полномочия в своих интересах. Наивно полагая, что им то этого общественного блага достанется при любых обстоятельствах. Оказывается на всех не хватает.
Вот когда судьи и прокуроры в нашей стране поймут, что производя общественное благо-правосудие для всех, они одновременно производят его и для себя в том числе. Не бывает так, что для них это благо есть, а для других нет. Правосудие оно или есть или нет.
Вот такой менталитет нам надо менять в ином случае нам как нации не выжить.

29.07.2007 в 23:10

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
А. Аузан

О наличии гражданского общества и гражданской нации в России

Как известно, предпосылкой решения этой и многих других проблем является наличие современной гражданской нации. Существует ли таковая в России? Прямой ответ: на сегодняшний день - нет, не существует. Но в связи с этим я бы различал две вещи.

Безапелляционное утверждение об отсутствии в России гражданского общества есть явное преувеличение, обусловленное чаще всего распространенным мифом о гражданском обществе. Точнее, этот миф был популярен лет пять тому назад, сейчас он уже маргинален. Чтобы пояснить, что я имею в виду, я бы сравнил историю понятия гражданского общества и историю других нормативных понятий - не таких, как коммунизм, а, скажем, таких, как демократия и рынок.

У этих понятий в нашей стране были разные судьбы. И с демократией, и с рынком в конце 1980 – начале 1990 годов связывались представления о том, что с их воцарением всё станет хорошо. И наоборот: когда всё хорошо – это, мол, и есть демократия и рынок. Но вскоре выяснилось, что и с ними не всё хорошо. И даже очень не хорошо. А дальше судьба этих понятий, как, впрочем, и соответствующих институтов, в массовом сознании расходится: к демократии по-прежнему отношение мифологическое, а от рынка люди уже не ждут того, что завтра он принесет всеобщее благоденствие, и не рассматривают его как универсальное средство решения всех проблем. К рынку возникло вполне прагматическое отношение, отнюдь не означающее его полное и безоговорочное приятие, но предполагающее его необходимость в качестве социального института, который всех проблем решить не в состоянии, но быть должен.

Возвращаясь же к теме гражданского общества, хочу сказать: мне бы хотелось, чтобы историческая траектория этого понятия в России оказалась подобной траектории понятия рынка, а не понятия демократии. Потому что гражданское общество – это довольно функциональная вещь, обусловленная возможностью и способностью людей решать какие-то свои проблемы не путем принуждения со стороны власти и не путем частной сделки, а посредством самоорганизации, которая, соответственно, и формирует элементы гражданского общества. Если же мы признаем, что элементами гражданского общества, его институтами являются такие-то и такие-то виды самоорганизации, то, вообще-то говоря, все их мы найдем и в России. Они могут быть слабыми, неразвитыми, уродливыми, искаженными, но все они есть. Поэтому я бы говорил не об отсутствии гражданского общества в России, а об оценке его состояния.

Теперь - о гражданской нации. Тут дело сложнее. Потому что когда мы говорим «нация», мы имеем в виду социокультурную форму, в которой выступает общество. То есть, гражданское общество в виде его многочисленных элементов может иметь место, а нации при этом нет, так как соответствующая социокультурная форма не возникла. На мой взгляд, мы сейчас проходим как раз эту болезненную фазу социального и политического развития.

Почему же эта форма до сих пор у нас не возникла? У Пелевина в одном из последних романов есть образ сообщества людей, живущих в советской многоэтажке, построенной в последние годы советской власти. Советская власть построила этот дом и померла, а люди продолжают жить в его бетонных ячейках. Прежняя связь между его обитателями распадается, и они оказываются в вакууме. А потом между теми же людьми, живущими в тех же ячейках, начинают возникать совершенно иные связи, формируемый ими мир становится совсем другим.

Этот образ, на мой взгляд, очень хорош и точен. Мы действительно вышли из прежнего социокультурного состояния, прошли какую-то фазу социального вакуума и начали создавать новые сети социальных взаимодействий. А теперь речь идет о формировании некоей общей социо-культурной рамки, которая бы упорядочила эти объединяющие общество совокупности связей. И, среди прочего, нынешний подъем национализма (а он будет продолжаться и впредь) есть очевидный симптом поиска такой рамки, поиска идентичности.

Вместе с тем, для большинства понятие национального пространства России остается весьма неясным и слабо актуализированным. Гораздо понятнее, что есть «пространство Империи», но возможность восстановления империи, вопреки надеждам отдельных участников дискуссии, в XXI века следует практически исключить. Аналогия с СССР, воссоздавшим имперское пространство после крушения царизма, здесь не проходит. Тогда империя просто еще не успела распасться, два-три года – это не срок для такого исторического процесса. Связь бывших имперских территорий начала восстанавливаться уже в ходе гражданской войны. Иными словами, в 1917-1922 годах преобразование империи осуществилось в целом в тех же пространственных пределах и без распада прежних связей. А сегодня мы имеем несомненный распад империи, мы находимся в постимперской фазе. И до тех пор, пока кто-нибудь не приведет хотя бы один пример восстановления империи в современных условиях - у португальцев, англичан, у турок, в конце концов, - говорить о таком восстановлении, по меньшей мере, нелепо и безответственно.

Я считаю, что данный вопрос закрыт. Пока еще, как показывают некоторые гравитационные экономические модели, тяготение между Россией и сопредельными государствами оказывается больше, чем между этими государствами и внешним пространством. Действует инерция институциональных норм: легче, дешевле, проще общаться со «своими», чем с европейцами или, например, с китайцами. Но это затухающий эффект, он скоро иссякнет.

Остается вариант обустройства национального пространства. Нация может иметь под собой как территориальное, так и этническое основание. Российская империя в известном смысле была больше похожа на Австро-Венгерскую или Турецкую, чем на Британскую или Французскую империи. Посмотрим, скажем, на тех же турок. Как они решали эту проблему?

[Chugunka10]

В ходе реформ младотурок и Кемаля Ататюрка они ушли от исламской основы, которая была имперской, и выстроили нацию на этнической основе. Причем заплатили за это и чужими, и своими жизнями. Переход был оплачен геноцидом армян, войной с греками в 1920 годы, но, тем не менее, то был во многом весьма успешный переход. Однако в сравнении с Россией Турция по этническому составу была исходно гораздо более монолитным государством. Поэтому я считаю, что в России построение нации на этническом основании крайне маловероятно и крайне опасно по возможным последствиям.

К тому же турки в начале XX века были в фазе демографического подъема. Мы же сегодня находимся, как известно, в фазе демографического спада, у нас огромные территории, которые не могут эффективно контролироваться нашим этническим сообществом. Так что если путь восстановления имперского единства практически невероятен, то и путь образования этнической нации крайне маловероятен. Речь должна идти, скорее всего, о территориальной гражданской нации, хотя в этом случае возникает очень сложный и болезненный вопрос о территориальных границах.

Здесь я позволю себе сформулировать суждение, которое может показаться весьма неожиданным и странным. Я считаю, что роль государства в процессах формирования гражданской нации в России вовсе не первостепенна и даже не вторична. Потому что природа этих глубоких, нутряных процессов связана с отношениями между разными группами населения в стране, с тем, каким образом такие отношения выстраиваются и кто является субъектом этой деятельности.

В первом приближении в России можно обнаружить разные группы интересов вверху, на уровне элит, и внизу, на уровне широких масс, причем на протяжении всех 1990 годов коммуникации между ними практически не наблюдалось. Начало их взаимодействию было положено в первый период президентства Путина, когда олигархические группы пытались освоить массовые отрасли промышленности вроде автопрома, а также вступить в какие-то отношения с населением, проживающим в так называемых «их городах». Так стала возникать какая-то коммуникация. Однако вскоре в эти процессы вмешалась власть, поставив их под свой контроль.

Сейчас, как мне кажется, начинается новый раунд движения к взаимодействию, в ходе которого решается очень тяжелый для российского сознания вопрос о способности различных социальных групп разговаривать друг с другом без посредничества государства. Подчеркиваю: не соглашаться, но просто разговаривать. Ведь самая страшная и крайне популярная в России фраза: «Я с этим на одном поле не сяду». Такой вот агрессивный изоляционизм, который с легкостью отдает все третейские полномочия власти. Своего рода форма доносительства по-российски: мы-де к компромиссу не способны, без вас в своих делах не разберемся, «придите и володейте нами». И власть, которую никто не любит, тем самым ставится в положение центрального, решающего субъекта.

Ситуация может измениться тольков том случае, если переменится сам тип этих отношений в обществе, само мировоззрение социальных групп. Не в том смысле, что они должны отказаться от своей позиции и своего интереса, а в том смысле, что они должны признать наличие других интересов. Без такого признания гражданская нация сложиться не может.

Говоря об ее формировании, надо учитывать и некоторые другие особенности страны. Распространенное представление о России как о Евразии в корне неверно. Реальность выглядит иначе и не столь тривиально. Мы скорее Евроамерика, потому что за Уралом у нас начинается пространство совершенно не азиатское. У нас Азия заключена скорее внутри европейской части. И есть нетипичные для России сообщества в Сибири, в какой-то мере на севере и юге страны, не попавшие в свое время в зону традиционного крепостничества и долго культивировавшие иные формы социальных отношений. В целом это были, конечно, маргинальные линии развития, но нередко они оказывались весьма успешными - вот в чем парадокс. И они не выделились в особые нации только по той простой причине, что в соответствующих регионах не произошло достаточной демографической концентрации. Иначе мы бы имели сегодня Сибирь отделенной от России, исторический процесс шел именно к этому.

Есть и еще один фактор внутренней неоднородности. У нас, фактически, существуют три страны внутри европейской части. Есть страна больших городов, которая уже в конце XIX – начале XX веков была Европой. Есть деревенско-слободская страна - та самая Азия, но она-то как раз находится в состоянии длительной некрасивой агонии. И есть еще страна, возникшая в советское время, - страна закрытых городов. В ней живет очень странное население с высоким образовательным цензом и склонным к изоляционизму сознанием. Это искусственное образование досталась нам в наследство от советского времени и живо по сию пору.

Учитывая перечисленные особенности России и ее населения, я предлагаю формирование нации, на которое обычно смотрят сквозь призму этнического фактора, рассматривать иначе. Надо считаться и с другими, быть может, более значимыми в нашем случае социально-экономическими и культурными факторами. И помнить о том, что лежащая в основе этого процесса широкая коммуникация разных групп может быть осуществлена только при наличии политических субъектов. А ключевым условием для вызревания негосударственной политической субъектности в России является диалог «за одним столом» между либералами, левыми, националистами и прочими. При этом под левыми я подразумеваю не только коммунистов, но и ультралевых, которые сейчас гораздо точнее, нежели КПРФ, представляют интересы многих групп, оказавшихся за бортом в ходе реформ 1990 годов.

Что касается национализма (как политического феномена), то это особая большая тема. Он пользуется поддержкой значительной части российской буржуазии - и крупной, и средней, и мелкой. Связано это с проблемами роста, когда обнаруживается, что все перспективные ниши заняты, причем в значительной степени иноэтническими элементами. Очевидно, что это проблемы не столько этнические, сколько социальные. Поэтому именно в диалоге разных политических групп и формируется некоторый ценностный консенсус о правилах и пределах конкуренции и кооперации, без которого нет гражданской нации.

И еще должен быть диалог региональных элит. Думаю, что в 1990 годы Совет федерации давал определенную площадку для этого, но тогда проблема не стояла столь остро. Актуальнее была задача защиты от вторжения в регионы федерального властного центра или федеральных олигархических групп. Сегодня же вопрос стоит именно о необходимости политического диалога территориально-культурных общностей, для чего нет иного механизма, кроме сената.

03.08.2007 в 18:14

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
А. Аузан

О роли государства в процессе формирования гражданской нации

Теперь попробую вернуться к роли государства в формировании гражданской нации. Она третьестепенна, но она есть. И она не в том, к чему призывают власть в отношении «борьбы с национализмом»: сказать твердое «нет» и какое-то количество людей посадить в тюрьму. Ведь власть уже многажды говорила «нет», но соответствующий процесс это не останавливает. Она и в тюрьму сажала, да только не тех: очевидно же, что не Лимонов является лидером националистической волны, а посадили именно его. Это та же самая история, что и с национальными проектами. Раз вся система правил разрушена, то любое действие направляется не по адресу, реализуя какой-то иной, отличный от декларируемого, интерес.

Власть любит делать то, что ей сделать проще. И она и впредь будет достигать совершенно иных целей, чем те, на которые есть запрос со стороны широких общественных групп. Поэтому и разговор о том, что может и должно делать государство в процессе формирования гражданской нации, я бы начал с того, чего оно делать не может и не должно.

Существо нации, как сформулировал в свое время Ренан, - это совместная гордость за свое историческое прошлое. Или, как он выразился в другом случае, совместное заблуждение по поводу славного исторического прошлого. И еще это согласие относительно общих ценностей, достигаемое через обязательную коммуникацию политических представителей - как социальных, так и территориальных. Если над ними стоит еще какая-то другая власть и пытается решать эту задачу за них, то ничего путного, в конечном счете, не получится. Это касается и исторического прошлого.

Государство не должно подменять представление о нем более удобным для себя имперским взглядом на историю. По-моему, у Кочеткова, у барда, есть фраза: «Я сын папаши всех народов, я внучек деда Лукича». Это так. Я бы даже добавил: «…и правнук Петра Первого и праправнук Ивана Грозного». Потому что со времени Карамзина мы имеем вместо истории России то, что он назвал историей государства российского. Мы имеем картину не своей собственной истории, а истории власти в России. Я даже не обсуждаю качество этой истории, про это можно спорить отдельно, но принципиально важна сама подмена субъекта истории.

Гражданская нация формируется другим субъектом. Им должны стать люди, семьи, города, какие-то людские общности, но не административные округа. И эту задачу власть за нас не решит. Она может только воспрепятствовать ее решению, если будет – пусть простит меня великий историк - усиливать «карамзинский» крен в интерпретации нашего прошлого и его политической актуализации.

И, тем не менее, есть вопрос, в решении которого власть может принести пользу делу формирования гражданской нации. И касается он экономики. Тут власть очень многое может сделать как для препятствования проявлению активности людей, так и для того, чтобы способствовать этому. В подтверждение приведу два примера.

В 2000-2001 годах решения президента Путина о создании федеральных округов и приведении регионального законодательства в соответствие с федеральным положили начало ликвидации «феодальных барьеров» между областями РФ, что дало определенный положительный эффект не только для экономики, но и для формирования нации. Запущенный этими действиями президента процесс принес определенные результаты, но не был доведен до своего логического завершения, не вывел страну на самый важный уровень социальной интеграции, не создал условия для свободного передвижения ее граждан.

Для успешного развития свободной рыночной экономики недостаточно обеспечить свободное передвижение товаров и капиталов. С товарами и капиталами, кстати, тоже не все получилось как надо. Но, главное, с людьми уж точно не получилось. Эту проблему антифеодальная политика раннего путинского режима решить так и не смогла. Устранение барьеров, связанных с неконституционным режимом прописки, создание равных и доступных возможностей при покупке квартиры в любом из городов России (Омске, Екатеринбурге, Петербурге или Москве) независимо от места проживания покупателя - вот государственная задача, которая остается нерешенной, но для решения которой власть может сделать очень многое.

И другой пример того, что может и должна сделать власть. Известно, что расстояние между Москвой и Нью-Йорком, Москвой и Пекином, если измерять его в деньгах, которые необходимо потратить на перемещение, короче, чем между Москвой и Владивостоком, Москвой и Петропавловском-Камчатским. Это - с точки зрения интересов целостности нации - категорически неправильно. Внутреннее дотирование трансконтинентальных рейсов – нормальная и почти обязательная практика. Известно, что трансатлантические рейсы дотируются за счет внутренних перевозок, потому что иначе (и это всем понятно) связь между Америкой и Европой может ослабнуть. Надо ли доказывать, что обеспечить возможность свободной коммуникации внутри страны еще более важно?

Это касается не только авиации. Федеральный бюджет должен поддерживать то, что считается национальным достоянием. Сегодня им поддерживается, скажем, Третьяковская галерея, Русский музей, Эрмитаж, Большой театр. Но вот вопрос: может ли школьник из Барнаула хотя бы один раз в жизни за счет государства посетить Третьяковскую галерею? Если нет, то что же это за национальное достояние?

Роль государства и заключается, помимо прочего, в том, чтобы обеспечить своим гражданам доступ к их национальному достоянию. Если такой доступ будет обеспечен, то у нас начнет формироваться совершенно иная культурная ситуация.

03.08.2007 в 18:20

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Проходящий интересуется почему Запад живёт лучше, чем мы русские. Я пытался ему обьяснить, но он не понял. Буду обьяснять и далее. Благо у меня появился ещё материал.
--------------------------------------------------------------------------------

http://www.russologia.ru/part8.html

РОССИЯ: РОДИНА, КОТОРОЙ НЕТ
1.

Именно: нет.
Это главное следствие главного русского «нет».
И очень логичное: нет общества, нет «государства» (Республики) – нет и быть не может Родины.
И русские в этом смысле подобны сейчас евреям начала ХХ века. У них тоже тогда не было страны, про которою они могли бы сказать: это моя Родина, здесь я дома, здесь кругом свои люди, здесь свои (мои) правила и ценности.

Логика проста: нет у русских социальности – нет у русских и Родины.
Именно так.
И никак иначе быть не может объективно.

Конечно, это звучит обидно, это вызывает рефлекторный эмоциональный протест. Сказать так – всё равно, что сказать человеку, что у него нет матери.
А Родина – это «Родина-мать».
А тут вот это - «нет».

Потому надо уточнить.
Конечно, Родина у русского человека есть – географическая Родина.
Это Родина как географическое понятие.
Это Родина как место рождения.
И как память об этом месте.

Есть также Родина как идея, как желание, чтобы она была, как долженствование (должна быть), как объект защиты (земля, семья, образ жизни, как неприятие чужих и чужого).
Эта Родина, конечно, есть.
Но речь идет о другой Родине - о «главной Родине».
Речь идет о Родине как понятии социальном – о социальной Родине.
Это Родина как люди.
Это люди, которые помогут, спасут, выручат, не бросят, позаботятся, запомнят, сделают, что надо, поступят, как надо.
Об этом - о главном - речь.

Ведь когда люди вспоминают о Родине, когда говорят о ней?

Когда ждут от неё какой-то помощи - того, что она должна сделать, не может не сделать, как Родина.
Ясно, что ни география, ни память детства тут помочь не могут.

Помочь могут только люди.
Помочь может только такая Родина - собственно Родина, как явление социальное.
Это та самая Родина, которая «видит», «слышит», «помнит» и т. д.
Об этой Родине речь.

Вот этой Родины и нет.
И это логично: нет социальности - не и социальной Родины. Или Родины просто.
Почему?

Потому что та Родина, о которой люди говорят мечтательно (та, что должна быть) или с досадой (та, которой нет), - это соединенные и взаимоответственные люди.
Так тут можно раскрыть и понятие социальности.
Так тут можно раскрыть понятие Родины.

То есть, русская Родина или Родина для русского человека – это русская социальность.

Соответственно, вопрос: есть она, эта русская социальность?
Нет её.
Потому нет у русских и Родины.
Всё логично.

Так, солдат, ставший инвалидом в Чечне, на кого он может рассчитывать?
На «Родину»?
Но общерусской социальности нет.
Есть только «государство» (Олигархия), которое в лучшем случае даст ему «пенсию».
Он может рассматривает лишь на ту, личную социальность («личную Родину»), которая у него есть – девушка, мать, друзья.
Вот и вся его Родина.

Так, кто помог российским морякам, которые без вины сидели два года в Нигерии?
«Родина»?
Нет, вопрос решила та лично-малая социальность («личная Родина»), которая у них была – их жены, а также та социальность, которую эти жены сумели создать (прим. 3).
И т. д. и т. п.

Родина – это социальность. Это можно показать и на ином примере.
Почему, скажем, кавказцы чувствуют себя достаточно уверенно в тех местах России, которую никак их «малой Родиной» не назовешь, скажем, где-то в Твери или на Русском Севере?

Именно потому, что у них есть своя социальность – и уже не столько личная, сколько национальная. То есть, нигде кавказец не один – за ним стоит его община. У него есть то, чего нет у русского – у него есть национальная социальность (или просто национальная солидарность).

У русского она только узко-личная (семья и друзья) – в лучшем случае.
Потому в той же псковской или тверской губернии кавказец чувствует себя там куда увереннее, чем местные русские, живущие там поколениями (прим. 4).
Родины в России у кавказца гораздо больше, чем у русского.
Настолько, понятно, насколько больше у него социальности.


Иван Ильин: «Родина – это понятие, которое у порядочных людей четко разделяется с понятием государства и обозначает социальную общность, а не систему временных государственных институтов и общественный строй».

Понятно, что понятие Родины тесно связано с понятием патриотизма.
И вот патриотизм Ильин определяет так же - через социальность.

Он пишет, что патриотизм – это «изначально социальное чувство общности, единства, солидарности с родными и близкими людьми, чувство сопричастности их судьбе, поскольку «родина» как родные люди и «родина» как исторически определенное место и время рождения поначалу образует единый и нераздельный мир».


Русские моряки, ходившие на корабле «Гордость Африки», оказались в нигерийской тюрьме потому, что грек-капитан решил вывезти из Нигерии несколько контрабандных тонн нефти. Сам капитан смог избежать ареста, моряки - нет.

Они сидели в тюрьме без суда два года. И их спасли их же жены. Они пробились на один из российских телеканалов, тот дал соответствующую информацию и стал её «раскручивать» далее. И тем самым он стал брать русских чиновников «на слабо»: мол, коли вы зовете себя «государством», так, давайте, проявите свою государственность, сделайте что-нибудь. Те стали говорить какие-то слова, «делать заявления» в ходе встреч с нигерийским дипломатами, и т. д.

Но дело решила новая социальность, которую создали эти жены. Он «вышли» на Ару Абрамяна, президента Союза армян (он же - президент Всемирного армянского конгресса, посол доброй воли ООН, и т. д.). Тот встретился с нигерийцами на месте, поговорил с ним и «договорился» – решил вопрос.
А российское посольство лишь оформило это решение – паспорта, визы и прочие формальности.


"Литературная газета" (№ 14, 2004 г.) опубликовала статью под названием «Ты здесь никто, Ваня!». Там её автор, в частности, цитирует отзывы русских сельчан из Тверской губернии о самих себе и своих новых соседях - переселенцах из Дагестана и Чечни. Их в тверских деревнях автор статьи насчитал 7000 и 5000 человек соответственно.

Вот некоторые из этих отзывов.
«Обсуждаем мы их только на кухне. У себя дома. Даже с соседями о них редко говорим. А что? У них прописка есть, они такие же граждане, как и мы. Что мы им скажем? Мы со своими соседями ругаемся, а у них один за всех и все за одного. Другие мы. Другие они…».

«Мне маленький чеченец сказал: «Ты здесь НИКТО, а я КТО! Откуда это у него? Всё, наверное, родители настраивают…».

У этой статьи был подзаголовок - «Коренным жителям российских областей срочно требуется государственная защита». Как если бы речь шла о вымирающих малых народах Севера или об американских индейцах, страдающих от занесенной туда кем-то сифилиса или «огненной воды».

Только вот этой самой «государственной защиты» нет и взяться ей неоткуда.
Социальная сущность Родины видна на этом примере более чем наглядно.
Если есть у человека его социальность (своя общность или сообщество), то он везде будет чувствовать себя дома или как дома. Он, вопреки известным словам Дантона, будет носить свою родину на подметках своих сапог.
А нет её, так он и в своей родной деревне будет, как в гостях. И нигде не дома.

Из письма, опубликованного в «Комсомольской правде» (7 мая 2005 г., моск. вып.) под заголовком «Проще стать немцем, чем русским»:
«С семьей хотели из Казахстана переехать, но не смогли получить российское гражданство. А в Германии получили паспорта через два месяца, хотя у меня только бабушка-немка. Мой друг, тоже русский из Средней Азии, даже в Российской армии отслужил, но и через два года не может получить российский паспорт!
Петр Пряников, Германия».

05.10.2007 в 18:10

[КИН]

народоволец

Сообщений: 9758

Хорошая статья, Чугун.
Раньше у русских роднились с двоюродными и троюродными, сейчас родные братья друг другу враги, потому что жены повздорили. Понятие Дружба русским неизвестно, ограниченно совместным распитием и рыбалкой. Спешить на помощь и отдать свое за друга жена с тещей не позволят.
Поэтому русские унижены повсеместно, даже якутами, чукчами, тувинцами. Что случилось с нацией? В 70-е в Казахстане обидеть русского означало иметь проблемы со всем русским поселком, один русский хулиган задирал пятерых казахов или узбеков или кавказцев( на юг были выселены Берией многие народы) , а те предпочитали не связываться, зная, что поднимается махом весь район.
Поэтому и союз развалился, что цемент русский подпортился и подтух. Не может опущенный народ быть государствообразующим.

05.10.2007 в 21:33

[Проходящий]

Критические

Сообщений: 17477
Чугунка, ни чего нового. Если ссумировать то что я написал за эти года и зделать выжимку, то получиться примерно то, на что ссылаетесь Вы,
Я где то приводил пример одного царедворца, который желал быть немцем.
Так что. ни чего нового. Эта болезнь рядиться в чуждые кафтаны, родилась на Руси не вчера. Ей уже лет 300, не менее.

То что Вы описываете как беды русского народа имеет быть место бедой многих народов России кои уже давно не хозяева на своей земле. Сегодня, эта беда дошла и до государствообразующего народа - русских.

Но это только одна из составляющих. большой беды.
А есть еще такая беда как историческая амнезия общества, память которого направляют в чётко заданное русло

Ржа собственичества, раздробила не только народ но, как подметил КИН, и его основу - семью о чём я уже писал ранее.
А без крепкой семьи можно ли говорить о крепости народа?

И ком этих бед, с годами не уменьшается, а растёт. Нация как тот телёнок в загоне мечется тщетно ища выход.
Но вот хватит ли у неё сил и времени отыскать его, когда окружающие стараются завести её на бойню гроболизации. И не без Вашей, Чугунка, помощи.

05.10.2007 в 23:20
«После коммунистов я больше всего ненавижу антикоммунистов». Сергей Довлатов

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
http://www.russologia.ru/part9.html

КТО ВИНОВАТ
1. Виноват – в чем?

Именно. Есть смысл уточнить этот «вечный русский вопрос» таким образом.
Обычно, говоря о вине, имеют в виду «жизнь» - «жизнь такая», и она, «такая», не нравится.
Соответственно, уточненный вопрос звучит так: кто виноват в том, что жизнь такая?

А «жизнь такая» потому, так Россия социально пуста, безобщественна – нет в ней общества.
Соответственно, новое уточнение вопроса выглядит так: кто виноват в том, что в России нет общества?

И опять тут нужно уточнение.
«Просто общества» в России никогда не было, «партийного общества» не стало, а сделать общество с нуля и сразу не возможно.
Поэтому странно винить кого-то, что в России нет общества, коли его сделать нельзя в принципе.

О РУССКОМ МАССОВОМ ХАРАКТЕРЕ, РУССКОЙ МАССОВОЙ КУЛЬТУРЕ И РУССКОЙ МАССОВОЙ «ПОЛИТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЕ»
1. О характере.
Русский массовый характер – он какой?
И именно массовый характер – не путать с «национальным русским характером». Этот термин сбивает с толку, путает, является объективной ложью.
Итак, каков русский массовый характер?
Обычно говорят о некой «общинности» или «коллективизме» русского человека.

Но это пример еще одной лжи - лжи «характерной».
Массовый человек вовсе не коллективист (чем примеров много).
Он, напротив, одиночка – добровольно и сознательно отчужденный одиночка (чему примеров столько же).
Соответственно, русские массовые люди в массе своей – это множество взаимоотчужденных людей-одиночек (прим. 5).

То есть, главная черта русского массового характера – не придуманный кем-то «коллективизм», а его антипод - взаимоотчуждение.
Это то, что сами же русские описывают такими словами, когда говорят, скажем, о кавказцах: «Они – дружные, а мы…». И т. д. Мысль известная.
Может ли эта черта русского массового характера помочь его носителю создать своё общество и свою социальность?
Нет, конечно. (Тем более, что он ничего создавать и не думает). А помешать – может. Более того, она практически воспрещает это социальное движение – движение к социальности.
Как назвать такой массовый характер, если его главная черта - такая?
Это - асоциальный характер.

Что можно сказать о человеке, чей характер, культура и «политическая культура» (властная культура) асоциальны?
Только одно: этот человек асоциален. И создать социальное – русское Малое общество он объективно и физически создать не может.

А коли человек объективно не может сделать нечто, то какой смысл говорить о его вине – вине как моральной категории?
Никакого.
Русский массовый человек виноват, но он не виноват.
Его «вина» тут другая – вторая. Та, которая является синонимом причины.

Потому еще одно «исправление имен» тут выглядит так: русский массовый человек не виноват – он причинен.
Он есть тут причина, а не виновник в прямом смысле последнего слова. Он есть объективная причина «такой» русской жизни.
Проблема в том, что русская Россия – асоциальна.
Проблема втом, что русский массовый человек – асоциален.
Проблема в том, есть русская массовая асоциальность.
И т. д. и т. п.
Тут, в одном слове, как в фокусе, многие русские «нет» и собраны.

Асоциальность – это главная русская проблема.
Она же - главная русская слабость.

Она же есть, соответственно, и главная беда, если говорить о «бедах».
И недаром, когда сам русский массовый человек говорит о «двух бедах России», он, сам того не желая, говорит именно о ней – об асоциальности.
Прим. 4.
Понятие «русский национальный характер» есть и объективная ложь, и смысловая ловушка. Говорить о нем, как о характере, свойственном всем, значит объективно лгать. Потому что никаких «всех» не существует. Само это слово-утверждение «все» есть само по себе признак лжи – не бывает всех, когда речь идет о характере.
Говорит о «всех», значит, говорить, что «все русские – такие». А они не все такие.
Они разные. В этом дело. Никакого единого русского народа - нет.
Нет как народа (субъекта своей общей жизни) – что очевидно.
Нет как русского народа – в смысле «все русские такие».
Все русские – разные. Есть русские массовые люди (большинство) и есть другие русские люди.
Русский народ не един именно в этом смысле.
Плохо это или хорошо?
Это вовсе не плохо – это хорошо, что есть другие. На это, собственно, и надежда.

Прим. 8.
Если спросить первого встречного русского человека, в чем главная беда России, то он скажет, что «в России две беды – дураки и дороги».
А что это такое, как не указание на ту же самую асоциальность?
Именно она и есть.
1.
В самом деле, почему «дороги» – это «беда»? Иначе говоря, почему они такие плохие или их нет вовсе?
А потому, что дорога требует именно социальности – умения вместе общее дело делать, умения договариваться и т. д. Дорога сама по себе символ этого общего дела, общей пользы, то есть, социальности. И её нет. Потому есть дороги такие, какие они есть.

Простой пример: построили люди дома – хорошие, кирпичные, двухэтажные. Целый поселок образовался - как водится в России, вдоль по одной, главной улице или и по той же дороге. Дорога между этими домами плохая, хотя дома, стоящие по её краям, строили люди не бедные и они могли бы и дорогу сделать.
А вот – не получается.
И подъезжают хорошие машины к хорошим домам по рытвинам и ухабам.

Потому что с домом всё ясно, он - свой, а с дорогой сложнее, она – общая, а значит, как принято говорить, «ничья».
Именно так: не общая, а «ничья». Была бы она чья-то (Иванова, Петрова и т. д), то всё было бы ясно. А так – «ничья».

Потому что хозяина у неё нет. Таким хозяином могло было бы быть местное общество, хотя бы, поселковое или деревенское. Но его как раз нет.
Потому так – «ничья».
То есть, дороги тут – не беды, а знак беды. Знак асоциальности. Она тут и есть беда.
2.
В самом деле, почему «дураки» - это беда?
А тут надо посмотреть, кого тут имеют в виду под этим словом.

Это, конечно, «начальство», которое всё делает не так или делает просто не то.
А происходит это потому, что оно бесконтрольно – общества или общественной Силы нет, нет той же самой, словом, социальности. Потому оно всё делает так, как ему удобно, как ему выгодно или просто неправильно, потому что обратной связи между «начальством» и «населением» нет. И за то одни называют других «дураками».

Это конечно, товарищи по «населению» русского массового человека, его ближние, которые тоже всё делают не так или не то. Ну, скажем, устраивают в дачных местах свалки не там, где надо. И надо бы решить эту проблему, договориться между собою, решить вместе, что с этими свалками делать, но это как раз не получается.

А происходит это потому, что нет самой такой привычки – говорить друг с другом, договариваться, делать вместе общее дело.
Нет социальности.
Потому всё всеми делается так, как всем же и не нравится.
Хотелось бы, конечно, чтоб всё было иначе, но всё идет так, как идет. В итоге все называют всех «дураками».

«Две беды – дураки и дороги»?
Нет, конечно.
Беда одна – асоциальность.
А дураки и дороги – две стороны этой одной медали.

06.10.2007 в 12:18

[Проходящий]

Критические

Сообщений: 17477

Ну да. Если в русскорм народе нет, как Вы пишите "говорить друг с другом, договариваться, делать вместе общее дело"

То чем Вы объясните большуюжизнестойкость этого нароа. Его беззаветную жертвеность и самоотдачу?

Я понимаю, пнуть раненого льва, желают многие.
И армия борзаписцев, питающихся копанием в грязном белье, растёт и процветает, по мере того как в народе убивают все чистое на смену которому приходит служение Мамоне.

06.10.2007 в 12:46
«После коммунистов я больше всего ненавижу антикоммунистов». Сергей Довлатов

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
Почему хорошему человеку в России плохо.
Или «почему, если ты такой умный, ты такой бедный»

Вот вопрос, которым иные русские подростки мучают своих родителей.
Они говорят им: вы учили меня быть хорошим (честным, добрыми и т. д.), и я таким стал. Но мне от этого лучше не стало. А вот соседский мальчик, который вовсе не такой хороший, каким вы меня воспитали, преуспевает. Как же так?

А родители и сами не знают, как же это так всё выходит.
Они и сами ломают голову, как им детей воспитывать - то ли думать о том, чтобы они были хорошими, то ли о том, чтобы они были успешными.
Одно с другим в современной России не сочетается – «почему-то».
Налицо еще один «парадокс»: хорошему человеку – плохо, плохому – хорошо.
Как это понять?

2.
А понять просто - никакого «парадокса». Всё так, как и должно быть в наличных усло-виях.
Ведь кто такой хороший человек?
Это - «правильный» человек, это тот, кто живёт по правилам.

А какие это правила у хорошего и «правильного» человека?
Это социальные правила социального человека – те, по которым люди живет в обществе, в социальности. Это там принято быть честным, добрым, порядочным, «правильным» - соблюдающим правила этого общества.

А есть в России это общество, эта социальность?
Нет.
Здесь есть другое – асоциальность. В этой среде социальные правила не действуют, а тот, кто пытается жить по ним, тот неизбежно и объективно оказывается в проигравших - в «неудачниках».

Отступ. 1.
Тут всё очевидно. Выиграет ли человек, садясь играть в карты с шулерами?
Нет, не выиграет – проиграет.
Преуспеет ли человек честный человек там, где принято обманывать друг друга?
Нет, не преуспеет – проиграет.
Всё логично, всё так, как и должно быть. Хорошему человек в нехорошей среде не может и не должно быть хорошо. Что логично.

Логично, что тот, кто в асоциальной среде действует по социальным правилам, не может не проиграть. Как, скажем, социальный человек, знающий правила посадки в электричку (сначала пропустить детей, женщин, стариков и т. д.), никогда в час пик не окажется в ней сидящим у окошка. В лучшем случае он будет стоять.

А сидеть там будет как раз асоциальный человек, тот, кто действует без правил, тот, кто действует локтями. Более того, там будет сидеть «самый лучший» из асоциальных (самый асоциальный) – тот, кто работает локтям лучше других.

То есть, в чем тут проблема?
Хорошему человеку не потому плохо, что он хороший, а потому, что действует он в плохой среде – в чужой для себя среде, в среде асоциальной.
Хорошему человеку будет хорошо тогда, когда он будет жить в своей среде – в среде социальной.
А плохому человеку там будет плохо, понятно. Точнее, он там жить не будет вообще – он перейдет в свою стихию.

Тут и решение проблемы: каждому - свою среду. Социальным – социальность (их общество), асоциальным – асоциальность (их разобщество).
Тогда никаких «парадоксов» не будет тоже. Тогда всё будет логично.
Словом, ответ на этот вопрос тот же - асоциальность.

Отступ. 2. И ЭТО ОБЪЯСНЯЕТ МНОГОЕ ДРУГОЕ.

1.
И этот ответ, в свою очередь, есть ответ и на многие другие вопросы.
Например, на тот, который «успешные» люди любят задавать другим, «неуспешным», а именно: «Если ты такой умный, то почему ты такой бедный?».
Многих этот вопрос ставит в тупик. Он тоже кажется парадоксом. И напрасно.
Потому ответ тут тоже очевиден.

Для обогащения в асоциальной России одного лишь ума мало. Для этого нужно уметь и иметь мно-гое другое.
Нужно уметь действовать в асоциальности – нужно быть асоциальным, нужно быть «плохим».
Обогатиться в России, будучи хорошим (социальным), теоретически, конечно, можно. Как можно, наверное, обойтись без дачи взяток, без «дружбы» с чиновниками и прочего – теоретически. И кому-то всё это и удается. Конечно.
Но ясно, более всего тут преуспеют как раз «плохие» - асоциальные люди. Как они и преуспели, собственно. Примеров тому много.
То есть, суть проблемы тут станет более ясной, если переформулировать этот вопрос, если уточнить его, если поставить его так: «Если ты такой социальный, то почему ты проиграл соревнования по асоциальности?».
Как видим, вопроса тут нет – он сам собою исчезает.
Именно потому и проиграл, что социальный. Или вовсе не участвовал в этих соревнованиях – по той же самой причине.
Словом, никакого «парадокса» - всё логично.
http://www.russologia.ru/glav1003.html

06.10.2007 в 14:51

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 2189
http://www.russologia.ru/glav1011.html

РУССКАЯ АСОЦИАЛЬНОСТЬ: И ЭТО МНОГОЕ ОБЪЯСНЯЕТ

Глава 11.
Чем русские отличаются от других европейцев

1.
Такой вопрос возникает часто. И чаще всего такой вопрос остается без ответа.
Хотя ответ тут тоже вполне очевиден. Надо лишь сравнить впечатления людей от того, как устроена жизнь на Западе Европы, как она устроена в России. И разница тут станет вполне очевидной. Как и ответ на поставленный выше вопрос.

2.
И эту разницу, и этот ответ можно выразить одним словом - социальность. Там она есть, здесь её нет.
Там люди смогли вместе устроить свою жизнь так, как им удобно. В России - нет. Это видно как в большом, так и в малом, например, в работе ЖЭКа или паспортного стола. И малое тут порой особенно наглядно.
Так, немцы смогли устроить работу своего паспортного стола удобно, «для людей», а русские – нет.
Почему?

Потому, что там «власть» хорошая, а у нас – нет?
Нет, конечно.
Потому, что там нет этой проблемы «власти». Потому что там есть, кому это всё устраивать – общество. Там есть субъект социального действия, в России – его нет. Там есть социальность, в России – её нет. В этом всё дело.
Всё согласно известному образу, придуманному одним японцем: азиаты у него подобны глине, европейцы – кирпичикам, русские – песчинки.
То есть, азиаты, как глина, составляют единое целое – он социальны.
То есть, европейцы, как и положено кирпичикам, выстраивают сложные социальные конструкции, составляют общество – они социальны тоже, хотя и по-своему.

А русские ничего не составляют - они рассыпаны по лицу России, как песчинки. Они – асоциальны. В этом и отличие.
И если говорить об «европейскости», то суть её проста – это всё та же социальность. Они тут синонимы. К такому выходу приходят и те, кто разницу между русским и другими европейцами изучает специально.


И ЭТО ОБЪЯСНЯЕТ МНОГОЕ ДРУГОЕ.
Например, эту стабильность европейской жизни, которая так удивляет русского человека. Почему там она есть, а в России – её нет?
И дело тут вовсе не о привычном (благодаря разговорам русских политологов по ТВ) толковании «стабильности» как стабильности «власти».
Речь идет о другом, куда более важном, основательном, глубинном явлении.

Почему там, скажем, дома людей могут сохраняться с XV века?
Почему все эти века в этих домах может жить одна и та же семья - во многих своих поколениях?
И почему в России такого нет и представить такое невозможно?
Почему так такая нерусская стабильность в Главном – в личной жизни человека, его семьи, его рода?

Потому что там люди сами определяют порядок своей жизни. Это делает их общество.
А в России общества нет – она социально пуста. Или слаба – это тут одно и то же. И порядок жизни людей определяет «власть», никак, понятно, от них не зависящая, могущая, понятно, делать с ними всё, что ей угодно.

Например, этот «социализм», который, как уверены многие русские, существует и в Скандинавии, и во Франции. Так там всё «для людей», как говорят в России.
Но это, конечно, никакой не «социализм». Это лишь слово, придуманное известными публицистами. И никакого «социализма» не в России, конечно, не было, как нет его и сейчас в Европе.

Это - другое.
Это - социальность. И это её в России обычно отождествляют с "социализмом", хотя еще Иван Ильин предлагал отличать одно от другого.
Об этом речь - о социальности.
Люди стараются вместе обустроить свою жизнь так, чтобы всем было максимально удобно хорошо. Причем тут какой-то «социализм»?
Это социальность, это общество.
Журналистке «Новой газеты» пришлось пройти процедуру оформления прописки (регистрации) в Германии. Это её так потрясло (после известных ей русских реалий), что она написала по этому поводу почти восторженную статью.
Ниже – отрывок из неё.

«Знаете, за что мне нравится Германия? За то, что здесь каждый ощущает себя человеком. Правда! Человеческое достоинство на первом месте. Унизить и оскорбить его никто не имеет права. И жизнь организована таким образом, чтобы в ней было удобно. Как минимум — не унизительно. В результате возникает естественное восприятие себя как личности, какой бы социальный статус у тебя ни был; создается общий фон благоприятных взаимоотношений не только между людьми, но, что для нас не менее важно, между человеком и государством. (Может, поэтому люди здесь никогда не теряют человеческий облик. Его терять нельзя — в этой стране в тебе уважают личность, а не держат за слегка мешающую, но иногда, к сожалению, необходимую часть бездумного электората).

Ребята, давно ли вы оформляли прописку? Или меняли паспорта или того хуже — квартиру? Давно ли стояли в очереди в Нижновэнерго или горгазе? Впрочем, давность значения не имеет. Как с родами. Кто хоть раз рожал, уже никогда этого не забудет. Впечатления времени не подвластны… Жуткие узкие коридоры, где стулья просто обозначают некую инвариантность нашего поведения — теоретически можно сесть. Но сесть нельзя — претендентов в сотни раз больше, чем стульев. Да что там… И встать-то нельзя — мест нет. И народ виноградными гроздьями обвивает лестницы и перила. И висеть такой жалкой виноградинкой надо так не час и не два. В последний раз я проторчала в горгазе сутки, но их почему-то не хватило, и в нужный кабинет я попала только к вечеру следующего дня, где как раз и выяснилось, что справка у меня уже не та, а чтобы получить ту…».

А в Баварии, как она обнаружила, всё совершено иначе:
«Казалось бы, прописка. Серьезнейшее дело. Облегчили — до абсурда. Правда, в полицию пойти все-таки нужно. Огромное такое здание — называется Kreisverwaltungreferat (с точным переводом все затрудняются — в общем, что-то типа административного отдела). На входе ребята в форме. Функции их — не запретительные, как у нас обычно бывает, а сугубо разъяснительные, потому что кроме обычных мюнхенских обывателей это здание в обязательном порядке посещают все иностранцы, а тут их, на минуточку, 30 процентов. И на каждом этаже в широченных холлах — круглые стойки, за которыми работают консультанты, объясняющие, в какой кабинет идти, какие документы нести, ну и т.д. Говорят чуть ли не на всех языках. Мы даже русскоязычного умудрились найти.

Счастье! Счастье! Счастье! Для того чтобы прописаться на новом месте (например, при переезде из одной квартиры в другую), никаких справок не нужно. Ни из Мюнхенгаза, ни из Мюнхенэнерго. Все твои серьезные передвижения в пределах страны — в компьютере. И милые нашему сердцу конторы, если ты им что-то недоплатил, найдут тебя при любом раскладе и свое, но уже с процентами и прочими финансовыми и моральными неприятностями, в любом случае заберут.

Так вот. В этом самом Kreisverwaltungreferat(е) в коридорах на всех столах лежат так называемые листы прописки. Их надо заполнить под копирку: написать свою фамилию, старый адрес и новый. Потом с этим листком и паспортом необходимо зайти в нужный кабинет (сказочная легкость проникновения), и там барышня занесет все твои данные в компьютер и поставит на заполненном листке штамп. Один экземпляр заберет себе, второй отдаст клиенту. И всё!!! Человек прописан по новому адресу. Этот листочек и есть его прописка. Никаких справок, никаких бумаг с доказательствами. (Тебе просто верят на слово.)

[Chugunka10]

Я как-то спросила знакомого немца, а если я заявлю в полиции, что переехала, например, на Marienplatz в дом номер один, то как же — мне, что ли, на слово поверят и пропишут меня на главной мюнхенской площади? Немец долго моргал глазами, спрашивал, зачем мне это, интересовался, почему вообще надо обманывать, и наконец признал, что если я так скажу, значит, так и запишут… Теперь поглядывает на меня как–то странно. Наивные люди? Не понимают нашей российской удали! Кураж такой. А зачем и для чего — это уже вопрос десятый.

Что я потом буду делать с этой пропиской, правда, неизвестно. Ведь это — мой основной документ, и по указанному в нем адресу мне должны будут приходить письма, счета и прочая необходимая для проживания в европейском городе информация. Например, письма от обер-бургомистра. (Недавно он всем прислал: интересовался мнением горожан по поводу предполагаемого строительства в Мюнхене высотных домов. Народ, недолго думая, отказал. Демократия-с, черт подери.)

И с документами у них такая же демократия. Очень легкомысленное отношение. Особенно что касается оформления. У нас ведь самую элементарную анкету заполняешь — весь трясешься, чтобы ошибок не наделать, запасной листочек просишь. (Потом, правда, все равно ошибешься, и даже третьего листочка оказывается мало). У них ошибся — kein Problem. Зачеркнут прямо в анкете и сверху сами напишут правильный вариант. Так и уйдет твое дело по инстанциям с исправлениями и зачеркиваниями. Немыслимо для нашего чиновника!

А действительно, если вдуматься, что тут такого страшного? Почему вдруг решили, что исправлять нельзя? Наверное, потому, что нам всем изначально не верят…».

И т. д. И, понятно. опять о России (нельзя не в сравнить): «…Я знаю чудесных, умных, мужественных людей, которые при виде жэковской тетки начинали теряться, бледнеть, говорить робким голосом и вообще умирать от страха.

И доводы никакие не действовали. И тетенька из ЖЭКа не всегда специально страх наводила. А вот уже исторически такие отношения сложились. И голос поэтому такой начальственный, и глаз без тепла, и выражение лица брезгливое. Хотя, может, и в планах у нее эдакого отвращения к посетителям не было. Чисто по привычке, машинально.

Вот чего я в Мюнхене никогда не видела. У них «по привычке», «машинально» совсем другое: доброжелательная улыбка, мягкие манеры, желание выслушать собеседника. Думаю, они там в душе тоже не очень довольны, что их тревожат прямо на рабочем месте, но боже упаси это показать! Так и без этого самого места остаться можно. Сначала, наверное, о месте и беспокоились, а теперь уж в привычку вошло. Наверное, потому они все здесь такие нераздражительные, веселые и, как говорят, здоровые».

Ниже - одно лишь свидетельство об этой «европейскости» (социальности).
«Русский журнал», существующий в интернете, 17 января 2006 года опубликовал у себя интервью с со специалистом по античности профессором РГГУ Георгием Кнабе. Интервью названо тоже характерно: «Все зло в мире происходит оттого, что никто не читает Гегеля».
Ученый говорит там о том, что же есть такое «старая Европа» (минус Восточная Европа), каковы её характерные особенности, которые сохранились не в столицах, а в провинции, как говорит профессор, в «оазисах старой Европы».
Ниже – отрывок из этого интервью.

Г. К: «…В Германии в больших городах живет 2,3 процента населения. Остальные 90 с лишним процентов живут на хуторах, в деревнях, в небольших городках. Арабы и негры туда, как правило, не проникают. В таких городках живут и работают, как раньше, и считают такую форму жизни ценностью...

Мне пишет приятель: "Самое важное, как мы в Германии полагаем, - это деятельность сообществ, покровительствующих организаций, союзов и групп". Их в Германии сотни тысяч: футбольные, садовые, рыболовные сообщества, сообщества, разводящие кроликов, клубы по интересам. Это сеть, сводящая людей воедино, воспитывающая и дисциплинирующая их.

Такое состояние очень трудно описать и проанализировать. После окончания войны во Вьетнаме Америку накрыла волна бандитизма. Как там с этим справились? За счет школ. Школа в крохотном американском городке - это не просто место обучения. Это клуб, это место, куда родители приходят обменяться мнениями, это место сбора.

В Европе очень похожая ситуация. Как-то мы с женой сидели в маленьком ресторанчике в Восточном Берлине, в районе, заселенном рабочей аристократией и средним чиновничеством. Видим: входит человек, все машут ему руками - и он обходит столики и с каждым посетителем здоровается. И вот некий странный человек с бородой берет его за плечи и начинает ему что-то говорить. Я спрашиваю кельнершу: кто эти люди? И она отвечает: первый - полицейский, второй - местный священник. Они привыкли быть своими среди своих. Рядом сидят двое, обсуждают - выдавать ли замуж дочь, как красить балкон... Такая атмосфера для Германии типична.

Не берусь судить о Франции - но, скажем, для Англии она тоже характерна. В Риме это называлось "микрогруппа", "микросообщество". Там гражданин никогда не оставался один на один с государством. Между государством и гражданином всегда существовало то, что Цицерон называл "шарики". Это землячество, это кабацкое сообщество - посетители одного ресторанчика, например, это складчина, держащая участок на кладбище. Вот она - трудноуловимая, труднохарактеризуемая, но очень реальная и ощутимая в жизни черта настоящей Европы.

Сценарист, работавший с Феллини, человек, понятно, очень богатый, живет в городке Римини (население - пять тысяч человек). И он этот городок украшает - меняет покрытие на мостовых, ремонтирует старую церковь... Что это ему дает? Ничего не дает, кроме ощущения "принадлежности к". И вот эта "принадлежность к", то, что называется "идентификацией", - очень важная сторона дела, мало у нас известная и мало изученная.

РЖ: То есть Европа для вас - это пространство, где сохранены такие отношения, такой уклад?

Г.К.: Да. Показывает нам с женой приятель собор в Средней Англии. Вы, говорит, идите, я его сто раз уже видел. Возвращаемся через час - на скамейке сидят два старика, наш спутник, один из пяти крупнейших в мире океанологов, второй - церковный староста. Обсуждают, как привезти туристов в эту церковь. […].

РЖ: Свойствен ли такой уклад всей Европе? Или это все же быт отдельных городков?

Г.К.: Свойствен. Во Франции, насколько я мог ощутить, это меньше развито, а вот в Германии, на юге Испании, в Англии - развито очень сильно. Сидим в каком-то кабачке в Тюрингене. Входят люди, подходят, один за другим, к нашему столу. Постучат по нему костяшками пальцев - и проходят мимо. Я думаю: что такое? Спрашиваю нашего приятеля - он отвечает: это приветствие. Они постучались в комнату, в дверь, в общество, в деревеньку...

РЖ: Категории средневековой культуры.

Г.К.: Точно. Это трудно передать, трудно определить, но это важнейшая черта европейской жизни. То, что сохраняется. Не только в Европе. Я читал в американской газете интервью, условно говоря, председателя сельсовета где-то, кажется, в штате Мэн, где жил Солженицын. Интервью было преисполнено ужаса: что же это за писатель?! Мы, мол, живем хотя и не семьей, но дружно, ходим друг к другу в гости. Почему он заперся в своем доме, пропустил ток через провода?! Я пытался к нему обратиться, но даже его кухарка посылает за продуктами кого-то еще... Я говорю: мы же все-таки одно целое, вот как раз у кого-то там будет свадьба - приходите... Это - американский пример. Но, как я уже сказал, именно такое мироощущение отличает настоящую, подлинную Европу».
Конец цитаты.

И причем тут, спрашивается, Гегель, который упоминается в заголовке интервью?
Тот же профессор отвечает там на это вопрос так: «Нам рано или поздно придется поговорить об одной фразе Гегеля, которая раскрывает богатство внутреннего содержания этой проблемы. Для того чтобы быть свободным, нужно включиться в систему, то есть пожертвовать определенной частью свободы».

Понятно, о чем речь. Зависимость от своего общества, от социальности – это тоже отчасти несвобода, потому как подразумевает определенную ответственность перед близкими и знакомыми людьми. Человек, живущий в лесу, наверное, очень свободен.
Но может ли он стать истинно свободным, реализоваться в полной мере?

Нет, конечно. Боле того, чем дольше он живет один и в лесу, тем меньше он становится похожим на собственно человека. Он реализуется как человек только в обществе – своем обществе, только в отношениях с другими людьми. Это отчасти несвобода – эти самые отношения, как известно, и в то же время ясно, что жизнь в социуме, своем социуме – это есть главное условие истинной свободы, которое есть не что иное, как полная, совершенная самореализация. Отсюда и эта диалектика – единство противоположностей.

Хотя, какая это диалектика?
Это просто нормальная, обычная, аристотелева логика.

10.10.2007 в 12:14

[КИН]

народоволец

Сообщений: 9758

Статья о том, как русские видят в себе, своем народе, своей стране только плохое.

ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати

2007-10-09 Дмитрий Крылов

Зеркало тролля
Русские оценивают себя ниже, чем любой другой народ
Миллионы, миллиарды его осколков наделали, однако, еще больше бед, чем самое зеркало. … Человек же с таким осколком в глазу начинал видеть все навыворот или замечать в каждой вещи одни лишь дурные стороны,.. А злой тролль хохотал до колик, так приятно щекотал его успех этой выдумки.

Г.Х. Андерсен, «Снежная королева»

Начну с простого бытового примера. Недавно один мой коллега вернулся в Россию после семи лет, проведенных в Америке в качестве программиста.

Судя по его письмам, возвращение на Родину он воспринимает как дантовское нисхождение в ад, совершаемое в кафкианских декорациях. Я получил у него согласие на цитаты и взялся за роль Вергилия, по крайней мере в рамках этой статьи.

Он описывает бытовые подробности, в частности поездку в аэропорт:

Подошли к справочному киоску спросить когда прилетает «такой-то рейс люфтганзы». Вы думаете нам там нахамили или сказали «вон там мы вам табло повесили - идите и смотрите». Нет, нет и нет! Работница справочного киоска встала, развела руками и сделала такое лицо, что сразу без слов и пояснений на любом языке стало понятно и отсутствие достоверной информации в справочной службе и сама изначальная абсурдность и бессмысленность самой нашей идеи обратится в справочную службу и факт того что «за грубость-то нас ведь ругают, а по другому мы никак».

Зафиксирую ход его мысли: он заранее был настроен на хамство, а когда его не получил, нашел другой повод для обиды. Да, в справочном провинциального аэропорта не оказалось информации о международном рейсе - казалось бы, что тут удивительного? Обратись напрямую в стойку компании, а если уж раздаешь оценки, то сравни свой американский опыт с российским. Дело ведь в том, что справочные в провинциальных американских аэропортах работают не лучше. Более того, невероятное тупоголовие американских клерков это притча во языцах. Автор, например, наблюдал такую картину: двое работников авиакомпании регистрировали пассажирку с российским гражданством на рейс Вашингтон-Москва и требовали у нее российскую визу. Перелистав несколько раз российский паспорт в поисках визы и не обращая ни малейшего внимания на слова пассажирки, они несколько минут обсуждали ситуацию между собой и затем позвонили начальству. Только получив указание сверху и избавившись таким образом от ответственности, они допустили ее рейс. Видимо, инструкция, которую считывали эти дроиды с экрана монитора требовала визу в паспорте, не оговаривая, что речь идет об американском паспорте… Но реальность к ходу мысли нашего Данте не имеет отношения: он не сравнивает подобное с подобным, но ищет подтверждения раз и навсегда сформированному комплексу отношений. В этом комплексе на системном уровне записано: «в России все плохо».

Примеров подобного хода мысли в его письмах достаточно. Нет смысла выписывать их все, подытожу двумя фугасными заявлениями:

По поводу патриотизма и все такое прочее. Не знаю, как насчет молодежи, люди моего возраста и старше - те кто с государством сталкивается (оформление детей, права, пенсии, школы и проч) свое отношение выражают цитатами типа «не ту страну назвали Гондурасом».

Если жить рядом с работой где-нибудь в центре и передвигаться между работой и домом в хорошем герметичном автомобиле - то может начать казаться, что никакой России и нет вообще.

Замечу, что человек менее чем за месяц оформил гондурасское российское гражданство детям, родившимся в Америке, устроил их в элитную школу, получил права, купил машину, устроился на хорошую работу и т.д. - все это заняло бы в Америке несколько месяцев, если не лет (а об элитной школе программисту можно забыть - они в Америке стоят 30-40 тыс. в год). Из этого можно сделать вывод: ругая Россию, он ни в каком случае не сравнивает ее объективно с Америкой, из которой только что вернулся. Его глаз выбирает худшее в России и ставит в рядок с лучшим в Америке. Таким образом он подтверждает то, что зашито на системном (т.е. подсознательном) уровне: «в России все плохо».

Воссоздавая, таким образом, ежечасно образ ада, в который он якобы попал, он находит и «выход»: герметичный автомобиль. Логика знакомая: так называемая внутренняя эмиграция, которой перемежали потребление портвейна советские шестидесятники, своей первой и необходимой предпосылкой имела физиологическое неприятии России и русских. От них советских интеллигентов тошнило больше, чем от № 54-го красного. Теперь их мысль получила материальное воплощение: реальная эмиграция или дорогой автомобиль, даже бронированный автомобиль, в пределе - танк, за бортом которого плещется враждебная русская стихия.

[КИН]

Так и живет российский образованный класс, причем уж не первое столетие. Достаточно открыть Катошихина (XVII в), Радищева (XVIII в) и далее уже практически любого сочинителя, чтобы в этом убедиться.

Получается нечто вроде кривого зеркала, из «Снежной королевы» Андерсена.

Попытаемся разобраться, какой тролль разбил это зеркало в России так, что его осколки попали в глаза почти каждому русскому.

* * *
Изначально любому народу свойственно считать свое хорошим, а чужое плохим. К этом свойству человека можно относиться по-разному, но оно представляет из себя антропологический факт, задокументированный в сотнях тысяч научных работ. Причем это свойство любить свое и не любить чужое присуще всем народам с самого возникновения человека как биологического вида. Огромный массив данных биологии и антропологии указывает, что оно связано со стратегиями продолжения рода и конкурентной борьбой за выживание и за ресурсы.

При этом современные русские являются разительным исключением из всеобщего правила. Коротко говоря, они считают себя и свое плохим, а чужих и чужое - хорошим. (Это некоторое упрощение, но оно вполне годится для целей этой статьи.)

Казалось бы, как могло случиться, чтобы фундаментальное свойство всех народов у русских обратилось в противоположность?

Теперь пора ввести два понятия, которые помогут разобраться в этом непростом вопросе. Понятия очень близкие: они сходны во всём, кроме одного слова.

Автономный этнос - тот, который оценивает всех людей по степени родства к этому этносу, а все явления - по степени выгодности для целей этого этноса. Чем выше родство и чем выгоднее явление - тем более положительную оценку они получают. Оценки эти не обязательно объективны и верны - важен принцип родства и выгоды себе

Гетерономный этнос - тот, который оценивает всех людей по степени родства к этому этносу, а все явления - по степени выгодности для целей этого этноса. Чем выше родство и чем выгоднее явление - тем более отрицательную оценку они получают. Опять же, оценки эти не обязательно объективны и верны - важен принцип родства и выгоды.

Все народы устроены одинаково: они оценивают мир, исходя из степени родства по отношению к себе и пользы себе, различен лишь знак этой оценки. У автономного этноса он положителен, у гетерономного отрицателен.

При этом нужно учитывать, что в реальных этносах значения автономности и что еще важнее - некоторые свойства гетерономности могут быть не абсолютны (не целиком отрицательны или положительны), а распределяться по непрерывной шкале. Однако эта относительность значений не играет роли при взаимодействии двух или более этносов. При контакте она переходит в бинарную. Если этнос в целом гетерономен, он всегда будет оценивать себя хуже, чем любой другой этнос. Что мы и видели на примере писем: человек не сравнивает явления американской и российской жизни, а отбирает только те, которые подтверждают его гетерономный взгляд на русских. Для этого ему приходится сильно искажать действительность: на самом деле его первый месяц жизни в России куда более успешен, чем то же самое время его американской жизни. Но, как и говорилось, гетерономия - это фундаментальное свойство человеческой психики, оно перевешивает любые рациональные аргументы. Важно подчеркнуть, что эта негативная оценка своему народу и всему, что с ним связано первична по отношению к реальности. Она не обусловлена реальностью никак, потому что у гетерономного этноса и нет никаких мыслительных механизмов, позволяющих сравнивать себя с другими. Они находятся под строжайшим запретом, и если только некто пытается заявить, что гетерономный этнос в чем-то важном превосходит другие этносы, представители этого этноса реагируют агрессивно: такого рода сравнения разрушают основы их представления о себе (то есть самоидентификации).

Нелишне отметить, что гетерономный этнос сам поддерживает собственную гетерономность безо всякого влияния извне - что не означает, что такого влияния вообще нет.

* * *

Пользуясь категориями автономной и гетерономной этики и имея в распоряжении методы их оценки и измерения (выходящие за рамки этой статьи), легко обнаружить, что отнюдь не только русские гетерономны в своей практической этике. Гетерономия свойственна вообще любому этносу, подвергшемуся колонизации и просуществовавшему в условиях колонизации достаточно длительное время.

Под колонизацией тут понимается порабощение другими этносами (более жестокая форма) или же внутренняя колонизация одних классов (сословий, каст и т.п.) другими в пределах одного этноса. Надо ли говорить, что бывают и смешанные формы колонизации с тем же эффектом и еще чаще - смена внутренней колонизации внешней.

Самые существенные процессы колонизации касаются не только и не столько ресурсов и политической системы этноса. Основной удар наносится по этической системе, т.е. по представлению народа о самом себе. Его деформация заставляет людей смотреть на себя, свое государство, свою работу, семью и т.д. со знаком «минус», тем самым узаконивая сам факт колонизации и обеспечивая ее продолжение. Это и есть главное оружие колонизаторов, а точка их основного приложения сил - автономность этноса, причем атака может вестись как физическим, так и информационным насилием. Но как только автономность уничтожена и на ее месте установлена гетерономность, народ начинает воспроизводить нужные для колонизации условия сам.

Таковы, в первом приближении, некоторые свойства зеркала тролля, осколки которого разлетаются над Россией уже несколько веков. Другие его особенности и возможные способы преодоления гетерономии - тема отдельных публикаций

10.10.2007 в 19:06

[Chugunka10]

либерал
Сообщений: 2189
http://www.russologia.ru/part13glav01.html

Например, разве публицист Иван Ильин писал и думал не о социальности?
Именно о ней он и говорит в своей статье «Социальность или социализм?», где предлагает своему читателю не путать её с модным тогда «социализмом». Там он пишет: «Социальность» - это живая справедливость и живое братство людей; и потому всякое установление, всякий порядок, всякий закон, от которых жизнь становится справедливее и братство крепнет, – «социальны».

И далее:
«Понятно, что первое условие «социальности» – это бережное отношение к человеческой личности: к ее достоинству, к ее свободе. Порабощение и унижение человека исключает «социальность», ибо социальность есть состояние духа и порядок духовной жизни; говорить о социальности, унижая человека, делая его рабом – нелепо и лицемерно. Сытые холопы остаются холопами; роскошно одетые и в комфорте живущие рабы не перестают быть рабами и становятся тупыми, развратными и самодовольными рабами. Режим угроз, страха, доносов, шпионажа, лести и лжи никогда не будет социален, несмотря ни на какую возможную «сытость». Человеку нужны, прежде всего,– достоинство и свобода; свобода убеждений, веры, инициативы, труда и творчества. Только достойный и свободный человек может осуществить живую справедливость и живое братство. Рабы и тираны всегда будут хотеть другого и проводить в жизнь обратное».

23.10.2007 в 12:52

[Chugunka10]

либерал
Сообщений: 2189
Контактная цивилизация. Игорь Кузнецов

Мы замеряли соотносительную этническую консолидированность, степень этнической консолидации разных народов России, в том числе и русских. Если за единицу принять максимальную консолидацию, практически кристалл, такого никогда не бывает, то русские в этом отношении колеблются порядка 0,5-0,6. А если мы берем татар (это наиболее урбанизированный из нерусских народов России), то у них уровень этнической консолидации начинается от 0,7-0,8. Бывают разные колебания и в сторону увеличения и уменьшения консолидации, но у русских она всегда ниже относительно других народов России. А у якутов этот уровень примерно составлял 0,8-0,9 в разное время. А если мы возьмем народы Северного Кавказа, такие, как осетины и кабардинцы, то он начинается от 0,9. Хотя и там имеются разные колебания, выше, ниже.
Это означает следующее. Если вы представите себе воду, в жидком состоянии это слабые структурные связи между молекулами, поэтому это жидкость. А когда она замораживается, становится глыбой, в ней эти связи более жесткие. Это образ консолидации – вода и кристалл. Из обыденных жалоб на русский характер самих русских самая популярная: «Чем плохи русские, в чем их беда? В том, что они не солидарны! Вот посмотрите: те и те – как они друг за друга держатся! А мы – каждому русскому на другого русского наплевать». Это бытовые выражения, но очень характерная особенность – слабые консолидационные связи.
Но я считаю, что это не недостаток, а достоинство, фактор выживаемости русских, фактор сохранения такой огромной территории. Снова перейду к образу. Отделилось то, что, условно, было колонизовано, а то, что является зоной естественного расселения русских, – собственно, и есть Россия. Хотя, конечно, там границы разные, они проводились административно. И попробуйте расколоть воду. Представили? Это невозможно. А попробуйте расколоть глыбу льда. Мгновенно, на мелкие кусочки, ничего не останется. Я хочу сказать это к тому, что националистические модели, которые сейчас гуляют по России, – это калька с фашистских моделей, выработанных в Европе для небольших консолидированных народов. И когда русским предлагают выстроиться по такой модели (я оставлю в стороне моральные соображения), то, как это ни хорошо и ни красиво, но это будут катастрофические последствия для России, для русской культуры. Если русские кристаллизуются, превратятся в кристалл, Россия, по моему мнению, сразу расколется на ряд территорий. Это может произойти еще и потому, что русские – очень автономный народ, в отличие от мифа, который существует, что это коллективисты. Более автономный народ на территории географической Европы трудно себе представить.
Я хочу сказать, что слабая консолидация – это устойчивая характеристика русской модели, оптимально приспособленная к условиям существования русских. В русскую культуру переходили люди из других культур, которые в силу разных обстоятельств не испытывали особой связи со своим исходным этносом. Мне кажется, что логика такова. Сюда переходили люди, для которых существование в рамках русской культуры со слабой консолидацией более оптимально и эффективно, чем существование внутри своей достаточно тоталитарной модели, традиционной. Это происходит и сейчас. Ведь часть мигрантов, которые приезжают из Азербайджана, Таджикистана в Россию – это не только люди, которые стремятся к заработку. Я не буду называть доли, потому что здесь нет никакой репрезентации, но это люди, которые хотят жить по другим культурным стандартам. Они хотят стать сначала в Москве – москвичами, в Самаре – самарцами, а потом потихоньку – видимо, в каком-то поколении – мы зафиксируем, что это русские, но имеющие такой антропологический тип. Но это будут русские, не китайцы. Есть те, кто говорят, что скоро в Москве будут одни кавказцы. Нет. То, что веками меняется антропологический тип москвича, – да, он меняется, он сейчас не такой. Он, может быть, изменится, но то, что это будут русские, я думаю, будет однозначно. Поэтому этого бояться не надо. Это я к слову.

02.12.2007 в 20:29

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 865
Лицо русской национальности
http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=611986
http://im.kommersant.ru/ISSUES.PHOTO/WEEKLY/2005/038/200538-054-01.jpg
Российские ученые завершили и готовят к публикации первое масштабное исследование генофонда русского народа.
Антропологи сумели за несколько десятков лет напряженных исследований выявить облик типичного русского человека. Для этого им пришлось перевести в единый масштаб все фотографии из фототеки Музея антропологии с изображениями анфас и в профиль типичных представителей населения русских областей страны и, совмещая их по зрачкам глаз, наложить друг на друга. Конечные фотопортреты получились, естественно, размытыми, но давали представление об облике эталонных русских людей.
К сожалению, в основном черно-белые старые архивные фото лиц русских людей не позволяют передать рост, телосложение, цвет кожи, волос и глаз русского человека. Однако антропологи создали словесный портрет русских мужчины и женщины. Это среднего телосложения и среднего роста светлые шатены со светлыми глазами — серыми или голубыми. Кстати, в ходе исследований также был получен и словесный портрет типичного украинца. Отличается эталонный украинец от русского только цветом кожи, волос и глаз — он смуглый брюнет с правильными чертами лица и карими глазами. Курносый нос оказался абсолютно не характерен для восточного славянина (встречается только у 7% русских и украинцев), более типичен этот признак для немцев (25%).
Впрочем, антропологические измерения пропорций человеческого тела — даже не прошлый, а позапрошлый век науки, уже давно получившей в свое распоряжение самые точные методы молекулярной биологии, которые позволяют прочесть все человеческие гены. А самыми передовыми методами ДНК-анализа сегодня считаются секвенирование (прочтение по буквам генетического кода) митохондриальной ДНК и ДНК Y-хромосомы человека. Митохондриальная ДНК передается по женской линии из поколения в поколение практически неизменной с тех времен, когда прародительница человечества Ева слезла с дерева в Восточной Африке. А Y-хромосома имеется только у мужчин и поэтому тоже практически без изменений передается мужскому потомству, тогда как все остальные хромосомы при передаче от отца и матери их детям тасуются природой, как колода карт перед раздачей. Таким образом, в отличие от косвенных признаков (внешний вид, пропорции тела), секвенирование митохондриальной ДНК и ДНК Y-хромосомы бесспорно и прямо свидетельствуют о степени родства людей.
Так, по Y-хромосоме генетическое расстояние между русскими и финнами составляет 30 условных единиц. А генетическое расстояние между русским человеком и так называемыми финноугорскими народностями (марийцами, вепсами и пр.), проживающими на территории РФ, равно 2-3 единицам. Проще говоря, генетически они почти идентичны.
Русские от татар находятся на том же генетическом расстоянии в 30 условных единиц, которые отделяют нас от финнов, а вот между украинцами из Львова и татарами генетическое расстояние составляет всего 10 единиц. И в то же самое время украинцы из левобережной Украины генетически так же близки к русским, как коми-зыряне, мордва и марийцы.

14.04.2010 в 13:41

[Ironwater]

империалист

Сообщений: 24
Последняя модификация :2010-17-08 22:33 Внес изменения: ironwater
chugunka10 писал(а) в ответ на сообщение:
>Почему при такой колоссальной территории и природных богатствах россияне беднее жителей "цивилизованных стран"? Ведь не только же дураки-правители и дороги виноваты в этом?
>Я считаю, что главная причина именно в нашем менталите, в наших стереотипах поведения.

Лев Николаевич Толстой
Хаджи-Мурат
XVI глава.
...Во исполнение этого предписания Николая Павловича, тотчас же, в январе 1852 года, был предпринят набег в Чечню...

...Аул, разоренный набегом, был тот самый, в котором Хаджи-Мурат провел ночь перед выходом своим к русским.
Садо, у которого останавливался Хаджи-Мурат, уходил с семьей в горы, когда русские подходили к аулу. Вернувшись в свой аул, Садо нашел свою саклю разрушенной: крыша была провалена, и дверь и столбы галерейки сожжены, и внутренность огажена. Сын же его, тот красивый, с блестящими глазами мальчик, который восторженно смотрел на Хаджи-Мурата, был привезен мертвым к мечети на покрытой буркой лошади. Он был проткнут штыком в спину.
Благообразная женщина, служившая, во время его посещения, Хаджи-Мурату, теперь, в разорванной на груди рубахе, открывавшей ее старые, обвисшие груди, с спущенными волосами, стояла над сыном и царапала себе в кровь лицо и не переставая выла. Садо с киркой и лопатой ушел с родными копать могилу сыну. Старик дед сидел у стены разваленной сакли и, строгая палочку, тупо смотрел перед собой. Он только что вернулся с своего пчельника. Бывшие там два стожка сена были сожжены; были поломаны и обожжены посаженные стариком и выхоженные абрикосовые и вишневые деревья и, главное, сожжены все ульи с пчелами. Вой женщин слышался во всех домах и на площади, куда были привезены еще два тела. Малые дети ревели вместе с матерями. Ревела и голодная скотина, которой нечего было дать. Взрослые дети не играли, а испуганными глазами смотрели на старших.
Фонтан был загажен, очевидно нарочно, так что воды нельзя было брать из него. Так же была загажена и мечеть, и мулла с муталимами очищал ее. Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения. Перед жителями стоял выбор: оставаться на местах и восстановить с страшными усилиями все с такими трудами заведенное и так легко и бессмысленно уничтоженное, ожидая всякую минуту повторения того же, или, противно религиозному закону и чувству отвращения и презрения к русским, покориться им.
Старики помолились и единогласно решили послать к Шамилю послов, прося
его о помощи, и тотчас же принялись за восстановление нарушенного...

17.08.2010 в 22:29

[Chugunka10]

либерал

Сообщений: 865
Ну с тех пор многое изменилось.
http://www.echo.msk.ru/programs/code/699444-echo/

И вторая история, история с чеченскими мальчишками, на которую была такая резкая реакция чеченской власти. Собственно, чего чеченские власти взбеленились? Они взбеленились, потому что чеченцев побили. А почему чеченцев побили? Потому что они пырнули ножом армянина. Т.е. если бы они просто избили замдиректора лагеря, им бы это сошло с рук, как и всё, что творилось в лагере. Они пырнули ножом армянина. В Туапсе большая армянская диаспора.

Что случилось в лагере «Дон»? 14 июля туда заехало 403 человека из Чечни, 350 – дети, 50 – сопровождающие. На этих 350 чеченских детей приходилось 36 русских детей. Чеченские дети тоже были условные, с волосатыми животами, перебитыми носами и поломанными ушами. Сопровождающими у детей с поломанными ушами были два тренера, один – по дзюдо, другой – по вольной борьбе.

Понятно, что молодая банда в самом правильном для хунвэйбинов возрасте (17-20 лет), заехавшая по подложным документам, она занялась мелким бытовым террором: повесили флаг Чечни, обирали маленьких, забирали провиант у детей из других регионов, на дискотеках танцевали только чеченские песни.

Через 10 дней, 24 июля, члены этой банды, затерроризировавшей лагерь, втроем пристают к 13-летней девочке. Втроем тут ключевое слово, потому что втроем нельзя ухаживать, втроем можно только приставать. Девочка отказала, ее повалили наземь, стали бить. Втроем 13-летнюю девочку. Молодцы, джигиты.

За девочку вступился замдиректора лагеря Борис Усольцев, сын директора лагеря. Что значит, что вступился взрослый? Это значит, что все остальные были запуганы. Эти трое подонков не стали бить сына директора, они набросились на него, когда их собралось минимум девять, включая обоих тренеров. Один тренер подсек Усольцева, другой, когда тот упал, сломал лежачему нос. А спутнику Усольцева, армянину Кешешьяну воткнули нож в грудь. Собственно, это было ошибкой, потому что, естественно, армяне вступились за своего.

Самое поразительное, что русских-то там было раз, два и обчелся. И тут оказалось, что вся эта гопота, которая била 13-летнюю девочку втроем, и двух мужиков вдевятером, что они трусы. Потому что вы мне объясните, как могут 25 армян, максимум 50, побить 400 чеченцев. Тут прав чеченский уполномоченный Нурди Нухажиев – банда-то стала прятаться. Только не среди русских. 400 чеченцев не могут спрятаться среди 36 русских детей. Тем более что русские дети в этот момент заперлись в медсанчасти, подальше и от армян, и от чеченцев. Вот эта банда стала использовать, судя по всему, в качестве живого щита чеченских малолеток. Потому что, повторяю, такой социальный закон: люди, которые бьют втроем 13-летнюю девочку, к какой бы национальности они ни принадлежали, потом оказываются трусами.

И вот тут начинается самое главное. Потому что то, что трое подонков пристали к 13-летней девочке, это не фашизм, это хулиганство. То, что куча народу, плюс два тренера, избили заступившегося за девочку мужика, это не фашизм. То, что налетели после этого стенка на стенку, тоже не фашизм – массовая драка. Но вот если власти республики заявляют, что хулиганы правы, это фашизм. А уж если г-н Астахов заявляет, что во всем виноват директор лагеря, то я не знаю… То ли у него такой странный взгляд на мир, то ли он от страха яйца потерял, когда ему из Чечни кто-нибудь позвонил.

В заявлениях чеченских властей что самое важное? Есть заявление уполномоченного по правам юных фашистов Нурди Нухажиева. Конфликт, по его словам, начинался с того, что пьяный замдиректора лагеря набросился на чеченских детей со словами «я вас давил в Чечне и здесь буду давить». Извините, самый простой вопрос. Если Усольцева и Кишишьяна били, как минимум, девять человек, после того, как тот заступился за русскую девочку, как же пьяный русских может избить девятерых чеченских спортсменов?

В значительной степени, мне кажется, чеченская реакция – это в том числе и проблема сознания, развращенного постоянным сочувствием к народу, пострадавшему во время войны, проблема нации, которая привыкла, что она может делать всё что угодно. Если ей прилетит в ответ – «ай, нас обижают, российские фашисты, извинитесь, а то мы сорвем Олимпиаду в Сочи».

Простите, это как понять? Уполномоченный по правам хулиганов г-н Нухажиев пошлет хулиганов взорвать Сочи? Или отряд Кадырова Сочи аннексирует? Не надо говорить, что Россия бедным чеченцам по гроб жизни должна. Долги России перед Чечней не бесконечны. Да, извините, мы убили 250 тысяч чеченцев, мирных чеченцев. А немцы сожгли 6 млн. евреев в печках. Но вы не встретите ситуацию, когда три еврея забьют немецкую девочку с криком «немецкая шлюха», а потом президент Израиля скажет: «Да мы правы, нас обижают, нам все должны».

Понимаете, какая проблема? В России есть ксенофобия, в России есть фашисты. Но в России ксенофобия не является государственной идеологией, общественной идеологией. Ксенофобию абсолютное большинство интеллектуалов и интеллигентов считает постыдной. В Чечне позиция «раз я чеченец, значит, я прав» стала нормой. А это то, чем отличается патриотизм от фашизма. Патриот – это тот, кто говорит: «Я русский (или я немец, я чеченец), поэтому я буду лучше, добрее и умнее». А фашист – это тот, кто говорит: «Я русский, поэтому я самый лучший».

Проблема заключается еще и в том, что каждый раз в спонтанных массовых драках одной из сторон обычно являются чеченцы. Подрались в Кабарде чеченцы с кабардинцами. Подрались в Калмыкии чеченцы с калмыками. Подрались в Ингушетии чеченцы с ингушами. Подрались в Москве чеченцы с русскими. Почему-то нет массовых драк калмыков и русских.

Более того, в этой ситуации в Туапсе подрались чеченцы и армяне. Господа, русских там было два с половиной человека. Ну русские-то тут причем? Извините, эта война была чеченско-армянской.

Что Чечня хочет? Отделиться? Ради бога. Мы с удовольствием посмотрим на то, что там будет, из прекрасного далеко. Там будет кровавая драка Кадырова с ваххабитами. В этой драке у Кадырова, конечно, будет больше шансов, например, чем у Наджибуллы. Кадыров – это сильный правитель, это не марионетка Путина.

Но с учетом того, что единственным источником денег для Чечни является федеральный бюджет, экономики в ней нет, раздражение против господства центоройского клана среди некогда свободных чеченцев переходит все мыслимые пределы, это будет не очень веселая картина для всех сторон. Еще раз повторяю, у каждого события есть некая причина. Вот есть Кондопога, и там однозначно были виноваты русские уголовники, спровоцировавшие чеченцев на драку.

Вот есть убийство Юрия Волкова, которое я не комментировала, потому что это очень темная история. В метро сошлись две группы фанатов. Чеченцев было трое, русских восемь. Волков убит. Забивали там заранее стрелку, не забивали, кто кого дернул… Это темная история. Я не знаю, что про нее сказать.

Зато я вам расскажу еще одну замечательную историю. Мне ее рассказал один парень, который жил в дорогом доме на Ленинском проспекте. Там жило много чеченцев. И их дети завели такую привычку – плевать во взрослых русских. Это очень тонко рассчитанная привычка. Это как голова Алексеевой на Селигере. Как на эту привычку реагировать? Сделать ребенку замечание? Так он того и ждет. Побить ребенка? Как-то круто: он в тебя плюнул, а ты его побил. Разбираться со взрослым? Взрослый скажет: «Это не я». Так что приходится ничего не делать.

Понимаете, какой парадокс. Живут русские в Америке и не плюют на взрослых американцев. Живут негры и не плюют. Т.е. либо чеченская нация, получается, такая дефективная, что-то в геноме, что у них дети плюются, либо тут генетика ни при чем, а это идеология. Идеология, которую поощряют взрослые. Поскольку я в геном не верю и в изначальную дефективность нации не верю, то получается, что это идеология, которую поощряют взрослые. А эта идеология чисто фашистская: я чеченец, а русский – недочеловек. А фашизм чеченский ничуть не хуже и не лучше фашизма русского или фашизма немецкого.

Проблема в том, еще раз повторяю, что к этому фашизму в чеченском и русском обществе относятся по-разному. В русском обществе фашизм не распространен. Т.е. есть упыри, которые кричат «бей ####в или «бей чеченцев», но среди интеллигенции верный тон – это «ах, как мы виноваты перед всеми народами, которые мы завоевали». В чеченском обществе принцип «я чеченец, поэтому я прав» возведен сейчас почти в ранг аксиомы.

18.08.2010 в 00:35

[Chugunka10]

http://www.echo.msk.ru/programs/tectonic/694632-echo/ :
«Те черты национального характера, которые выделяет следующее. Первое – сакральное восприятие власти государства, установка на сильное государство, способное поддерживать общественный порядок даже суровыми методами. С нами иначе нельзя.
Е. ЯСИН - Да, второе. Анархические склонности, понимание свободы не как ответственности, а как воли, вседозволенности и поэтому с нами можно только палкой.
Низкая цена человеческой жизни и личности, интересы коллектива ставятся выше интересов индивида и подавление прав личности допустимы. Следующий пункт: слабое уважение к законам. Правовой нигилизм, глубокая укорененность в культуре и практике норм поведения, противоречащих формальному праву. Пятое: сдержанное отношение, я бы сказал негативное отношение к частной собственности и богатству. Честным трудом и риском разбогатеть нельзя. А можно только обманом и несправедливостью. Напротив больше ценится социальная справедливость, равенство, взаимопомощь. Шестое: относительная слабость достижительных ценностей. Образования, профессионализма, карьеры, известности, успеха. Невысокий престиж предпринимательства. Неумение, часто нежелание рационально вести хозяйство. Склонность к бессмысленному риску. Русская рулетка. Кутежам и тому подобное. Седьмое: значительно более низкая, чем во многих странах ценность труда. Склонность к чередованию периодов интенсивного труда с предельным напряжением и длительного отдыха. Тоже сопровождающегося пьянством, загулами, низкая трудовая технологическая дисциплина, и неспособная к строго регламентированному труду. Я обращаю внимание, есть определенные перегибы. Но это все относится даже не к советскому времени, еще раньше можно сказать. И последнее – апокалиптический тип сознания. Он ориентирован на сопротивление изменениям. Как у староверов раскольников. Либо если перемены все-таки происходят, культурные скрепы распадаются полностью, изменения приобретают разрушительный характер. Сама Заславская комментирует это так: разве понимание свободы как воли или бесконечное терпение, прорывающееся время от времени, апокалиптическим, а по Пушкину, бессмысленным и беспощадным бунтом, не характерно в первую очередь для рабов? Конечно, когда это прочитаешь, думаешь, ну и чего тут хранить? Из этого букета.»

[Chugunka10]

http://www.polit.ru/analytics/2010/07/12/mentality.html

Русская ментальность и мировой цивилизационный процесс
«Гораздо труднее увидеть проблему, чем найти решение. Для первого требуется воображение,
Для второго только умение»
Дж. Бернал

В основу этой статьи положена речь, которую я произнес на международном симпозиуме «Культура, культурные изменения и экономическое развитие». В этом симпозиуме принимали участие как российские, так и зарубежные ученые: экономисты, социологи и культурологи с мировыми именами, среди которых было несколько лауреатов Нобелевской премии. Конечно, для меня было откровением пообщаться с моими кумирами, я бы сказал – учителями в области культурологи: американцем Лоуренсом Хариссоном и аргентинцем Мариано Грондона. Я во многом сформировал свое понимание судьбы моей страны под влиянием их работ и, конечно, работ ушедшего от нас профессора Самуэля Хантингтона. Сам факт, что в Москве собрались выдающиеся ученые, чтобы обсудить влияние национального менталитета на экономическое и политическое развитие России, – событие выдающееся, и состоялось оно благодаря усилиям и настойчивости нашего замечательного экономиста, директора Высшей Школы Экономики Евгения Ясина. Я дорожил своим присутствием на этом собрании хотя бы потому, что знал: я смогу почерпнуть много мудрых мыслей, которые впоследствии буду выдавать за свои собственные.

Для того чтобы этот текст не вызвал недоумения и вопросов неподготовленного читателя, я переработал речь в статью и снабдил её дополнительными пояснениями. Начнем с названия конференции, ибо понятие «культура» воспринимается разными людьми по-разному Что такое «культура»? Часто под этим понимают творения искусства и литературы или манеры воспитанного человека. Но это понятие имеет и другие, более глубокие смыслы. Французский социолог Алексис Де Токвиль в середине ХIХ-го века, изучая американскую ментальность, определил её словом «нравы». Он писал: «Благодаря своим нравам народ может извлечь пользу даже из самых неблагоприятных климатических условий и самых скверных законов. Никакую конституцию не обеспечишь, если нравы населения этому сопротивляются» (Цитирую по памяти.)

Л. Харрисон провел 20 лет в странах Латинской Америки, пытаясь постигнуть причины столь медленного экономического и политического развития этих стран. Он писал: «Следует признать, что слово «культура» довольно расплывчато и многозначно, но если рассматривать те аспекты культуры, которые влияют на экономическое, политическое и социальное поведение народов, значение этого понятия делается более определенным. Культура – это логически связанная система ценностей, установок и институтов, влияющих на все аспекты личного и коллективного поведения». Итак, культура – это система ценностей, убеждений, которые для человека данной культуры обязательны, это этический код, это ментальность, нравы, это… Короче, в нашем обиходе мы чаще употребляем понятие «национальные особенности». Культура формируется под воздействием множества факторов – географии, пространства, религии, истории, размера популяции, климата и т.д. Процесс формирования любой национальной культуры, на мой взгляд, так же органичен и нетороплив, как процесс формирования экологической системы. Эта та же стихия, в которой природа неторопливо творит, исходя из наслаивающихся друг на друга обстоятельств. И, конечно, так как мы имеем дело с «мыслящим тростником», религия имеет первостепенное значение в формировании этики и культуры данной нации.

Харрисону потребовалось много лет повседневной работы в Латинской Америке, чтобы оценить, какие ценности и установки иберийской культуры тормозят движение в сторону прогресса и экономического процветания. Он пришел к выводу, что некоторые культуры не только сопротивляются прогрессу, но буквально душат его. ( Он имел в виду Гаити). Харрисон решил установить, что представляют собой культурные силы, благоприятствующие или подавляющие развитие творческих способностей человека. Он открыл четыре фундаментальных фактора, определяющих, закрыта или открыта данная культура для новых веяний, инертна она или динамична:

1 – Радиус доверия. «Способность отождествлять себя с другими членами общества, сопереживать, радоваться успехам другого и огорчаться неуспехам – вот что определяет доверие. В большинстве отсталых стран радиус доверия преимущественно ограничен семейным кругом. Все, что находится за пределами семьи, обычно вызывает чувство безразличия и даже враждебности. Для такого рода обществ обычно характерны непотизм и другие виды коррупции...»

Ничего не напоминает? Ни на что не похоже? Слушайте дальше…

2 – Жесткость морального кодекса.

Обычно источником системы этики и морали является религия. В иудо-христианской морали человек ответственен перед Богом за все свои деяния – будь то отношения к людям или к труду. Но в разных конфессиях мера ответственности различна. Более того, проступки и нарушения морали возможно или невозможно искупить. Отсюда в разных культурах индивидуальная ответственность личности очень разнится.

3 – Использование власти.

«В Латинской Америке власть традиционно воспринимается как лицензия, право на обогащение… Если кому-то этот стереотип покажется

оскорбительным и необоснованным, пусть он поразмышляет о том, почему типичный президент латиноамериканского государства покидает свой пост чрезвычайно богатым человеком…» Что-то знакомое, правда?

4 – Отношение к труду, новаторству, богатству.

В отсталых странах к труду относятся как к повинности. Работают, чтобы жить. В динамических – живут, чтобы работать.

Новаторство воспринимается как угроза установившейся стабильности, как ересь. Отношение к богатству определяется ложной концепцией, что богатство существует в неизменном количестве, и его только перераспределяют. Следовательно, экономическое процветание другого воспринимается, как лишение тебя куска. Успех соседа – это угроза твоему благополучию. В динамической культуре богатство понимается как постоянно прирастающая величина, прирабатываемая трудом, и поэтому исключающая сам феномен перераспределения.

Эти открытия Харрисона буквально потрясли меня лет десять назад, когда я впервые ознакомился с ними. Но еще больший восторг я испытал, когда Харрисон ознакомил меня с работами аргентинского социолога Грандона, которые самостоятельно разработал свою типологию культурных ценностей, укорененных в ментальности латиноамериканских крестьян. Он независимо пришел к выводам, во многим совпадающим с выводами Харрисона, и назвал свою систему – типология крестьянского сознания. Неудивительно, что этический код крестьянства, зародившийся на заре человеческой цивилизации, должен был быть общим для всех народов мира. Но впоследствии под воздействием самых разных обстоятельств – войн, миграций, климата, популяции и, конечно, религии – он начал эволюционировать с разной скоростью, а кое-где так и застыл в раннем средневековье.

Система Грандоны-Харрисона давала возможность спроецировать её на русскую культуру, давала возможность выявить те психологические установки, от которых желательно избавляться, если мы хотим развиваться. Пренебрежение к закону, разнузданность власти, неготовность людей к взаимному сотрудничеству, пассивность при столкновении с трудностями, отсутствие гражданского сознания и крайне эгоистическое преследование личных интересов – вот главные черты крестьянского сознания. Конечно, эти малоприятные проблемы встречаются и в других странах, даже в таких, как Америка или Швеция. Но, в России, так же, как и в Латинской Америке и в Африке, вышеперечисленные явления исключительно остры и играют колоссальную роль в торможении развития общества.

Мне кажется, что определение «крестьянская культура» сбивает с толку, несмотря на свою историческую точность. Многие воспринимают это определение ложно. Даже Евгений Ясин, когда я назвал Россию страной с крестьянской ментальностью, вмешался в полемику и заявил, что большинство российского населения теперь живет в городах. В том-то и дело, что крестьянская этика сохраняется не только среди тех, кто работает на земле, её придерживаются и те, кто работает на заводах, в банках, и даже в Кремле! Можно забыть своих крестьянских пращуров, но исповедовать те же самые ценности, хотя бы принцип доверия только самым близким, желательно родственникам...

Итак, анализ основополагающих ценностей и позволяет определить, насколько изучаемая ментальность способна воспринимать новое и совершенствоваться. Это как раз тот инструмент, думал я, который может помочь нам изучить русский национальный этический код и нащупать пути реформы национального сознания. В надежде услышать откровения по интересующему меня вопросу я шел на эту конференцию.

Можно только сожалеть, что Евгений Ясин и его «Высшая школа экономики», может быть, – единственная в стране научная организация, всерьез обратившаяся к проблемам, которые могут пролить свет на причины провала всех попыток российской власти направить страну по пути модернизации. Так как эти попытки можно наблюдать по крайне мере в течение последних трехсот лет, я поражаюсь, что правительство России до сих пор не понимает, что необходимо научное исследование национального менталитета. Разве не нужно нам научное обоснование хотя бы того факта, что огромное большинство российского народа не желает принимать участие в строительстве своего общества? Надо найти научное обоснование тому, что до сих пор российская нация и власть – два несоприкасающихся субъекта, что для русского человека государство трансцендентно.

[Chugunka10]

Как ни печально, но мысль марксиста Плеханова о том, что демократия в России начала ХХ века была невозможна, ибо не было исторических предпосылок для ее развития, до сих пор очень актуальна.

Один африканский ученый так охарактеризовал положение своей страны – «У нас hardware демократический, но software у нас авторитарный». Я это определение могу напрямую отнести и к России. Так вот, как быть с нашим русским «software»? Надо перезагружать программу. Нужны программисты. И я надеялся увидеть их на конференции. Типология Мариано Грандонa многое прояснило мне в моих размышлениях. Наиболее успокаивающим для меня был вывод, что при всех различиях национальных культур есть нечто общее для всех наций с инертным сознанием, и что крестьянское сознание пока еще доминирует в большинстве стран мира. Это как-то успокоило – слава Богу, мы не одни такие остались в мире!

Ценности и верования инертного сознания определяют не только политику и экономику инертной страны, но влияют на более глобальные процессы. Наглядно это сейчас наблюдается в Европейском Союзе. Не кажется ли вам, что Европейский Союз, увлеченный идеей создания Единой Европы с единым рынком, валютой и экономическими правилами, неожиданно столкнулся с неожиданным фактом, который сегодня грозит в определённом смысле единству союза? Оказалось, что некоторые страны отличаются от других своим пониманием экономической дисциплины, которая на них была спущена из Брюсселя. Кризис Греции, грядущий возможный кризис в Испании, в некоторых других странах, ясно доказывает, что этические ценности в разных европейских странах далеко не однородны. Я не удивлюсь, если подобные же проблемы возникнут у Болгарии или Румынии, и встанет вопрос о сужении зоны евро, а значит – и о распаде Большой Европы. Я даже рискну утверждать, что в чем-то Вацлав Клаус был провидчески прав, когда выступил против объединенной Европы, чем вызвал священный гнев президента Баррозо и беспрецедентное давление Брюсселя.

Но мне кажется не случайным тот факт, что Греция принадлежит к христианской православной традиции.

Мало кто сомневается, что религия является одним из определяющих факторов формирования национальной культуры и ментальности. Но мало кто признает, что крестьянское сознание в странах юго-восточной Европы и России сохранилось из-за византийского наследия. Я могу себе представить, какое возмущение может подняться, если кто-то заявит, что православие и есть основа отсталости России. И поэтому, ради политической корректности и не желая вызывать возможное чувство неполноценности и болезненные переживания, политики и экономисты предпочитают помалкивать о влиянии культурных ценностей на развитие общества. Они предпочитают ссылаться на неудачные политические решения, плохих правителей, на слабость социальных институтов или недостаточное гражданское общество – всё это позволяет им «оберегать» политически некорректную проблему. Но историческая необходимость ускорения процесса заставит, в конце концов, задуматься, какое наследие в основе нашей культуры тормозит развитие нашего общества.

Вот, что по этому поводу пишет выдающийся русский историк Ключевский: «Вместе с великими благами, какие принесло нам византийское влияние, мы вынесли из него и один большой недостаток. Источником этого недостатка было одно – излишество самого влияния. Целые века греческие, а за ними и русские пастыри… приучали нас веровать, во все веровать и всему веровать. Это было очень хорошо, потому что в том возрасте,… в те века, вера – была единственная сила, которая могла создать сносное нравственное общежитие. Но не хорошо было то, что при этом нам запрещали размышлять, – и это было нехорошо больше всего потому, что мы и без того не имели охоты к этому занятию. Нас предостерегали от злоупотребления мыслью, когда мы еще не знали, как следует употреблять ее.. Нам твердили: веруй, но не умствуй. Мы стали бояться мысли, как греха, раньше, чем умели мыслить, мы стали бояться пытливого разума, как соблазнителя, прежде чем пробудилась у нас пытливость. Потому, когда мы встретились с чужой мыслью, мы ее принимали на веру. Вышло, что научные истины мы превращали в догматы, научные авторитеты становились для нас фетишами, храм наук сделался для нас капищем научных суеверий и предрассудков. Мы вольнодумничали по-старообрядчески, волътерьянствовали по-аввакумовски…Менялось содержание мысли, но метод мышления оставался прежний. Под византийским влиянием мы были холопы чужой веры, под западноевропейским стали холопами чужой мысли. (Мысль без морали – недомыслие; мораль без мысли – фанатизм).. » Великий Ключевский!

Он коснулся самого нерва русской ментальности – МЕТОД МЫШЛЕНИЯ! Вера, исключающая размышления, обречена на фанатизм. Нетерпимость к инакомыслию. Нетерпимость к новшествам коренится в самых недрах истории Руси.

Мне кажется также, что понятие греха в православии с лихвой искупается раскаянием и исповедью в храме. Русский Бог очень добр – он прощает все. Недаром у Восточной Церкви нет понятия «смертный грех». Если первоклассников спросить, какого учителя они хотят – доброго или строгого, то они, конечно, выберут доброго – ведь тогда можно будет шалить! Лев Толстой написал по этому поводу: «В периодическом прощении грехов на исповеди вижу вредный обман, только поощряющий безнравственность и уничтожающий опасение перед согрешением». Не здесь ли коренится легкое отношение к закону – нарушение которого человеком Православного вероисповедания не приводит ни к Божьей, ни к Кесаревой каре? Однако, можно заметить, что существуют и различия в разных Православных странах. В Греции можно наблюдать больше терпимости, как к инаковерующим, так и к образу жизни священников. Например, в Греции священник может играть в футбол, или служить совместную службу с католическим священником и т.д. Почему греки другие? Почему православные славяне мыслят иначе, чем католики?


Конечно, климат и история имеют значение, но на мой взгляд, главная причина кроется в характере распространения Восточного вероучения.

Первое тысячелетие новой эры христианство развивалось неотрывно от великих традиций античной философской школы – труды Платона, Аристотеля, Плотина были хорошо известны, и поэтому не вставало вопроса, должен ли богослов размышлять. Святоотеческие труды Григория Богослова, Иоанна Златоуста, Василия Великого и других почитаемых нами святых ясно показывают, что они знали как греческий, так и латинский языки и свободно оперирировали абстрактными философскими категориями. Богословские школы раннего христианства давали знание не только языков, но и диалектики, схоластики, риторики, а также геометрии, астрономии и даже музыки. Можно сказать, что богословская среда и была интеллектуальной элитой Европы, даже и после разветвления Христианства на две ветви. Однако перевод Завета на славянский язык Кириллом и Мефодием, при всей колоссальной гуманистической значимости привнесения учения в широкие массы, имел один существенный недостаток. Греческий язык и латынь остались вне пределов досягаемости, вместе со всем бесценым научным инструментарием. Языки, дающие ключ к античной мудрости были на Руси практически неизвестны. Это изолировало Русь от великих европейских традиции греческо-римской схоластики, от критического осмысления любой идеи, в том числе и религиозной.На Руси не имели никакого представления о политической и правовой культуре классической античности. Изоляция от античной и средневековой богословской и философской мысли, во многом способствовала дальнейшему расколу христианского мира. Как пишут историки Карацуба, Курукин и Соколов в книге «Выбирая свою историю» : «… Русь упустила опыт западно-европейской схоластики, опыт открытой богословской дискуссии. Признаком подлинного благочестия на Руси стал считаться нерассуждающий разум («не должно смети иметь мнение; «не чти много книг, да не во ересь впадеши»).»

Вот, что по этому поводу пишет выдающийся русский историк Ключевский: «Вместе с великими благами, какие принесло нам византийское влияние, мы вынесли из него и один большой недостаток. Источником этого недостатка было одно - излишество самого влияния. Целые века греческие, а за ними и русские пастыри… приучали нас веровать, во все веровать и всему веровать. Это было очень хорошо, потому что в том возрасте,… в те века, вера – была единственная сила, которая могла создать сносное нравственное общежитие. Но не хорошо было то, что при этом нам запрещали размышлять, - и это было нехорошо больше всего потому, что мы и без того не имели охоты к этому занятию. Нас предостерегали от злоупотребления мыслью , когда мы еще не знали, как следует употреблять ее..Нам твердили: веруй, но не умствуй. Мы стали бояться мысли, как греха раньше, чем умели мыслить, мы стали бояться пытливого разума, как соблазнителя, прежде чем пробудилась у нас пытливость. Потому, когда мы встретились с чужой мыслью, мы ее принимали на веру. Вышло, что научные истины мы превращали в догматы, научные авторитеты становились для нас фетишами, храм наук сделался для нас капищем научных суеверий и предрассудков. Мы вольнодумничали по-старообрядчески, волътерьянствовали по-аввакумовски… Менялось содержание мысли, но метод мышления оставался прежний. Под византийским влиянием мы были холопы чужой веры, под западно-европейским стали холопами чужой мысли. (Мысль без морали - недомыслие; мораль без мысли - фанатизм)… » Великий Ключевский!

[Chugunka10]

Он коснулся самого нерва русской ментальности – МЕТОД МЫШЛЕНИЯ! Вера, исключающая размышления, обречена на фанатизм. Нетерпимость к инакомыслию. Нетерпимость к новшествам коренится в самых недрах истории Руси.

Мне кажется также, что понятие греха в православии с лихвой искупается раскаянием и исповедью в храме. Русский Бог очень добр – он прощает все. Недаром у Восточной Церкви нет понятия «смертный грех». Если первоклассников спросить, какого учителя они хотят – доброго или строгого, то они, конечно, выберут доброго – ведь тогда можно будет шалить! Лев Толстой написал по этому поводу: «В периодическом прощении грехов на исповеди вижу вредный обман, только поощряющий безнравственность и уничтожающий опасение перед согрешением». Не здесь ли коренится легкое отношение к закону – нарушение которого человеком Православного вероисповедания не приводит ни к Божьей, ни к Кесаревой каре? Однако, можно заметить, что существуют и различия в разных Православных странах. В Греции можно наблюдать больше терпимости, как к инаковерующим, так и к образу жизни священников. Например, в Греции священник может играть в футбол, или служить совместную службу с католическим священником и т.д. Почему греки другие? Почему православные славяне мыслят иначе, чем католики?


Конечно, климат и история имеют значение, но на мой взгляд, главная причина кроется в характере распространения Восточного вероучения.

Первое тысячелетие новой эры христианство развивалось неотрывно от великих традиций античной философской школы – труды Платона, Аристотеля, Плотина были хорошо известны, и поэтому не вставало вопроса, должен ли богослов размышлять. Святоотеческие труды Григория Богослова, Иоанна Златоуста, Василия Великого и других почитаемых нами святых ясно показывают, что они знали как греческий, так и латинский языки и свободно оперирировали абстрактными философскими категориями. Богословские школы раннего христианства давали знание не только языков, но и диалектики, схоластики, риторики, а также геометрии, астрономии и даже музыки. Можно сказать, что богословская среда и была интеллектуальной элитой Европы, даже и после разветвления Христианства на две ветви. Однако перевод Завета на славянский язык Кириллом и Мефодием, при всей колоссальной гуманистической значимости привнесения учения в широкие массы, имел один существенный недостаток. Греческий язык и латынь остались вне пределов досягаемости, вместе со всем бесценым научным инструментарием. Языки, дающие ключ к античной мудрости были на Руси практически неизвестны. Это изолировало Русь от великих европейских традиции греческо-римской схоластики, от критического осмысления любой идеи, в том числе и религиозной.На Руси не имели никакого представления о политической и правовой культуре классической античности. Изоляция от античной и средневековой богословской и философской мысли, во многом способствовала дальнейшему расколу христианского мира. Как пишут историки Карацуба, Курукин и Соколов в книге «Выбирая свою историю» : «… Русь упустила опыт западно-европейской схоластики, опыт открытой богословской дискуссии. Признаком подлинного благочестия на Руси стал считаться нерассуждающий разум («не должно смети иметь мнение; «не чти много книг, да не во ересь впадеши»).»

Вот, что по этому поводу пишет выдающийся русский историк Ключевский: «Вместе с великими благами, какие принесло нам византийское влияние, мы вынесли из него и один большой недостаток. Источником этого недостатка было одно - излишество самого влияния. Целые века греческие, а за ними и русские пастыри… приучали нас веровать, во все веровать и всему веровать. Это было очень хорошо, потому что в том возрасте,… в те века, вера – была единственная сила, которая могла создать сносное нравственное общежитие. Но не хорошо было то, что при этом нам запрещали размышлять, - и это было нехорошо больше всего потому, что мы и без того не имели охоты к этому занятию. Нас предостерегали от злоупотребления мыслью , когда мы еще не знали, как следует употреблять ее..Нам твердили: веруй, но не умствуй. Мы стали бояться мысли, как греха раньше, чем умели мыслить, мы стали бояться пытливого разума, как соблазнителя, прежде чем пробудилась у нас пытливость. Потому, когда мы встретились с чужой мыслью, мы ее принимали на веру. Вышло, что научные истины мы превращали в догматы, научные авторитеты становились для нас фетишами, храм наук сделался для нас капищем научных суеверий и предрассудков. Мы вольнодумничали по-старообрядчески, волътерьянствовали по-аввакумовски… Менялось содержание мысли, но метод мышления оставался прежний. Под византийским влиянием мы были холопы чужой веры, под западно-европейским стали холопами чужой мысли. (Мысль без морали - недомыслие; мораль без мысли - фанатизм)… » Великий Ключевский!

Он коснулся самого нерва русской ментальности - МЕТОД МЫШЛЕНИЯ! Вера, исключающая размышления обречена на фанатизм. Нетерпимость к инакомыслию. Многочисленные примеры из истории Руси подтверждают, что нетерпимость к новшествам корениться в самых ее недрах.

Все сказанное Ключевским и другими ни в коей мере не отрицает великой духовной ценности православного христианства – сам Ключевский был верующим человеком, но как человек мыслящий он анализировал те стороны русской ментальности, которые ему казались недостатками, и искал этому объяснения. В любом случае, выявить недостатки – это первый шаг к избавлению от них. Православие как формирующая часть русской культуры было и остается главным духовным источником российского миропонимания, и никакие силы не смогли искоренить его из русского сознания, как ни старались революционные реформаторы огнем и мечом заставить народ отречься от него. Но эволюция свойственна всему живому, ее нельзя остановить, можно только замедлить. Некоторая корректировка ценностной системы православия неизбежна ради самой жизнеспособности этого животворящего учения.

Естественно, мои размышления не претендуют на научные утверждения. Эта достаточно упрощенная классификация, если доводить ее до конца, может показаться дилетантской. Но даже если кому-то она покажется поверхностной, предложенный способ разграничения, предлагает некую точку зрения, точку опоры для того, кто хочет РАЗМЫШЛЯТЬ и СРАВНИВАТЬ, для может быть более добросовестного исследования.

В принципе, Россия представляет собой «энигму» не только для Запада – всем знакомо выражение «crazy russian» (сумасшедшие русские) – Россия остаётся «энигмой» для самих русских, и, к сожалению, мы не пытаемся ее расшифровать. Мне неизвестен какой-либо институт, который по заказу правительства работал бы над изучением типологии российского менталитета. Изучал бы для практического применения, хотя бы для того, чтобы иметь возможность определить, какова будет реакция народа на тот или иной шаг правительства.

Я бы мечтал получить вразумительные ответы на много вопросов, связанных с моей страной. Приведу три из них.

Почему в России с ХIV века так и не возникло буржуазного сознания, и почему в России со времени перестройки не появилось среднего класса? Средний класс – это не объём потребительской корзины, не автомобиль «Мерседес» и не вилла в Монако. Средний класс – это мировоззрение, сформированное экономической независимостью от власти и, как следствие создание партии для политической независимости.

Ещё вопрос на засыпку: почему в России в мирное время опасно служить в армии? Смертельных случаев в российской армии в мирное время больше, чем в Ираке и Афганистане вместе взятых за всё время последних военных кампаний. Чем это объяснить?

И совсем простой вопрос: почему русские могут построить ракету и полететь в космос, но автомобиль приличный сделать не могут?

Есть такая популярная российская кинокомедия – «Национальные особенности русской охоты». Думаю, те, кто его видел, могут представить себя ещё ряд подобных фильмов – «Национальные особенности русского банковского дела» или «Национальные особенности русского автомобилестроения».

Есть что-то такое специфическое, что мешает нам создавать нам качественные простые вещи. А архисложные вещи у нас получаются превосходно!

Если мы задумаемся над глубинными причинно-следственными связями в поисках ответов на такие различные вопросы, то можем натолкнуться на одну общую причину. Ответ на последний вопрос будет несложен – если ракета не полетит, то кого-то очень строго накажут. В другие времена расстреляли бы. Что это значит?

[Chugunka10]

Это значит, что в областях ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВАЖНОСТИ существует высокая система ПЕРСОНАЛЬНОЙ ответственности. Как писал великий писатель Чехов в «Острове Сахалин»: «Если в сортире воняет, и никакой жизни нет от воровства, то виноваты все, а значит никто». «Никто» не виноват, ибо отсутствует, как принцип, понятие индивидуальной ответственности.

Итак – 1) узкий круг доверия, 2) отсутствие чувства личной ответственности, 3) отсутствие страха нарушить закон – это лишь несколько типологических национальных черт, которые определяют повседневную жизнь русского человека. Эта «система» у нас до сих пор царствует, и я не знаю, когда мы от неё избавимся. Мне вспоминается ставшая легендой забавная история с Твардовским, который хотел опубликовать «Один день Ивана Денисовича» Александра Солженицына в своём журнале «Новый мир», главным редактором которого являлся. В 1962 году это было настолько революционное решение, что Твардовский, безусловно, в то время не мог осуществить подобную публикацию без разрешения ЦК. Он прошёл в отдел культуры ЦК, где зав. отделом Черноуцан прочитал и сказал: «Здорово! Но там, – он указал пальцем наверх, – нас не поймут». Твардовский взял повесть и пошёл к помощнику Хрущёва по культуре Лебедеву. Тот прочитал и сказал: «Талант баснословный! Но там, – он тоже указал пальцем на потолок, – нас не поймут». Твардовский тогда отправился с повестью к главному идеологу страны Суслову. Суслов прочитал и сказал: «Хорошо! Но там, – он указал пальцем на потолок, – нас не поймут». Твардовский добился встречи с Хрущёвым, которому «Ивана Денисовича» уже прочитал вслух его помощник Лебедев. Хрущёв вызвал Твардовского и сказал ему: «Да, считаю, вещь сильная, очень. Но, боюсь, они, – он указал пальцем вниз, – нас не поймут». Это говорит о том, насколько все – «снизу» и до самого «верха» – являются заложниками этой системы.

Поэтому мне кажется, что самое сложная проблема, стоящая перед российским правительством, это попытаться внедрить в русское общество систему индивидуального и коллективного чувства ответственности.

Я убежден, что русские «национальные особенности» таят в себе не только конструктивные скрытые силы, но и разрушительные, которые могут оказать более глубокое влияние на течение событий в России, чем действия внешних сил, будь то США, Китай или глобализация.

Я также убежден, что мы не сможем создать гражданское общество, если не расшифруем хотя бы на поверхностном уровне этические установки, убеждения и приоритеты российского ума, которые тормозят ее развитие.

Я все не теряю надежды, что можно выделить основной этический принцип, этакий «философский камень, можно сказать, precursor, порождающий большинство следующих связей. И я, поймав в коридоре Грондона, пристал к нему с этим вопросом. Я спросил его, не кажется ли ему, что основополагающим принципом динамической культуры стал принцип индивидуальной ответственности человека перед Богом? Ведь этот принцип породил то, что называется отчуждение самосознания, а как следствие целый ряд новых качеств – широкий круг доверия, самоидентификацию с проблемами других, высокую требовательность к качеству своего труда и т.д. Мне очень хотелось услышать чьи-нибудь мысли по этому поводу. Я нагнал Грондона в коридоре и задал ему этот вопрос. К сожалению, Грондона отделался вежливой фразой «очень интересно», и устремился в мужской туалет, его можно было понять – доклады были продолжительны. Кстати, большинство докладов, посвященных России, были замкнуты на проблемах, выражающихся в цифрах, графиках и сравнительных характеристиках России с другими более благополучными странами. Не хочу сказать, что работы и исследования, которые были представлены, были несущественны, наоборот, они были содержательны, полезны и аргументированы. Но у меня создалось впечатление, что никто из российских ученых не придает никакого значения, типологии культурных особенностей Грондона-Харрисона – этой, я бы сказал, таблице Менделеева в сфере культурологии. Во всяком случае, я не слышал ни одной ссылки на этот уникальный методологический инструмент.

Из докладов российских экономистов меня впечатлила одна работа –Ясина, Лебедевой и Татарко – «Вектор развития стран в едином пространстве ценностных измерений». В ней, как и, впрочем, в других, убедительно доказано довольно грустное состояние русского менталитета, далёкого ещё от общественного сознания передовых демократических стран. Но рекомендации в них отсутствовали. Вообще, на конференции не прозвучало ни одного действенного совета, пусть ошибочного, но ищущего ответ на вопрос – что делать, как толкнуть российское сознание на путь развития? Каждый раз, когда я задавал этот вопрос, в ответ мямлилось что-то аморфно политкорректное, типа, «нам нужно становиться более ответственными» или «пока мы не поймем, что… мы не сможем» и т.д. Я вынужден был взять слово и заметить, что если обобщить все доклады о России, то возникнет ощущение консилиума докторов, которые с прискорбием констатируют, что пациент опасно болен, но вместо назначения лечения заявляют, что было бы неплохо, если бы он выздоровел. Это и так все знают! – хотелось воскликнуть мне. Но, господа ученые – как лечить!? Где лекарство?! Когда Надежда Лебедева констатировала всем известную истину, что в России очень сильна иерархическая система, я в очередной раз спросил, а какие меры предлагаются для того, чтобы общество избавилось от этого порока? Честно говоря, я был бы рад услышать искреннее «Я не знаю!» Но, вместо этого уважаемый Евгений Ясин заявил, что лучшим «лекарством» от иерархии является демократия. На мой вопрос, а как, собственно, эта демократия возникнет в России, Ясин ответил: «Погодите, недолго ждать!» Эта мысль из уст уважаемого экономиста повергла меня в ступор. Я подумал, как же мы все по-разному представляем себе понятие «демократия»! Как все-таки живуча это типично русская либеральная мечта, что демократия где-то рядом, за углом! Профессор Ясин добавил, что проблема России в том, что её правители хотят быть тиранами, что все требуют немедленно вертикали власти, и это большой недостаток. И в этом мне тоже увиделось пагубная тенденция выбирать между желательным и нежелательным, игнорируя объективное наличие возможного и невозможного. Вот важный вопрос – демократия – это причина или следствие? Если Евгений Ясин считает, что в результате демократии может появиться новая ментальность и исчезнет иерархия, то какие силы, как он думают, установят эту демократию в России? С таким же успехом можно переставить понятия и сказать, что лучшим лекарством от авторитаризма является равноправие и отсутствие иерархии. На мой взгляд, это трагическое заблуждение. Демократия не может быть причиной, демократия – это следствие какой-то эволюции фундаментальных типологических ценностей в ментальности народа, которые пробудят в нем стремление к гражданскому обществу, а в конечном итоге к демократии. В итоге, можно констатировать, ведущие интеллектуалы, социологи, экономисты России в достаточной мере не понимают, какие элементы культуры помогут нам увидеть, как культура влияет на прогресс. Они в принципе оказались не готовы обсуждать меры, способствующие изменениям.

Английский учёный Джон Грей, знаменитый своим презрением к политической корректности, написал: «В ХХI веке мир наполнен грандиозными руинами несостоявшихся утопий двадцатого века. Неужели сейчас нам предстоит опять строить прекрасную иллюзию вновь?»

Интересно, что сейчас, после обвала всей финансовой системы либерального мира, мысли Джона Грея звучат особенно отрезвляюще. Например, Грей утверждает, что если научное знание человечества аккумулятивно, то есть постоянно обновляется и растет, то человеческая этика – не прогрессирует. Что если наука постоянно расширяет круг познаний окружающего мира и вооружает человека его способностью трансформировать природу, то человеческая этика осталась такой же, какой была три тысячи лет назад. То этическое, что достигнуто в одном поколении, утверждает Грей, может быть утеряно в следующем. Это очень глубокая мысль. Человечество, расширяет свои технические и научные возможности, совершенствует свои средства коммуникации, стремясь переделать мир, а человеческая этика остаётся такой же, какой она была тысячи лет назад. Человек так же боится голода, нищеты, унижения и смерти, как и его предки. Современного человека можно за несколько часов превратить в жалкое дрожащее существо, в животное. И для этого не нужно быть узником иракской тюрьмы Абу-Грейб, достаточно быть её тюремщиком. И фото американских солдат, издевающихся над заключенными – прямое этому доказательство. Джон Грей утверждает, что любая цивилизация достигает своего расцвета и возвращается к упадку. Мы должны об этом всегда помнить, и мне кажется, что в этом смысле либералы старательно избегают политически некорректных сомнений, предпочитая придерживаться убаюкивающих наше сознание иллюзий.

[Chugunka10]

Сейчас я выскажу еще одну политически некорректную мысль. Яркий и парадоксальный социолог Александр Зиновьев утверждал, что мы рассуждаем о развитии общества исходя из устаревшей концепции ХХ века, что человечество через пробы и ошибки движется к как бы неизбежной демократической модели общества. После распада соцлагеря Фукуяма даже расстроился, написав о конце истории. Но в мире на деле происходит уже новый процесс. В разных странах происходит медленное, но неуклонное слияние трех властвующих элит – политической, финансовой и медиа. Конечно, эта монополизация властью информационного медиапространства происходит с разной степенью откровенности. В России, к тому же, законодательная, исполнительная и судебная ветви власти слились в один монолитный институт. Но в связи с этими процессами беспрецедентно возрастает роль этих властвующих элит в конструкции социальных систем. В разных обществах происходит формирование конгломерата, который Александр Зиновьев назвал «сверхвластью». Он писал: «В мире наступает постдемократическая эпоха. Не только в развивающихся, но и в развитых странах происходит ограничение гражданской демократии. Мир переходит от уровня общества к «сверхобществу». И, естественно, что качество влияния властного конгломерата на исторический процесс увеличилось. Зиновьев даже утверждает, что мы входим в эпоху «планируемой истории». Я уже вижу иронические улыбки на лицах читателей, но, тем не менее, сегодня моя задача – подлить масла в костер вашей фантазии. Если на секунду предположить, что эти утверждения небезосновательны, то можно представить себе, что «сверхвласти» может потребоваться научное понимание реальности, которое невозможно без понимания культурного кода своей страны. И если трезво посмотреть в лицо такой реальности, то можно сказать, что роль культурологии – помочь сверхвласти, если она осознает необходимость реформы национального сознания, дать ей инструмент анализа.

Я задаю себе вопрос, в отношении России – возможно ли выработать тот инструментарий, те методы, которые позволили бы внедрить в российское сознание хотя бы понятие Индивидуальной Анонимной Ответственности. С точки зрения психолога-бихевиориста, ответственность есть следствие страха нарушить закон, ибо его нарушение ведет к наказанию. Кто работал в США, знает, какой ужас вызывает у рядового американца звонок IRS (налоговой инспекции). Как ни парадоксально, но этот страх, этот сознательный отказ от нарушения закона и есть основа свободы. Ведь неважно, чего ты боишься – Божьей кары или государственного суда, важно, что ты не преступаешь закон – здесь и начинается свобода.

Я часто думаю о том, как много компонентов и как много веков требовалось истории, чтобы выковать ту или иную национальную этику или ментальность. Устойчивость этих формирований может быть сродни только устойчивости экосистемы. Экосистему резко нельзя изменить, её можно только разрушить. И в этом смысле требуются новые уровни познания или политики, чтобы пытаться воздействовать на такие тонкие и одновременно устойчивые формирования, как экосистема, или национальное сознание.

Попытки изменить национальную культуру при помощи политики грубой силы приводят к результату обратному – культура успешно сопротивляется. Это видно на примере Ирака и Афганистана. Я давно уже заявляю, что Буш-младший по праву может называться большевиком, потому что методы, которыми он пользовался, ничем не отличались от методов Сталина или Мао. Пытаться с помощью штыков и введения декретов изменить национальное сознание – наивно. Так же наивно, как сжигать деревянных идолов, чтобы обратить людей в другую веру, либо стричь бороды, чтобы сделать их европейцами. Эти механические способы сродни средневековой науке. Но мы живём сейчас в гораздо более удивительном мире, когда законы физики постоянно обогащаются, а законы механики, благодаря нанотехнологиям, открывают новые горизонты по использованию любых химических элементов, нарушая этим все привычные представления о физических свойствах этих элементов. Мы живём в то время, когда медицина стоит на пороге великих открытий – увеличения продолжительности жизни, а генетические открытия раскрывают новые тончайшие механизмы управления человеческим организмом и органической жизнью. Мы живём в такое время, когда начинаем понимать, что экология планеты – хрупкая, но могущественная структура – противостоит деятельности человека на Земле.

Но мы пока еще далеки от того, чтобы понимать, какие тонкие инструменты нелинейного мышления нужны нам, чтобы влиять на национальную культуру. Здесь приходит на ум одно высказывание культуролога Теодоре Москосо, который 20 лет работал в Латинской Америке (его процитировал в одной из своих книг Лоуренс Харрисон): «Случай Латинской Америки настолько сложен, из него так трудно найти выход, здесь так много горя и опасностей для людей и всего мира, что можно без преувеличения говорить о муках. Чем дольше я живу, тем больше понимаю: так же, как один человек не в состоянии спасти другого, если у того нет воли спастись самому, так и одна страна, движимая самыми благими намерениями, не может спасти другую, как бы она ни старалась, если у этой страны самой нет желания спасти себя».

У России пока не наблюдается желания спасать себя, мы ищем виноватых где угодно, только не в своей культуре. И такая грандиозная задача, как ИЗМЕНЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО СОЗНАНИЯ, будет решена только, если политические, интеллектуальные и другие общественные лидеры России осознают, что ряд традиционных ценностей препятствует созданию общества, устремленного к демократии и социальной справедливости. Просто любые попытки реализовать эти рекомендации извне какими-то иностранными советчиками или государством обречены на неудачу.

У Эйнштейна как-то спросили, что помогло ему открыть революционные законы физики. «Это очень просто, – ответил ученый, – я просто прислушался к голосу природы». «Если бы это было просто, – возразили ему, – то многие были бы способны открыть теорию относительности». «Да, это так, – ответил Эйнштейн, – но у природы голос очень тихий, а у меня очень хороший слух…» Я жажду, чтобы у человечества появился этот абсолютный слух, который мог бы услышать вселенский шепот природы, сформировавшей все национальные особенности человечества. И если мы услышим этот голос, мы поймем, как помочь странам с инертным сознанием открыться для нового, для процветания и равноправия.

Фото сайта konchalovsky.ru
12 июля 2010, 08:57 Андрей Кончаловский

[Андрей Кончаловский]

http://www.rg.ru/2010/08/04/konchalovskij.html

Продолжаем разговор о прогрессе и национальной культуре

"Российская газета" - Федеральный выпуск №5250 (171) от 4 августа 2010 г.
Я вообще ничего не предлагаю менять, я просто призываю больше размышлять о себе.

Надо заставить народ ужаснуться себя самого, чтобы вдохнуть в него отвагу.

К. Маркс.

После моего интервью "Российской газете" (7 июля 2010 г.) я получил много отзывов, из которых можно сделать вывод, что мои мысли я не донес достаточно внятно. И это моя ошибка - я должен быть более аргументирован.

Иногда мне кажется, что все и так всем понятно, и я иду по прямой между утверждением и выводом - без промежуточных объяснений. А ведь у каждого думающего человека есть свои идеи, основанные на знаниях и размышлениях, и чтобы эти убеждения изменить, нужен более подробный диалог, который, к сожалению, в газетной статье невозможен.

Правда, со временем, возрастом, опытом любые идеи претерпевают изменения - если человек продолжает учиться у других и у природы. И тогда он воспринимает свои прошлые убеждения как наивные, как иллюзии, которые теперь, наконец, сменились на нечто более истинное. А через еще какое-то время и эти убеждения уступают место новым выводам и идеям, и так продолжается всю жизнь: если мы мыслим - мы меняем наше понимание реальности. Иначе быть не может, ибо наше приближение к тому, что мы называем истиной, продолжается всю жизнь. Так и у меня много раз изменялось мое понимание мира, и в частности русской истории и психологии. Собственно, я и делюсь с читателями идеями, которые меня сегодня волнуют...

Естественно, мои размышления не претендуют на научные утверждения. Эта достаточно упрощенная классификация, если доводить ее до конца, может показаться дилетантской. Но даже если кому-то она покажется поверхностной, предложенные мною выводы представляют некую точку зрения, точку опоры для того, кто хочет РАЗМЫШЛЯТЬ и СРАВНИВАТЬ. И, надеюсь, кто-то, несомненно, будет более добросовестным исследователем.

В отзывах и статьях по поводу моих выступлений я вижу два основных момента, которые вызывают споры и недопонимание. Первый: кто обладает "крестьянским сознанием" и что мы вкладываем в понятие "культура". Второй: влияние православия на российское мышление.

Сегодня я коснусь только первого момента. Второй, касательно православия, требует отдельного места и времени, и мы к нему вернемся.

Мне показалось, что я достаточно ясно определил понятие "крестьянское сознание", но вынужден повториться. Социолог Мариано Грондона, изучая поведение и жизнь аргентинских крестьян, создал систему понятий, которую назвал "типология крестьянского сознания". Он вместе с другим социологом, Л. Харрисоном, определил общество, где сохранилась "крестьянская культура", как "инертное", т.е. сопротивляющееся изменениям, - в противоположность "динамическим буржуазным обществам". Подчеркиваю: я здесь имею в виду только христианские страны, ибо страны Востока и мусульманский мир имеют свои особенности. Итак, "крестьянское сознание" - это система понятий и принципов, которые определяют поведение как личности, так и коллектива. Можно свести, упрощая, конечно, всю типологию к нескольким ценностям и приоритетам:

1. Радиус доверия. "Способность отождествлять себя с другими членами общества, сопереживать, радоваться успехам другого и огорчаться неуспехам - вот что определяет доверие. В большинстве отсталых стран радиус доверия преимущественно ограничен семейным кругом. Все, что находится за пределами семьи, обычно вызывает чувство безразличия и даже враждебности. Для такого рода обществ обычно характерны непотизм и другие виды коррупции..."

2. Жесткость морального кодекса. Обычно источником системы этики и морали является религия. В иудо-христианской морали человек ответствен перед Богом за все свои деяния - будь то отношение к людям или к труду. Но в разных конфессиях мера ответственности различна. Более того, проступки и нарушения морали возможно или невозможно искупить. Отсюда в разных культурах индивидуальная ответственность личности очень разнится.

3. Использование власти. "В Латинской Америке власть традиционно воспринимается как лицензия, право на обогащение... Если кому-то этот стереотип покажется оскорбительным и необоснованным, пусть он поразмышляет о том, почему типичный президент латиноамериканского государства покидает свой пост чрезвычайно богатым человеком..."

4. Отношение к труду, новаторству, богатству. В отсталых странах к труду относятся как к повинности: работают, чтобы жить (в динамических - живут, чтобы работать). Новаторство в таких странах воспринимается как угроза установившейся стабильности, как ересь. Отношение к богатству определяется ложной концепцией, что богатство существует в неизменном количестве и его только перераспределяют. Следовательно, экономическое процветание другого воспринимается как лишение тебя куска. Успех соседа - это угроза твоему благополучию...

Обратите внимание: речь идет о простых и ясных понятиях, связанных с этическими категориями, качествами, добродетелями, которые наличествуют или отсутствуют в национальных нравах независимо от того, работает человек на земле или давно перебрался в город. И эти качества можно принять как УНИВЕРСАЛЬНЫЕ, относящиеся к любой национальности. И то, что эти качества появились, выработались и укрепились в давние времена, когда человечество начинало осваивать земледелие, и позволяет определить их как "крестьянское сознание".

Собственно, поэтому я и не могу понять, как выдающийся экономист Ясин и крупнейший чиновник министерства культуры мне объясняют, что в России больше нет крестьянского сознания, ибо большая часть населения перебралась в город. Здесь я вижу непонимание простой вещи: крестьянская психология - сегодня не обязательное качество людей, которые работают на земле. Во Франции и в Западной Европе, например, полно фермеров, которым крестьянская психология абсолютно чужда - они буржуа, их интересы простираются далеко за пределы их семей, они граждане, они умеют защищать свои права. И попробуй государство ущемить их интересы - тысячи людей выйдут на улицы и завалят автострады помидорами или зальют молоком. Правительство их БОИТСЯ! Собственно, это и есть политическая сила среднего класса!

Так что дело не в месте жительства и не в профессии, а в исторически сложившемся наборе этических правил, которыми руководствуются все в России - от нищего в подземном переходе до коридоров Белого дома. Все мы, и я в том числе, придерживаемся ценностей, найденных и сформулированных "иноземцем" Грондоной. Если вы задумаетесь над этим, то, надеюсь, согласитесь со мной, что система ценностей может сохраниться, если даже человек не работает на земле, а работает в городе и даже в Кремле...

В одном из развернутых ответов на мои публикации на заданные мною сложные вопросы даны быстрые и легкие ответы. Ах, если бы эти ответы удовлетворили меня, я был бы очень рад! Но хотя бы с одним ответом на вопрос - "почему в России в мирное время опасно служить в армии? Почему смертельных случаев в Российской армии в мирное время больше, чем у американцев в Ираке и Афганистане вместе взятых. Чем это объяснить?" - с этим ответом попробую поспорить.

[Андрей Кончаловский]

Армия - отражение национальной культуры и государства - классово, этически и социально. Сегодня русская армия не сильно отличается от тюремной зоны. И там, конечно, господствует неуставная иерархия. Высказанная моим оппонентом идея о необходимости элитарного офицерского корпуса очень справедлива. В большинстве стран офицерский корпус - опора стабильности государства. В былые времена выйти замуж за офицера было мечтой каждой девушки! Нужно офицерство в белых перчатках. Однако и во времена, когда аристократия была русским офицерством, жестокость и бесправие в армии царили не меньше - и это цвело среди низших званий. В "Воинском уставе о полевой пехотной службе" (1796) указана причина массового бегства солдат: "злоупотребления и дурные поступки командиров, а также отсутствие заботы о солдате". До 1860 года были шпицрутены (сначала до пяти тысяч, потом до пятидесяти), розги оставались в законе до 1904 года... Вы думаете, шестидесятники зря звали Русь "к топору?"

Забавно - откопал в Интернете: "В 1832 г. сын французского маршала Даву купил в Москве у "заплечного мастера" кнут и вывез его на родину. Вся Европа ужасалась варварству русской правящей элиты. Реакция была чисто российской - вместо лечения болезни стали бороться с ее симптомами, и в том же году было издано секретное предписание о том, чтобы кнутов иностранцам не продавать". Множество законов и распоряжений царской власти подтверждают, что испокон веков рукоприкладство, жестокость, произвол начальства и насилие над личностью были обычной повсеместной практикой в русской армии.

Что-то тут не так, как хочется моим оппонентам. И причину надо искать не в отсутствии аристократии в армии, а в системе коренных русских ценностей. Объяснение произволу в русской армии - как в прошлые времена, так и сегодня - можно найти в высказывании Горького, напечатанном в 1917 году в "Новой жизни": "...я особенно подозрительно, особенно недоверчиво отношусь к русскому человеку у власти - недавний раб, он становится самым разнузданным деспотом, как только приобретает возможность быть владыкой ближнего своего". Точнее не скажешь! И эту характеристику можно применить и сегодня к любому начальнику любого паспортного стола...

Как лечить? Может быть, у вас после моих аргументов появится иное объяснение, но я знаю: нельзя убедить людей быть хорошими, гуманными и справедливыми. Если бы это было возможно, одной проповеди Христа было бы достаточно, чтобы все стало, как вы желаете. Но, как сказал выдающийся русский философ Гершензон, "знать истину и жить по истине, как известно, разные вещи".

Кстати, если уж вспомнили Горького, в полной мере испытавшего все иллюзии и разочарования относительно русских нравов, то меня давно занимает еще одна нелицеприятная идея: русские ценят жизнь очень низко. По этому поводу Горький пишет: "Я спрашивал активных участников гражданской войны: не чувствуют ли они некоторой неловкости, убивая друг друга? Нет, не чувствуют". Вот что сказал однажды писателю красный командир, который командовал еще в Первую мировую: "Внутренняя (гражданская - А.К.) война - это ничего! А вот против чужих - трудное дело для души. Я вам, товарищ, прямо скажу: русского бить легче. Народу у нас много, хозяйство у нас плохое; ну, сожгут деревню - чего она стоит! Она и сама сгорела бы в свой срок... А вот когда я в начале той войны попал в Пруссию - Боже, до чего жалко было мне тамошний народ, деревни ихние, города и вообще хозяйство! Какое величественное хозяйство разоряли мы по неизвестной причине. Тошнота!" Грустно слушать? Да, грустно, но небесполезно!

Цена человеческой жизни - один из показателей культурных приоритетов. Цену жизни человека устанавливают не государство и не хороший президент, а сама нация! Сколько раз я слышал: "Вон, евреи - у них пять миллионов убили, а какой шум подняли! Подумаешь! У нас двадцать пять миллионов в войну положили - и то ничего!.."

Так что если вернуться к службе в сегодняшней армии, надо думать о том, каких качеств нужно требовать, да, требовать, с угрозой уголовного наказания за неисполнение, чтобы эта служба для новичка перестала быть разновидностью тюремной зоны. И, к сожалению, мне ничего в голову не приходит, кроме необходимости злосчастной персональной ответственности, которая может обуздать темные инстинкты, дремлющие в каждом человеке любой национальности и вероисповедания.

Забавно, что кто-то подзаголовком к статье оппонента поставил слоган: "Невозможно создать страну с поголовной индивидуальной ответственностью!" Я искал эту глупость в самом тексте и, к счастью, не нашел. Создать страну, конечно, нельзя. Но ведь если задуматься о том, что такое ответственность индивида, то трудно спорить, что это просто ряд правил, которые он считает для себя обязательными, и ряд действий, которые он считает неприемлемыми ни в коем случае.

И тут я обращусь к таким великим культурам, как мусульманская, иудейская и китайская. Вся жизнь в этих обществах регламентирована рядом обязательств. Культура - это свод ОБЯЗАННОСТЕЙ, А НЕ ПРАВ! И чем древнее культура, тем более устойчивы эти обязанности индивида. Если культура нации обязывает быть ответственным, то возникает страна с поголовной ответственностью! А если нравы у нации другие - тут надо думать, что с этим делать и можно ли на это повлиять.

[Андрей Кончаловский]

Не могу согласиться с тезисом: мол, совсем не одно и то же - бояться Бога и гаишника, который пугает тебя лишением прав и вынуждает дать взятку. Боязнь нарушить закон, Божий ли или Кесарев, в принципе имеет одну онтологию. Не надо забывать, что страх Божий в прошлом вполне конкретно ассоциировался со страхом перед физическими мучениями в "геенне огненной". Вспомните русские иконы, Босха. Недаром Иван Грозный, уж на что начитанный и циничный правитель, впадал в периоды исступленных молитв и покаяния. Или Лоренцо Великолепный... Но боится ли кто-нибудь Бога и "геенны огненной" сегодня в России? И если боится, то почему все в стране как-то наперекосяк? Почему, по данным Генеральной прокуратуры РФ, за последние пять лет более тысячи российских детей погибли от рук собственных родителей?! Согласно оценкам Роструда, в стране около миллиона безнадзорных детей, и это при живых родителях! Цена жизни - русская копейка! Так что хорошо бы, чтобы хоть чего-нибудь боялись, лишь бы детей не насиловали и не выбрасывали на улицу! А желательные высоты хорошо бы заменить поиском возможных целей.

В сущности, мы сейчас обсуждаем некую "русскость", которую многие так боятся потерять: "Не дай Бог, из нас сделают бездушных немцев или англичан!" Не бойтесь, нам это не грозит.

Самое печальное, чтобы не сказать трагическое: все, что я сейчас привел в качестве аргументов, ни для кого не новость в нашей стране. Это банальные, всем известные факты, которые, к ужасу, никого особенно не волнуют, если только это не ваш ребенок изнасилован и не ваш сын ушел в армию. И если у вас еще сохранился родительский инстинкт переживать за собственное дитя. А с соседскими детьми - черт с ними (вот оно, крестьянское сознание!). В ответ большинство только разводят руками и, пожав плечами, говорят: да, ужасно, но что мы можем сделать! В том-то и дело, что ничего. "Виноваты все, а значит никто!" (А. Чехов). Но попробуй сказать что-то злое про это наше природное чувство "правильности", как тут же вытаскиваются на свет те же бессильные аргументы спасителей нашего превосходства - Пушкин, Достоевский и далее по списку.

Россия - великая нация, а при всем ее богатстве народ живет за чертой бедности. Так надо ли что-то делать или все само собой образуется? Нужно ли пытаться понять, что нам мешает? Или достаточно просто заменить плохих чиновников на хороших, которые не будут воровать и брать взятки?

И выросшие дети не будут бросать своих стариков на произвол? И родители не будут выбрасывать своих детей на улицу?

Конечно, было бы так прекрасно, чтобы, согласно вашим надеждам, движущей силой для людей был не страх "нарушить закон, а когда признавался бы этот закон единственно правильным, когда он либо освящен религией, либо традицией, т.е. ложится на те самые культурные коды и не подвергается критическому анализу, т.к. соответствует природному чувству "правильности". Но почему тогда этого нет, в чем причина? В отсутствии "аристократии"? А не поздновато ли? В наше время дикого рынка, оглашенного маркетинга, реперов и выставок "запрещенного искусства", распада этики и всеобщей жажды финансового успеха мечта об аристократии романтична, но так же необоснованна, как коммунизм или царство Божие на Земле...

Я вообще ничего не предлагаю менять - я не настолько убежден в рецептах. Я просто призываю соотечественников больше размышлять о себе, ибо, как сказал Ключевский, "у русских нет особой охоты к этому занятию". Страх, что размышления о достоинствах и недостатках русского этического кода "изменит тот самый культурный национальный код, который худо-бедно держит еще русскую жизнь" - это как раз и есть одно из качеств крестьянского сознания: враждебность к любым изменениям! Неужели то безобразие в социальной, экономической, экологической, политической сферах, которое наблюдается повсеместно, и есть тот самый код, который худо-бедно и держит еще русскую жизнь? А не кажется ли вам, что русская жизнь худо-бедно еще держится вопреки этой трагической пассивности, этому отсутствию желания переделать свою жизнь и жизнь государства, вопреки постоянному ожиданию, что вот придет хорошая власть и все наконец исправит? Если мы ищем виноватого вне себя, значит, не мы живем свою жизнь, а она нас живет.

...Спорить, мои дорогие собеседники, с Кончаловским просто, особенно если вспомнить, что его философия - это высокомерие - "фамильное родовое", что отец его написал гимн, что он не социолог или просто далек от простого народа и т.д. А вы поспорьте с Ключевским, Горьким, Чеховым, Толстым, Буниным - теми великими, которых вы тут же вытаскиваете, когда кто-то высказывается нелицеприятно о нашей отсталости, забывая или просто не зная, что они гораздо острее, чем я, видели те же недостатки русского мышления, предупреждали и пророчески предсказывали, что свойства "русской души" могут быть не только созидательными, но и разрушительными. И те ужасы, которые русский народ пережил в первой половине прошлого века, могут показаться невинными забавами в век нынешний, ожидающий глобального потепления, катастрофических засух, массовой миграции из Африки и Азии, неизбежного снижения уровня жизни развитых стран, тектонических сдвигов в перераспределении финансов и богатства между голодающими миллиардами человеческих собратьев.

У меня ответов нет, одни вопросы. Судя по высказываниям оппонентов, им многое понятно - флаг им в руки!.. Но Карл Маркс прав: надо набраться отваги, чтоб меняться, а для этого надо ужаснуться самому себе...

У каждого из нас - Жизнь одна.

[Вадим Серов (Апраксин)]

http://russologia.r-belogorie.ru/part_8_pril_1.html

ПРИЛОЖЕНИЯ К КНИГЕ.

ЧАСТЬ-ПРИЛОЖЕНИЕ 1.
«Русский национальный характер» или ложь «харaктерная»

1.

Если спросить первого встречного, каков он, русский национальный характер, то этот человек непременно скажет то, что он и сам уже тысячу раз слышал. Ну, как же, скажет он, русские – они терпеливые, они – коллективисты. «И еще они (мы) – слишком уж доверчивые», - добавит этот человек. Конечно.
Так принято говорить, так принято думать. «Русские - все такие».

Но «всех» не бывает. «Все» - это ложь.
Можно говорить лишь о преобладающие типе человека – о массовом русском человеке.

Так вот, разве русский массовый человек – таков?
Вовсе он не таков. В чем сама русская жизнь и убеждает – и самым наглядным образом.
В самом деле, что это всё такое - «коллективизм», «терпение», «доверчивость»?
Это всё качества социального человека, который, с такими-то качествами, просто не может не построить достойное себя общество и жить в нем. Но ничего этого нет – ни общества, ни достойной жизни в нем.
Есть иное – асоциальность. И одно с другим тут никак не совещаются.
Ясно, что здесь что-то не так – с таким пониманием русского массового характера.
Ясно, что таким словами - «коллективизм», «терпение», «доверчивость» - тут называют какие-то другие качества.
Какие?
Чтобы увидеть какие, достаточно рассмотреть первое, второе и третье качества по отдельности.

2.

Что такое вообще терпение?
Это, если кратко, «длинная воля». Это долгое, настойчивое и неуклонное преследование поставленной цели.
Кто отвечает такому критерию – кто истинно терпелив?

Это, конечно, люди «рисовой культуры» – китайцы и японцы. К терпению их приучила сама культура возделывания риса.
Терпеливы также немцы, которые ночью, в виду совершенно пустой дороги стоят на переходе и терпеливо ждут, когда зажжется зеленый. И только тогда они, терпеливые, переходят дорогу.

А русские – разве они так терпеливы? Есть у них такое – японское или немецкое терпение?
Нет, конечно. Примеры такого терпения в России найти очень трудно.
Куда легче найти примеры обратного - отсутствия этой самой длинной воли. И наличия, соответственно, пресловутой «кампанейщины» (начали некое дело, пошумели о нем и забыли о нем), о которой еще Пушкин писал («Отчего у нас начинаются дела с великим жаром и пылкостию, потом останавливаются, а не редко совсем забываются?»).

Отступ. 1.
И писал о ней не только он один, конечно.
Это видели многие, как известные люди, так и нет - те, что «сами себе философы» (прим. 1).

Русские вовсе не терпеливы.
Они - именно нетерпеливы.
И тут всё известно: если стать богатым, то быстро, если прибыль, то чтоб в 100 процентов, если делать нечто, то делать быстро, а не выходит быстро, так и не надо тогда этого и вовсе, «пятилетку – в четыре года», т. д. и т. п.
И, тем не менее, в России по-прежнему много и упорно говорится о «русском терпении».
Почему?

Потому что «терпение» здесь – псевдоним, манера речи.
Этим словом называют совсем другое качество русского массового человека.
Какое?

Это легко увидеть, если посмотреть, когда именно говорится об этом самом терпении.
А это тоже хорошо известно, когда – примеров, «благо», много.
Так, платят людям маленькую, не по труду, зарплату – они терпят.
Так, не платят им эту зарплату вовремя – они терпят.
Так, задерживают эту самую зарплату на месяцы – он терпят. Терпеть они перестают только тогда, когда они начинают буквально голодать – тогда люди объявляют голодовку. То есть, люди продолжают терпеть, но теперь они терпят голод, чтобы получить, наконец, то, что они давно заработали.
Так, создает им Олигархия всевозможные проблемы и трудности – они терпят.
Так, олигархические «реформаторы» отменяют все их деньги, которые они заработали за всю жизнь, которые он положили в банк, - они терпят.
И т. д. и т. п.

То есть, что, собственно, происходит?
Люди терпят собственное унижение – долго и массово. А что это такое?
Это вовсе не терпение – это другое качество. Если человек терпит то, что терпеть без потери чувства собственного достоинства нельзя, то такое его качество называется иначе. Точно – терпением это назвать никак нельзя.
Терпение – это положительное качество. Им можно только гордиться.
А терпение унижения, привычка к унижению – это качество отрицательное.
Им странно гордиться – это стыдное качество, когда люди терпят то, что, по Карамзину, «терпеть без подлости не можно» (прим. 2).

Отступ. 2.
Хотя, понятно, что Олигархия предлагает им именно гордится (прим. 3).
Потому что ей такое русское массовое качество нравиться, как и другие. Потому что её такое качество, конечно, очень удобно (прим. 4).

Как назвать это качество, которое равно привычке к унижению?

Проблема – тут то же нет слова.
Нет общепринятого и общепонятного слова для именования этого качества. Тем более, что люди привыкли к его ложному именованию. Слова нет, и люди ищут ему вынужденные замены, и не всегда они удачные. Так, иногда русские сами про себя говорят, что «мы, русские – не гордые».
Но этот «субститут» не точен: гордость - это состояние (человек горд, например, успехами ребенка), но не качество характера. И используется это неточное слово как раз по бедности языка.

Так как же назвать то, что именуют терпением?
Можно назвать то так: неразвитое чувство собственного достоинства.
Можно назвать это недостаток самоуважения или отсутствием этого самоуважения.
Можно назвать это отчасти придуманным словом (коли нет общепринятого, краткого, в одно слово, названия для этого качества) - без-честие (когда люди живут без чести, а честь тут – синоним чувства собственного достоинства).
И т. д. и т. п.
Но ясно, что терпение к этому качеству не имеет никакого отношения – это разные вещи.
Так что это «терпение» тут вовсе не причем.

Не о «терпении надо говорить, а об отсутствии самоуважения.
Это его называет так ложно, почти издевательски, – «терпением».
Издевательски потому, что здесь отрицательное качество выдается за положительное, минус – за плюс, и предлагается этим минусом гордиться.
Это всё равно, как если бы черное выдавали за белое и всем бы предлагали его так и называть – белым. А оно, это «белое», не белое – оно черное.
А что это такое, когда черное называют белым?
Это ложь. Такой же ложью является и это пресловутое «терпение».

Отступ. 3. Хотя ложь эта многим и удобная, и выгодная. Именно многим – не только Олигархии. Но ведь для того и лгут, чтобы был удобно, потому и лгут, что это выгодно, что есть в том своя необходимость. Это объясняет отчасти, почему ложь про «русское терпение» так живуча в России (прим. 5).

Отступ. 4.
Нужно оговориться по поводу без-честия. Потому что звучит это слово обидно и его легко понять ложно (как если бы это был сознательный выбор человека).
Речь тут идет о другом. Это вынужденное бесчестие. Никто сознательно такого выбора не делает – жить в без чести.
Просто люди живут так, как могут, а так, как они жить не могут, они и не живут. Всё тут объективно. Никто этого без-честия не хочет, конечно. Но как выйти из него, русский массовый человек не знает. И, соответственно, не может выйти.
Тем более, что есть к тому и другие причины.
Дело ведь в том, что это качество в массовом характере само по себе, в одиночестве, не существует – есть там и другие качества. И они находятся в резонансе - одно способствует другому. И, например, пресловутый «коллективизм» способствует тому же бесчестию.
Не было бы этого «коллективизма», был бы он без кавычек - сохранить свою честь было бы куда проще. Потому что в одиночку это сделать невозможно, это можно было бы сделать именно в обществе.
Но есть «коллективизм», и он как раз складыванию русского общества никак не способствует.
Потому что он – такой (см. ниже).

3.

Что такое вообще этот «коллективизм» (который тоже приписывают русскому массовому человеку)?
Коллективизм – это умение объединяться, чтобы вместе и сообща делать обще дело, защищать общий интерес.
Коллективизм – это взаимная ответственность людей друг за друга, когда каждый каждому чем-то обязан (хотя бы соблюдением общих правил общения в данном сообществе), каждый каждому, соответственно, что-то «должен».
Коллективизм, в конце концов, подразумевает самую свою первооснову («первый этаж» коллективизма) – элементарная солидарность, будь то солидарность социальная (скажем, профсоюзы), будь то национальная солидарность (мы помогаем друг другу, потому что мы одной крови).
Словом, ясно, что такое коллективизм.

[Вадим Серов (Апраксин)]

Соответственно, вопрос: кто отвечает таким его критериям?
Кто есть собственно коллективист?
Это, конечно, японцы, у которых есть и «производственный коллективизм» (отсюда и их успехи), у которых есть социальный коллективизм, которые даже отдыхают коллективно, путешествуя по миру не иначе, как организованными тургруппами.
Это, конечно, немцы, которые обожают собираются во всякого рода союзы и общества, у которых даже есть присказка «Нет союза – нет немца». То есть, немец вне своего союза-объединения (коллектива, то есть) просто немыслим.
Это, конечно, англичане, которые обожают устраивать комитеты по всякому поводу, для которых бесплатная работа в каком-либо общественном комитете есть не тяжелая «общественная обязанность», но потребность души и личный долг.
Это, конечно, американцы, которые тоже любят устраивать разного рода ассоциации, которые в своих маленьких городках живет именно «коллективистки», сообща, на общих собраниях своих городских советов, решая свои общие проблемы.
И т. д.

А русский массовый человек - разве он коллективисты?
Умеет ли русский массовый человек объединяться?
Вопрос риторический. Примеров такого коллективизма почти нет, а вот обратных примеров – много. И они известны.
Умеют русский массовые люди нести ответственность друг за друга?
Тоже риторический вопрос. У такого человека есть, как известно, идеал – возможность сказать: «Я никому ничего не должен». Быть должным что-либо делать, нести ответственность за что-либо – он не любит, а ответственность за кого-либо еще – для него знак несвободы. Так, человека спрашивают: «Ощущаете ли вы себя свободным?». Он обычно отвечает: «Ну, какая это свобода – я же не один, у меня жена, дети, я за них отвечаю», и т. д.

Наконец, самое элементарное – солидарны ли русские массовые люди?
Опять риторический вопрос. О своей «солидарности» они сами всё прекрасно знают, будь то солидарность социальная, будь то солидарность национальная. Чего нет, того нет (прим. 6).
Какой смысл говорить о «втором этаже» (коллективизме), коли нет и его «первого этажа» (элементарной солидарности)?
Никакого.
Чего нет, того нет. Пресловутого «коллективизма» (он же «общинность», он же «соборность») – нет.

Русский массовый человек вовсе не коллективист – он, напротив, одиночка.
И говорить тут про коллективизм, значит, опять же, лгать – называть черное белым.
Он именно одиночка, которого еще неточно называют иногда «индивидуалистом» (прим. 7).
Русский массовый человек - не просто одиночка, но одиночка, сознательно чуждающийся себе подобных.
Русские массовые люди – это взаимоотчужденные одиночки.

Отступ. 5.
«Здесь всенародно одиночество», как написал однажды поэт Андрей Дементьев о современной России. А такое одиночество не может не породить «всенародное» же (массовое) отчуждение – взаимное отчуждение.
И есть у этого взаимоотчуждения даже соответствующий символ – забор.
Это то самый легендарный «русский забор», которым один русский человек огораживается от других своих соотечественников.
Историки любят вспоминать русов-викингов, которые прибыли в своё время к восточным славянам и которые якобы удивились обилию городов у них. И назвали-де поэтому их землю «Гардарикой» - «страной городов». Так перевели это прозвание, но перевели не точно.
Варяжский собственно «город» называется иначе – «борг» (borg).
А варяжское слово «гарда» значит буквально иное – ограду, стену, которой восточные славяне огораживали свои поселения и свои города. И недаром само русское слово «город» происходит от слова «городить» - огораживать поселение стеною.
Поэтому точнее было бы назвать русскую землю «страной оград» или «страной заборов».
Последний перевод куда точнее – ибо он отражает неизменную тягу русского массового человека к огораживанию. И это его свойство пережило века, которое и сейчас заметно повсеместно, которое русский человек даже за границу с собой везет, когда, вроде бы, и огораживаться ему не от кого (прим. 8).

Никакого «русского коллективизма» нет.
Есть нечто ему противоположное – взаимное отчуждение.
Это и называют «коллективизмом».

4.

Но и не и только это. Должны же быть хотя бы внешние поводы для того, чтобы отчуждение назвать «коллективизмом», черное – белым? Для этого нужно, чтобы это черное хотя бы немного «белело». И оно, конечно, отчасти «белеет».
О чем речь?
Видимо, о «коллективизме» в России говорят потому, что есть у массового русского человека привычка массово же («коллективно») верить своему «начальству». И массово же («коллективно») демонстрировать ему свою веру – любить тех, кого оно любит, не любить тех, кого оно не любит (поругавшись с бывшим «любимым», скажем, из-за газовых трубопроводов). И массово же («коллективно») вешать его портреты на стены своих кабинетов.
Это массовое послушание, выраженное в конкретных акциях, дает внешний повод говорить о «коллективизме».
Откуда оно? Оно идет из «глубины сердца»?

Нет, конечно. Оно - тоже вынужденное. В стране, где нет общества, а есть только взаимоотчужденные массовые люди, и эти люди просто не могут не зависеть от начальства.
И это вполне логично: если люди не зависят сами от себя и друг от друга, то они зависят от «начальства». Иначе тут быть просто не может.
А коли они массово зависят от «начальства», то они не могут не слушаться его и, соответственно, не демонстрировать ему своё массовое же послушание.
Эта массовая («коллективная») зависимость и дает людям повод говорить о пресловутом «коллективизме».
Но она есть только то, что есть. И никаким, понятно, коллективизмом она не является.

Так что же есть этот русский «коллективизм» в своей совокупности?
Это есть и взаимное отчуждение массовых людей, и их массовая зависимость от их «начальства».
А собственно коллективизма у русского массового человека нет и быть не может.
И все слова про него есть тут еще одна ложь - ложь «коллективистская».

5.

И, наконец, о пресловутой «доверчивости» русского массового человека.
Он – доверчив?
И да, и нет – смотря к кому.

Доверяют ли русские массовые люди друг другу – «народу»?
Нет, конечно. Взаимоотчужденные люди и не могут это делать. Недаром одни из них, как заклинание, повторяют «Верить нельзя никому», другие, поинтеллигентнее, как символ веры повторяют фразу («от Булгакова») «Никогда не разговаривайте с неизвестными», третьи молча возводят вокруг своего дома (дачи, коттеджа) забор, более похожий на крепостную стену – материальный знак своего недоверия всем и вся.
Но при этом эти же, не верящие друг другу люди массово повторяют одно и то же: «Ох, доверчив русский народ, ох, доверчив».
Как это понять?

Всё просто. Люди не верят друг другу, как и положено людям взаимоотчужденным.
Но люди верят «царю», как и положено людям, всецело зависимым от начальства. Это же тоже всё знакомые фразы: «Я не верю никому - я верю только Путину», «Я надеюсь только на Путина» и т. д. Он верят «царю», потому что верить им более некому. А и то – кому?
Некому.

Люди верят «царю», и потому постоянно обманываются. И этот обман, и этот самообман тут неизбежны, потому что «царь» объективно не может сделать того, что он «народу» обещал. Он всего лишь один человек, и он объективно не может выполнить обещанное, даже если бы он того искренне хотел.
Так что же здесь люди называют «доверчивостью»?
Веру русских людей друг другу?
Нет, конечно.
Это не «доверчивость» - это всё та же вера в царя.
В самом деле, кому еще доверять никому не верящим «царистам»?
Никому более не остается.

6.

Каковы же основные качества русского массового характера?
Нет ни «терпения», ни «коллективизм», ни «доверчивости».
Все эти «качества» суть «лжи» сами по себе и одна большая ложь в их совокупности - ложь о русском массовом характере или ложь «харaктерная».

"Терпения" нет.
Есть без-честие (неразвитое чувство собственного достоинства).

"Коллективизма" нет.
Есть взаимное отчуждение и зависимость от «начальства».

"Доверчивости" нет.
Есть вера в «царя».

[Вадим Серов (Апраксин)]

Какие всё это качества?
Это всё - качества асоциальные.
Это те качества, которые и рождаются в асоциальности, которые саму эту асоциальность и порождают (та же проблема яйца и курицы – тут тоже не скажешь, что первeе).
Это те качества, которые социальности (общества) не требуют, которые её, напротив, исключают.
Это те качества, которые взаимоусиливают друг друга – подпитывают друг друга (прим. 9) и, соответственно, формируют русский массовый характер в целом.

А какой он - в целом?
Очевидно. Это – асоциальный характер.
Русский массовый характер – асоциален.
И он, понятно, никак не способствует созданию в России социальности – общества. Напротив, он объективно этому препятствует.

Потому собственно общества в России нет.
Подобно рождает подобное. Асоциальность (характер) рождает асоциальность (разобщество).
Всё логично. Иначе и быть просто не может.

*
ПРИМЕЧАНИЯ
Прим. 1.
Нечто новое на известную тему всегда интересно.
Так, относительно недавно в Саратове был найден дневник одного саратовского чиновника. Это был член губернской управы, статский советник, юрист Николай Минх. Он активно участвовал в «великих реформах» Александра II (работал в «редакционных комиссиях по освобождению саратовских крестьян»), потом был главой Саратовской архивной комиссии. Вот в её архивах и нашелся этот, личный дневник саратовского чиновника Минха (ф. 407, д. 796).

Там есть такая запись, сделанная примерно в 1905 году: «Все наши реформы — продукт порыва: начинаем горячо, остываем и бросаем, ничего не доведя до конца. Так идет жизнь и история всего государства, народа, общества и частных лиц. Порыв — и лень.
Вся беда наша, что мы способны, хотя и к тяжкому, но только порывистому труду, а не к труду регулярному и систематическому. Русский человек может поднять сразу 10 пудов, но подымать ежедневно по фунту ему лень. А культура движется только фунтами».
И т. д.

Прим. 2.
Из стихотворения «Тацит» пушкинского современника поэта и историка Николая Карамзина:

Тацит велик; но Рим, описанный Тацитом,
Достоин ли пера его?
В сем Риме, некогда геройством знаменитом,
Кроме убийц и жертв не вижу ничего.
Жалеть о нем не должно:
Он стоил лютых бед несчастья своего,
Терпя, чего терпеть без подлости не можно!

Прим. 3.
В июне 2006 года в Шанхае состоялось очередная встреча шести стран ШОС (Шанхайская организация сотрудничества), в которой участвует и Россия. Её там представлял Путин. После завершения этой встречи он дал неформальную пресс-конференцию в своем гостиничном номере. В беседе с прессой был и такой эпизод («Комсомольская правда», Москва, 17 июня 2006 г.):
« - Нам есть чему поучиться у китайцев?
- У любого народа есть чему поучиться.
- А у нашего?
- Самоотверженности и терпению».

Как видим, судя по контексту разговора, эти свойства русского характера Путин считает самыми лучшими его качествами, теми, которым другие народы могли бы и получиться.
Ответ вполне ожидаемый, ибо привычный.

Но привычность вовсе не исключает вопросов, которые тут возникают сами собою, если посмотреть на ситуацию со стороны.
Что такое «народ»?
Это собственно Россия и есть. В ином случае Россия – это просто территория.
И вот, получается, что лучшие качества этой страны суть «самоотверженность» и «терпение». Россия «терпит», Россия «сама себя отвергает» – не считается сама с собою, со своими интересами, жертвует ими ради чего-то иного, и т. д.
Как тут не спросить: ради чего всё это и зачем?
Получается, что русский – это очень алогичный и не совсем нормальный народ, что лучшие качества суть только терпение (неизвестно чего и зачем) и самоотвержение – отвержение самого себя.

Но логика ту есть, конечно. Если посмотреть на ситуацию с точки зрения администрации страны. Если «народ» терпит и отвергает сам себя ради неё – во имя интересов администрации (Олигархии), то тогда всё правильно. С точки зрения, конечно, этой администрации.
Тогда понятно, почему её эти его качества очень нравятся. Логика тут есть.

Прим. 4.
Как сказал однажды Путин в беседе с журналистом Сергею Доренко, по словам последнего?
Однажды Доренко в разговоре с ним посетовал: смотрите, мол, Владимир Владимирович, какой смешной у нас народ всё-таки - согласно соцопросам, вас уже и лучшим экономистом года признали. Этак они Вас завтра лучшим спортсменом или лучшим поэтом признают!
Но Путин иронию своего пиар-агента не поддержал, сказал: «Правильный народ у нас, Сережа. Правильный!».
Конечно, «правильный».
В смысле, удобный.

Прим. 5.
Почему эта ложь так живуча, несмотря на всю свою очевидность?
Потом что она удобна многим – и тем, кто бесчестит, и тем, кого бесчестят. Именно.

О последних.
Само это слово «терпение» есть подсознательный (даже не осознанный, самому себе не объясненный) выбор тех, кто вынужден жить в бесчестии постоянно. Это своего рода щадящая вербальная психотерапия – эвфемизм, который позволяет человеку жить в мире с сами собой, с собственной жизнью мириться.
В самом деле, каково это - сказать о самом себе: я живу без чести и в бесчестии? А вот скажет такой человек: «я терпелив», так и не так страшно, не так унизительно жить становится. Терпение и само по себе есть хорошее качество, а тут еще нечто вроде скрытой оговорки слышится, этакий лучик надежды посверкивает, мол, я терпелив, но - до поры.
Так что, есть и надежда, и отдушина. Уже легче. Жить можно.

О первых – о тех, кто бесчестит.
Это слово для них – просто палочка-выручалочка.
В самом деле, кто из чиновников скажет, обращаясь к «населению», что вы, мол, живете в бесчестии?
Никто. Да и сказать так, что едино, что к бунту призвать. Конечно, никто этого слова не выговорит.
А вот скажут «начальные» люди иначе, мол, «терпелив наш народ», так и вроде и двух зайцев сразу убьют. Так они и ситуацию описали (терпят люди всякое разное - и ничего), и даже поощрили «население» в этом его качестве. Мол, терпите и дальше. Ведь известно с детских лет: терпение - хорошо, а нетерпение – плохо. Получается, что так и надо, так и правильно.
Именно. «Правильный у нас народ, Сережа. Правильный!».
Получается, это «терпение» удобно для всех.

[Вадим Серов (Апраксин)]

Прим. 6.
Обозреватель «Комсомольской правды» Галина Сапожникова в статье «Статус классный – эмигрант колбасный!» (Москва, 14 июня 2006 г.) пишет там, в частности, о том, как русские, переехавшие в 90-е годы в Чехию, относятся друг к другу: «Вот кажется: в условиях затяжного прыжка, коим для многих является эмиграция, человек должен искать себе подобных и демонстрировать лучшие свои качества. Как бы не так!
- Я с русскими не общаюсь! - гордо говорит при встрече каждый второй из них, если хочет казаться настоящим европейцем. Везде знают: китайцы, вьетнамцы, армяне и чеченцы будут стоять друг за дружку горой, но только не русские, такая вот у нас национальная традиция».

Нет национальной солидарности. И, тем более, нет солидарности социальной. Что, опять же, хорошо видно в сравнению с иными образцами поведения.
Из письма Антонины Ивкиной (Иркутск) в «Литературную газету» (№ 34, 2004 г.),: «Мы не солидарны, поэтому с нами можно делать всё. что угодно. В Финляндии, конечно, тоже могут ни с того ни с сего уволить. Но вот какую нам там рассказали историю. Решил хозяин одного комбината избавиться от двоих своих хорошо работающих, но строптивых сотрудников. Оформил всё по закону, и помочь им не было никакой возможности. Тогда профсоюз придумал вот что. Опубликовал историю гонений рабочих самодуром-хозяином в местной газете и призвал всех горожан отказаться от его продукции. И что вы думаете? Продажи упали в несколько раз.
Возможно у нас такое? Увы…».

В России, как известно, не бастуют. Здесь выражают протест так, как это делают в тюрьме - объявляют голодовку. Это делается, например, для того, чтобы получить зарплату, которую не дают.
Такие голодовки бывают, но голодовок солидарности или забастовок солидарности в России нет.
Не бывает акций солидарности даже с теми, кто ценой своего здоровья спас в своей время страну, то есть, с теми, кто есть истинный и безусловный герой.
Скажем, когда ветераны–чернобыльцы проводили голодовки, чтобы получить обещанные им деньги, никаких акций солидарности с ними не было тоже.
Почему так? Русский массовый человек жесток, эмоционально глух, неблагодарен?
Нет. Дело в том, что он – асоциален, а солидарность – явление сугубо социальное.
Потому в асоциальности ему просто нет места. Всё объективно и логично.

Прим. 7.
Почему неверно говорить «индивидуализм»?
Потому что само это слово подразумевает индивидуальность - развитое личное начало, Личность.
А в случае русского массового человек говорить об этом неуместно.

Потому что для того. человек ста Личностью. Нужна культура. Нужно общество. где живет и эта культура, и этот человек как её носитель.
Потому что человек может стать Человеком только в обществе – он «животное общественное».
А если общества (социальной культура) нет, то для собственно индивидуализма условий - мало, а для отчужденного и безличного одиночества напротив, созданы все условия.
Индивидуализм – термин, пригодный для человека социального, в которого есть свои, личные ценности, свои цели и условия для их достижения.
А применительно к асоциальному человеку это слово неуместно. Именно потому, что индивидуальности и её свободного проявления ту почти нет места.

Например, после отмены колхозов русский колхозники вполне могли бы проявит свою классический деревенский «индивидуализм» – стать хозяевами-«единоличниками», каким они был прежде, до колхозов. Но мало кто им стал. Большинство поступило одинаково - стало массово, без каких-либо индивидуалистических фантазий, спиваться.
И не в последнюю очередь потому, что они увидели свою ненужность – одиночность и одиночество. И вовсе не потому, что осознали себя яркими индивидуалистами.

Прим. 8.
Когда Солженицын приехал на жительство в Америку, то он возвел забор вокруг своего американского дома. И это крайне удивило его соседей-американцев. Там не принято ставить такие заборы - настоящие, «русские» (такой, чтобы «чужой» не перешагнул его, а стал бы именно перелезать, и желательно, чтоб не перелез). Там только обозначают границы своих владений – живой изгородью, табличками или символической оградой, не ограждающей, но лишь указывающей эти самые границы.
И этот забор удивил аборигенов крайне неприятно: не считает ли господин Солженицын их ворами, не отказывается ли он от общения? Ведь там принято ходить друг к другу в гости, именно общаться – это просто долг «хорошего соседа». Как иначе?
И аборигены стали засылать к Солженицыным своих «разведчиков», дабы те выяснили, что это значит.
Пришлось Солженицыным объясняться. А сделать это было непросто – трудно объяснить американцам то, что для русского человека само собой разумеется, что просто в крови, что «само собой». Как без забора-то? Никак. Есть дом, есть земля вокруг него – как тут не быть забору?
Должен быть. Само собой.

В конце концов, объяснение было придумано: новые соседи боятся-де диких животных. Но принято оно не было – никакие дикие животные там давно никого не беспокоили. Словом, американцы так ничего и не поняли. Кто-то сказал, что, наверное, этот русский писатель боится «агентов КГБ». Хотя, разве забор им преграда?
Словом, американцы только еще больше запутались они в «таинственной русской душе». И то: жил человек за забором в Гулаге, потом - за «железным занавесом» (тот же забор). Переехал, вроде бы, в другую жизнь – и сам вокруг себя всё то же забор и поставил.
Конечно, им это кажется странным.
А для русского массового человека – это норма. Это так, «как и надо». А как иначе?
Достаточно посмотреть на новые русские «коттеджи» - дом как замок-крепость и вокруг кирпичный же забор в два метра высотой. Стена. Понятно, что и за этой стеной, и в этом «замке» не отсидишься – «если что». Но это и неважно вовсе. Тут важна работа подсознания. А оно велит русскому самоотчужденному человеку («коллективисту») строить забор. И строить его как стену, а дом - как крепость.

Забор как инстинкт. Как птица, им движимая, плетет вокруг себя гнездо, так русский массовый человек сколачивает вокруг себя забор.
Забор как символ. Символ и отчуждения от себе подобных, и ограждения от них.
И сопровождает этот забор русского человека всю жизнь – от его рождения до кончины. Живые ограждают и себя, и своих покойников. Говорят: если хочешь узнать незнакомую страну, сходи на местный рынок – он многое об этой стране расскажет.
Возможно. Московские рынки, по крайней мере, тоже красноречивы - говорят о многом.
Но и кладбища говорит о людях этой страны никак не меньше – говорят своё и по-своему.
Одно дело, скажем, американское кладбище – ровный луг с ровными рядами крестов или плит.
Другое дело – русское кладбище с его нагромождением оград разног цвета и вида.
Разница. И ясно, что она тут вовсе не случайна.

Прим. 9.
Все качества массового характера находятся в резонансе, образуют они некую триединую сущность, где одно есть условие другого, другое – условие третьего, третье – условие первого, и где все эти качества взаимопревращаются.
Например, это бесчестие. Кто хочет, чтобы его бесчестили, унижали?
Никто, конечно.
Но как поодиночке избежать этого?
Практически - никак. Массовый человек обречен на бесчестие, потому что «честь» возможна только в обществе – это понятие социальное. В разобществе обесчещен каждый – независимо от того, что бы он ни хотел и как бы он себя ни вел. Он унижен уже самим тем фактом, что живет в асоциальности. А всё остальное – это неизбежные и логичные её следствия, появляющиеся с неизбежностью физического закона.

Тут можно даже привести «пример из жизни». Скажем, сел человек в автобус, думая доехать быстро и с комфортом до места назначения. Но потом вошли в него другие люди и стали ругаться, оскорблять друг друга, плеваться, и т. д. Это человек уже чувствует себя униженным, что оказался в такой компании – всё это он слышит, и видит, присутствует при этом.
А потом становится еще хуже, когда эти люди начинают толкаться. Этот человек чувствует себя заложником этих людей – униженным еще больше. Притом, что он сам ведет себя прилично.

Но что он может сделать, если толкается не он сам, а уже им толкаются другие люди, желая насолить друг другу побольше?
Вся вина этого человек в том, что оказался н в этом автобусе – в чужой кампании. И выйти из этого автобуса он не может – автобус уже едет, в пути.
Русское разобщество – тот же виртуальный автобус. Или «трамвай желания» - желания отпихнуться-отстраниться друг от друга как можно дальше.

А та же самая история с таким качеством, как зависимость от начальства.
Тут тоже всё очевидно. Если человек - отчужденная одиночка, то от «власти», от чиновства он просто не может не зависеть. И когда он обижен и унижен, то обратиться ему тоже не к кому, кроме её же, «власти», и «царя» как в высшей её инстанции. И, как известно, именно «президент» - чемпион России среди всех чиновников по количеству письменных обращений к нему со стороны «населения». Ему пишут, к нему обращаются, от него ждут помощи и решения вопроса. Что и логично. Потому что всё и вся в русском массовом мире зависит именно от него, от «царя».
Всё переплетено, всё - в резонансе.

[Darkhon]

http://darkhon.livejournal.com/825705.html#cutid1

@ 2010-02-05 09:33:00

23. БЕЛАЯ РАСА ОДНА, А ЦИВИЛИЗАЦИИ РАЗНЫЕ (ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКАЯ И РУССКАЯ). РОССИЯ — ЦИВИЛИЗАЦИЯ СЕВЕРА

Русские — европеоиды, причем даже расово чище многих европейцев.
В. Е. Дерябин в работе «Современные восточно-славянские народы» (М., Научный мир, 1999) пишет: «При сравнении же средних значений антропологических признаков для народов Европы и для русских выяснилось, что они по многим расовым свойствам занимают среди европейцев центральное положение. Это наблюдается по длине тела, размерам головы и ее форме, высотным и широтным размерам лица и их соотношениям. Иными словами, по многим признакам русские являются самыми типичными европейцами. По пигментации глаз и волос русские в целом оказались светлее среднего европейского типа».
Впрочем, мы это уже обсуждали.

Однако смотреть надо не только на цвет кожи, но и на менталитет.
В этическом смысле «белая раса» — такая же абстракция, как «человечество». Невозможно отрицать, что существует человечество — совокупность существ вида Homo Sapiens, имеющих общие признаки и отличающихся от других видов млекопитающих. Однако «любить все человечество», «бороться за счастье всего человечества», испытывать теплые чувства к какому-нибудь незнакомцу и вставать на его сторону только потому, что «он тоже человек» — по меньшей мере странно.
То же самое и с белыми — белая раса состоит из множества народов и наций, весьма различных по своему менталитету, культуре и истории. На протяжении всей известной истории человечества между этими народами и нациями наблюдалось соперничество и шли жестокие войны. Единство белой расы (как и всех прочих рас) — миф, не имеющий исторических подтверждений. Достаточно посмотреть на тех же поляков, которые не просто белые, но и славяне — как они относятся к русским на протяжении всей истории?
Призывы к белым всех стран и народов объединиться и вместе бороться за свое счастье очень напоминает приснопамятное «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Это классическая манипуляция, направленная на то, чтобы представители конкретных наций (в частности, русской) забыли о своих собственных интересах и начали бороться за какие-то абстрактные «высокие ценности» — с тем, разумеется, чтобы все шишки падали на них, а все дивиденды от этой борьбы доставались кому-то другому.

Кроме того, есть принципиальная разница в менталитетах (см. цитату Н. Холмогоровой выше для наглядности).
Еще отличный текст от blanqi:
«Русские для капитализма никуда не годный материал. Нет ни дня, чтобы френдлента не извергалась на (очень мягко говоря), необязательность и недобросовестность русских исполнителей при цивилизованном обмене их труда на деньги. Тут, конечно, много личной обиды за жидкий кофе и недочиненный холодильник, за обвес и сорванную резьбу. В других странах и весях подобных непорядков тоже немало.
А всё же сермяжная правда тут есть. Качество русский делает от души и для души — которая, как известно, не продаётся. Потому нет ничего обиднее нашему человеку, чем услышать: ”раз я тебе хорошо плачу — хорошо работай”. Не по-человечески это, не по-людски, не по-нашенски. Ты не деньгой дави, а уважь и говори как с равным. А какой хозяин или богатый покупатель хочет и может говорить как с равным? Русский хозяину да богатому на слово о равенстве не поверит. Нет — ты будь равным, на деле и в душе стань равным... А не можешь — держи свой неподлежащий починке после ремонта газовым ключом мобильник. Иди — предъявляй претензии, занюханный «цивилизованный потребитель».
И это ещё не всё. Ещё на метафизический вопрос ”зачем” ответь. Чтобы ясно было, “зачем” это малое, “зачем” главное и как малое в главное вставляется. Вот тогда — ТОГДА! — результат будет. Аж все закачаются. А для суеты мирской мы ломаться не станем.
Так что нет места русским при капитализме — хоть рублём бей, хоть дубинкой.
Незачем нам тут быть.
Плохо, да? — Хорошо!»
При Сталине было понятно, зачем. Вспомните, как тогда развивалась страна.

РАЗНИЦА МЕНТАЛИТЕТА: ИЛЛЮСТРАЦИИ

Важно понимать, что разница менталитетов — это отнюдь не недавнее явление. Иногда можно встретить рассуждения вида «европейцев испортил либерализм, политкорректность и т.д. Но все наоборот: это именно они продвигают «общечеловеческие ценности» во благо Великого Свободного Рынка — и только сейчас изредка некоторые спохватываются.
Если же посмотреть на историю и мифологию, то разница очевидна. Приведу пару примеров.

Дик Уиттингтон и его кошка. Есть такой персонаж, герой английского национального фольклора. Суть его истории следующая:
Дик, круглый сирота, служил мальчиком на побегушках у лондонского купца. Не было у него за душой ни гроша и ни единого друга, кроме кота, и впереди ему тоже ничего не светило. Однажды хозяин Дика снарядил корабль в страны мавров. По обычаю, если на корабле оставалось место, слуги купца могли отдать на продажу какие-то свои вещи; если что-то удавалось продать, капитан привозил и отдавал им выручку. А у Дика совсем ничего не было — даже запасной пары штанов. Но тут же предоставляется шанс! Он взял и отдал на продажу кота.
Через год корабль возвращается. Капитан приходит в купеческий особняк и первым делом говорит: «А позовите-ка сюда того мальчишку, что кота продал!» И, на глазах потрясенного хозяина и прочих слуг, вручает Дику шкатулку, полную золота и драгоценных камней.
Оказывается, моряки заплыли в какую-то далекую страну, где не знали кошек. Местное население очень страдало от грызунов, и, увидев, как ловко кот с ними расправляется, тамошний царек заплатил за него огромные деньги.
Вот так Дик Уиттингтон разбогател. Хозяин его взял его к себе в партнеры, а когда Дик подрос, отдал за него свою дочь. Со временем Ричард Уиттингтон сделался лорд-мэром Лондона. Счастливая история о том, как бедный деревенский паренек вышел в люди и завоевал столицу, так сказать.
С точки зрения национального характера интересны два момента:
1) Дик нашел свое счастье благодаря тому, что продал за деньги своего единственного друга. И это рассматривается как однозначно положительный пример (причем история-то прежде всего детская, «педагогическая»).
2) И мораль, и сама эстетика истории — абсолютно «протестантские», торгашеские, прямо по Веберу. Однако это — XIV век. Никакой пуританской этики еще и в помине не должно быть, так что мы здесь наблюдаем специфическое качество англосаксонского менталитета.
Вы себе представляете русскую сказку с аналогичным сюжетом?
Ах да, вот вам еще самое окончание истории: «До самого 1780 года можно было видеть изваяние сэра Ричарда Уиттингтона с кошкою в руках над аркой Ньюгетской тюрьмы, которую он сам выстроил для бродяг и преступников.»

Возьмем для наглядности также научное лингвистическое исследование.
В английском языке можно выделить около 75 слов («ядро лексикона»), для которых характерно большое число ассоциативных связей, значительно превышающее среднее для других вербальных единиц. В порядке уменьшения количества связей: «me» (1071), «good», «sex», «no», «money» и т.д. [Залевская А.А. Слово в лексиконе человека: психолингвистическое исследование Воронеж, 1990].
Позднее этот же подход был применен к анализу ассоциативного тезауруса современного русского языка [Уфимцева Н.В. Русские глазами русских / Язык — система. Язык — текст. Язык — способность. М., 1995]. Ядро языкового сознания для носителя русского языка оказалось принципиально иным: «человек» (773), «дом», «нет», «хорошо», «жизнь», «плохо» и т.д. Различия национальных характеров видны сразу. Если для англичанина на первом месте стоит даже не некое экзистенциальное «Я», а «me» — «меня/мне», что весьма показательно, то у русских «я» стоит лишь на 36-м месте.
Совсем уж показательным является сравнение отношения к общечеловеческому божеству — деньгам. Слово «деньги» (связано с 367 стимулами в русском сознании, занимает 9-е место в ядре лексикона) и «money» (соответственно 750 и 6-е место для англичан). Уже видно, что нацеленность менталитета на деньги отличается весьма значительно. Еще нагляднее сравнение ассоциативных полей. В сознании русских деньги прежде всего «большие», «бешеные»… Деньги «нужны», «не пахнут». Из 537 слов-реакций на стимул деньги только 9 связаны с понятием «работа». Типичные действия, ассоциируемые русскими с деньгами, это: «тратить» (259), затем «платить» (142), «получать» (109), «получить», «отобрать», «делать», «брать», «отнять», «требовать», «менять». В качестве реакции на слово «вор» деньги встречаются 5 раз, а на слово «рабочий» — только один раз.
Совсем иначе обстоит дело с деньгами в сознании англичан. Деньги ассоциируются у англичан с «мешками», «наличными», «золотом», «богатством». Обратный же словарь показывает, что деньги чаще всего связаны в сознании с «кошельком», «копилкой», «банком». Деньги воспринимаются как «финансы», «пособие», «сбережение», «расходы», «счета», «взятка», «плата» и т. д. Разумеется, носители английского языка деньги тоже тратят (53), но они их и зарабатывают (49), инвестируют (49), возвращают, вкладывают, дают, откладывают и экономят.
Отличия в восприятии однозначны. Для русских деньги не являются самоцелью, они их тратят; для англичан же деньги — это финансы мешками. Богачество всякое, которое они очень любят и уважают. Негативных ассоциаций деньги у них не вызывают вообще. Не бывает денег шальных и грязных — только заработанные (видимо, вне зависимости от способа).
Рискну сказать, что подобное восприятие характерно не только для конкретно англичан, но и для всей «цивилизованной» Европы и Америки.
Кстати, это исследование показывает, почему для русских не подходит экономическая модель «человек человеку — эффективный собственник». Эта модель для русских попросту чужда, и, внедряемая либералами искусственно, не просто калечит судьбы миллионов русских, после многих лет честного труда оказывающихся вдруг «рыночно невостребованными», но и разрушает русскую этику, то, что можно назвать «душой народа» — выхолащивая его в профессионального покупателя общества потребления.

Я отнюдь не заявляю, что европейцы — «плохие вообще» или что «надо жить так, как русские». Суть именно в принципиальном различии: русские понимают справедливость иначе, чем немцы.
Простейший пример: день рождения допоздна.
1.Русский — зайдет, возмутится, ему нальют, извинятся, он потерпит ради праздника (случаи с больными детьми и проч. — исключения).
2.Немец — позвонит в полицию и очень удивится, если с ним перестанут из-за этого общаться.
И тут нет универсального ответа «как разумнее». Одним удобнее жить строго согласно дер орднунгу, другим — по-дружески.

НУ, ИЗУЧИТЕ ЖЕ, НАКОНЕЦ, ИСТОРИЮ!

Европейским «белым братьям» всегда было фиолетово до наших бед. Из них они лишь пытались извлечь выгоду. Даже если брать более узкую группу — славян, то и здесь достаточно посмотреть на Польшу (а ранее — на Литовское государство).
Да и новую историю тоже надо знать — кому только не помогал СССР! И каков результат?
Разумеется, у белой расы сейчас есть общие проблемы — и очень вряд ли получиться решить их поодиночке. Но объединение должно быть именно что равноправным, а не в стандартном варианте «русские решают чужие проблемы за свой счет»!
В 2006 году на конференции «Будущее Белого мира» Гийом Фай говорил:
«Те, кто заявляет, что Россия — азиатская страна, заблуждаются. Те, кто говорит, что Россия — Западная страна, заблуждаются тоже. Россия — страна европейская; я даже скажу — сверхевропейская.
Ее особая судьба — объединить все европейские народы. С Россией европейцы смогут объединиться и отстоять свой мир; без России, без ее пространств, без ее народа, без ее гения — невозможно ничего.
Да, Россия сейчас больна, — но не более, чем мы, западные европейцы; и мы должны вылечиться все вместе. Общие ресурсы Евросибири — вне конкуренции. …
Безусловно одно: ваша Россия, наша Россия — сейчас в центре судьбы мира. Мы не раз сражались друг с другом, но больше мы себе такого позволить не можем. Мы должны объединиться и вспомнить, что у нас — общие корни, что мы — единый народ на своей земле.»
Правда, красиво сказано? А комплиментов-то сколько! А перспектив!
Вот только «ваша Россия» плавненько переходит в «нашу». Что характерно.
Конечно, я не обвиняю Гийома Фая в осознанном намерении «было ваше, стало наше». Но ситуация именно такова, что Европа уже очень вряд ли выберется из современной ситуации без помощи русских, а помощь от европейцев русским даже теоретически может быть только в случае НС-режима в Европе. Так что, сами понимаете…

Можно сказать иначе: объединение всей белой расы — задача стратегическая, судьба же русской нации — тактическая. Решать стратегическую задачу, пренебрегая тактической, как-то странно.
Но самым главным «подводным камнем» является опасность «мессианства», достаточно характерная для русских, к сожалению (помните про «третий Рим»?). Уже много раз в истории русские спешили на помощь европейцам — и каждый раз проигрывали от этого. Достаточно вспомнить Первую мировую — каким образом Россия в нее ввязалась и что в результате получила.
В конце концов, продвигая русский национализм, мы тем самым помогаем делу белой расы в целом, не так ли?

РУССКАЯ ЭТИКА — СЕВЕРНАЯ

В работе К. Крылова «Поведение» систематизированы виды этики. Русская этика — это 4-я, Северная. Рекомендую прочесть работу целиком , а здесь для краткости приведу именно отличия европейской этики от русской.

Запад. Третья этическая система.
• Другие должны вести себя по отношению ко мне так, как я веду себя по отношению к другим.
• Не мешай другим поступать с тобой так, как ты сам поступаешь с ними.
• Живи и давай жить другим.
• Не мешай.
• Если тебе что-то не нравится — отвернись.
• Если играл и проиграл — обижайся на себя.

Это является сутью того, что называется «либеральной системой ценностей». Именно она легла в основу жизни современной западной цивилизации. На протяжении последних веков данная этическая система (и принявшая ее цивилизация) доминируют на планете.
Такого рода этика прямо поощряет соревнование и конкуренцию. Движущим механизмом всей этой системы является желание иметь больше других, опередить их, короче говоря, зависть. Третью этическую систему можно назвать этикой зависти.
Данная этическая система ориентирует людей на настоящее, происходящее сейчас. Прошлое рассматривается как «уже прошедшее» и в силу этого уже не имеющее большого значения. Разумеется, мир в целом (как сумма прошлого) становится просто источником ресурсов.
Источником зла в данной этической системе считается нетерпимость. Можно не присоединяться к другим, но нельзя мешать другим, что бы они ни делали.
Жадность, корысть, эгоизм, стремление к удовольствиям, обогащению или славе, напротив, пороками не считаются, и даже приветствуются как «двигатель общественного механизма».

Север. Четвертая этическая система.
• Другие не должны вести себя по отношению ко мне так, как я не веду себя по отношению к другим.
• Не давай другим поступать с тобой так, как ты с ними не поступаешь.
• Не позволяй другим того (по отношению к себе), чего ты себе не позволяешь (считаешь невозможным) делать сам (по отношению к ним).
• Не позволяй — ни себе, ни другим (по отношению к себе) делать то, что ненавидишь в себе и в других.

Четвертая этическая система ориентирована на человека, который ведет себя определенным (этичным) образом несмотря на других, и очень часто вопреки другим.
Движущим механизмом данного типа этики является ненависть к злу.
Данная этическая система ориентирована на будущее. Подобного рода ориентация приводит (при философских обобщениях) к низкой оценке существующего мира (как сумме прошлого), равнодушному отношению к человеческим желаниям (как эфемерным, существующим только в настоящем) и высокой оценке сознания и ума.
Главным источником зла в рамках данной этической системы считается нежелание связываться со злом, потакание злу, готовность смириться с ним, потворствование ему (чем бы это не объяснялось).
Это — именно что этика справедливости.

Так и происходит столкновение этик: либеральное «что хочу, то и делаю, а вы не в праве мешать, должны смириться, обязаны быть толерантными» наталкивается на суровое северное «то, что вы делаете — несправедливо, так не должно быть, и это будет уничтожено».
«Кто к нам с мечом пришел — тот от меча и погибнет», — известно давно.
Но в XXI веке уже пора понимать, что «перо острее шпаги», а современный мир — это мир информации. И меч надо применять в том числе и в ответ на вредоносные слова.

[Альфред Кох]

http://www.polit.ru/lectures/2005/07/11/koh.html

Мы публикуем полную стенограмму лекции экс-председателя Госкомимущества, экс-вице-премьера правительства РФ Альфреда Коха, прочитанной 23 июня 2005 года в клубе-литератупном кафе Bilingua в рамках проекта «Публичные лекции "Полит.ру"».

Это экспромт, причем организованный впопыхах, и к жанру академической лекции вообще не имеющий никакого отношения. Тем не менее, 23 июня, в преддверии завершения второго лекционного сезона, произошло, на наш взгляд, очень интересное событие. Кроме объявленной темы о соотношении России и европейской цивилизации (см. также большое социологическое исследование Бориса Дубина на эту тему ), предмет лекции – это сама политическая полемика. И ход, предложенный Альфредом Кохом, - это эксперимент по содержательному управлению политической дискуссией путем ее «достройки». Удавшийся или нет – вам судить.

Лектор, вообще, - один из самых острых публичных полемистов в стране (см. например, его неполиткорректную статью о Латвии, некоторое тезисы которой стали жить своей жизнью в выступлениях и демаршах политиков). В этом качестве в медиа он впервые появился в связи со знаменитым «делом писателей», классической и самой громкой информационной войной конца 90-х, в 1998-1999 годах с его участия в форуме "Полит.ру", по сути, начинается политическая полемика в русском Интернете, в начале 00-х он – главный герой (или – антигерой) полемики вокруг НТВ. И самая интересная тема всех этих эпизодов, на наш взгляд, такова: как организована политическая полемика в России и как устроены победа и поражение в ней. Фото Н.Четвериковой
Лекция Альфреда Коха

Здравствуйте, дорогие друзья. Я должен извиниться, потому что я почти не готовился к лекции, так как днём мне позвонил г-н Ицкович и попросил выручить, так как г-н Зиновьев заболел. Я внимательно слежу за полемикой, которая с определённым градусом интенсивности идёт на сайте. На публичные лекции я не хожу (возможно, зря), но, тем не менее, их конспекты читаю. И если говорить о моих собственных суждениях, которые, безусловно, субъективны и, может быть, неверны, у меня складывается впечатление, что значительная часть публичных лекций, которые представлены на сайте, посвящены поиску национальной стратегии и национальной идентичности России. И если, опять же, попробовать найти в них что-нибудь общее, мне кажется, что все лекции состоят из одних и тех же блоков.

Первый блок – констатация ужасающего текущего положения; дальше – блок, посвященный идентификации, прежде всего, русских как европейского народа; третий блок посвящён тому, что со всем этим делать. В явном виде это прозвучало у многоуважаемого Григория Алексеевича Явлинского на его последней лекции. В неявном виде – у Виталия Найшуля. Когда он говорил о том, что мы должны взять всё самое лучшее, что наработано человечеством, творчески переработать и сделать из всего этого лучшие русские образцы, я увидел, что в качестве примеров он всё время приводит европейские образцы, но никак не какие-либо другие – не африканские, не азиатские – именно европейские. И означает это, что он фактически подсознательно идентифицирует Россию как европейскую страну или как страну, которая имеет европейский вектор развития. Врождённое ехидство не позволяет мне пройти мимо этого тезиса. Очень часто лекторы используют этот полемический приём. Они говорят, что существует много точек зрения на этот вопрос: некоторые говорят, что Россия – азиатская страна, некоторые приводят пример русских «евразийскостей». Я лично считаю, что Россия – европейская страна и должна иметь европейский вектор развития.

При этом, сколько бы я ни видел современную осмысленную полемику на эту тему или какие-то выступления, практически все сходятся на «европейскости», но при этом ссылаются на каких-то мифических людей, которые где-то существуют и считают иначе. Ни разу, нигде люди, которые считают Россию азиатской страной, предъявлены не были, и, более того, никаких конкретных утверждений на эту тему не было озвучено. При этом они через запятую перечисляются, как некие мифические оппоненты тем, кто считает, что Россия – европейская страна.

Мне кажется, что имитация полемики относительно «европейскости» или «азиатскости» России при фактическом отсутствии такой полемики – это явление крайне нездоровое. Потому что либо надо перестать говорить, что такая полемика существует, и признать, что это – национальный консенсус, либо предъявить людей, которые придерживаются противоположной точки зрения. Поскольку я таковых не нашёл, мне пришла в голову идея стать таковым самому. Не скажу, что у меня это хорошо получается, потому что я так не думаю. Но, поскольку мне обидно, что про некоторых людей говорят, а предъявить их не могут, давайте попробуем смоделировать человека, который так считает, все вместе.

Я думаю, можно употребить термин «российская нация», хотя мы всё время говорим о мультинациональности, но, тем не менее, какие-то общие черты за столько лет совместной жизни выработались – общность советского народа. Этот человек ставит под сомнение очевидность тезиса о европейском векторе русской ментальности.

Таким образом, я попробую пополемизировать с этим тезисом, с тем чтобы показать, что «европейскость» России – отнюдь не аксиома, а раз это так, то все дальнейшие национальные стратегии, которые используют, не очень подходят.

Начну с самого простого. Я буду перечислять аргументы не по мере их значимости, а по порядку, в котором они приходят в голову.

Мне кажется, что одним из самых главных аргументов является тот, что сами европейцы не считают нас европейцами. Он не хотят нас принимать. Они скорее готовы принять в ЕС Турцию, чем нас, хотя для них Турция – более чужеродный элемент, чем Россия. Мы, естественно, делаем хорошую мину при плохой игре: «Мы и сами не хотим». Хотя, на самом деле, мы, наверное, хотим, потому что это просто глупость не хотеть в ЕС, во всяком случае, для меня как человека, который как раз относится к той части людей, которые хотят в Европу. Однако факт остаётся фактом. Если есть некая общность, которая называется «европейцы», и практически даже на повестке дня нет вопроса о включении в эту общность России, то эта общность не воспринимает Россию как элемент себя. И мне кажется, что это – аргумент, который заставляет задуматься о том, что тезис о «европейскости» России отнюдь не очевиден.

Более того, у Виталия Найшуля прозвучал тезис о том, что основой возрождения России должна стать религия. Я категорически поддерживаю этот тезис, но опять же говорю о том, что христианизация России как основа её «европейскости» сильно преувеличена.

Я могу привести пример, который, в общем-то, очевиден, и я скажу банальность. Не может христианин, вышедший из народа, буквально через несколько лет после того, как отменили официальное православие, расстреливать священников и разрушать церкви, топором разрубать иконы и сдавать в утиль церковное золото и серебро. Это невозможно, однако русский народ это легко сделал. Это означает, что после тысячелетия христианства на Руси оно не пустило корни и не стало элементом национальной ментальности. Во всяком случае, так мне кажется, и, я думаю, такая точка зрения имеет право на существование. То есть обратного не доказано. Не было массовых народных восстаний по защите батюшек, чтобы не давали разрушать церкви. Народ, наоборот, с интересом на это смотрел – это факт.

Есть более интересные аргументы, которые отрицают неоспоримость тезиса о «европейскости» России. В частности, крайне низкая мобильность населения. Когда я работал в правительстве, столкнулся с очень интересной вещью. Дело в том, что огромное количество шахт в Кузбассе неэффективно. Тогда ещё либеральный журналист Михаил Леонтьев удивлялся людям, которые из месяца в месяц, из года в год, залезают в шахту, добывают уголь и ничего за это не получают. Он ещё сказал, что такие люди, наверное, свою деятельность воспринимают как хобби, потому что это не может быть работой. Я разговаривал с этими людьми и спрашивал, почему они это делают, ведь кругом на тысячи километров вокруг Кузбасса огромное количество брошенных деревень. Можно легко себя прокормить, если поехать в такую деревню и завести там поросят и кур. Доход с этого будет точно больше, чем получают они. Ответа на этот вопрос не было. Люди отказывались покидать свои места и продолжали с упорством добывать уголь, себестоимость которого была выше, чем рыночная цена. И случались курьёзы, когда приходилось выставлять милицию, чтобы не дать им пройти в эти шахты, поскольку они были опасны, они могли взорваться. Были взяты кредиты в МВФ, для того чтобы провести реструктурализацию угольной отрасли и начать открытое производство, и люди продолжали залезать в шахты. То же самое происходит сейчас в Донбассе. Конечно, с украинской спецификой, милицию никто не выставляет, люди просто пропадают в этих шахтах.

Вот эта низкая мобильность населения – это совсем не европейская черта, потому что европейское население и - как производная от европейского - американское население крайне мобильны, они легко меняют место жительства и вид деятельности в зависимости от изменения рыночной конъюнктуры. Низкая мобильность – это черта (не знаю, хорошая или плохая) явно не европейского свойства.

Очень интересное наблюдение я сделал, когда анализировал, каким способом наши люди воюют. Ещё в детстве меня всегда удивлял поход Суворова через Альпы. Я не мог понять, что он там делал, какую цель он преследовал в этом походе. Когда я стал постарше, я задался вопросом, как вела себя Россия в Семилетней войне, что она делала в этих бесконечных австрийских деревнях. Я обнаружил ещё одну интересную вещь. В 1941 г., а ещё до этого во франко-прусскую войну, Франция воевала 40 дней. Она осталась цела и невредима, французские певички в ресторанах пели для немецких офицеров, а Франция будто бы сражалась – где-то в Марокко, в Океании, но никак не на территории собственной страны. И французы пахали землю, выращивали урожай, отдавали хлеб немецкой армии, промышленность работала на Вермахт. К 1945 г. они тоже оказались победителями.

Вот русский человек воюет иначе, не важно против кого. «Дубина народной войны», партизанщина, тотальная война до последнего человека, до последнего здания, до последнего брёвнышка. «Отступать будем, - как говорил Александр, - хоть до Камчатки», но никакого мира подписывать не будем и т. д. Опять же, я не говорю, что это хорошая или плохая черта. Даже скорее всего – хорошая. Это нежелание проигрывать, подчиняться чужеземцу. Это очень дискуссионный вопрос – кто чужеземец, кто не чужеземец. Но это – черта, которая сильно отличает нас от европейцев. Потому что стандартное понимание европейцами войны – армия воюет, а население ни при чём. Оно платит дань тому, кто в настоящий момент сидит в деревне. Это уже вопрос короля воевать против оккупантов, но никак не населения. Во всяком случае, на территории Европы только немцы продемонстрировали тотальную войну, до последнего патрона, до последнего здания. Больше никто такой войны не продемонстрировал: все сдавались, и потом каким-то образом эти вопросы решались.

Склонность к партизанщине, склонность к скифской войне, которая и называется скифской, потому что выдумана скифами, – она ещё Геродотом описана. Как раз уже там, в трудах отца истории, она описана как некая удивительная черта, отличающая скифов от народов цивилизованной ойкумены.

Ещё я могу сказать, что в русской ментальности существует сильное отличие концепции государства от европейской концепции. Есть живучий миф про доброго царя и злых бояр. Я могу сказать, что даже я иногда ловлю себя на мысли, что этот миф имеет право на существование. Положа руку на сердце, часто думаешь, как бы добраться до Путина и рассказать, какое творится безобразие. Я убеждён, что этот тезис сидит в умах значительной части русских людей.

Я могу привести ещё одну интересную историю. Ныне покойный Пол Хлебников, которого я неплохо знал, был человеком глубокого европейского образования. Он закончил два университета, один из них, по-моему, Стэнфорд. Он спрашивал, почему я так не люблю Сталина. Ведь при всех его минусах он создал промышленность, построил мощное государство, все его уважали. Этот набор тезисов всегда произносят, когда пытаются найти позитив в Иосифе Виссарионовиче. Тогда я привёл те же самые аргументы, которые обычно приводятся в противовес. Не думаю, что у тех, кто был убит за эту промышленность, будет такая же точка зрения, вряд ли они были согласны за промышленность отдать свою жизнь.

Так или иначе, водораздел между «европейскостью» и азиатчиной не проходит по линии интеллигенции, потому что и в интеллигенции есть люди, которые думают вполне тоталитарно, притом что они являются блестяще образованными людьми и думают об этом искренне.

Мне долгое время казалось, что люди, которые говорят о том, что России не нужны гражданские свободы, а нужна мощная армия, крепкое государство и т. д., просто валяют дурака, пытаются уловить нынешний мейнстрим. Потом я убедился, что они действительно так думают. У них нет того места, которое начинает болеть при отсутствии гражданских свобод. Они им не нужны, потому что они не чувствуют их ценность. Мне кажется, что это очень важная характеристика.

Когда я безуспешно занимался избирательной кампанией СПС – был такой эпизод – я очень много изучал социологического материала. И мне даже делали такие сравнительные оценки, как на одни и те же вопросы отвечают российские граждане и, например, французы и итальянцы. Разница настолько огромная, что говорить о том, что мы имеем некий европейский вектор, просто нельзя. Более того, я думаю, что такого рода исследования, кроме голословных утверждений, ещё никто не проводил. Насколько мы европейцы? Мне кажется, что, если перестать перечислять аргументы (а их можно перечислить огромное количество), тезис «европейскости» россиян, во всяком случае, не очевиден.

Мне кажется, что нужно делать какое-то другое усилие. Нация состоит фактически из двух народов. Одна часть, большинство – одного склада, а вторая, которая в меньшинстве, – европейского склада. Я намерено это большинство не называю азиатами, потому что я недавно съездил в Китай и долго наблюдал, что такое реальная азиатская ментальность. Я пришел к интересному выводу, что мы и на азиатов не похожи. Надо отбросить кочевников, которые обладают отдельным способом воспроизводства и отдельной идеологией. Кстати, в своей последней книге Гайдар очень хорошо описал разницу между осёдлыми народами и кочевниками. Кочевника и азиатом назвать нельзя, потому что он везде – в диком поле, а оно и в Европе, и в Азии – везде. А вполне оседлой азиатчиной являются Китай и Индия. Эту ментальность и нужно изучать для сравнения нас с ними.

Я заметил, что китайцы, при том, что они народ энергичный и очень мощной пассионарности, практически не вели никаких завоевательных войн. В то время, когда о русском государстве ещё и заикаться нельзя было, в 1 тыс. н. э., они не предприняли попытку завоевать Сибирь, потому что она им была не нужна. Поэтому разговоры о том, что китайцы завоюют Сибирь, не имеют под собой почвы. Почему тогда они её раньше не завоевали, когда вообще не было никакого сопротивления, и зачем они её сейчас возьмутся завоёвывать? У них огромное количество пустых территорий в самом Китае. Интересно, что китайцы очень хорошо понимают границы Китая: «Это Китай – внутри него будет единый китайский порядок. А за пределами Китая – хоть трава не расти». Классическим примером этой китайской идеологии является Великая Китайская стена. Это – бессмысленное сооружение, которое строилось много столетий, на которое было положено огромное количество денег и человеческих сил. Она ни разу ни от одного набега их не защитила, а они всё равно продолжали её строить, просто обозначая границы Поднебесной, которая во всех других случая ограничена естественным образом горами. Строительство оборонительного сооружения, которое ни от чего не обороняет, притом это значительная часть денег – это предтече ракетно-ядерного щита, который тоже ни от чего не обороняет, и огромные государственные ресурсы на него тратятся. Мне кажется, что это – очень интересное наблюдение. Это говорит о том, что наша тяга к экспансии абсолютно не азиатского свойства. Поэтому, возвращаясь к моему пониманию ситуации, я могу сказать, что существует некое национальное большинство, которое и не азиаты и не европейцы. И существует какая-то маленькая часть, которую можно идентифицировать как европейцев.

Я ещё раз подчеркну, что водораздел проходит не по линии «элита/народ». Внутри элиты тоже есть неевропейские люди. Мне кажется, что национальная стратегия, если можно говорить о неком моделировании национальной стратегии, должна исходить именно из этого тезиса, а не из проговаривания скороговоркой, что европейский вектор для нас безальтернативен и поэтому надо решать, что делать дальше. Он очень даже альтернативен. Поэтому, если говорить о том водоразделе, который существует, можно сказать, сильно упрощая, что существует различие в ментальностях между этими двумя группами внутри нации. Вообще, существует ли нация, в которой существует два народа? Существуют ли некие общности, которые идентифицируют себя как один народ, а на самом деле это два народа? Я думаю, что да. История знает примеры. Например, была искусственная попытка создать чехословаков, и ничего из этого не получилось, они всё-таки развалились на две нации. Была сравнительно успешная попытка создать сербо-хорватов. Из этого тоже ничего не вышло, хотя они некоторое время жили мирно и создали довольно устойчивое государство, но, как оказалось потом, оно держалось исключительно на харизме Броз Тито, который, кстати, был хорват, но опирался на сербов при построении этого государства. Хотя они говорят на одном языке, просто одни – католики, а другие – православные.

Мне кажется, что процесс образования двух наций из одной (а на самом деле, одной никогда не было – такая семантическая проблема) мы сейчас наблюдаем на Украине. Западная Украина идентифицирует себя как отдельная нация, а восточная – просто как русские. Внутри России тоже зреет какой-то процесс, когда эти две группы населения увидят, что у них нет почти ничего общего, кроме языка, который их объединяет. И даже говорят они, на самом деле, на разных языках. Пусть они относятся к славянской группе индоевропейских языков, но, тем не менее, словарь другой, одни и те же слова носят разный смысл и т. д. В этом можно убедиться во многих случаях. Например, понятие патриотизма, государства, приоритета и т. д. у них абсолютно разное. Соответственно, одни и те же слова имеют абсолютно разное значение. Если утрировать и говорить, в чём разница между этими двумя подходами, то у одной группы населения государство является абсолютной ценностью. Руководитель Администрации Президента, уважаемый мной Дмитрий Медведев, в последнем своём интервью очень чётко произнёс, что абсолютным приоритетом является государственный суверенитет и сохранение территориальной целостности. То есть фактически это означает, что никакие жертвы не бессмысленны для защиты этих ценностей.

Для другой группы людей, которая, я ещё раз подчеркну, составляет значительное меньшинство, по сравнению с первой группой, приоритетом является человек, его права и, безусловно, его жизнь. Ради этих ценностей, а не ради территориальной целостности и суверенитета, опять же никакие жертвы не бессмысленны. Вообще, все эти тезисы о территориальной целостности и суверенитете – не более, чем злонамеренное зомбирование людей с целью сохранения власти. Так думает это самое меньшинство. У Салтыкова-Щедрина есть фраза: «Что-то больно на патриотизм напирает, наверное, проворовался». Кто-то ещё из великих сказал, что патриотизм – это последнее прибежище негодяев. Это классическая артикуляция позиции меньшинства.

Мне представляется, что из этих двух точек зрения невозможно создание какого-то работоспособного сплава, какого-то соединения. Это абсолютно разные точки зрения. Есть одна точка зрения, которую, например, Виталий Найшуль формулирует как возрождение доблести Третьего Рима, а другая точка зрения звучит примерно так: «Перестаньте делать из нас дураков, мы прекрасно понимаем, для чего вы это делаете. Отдавать своих детей в армию мы не будем, мы не хотим мясом наших детей поддерживать прогнивший режим. И почему вы считаете, что вы являетесь идеальными нашими правителями? Если вместо вас придут другие, ничего не случится, нам-то всё равно, кому платить дань, лишь бы это была дань не жизнями, а лишь деньгами».

Что в условиях такого вопиющего противоречия внутри нации делать? Потому что я думаю, что любая дискуссия – это опять же моё личное мнение – в принципе бессмысленна, потому что эти точки зрения чётко проартикулированы, абсолютно прозрачны, и в них нет места для компромисса. Поэтому когда я читал уже не само выступление, а полемику, которая завязалась в зале с Г. А. Явлинским, я обнаружил, что вот это меньшинство говорит: «Что же делать?» А Григорий Алексеевич в духе народников говорит, что нужно идти в народ и его просвещать, тогда мы убедим народ в том, что нужно идти по европейскому пути, а пока мы не переубедили людей, мы никуда не двинемся. Мы (во всяком случае, внутри себя и, во всяком случае, я) часто полемизируем с нынешними нашими руководителями относительно правильности или неправильности той или иной стратегии, которую мы выбираем, про особый путь, что Россия выбрала демократию, а идёт своим национальным путём и т. д. Вы понимаете, что всегда происходит внутренняя полемика. Тезис, который я моделирую обратно в мой адрес, неопровержим и истинен. С этим ничего не поделаешь. Но большинство хочет так, как мы, а не так как вы. И это правда. В этом нет никакой спекуляции и зомбирования. Люди действительно не понимают и не хотят понимать, и им не надо того пути, который, при всех внутренних противоречиях, артикулируют яблочники или СПСники. Для основной массы населения этот путь враждебен и непонятен, опасен и абсолютно противоречит их собственным представлениям о правильном или неправильном. Поэтому навязывание собственной модели большинству нации – это большевизм, который, как вы знаете, до добра не доводит, потому что навязать некие позитивные ценности с помощью негативных методов – это путь в никуда.

Я отнюдь не претендую на то, что я знаю, какую стратегию нужно выбрать для России. Напомню начало своего выступления – я имитирую антизападника, а сам таковым не являюсь. Но мне кажется, что если и говорить о какой-то национальной модели или стратегии, определении траектории, куда движется Россия, нужно понимать две вещи. Первое – обратный отсчёт начался. В России включился часовой механизм на демографическую бомбу, и времени на длительную дискуссию относительно траектории движения России нет. Потому что по данным Госкомстата население России уменьшается со скоростью 100 человек в день. Кстати говоря, прозвучавшие в прошлом году радужные бравурные доклады относительно того, что наконец-то в нашей стране начинает расти рождаемость, которая хотя ещё не превышает смертность, но стала больше, чем в предыдущем году, в этом году опровергнуты, и у нас рождаемость опять ниже, чем в прошлом году. Вы можете посмотреть этот доклад, там очень много горьких вещей. В частности, сейчас опять выросла смертность, снизилась рождаемость.

Как вы знаете, существует пессимистичный, средний и оптимистичный демографический прогноз. Согласно пессимистичному, к 2025-50 гг. мы будем иметь население 77 млн – это, фактически, национальный коллапс, потому что на такой территории обслуживать это население будет невозможно. Сегодня траектория идёт по пессимистичному сценарию, если смотреть нынешнюю динамику. Нет пока никаких оснований считать, что мы идём по оптимистичному сценарию, согласно которому население к тому же времени будет составлять 123 млн. Поэтому времени на определение какого-то национального консенсуса по выбору траектории движения нет, потому что включена демографическая бомба. Я сейчас не буду анализировать её причины. Егор Тимурович – он человек деликатный – говорит, что у нас такая проблема, потому что мы семью построили по европейскому типу, потому что такие же проблемы и в европейских странах. Кстати, он использует это как косвенное доказательство того, что мы – европейцы. Но, мне кажется, проблема не в том, что мы европейцы, а в том, что все 70 лет мы уничтожали нацию с помощью механических методов: войны, лагеря, голода. Последние данные об основных вспышках голода советского времени (1921–1922, 1932–1933 и 1946–1947 гг.) говорят о том, что потери по всему Советскому Союзу составили 25 млн человек (включая демографическое эхо). То есть фактически потери от голода сравнимы с потерями во время Второй Мировой войны. Ни одна нация, ни один этнос не выдержит такого удара, поэтому та демографическая бомба, которая по статистическим параметрам похожа на западную, причины имеет совершенно другие. Такого разгула абортов, который был в послевоенном Советском Союзе, не было ни в одной европейской стране. Женщины просто уничтожали себя.

Поэтому, я ещё раз подчеркну, что времени на поиск национальной стратегии почти не осталось, поэтому надо искать какой-то консенсус.

Второй тезис состоит в том, что при построении этой стратегии, если такая возможна, нужно исходить из того, что фактически внутри одного народа существует два народа. И тот, кто примирит эти две половинки, тот на самом деле и спасёт Россию, потому что вопрос ставится именно так. И, что характерно, европейцев и неевропейцев очень трудно отделить, сепарировать по какому-то определённому признаку – по имущественно-образовательному цензу, по цвету глаз, и т. д., потому что внутри каждой социальной группы есть и те, и другие, я это утверждаю. Поэтому решение поиска национального консенсуса путём физического уничтожения меньшинства невозможно, потому что их невозможно идентифицировать. Более того, у значительной части нации в одном человеке сидят и те, и другие.

Поэтому альтернативы нет. Нужно каким-то мирным путём примирить эти две нации в рамках одного государства. И тот, кто решит эту проблему, спасёт Россию.

И последний тезис. Если речь идёт обо мне как о вымышленном персонаже, я считаю, что такой стратегии не существует.

Обсуждение
Лейбин: Я считаю, что разные интеллектуальные идеологические картинки имеют цель. Понятно, зачем такая картинка нужна была Григорию Явлинскому или, например, Виталию Найшулю. Вы же стали на позицию имитации некой дискуссии, с целью достроить идеологический спор. Но к нему тоже можно применить вопрос, зачем его достраивать. Потому что, если бы я был вашим критиком (здесь я применяю тот же риторический прием, что и Вы), то мне бы пришлось сказать: «А, все понятно, у лектора нет настоящей позиции, он ее постоянно придумывает в угоду каким-то небъясняемым целям. А если так, то понятно, почему не удались реформы, почему с приватизацией плохо, понятно, почему СПС проиграл выборы. Вопрос о цели».

Кох: Начну с конца. Я считаю, что с приватизацией всё очень даже хорошо, а не плохо. Что касается того, почему СПС проиграл выборы, я считаю, что это потому, что он поддержал Михаила Борисовича Ходорковского, в то время как большинство нации аплодировало Владмиру Владимировичу Путину за то, что он его посадил. Мы проводили социологические опросы в рамках электората СПС, и мы потеряли сразу половину после того, как поддержали Ходорковского, а не Путина. Это было в конце октября 2003 г., и после этого игра была сыграна, потому что люди, которые колебались между «Единой Россией» и СПС, ушли в «Единую Россию». Я об этом говорил в прессе, что я считаю большой ошибкой поддержку Ходорковского, если смотреть на тактическую задачу прохождения в Думу. Я это называл выбором между политической проституцией и политической смертью. Мы выбрали политическую смерть, и мы её получили.

Перед тем как Чубайс вышел на экран, мы сидели у него в кабинете и обсуждали, какую позицию занять. Прекрасно зная последствия, мы пришли к выводу, что Чубайс должен выйти и поддержать Ходорковского. Потом Михаил Борисович из тюрьмы написал, что Чубайс предал либеральное дело.

Теперь к началу вопроса. Зачем я это делаю? Не знаю, как для вас, а для меня интеллектуальное упражнение является достаточным основанием для того, чтобы его сделать.

Лейбин: А для меня – нет.

Кох: Вот этим мы с вами и отличаемся. Мы же с вами не один индивид.

Ольга Лобач (психолог): Я хочу продолжить недоумение Виталия, потому что это может быть упражнение, а может быть и спекуляция. В этом смысле, мне интересно понять, в чём я поучаствовала и насколько это может меня продвинуть.

Большинство лекций, которые здесь были, куда-то меня продвигали. В понимании того, что здесь все представляют, как решить национальную идею, я бы не согласилась с этим, потому что в частности мы разбирали здесь разное. В частности, мы искали здесь политические перспективы России, а относительно того, кто мы – европейцы или нет – есть замечательная статья Миллера, который здесь выступал и который говорил, что та же проблема самоидентификации существует в Европе. Они говорят, что если повернуться затылком к северу, то Европа кончается слева. И так говорят почти все центральноевропейские страны. У них тоже с этим проблемы. Но это никуда не продвигает, потому что вы поставили мыслительный эксперимент.

Я продолжу слова Виталия. Говорят, что мы или Европа, или Азия. Вы сказали, что будете имитировать позицию, что мы – Азия. Потом сказали, что мы и не Азия. А в конце концов, сказали, что вы, на самом деле, за Европу. Из вашего текста следовало, если я правильно вас поняла, что мы и не Европа, и не Азия, а какое-то самостоятельное образование, у которого внутри есть свои сложности с пониманием. Власть захватили те, кто думает одним способом, остальные не имеют возможности управлять и принимать решения, а если так всё дальше будет идти, мы вымрем.

В общем, да. При этом найти какие-то свежие новые аргументы, которые как-то изменили бы мои представления, тоже не удалось. Меня не очень интересует вопрос «Европа или Азия». Меня больше интересует вопрос реальной деятельности. На чём она основана, как она происходит. Вы горите о том, что это разделение на европейцев проходит по всем средам: по элите, внизу – везде, где только возможно. А меня, например, больше интересовало, как устроена элита, как у неё выстроен деловой оборот.

Меня бы интересовали ценности, которые странные, но признаются. Например, возвращаясь к тому, что все говорят про команду Чубайса. И это воспринимается как ценность, которой у других нет. Например, известно, что Чубайс своих «не сдаёт» и все думают, что он действительно не сдаёт, а остальные – слабаки – сдают. Или это не так? В том смысле, что ценности есть общие, а есть корыстные: «Люди моего курятника думают так, а соседнего – иначе». Я даже не знаю, как сформулировать вопрос, а вызван он недоумением. Может, вы как-то дальше продвинете эту дискуссию. Давайте возьмём хотя бы то, что очевидно, какую-то одну ценность. Например, ценность команды: «своих не сдают». Она не европейская и не азиатская, но признаётся всеми. Потому что, когда своих сдают, даже те, кто сдают, говорят, что как-то неловко получилось, это факт.

Простите моё недоумение. Может быть, дальше я сформулирую что-нибудь поконкретнее, но пока я нахожусь именно в таком состоянии.

Кох: Я не понял вопроса. Получилось, что вы хотели услышать про команду Чубайса, а я рассказал про то, азиаты мы или не азиаты, а вам это не интересно.

Ольга Лобач: Хорошо. Тогда давайте вернёмся к началу вашего доклада. Та позиция, которую вы заняли, – имитация позиции того, кто говорит, что Россия – Азия.

Кох: Давайте я попробую ответить так, как я понял ваш вопрос. Если вы сами не можете понять свой вопрос, я попробую понять его лучше вас. Ещё раз коротко. Те лекции, которые я читал на сайте «Полит.ру» и которые подвигли меня на это интеллектуальное упражнение (с большой натяжкой его можно назвать интеллектуальным), зиждились на следующих тезисах. Первое: мы находимся в нетерпимом положении. Второе: Россия – европейская страна. Третье: что с этим делать?

Я утверждаю, что если подвергнуть сомнению тезис о «европейскости» России, то все дальнейшие стратегии, которые я видел на эту тему, никуда не годятся, потому что они применимы к России, которая не европейская страна. Если первоначальный тезис неверен, то и дельнейшие построения неверны. Я попытался занять внутренне не противоречивую точку зрения, которая состоит в том, что подвергает сомнению этот тезис как аксиому, потому что это отнюдь не аксиома. Во-первых, её нужно доказать, а во-вторых, когда начнёшь доказывать, выяснится, что доказать её невозможно. А я не собираюсь разрабатывать стратеги, и более того, я утверждаю, что никакой стратегии не существует. Я в этом честно признался. И констатация отсутствия возможности построения стратегии, мне кажется, сама по себе является позитивным фактом. Как если бы вы решали математическую задачу и достаточно корректно доказали, что у этой задачи нет решения. Согласитесь, что вы бы испытали некое интеллектуальное удовлетворение.

Ольга Лобач: Так это же замечательно. Вы сказали фактически следующее. Как только человек начинает говорить о европейском пути развития России - это спекуляция с другими целями.

Кох: Я этого не говорил!

Ольга Лобач: Это вывод, который получается.

Кох. Ничего подобного. Я просто утверждаю, что он ошибается. Я не знаю, почему люди ошибаются. Вообще, способность человека ошибаться – это великое достижение, которое позволяет искать разные пути и таким образом искать истину.

Лейбин: Интересно было бы, если бы человек, который за европейский вектор развития России, вступил в аргументированный спор. Тогда бы мы увидели, что именно имитировалось лектором.

Лебедев (Москва): Господин Кох, наблюдая вас много лет, читая ваши статьи, слушая ваши выступления, я хотел бы задать много вопросов, но остановлюсь на двух.

Первый вопрос. Вы в течение многих лет в ряде выступлений, в том или ином контексте, когда вам задавали вопрос (к сожалению, у меня их сейчас под рукой нет) о перспективах России, сначала говорили, что их вообще нет. Сейчас вы как-то от этого уходите. Вы и называете их, и в то же время говорите, что нет никакой стратегии. Всё-таки есть она, на ваш взгляд?

Второй вопрос. Можете ли вы объяснить сейчас, когда закончился процесс над Ходорковским, почему бизнес-сообщество его предало?

Кох: Существуют некие общественно-политические табу, преодолевать которые нельзя, не уничтожив себя как некую фигуру. В частности, нельзя говорить, что у России нет перспектив. Если кто-то это скажет, он потом получит такое количество помоев, что потом десять лет не отмоется. Если говорить лично обо мне, то я действительно изменил свою точку зрения, правда, не сильно. Я бы теперь сформулировал её так: у России есть шанс, но с каждым годом возможность им воспользоваться уменьшается. Я ещё раз подтвержу, что правительство – это слепок большинства. Оно делает так, как хочет большинство. Пока не видно, чтобы это большинство выбрало ту стратегию, которая ведёт к тому, чтобы этот шанс использовать. Я искренне ответил. Говорить, что его вообще нет, неправильно. Но, как я уже говорил, бомба включена, и если мы не воспользуемся этим шансом, то наступит какой-то момент, когда его уже не будет.

Теперь, что касается Ходорковского. Почему бизнес-сообщество его предало. Дело в том, что значительная часть истеблишмента, особенно интеллектуального истеблишмента, особенно то, что Виталий Третьяков называет политическим классом, узнало о том, что Ходорковский демократ, после того, как его посадили в тюрьму. До того его считали (с разной спенью накала эмоций) удачливым бизнесменом, либо ловким жуликом. В разной формулировке, но в принципе, каждый имел в виду одно и то же. Поэтому что из себя реально представляет группа МЕНАТЕП, которая потом превратилась в «Роспром», а потом в ЮКОС и т. д., в бизнес-сообществе достаточно хорошо понимают. Если, допустим, взять меня, то я, как известно, поддержал Ходорковского в составе группы товарищей. Более того, журнал Newsweek проводил такую «деловую игру» – процесс над Ходорковским, где я играл роль защитника, а Михаил Юрьев играл роль обвинителя. Не знаю, хорошо или плохо мне это удалось, но фактически мы за несколько недель до этого предвосхитили ту полемику, которая случилась между Михаилом Леонтьевым и Борисом Немцовым в программе Владимира Соловьёва «К барьеру!». Практически все эти аргументы подтвердились. Я могу сказать, что Ходорковский всегда боролся с нашей командой. Знаменитый образец противостояния - 1997 г., когда, не получив «Связьинвеста», против нас развернули компанию травли, Ходорковский занял сторону Березовского и Гусинского. И всегда потом он занимал позицию, которая была против нашей команды. И только лишь на выборах 2003 г. он нашёл возможность взаимодействовать с нами и поддерживать нас. Поэтому внутри – бизнес-сообщество, у которого к Ходорковскому очень и очень нехорошее отношение как к бизнесмену. Почти никто не считает его человеком, достойным поддержки. Ходорковский всё время бравировал двумя тезисами. Первый: «Если бы у нас было государство, я бы давно уже сидел в тюрьме». И второй: «Моё – это моё, а твоё – давай разговаривать».

Мы как бизнес-комьюнити не хотим выносить ссор из избы - это наши внутренние разборки - и, тем более, нападать на человека, который сидит в тюрьме. РСПП оказало ему поддержку, СПС оказал ему поддержку. Также поддержку оказали персонально Чубайс, Немцов, Кох, Гайдар. Он вместо этого писал всякие письма про то, что мы загубили либеральную идею и т. д.

Дело в том, что нужно, как учит нас М. Б. Ходорковский, вести себя рационально. Эти завывания никакого толка не дадут. А что бы случилось, если бы бизнес-коммьюнити оказало ему поддержку, во что я слабо верю? И по перечисленным мною причинам, на мой взгляд - уважительным, да и потому что нет смысла ругаться с властью из-за Ходорковского, который этому бизнес-коммьюнити не роднее, чем любой другой.

Реплика из зала: А как же то полезное, что делает «Открытая Россия»?

Кох: По поводу «Открытой России» я могу казать следующее. Многие олигархи (я их довольно неплохо знаю) имеют достаточно мощные благотворительные проекты. Ходорковский, кроме того, что он действительно сделал очень позитивный благотворительный проект, ещё сделал большую PR-поддержку. Поэтому про эту «Открытую Россию» все знают, а про другие проекты, например, про проект г-на Потанина никто не знает. А они не менее масштабны, чем проекты г-на Ходорковского. В частности, по поддержке Эрмитажа, в частности, его бесконечные премии и стипендии студентам и т. д.

Григорий Чудновский: Я отдаю дань уважения вашему выступлению, поскольку оно для вас было внезапным приглашением. Ясно, что у вас было мало времени, чтобы подготовиться. Вы, наверное, также оцениваете и наше терпение. В том смысле, что многие вас не понимают и хотели бы углубить эти доводы. Дело в том, что есть некоторый набор фрагментов вашего самоопределения, но не очень глубоких. В связи с этим, я хотел бы вас попросить как профессионала и как публичного человека сегодняшнего дня (в хорошем смысле) провести какой-либо углублённый анализ. Наверняка вы его для себя делали. Что происходило с нашей страной после того, как мы, будучи советскими (в том смысле, в котором мы себя понимали до 1990 г.), получили приватизационные чеки, то разгосударствление, которое имеет место; тех людей, которые стали собственниками, каких-то не собственников. Произошли какие-то размежевания в людском поле, какие-то эмоции психологического и содержательного плана. Проведите какую-то линию на сегодняшний день. Могло ли всё то, что происходило в 90-х, привести к этой потере идентификации сегодня, к отсутствию стратегии, или это было само по себе и то состояние, которое мы имеем на сегодняшний день, зависит от каких-либо других факторов?

Кох: Не понимаю, о какой потере идентификации идёт речь. Пафос моего выступления состоял в том, что за много лет существования российской общественной мысли эта идентификация так и не состоялась.

Чудновский: Люди были советскими и я, поскольку родился в 1945 г., это понимаю. Моя идентификация тогда была ясна. Далее пошли те процессы, где я был некоторым простым человеком, до какой-то степени, и были более серьёзные люди, которые производили реформы так, как они их понимали, и провели их. Во мне и во многих других людях произошли некоторые внутренние процессы, которые выразились во внутреннем поле: одни стали играть в революцию, другие в партию, третьи стали переживать, ушли в себя и т. д. В итоге сегодня та фрагментарная сегментная масса россиян, которые имеют место, не могут себя определить во многих случаях. Я бы хотел услышать вашу точку зрения на этот счёт.

Кох: Дело в том, что тезис «Я – советский» – это суррогат, он на самом деле ничего не объясняет. И это никакая не идентификация. Это похоже на ситуацию на ранних стадиях человечества, когда оно научными знаниями ещё не обладало и объясняло всякие явления с помощью разнообразных божеств. Например, бог грома велел пробить гром. Этим объяснением первобытный человек успокаивался. На самом деле, это объяснение ничего не объясняло.

Вспомните конец 1980-х. Карабах начал воевать с азербайджанцами, азербайджанцы начали резать евреев, армян и русских и т. д. А краснодарцы не захотели у себя видеть турок-месхетинцев. Поэтому тезис «Я – советский» ничего не объясняет, и я утверждаю, что самоидентификации так и не случилось. Мне кажется, моя сегодняшняя лекция (я согласен, что она неподготовленная, сумбурная и т. д.) делает к этому хотя бы маленький шажок. Хотя бы устанавливает, с точки зрения этого вымышленного персонажа, что внутри одного народа существует два народа. Мне кажется, что это довольно позитивный вывод, который приближает нас если не к поиску какого-то позитивного сценария, то хотя бы к истине, что тоже немаловажно. Что не подменяет никакой тезис, не придумывает никаких смысловых суррогатов вместо реального объяснения процесса.

А если говорить, об описании исторического процесса последних 15-20 лет (я думаю, всё-таки 20, с момента прихода Горбачёва к власти), то в терминах, которые я сейчас использую, мне кажется, речь идёт вот о чём. Помимо экономической составляющей (доходы от нефти начали снижаться, и поэтому развился бюджетный дефицит, страна не смогла функционировать в рамках командной экономики, и поэтому она развалилась, и на этих развалинах построили новое государство – этот тезис известен и он правилен) шёл процесс утраты этого большинства. Это большинство любит, когда государство сильное, мощное, которого все боятся. Фактически никто не скрывает этого тезиса. Меня, например, он пугает, но многие считают его позитивным.

И когда люди перестали уважать своё государство, они стали испытывать к нему апатию. Кстати, экономические процессы к этому тоже подвигали, по той простой причине, что деньги потеряли своё значение как всеобщий эквивалент, как средство платежа. В повседневной жизни для подавляющего большинства граждан деньги – это единственное, что их связывает с государством. И когда деньги перестали работать, последняя связь с государством лопнула, и человек начал жить на подножном корму. Такое государство не может вызывать уважения, тем более у того большинства, которое считает государство абсолютной ценностью. И в условиях апатии этого большинства выбор был сделан тем самым меньшинством, которое выступает за государство, подчинённое интересам человека. То есть фактически в 1991 г. выбор был сделан меньшинством, при полном отсутствии у большинства желания в этом выборе участвовать и вообще в чём-либо участвовать.

Поэтому последний пятнадцатилетний тренд объясняется выбором меньшинства. Потом, когда этот тренд начал захлебываться, у большинства возникла всё-таки потребность в государстве. Мифологема о сильном государстве очень сильна у того большинства. Те люди, которые сегодня пришли к власти, абсолютно сознательно эксплуатируют этот факт. Естественно, большинство активизировалось и поддержало этих людей. Поэтому те люди, которые определяли тренд последние 10 лет, начиная с 1991 г., они постепенно оказались маргиналами, на политической обочине, потому что большинство активизировалось. Изменить пропорцию между этими двумя народами невозможно, это долговременная пропорция. Грубо говоря, одна нация представляет собой электорат СПС и Яблока, а всё остальное – это второй, «большой народ». Мне кажется, вторая фаза прихода к власти «малого народа» наступит вместе со стадией апатии и недоверия к власти «большого народа», когда ему будет безразлично, какое государство строить. Тогда у «малого народа» возникнет возможность опять выбрать тренд. Думаю, это некие циклы лет по 10-15.

[Альфред Кох]

Лейбин: Я вспомнил, что упоминаемый здесь Виталий Найшуль как раз про начало реформ и про «большой» (в этой терминологии) народ утверждал, что сначала «большой народ» зауважал реформаторов, потому что такой напор в стиле «большого народа». А потом, когда напор стих и реформаторы стали ждать увольнения, произошла апатия.

Кох: Я не знаю, на каком основании Виталий Найшуль так считает. При всей моей любви к нему, а мы с ним хорошо дружим, я могу сказать, что он внутри правительства не работал и это его взгляд со стороны. А я, до того как начал работать в правительстве (а это был 1993 г.), разговаривал с Е. Гайдаром и с А. Чубайсом, с П. Авеном, с А. Нечаевым. И они говорят, что никакой любви народа с самого начала не было. Сначала по инерции истеблишмент относился с интересом, а потом региональные власти просто вышли из-под контроля. Нужно было, если ты хочешь что-то делать, делать всё самому. Спускать на места означало погубить процесс. Там сразу начинались совершенно другие процессы.

Павел Толстых (аспирант ВШЭ): Я хотел бы поблагодарить "Полит.ру". Очень интересная и содержательная лекция. И мне она интересна, прежде всего, тем, что Альфред Кох, в отличие от многих выступающих здесь политиков, представителей академической среды, крайне независимо рассказал то, о чём он действительно думает. То есть такая независимость и определённое выплёскивание наболевшего, на мой взгляд, не может не вызывать симпатию. Хочу обратить ваше внимание, что это единственный из выступающих, кто пил пиво во время своей лекции. Это может говорит только в пользу этого человека, я искренне хочу поблагодарить «Полит.ру».

Вопрос у меня следующий. Он не касается выступления, потому что с большей частью того, что было сказано, я согласен. Мне интересно, чем вы сейчас занимаетесь, какие у вас проекты и какие проекты возможны в будущем. Вы сейчас связаны с СПС, с политикой? Может быть, консультируете кого-то?

Кох: Спасибо за особую оценку моей расслабленности. Я еще раз подчеркну, что я не социолог, не историк, не философ и даже уже не экономист. Моё базовое образование – экономист-математик, то есть в области экономического моделирования я ещё могу что-то сказать, но в области экономической теории уже не очень. Я выражаю довольно дилетантский взгляд на то, что происходит. Это всего лишь реплика на, по-моему, упрощенческий подход, который сквозит во многих выступлениях, не только здесь, но и везде, когда скороговоркой проговаривается европейский выбор, а дальше уже строится стратегия на неверном тезисе. Мне просто жаль тех интеллектуальных усилий, которые люди тратят на разработку стратегии, стоящей не на прочном фундаменте национальной идентификации, а на неком мифе, который просто приятно слышать.

Чем я сейчас занимаюсь – деньги зарабатываю, пока это можно делать.

Толстых: А вам не надоел этот процесс? Вы связаны с СПС?

Кох: Этот процесс не может надоесть. Это долгая история. Если вы начнёте сами это делать, вы это увидите.

С СПС я никак не связан. Когда СПС бросил заниматься со мной проектом установки памятника Александру II, я этот процесс довёл до конца сам вместе с Ю. М. Лужковым, за что я ему крайне благодарен.

Почему я не занимаюсь СПС. По нескольким причинам. Часть руководства СПС считает, что в поражении 2003 г. виноват я, за что они меня не особо привечают. Кроме того, я сам не хочу заниматься СПС, по той простой причине, что я считаю совершенно справедливой критику в наш адрес, что мы - те лидеры СПС, которые были до сих пор, - как политики себя исчерпали. Поэтому мы должны дать дорогу молодым. Вот почему, мне кажется, я туда не лезу. Впрочем, я никогда не был политиком. Я, даже когда сидел в СПС, не был членом партии, я просто оказывал им материальную помощь и тогда, когда, если вы помните, накануне выборов у них сбежал руководитель штаба – Ильдар Янбухтин, – Борис Немцов попросил меня исполнить эту роль. Я, как смог, исполнил. Во всяком случае, я считаю, что если смотреть на мою должность как на административную, то я с ней справился, потому что я не определял, что им говорить, я им давал возможность говорить самим. И, если посмотреть на эфирное время, то после Единой России у нас было больше всего времени. Эту заслугу я приписываю себе и своим связям на телевидении. Во всяком случае, никто из проигравших не упрекнул меня, что у них было мало времени, чтобы заявить о своей позиции. Видимо, просто эта позиция не нашла поддержки у электората.

Вопрос из зала. (невнятно)

Кох: Я считаю, что сейчас в России есть только один политик. Все остальные думают, что они политики, на самом деле это не так. Это Путин, а все остальные – это просто клоуны, которым заняться нечем.

Сергей Котельников (Институт Культурологии) : Я хотел бы среагировать на вашу попытку проекта организации дискуссии, которую вы выдвигаете, и оценить его перспективность, мощность, и, возможно, эффективность.

Среди ваших тезисов (я насчитал их семь или восемь) есть две принципиально разнородные группы тезисов. В самом конце вы апеллировали к тому, что бы я назвал реальностью. Это тезис про коллапс с рождаемостью. Второй тезис – вы делаете попытку придать ему статус абсолютной и неоспариваемой реальности – это тезис о двух народах. Он достаточно правдоподобен, и, я думаю, спорить с этим трудно. Хотя есть ещё один важный момент. Реальность есть то, на что мы наступили сейчас, грабли, которые стукнули по лбу. И если мы на эти факторы, которые относятся к реальности, не начнём реагировать, то мы погибнем. Это так называемая «ситуация», ситуация в том смысле, что на следующем шаге мы действительно погибнем. Это первая группа тезисов, почему-то у вас они в конце, но, наверное, тактически это было правильно.

Что качается первой группы тезисов, то они более многочисленны (их около шести) и они имеют совершенно другой статус. Тут вы допустили ошибку. Вы все шесть тезисов раздали разным специалистам. Следовательно, они не имеют отношения к реальности. Я приведу только несколько.

Вы сказали, что российское население немобильно. Это не имеет никакого отношения к реальности, это теоретический тезис. И, скорее всего, на него должны реагировать экономисты, технологи, которые оценивают фактор населения, например, в проектах экономического развития. При этом я бы полемизировал так: почему вы думаете, что европейцы мобильны? Это была бы узкая полемика, но она не была бы интересна для собравшихся здесь. Вы делаете широкий захват, вы вводите ещё целый ряд тезисов, относящихся к другим специалистам, по-видимому, рассчитывая, что сейчас начнётся хор возражений. Тут вас прерывает Ольгя Лобач и предлагает начать разборку внутри вашей корпорации – экономической. Публика достаточно подготовлена предыдущей серией выступлений экономистов. Это были и покаяния, и исторические воспоминания, и попытки определить вектор экономического развития.

И теперь заключение. Я считаю, её предложение более реально для организации дискуссии. Разборка должна быть более локальной. А то, что стало происходить, – попытки прорыва к такой квазиреальности («сейчас поговорим про Ходорковского, потом про что-то ещё…») - они демонстрируют, что вы сделали ошибку. Слишком широкий захват теоретических действительностей, невозможна коммуникация. Но попытка весьма достойная, как мне кажется.

Лейбин: Это был тезис, не вопрос. Так что можно не реагировать.

Кох: Я позволю себе среагировать. Я вообще так живу и, в частности, в данном случае, у меня нет никакого желания понравиться. Я сказал, как я думаю, вы говорите, что я делаю ошибку. Вы так думаете. Но для того, чтобы понравиться, я врать не буду. Поэтому, если я считаю, что российское население немобильно, а западное более мобильно, то, во-первых, я располагаю на эту тему соответствующей статистикой (частота изменения места жительства, частота смены места работы и т. д.). На эту тему есть большие исследования, которые я, по крайней мере, просматривал. Во-вторых, почему это не реальность, когда это – самая настоящая реальность.

Вы хотите навязать узкую дискуссию по поводу экономического курса, но мне он неинтересен. И вообще эта дискуссия мне неинтересна. Пусть вам Илларионов рассказывает про экономический курс и его вредность или позитивность. Дело в том, что у меня в своё время зашёл разговор про Андрея с Чубайсом. Я сказал, что мне это неинтересно. Я уже старослужащий. Пусть молодые разговаривают про экономический курс, потому что процент кредитной ставки высок или низок, или нужно 2-3% инфляции – мне это неинтересно. Я не собираюсь поддерживать дискуссию относительно экономического курса, потому что мне очевидно, какой курс должен быть и что на сегодняшний день этот курс отклоняется. Параметры, по которым он отклоняется, – тоже банальность. И зачем его обсуждать?

Котельников: При чём здесь понравилось или не понравилось? Я пытаюсь оценить стиль вашего мышления, который претендует на организацию дискуссии.

Кох: Я не претендую на организацию дискуссии. Это Лейбин организует дискуссии.

Котельников: Вы же сами сказали, что вы имитируете диспутанта. Это и есть проект организации дискуссии. В тот момент, когда вы организовывали дискуссию на НТВ…

Кох: Ничего я не организовывал, я в ней участвовал.

Котельников: Вы организовали её. Вы жёстко заняли чисто экономическую бизнес-логику, и эта дискуссия держала в напряжении всю страну. И вы же её организовали.

Кох: Я ничего не организовывал. Меня пригласили, я пришёл.

Котельников: По факту Вы организовали её - своей позицией - и держали страну в напряжении два дня.

Кох: Видимо, я зря стал комментировать вашу реплику, это – путь в никуда. Вы хотите доказать, что я плохо организовал дискуссию. Хорошо, я плохо организовал дискуссию.

Лейбин: Сергей Котельников еще сказал, что бывало и хорошо.

Кох: Потому что я сосредоточился на экономических вещах.

Алдониясов: Я бы хотел вернуться к теме доклада. Я считаю, что более конструктивным было бы обсуждать то, что вы изложили в самом докладе. Я вам очень благодарен, что вы с одной стороны отстранённо, а с другой как бы изнутри, подошли к мозаичному полотну. Предыдущий оратор выделил семь, но я бы выделил гораздо больше проблем, которых вы коснулись. Вы абсолютно правы, что вы не претендовали на какую-то глубину. Здесь вы достаточно скромно себя назвали дилетантом. Это вас только украшает, потому что за 40 минут обсудить сколь-либо глубоко все эти проблемы – это просто нереально. Каждая из этих проблем – это часовая-двухчасовая лекция, а может, даже и книга.

Тем не менее, я бы хотел вернуться к теме вашего доклада. Есть три момента, которые, мне показалось, вас всегда волновали и продолжают волновать. Первый – проблема идентификации. Ваше происхождение этому способствует, в хорошем смысле этого слова. Русская интеллигенция, русская элита, всегда в значительной степени была интернациональна. Было много немцев, шотландцев. Лермонтов был из Лермантов, Тютчев был из Тутчи, у Пушкина вообще очень много чего было намешано. Это только обогащало и расширяло как внутреннее, так и внешнее мышление. Я считаю, что вы как раз относитесь к такому типу, за это вам большое спасибо.

Кох: Это моим родителям спасибо.

Алдониясов: Вы достойный продолжатель. Вы как бы извне и изнутри. Вы очень интересный человек в этом плане, потому что изнутри скучно, а когда и извне, и изнутри – это то, что надо.

Совершенно потрясающие люди – Токвиль, который приехал в США, будучи французом (он написал потрясающее произведение). Крыжанич, который приехал в Россию при Алексее Михайловиче. Потрясающее описание.

Вы не француз, не Токвилль; вы не Крыжанич и не Пушкин. Вы, в общем-то, homo soveticus, в хорошем смысле.

Мне кажется, что здесь вы немного больше проявили себя внешне, чем внутренне. Тезисы следующие. Первое. Вы соизволили утверждать, что азиаты никогда не были склонны к экспансии и долго объясняли это на примере Китая, где построена какая-то непонятная декоративная стена, куда вложены кошмарные средства и трудовые ресурсы, а для чего – непонятно. Отсюда тезис, что Поднебесная даже не думала, кто у неё с севера, не было маньчжуров, не было монголов. Якуты в то время туда ещё не доходили, но маньчжуры и монголы – это было реально, так что стена строилась не просто так, не по дури китайских императоров.

Тезис относительно Чингиз-Хана. Он азиат, вы не будете это отрицать. Он не китаец, он монгол, и он построил самую гигантскую и до сих пор непревзойдённую империю мира. С точки зрения экспансионизма и империализма, ему нет равных. Англия была одним из улусов этой гигантской империи. Там вообще никого не было, почитайте работы на эту тему.

Япония во время Второй Мировой войны – империя. Тихий океан. Если бы американцы не обломали японцам зубы, они добрались бы до Австралии и Новой Зеландии, и Калифорнию прихватили бы, и Китай, и Маньчжурию, и Сахалин и пр., так что здесь, мне кажется, вы немного увлеклись. Вы хотели реабилитировать локальный менталитет китайцев. Потом, в те годы не было 1,3 млрд китайцев. Это – первое.

Второе – по поводу двух наций. Здесь у вас вообще такой сюрреализм! Когда вы мешаете словаков и чехов – это да. Мы начинаем рассматривать внутри нации, например, современный Израиль. Сколько там наций? А алия – это что, народ внутри нации? Харедим – это наднация или субнация? Израильтяне – это моно или гетеро? А палестинцев вы куда денете?

Если говорить о нашей стране, то это вообще целый роман. 160 народов и т. д. Здесь вы опять же увлекаетесь. Вы путаете понятие кровное с понятием социальным, экономическим, то есть вы путаете социальные страты с этническими группировками.

Кох: Одну минуту, у меня вопрос к модератору. Как у нас дискуссия организована? Я должен запоминать все произнесённые тезисы?

Лейбин: Как вам удобно.

Кох: Тогда, может быть, будем обсуждать это по частям?

Лейбин: Тогда первый тезис был про восточный менталитет, о том, что он тоже экспансионистский.

Алдониясов: Тогда ваши алармистские настроения. Они, конечно, кошмарны. То есть сейчас надо всем заворачиваться в простынку и молча ползти на Ваганьково. Это по поводу того, что часы уже включены. То есть женщины у нас в России перестали рожать. То есть Россия вымирает с чудовищной скоростью. Но здесь, опять же, надо быть спокойным и выдержанным. Знаете, какое было население России во времена Петра I? 15 млн человек, то есть в 10 раз меньше, чем сейчас. Население Великобритании в 1600 г. было 3 млн человек, сейчас около 60 млн И ничего. Те же самые территории и т. д. В Китае сейчас 1,3 млрд, а в те времена, о которых вы говорите, когда строилась Великая Китайская Стена, там было всего 35-20 млн.

По поводу вымирания. Европа, в том числе Германия, находится не в лучшем положении. У вас немецкие корни, поэтому этот вопрос вас тоже должен волновать. Немцы вымирают. Это последствие войны, несмотря на их благополучную жизнь. Немки не хотят рожать. Американцы живут только за счёт того, что они всех обворовывают и к ним устремляются на халяву. Каждый год у них прибавка 3,5 млн.

Если мы возьмём нашу территорию. Эстонцы, о них надо думать. Ещё в советское время у них было 0,8 ребёнка на семью. То есть это чудовищно вымирающая нация. У русских, кстати, тогда было 1,2 ребёнка на семью. В то же время прирост был 3, 5 млн человек при населении 282 млн. Это было за счёт мусульманских республик – Таджикистана, Азербайджана. Они сейчас это и демонстрируют.

Китай сейчас находится в ужасном состоянии. У них колоссальный избыток мужчин, женщин у них не хватает. Кстати, у нас наоборот, мы занимаем первое в мире место по избытку женщин, Москва считается суперненормальным городом, у нас на 1 млн женщин больше, поэтому я говорю, что Москва заминирована мегабабой. Это гигантская бомба мощностью в одну мегабабу. Она может сокрушить любое государство. Поэтому здесь вопросы демографические. К сожалению, ты не специалист, но я мог бы с удовольствием с тобой в этом вопросе повзаимодействовать. Не так всё страшно, как может показаться.

Лейбин: Это были как раз возражения по специальным тезисам, об оспасности которых предупреждал предыдущий оратор.

Кох: Насколько я помню, я специально оговорил, что я не имею в виду кочевников. Я имею в виду народы, которые построили стационарные государства. Империя Чингиз-Хана к этой категории не относится и, как известно, она развалилась достаточно быстро. Что касается Великой Китайской Стены как доказательства экспансионистских устремлений китайцев. Мне кажется, это оборонительное сооружение нам доказывает ровно обратное. Она никак не могла быть оружием нападения, это как раз оборонительное сооружение. И оборонялись они как раз от тех самых кочевников, которых прекрасно знали. Ещё раз повторяю, сами китайцы говорят, что она ни разу никого от набега не защитила, тем не менее, они продолжали её строить. Мне кажется, это так, поскольку китайцы существуют на, по меньшей мере, 1,5 тыс. лет раньше, чем российское государство, они просто воровство бюджетных средств изобрели раньше, чем мы. Это была колоссальная «панама», которая была способом обогащения некоторых подрядчиков.

Что касается тезиса о том, что было или не было в Китае 1,3 млрд человек, с этим трудно не согласиться. Я могу сказать, что Китай уже тогда была самой населённой страной мира. А по ВВП вся мировая статистика свидетельствует, что вплоть до начала XIX в. это была самая большая страна в мире по экономике. Только потом, уже в эпоху НТР, её обогнала Британия.

Поэтому, если говорить об азиатах, то, соединяя Индию и Китай, которые всегда подвергались нападениям, мы получаем уже сейчас половину мира. А тогда это было ещё больше. Поэтому говорить о каких-то маргинальных проявлениях типа японцев, монголов, то статистически это незначимые явления, по отношению к таким государствам, как Индия и Китай.

Можно и у нас в Европе найти каких-нибудь мирные народы, типа каких-нибудь голландцев, которые всегда вели только оборонительные войны. Но ведь наличие мирных голландцев или люксембуржцев не является доказательством того, что европейский менталитет крайне неэкспансионистский. И британская империя, и французская империя, я уж не говорю про немцев, артикулируют прямо теорию жизненного пространства, в отличие от азиатов, которые в большинстве своём крайне неагрессивны и больше запрограммированы на повседневный труд, а не на выигрыш одним ударом. Это как раз работает против меня и говорит о том, что русский экспансионизм – это скорее европейцы, а не азиаты.

Не хочу вас обидеть, но у всех говорящих одна общая черта. Мне кажется, вы, в хорошем смысле слова, воспитаны на советской науке. То есть вам нужен позитивный вывод. Но его нет. Я вообще не учёный. Я был когда-то учёным. Я просто рассказываю вам о своих впечатлениях. Не хотите – не слушайте. Я вам рассказываю, как я думаю. А что с этим делать – не знаю. Думайте вы.

Вам дают тезис, что русский народ – безусловно европейский. Дальше вы знаете, как на этом строится здание. А я вам даю тезис, что на самом деле русский народ состоит из двух народов: один европейский, а другой – нет. Теперь стройте здание на этом. Безусловно, это моё предположение, как, впрочем, и предположение, что русский народ – европейский. Ведь там тоже нет никаких доказательств. Я привёл некие доказательства, которые говорят о неочевидности тезиса о «европейскости» России. Я сказал, что если мы хотим построить эффективную национальную стратегию, то мы должны как-то с этим тезисом разобраться. Потому что брать его a priori как истину в последней инстанции нельзя, потому что существуют аргументы, которые не позволяют считать этот тезис безупречным.

Реплика из зала: Это банальность.

Кох: Тогда я сказал банальность, в то время как остальные лекторы говорили не банальности, что во всех нациях два народа, а в русской нации один, и он – европейский.

Третий тезис про демографию. По-моему, я сказал, что природа демографической ямы, в которой мы оказались, при всём при том, что она выглядит как западноевропейская, на самом деле совершенно другая. Что вы говорите про ту же самую Германию? Во всяком случае, она понимает проблему нехватки рабочей силы и каким-то образом организует её завоз. В России, по-моему, кроме того, что часть истеблишмента артикулирует наличие этой проблемы, всё делается для того, чтобы затруднить приезд новой рабочей силы.

Кроме того, по телевизору идут бравурные репортажи, как, например, на птичьем рынке накрыли группу таджиков, которые выращивали птичек или поросят, и сейчас их бодро везут на автобусе в аэропорт, чтобы потом депортировать. В это же время у их бывшего хозяина спрашивают, что он дальше будет делать, а он говорит, что не знает, потому что местные не хотят работать. Видимо, всех свиней зарежут. Это подаётся как большое достижение нашей милиции, она депортирует незаконных иммигрантов. Поэтому, во-первых, как вы знаете, с демографическими трендами очень трудно бороться. Вряд ли вы сможете привести какую-то успешную государственную политику, которая позитивно изменила бы демографический тренд. Сколько бы в Швеции и в других скандинавских странах не старались поднять рождаемость, у них ничего не вышло, они всё равно были вынуждены ввозить рабочую силу. Кстати говоря, и в Германии рождаемость так и не выросла.

Предыдущий вопрошающий задавал мне вопрос, совсем ли я не вижу перспектив. Я думаю, наверное, с этим можно что-то делать. Но то, что делается сегодня, это путь ровно в противоположную сторону. Поэтому, если это будет продолжаться в ту сторону, в которую это делается сегодня, то демографическая яма превратится в государственную катастрофу.

Галина Савинич (Москва): Господин Кох, вы производите впечатление человека, который на вопросы даёт нелицеприятные ответы, которые иногда не нравятся слушателям. Те не менее, с вами приятно вести разговор.

Хотелось бы вас упрекнуть в том, что вы немного лукавите, говоря о «малом» и «большом» народе. И ещё более лукавите оттого, что вы – математик в прошлом. Не существует ни «большого», ни «малого». Существуют те, социальное положение которых позволяет им получить образование и сложить их европейский менталитет и те, положение которых не позволяет им получить образование и, соответственно, их менталитет другой.

Кох: Можно я сразу попытаюсь прокомментировать? Опять же, мне кажется, что возникло непонимание. Я чётко сказал, что это не связано с образовательным или имущественным цензом. Я сказал, что внутри каждой социальной группы есть и те, и другие. Я могу привести пример крестьян, когда одни хотят работать фермерами отдельно и зарабатывать себе на жизнь, а другие ждут, когда им в колхозе отвалят какой-то трудодень для пшена.

Я привёл пример моего хорошего знакомца Пола Хлебникова, который родился и всю жизнь жил в Америке, закончил Стэнфорд – куда лучше – и всё равно он хвалил Сталина. Государство – это некая отдельная от народа сущность, которую нужно охранять любой ценой. Более того, я могу сказать, что 90% выпускников политехнических вузов думают совсем не как европейцы. Они сидят в гаражах, пьют водку со своими товарищами (об этом ещё Шойгу говорил в «Школе злословия») и говорят, что были времена, когда они за три дня могли в Париж на танках уехать. И это говорят люди с высшим образованием, и никто не мешал им получить это образование.

Галина Савинич: Но их менталитет складывался той идеологической позицией, которую формировало государство.

Кох: Таким образом, вы говорите, что существует некое государство, отдельное от народа, которое сформировало позицию, а потом вдолбило её в голову народа. Ничего подобного, нельзя народу вдолбить в голову то, что он не хочет, чтобы ему вдолбили. Народ так на самом деле думает, и поэтому у него такое государство.

Галина Савинич: Хорошо. Позвольте с вами все-таки не согласиться, мы останемся с вами каждый при своём мнении. Двинемся дальше. В области математики. Общество и государство – это та же самая структура, система, которая стремится к равновесию. И как только равновесие нарушается, возникают коллапсы, бунты и т. д. Во время проведения приватизации в 90-х гг. то самое равновесие было нарушено. В результате мы получим то, что получим, в ближайшие полгода-год. Приватизация, которую проводили, в частности, вы персонально, должна вам сказать, была проведена чисто большевистским методом, то есть сверху. Такой процесс не может происходить в течение года или двух. Другие страны шли к этому столетиями.

Кох: Какие другие, приведите примеры стран, где приватизация проходила столетиями.

Галина Савинич: Я говорю не о приватизации, а о смене экономического строя и соответственно менталитета людей, который мгновенно перемениться не может, а значит, этот процесс требовал определённой подготовки, которую отдельные учёные, социологи и экономисты тогда предлагали. Они предлагали совершать всё постепенно и не сверху, а снизу, создавая мелкие, средние предприятия и т. д. То есть тот путь, которым пошёл сейчас Китай.

Кох: Про приватизацию. Китай пошёл тем путём, что он сначала танками раздавил молодежь на площади Тяньаньмынь. Если бы мы пошли таким путём, то мы бы это делали. Я считаю, что этот путь неправильный. У нас расстреляли Белый дом. Разве это хорошо? Поэтому, когда вы говорите, что китайский путь – правильный, я этого отнюдь не утверждаю. Вы говорите, что приватизация была проведена большевистским методом. Когда я спрашиваю, а где она была проведена небольшевистским методом, вы говорите, что имеете в виду вообще экономические реформы и смену формаций. Что вы имеете в виду - вообще реформы или приватизацию? Если говорить о вообще реформах, давайте ждать тысячу лет. Знаете, есть такой тезис: «Бытие определяет сознание». Если бы мы ждали, когда народ дозреет, чтобы понять все хитросплетения рыночной экономики, социальной ответственности и т. д., мы бы уже давно закончили дискуссию о государстве Россия. Его бы уже не было. Если вам недостаточно моего авторитета, а я уверен, что недостаточно, то обратитесь к профессиональным экономистам, Егору Гайдару, например. Они вам докажут, что если бы в 1992 г. мы не начали, и быстро, те реформы, которые мы провели, в стране начался бы сильный крупномасштабный голод. Всё мировое сообщество спасало бы нас, как спасает сейчас Сомали или Руанду. Я не знаю, какие ещё нужны аргументы, чтобы доказать, что у нас не было выбора между быстрыми и медленными реформами. У нас был выбор между тем чтобы делать реформы или закончить выступление и отдать концы. Если выбор действительно такой, как я говорю, вы понимаете, почему мы делали реформы быстро? Теперь осталось убедиться, что мой тезис правильный. Почитайте литературу на эту тему, которую написали экономисты. Пускай это буду не я. А вы знаете, почему Явлинский отказался от поста премьер-министра, ведь Ельцин предлагал сначала этот пост ему? Он понимал, что он пожнёт, когда он придёт к власти. Он этого делать не хотел. Зато он сохранил политическую репутацию, в отличие от Чубайса и Гайдара.

Олег Вайсберг (физик, Москва): Мне нравится ваш вывод о существовании двух народов в России. Но, мне кажется, все аргументы не настолько убедительны, как тот аргумент, что одни люди хотят жить по-европейски, а другие – в тоталитарном государстве. Мне кажется, это самое весомое доказательство того, что современная Россия состоит из двух противоположно ориентированных групп. Моё мнение здесь такое, что существование этой второй группы, которая хочет сильное государство, – это следствие того, что люди бедны, что они оболванены, или просто не умеют мыслить.

Кох: На самом деле, среди истеблишмента полно людей, которые думают так.

Олег Вайсберг: Как мы видим, в истеблишменте не всегда умные люди. Там есть разные.

Кох: Я всегда считал Пола Хлебникова умным человеком.

Олег Вайсберг: Вы же математик и понимаете - в математике это не доказательство.

Кох: Как раз в математике это доказательство. У нас разные точки зрения.

Олег Вайсберг: Что касается поиска национальной идеи, то такие умозрительные попытки построить национальную идею мне представляются достаточно глупыми (я имею в виду то, что происходит в стране). Мне кажется, это идея одна, и она естественна: люди в стране должны жить хорошо. Это единственная национальная идея, которая стоила бы того. Мне кажется, спасение России только в одном – если появится группа людей, настоящая интеллектуальная элита, которая сумеет объяснить и показать людям, как надо, вывести их тем или иным способом, тогда Россия имеет выход. Но если будет такое вытоптанное политическое поле в ближайшее десятилетие и не появится какого-то лидера или группы лидеров, то обрисованная вами перспектива, скорее всего, реализуется.

Кох: Мне кажется, все мы страдаем упрощенчеством. С одной стороны, конечно, не упростив модель, нельзя понять, как она устроена. Мир сложнее, чем мы, поэтому его вообще можно познавать только упрощая. Тем не менее, этот тезис о группе чистых отроков, которая придёт и всё поправит, мне кажется, страдает утопизмом. Даже если предположить, что такая группа есть, ей ещё нужно доказать нации, что то, что она предлагает, нации полезно. Это сделать очень сложно, потому что у нации есть свой стереотип о полезности. У одной части нации – это одно представление, у другой – другое. И вот этот Тяни-Толкай раздирает Россию последние 400 лет.

Возможно, то, что делает Виталий, – это способ примирить эти два народа, хотя мне кажется, что это, опять же, только подходы.

Я не учёный, я скорее писатель. Я смотрю: подписали Версальский мир. Германия чувствует себя униженной. На этой базе выращивалось поколение реванша. К 40-м годам оно выросло, что было дальше, все знают. Сейчас, мне кажется, мы переживаем такой же путь, потому что идея реванша является сейчас национальным мейнстримом. Я даже готов согласиться с тезисом, что Кремль первоначально выпустил Джина из бутылки, думая, что он может им управлять. Помните, в «Кабаре» у Боба Фосса есть эпизод, когда они сидят в пивной на лужайке и мальчик поёт какую-то патриотическую песню, все встают и поднимают руку в фашистском приветствии. А это два американца, и один другому говорит: «Ты думаешь, это ещё можно остановить?», а второй отвечает: «Нет, уже нельзя». Это очень сильная сцена, о начале 30-х гг.

Мне кажется, когда 60 тыс. «нашистов» выходят на Ленинский проспект, мне хочется спросить Владислава Суркова: «Ты считаешь, это ещё можно остановить?» Потому что эти люди говорят, что они все борются с фашизмом, а на самом деле они все – реваншисты. Они охвачены идеей реванша, и им кажется, что это позитивная вещь. Они воспринимают это как соревнование.

Лейбин: Мы должны заканчивать, я, как всегда, предлагаю лектору резюмировать дискуссию, и сам коротко пытаюсь это сделать. Мое резюме: наверное, организовать такую полемику, где в явном виде были бы представлены разные позиции по обсуждаемому лектором вопросу, чтобы «два народа» встретились и можно было пытаться искать национальный консенсус, – было бы полезно. Но на этом материале я не могу понять, где искать консенсус. На таком материале нет консенсуса

Да, последний вопрос, если очень коротко.

Коротких (Москва) : Мне очень понравилось ваше выступление, хотя я пришёл только на концовку. Я задам вопрос критического плана к самой методологии вашего мышления. Безусловно, реформы в России нужно было проводить. Те, кто работал на производстве в то время, и даже самые молодые, уже знали, что система гниёт и разлагается. В бригадах никто не хотел работать – это ясно. Но ведь все реформы, как и все изменения в любом деле, производятся ради улучшения. Но реформы привели к резкому ухудшению жизни простых людей – не тех, которые строили особняки на Рублёвке. Реальные простые люди стали хуже жить, они стали голодать. Вы отдаёте себе в этом отчёт? Давайте откажемся от мифов и вернёмся к реальности, снимем эти мифологические напластования – эти царские мифы, сталинские мифы…

Кох: Мне кажется, главная ошибка, которую делают люди, - это неправильное представление об альтернативах. Например, когда молодой человек, собираясь на свидание, думает, какой ему костюм надеть – серый или чёрный, какую бабочку. Он представляет себе эту встречу. А реальная альтернатива заключается в том, что эта девушка вообще не придёт, она сегодня с другим. Вот это неправильное представление об альтернативах, на мой взгляд, делает дискуссию бессмысленной.

Я знаю, что альтернативой плохой жизни народа, которая произошла в результате этих реформ, было не сохранение советского status quo, а голодная смерть. Выбирать нужно было не между хорошим и плохим. Другого выбора в этот момент не было. Я считаю, что эти люди должны прийти к Е. Т. Гайдару, упасть на колени и поблагодарить за то, что он спас их от голодной смерти. Но они этого не говорят, они плюют ему в лицо. Хотя Гайдар ничего не наворовал, никаких денег не заработал, живёт скромно и руководит институтом. Тем не менее, в массовом сознании он выглядит каким-то монстром.

И Чубайс тоже совсем не богатый человек, относительно огромного количества людей, которые занимают такой же пост, как и он. Если вам это кажется смешным, можете смеяться, но от этого вы не приблизитесь к истине.

Поэтому я повторяю: не было этого пути сохранения уровня жизни, которого народ достиг к концу 80-х. Более того, я утверждаю, что, если вы помните, непосредственно перед реформами есть было нечего. Мне сегодня в какой-то дискуссии Ампилов сказал, что мясо было 2 руб., а сейчас оно, скажем, 200 руб. Значит, мы стали жить в 100 раз хуже, потому что зарплата в 100 раз не выросла. А я говорю, что сейчас оно за 200 руб. есть, а тогда его за 2 руб. не было. Я не знаю, как в Москве, но в Питере, где я жил, не было, не было и у моих родителей в Тольятти. Нужно было идти на рынок и покупать его втридорога. На рынке мясо было, но там оно и сейчас есть. В Питере на рынке мясо стоило около 7 руб., в Тольятти – порядка 10 руб.

Коротких: Хочу закончить свой вопрос. Предположим, всё, что вы сказали, – это правда. Но скажите, как же так получается. Что когда большинство населения голодает, другая половина начинает просто жировать, притом теряет свой нравственный облик: проститутки в банях, непонятные гонорары по $100 000 за книгу… Вы понимаете, это же настолько аморально! Неужели вам было не стыдно, когда большинство людей с трудом сводили концы с концами, а вы пили коньяк и ели красную икру на банкетах?

Кох: Я так и знал, что это превратится в персональное дело коммуниста Коха. Коньяк я не пил и икру не ел. Если вам интересно, я могу сказать, что в те времена я работал в правительстве и получал зарплату порядка $1000, что не много (5 тыс. руб.). Что касается того, что другие жировали… Понимаете, это длинная дискуссия. Я специально вас спровоцирую и скажу, что есть такая мысль: «Честность – это тщеславие бедных». Видимо, вы не очень успешный человек, поэтому это – эмоция.

Про проституток в бане, это относительно кого было сказано?

А что касается гонорара за книгу, прокуратура очень подробно со всем этим разбиралась. Книга издавалась не в России, где таких гонораров действительно нет. Она издавалась в США, для которых такой гонорар – обычное дело. И я написал эту книгу, выпустил, в Америке она продалась, какие ко мне могут быть вопросы? Я не собираюсь оправдываться. Насколько я понимаю, целью этого заседания не является разбор персонального дела, и мы не в церкви. Тем не менее, мне кажется, что особняки на Рублёвке появились значительно позже. По-настоящему их начали строить уже после дефолта.

Про голодающих людей, мне кажется, это преувеличение. Конечно, рацион питания был неоптимальным, но чтобы они совсем голодали – это неправда.

Поэтому я повторяю, что когда я ушёл в отставку в 1997 г., у меня была квартира в Москве 70 м, бывшая коммунальная квартира, которую я купил на государственную ссуду. Сначала говорили, что я её украл, потом стали говорить, что я слишком дёшево её купил. Но это значит, что я государственные деньги сэкономил.

У меня не было автомобиля, дома стояла советская мебель, я ходил в скромных костюмах. Я не понимаю, почему вы считаете, что мы жировали. А если вы говорите о предпринимателях, которые в это время жировали, тогда на то они и предприниматели. А что вы хотите, чтобы они, занимаясь бизнесом, получали так же, как пенсионерка? Мне кажется, если говорить об уравниловке, то это не наш путь, если мы строим рыночную экономику. А имущественная дифференциация должна быть. И для того, чтобы стимулировать молодое поколение к зарабатыванию денег, эта дифференциация должна быть сильной. Только тогда возникает стимул, чтобы из одного класса перейти в другой. Если посмотреть на всех этих предпринимателей, которые составляют 10 тыс., то их классовый состав будет очень и очень разный. Там отнюдь не дети советской элиты. Многие предприниматели выросли с низов. И большая их часть, если не подавляющая, вопреки общему мнению, нажила деньги не на приватизации. Все эти огромные холдинги, например, «Вымпелком» и МТС, были построены вообще с нуля. И приватизация не имеет никакого отношения к этим огромным корпорациям. А если говорить о нефтянке, то это же вы говорите, что надо Ходорковского защищать, а он как раз тот самый олигарх, который в рамках приватизации заработал свою компанию.

Лейбин: К сожалению, время подходит к концу. По традиции, вы должны оценить произошедшее…

Кох: Я ещё раз скажу то, что я сказал. Я получил приглашение г-на Ицковича за пять часов до того, как я сюда пришёл. Все эти пять часов я не писал никакого конспекта, я работал по основному месту работы. В принципе, сама идея моего участия обсуждалась с Димой ещё в субботу, где я произнёс примерно то, что произнёс сегодня. Ему показалось небезынтересным сделать это в виде лекции. Я это сделал. Я ещё раз извиняюсь, если вам показалось, что я был не очень убедителен, поверхностен и т. д. То, что дискуссия под конец свернула на обсуждение личного дела коммуниста Коха, я Диму предупредил, что этим кончаются все дискуссии с Кохом. Поэтому, в принципе, я вообще не собирался эту лекцию произносить, но меня попросили выручить. Я знал, что всё это закончится призывами к совести, хотя какое отношение это имеет к теме лекции, я не понимаю. И, уж точно, демографическая яма, в которой оказалась Россия, никак не связана с реформами, которые проводились в последние 15 лет. Её истоки кроются совершенно в другом. А поиск национальной идентичности продолжается последние 400 лет и тоже слабо связан с реформами. Поэтому, если вы хотите поговорить о приватизации, давайте встретимся отдельно, хотя мне это, откровенно говоря, скучно. Мне бы не хотелось эту дискуссию проводить. И большую часть публики я никогда не смогу убедить, что во всех странах, где проводилась приватизация, основная масса населения всегда ей недовольна. Это же так очевидно! Раз это имущество распределяется среди какого-то количества людей, и не важно, по каким критериям эти люди отбираются, оставшаяся часть, которая в большинстве и которая не получит это имущество в результате любых, даже самых прозрачных процедур, всё равно будет недовольна и будет считать эти процедуры нечестными. Тем более у нас, где почему-то считается банальностью на старте считать это имущество общенародной собственностью, когда оно таковой по факту не являлось.

Я хочу подчеркнуть, что я отнюдь не пытался построить национальную стратегию. Если кому-то придёт в голову такую стратегию строить, то моё мнение состоит в том, что строить её на тезисе безусловной «европейскости» России было бы неправильно. Потому что есть огромное количество аргументов, которые этот тезис опровергают. Вот и всё, что я хотел сказать. А желание это сказать у меня возникло ровно потому, что несколько последних лекций на "Полит.ру" зиждилось именно не тезисе о «европейскости» России. И, кстати говоря, безальтернативность «европейскости» сквозит во многих выступлениях политиков разного толка. При этом все это произносят, как заклинание, а это отнюдь не истинно. И если мы занимаемся политической трескотнёй, тогда, пожалуйста, пользуйтесь какими угодно тезисами. А если мы это используем как базу для построения какой-то стратегии, то мне кажется, что это просто напрасная трата времени и, как я уже сказал, поскольку времени мало, мы не должны растратить интеллектуальные ресурсы на поиск ложный путей.
11 июля 2005, 09:47

[Алексей Миллер]

http://www.polit.ru/lectures/2007/04/19/nacija.html
Мы публикуем полную стенограмму лекции известного специалиста по истории России и стран Центральной и Восточной Европы, доктора исторических наук, профессора Центрально-европейского университета (Будапешт), ведущего научного сотрудника ИНИОН РАН Алексея Миллера, прочитанной 12 апреля 2007 года в клубе – литературном кафе Bilingua в рамках проекта «Публичные лекции "Полит.ру"».

Лекция представляет собой последнюю часть значимого для автора цикла о русском национализме. Первая лекция – «Триада графа Уварова» – была прочитана 5 апреля. Вторая лекция – Империя и нация в воображении русского национализма. Взгляд историка – была прочитана два года назад. Возможно, позже появятся промежуточные лекции этого цикла.

См. также:
o Триада графа Уварова

o Империя и нация в воображении русского национализма. Взгляд историка

o Империя Романовых и евреи

o Почему все континентальные империи распались в результате Первой мировой войны

o «Ожидания воссоединения Украины с Россией заведомо беспочвенны»

o Россия и Восточная Европа

o Ющенко терять уже нечего

o Что мы узнали о себе и о своей стране за последнюю неделю

Текст лекции

Алексей Миллер (фото Н. Четвериковой)

Мы выйдем за рамки академического дискурса даже в большей степени, чем я планировал изначально. Я в прошлый раз жаловался на то, что у меня плохо с планированием, и, готовясь к этой лекции, убедился, что совсем плохо. Потому что попытка совместить аналитическую и проектную часть явно выходила за рамки 1,5-2 часов, и когда я стал думать, чем бы пожертвовать, то решил, что в данном случае я, в основном, буду жертвовать академической, аналитической частью. Это значит, что широкого анализа дискурса о современной нации вы сегодня не услышите, но некоторые отсылки к нему будут. В большей степени я сосредоточусь на том, что можно назвать проектной частью. Первые 15 минут я попытаюсь строже придерживаться академической традиции, а потом пущусь в свободное плавание.

Во-первых, с каких позиций я подхожу к обсуждению рассматриваемой темы? Логично задаться вопросом, нужна ли нация, и нужно ли о ней дискутировать, и, если нужно, то с кем и зачем. С моей точки зрения, нация – это понятие весьма неопределенное, разные трактовки «нации» и «национальных интересов» использовались и используются как инструмент укрепления общественной солидарности, инструмент исключения чужих и сплочения своих, как способ легитимации власти и собственности. И я бы сказал, что как регулятор проблемы социальной справедливости и солидарности нация не может похвастаться большими успехами. Если мы подумаем, чем руководствуется каждый из присутствующих в зале, когда решает, сколько ему платить налогов, станет очевидно, что он руководствуется, во-первых, «шкурными» интересами, а, во-вторых, страхом перед налоговым инспектором, но не очень думает про национальные интересы. Это нормально.

Однако роль нации, как несущей конструкции политической сферы, как регулятора политической жизни, представляется мне ключевой в современном мире. Для того чтобы это показать, я процитирую человека, которого никак нельзя заподозрить в увлечении любого сорта националистической мифологией, и который прекрасно знает, «из какого сора» растут нации. Это Иммануил Валлерстайн. Я зачитаю:

«Существование нации – это миф в том смысле, что все нации являются социальными образованиями, и основная роль в их создании принадлежит государству. Чтобы создать нацию, нужно восстановить ее историю и долгую хронологию (многое при этом приходится придумывать), а также определиться с набором характеристик, даже если далеко не всем в группе эти характеристики подходят. К концепциям национального государства следует относиться как к асимптоте [это математическое понятие, обозначает линию, с которой кривая не может пересечься на ограниченном пространстве], к которой стремятся все государства. Некоторые государства уверяют, что они многонациональны и единая нация им не нужна, но даже они пытаются создать у себя некую идентичность, которая объединяла бы все государство. Национализм, возможно, является основной статусной идентичностью, поддерживающей современную миросистему, которая, в свою очередь, опирается на структуру суверенных государств. Если посмотреть повнимательнее, то национализм характерен не только для слабых государств. На самом деле, национализм наиболее силен в самых богатых странах, хотя публично к нему взывают гораздо реже, чем в странах послабее».

Мы еще не раз будем возвращаться к этой цитате. Иными словами, совсем не обязательно верить в националистические мифы, чтобы признать значимость нации и национализма для функционирования современного общества. И, прежде чем говорить, например, что национализм однозначно плох, стоит задуматься, насколько уверенно мы можем утверждать, что мир без национализма был бы лучше. Глядя на исторические примеры обществ с господством религиозной, классовой или расовой идеологии, легко вообразить обратное.

Я напомню еще одного автора, на которого я люблю ссылаться в рассуждениях о современной функции национализме. Это антрополог Кэтрин Вердери, которая говорит о том, что нация – это наиболее универсальная легитимная ценность в политической жизни нашего времени. Т.е. особенность символа нации в том, что он пробуждает целый спектр эмоций, сформированных за долгое время его употребления. Он не однозначен, как всякий символ, и в этом его сила. Нация выступает как базовый оператор в системе социальной классификации. Это элемент политического и символико-идеологического порядка, а также социального взаимодействия и чувствования.

Из этого следует, что тотальный отказ от национализма – это отказ от эффективного политического действия, как ни грустно это для сторонников известной позиции, которые считают, что порядочные люди в националистическом дискурсе не участвуют, потому что, «ввязываясь в эту игру, обречены на проигрыш и лишь способствуют утверждению этого вредного взгляда на вещи». Националистический дискурс, мы помним, может быть на некоторое время оттеснен на периферию общественного сознания, как это было, например, в России конца 80-х – начала 90-х гг., но надолго сохранить это положение вещей не удается.

Здесь я хотел бы быть верно понятым. Во-первых, если мы, например, попробуем сказать, что все беды, которые пали на наши головы в конце 80-х – начале 90-х гг., связаны со слабостью национализма, то это еще нужно будет доказать. То есть повышенный градус национализма не предохраняет от ошибок реформаторов и от крупномасштабного жульничества. Более того, я бы сказал, что иногда хорошо, что национализм слабо развит, потому что можно представить себе ситуацию, когда он бы не мог предотвратить распад СССР, но гарантировал бы развитие по югославскому сценарию.

Во-вторых, следует разделять нацию как, с одной стороны, категорию практики политической жизни и социального взаимодействия, а, с другой, как категорию научного анализа, который, на самом деле, не слишком полезен для исследователя общества. Т.е., неверно интерпретировать наблюдение, что национализм неизбежно утверждается в современном обществе в сколько-нибудь длительной перспективе, как то, что «правда», «реальность» все равно возьмут свое. Эта правда состоит не в том, что суть конфликтов и проблем нашего времени неуклонно сводится к национализму и к национальному. А в том, что в мире сегодня доминирует дискурс, который именно через нацию и национальные интересы описывает актуальные проблемы.

Например, представим себе вполне актуальную на сегодня проблему борьбы группировок, которые позиционируют себя как национальные, с международными корпорациями за контроль над энергетическими ресурсами, будь то в России или где-то еще. Если мы захотим понять, какие там реально действуют интересы, то нам, в общем, категория национальных интересов не понадобиться. Но если мы захотим понять, почему кто-то выигрывает с помощью позиционирования себя как национальной группировки, отражающей национальные интересы, то эта категория очень пригодится, потому что такую позицию легче продать.

В близкой мне области исторических исследований, например, национальный нарратив, то есть рассказ истории через призму путешествующей через века нации, – сегодня объект насмешек или критики в профессиональной среде. Но это, в свою очередь, не отменяет того факта, что в школах по всему миру история рассказывается через призму национального нарратива. И, кстати, ничего в этом смысле в ближайшее время не изменится.

Отсюда вывод, что нацию можно понимать как социальный оператор, как способ идентификации, как главную ценность, как миф. Но, как бы то ни было, позиция неучастия в дискуссии о том, что такое национальные интересы, и какой должна быть нация, – это путь к политической маргинальности. И вопрос о том, какие ценности следует отстаивать в этих дебатах, какие вопросы следует обсудить, и как должно быть организовано это обсуждение – вот о чем я и собираюсь поговорить.

В приведенной выше цитате Валлерстайн ясно определяет, что главный участник националистического дискурса в современном мире – это государство. И это естественно. Государство заинтересовано в этом дискурсе потому, что в современном мире нация – это, прежде всего, способ легитимации власти и концепция, которая создает рамки политического процесса. В его руках самые мощные инструменты – школа, телевизор (даже там, где он в частных руках, никто «национальные ценности» подрывать не позволит), армия и т.д. В то же время даже в самодержавной России (как я пытался показать в прошлый четверг) власть понимала, что она не обладает монополией на говорение о нации, и в современной России власть понимает, что не обладает этой монополией, и что она не должна к этой монополии стремиться.

В этой связи возникает очень важный вопрос о том, как в рассуждениях, дебатах о нации используется неотъемлемо присущий любой политической жизни механизм исключения. Как в бизнесе каждый бизнес стремится к монопольному положению, если ему дается такая возможность, так и в политической жизни любая политическая сила хотела бы утвердиться как, желательно, единственный легитимный интерпретатор понятия «национальных интересов». В этом случае очень часто используется практика исключения, когда оппонирующие силы определяется как антинародные и антинациональные. Но вот зачем нужна нация как рамка? Если ее нет, если она не работает, то мы определили своего оппонента как антинародного и антинационального, он нас определил так же, в результате мы оказываемся в ситуации, очень близкой к гражданской войне. В принципе, гражданская война – это именно доведенный до абсолюта кризис нации как политической рамки, регулятора.

Все демократии функционируют на основании того, что определенные политические силы определяется как внутринациональные, как свои, и, таким образом, обеспечивается то, что, проиграв выборы, они не устраняются с политической арены, что они выживают и имеют право на свой голос в этом обсуждении. Она же налагает на политически сильную сторону обязательство уважать ненасильственные, в идеале демократические правила политической игры и обязательство относиться к оппонентам, как к «своим».

И власть, кстати, чувствует необходимость такого механизма. Даже в современной России она уже несколько раз делала попытку предложить партиям заключить пакт о том, как категория национального может использоваться в политической борьбе. Другое дело, что качество подготовки подобных пактов у нас примерно соответствует нашему опыту с демократией вообще, т.е. этот опыт в лучшем случае неуклюжий.

В свете этого, с одной стороны, можно, например, утверждать, что русский проект «Единой России» демонстрирует непонимание этих принципов или нежелание их понимать. Вы знаете, что это такое, я не буду это описывать.

Поскольку постоянная общественная дискуссия по проблемам нации – это способ воспроизводства идентификации, достижения и воспроизводства консенсуса основных политических сил по каким-то базовым вопросам, то идея, что доминирующая политическая сила может выступать в качестве главного организатора процесса этих дебатов, сама по себе абсурдна. Когда мы смотрим на персонификацию, то есть на то, кто должен со стороны «Единой России» курировать этот процесс, то, конечно, можно обсуждать, насколько И. Демидов подходит на роль лидера молодежного крыла «Единой России». Но насколько он подходит на роль модератора общенациональных дебатов о нации, обсуждать бессмысленно, потому что он категорически не подходит.

С другой стороны, чтобы показать, что это не болезнь «Единой России», а общая проблема, я сошлюсь на текст, который сегодня опубликован на «Полит.ру». Это очень интересная статья Галины Зверевой. Действительно очень интересная. Я до сих пор с трудом контролирую себя в попытках говорить об этом тексте. Она там говорит, что власть строит Матрицу («Матрицу» Г.Зверева берет из фильма). Есть такие люди, которые работают программистами этой Матрицы (Сурков, вероятно, прежде всего). Еще есть какие-то люди, которые, если они не находятся на содержании Кремля, то выступают в качестве добровольных пособников, и их задача, если они разделяют какие-то постулаты этого дискурса, – получить подряд на обслуживание Матрицы. И Г.Зверева заключает свою статью маленьким разделом, который называется «Либералы и матрица». И она задает вопрос, якобы открытый вопрос, но, на самом деле, для всякого, кто смотрел этот фильм, понятно, что не может быть дискуссии по этому поводу. Что должны делать либералы? Должны ли они участвовать в этом процессе построения Матрицы (так она определяет этот дискурс) или они должны, как Нео, с этим бороться? Все. Значит, человек определил, что либералы в этом дискурсе о нации участвовать не должны, т.е. она совершила ту же самую операцию исключения.

Об этом, кстати, говорил Аузан в связи с общественным договором: «А я с любым человеком, который не призывает меня «замочить», буду обсуждать проблемы. Я с ним буду не сотрудничать, я с ним буду обсуждать проблемы, я с ним буду разговаривать». А в ответ он слышал: «Как же так?! Как же с этим человеком можно разговаривать?!»

Когда совсем недавно какая-то «Газета» опубликовала интервью с Лимоновым, обратите внимание, какая там возникла интересная ситуация. Сперва было опубликовано заявление, подписанное рядом политических сил, что не надо давать слово в публичной сфере экстремисту. Потом некоторые силы стали отзывать свои подписи под лозунгом «Мы не будем подписывать таких заявлений вместе с Жириновским и «Единой Россией». Никто же не говорил: «Мы не будем подписывать, потому что, по сути, неверно, что Лимонов экстремист». Это бы я понял, т.е. это можно обсуждать. Но если ты полагаешь, что Лимонов – экстремист, а не подписываешь, потому что это заявление подписала «Единая Россия», то это и есть одно из ключевых проявлений нашей болезни.

По поводу практики исключения я вам приведу еще один пример. Понятно, что существует широко распространенная (мы все ее знаем) практика делегитимации оппонента по следующему признаку: «А чего это там нам про русскую нацию чего-то говоришь? Ты сам-то кто? И фамилия у тебя какая?» Это, вроде, практика нехороших людей, ксенофобских. Нет, на самом деле, это слишком широко распространенная практика. Вспомните, что происходило, когда вдруг активизировался ДПНИ. Это легальная организация, лидеры которой нам могут не нравиться – это совершенно другой вопрос. Что произошло, когда в публичном дискурсе вдруг стал активно фигурировать некто Белов, лидер этой организации? Его либеральные оппоненты тут же поспешили сообщить читателю его паспортную фамилию, и не только потому, что она неблагозвучная, но и потому что она намекает на не вполне русские корни этого человека. Чем эта практика отличается, я не понимаю. Это то же самое, только вид сбоку.

В дебатах нужно участвовать, и в них должны участвовать легитимно все силы; исключены они могут быть по двум признакам, с помощью двух механизмов. Первый: нарушение законодательства: либо пропаганда экстремизма, либо, например, предательство национальных интересов. Но есть совершенно конкретные статьи Уголовного кодекса, которые определяют, каким образом человек может предавать национальные интересы: продать какую-нибудь тайну, взять тайно деньги от другого государства, или еще что-нибудь в том же роде. Другой способ исключения – это консенсус широкого круга политических сил, которые легитимно присутствуют на политической арене, по поводу того, что «с этими людьми мы не общаемся, и мы с ними не дебатируем». В России это пока невозможно, но, например, в Германии мы видим, что есть легальные экстремистские партии и группировки, с которыми никто не хочет разговаривать и иметь дело.

Другая особенность наших дебатов, помимо того, что все их участники пытаются с большей или меньшей интенсивностью разрушить систему коммуникации, ее блокировать – это то, что отсутствует консенсус по слишком широкому кругу вопросов. Поясню, что я имею в виду. У нас нет консенсуса по вопросу о том, следует ли считать Россию нацией-государством и надо ли стремиться к тому, чтобы Россия таким государством стала. Потому что некоторые говорят, что Россия – империя, всегда была, всегда останется, и не надо пытаться этого делать.

Нет согласия по вопросу о том, следует ли воспринимать Россию, которая сегодня существует, как некую данность, которую надо обустраивать. Некоторые говорят, например: «Россия в сегодняшних границах – это нонсенс, мы должны расширить ее территорию туда, туда и туда». Некоторые, напротив, говорят: «А еще бы хорошо этих, этих и этих исключить». Вспомните, как много людей говорили, что хорошо бы исключить Чечню. Многие сегодня тоже так думают.

Далее, у нас нет консенсуса по поводу того, какая нация нужна: российская, русская, как это понимать. И, что самое интересное, в дебатах сторонники разных точек зрения все время апеллируют к общественному мнению, настроениям, и говорят: «Основная-то масса людей на нашей стороне!» Т.е. нет даже консенсуса по поводу того, каковы же массовые настроения. Это довольно специфическая ситуация.

Дальше я перехожу к проектным вещам. Хочу сосредоточиться на одном вопросе и на некоторых следствиях, которые вытекают из того решения, которое я предлагаю. Может быть, вопрос, который наиболее интенсивно обсуждается, – это вопрос о том, какая нация, российская или русская, нам нужна. Мне кажется, что это вопрос из того разряда, которые, скорее, затрудняют понимание проблемы, чем открывают новые перспективы.

Если коротко, тезис такой: нам нужны обе. Теперь попробую объяснить, что это значит. В науках об обществе сегодня считается уже неприличным говорить о противопоставлении гражданского, т.е. включающего, правильного, западного национализма, и этнически-культурного, тем более, расового национализма, естественно, неправильного, характерного для Востока, Восточной Европы и т.д. На самом деле, в любом национализме, в любом реализованном проекте нации тесно переплетены гражданская и культурная составляющие. Вопрос в пропорции и механизмах сочетания этих факторов. Понятно, что гражданская нация в нашей стране не может быть другой, кроме российской, потому что речь идет о правах гражданина России, его обязанностях, о равенстве всех граждан в этих правилах и обязанностях – все тут понятно.

В чем же проблема? На самом деле, проблем несколько. Самая очевидная проблема заключается в том, что с гражданственностью и политическим участием у нас дело обстоит не очень хорошо. Конституционный патриотизм, который является сутью гражданского проекта нации, у нас довольно слаб, и я замечу, что странно было бы, если бы было иначе. Во-первых, потому что вообще конституционная традиция у нас слабая, во-вторых, потому что современной конституции совсем мало лет, наконец, потому что, если мы посмотрим, как принималась эта конституция, то это при всем желании нельзя представить как героический эпизод нашей истории.

И неважно, почему нам нечем хвастаться в плане демократического строительства – потому что власть плохо это делает, или потому что граждане пассивны, или из-за сочетания этих двух факторов. Если у нас проект нации должен основываться на этих вещах, то очевидно, что у нас нет достаточных оснований для его осуществления в близком будущем.

Следующий вопрос – гражданство. Вы подумайте, что такое российское гражданство! Какие вещи оно обеспечивало до недавнего времени? Оно обеспечивало привилегию попасть на войну в Чечне, привилегию постоять в очереди в посольство за визой, много других крупных и мелких неприятностей. А какие пряники, какие удовольствия? Только сейчас, только в последнее время происходят такие вещи, которые дают понятию российского гражданства весьма умеренную сравнительную привлекательность. Отчасти это происходит потому, что разбогатевшее государство начинает понемногу выполнять некоторые свои базовые обязанности. Хорошо ли, плохо (скорее, плохо), но лучше, чем в большинстве соседних стран. И отчасти потому, что государство стало принимать различные (кстати, не обязательно разумные) ограничения по отношению к негражданам.

Так мы теперь, например, узнали, что положению иностранцев в России можно не только завидовать, но и сочувствовать. То есть раньше иностранец – это был человек, который может иметь валюту, ходить в валютный бар «Интуриста», купить любые тряпки или книги (кому что важнее), и еще он может уехать из страны, когда захочет, в отличие от всех нас. Сегодня мы очень часто видим иностранцев, которые могут быть высланы, когда они вовсе этого не хотят, которые не могут получить некоторые виды работы и т.д.

Другая проблема заключается в отсутствии общественного консенсуса в отношении понятия «российская нация». В официальном, политически корректном языке «россияне» и «российская нация» считаются нормой, но в обыденной речи это, конечно, не так. Часто слово «российский» становится не объединяющим термином, а, наоборот, маркером «нерусскости». Например, у нас Павлов – великий русский ученый, Жуков – великий русский полководец. А Гинзбург у нас кто? Он великий российский ученый. Когда мы так сказали, мы определили, что, вроде, наш, вроде, великий, но как-то язык не поворачивается сказать «русский». И примеров из прессы, критических, язвительных замечаний вроде «Что это за слово такое? Покажите мне россиянина!» масса. Причем эту иронию проявляют совсем не обязательно люди ксенофобской и расово-племенной ориентации. Очень часто это говорят люди, которые предлагают заместить понятие «российский» понятием «русский», но придать понятию «русский» в этническом смысле открытый характер.

Негативное отношение многих русских к понятию «российский», интуитивное, часто не вполне осознанное, возникает, как правило, из-за подозрения, что «российскость» является субинститутом «советскости». А мы помним, что в советской практике в некоторые периоды национальная политика осуществлялась за счет подавления «русскости». Нерусские, в свою очередь, подозревают в «российскости» новое издание «советскости» в том смысле, что будет давление русификацией, как в другие периоды советской национальной политики.

На мероприятии в Кремле, которое проходило накануне 2007 г., было представление разных народных промыслов, такая фольклоризация этничности, и был мутный разговор о русском языке. В целом это мероприятие замечательно подходит для того, чтобы активизировать страхи и той, и другой стороны.

Есть другие проблемы. Например, если единственный критерий принадлежности к нации – это гражданство, то как в эту концепцию вписываются зарубежные русские? Они что, однозначно чужие? Ведь соотечественник определяется через культурные факторы, ну, и через «русскость». А речь идет о миллионах человек.

С другой стороны, очевидно, что представить себе «российскость», начисто лишенную «русскости», невозможно, так же, как «британскость», лишенную «английскости», так же, как «республиканскую французскость», лишенную «культурной французскости». И замечу, что чем слабее, недоразвитее гражданская составляющая, тем важнее культурная компонента в конструкции нации. Кстати, еще важная вещь, что, если в обществе увеличивается число мигрантов, даже в обществе, где, вроде бы, гражданская интерпретация нации доминирует, то мы наблюдаем, как активизируется культурная компонента. На примере Франции, Британии мы все это увидим.

Ответ на вопрос, является ли «русскость» альтернативой «российскости» или ее необходимым дополнением, очень сильно зависит от того, что мы понимаем под «русскостью». Если мы попробуем просто филологически заместить, то мы столкнемся с не менее серьезными проблемами, чем при использовании понятия «российскость». Хорошо, у нас много русских, которые не хотят быть россиянами просто так, без «русскости». Но у нас же много людей, которые откажутся быть русскими, даже если их туда пригласят. У нас миллионы людей, которые отказываются идентифицировать себя как русские и имеют на это полное право. Значит, при попытке заместить всеобъемлющее понятие «российскости» всеобъемлющим понятием «русскости» мы тоже сталкиваемся с проблемой.

На другом полюсе рассуждений о «русскости» у нас заявленное в современной дискуссии стремление интерпретировать «русскость» как этническую категорию. Если вы почитаете Севастьянова (есть такой известный публицист), то увидите: он открыто настаивает на биологической, генетической трактовке «русскости». Более изощренный вариант, претендующий на респектабельность, предлагает Соловей или Соловьи, потому что муж и жена вместе публикуют тексты на эту тему.

Опасность такой позиции очевидна, потому что если она принята в обществе, если она становится частью государственной политики, то автоматически влечет за собой постановку очень простых вопросов. Во-первых, кто определяет принадлежность к русским? Во-вторых, может ли анализ ДНК сегодня заменить нам циркуль для обмерки черепов? В-третьих, как переписывать Нюрнбергские законы под Россию? Что из этого получится – понятно.

Оптимизм внушает то обстоятельство, что разумное понимание «русскости» как культурной идентификации (я сейчас поясню, что это означает) разделяет подавляющее большинство населения России. Социологические данные, которые у меня есть, выглядят следующим образом. На вопрос «Кого можно считать русским?» 41% отвечает: «Того, кто воспитан на русской культуре и считает ее своей», 37% – «Того, кто любит Россию», 29% – «Того, кто считает себя русским». Сторонников того, чтобы считать русскими тех, кто русский по паспорту, – 10%. Тех, кто считает, что русский – это синоним православного – тоже 10%. Кстати, это к вопросу о том, какую роль в этих дебатах играет активизация православного дискурса как дискурса «русскости» (я к этому еще вернусь). Здесь сумма процентов у нас больше 100%, потому что люди могли давать больше одного ответа.

Вообще, попытка представить православие как национальную религию не принесет ничего хорошего ни православию, ни нации. Достаточно посмотреть, например, на опыт польского католицизма. Сошлюсь на авторитетного для русского национализма человека, Михаила Никифоровича Каткова. Он понимал эти вещи в XIX в. Вот что он пишет в 1866 г.:

«Ни христианство, ни православие не совпадают с какою-либо одной народностью. Как православными могут быть и действительно есть и нерусские люди, так точно и меж русскими есть не православные. Было бы в высшей степени несообразно ни со вселенским характером православия, ни с политическими национальными интересами России отметать от русского народа всех русских подданных католического, евангелического исповедания, а также еврейского закона, и делать из них, вопреки здравому смыслу, поляков или немцев. Народы различаются между собой не по религиозным верованиям, а, прежде всего, по языку. Как только русские католики и евангелики, а равно как евреи усвоили бы себе русский язык не только для общественного, житейского своего обихода, но и для духовной своей жизни, они перестали бы быть элементом, в национальном отношении чуждом, неприязненным и опасным русскому обществу».

Здесь важно, что Катков не знает этих терминов и еще интуитивно проводит разграничение между ассимиляцией и аккультурацией. Вообще, термин «аккультурация» появляется поздно, в начале ХХ в. Зачем социологи его придумали? Они в какой-то момент поняли, что нельзя описывать все процессы усвоения одной группой или индивидом черт, присущих другой группе, как процессы ассимиляции. Они поняли, что ассимиляция касается идентификационного ядра, ассимиляция – это процесс, который ведет к отождествлению себя с той группой, в которую ты ассимилируешься. Аккультурация – это другое. Человек может усвоить очень широкий набор культурных, языковых и т.д. элементов группы, с которой он постоянно соприкасается, но при этом он может идентифицировать себя как принадлежащего к другой группе. Катков, когда он говорит «усвоили бы русский язык для духовной своей жизни», пытается интуитивно определить эту разницу. Не только для общественного, житейского своего обихода, а «для духовной своей жизни».

Это важно, потому что при наложении «российскости» и «русскости», понимаемой как культурная идентификация, мы получаем ту работающую идеологическую конструкцию, которая дает возможность прагматического подхода к нашим проблемам строительства нации. «Русскость» как открытая категория предлагает всем желающим стратегию ассимиляции. В то же время мы признаем, что «русскость» не может быть всеобъемлющей, потому что миллионы граждан России ассимилироваться, идентифицировать себя как русские, не хотят. Их равенство гражданских прав с русскими и комфортное сосуществование в одном государстве обеспечивает концепция российской нации.

При этом надо понимать, что в языковом и культурном отношении население России намного более сильно связано с общим стандартом, чем в большинстве стран мира. Социальная коммуникация в России происходит на русском, русская культура является общей для всех граждан страны, в том числе для тех, кто не идентифицирует себя как русские. Поэтому от своих нерусских граждан, как и от тех, кто, например, по долгу службы живет в России и работает в России, не имея гражданства, но, например, хотел бы его получить, государство вправе требовать не ассимиляции (избави бог!), а аккультурации. Это значит, что они могут идентифицировать себя как нерусские, но они усваивают русский язык как язык социальной коммуникации российской нации, и они усваивают определенные нормы общественного поведения, принятые в русской среде и среди аккультурированных с русскими групп, это очень важно.

В то же время государство обеспечивает тем, кто не идентифицирует себя как русские, не только формальное равенство прав, но и реально комфортные условия жизни, возможность сохранения языка и культуры. В этом смысле не надо ничего изобретать. В мировой практике существует подробно разработанная система мер о защите этнических, религиозных и культурных меньшинств. Я отмечу, что только через сочетание «российскости» и «русскости» в том виде, в котором я это описал, мы можем выйти на осмысленное определение меньшинств и обсуждение этой проблематики.

Здесь проблема в том, что эта мировая практика находится в резком противоречии с идеологическим и институциональным наследием советской национальной политики. Давайте задумаемся. Ведь на самом деле советская национальная политика совершенно не умела защищать меньшинства. Эта политика знала только один способ решения проблемы этнического меньшинства – это превращение его в большинство в рамках определенной, выкроенной для него территориальной автономии. Эта операция, кстати, неизбежно превращала другие группы, живущие на этой территории, в свою очередь, в меньшинства, в том числе и фрагменты тех групп, которые за пределами этих автономий представляют собой доминирующую группу.

Советская традиция, между прочим, отразилась в языке современной Российской конституции. Смотрите, ведь в ней речь идет не о многонародной или полиэтнической нации, а о многонациональном народе России. Это чисто советское наследие. Т.е. наций в России как бы много.

Россия, с точки зрения многих людей, участвующих в этом дискурсе, во многом определяется как федерация по национальному признаку. Кстати, обратите внимание, что когда были дебаты в Думе по поводу того, как должно называться это государство, очень жесткие споры разгорелись по следующему поводу: будет ли у нас это Россия (Российская Федерация) или Российская Федерация (Россия). О чем здесь идет речь – понятно. Если Российская Федерация (Россия), тогда федерация – это способ политической организации, а Российская Федерация – это уменьшенная копия Советского Союза.

На самом деле, даже на закате советского периода тогдашнее руководство понимало суть этой проблемы. Недавно был опубликован фрагмент воспоминаний Аркадия Вольского о том, что его как-то вызвал Андропов и говорит: «Давайте кончать с национальным делением страны. Представьте соображения об организации в Советском Союзе штатов на основе численности населения, производственной целесообразности, и чтобы образующая нация была погашена. Нарисуйте новую карту СССР». В общем, на самом деле, неясно, мы это никогда не узнаем (может быть, слава богу), был ли у советской власти в тот период, когда ее воплощал Андропов, тот потенциал, который позволял бы такую реформу провести. Но одно мы знаем точно: попытка провести такую реформу сегодня ни к чему хорошему не приведет просто потому, что для этого нужен страх и такая степень репрессивности, которую мы себе пожелать не можем.

Смотрите, как сегодняшняя власть реагирует на эту проблематику. Потихонечку, очень аккуратно некоторые национальные округа растворяются в крупных других субъектах федерации за счет объединения. Там, где это можно сделать – замечательно. Здесь важно, чтобы это вдруг не было превращено в нормативный подход. Потому что, на самом деле, Бурятский автономный округ и, скажем, Республика Татарстан – это немного разные вещи, и применять один и тот же сценарий, один и тот же рецепт к двум таким образованиям – из этого ничего хорошего не выйдет. Вопрос не в том, чтобы отменить автономию Татарстана. Вопрос в том, как нам переосмыслить понятие автономии и содержание этого института, т.е. хотим ли мы добиться, чтобы территория автономий перестала рассматриваться как эксклюзивная собственность определенной этнической группы. Но, кстати, если мы хотим этого добиться, тогда это должно стать неотъемлемо связано с отказом русских от претензии на эксклюзивную собственность на Россию.

На самом деле, нам надо еще раз, заново, перевести с английского на русский язык понятие national self-determination. Когда-то это было уже сделано и очень неудачно: самоопределение наций. Кстати, это было сделано очень неудачно не только в России. На английском языке слово nation, прежде всего, означает государство, поэтому national self-determination – это, прежде всего, самоопределение не этнического сообщества, а граждан государства. Если мы хотим остаться при понимании этой формулы как «права на самоопределение нации как этнического сообщества», значит, мы настаиваем на продолжении в XXI в. тех пакостей, которых мы много насмотрелись на опыте Восточной Европы, Балкан, Африки, Азии в ХХ в.

Мы должны ясно понимать одну вещь. Идея, что геноцид и этнические чистки происходят от недостатка демократии – это глубокое заблуждение поборников демократии. Если кому-то хочется понять, почему это не так, почитайте последнюю книгу Майкла Манна, которая называется “The Dark Side of Democracy” («Темная сторона демократии»). В ней он говорит о том, что геноцид и этнические чистки вполне возможны, даже весьма вероятны именно при демократии, если эта демократия понимается как власть этнического большинства.

Это наследие советской институционализации этничности нам предстоит преодолевать очень медленно и осторожно и заменять его практикой защиты меньшинств. Причем здесь очень важно, во-первых, не перепутать этапы: сначала разработать практику защиты прав меньшинств (кстати, необязательно этнических), а уже потом демонтировать какие-то прежние институты. Во-вторых, помнить принцип «не навреди», т.е. не действовать по принципу Наполеона: «Ввяжемся, а потом посмотрим». Обязателен компромисс с местными элитами, специальный рецепт для каждого конкретного случая и т.д.

Еще одна вещь, о которой я забыл сказать. Если мы принимаем такую структуру, то тогда понятно, что мы можем делать с проблемой соотечественников. Обратите внимание, что здесь тоже нет консенсуса, и это очень опасная тема. Помните, когда Украине отключали газ, был такой разговор, что «они там отрезанный ломоть, чужие, вот пусть горилкой и заправляют свои автомобили, и топят ей». И народ реагировал на это с удовольствием. В какой-то момент Путин при обсуждении этого вопроса стал педалировать тему: «А за что мы платим такие чудовищные деньги Украине? За что мы ее субсидируем? Понятно, почему и зачем Западная Германия платит деньги Восточной Германии – потому что это процесс объединения нации». Вот Путин так про это поговорил пару раз, и тут же выскочил журналист Дмитрий Киселев со второго канала с вопросом: «А, может быть, нам тоже определить себя как разделенную нацию и побороться за присоединение этих территорий?» Путин сразу сказал: «Нет, нет, этого не надо». Я думаю, что просто он немного лучше Киселева знал последствия того, к чему приводят такие «штучки». Был такой политик, который стремился всех немцев объединить, и этим немцам в результате очень «хорошо» жилось в 1945 г. А Путин как раз часто прогуливался по Дрездену, который сильно «украсился» в результате этих экспериментов.

Посмотрите, здесь один из очень серьезных вызовов нашим сегодняшним дебатам о нации. Казалось бы, что постепенно складывается консенсус, что за Россию надо приниматься, как за объект для обустройства, в ее сегодняшних границах. И многие люди говорили, что жалко, что Советский Союз развалился, но ведь между словами «жалко, что развалился» и «надо восстанавливать» – дистанция огромного размера. Основная масса говорила, что жалко, но восстанавливать не надо или просто не реально. И вот, вроде бы, сейчас что-то началось на Украине, что-то такое, что грозит расколом страны. И посмотрите, как сразу активизировался дискурс: «Может быть, нам и надо воспользоваться этой ситуацией, может быть, нам уже пора ввязываться?» То есть даже по такому базовому вопросу консенсус очень хрупок.

Я завершаю. Если мы хотим как-то заниматься соотечественниками, то в каком смысле надо у немцев учиться? Учится на их политике в отношении соотечественников после 1945 г. – не «до», а «после». После 1945 г. они разработали весьма действенную программу, которая позволяла немцам, которые хотели вернуться жить в Германию, возможность там обустроиться. При всех наших разговорах о «русскости», солидарности и т.д., что происходит на деле? Кстати, какие-то вещи очень просты: создается специальный фон, дополнительный 1% подоходного налога. Или, даже лучше, налог не менять, но дать каждому право 1% от уплаченного отдавать в этот фонд. (Как в других странах на церковь.) При этом, не хочешь – не отдавай. Многие вещи можно делать на уровне элементарных законодательных решений.

[Алексей Миллер]

За рамками осталась масса очень интересных и важных вопросов, каждый из которых – это предмет для отдельного разговора. Какие механизмы действуют в разных социальных ситуациях, механизмы, активизирующие этничность или чувство принадлежности к гражданскому сообществу? Давайте задумаемся, что происходит в этом отношении на разных уровнях системы образования в разных регионах страны. Я просто обозначаю перечень вопросов. Что происходит с человеком, когда он попадает служить в армию? Как ему надо устроиться, чтобы его поменьше били, чтобы он сбился в стайку, которая будет его защищать? Каковы механизмы его включения в политическую жизнь, если они сегодня вообще работают? Что происходит на рынке труда? Что происходит на рынке жилья? Как мы можем говорить о нации, если люди не могут двинуться с места в поисках работы, например? Что происходит на рынке образования – та же самая проблема? Вообще, в процессах миграции внутри страны, не только «из» и «в» страну?

Во всех этих случаях мы либо выстраиваем политику, которая способствует ассимиляции и аккультурации (кто как хочет), либо способствуем мобилизации изоляционистских вариантов групповой идентичности. Причем когда я говорю «изоляционистских вариантов групповой идентичности» – это совсем не обязательно национальные варианты Например, та же Кондопога – не тот случай, когда русские объединились против нерусских. Там работают другие механизмы. Мы можем представить себе какие-то процессы в Кондопоге, в результате которых люди, вместе громившие этот ресторанчик (и сочувствовавшие) могут разъединиться. Они могут, например, понять, что у корелов, может быть желание иметь какую-то квоту представительства во власти. В этом, кстати, нет ничего дурного. Одно дело, если будет нормальное обсуждение этих вопросов, но могут быть «этнические предприниматели», которые заставят две группы, которые были объединены против кавказцев, готовить палки друг на друга.

Для меня, может быть, самое важное из всего сказанного сегодня – это попытка задать рамку наложения «российскости» и «русскости». Мне кажется, через это наложение мы можем получить рабочую конструкцию. Спасибо.

Обсуждение
Лейбин: У меня уточняющий вопрос. Правильно ли я понял, что сегодняшний разговор происходил в понятийной и весьма осторожной тональности, и это соответствует тому, какой проект Вы предлагаете?

Миллер: Вообще, «осторожная» тональность всегда полезна при разговоре о таких вещах.

Лейбин: Правильно ли я понял, что главный проектный тезис состоит в том, что нужно иметь две политики: ассимиляции и аккультурации – которые должны выбираться гражданами? В принципе, это не очень сложное различение. За пределами этого различения пока остается упомянутая проблема связки нерусских наций в составе Российской Федерации с территорией. Вы эту проблему упомянули, но она прямо не решается одним разделением. Там еще нужно политику аккультурации, направленную на территорию, отделить от аккультурации, направленной на граждан.

Миллер: Пока мы не проехали, я обращу внимание на то, как Вы формулируете вопрос. Вы только что сказали, что «надо бы нам понять, какую политику мы собираемся проводить по отношению к нерусским нациям на территории Российской Федерации». И таким образом вы подтвердили мое опасение, что наш способ даже не только говорения, но и размышления об этой проблематике находится под давлением советской традиции. Вы сказали, что главный тезис, который вы услышали – это различие между аккультурацией и ассимиляцией. Это один из тезисов. Но есть второй мой тезис, который мне сейчас представляется все более важным в свете вашего вопроса. Перестаньте говорить о «многих нациях, живущих на этой территории». Потому что если нация, то это политический проект, если это политическая рамка, то тогда не может быть «многих наций, живущих на этой территории». Если мы говорим об этнической собственности на какую-то территорию, то это, кстати, тоже легитимная вещь, но по отношению к тем группам, тем народам (народ – не нация!), которые продолжают вести традиционный образ жизни. Им для того, чтобы северного оленя пасти, кита бить или еще что-то делать, нужная какая-то территория, на которой не будут качать нефть. В этом смысле они имеют право на такую специфическую территорию для сохранения своего образа жизни. Но когда мы говорим об абсолютно или в большей или меньшей степени модернизированных группах, то почему у них должно быть эксклюзивное право на какую-то территорию? На «Полит.ру» можно найти статью Найшуля, где он говорит: «Вот у нас в России есть русская земля и есть татарская земля. На территории современного Татарстана они налагаются друг на друга и мирно сосуществуют». Ну, слава богу, что мирно сосуществуют. Но, на самом деле, такая конструкция, такой подход блокирует возможность нормального политического процесса, потому что он постоянно создает мину замедленного действия. Значит, чья это территория в конечном счете? Если это территория и тех, и тех, то нет права собственности. Не может быть не эксклюзивного права собственности. Если общее право собственности, тогда хорошо – право собственности, общее для всех граждан России на всю территорию.

Лейбин: Ошибочка у меня вышла…

Миллер: Знаете, это не ошибочка. Может быть, это ошибка, я рад, если это так. А если это не ошибка, то давайте это обсуждать. Я не говорю, что другие точки зрения неправильные. Я излагаю мою точку зрения.

Лейбин: Я просто совершил ошибку, интерпретируя ваш текст. Сейчас, в жесткой оппозиции Найшулю, я услышал тезис о нации в России.

Григорий Глазков: Я не знаю, о каком тексте вы говорите, но взгляды Найшуля мне хорошо известны, и у него как раз немного по-другому. Он говорит о религиях, и есть религия земли русской, а есть религия народа. И на таком языке получается, что это русская земля, но в ней живет татарский народ, и у него своя религия. Это не то же самое.

Миллер: Секундочку. Во-первых, он говорит о земле, а не только о религии. А во-вторых, я обращаю внимание на ту формулу, которой вы только что воспользовались: «Это русская земля, а в ней живет татарский народ». Соответственно, права татарского народа зависят от того, что себе русский народ думает по поводу прав татарского народа. Может быть, русский народ очень хороший и думает: «Пусть себе живут». А в какой-то момент он может сказать: «А мы передумали...» Это то, о чем и говорит Манн: если такая концепция существует, то вот вам мина замедленного действия. Как только будет реализована этническая демократия, то тогда татарскому народу может быть отказано в этом праве.

Лейбин: Это важный пункт, позиции прояснились. Выступавший здесь Найшуль действительно имел в виду, что мы не строим в России национальное государство. А Алексей Ильич имеет в виду, что мы строим в России национальное государство.

Миллер: Я не настаиваю на том, что точка зрения Найшуля неправильная, а моя правильная. Я свою точку зрения отстаиваю и, естественно, не претендую на ее эксклюзивность.

Станислав Репинецкий: Уже второй раз присутствую на Ваших лекциях, и, насколько я понял вашу сегодняшнюю лекцию, Вы, прежде всего, говорили о перспективной стратегии и политике, опять же в области построения национальных, народных проектов. И я бы хотел поставить проблему не по перспективной политике, а по политике текущего момента, чтобы услышать ваше видение нынешней ситуации и то, как эту ситуацию можно решить. Проблема следующего содержания. Я имею честь возглавлять общественную организацию в одном из российских регионов, многонародном (пользуясь терминологией), но не национальном. Эта организация объединяет наиболее активных молодых людей из сферы образования, культуры, науки и т.д. В рамках нашей общественной организации национальная проблема стоит очень остро, потому что люди наблюдают два очень серьезных момента в нашей современной ситуации. Момент первый: наш полуторамиллионный город, который считается обычным российским городом, получает от государственного бюджета в разы меньше, чем соседний 300-400-тысячный город, который считается столицей какой-то там республики. Это серьезная проблема. Соответственно, видя это, люди не очень хорошо относятся к этой республике, которая непонятно за что получает больше денег из федерального бюджета. Второй момент: в представлении большой части нашего населения процент национальных богатств, принадлежащих народным этническим группам, несоразмерен тому проценту, которые занимают эти этнические группы в общем составе населения. Представители этнического большинства, т.е. русские, интерпретируют это таким образом, что титульная нация должна себя защитить, что события в Кондопоге – это идеал, и, соответственно, выражение «Ты что, не русский?» становится уже нормой. Причем хочу сделать акцент, что это люди, которые по своей профессии несут «разумное, доброе, вечное», и молодежь. С другой стороны, такая же молодежь, с такой же профессией из этнических меньшинств это интерпретируют в духе русофобской традиции, уничижения русских.

Миллер: Я все понял, очень хорошие вопросы. Давайте потихоньку разберем две ситуации, о которых говорилось. Ситуация первая. Вы сказали, что есть большой город 1,5 млн, ему дотаций меньше, чем соседнему городу, в котором меньше населения, но который является столицей республики, и рассказали, какие проблемы это порождает. Здесь еще появляется проблема, которую мы не обсуждали, проблема соотношения полномочий и деления финансового пирога между центром и регионами совсем не обязательно по этническому признаку. Это другая тема, когда мы говорим о построении федерации, сколько могут регионы получать, сколько они должны получать, насколько они должны быть более самостоятельны. Это, кстати, очень важно, это тоже проблема нациестроительства, но оставшаяся вне того, о чем я говорил.

Когда мы подходим к той ситуации, которую вы описали, мы можем ее интерпретировать двумя или даже тремя способами. Способ первый. У нас национальные автономии состоят на привилегированном положении, и им больше достается. Можно обсуждать, почему. Понятно, какие эмоции и какое недовольство это порождает. Как только мы выходим за рамки национальной собственности на территорию, тогда мы можем, например, задать следующий вопрос. У нас есть некое территориальное образование, у которого слабее развитие (одна сторона дела) или которое обладает специфическим конфликтным потенциалом (другая сторона этого дела), и центр совершенно сознательно, исходя из этих вещей, больше субсидирует этот регион. Представим себе, что центр поступает «по справедливости», на 300 тыс. человек столько, а на 1,5 млн столько. В той вашей соседней республике (не знаю, какой) социальная и национальная напряженность обостряется, потому что, понятно, чем меньше денег, тем больше напряженность. В какой-нибудь момент, если это, избави бог, республика, как у нас Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, т.е. многообщинная, там начинается конфликт. Куда эти люди побегут из этого региона? Они побегут в соседний большой город. Это ваш город. Вам мало не покажется. Так что, может быть, большие дотацие соседнему региону имеют определенный смысл. Но мы можем увидеть этот смысл, только освободившись от фильтра, что «им больше, потому что они нерусские». Это первое.

Кстати, не так давно, на прошлой неделе, Г.Х. Попов сформулировал любопытную точку зрения: в наших усилиях мы должны поощрять рождение первого ребенка и еще больше поощрять рождение второго ребенка, а на третьего ребенка ничего не платить. Он это обосновывает тем, что мы же уже один раз пробовали делать такой эксперимент при советской власти, мы финансово пытались стимулировать рождаемость. В поведении русских это ничего не изменило: сколько рожали, столько рожают. Где это дало эффект? В кишлаках в Средней Азии, в горных аулах и т.д. Мы хотим снова это получить? Не надо. Если мы говорим, что для нас русский ребенок ценнее, чем таджикский, то, наверно, мы очень плохие люди. Если мы говорим о том, что мы хотим получить качественное прибавление с точки зрения модернизованности общины, с точки зрения того, какого гражданина мы можем получить… Мы, конечно, не можем воспользоваться евгеникой, это была, напомню, популярная и вполне респектабельная для определенного момента наука. Но, в принципе, то, что говорит Попов, вполне может быть предметом обсуждения. А если мы говорим о русских детях, которые прибавляются в результате этой политики, то, как сказал Гаврила Харитонович, это происходит, как правило, в тех семьях, где после рождения ребенка им никто не занимается, потому что все заняты потреблением алкоголя. Мы их хотим плодить в большей степени? Тогда уже мы из плоскости этнической, национальной переводим эту проблему в качество населения с точки зрения образования. Как простимулировать рождаемость в семьях, которые могут обеспечить нормальную репродукцию гражданина, квалифицированной рабочей силы и пр.? Другой аспект этого вопроса – а что же это у нас за государство такое, если у нас столько неблагополучных семей? Но это следующее.

Теперь насчет того, что Вы сказали: «Богатства распределены неравным образом». Это сквозь призму чего? Давайте посмотрим с точки зрения какого-нибудь якута. Ведь это черт знает что происходит? «С нашей национальной территории эти гады выкапывают каждый год фигову тучу алмазов, продают. А сколько мы с этого имеем?» Значит, либо мы концентрируемся на этих двух позициях, и тогда мы понимаем, что у нас нет вообще пространства для общего разговора, либо мы говорим, что нет национальной собственности на территорию. Разговоры: «Вы бы, якуты, бегали там за своими оленями и не знали бы, что у вас там алмазы, мы русские пришли, их нашли, выкопали и т.д.», – все это отменяется. Возникает вопрос, как делится рента от природных ресурсов, находящихся на той или иной территории, между центром и регионами. А это совершенно другой вопрос, и его совсем не обязательно рассматривать в национальном ключе.

Елена Гурова: К вопросу о том, что для сохранения национальных особенностей ведения хозяйства типа китобоя нужна территория, море и т.д. Модернизация экономики страны на русской территории, в смысле в русской деревне, как она была в XIX в. привела к лишению русских наций их привычного образа жизни. В 30-ые гг. в коллективизацию, индустриализацию русская деревня утратила свой привычный статус, свое привычное занятие. К 1991 г. Россия как страна, как Советский Союз, уже потеряла продовольственную безопасность. Может быть, проблема русского и российского заключается в том, что русский народ чувствует себя точно также обделенным, потеряв экономическую основу своей привычной жизни. А сейчас стоят запустелые поля, и деревни в Карелии насильственно потеряли свою экономическую основу, свою сущность (лес валить, в лесу зверя бить – то, чем они занимались). Поэтому получается, что когда заступаются за права национальных меньшинств, русский народ подспудно чувствует, что его права нарушены.

Миллер: Я попробую довольно странным образом ответить на Ваш вопрос. Мой дедушка был рязанским кулаком. Его раскулачили в 1930 г., у него отняли привычный образ жизни и много чего еще. И их было четверо братьев. Дед погиб на войне, а трое братьев благополучно существовали после войны. Один из них работал ветеринаром, другой был учителем в школе, третий – директором колхозного рынка. Если бы этих людей, лишенных той привычной среды существования, спросили эдак в 1950 г.: «Ребята, вернуться хотите?» Я вас уверяю, что каждый из них ответил бы: «Нет, не хотим». Конечно, можно порассуждать о том, что русский народ лишили привычного способа существования. Но пытаться превратить это в реальный проект, что «давайте, вернем русский народ в деревню, пусть они там живут», не выйдет. Речь идет, все-таки, о маленьких группах, которые сохраняют традиционный образ жизни. Перемены в жизни русского народа связаны не только с тем, что пришли какие-то колонизаторы (и не столько с тем, что пришли какие-то колонизаторы) и отняли привычные условия существования, с тем, что произошла модернизация экономики и т.д. Ну, давайте вернем 70% русского народа в привычные условия существования, из города в деревню. Это?

Гурова: Нет, те, которые остались в деревне.

Миллер: Да ради бога! Кто же мешает? Почему мы должны обсуждать этот вопрос через проблему спасения привычных условий существования русского народа? Они, кстати, там не на оленях ездят и не на лошадках, в основном, а на двигателях внутреннего сгорания и т.д. Соответственно, если мы говорим, что хорошо бы создать в деревне нормальные условия существования, мы же имеем в виду не то, что лошадку им вернуть, а чтобы у них трактор был, чтобы они ферму сделали какую-то. Мы же не пытаемся вернуть им привычные условия, а пытаемся создать для них нормальные. Это совершенно другой вопрос. Это не вопрос сохранения какой-то малой группы, которая живет традиционным образом, у которой, кстати, если приглядеться, есть радиоприемник, мобильный телефон и т.д.

Лейбин: Заметки на полях. Я запутался в нескольких планах обсуждения. В самом начале, мне кажется, было очень важное методологическое введение в лекцию о том, что нация – это искусственный конструкт и форма специфического дискурса. Следовательно (это не было проговорено, но оно, кажется, понятно), дальше речь должна идти о том: а) как мы выстраиваем понимание целей политического дискурса, в каких терминах (возможно, не в этих); б) что именно является допустимым в коммуникации в разных кругах, и как именно построить систему табу. Если рассматривать Уварова, то там он, конечно, строил национальный проект, но временно, видимо, считал, что польская квазигосударственность пока необходима. Если я правильно понял, вы говорите нечто подобную и про нашу сегодняшнюю дискуссию, что, конечно, мы имеем в виду цель построение национального государства, но пока мы делаем это очень осторожно, в том числе допуская квазигосударственность, например, в некоторых республиках. Главный вопрос, который меня все время мучает – каким образом есть гипотеза, что кто-то сможет удержать в рамках каких-то табу этот дискурс? Кто это организует? Почему именно эти табу, а не другие?

Миллер: Я позволю себе интерпретировать этот вопрос, как вопрос о проблеме политического статуса национальных автономий в рамках Российской Федерации или России. Насчет того, что происходит, как и что удерживается в рамках чего и т.д. Обратите внимание, совсем недавно мы наблюдали очень интересный процесс. Государственная Дума одобрила новый договор о разграничении полномочий с Татарстаном. Он был эксклюзивный, т.е. он явным образом нарушал ту рамку, которую пытаются наложить. Это обосновали тем, что тот договор о Российской Федерации Татарстан не подписывал, поэтому имеет право на другую специфическую конструкцию. Совет Федерации сказал: «Нет, это неправильно» – и зарубил этот проект. Как мы можем сказать, кто из них прав? Я бы сказал, что критерием истины является практика. Если бы после решения Совета Федерации в Татарстане поднялось народно-освободительное восстание и партизанская война, то тогда, наверно, надо было бы сказать: «Чего-то сенаторы не додумали. Наверно, права была Дума». Если этой национально-освободительной, «партизанской» войны не поднялось, то тогда, возможно, прав Совет Федерации. Все это может быть ассиметрично. Обратите внимание, какие задействованы концептуализации. Например, о чем говорит Шаймиев. Он говорит об интересах народа Татарстана, которые он хочет защитить. В переводе на язык, который бы мне совсем понравился, он говорит об интересах населения региона, который называется Татарстаном. Это население русское, татарское и не только. И он хочет выбить из центра региону больше полномочий. Молодец. Имеет право. Если он говорит о том, что мы еще должны заботиться о Татарстане как о регионе, в котором живет основная часть татар (тут он уже будет жульничать, потому что основная часть живет за пределами Татарстана), что мы должны заботиться о том, чтобы в регионе развивались культурные татарские институты – да ради бога, но только не через разговор о том, что эта территория – собственность татарского народа. Т.е. этническая и этнокультурная автономия может экстерриториально существовать, может быть привязана к определенной территории, но она должна быть этнокультурной. Она не должна основываться на концепции «национальной собственности» на определенную территорию. Вот мой тезис. Точно так же, если мы говорим, что не надо пытаться отхватить у соседних государств регионы, в которых много русского населения. Но ведь и Татарстан не должен пытаться отхватить от Башкирии территорию, где много татарского населения, под этим флагом. Я показываю, как сохранение концепта этно- национальной собственности на территорию может вести к очень тяжелым политическим последствиям.

Ольга Лобач: Алексей Ильич, если перевести Ваш проект в экстракт, то (поправьте меня, если что) он выглядит следующим образом. Меняется принцип политического территориального деления в России. Национальность признается как российская и общая. Остальное деление относится к народностям. Тогда теряет смысл территориально-национальное деление, и логично перейти к некоторым этнически-хозяйственным объединениям, то, что вы говорили по поводу оленеводов и всего остального. Тогда получается, что политическое деление должно быть по представительству населения, должен быть сделан передел, который позволяет формировать ступенчатую политическую систему представительства у руководства страны. Хозяйственные условия не становятся четко привязанными к национальным территориям, и, если я не ошибаюсь, это основное «все». Вопрос в следующем. Как должна выглядеть та властная группировка, ее коммуникационный посыл, ее ресурсы и процесс, которым она будет к себе привлекать для того, чтобы иметь возможность реализовать проект, при котором специфическим будет только хозяйственный тип воспроизводства своей культуры, а все остальное остается унифицированным как в политическом, так и в хозяйственном смысле? Повторяю вопрос – как должны выглядеть и группа, и ее коммуникационный посыл тех, кто бы мог это сделать?

Миллер: С формулировкой вопроса я не согласен. Я не согласен с тем, как Вы изложили суть моего проекта. Зачем я рассказывал об Андропове? Я рассказывал об Андропове затем, чтобы закончить этот рассказ фразой, что такая политика в современных условиях невозможна. А вы говорите: «Давайте сделаем, как Андропов планировал».

Лобач: Я как раз и спрашиваю: если это является целью, и она невозможна сейчас – покажите коммуникационные ходы и механизмы, которые через 4-6 шагов приведут к этому.

Миллер: Помните, была такая история с попыткой объединить Адыгею с Краснодарским краем? Вроде, пошло-пошло, а потом застопорилось. Вопрос – почему? Если провести в Адыгее референдум, то большинство населения выскажется в пользу такого объединения, потому что большинство населения не адыги. Вместе с тем, что при этом думают адыги? Вот важный момент. Они думаю, в частности, следующее: «А как так получилось, что больше адыгов живет за пределами России, чем на той территории, которая сегодня называется республикой Адыгеей?» Как это получилось? Они имеют ответ на этот вопрос, кстати, исторически аккуратный. Когда Российская империя завоевывала эту территорию, она разными методами способствовала уходу оттуда мусульманского населения, т.е. их выгнали. И адыги говорят: «Ребята, вы просто собираетесь завершить процесс отъема у нас национальной территории. Мало вам не покажется». Власть вменяема, она сказала: «Хорошо, поговорим об этом еще». В этом и есть суть того, что я предлагал – поговорите об этом еще. Ведь, с одной стороны, адыги воспринимают эту ситуацию как несправедливую. С другой стороны, русское население, которое живет в Адыгее, воспринимает эту ситуацию тоже как несправедливую. Потому что они большинство электората, а из кого состоит законодательное собрание республики Адыгея? Какое процентное представительство?

Лобач: Значит, получается, как в анекдоте: осталось уговорить графиню, все остальные «за». Но ведь проблема заключается в том, что нынешняя национальная территория связана одновременно с большим объемом политических и хозяйственных функций. Вы говорите: «Народ Адыгеи по-прежнему официально имеет этническое право вести свою хозяйственную деятельность на данной территории». Но хозяйственное и политическое деление меняется. В противном случае я не знаю, как перейти.

Миллер: Одна из причин нашего непонимания заключается в том, что если Вы присмотритесь к тому, как адыги ведут свое хозяйство, то обнаружите, что там ничего специально традиционного нет. Я говорил о других группах, именно не принявших по тем или иным причинам модернизированного образа жизни. Когда мы говорим о ситуации адыгов, то начинаем вступать в очень интересную проблематику механизмов: а) защиты меньшинств; б) положительной дискриминации. Какие могут быть механизмы положительной дискриминации тех или иных меньшинств по тем или иным причинам? Пример. Республика Адыгея. Мы можем сохранять ситуацию, в которой 25% населения выбирают больше половины законодательного собрания? Наверно, этого не надо делать. Мы можем сказать, что адыгское представительство не может быть меньше определенного процента, и оно обладает правом вето на определенный набор решений – тогда мы переходим в область защиты прав меньшинств.

Лобач: Проектный вопрос другой. Либо Вы говорите, что это уже сейчас делается, и главное – сохранять линию, которая идет, с некоторыми поправками. Я спрашиваю, кто это будет проводить?

Миллер: Нет, проблема заключается в том, что это сейчас делается тихой сапой. На самом деле, это делается не на основе общественного консенсуса, и когда, условно говоря, какой-нибудь Бурятский округ сливается с Красноярским краем, Вы там слышите какой-нибудь разговор про защиту прав меньшинств? Ничего. Про что говорят, выступают какие-то люди? Как наши телевизионные программы, им надо отстреляться накануне референдума, им надо, чтобы народ правильно проголосовал, и нужно отработать приказ сверху, чего уж делать. Они показывают какого-нибудь человека, который говорит: «…и славно, что Бурятский край сольется с Красноярским, потому что скажешь «Бурятский край», а его никто на карте найти не может. А мы сольемся с Красноярским, и нас все найдут – и еще что-нибудь такое же – или, может быть, у нас денег прибавится». Почему прибавится? Кто об этом говорил? Какие механизмы? Может, прибавятся. Никто же не говорит: давайте, примем такое решение, но это решение будет подготовлено набором законодательных шагов, которые объяснят тем же бурятам, каким образом их права будут защищены, какие специальные дотации из центра они будут получать на развитие своей культуры и пр., не как автономная территория, а как бурятская община. На самом деле, когда вы говорите: «Кто и как будет проводить коммуникацию?» – сначала нужно договориться, что такая коммуникация необходима. Об этих вещах надо говорить, чтобы можно было добиваться какого-то консенсуса.

Григорий Глазков: У меня три вопроса. Первый на уточнение. Когда Вы сейчас рассказывали о подписании письма против Лимонова, Вы сказали, что есть у нас болезнь такая, что «если эти подписывают, тогда я не буду». Вы могли бы сказать, как эта болезнь называется?

Миллер: Какая разница?

Глазков: Нет, это вопрос важный. Потому что в той части Вашего выступления Вы и Аузана упоминали, поскольку сегодняшняя тема имеет и институциональный ракурс тоже. На этом языке вы можете сказать, что это такое?

Миллер: На институциональном языке это, конечно, не имеет названия. По-моему, в одном обсуждении здесь же, в «Полит.ру» было хорошее название – «болезнь одного гектара» – что мы не будем делать с этими ребятами на одном гектаре.

Глазков: Это вопрос не терминологический, а сущностный. То, что вы здесь предлагаете, в принципе, имеет смысл рассматривать с точки зрения договороспособности внутри страны. Второй вопрос. Было уже много разговоров по поводу монополии на территорию, где располагается тот или иной народ. Вы привели пример традиционного хозяйства, но фактически Вы сказали о режиме резервации.

Миллер: Да, если угодно.

Глазков: С другой стороны, говорили о возможности добывать нефть, алмазы и пр., что они должны быть у всех, и буряты тоже могут в Москве что-нибудь добывать или, например, завод построить. Но вопрос обычно не про это. Вопрос о том, например, какие храмы можно на этой территории строить, какие праздники будут там отмечаться, какие выходные дни, какой язык там должен использоваться в официальных органах наряду с русским и должен ли. Каким образом Вы предлагаете решать вопросы такого рода, потому что здесь без монополии точно не обойтись?

Миллер: Первое, что касается храмов. С моей точки зрения, все.

Глазков: В равной мере? Т.е., например, если сейчас гостиницу «Россию» снесли, можно, чтобы там не другую гостиницу строили, а большую мечеть поставили и сказали, что очень важная у нас мусульманская нация. Вы считаете, это будет правильное решение?

Миллер: А этот вопрос решается очень просто. Например, у нас есть Московская городская дума. Она, естественно, утверждает план застройки города. Мусульманская община г. Москвы может обратиться в Московскую городскую думу и сказать, что им бы очень хотелось построить мечеть именно на этом месте. Московская городская дума обязательно должна это рассмотреть. Если она решит, что это нормально, что так можно сделать, то строят. И она может решить (я подозреваю, что так она и решит), что «давайте-ка выделим какое-то другое место». Выделят и построят. Я вижу нормально функционирующий механизм регулирования этих вещей уже сегодня. Другое дело, что есть какие-то болевые точки и не только в России. Например, кто-то хочет построить католический храм за забором Освенцима, по этому поводу возникает скандал. Кто-то хочет построить большой православный монастырь через стенку с буддийским храмом, где территория считается специальной, священной, и т.д. Но это специальные болезненные точки. Но посмотрите на проект Поклонной горы. Создается новый мемориальный комплекс. Там стоят православный храм, мечеть, синагога. Кто-то из-за этого расстроился? По-моему, нет.

Теперь язык. Это очень важная вещь. Вы очень правильно сказали, что везде на территории России русский язык является государственным языком. На некоторых территориях нужен второй язык. Почему? Потому что если на этой территории проживает определенное количество населения, у которого родной язык другой, европейская Хартия о языках предполагает, что они должны иметь возможность обращаться в государственные органы на своем родном языке. Поскольку государство – для гражданина, а не наоборот, то эту возможность нужно обеспечить. Дальше, обращаю внимание на интересные коллизии. Это, например, проблема с языком в средних школах в Татарстане. На преподавание русского языка и русской литературы законодательно определенно столько же часов, сколько на татарский язык и татарскую литературу. Причем это во всех школах и для всех учащихся. Здесь мы видим концепцию Найшуля в действии. У нас есть две большие общины, они живут на одной земле, и эта земля и тех, и других. Как можно этот вопрос решить? Выше описанным образом. Как этот вопрос решается в рамках системы, которую я предлагаю. Все, кто хочет учиться на татарском языке, учатся на татарском языке. Поскольку количество татарского населения в Татарстане большое, то не помешает и русским ученикам в школах Татарстана поучить татарский язык. Но здесь не должна стоять проблема паритета. Они учат русский язык, кстати, и в русской, и в татарской школах, потому что это язык коммуникации и язык этого государства, не потому что это национальный русский язык. И если русские ученики имеют несколько уроков татарского языка в неделю, это абсолютно нормальная вещь. Но настаивать на этом паритете применительно к русским школам, по-моему, абсолютно контрпродуктивно, потому что, когда мы смотрим на реальное положение вещей, то понимаем, что русские его не выучивают и не учат. Если только мы отходим от принципа, что две земли наложились друг на друга и т.д., то получаем возможность для нормального обсуждения, решения этого вопроса.

Глазков: Я не могу сказать, что полностью удовлетворен, но это длинный разговор. Последний вопрос. Как Вы считаете, опыт каких стран был бы наиболее релевантен по отношению к России для осуществления проекта, о котором Вы говорите? Условно говоря, для Вас образцом является американская модель или таких моделей вообще нет?

Миллер: В определенном смысле надо осознавать уникальность нашей ситуации. Ее уникальность заключается в том, что у нас есть очень большая инерция советского наследия. Мне очень часто приходится участвовать в разных обсуждениях, империя – не империя, как присутствует империя в современной жизни. Мой ответ таков: мы живем на руинах империи. Это очень важная констатация, надо осознать ее смысл. Если мы сейчас разнесем этот домик «Билингвы» на руины, то можем ли мы завтра начать здесь строить что-то заново? Ничего подобного. Потому что кое-что от стен останется и т.д. Когда строили заново крышу на руинах этого здания после пожара, многие параметры реконструкции были заданы самими руинами.

Лейбин: Крыша стала лучше.

Миллер: Мы должны учитывать наличие этих руин. В этом смысле у нас нет таких аналогий, поэтому должна быть специфика проектного мышления. Но это вовсе не значит, что мы не можем заимствовать. Потому что есть грамотная практика защиты интересов меньшинств. Не надо ничего изобретать, возьмите ее. Возьмите ее, только введите ее в законодательство, ее нет там. Сегодня ее там нет, в этом дело. Никто даже об этом не говорит.

Вопрос из зала: С Вашего позволения, два вопроса. Что для Вас двойная, тройная идентичность? Насколько полезным, жизнеспособным, плодотворным является такой механизм для формирования гражданской нации в условиях сегодняшней России? И, если можно, еще один вопрос. Что, с вашей точки зрения, сегодня наиболее актуально: формирование гражданской нации или соблюдение баланса между «российскостью» и «русскостью» в процессе поиска национальной идентичности?

Миллер: Что касается первого вопроса, спасибо за него большое, но мне кажется, что, на самом деле, можно вывести ответ из того, что я уже сказал. Если мы хотим, чтобы у нас была российская идентичность (а мы этого хотим), и она, совершенно очевидно, гражданская, то если человек при этом идентифицирует себя не как русского, а как, например, татарина, получается уже двойная идентичность. Вот он татарин или, например, мусульманин (почему мы все время говорим о национальной идентичности?) Может быть, религиозные идентичности даже более важны, и, кстати, разные их варианты. Он татарин и россиянин, и эти конструкции возможны только в том случае, если понимать, что «российскость» не определяет целиком культурного стандарта. Но мы говорим, что «российскость» во многом определяется «русскостью», во многом, но не во всем, она не может быть однозначна с «русскостью».

И второй вопрос. Мне кажется, что это взаимосвязанные вещи. Например, есть Валерий Александрович Тишков, его позиция, что у нас на самом деле есть российская нация, вся проблема в том, что почему-то значительная часть народа, самого разного и, как я пытался показать в докладе, по разным причинам, не хочет этого признать. Поэтому все, что нам нужно сделать – это вправить им мозги и каждый день говорить: «Российская нация. Российская нация» – пройдет совсем немного времени, и все поверят. Мне кажется, это не очень продуктивно, при том, что я против российской нации, как я успел показать, ничего не имею. Допустим, что Тишков прав. Если бы он был прав, я был бы очень доволен, ну, и пусть будет российская, замечательно. Но не будет, не получится в том варианте, который предлагает Тишков, из-за: а) инерции дискурса; б) количества групп, которые говорят: «Не нравится нам этот проект». Какие у вас способы погасить их голоса в дискурсе? У вас нет этих способов. Т.е. эти способы, конечно, есть, но мы же не хотим их применения. Значит, мы ищем какую-то основу, на которой мы могли бы с этими разными группами договориться. С кем бы мне было бы невозможно договариваться – например, с Соловьем. Он и сам не будет со мной договариваться, он скажет: «А чего это ты с такой фамилией лезешь рассуждать про русскую нацию?» – а если не скажет, то подумает. Я так говорю сознательно, потому что в его текстах я вижу намеки на именно такой сорт дискурса. Тем более, не хочу с Севастьяновым, потому что он захочет проводить мне анализ ДНК, а я не хочу, чтобы он проводил анализ моего ДНК, потому что, может, кто-то еще использует это для алиментов. Не хочу. Вот мой ответ.

Вопрос из зала: Вы, постулируя разницу наций, тут же ввели возможность позитивной дискриминации для малых народов. Где границы этой позитивной дискриминации, и географические, и вертикальные? Оленеводы гоняют своих оленей по тундре. Приходит некая НК и начинает там добывать нефть. Сразу возникает вопрос: «Ребята, где наша доля в этой нефти? Мы теперь не можем пасти оленей на этой территории». Китобои добывают своих китов, возникает вопрос, где их доля в шельфовой добыче? Где граница позитивной дискриминации? Надо ли ограничиться одними оленеводами? Или возникает вопрос о башкирах, у них есть какие-то свои традиционные промыслы, поселения. Где эта граница? Необходимо ли вводить вообще эту позитивную дискриминацию, выпадающую из того постулата, который вы ввели?

Миллер: Я хочу разделить две эти вещи. Позитивная дискриминация – это одно, а сохранение привычной среды обитания – это немного другое, хотя они могут соприкасаться. Если какая-то нефтяная компания хочет добывать нефть на этой территории и хочет отнять какое-то количество пастбищ, или, например, она хочет добывать нефть на шельфе, тут первый возникающий вопрос – а можно ли, урезав эту территорию, тем не менее, все-таки сохранить для них возможность привычной жизни. Тогда начинается обсуждение, какие им за это будут коврижки. Но мы можем очень легко представить себе ситуацию, что у них есть несколько гектаров, где они это делают, и, если мы здесь начинаем добывать нефть, то у них вообще территории для привычного образа жизни нет. Мы можем даже провести с ними переговоры и получить от них согласие, что «ну, хорошо, давайте вы нам каждому заплатите по столько-то, и тогда мы на это согласны». С точки зрения ответственного поведения «больших и сильных» это жульничество и подлость, потому что хорошо известно, чем все это кончится. Через 10 лет этих людей вообще не будет, потому что они эти деньги получат, в «нормальную», привычную для нас (я условно беру ее как нормальную, потому что для них нормальная жизнь другая) жизнь не впишутся, сопьются, и мы будем говорить про айнов, которых нет (их четыре). Ничего общего с этим не имеют традиционные промыслы. Традиционные промыслы у всех есть, они никак не связаны с выживанием. Это сохранение культурного наследия. Они собрались, повышивали бисером, порезали по кости, сели в автомобиль и поехали к себе в нормальную европейскую квартиру. Это совершенно другое дело.

Теперь позитивная дискриминация. Очень сложный вопрос, как она должна работать, и это все время меняется. Это предмет демократического процесса и торга. Например, существует народ маори, живет в Новой Зеландии. Новозеландцы, в смысле белое колонизирующее население, туда пришли, известно, что стало с численностью маори или, например, австралийских аборигенов и т.д. Это уже произошло. В какой-то момент и австралийцы, и новозеландцы дошли до идеи, что (помните по анекдоту?) «да и с ребятами нехорошо получилось». Т.е. неплохо было бы покаяться немного, за людей их не считали, показывали в зоопарке вместе с кенгуру (было такое, кстати). Давайте, раз уж они выжили, несмотря на все наши старания, все-таки попытаемся организовать для них позитивную дискриминацию и облегчить им вписываемость в современную жизнь, дадим им какие-то преимущества и т.д. Где эти границы проходят, и как это работает – это другой вопрос. Потому что все анекдоты про то, что лучший шанс получить работу у черной одноногой лесбиянки – это тоже перебарщивание. Но если у вас есть два более или менее равных кандидата на ту или иную работу (т.е. оба могут выполнять эту работу), то позитивно дискриминируемые меньшинства могут получать преимущества. В том случае, если у вас в стране сильная безработица, тогда такой механизм уже не будет действовать, потому что тогда те, кого вы позитивно не дискриминируете, начнут возмущаться. Это баланс, он гибкий, он ищется. Это предмет демократического торга, процедур и т.д. Как мы сами понимаем, те же маори получили эти права не потому, что они вдруг взяли и выиграли выборы в новозеландский парламент, но потому что выборы в новозеландский парламент выиграли те силы среди белых колонистов Новой Зеландии, которые были согласны с тем, что это надо делать.

Вопрос из зала: Тогда возникает вопрос – какова конечная цель? Интеграция малых народностей в существующую действительность или собирание их как этнографического элемента?

Миллер: В том случае, если эта интеграция может быть успешно осуществлена, и если они этого хотят, то, конечно, интеграция. Но если они этого не хотят, то тогда сохранение. Как же иначе? Они же тоже люди, их надо спросить.

Сергей Липавский: Вы вскользь коснулись темы, которую я не до конца для себя уяснил, в частности, уже 16 лет мы слышим о том, что Россия должна помогать своим соотечественникам за рубежом. Слышим это из уст достаточно образованных людей: Дмитрия Рогозина, Константина Затулина, известного тебе. И видим, как это иногда в некоторых местах осуществляется, например, массовая раздача российских паспортов в Крыму или в Абхазии. Возникает вопрос, если помогать, то кому, где и как? С точки зрения Вашей убедительной модели, естественно, никому, нигде и никак. Кого считать соотечественниками на Украине? Русскоязычных, которые считают себя частью украинской нации или тех украинцев, которые не считают себя частью украинской нации?

Миллер: Спасибо за очень важный вопрос. Первое. Тема соотечественников – это хорошая тема для внутри- и внешнеполитической деятельности, которая очень часто меньше всего ориентирована на заботу о соотечественниках. Понятно, что существуют силы, которые это используют, поэтому о том, кому, как и где помогать, очень важно говорить. Тезис первый. Помогать надо тем, кто этого хочет и кто об этом просит. Следующий вопрос. Можно ли сказать, что помогать надо так, как они просят? Ни в коем случае. Здесь нужно быть очень разборчивым. Если русскоязычное население Крыма, например, просит открыть филиалы российских вузов в Крыму, почему нет? Другое дело, что надо как-то об этом договариваться, например, с украинским правительством, чтобы это было в правовом поле. Если они просят поставлять им дотированную русскоязычную литературу, почему нет? Если они просят присоединить Крым к России, то я бы сказал, что перед ними надо извиниться и попросить их не педалировать эту тему. Важно, что любой человек, который говорит, что «я русский, живу за пределами России», может попросить Россию как государство помочь ему в Россию переселиться. И у России должна быть программа для того, чтобы это было по-человечески, нормально сделано. Вот это обязательно нужно.

Теперь о паспортах. Это очень любопытно, потому что массовая раздача российских паспортов – это значит, люди попросили принять их в российское гражданство. В общем, в этом ничего специально плохого нет. Абхазия, Осетия – это конфликтные территории, но мне кажется, что происходящее определяется позицией, которую я могу понять. Эти территории оказались в текущем положении в результате довольно ожесточенных конфликтов. Эти территории зависли в этом положении надолго. Говорить, что у нас есть способ решения этой проблемы, не приходится, потому что у нас его нет. Я не считаю, что эти территории должны быть приняты в состав России, без согласия Грузии это сделать нельзя. Совершенно очевидно, что они не хотят вернуться в состав Грузии. А люди там есть? Они там живут? А как они должны функционировать, если российский паспорт обеспечивает абхазскому человеку возможность поехать, в том числе, в Россию на заработки, пересечь эту границу. Представим себе, что на них распространяется запрет на визы. И что они будут делать? Чтобы они там с голоду передохли? Надо очень точно различать то, что в этой сфере является гуманитарной акцией, и то, что в этой сфере является использованием людей для достижения политических интересов. То, что это различие всегда провести очень сложно, и то, что на практике очень часто граница между этими вещами очень зыбкая – это факт. А мир наш вообще несовершенен. И люди по определению не только хорошие, но и плохие, каждый в отдельности, а уж тем более все вместе взятые. Спасибо.

[Юрий Левада]

http://polit.ru/lectures/2004/04/15/levada.html
"Человек советский" - публичные лекции на "Полит.ру"

"Полит.ру" публикует результаты публичной лекции Юрия Левады "Человек советский". Публикация включает в себя:

РЕЗЮМЕ ЛЕКЦИИ

“Бои за историю” начались. Тюремное письмо Ходорковского, отповедь Гайдара повысили градус обсуждений и интерпретаций событий, последних 10-15 лет. Историческая рефлексия, о необходимости которой так долго писало “Полит.ру”, получила шанс на осуществление. Пока она происходит на заведомо маленьком масштабе постсоветской истории, где очень сложно отделить шелуху от зерен, уж слишком сильно события новейшей истории России связаны с конкретной собственностью и конкретными интересами. Но шанс на углубление общественной рефлексии и на построение иного масштаба мышления – есть.

Именно из необходимости исторической рефлексии была сформулирована просьба к Юрию Леваде прочесть лекцию на тему “Человек советский”. Человек, “общественное животное” – это не только фактор, ресурсный или ограничительный, любых осмысленных политических действий, но в первую очередь - то, что является “целью, а не всегда лишь только средством” любой политики. Это есть культурный императив, который порождает требования на знания о человеке, конкретном человеке, который живет на этой территории.

Помимо предметного социологического знания, которое было представлено Левадой на собственной лекции, обсуждением были порождены некоторые смыслы, которые здесь хотелось бы обозначить. Это, в первую очередь, тема социального проектирования. Она возникла в тот момент, когда Юрий Александрович отвечал на вопрос о первоначальной гипотезе собственного исследования. Гипотеза о доброй и разумной природе человека, которая проявляет себя соответствующе в разумных социальных условиях, была поставлена под вопрос проведенным исследованием. Тот факт, что человек не спешит меняться в ответ на изменение социальных институтов, а если и поменялся, то, скорее, скатился в архаику (стал “допетровским” в терминах Левады”) усомневает то ли гипотезу, то ли разумность построенных институтов.

Александр Гофман развернул эту тему через теоретическую проблему: то ли люди формируют институты, то ли институты людей. А если и то, и другое, добавим мы, то какие институты должны быть построены и какие цели должны быть сформулированы для этого населения, на этой территории? А, следовательно, какие цели и социальные обстоятельства “человек советский” сможет присвоить как свои, “собственные”? Каким образом в России возможен институт гражданства, где действует не “человек смотрящий”, а человек, который может соотнести себя со страной, а не собственным двором, или даже районом?

На вопрос о социальном проектировании, заданный прямо, Левада ответил однозначно: оно пагубно. Но основания этого ответа предъявлены не были. Впрочем, как и основания противоположной точки зрения. Но из самой лекции может быть произведена следующая реконструкция: человек меняется очень медленно, не за одно и не за два поколения, это и есть ограничения на любое социальное проектирование. Если кто-то может развернуть проект с историческим масштабом в несколько поколений, приходите – поговорим.

"ПОЛИТ.РУ"

СТЕНОГРАММА ВЫСТУПЛЕНИЯ

Левада. Я сначала думал, что мне предстоит сделать ученый доклад с картинками и цифрами, потом я решил, что это было бы нехорошо: и вас, и меня, наверное, сбивало бы с толку. Наши уважаемые организаторы почему-то не назвали тему, которую они мне задали: изучение человека. Поскольку это моя любимая мозоль уже 15 лет, я от нее отказаться не могу. Я постараюсь ее держаться, в стороны не бегать, проблем армии и других сложных институтов, по возможности, не трогать. Потому что человек сам по себе - тоже институт очень сложный и не всегда приятный. Но разбираться в нем стоит. В конце концов, каждый период имеет своего человека, который его определяет. Проще всего, конечно, судить по парадным портретам, но парадные портреты касаются официальных высших лиц и главных оппонентов этих официальных лиц: николаевская эпоха мечена Николаем, сталинская мечена Сталиным. Определяют ли они время? Допустим, но не целиком. Потому что за пределами портретов и людей, которые вокруг портретов группируются, есть люди, которые просто живут. Живут и стараются пережить и эти портреты, и это время, а может быть, даже не глядя на них и не ставя перед собой такой задачи. Конечно, о них много говорит обычная статистика - государственная или та, которую можно собрать через опрос: сколько люди зарабатывают, какие у них квартиры, куда они ездят, что они еще хотели бы – все можно получить. И все это остается в такой же темноте, как в этом зале, даже еще большей, потому что нужен определенный луч, который сканирует полученные результаты и придает им некоторый смысл.

Можно его пытаться искать по-разному. Например, начать с портретов и пытаться истолковывать, где тут подобие, где противопоставление, где терпение. Можно начинать, как начинает хороший писатель, просто с понимания людей на улице, в салоне, здесь в клубе, еще где-то. Есть способы, которыми пользуется искусство, даже то искусство, которое человека не рисует, все равно его имеет в виду. У нас свой человек, так или иначе, я обязан козырнуть специальностью: она социологическая. Она предполагает, что мы берем какие-то социально значимые элементы из жизни людей. Получаем мы их отчасти из опросов, отчасти из статистики, отчасти из того, что было накоплено и продумано раньше. Большую часть, я думаю, все-таки должно дать собственное разумение, собственное понимание. Поэтому уже давненько мы вывесили над нашей фирмой девиз “От мнения к пониманию”. Двигаться к пониманию явлений, в том числе такого явления, как человек. Что означает “понимать человека” в данном случае? Очень легко громоздить самые разнообразные построения в отношении того человека, с которым мы сегодня живем, за которым мы сегодня наблюдаем. Можно сказать, что он такой же, как был 50 лет назад, 100 лет назад, или даже 500 лет назад. Можно взять старые газеты и увидеть, что там тот же человек, что и сегодня. Можно взять старую книгу, хоть Шекспира, и увидеть, что там такие же люди и такие же страсти, такие же гадости и такие же подвиги, какие мы наблюдаем сегодня. Можно сравнить поколение, которое сегодня выходит в жизнь, с тем поколением, которое выходило в жизнь лет 40-50 назад. Или лет 20 назад. И попробовать их сравнить. И посмотреть – одинаково или не одинаково. Но это так, преамбула.

Реальная работа, которую мы начали делать 15 лет назад, - проект под названием “Человек советский”. Проект, который предполагает последовательность эмпирических опросных исследований, допуская, что мы можем повторять примерно один и тот же набор вопросов раз в пять лет. Мы это сделали в 89-м, 94-м, 99-м и в прошлом году, 2003 году. Получили множество любопытных вещей, которые до сих пор целиком не успели разрыть, потому что куча большая. И теперь о некоторых соображениях, которые предшествовали исследованию.

Провозглашенные 15 лет назад идеи, хоть простить себя за это трудно, были во многом наивные. Было у нас предположение, что жизнь ломается круто. Что мы, как страна, как общество, вступаем в совершенно новую реальность, и человек у нас становится иным. Иным за счет самого простого изменения – он сбрасывает с себя принудительные, давящие, деформирующие оболочки, которые к этому времени многим казались отжившими, отвратительными. И человек выходит на свободу, и человек будет иным. Он сможет дышать, сможет думать, сможет делать, не говоря уж о том, что он сможет ездить, покупать и т.д. Оказалось, что это наивно, и когда мы в 89-м году разбирали первое исследование, уже тогда было ясно, что так дело не происходит, потому что порывы, которые овладели многими, в том числе - и участниками нашего проекта, нуждаются в более холодном взгляде. Что мы постоянно упираемся в незримую стенку – стенку режима, который был, стенку тогдашних традиций, и стенку, связанную с тогдашними людьми. Получалось, что уже как будто можно, а не идет. Можно будто бы быть свободным, все вокруг призывают к свободе, а свободы особой не получается. Получалась некоторая кооперативная блажь, первый приступ рынка со всеми своими смешными и любопытными сторонами. А вот нового человека, как существа сознательного и умного, не было видно. Скорее, как только человека освободили, он бросился назад, даже не к вчерашнему, а к позавчерашнему дню. Он стал традиционным, он стал представлять собой человека допетровского, а не просто досоветского. И тогда это стало нас интересовать и беспокоить, как же мы можем это объяснить, что происходит?

Дальше мы прокатали следующие волны этого исследования. Мы получили человека испуганного и встревоженного тем, что происходит. Потому что, когда мы проводили исследования в 94-м, то это был человек, напуганный тем, что у нас произошло в экономике, в хозяйстве, в криминале, во власти, потому что все прелести, которые позже мы видели, были уже тогда на столе. Кто-то убежал, кто-то отчаялся, кто-то говорил, что ничего не происходит, и с этого времени мы начали думать, что, собственно, человек, которого мы условно обозвали “советским”, никуда от нас не делся. (Да и всюду его так называли, такой термин в человеческой зоологии был введен под названием “homo sovetikus”. Его использовали разные авторы, здешние и зарубежные, не всегда с одним и тем же значением, но, так или иначе, использовали). Так вот, у нас появилось представление, что он “человек советский” никуда от нас не делся. Или точнее: мы сами от него никуда не делись - от этого образца, от этого эталона, который сложился или выдумался раньше. И люди нам, кстати, отвечали и сейчас отвечают, что они то ли постоянно, то ли иногда, чувствуют себя людьми советскими. И рамки мышления, желаний, интересов (я потом некоторые примеры приведу), почти не выходят за те рамки, которые были даже не в конце, а где-нибудь в середине последней советской фазы. В конце было всеобщее желание избавиться от этих рамок, и казалось, что достаточно сказать пару разумных слов или шумно и демонстративно снять цензуру и запреты на выезд, и все будет нормально, как у людей. Ничего не получается, как у людей. Не получилось и тогда.

В следующий раз, в 99-м году, мы вернулись к этому исследованию. Надо добавить, что это было в начале 99-го года, т.е. в промежуток между войнами и почти в промежуток между царствиями. Время Ельцина явно кончалось, а какое будет дальше, никто еще угадать не мог. Хотя, с другой стороны, экономические потрясения несколько уменьшились, и оказалось, что людям этого почти достаточно для того, чтобы успокоиться. Люди стали успокаиваться, стали позитивнее смотреть и на себя, и на мир.

В последний раз мы провели опрос в конце прошлого лета. И оказалось, что мы видим какой-то взлет массового оптимизма. Новое начальство, новое время, чуть лучше живется, чуть больше зарплаты, чуть меньше задержки зарплат, которые людей изводили, не победоносная, но застрявшая война. Все как будто бы без перемен, и этого уже достаточно для прилива оптимизма. И по нашему опросу, и по другим, и по официальным данным вторая половина года идет с нарастанием позитивных оценок и себя, и происходящего вокруг. И люди чувствуют себя более довольными, более свободными, более счастливыми. Это сначала скептичных и опытных исследователей привело к недоумению. Что случилось-то? Добрались мы до додефолтовского уровня жизни или почти добрались, или кое-где на пяток процентов даже его перескочили, ну и что? Это подкрепляет соображения, которые у нас уже к тому времени устоялись, в отношении того, что людям, если мы под людьми имеем в виду статистическое большинство, на самом деле очень немного надо. Их легко развлечь, увлечь и не то, чтобы легко “надуть”, они, скорее, сами просят: “Надуйте нас, пожалуйста”. “Нарисуйте нам хорошую картинку, и мы обрадуемся”. Ну а поскольку у нас “рисующие” сейчас люди активные, достаточно сообразительные, то эту картинку нам всем и стали рисовать, более того, мы сами в этом рисовании, хотим или не хотим этого, участвуем. Каждый раз, когда я говорю “они”, “люди”, я не могу исключать себя, мы же не в зоопарке живем. Живем на той же улице, в той же, грубо говоря, общей коммуналке, что и все, только что пытаемся это оценивать и над этим размышлять.

Вот мы увидели, что человеку нужно совсем немного. Если взять чуть-чуть примеров, я вам скажу так: мы постоянно спрашиваем людей, сколько они зарабатывают, и сколько они хотят зарабатывать. Так вот, оказывается, люди хотели бы получать раза в 1,5-2 больше, чем сейчас. В среднем. Есть, конечно, те, которые отвечают – 100 тысяч, которые ориентируются на запредельные примеры, но средний человек, условно говоря, за олигархами и за западными звездами не гонится. Он гонится за своим соседом, который немножко лучше живет. У соседа есть квартира с лишней комнатой, и я хочу квартиру, чтобы там была еще одна комната. У него есть более приличная машина, и я хочу более приличную машину и т.д. Дирижаблей, лайнеров и лунного света не требуется. Все изменения, если касаться этой экономической части, хотя это не только экономика, привели к тому, что часть людей стала жить заметно лучше, чем раньше, часть – хуже, а часть осталась примерно на том же уровне, что была. И за счет 20% или 15% у нас пошел рост покупок, круизов и прочих благ, но, в общем-то, другого пути, наверное, не было. И это многим кажется почти нормальным: вот мне бы еще немножко, да и ладно. Это один из признаков нашего человека, рамки здесь маленькие. Рамки, которые задаются не только нынешним положением, но и историей и культурой.

Стал ли человек иначе жить и работать? Конечно, появились запросы, которых раньше не было. Не надо стоять в очереди за колбасой. Заработал деньги – пойди и купи, хочешь - колбасу, хочешь - автомобиль, хочешь - даже квартиру в элитном квартале. Насчет работы: мы спрашивали людей, могли бы они работать лучше? “Могли бы, да смысла нет”. Это довольно любопытно. Как можно представить себе желание человека работать не так, как раньше, а как-то иначе? У нас было когда-то такое представление, не очень точное, но имеющее основания, что на Западе люди потому аккуратно работают, что боятся, что их с работы выгонят. Там много безработных. Появилось у нас безработных официально не очень много, но уже заметное число, все признают, что десяток процентов есть. Помогло это людям лучше работать? Нет. Помогло как-то прятать плохую работу, помогло надеяться, что кого-то сократили, а меня не сократят. Практически нигде не сказали, что стали работать лучше.

Другие примеры. К нам немножко стал проникать западный капитал, появились чужие предприятия, другие порядки, другие менеджеры. И лет 12 назад многие говорили, что очень бы хотели работать там. Там аккуратно, чисто платят, не как в Европе, но, все-таки, много. А прошло пару лет, и когда людей спрашивают, на каком предприятии они хотели бы работать: на зарубежном, смешанном или частном - они отвечают, что лучше всего на государственном и советском. Почему? Потому что спокойнее: дают мало и требуют мало. И вообще, так привычно. Это главная черта советского человека, с которой мы столкнулись: начальство делает вид, что оно ему платит, а он делает вид, что работает. Можно иначе перевернуть порядок, но это один из принципов того общества, которое у нас держалось 70 лет. И которое многим кажется куда симпатичнее, чем нынешнее. У нас сейчас половина людей говорит, что лучше было бы ничего не трогать, не приходил бы никакой злодей Горбачев, и жили бы, и жили.

Но, между прочим, обвинять человека я бы не стал. Человек ведь не выбирает, из чего ни попадя. Он выбирает из того, что у него есть, и того, что ему предлагают. Он живет в условиях тех привычек, того типа хозяйствования, того запустения и грязи, которые у нас были и остались. А если человек попадает в другую ситуацию, он действует иначе. Мы знаем, что у нас сотни тысяч людей ушло в эмиграцию и там, где им пришлось оказаться в чужой среде, их часто ценят как хороших работников. В Европе ценят русских, украинцев, молдаван. Они хорошо работают. Я не имею в виду интеллектуалов, а обычных строителей, аграрных рабочих. В Америке проводилось исследование некоренных американцев, оно было сделано где-то в 60-х годах до массовой эмиграции из бывшего СССР. Изучали они, если говорить о наших соотечественниках, тех, которые эмигрировали в первую волну или во вторую волну, т.е. после Первой и Второй мировых войн. Оказывается, что русская эмиграция сделала карьеру большую, чем любая другая из тех, что пришли тогда в Америку. Она стала богаче, образованнее и поднялась во всех отношениях. Конечно, эмиграция не показательна, она всегда отобрана из более подвижного и активного слоя людей.

Что происходит в других областях? Человек наш оказывается на удивление спокойным и покорным. У нас в России не было массовых социальных движений: ни в старое время, ни в советское, ни в так называемое постсоветское. Забастовочные всплески, которые у нас были где-то на исходе 80-х – начале 90-х, происходили в отдельных районах с отдельными профессиями, да и то, как правило, были придуманными сверху. А других-то не было. Люди разорялись, теряли сбережения, теряли собственность – и ничего. Вы знаете, что на днях умер Никита Богословский. Он был музыкант, поэт, пародист, иногда человек весьма едкий. Года три назад попалось мне такое его пародийное четверостишье.

“Над страной холодный ветер веет,

Не хотим веселых песен петь.

И никто на свете не умеет

Лучше нас смиряться и терпеть”.

Не буду оценивать поэзию, на что пародия – всем понятно. Мысль точная. Почему? Меня спрашивают, как люди это терпят? Происходит одно разорение, происходит другое, дают и не выполняют обещания. Это, конечно, погубило нашего первого президента российского – Бориса Ельцина. Его возненавидели за то, что он не лег на рельсы и прочее. Но ведь это в душах происходило, а не в действиях. Никаких действий, никаких социальных акций не было, и если бы у нас была достаточно хитрая и согласованная правящая элита, то ничего бы и не менялось здесь. Терпели бы. Меня сегодня спрашивают: перед этими мартовскими выборами обещали и то, и другое, и стабильность, и рост, как только прошли выборы - поднимают плату за проезд, за квартиру, за транспорт, что-то собираются делать с пенсиями и т.д., люди что будут делать? Я им говорю, что ничего люди не будут делать. Будут жаловаться друг другу. Если будут очереди – будут жаловаться в очередях. Но очередей у нас сейчас нет, а это самое любимое и самое символическое место активного общения было у нас. Поэтому ничего не будет. Это требует объяснений.

Можно объяснять историей и привычкой. Можно объяснять тем, что люди не видят смысла, что никто им этот смысл не объяснил, и никто их никуда не позвал: ни 100 лет назад, ни 50 лет назад, ни 5 лет назад, ни через месяц назад. Какой-то следующий выбор, может быть, будет предложен, а, скорей всего, нет. Отсюда то, что отражено в четверостишии, чуть раньше мной процитированном.

Дальше я упомяну еще 2 момента. Человек не просто беспомощно терпеливый, что мы видим по многим данным и в реальной жизни, которую вы сами можете оценивать. Человек наш лукавый, он думает, что он стерпит, и его не тронут. Что кого-то разорят, а его - нет. Что он послушается и стерпит повышение цен, но сумеет получить зарплату, с которой налогов не заплатит, и покроет это повышение. Эта черта является одной из самых прочных. Когда мы спрашиваем людей, приходилось ли вам поступать вопреки тому, что совесть велит, в разные времена процентов 15 говорят, что никогда, а все остальные говорят - “да”. Часть людей говорит “так всегда приходилось жить”, часть говорит “ради трудового коллектива, ради семьи, а то и просто страха, приходилось и приходится”. Когда мы спрашиваем людей, а можно ли в армию не ходить и детей туда не отдавать, больше половины отвечает - “можно”. Можно ли без билета в трамвае ездить? 60% отвечает “почему бы и нет”. Правда, когда мы спрашиваем, а как с налогами быть, вылезает такая штука: если налоги не платит хозяин – плохо, олигарх – еще хуже, он ведь нас ограбил. А если я не плачу – это хорошо. На том стояла и стоит, и поэтому не может сдвинуться, наша земля. По-моему, это одна из глубочайших основ всеобщей коррумпированности общества, слева направо и сверху донизу. И отсюда всякие трудности.

И последняя тема, которую я затрону мельком, это “человек и власть”. Мне говорят, что у нас народ боязливый, всякой власти боится, всякого начальника обожать готов. Оно с одной стороны так. Но это не вся сторона дела. У нас власть делится на 2 части: одна часть - это господин Президент, на него надеются, причем объясняют это тем, что надеяться больше не на кого. Поэтому если он до сих пор мало что сделал, то, может быть, сделает это дальше. Это главный мотив голосования, между прочим, и последнего тоже. Это фигура, которую массовый человек отделяет от всей остальной власти. Вся остальная власть - продажная, коррумпированная, вороватая, людям чуждая. Хуже советской в этом плане. Это люди, которые заботятся только о своем кармане и о своих должностях. По данным прошлого месяца находятся 13-14%, которые говорят, что это люди, знающие куда вести страну. Больше не находится. Но какая власть есть – такая есть. Другую никто не умеет и не собирается создавать.

Здесь последний штрих к картинке, которую я пытаюсь нарисовать: средний наш человек за последние 15 лет, если исключить тех, которые успели только что родиться, кое-что видел. Он видел разные способы жизни и вынес, что лучше жить спокойнее, что лучше остаться не деятельным, а смотрящим. Все то, о чем думают и спорят на уважаемом сайте “Полит.ру” и других интересных источниках, для массового человека - предмет зрительского интереса. Зрительская политика, зрительская демократия, зрительские перемены. В далеком 89-м году для людей не было более интересного зрелища, чем смотреть за съездом народных депутатов. С тех пор такого зрелища нет, но можно смотреть сериалы или что-нибудь другое. Смотреть за чехардой в правительстве, которая происходит вот уже несколько недель, мало кому интересно, кроме тех, кого это касается лично. Но не больше, чем смотреть. Никакого участия людей в делах общества и страны как не было, так и нет. Причем люди считают, что лет 5-10 назад они как будто участвовали в чем-то больше. По крайней мере, были местные инициативы, хоть какие-то: хоть дворовые, хоть экологические. Сейчас такое впечатление, что все это сильно угасло. Человек остался скучающим зрителем того, что происходит, в том числе того, что ему угрожает. И это наиболее печальная часть итога исследований.

Печаль возникает из масштаба ожиданий. Если ожидали, что человек за 3 года, за 10 лет, за 15 лет станет другим и страна станет другой, то тут можно рвать на себе волосы и плакать на реках вавилонских. А если посмотреть, как происходили перемены исторического масштаба, то становится чуть-чуть утешительнее. Не мы самые худшие. Перемены происходят не годами, а поколениями, и не одним, а пачками. Один пример из собственных разговоров: несколько лет назад был у меня разговор с одним французом, бывшим послом, старым человеком. Он у меня спрашивает: “Вот 10 лет прошло с тех пор, как начались бури в России, в тогдашнем Советском Союзе, стало у вас больше демократии, больше свободы?”. Я его спросил: “А если бы мы с вами беседовали, например, в Париже через 10 лет после Великой революции, и я бы вам задал такой же вопрос: стало больше свободы, больше демократии, больше либерального мышления или меньше?” Ему осталось посмеяться и развести руками. Утешает? Не утешает. Утешает только одна мысль, что надо научиться жить долго. И тогда можно много чего увидеть.

Я думаю, что я исчерпал, даже с гаком, свое время, и, как меня научили организаторы, дальше будет время диалогическое.

Нуреев: Юрий Александрович, правильно ли я понял, что один из самых главных тезисов, который, собственно, из названия вашей книги и исследования происходит: что название страны новое, тенденции новые, а человек советский. Т.е. можно специального разделения в этом разговоре не делать между двумя эпохами, так как мы все равно говорим об одном и том же феномене?

Левада: Немножко осторожнее я бы говорил “новая страна”. Название новое. Страна без человека не бывает. Если люди остаются старыми, если социальные институты остаются старыми, если привычки элиты и массы остаются в большой степени старыми, то с оговорками можно говорить о том, новая или не новая страна. Куда человек может убежать из этих рамок?

Лейбин: Самое интересное, на мой взгляд, что было в докладе, это исследовательское удивление после каждого раза, когда какие-то гипотезы не оправдывались. Интересно, какие же социологические гипотезы стояли за исследованиями 89-го года и далее? Что, думали исследователи, может произойти в итоге? Что значит, человек мог бы перестать быть “советским”?

Чтобы не держать фигу в кармане, я скажу о собственной гипотезе, может быть, она не верная: исследование человека через трудовые отношения не специфично по отношению к российской, к советской и любой другой традиции. Трудовое поведение, на мой взгляд, определяется следующим: если бы были стимулы для экономической конкуренции у каждого гражданина, если бы не было возможности работать так же, как в советское время, тогда человек по-другому строил бы свое экономическое поведение. А если бы он силой был принужден к труду, то по-другому строил бы свое поведение.

Нуреев: Можно попросить Виталия Лейбина короче сформулировать вопрос?

Лейбин: Какова исследовательская гипотеза, которая стояла за исследованием человека?

Левада: Вообще говоря, довольно сложный вопрос. Я про первую гипотезу рассказал, и я ее обозначил, как наивную. Каждое время мы имеем дело не с однообразным человеком, а с разнообразным. С человеком активным и пассивным, ловким и покорным, с человеком, который хочет искать себя и свое, и с человеком, который хочет быть, как все. Эти типы иногда взаимодействуют, но на поверхность, и не только на зримую, активную поверхность, кипящий слой, попадают разные типы. Одно время туда попадали чиновники и исполнители. В другое время, ловкачи и обманщики. В третье время - “держиморды”. Я очень неточными словами выражаюсь, но это для примера.

И если бы я гипотезу сейчас заново формулировал, то я бы определил, какие виды человеческих существ занимают различного рода ниши. Начиная от простой ниши - тех, кого мы называем работягами, до ниши тех, которые стоят у власти и ее обслуживают. В разные времена эти ниши заполняются разными людьми. Это более сложная задачка, т.к. она предполагает разнообразие людей.

Теперь несколько слов о том, можно ли проблему человека свести к проблеме труда и конкуренции. Такая точка зрения встречается. Появилась она давно, лет 150 назад, когда в литературе и социально-философских сочинениях было представление об общество индивидуалистическом, “домассовом”, где люди каждый за себя, каждый что-то преследует, каждый добивается своих целей. Оно было интересным, но, начиная с индустриального общества, все стало однообразным, фабричным, дисциплинированным, и конкуренция существует между фирмами, а не между людьми. Если не считать конкуренцию в очереди за колбасой и в очереди за талоном на работу. Реальное общество, которые мы сегодня знаем, условно – европейское, не так устроено и люди не живут в постоянной конкуренции, не живут в постоянной погоне за собственным делом. Бизнесом занимаются процентов 5 людей, остальные просто работают или служат. Это нормальная жизнь и есть, другой не будет. Если представить себе, что у нас каждый когда-либо сможет стать собственником своего дела, и будет достигать успехов в конкуренции с другими, значит нужно вернуться на 300 лет назад, такой силы на свете нет, время не поворачивается. В обозримом будущем придется жить в большом городе, работать на большие корпорации и т.д. Ситуации бывают разные и изменяются не только из-за трудовых отношений – подробно не буду, это уже не прилично.

[Юрий Левада]

Лейбин. Я бы хотел для провокации ужесточить гипотезу, я думаю, что советский человек - не естественно исторический, а советские уклады были специально сохранены для различных целей.

Левада. Я бы не преувеличивал сознательного злодейства. Те люди, которых мы можем считать идейными недругами – вовсе не мудрецы и не владельцы всех кнопок, которые можно нажать для того, чтобы человек изменится. Нет там такой организованной манипуляции, даже если очень хочется ее иметь, не получится. Осталось то, что могло остаться.

Насчет “советскости”. Самый простой способ, который мы пробовали (потом мы увидели, что он слишком простой) – это спросить людей: “Чувствуют ли они себя “советскими” людьми?”. Оказывается, что треть людей постоянно чувствуют себя и еще четверть – время от времени чувствуют себя (т.е. там набирается под 60%) советскими людьми. Это метка, вроде бирки для опознания. Как еще человеку опознать себя? Для старшего поколения другой метки просто нет. Она может использоваться и во хвалу, и в хулу, ведь есть такое выражение “совки”: “Мы совки, чего с нас хотеть?” Хорошей работы? Мы пьяные, мы полусонные, мы со всем согласные или, наоборот, на все плюющие - это одно и тоже, тип поведения от этого не меняется. И всеобщее, самоплёванное оправдание очень характерно для нашей истории и индивидуальной культуры.

Нуреев. Я бы попробовал бы продолжить линию, которую начал Лейбин, и спросил бы по-другому про гипотезу, которая у Вас была в 1989 году. А что там такое поменялось вокруг, что у Вас могла возникнуть гипотеза, что человек может поменяться? Что произошло? Откуда такая мысль?

Левада. Видите ли, есть стандартная, если хотите, общеевропейская, примитивно-демократическая мысль. Человек по природе своей - хорош, разумен, справедлив, но его угнетают злые системы и вредные правительства. Сбросьте их - и будет все хорошо, сбросьте российское самодержавие - и мы получим хорошего, умного человека. Далеко не надо ходить, вот американцы думали: сбросят Саддама - и получат свободный, демократичный народ в известной вам стране, где черт знает, что происходит.

Реплика. А они думали над этим?

Левада. А на что они рассчитывали? Они, может, особо не думали, но расчет был такой.

Реплика. Если думали, то глупо думали.

Левада. Сейчас люди вообще глупо думают. Я не собираюсь специально ругать, так получается.

Миллер. Я зацеплюсь за последнее высказывание о стандартной европейской мысли, о хорошем человеке и попробую выстроить несколько своих соображений. То, что Вы назвали стандартной европейской мыслью – это мысль Руссо. Точно также есть в теории европейской мысли стандартно отрицающая мнение Руссо о доброй природе человека, вся консервативная линия.

И у меня возникла проблема с тем, что Вы говорили. У Вас был такой тезис, что Вы не можете себя исключать из групп, которые Вы исследуете, но у меня есть такое подозрение, что все-таки исключаете, и правильно делаете. Потому что Вы говорите: “Свобода не получается”, кто определяет свободу – человек сознательный и духовный, все–таки это нормативные категории. И то, как Вы определили руссоистскую концепцию, предполагает, что Вы принадлежите к какой-то определенной направленности мысли. Жалко, что Вы не сказали об этом слушателям.

А что касается параметров исследования, у меня возникло несколько сомнений. Насколько я понял, по крайне мере так это прозвучало из Ваших слов, что основной метод исследования – это было анкетирование, правильно?

Левада. Это метод нашей работы.

Миллер. Когда Вы спрашиваете: “Определяете ли Вы себя как человека советского?”, что стоит за самоопределением такого рода? Вот я могу себе представить какого-нибудь человека, который живет в Харькове, занимается частным бизнесом, невероятно активен и т.д., и т.п. И его спрашивают: “Ты какой человек?” - “Советский”. Что он имеет в виду высказыванием? Он, может быть, имеет в виду – жалко развалившегося Союза. Точно также у Вас был пункт: “Лучше ничего не трогать”. Что имеет виду тот, который так говорит? Ничего не трогать вообще или жалко развалившегося СССР? Мне кажется, что метод жизненных интервью, в некотором смысле, мог бы дать больше, помимо анкет.

Теперь насчет изменений. Мне кажется, что существуют какие-то вещи, с которыми никто не станет спорить и которые показывают, насколько ситуация изменилась и люди изменились. Но я приведу только 2 примера. Посмотрите, как произошла эмансипация молодого поколения, ведь сейчас молодые люди зарабатывают намного больше своих родителей, т.е. перевернулась поколенческая иерархия в обществе – это же как-то повлияло на людей. Или Вы говорили о страхе, давайте вспомним страх 1990 года или страх, который был хорошо виден 18-19 августа 1991 года, страх человека испуганного - 1994 год. У меня есть подозрение, что это разные страхи, потому что в одном случае человек был испуган нестабильностью ситуации, непредсказуемостью и своими новыми вопросами, которые жизнь ему задавала: “Где работать? Как обращаться с собственностью?” и т.д., но это был другой страх по сравнению с тем, каким он был в 1990-1991 году.

И теперь два очень интересных, на мой взгляд, пункта, я с ними согласен, но, думаю, что о них стоит поговорить подробнее. Человек лукавый, мне кажется, очень верное определение, но здесь любопытно, как государство и люди выстраивают свои отношения на эту тему. Понятно, что если государство не справляется со своими базовыми обязательствами по отношению к населению, а это и есть сегодняшняя ситуация, и, одновременно, не пристает к основной массе населения с требованием платить налоги, то это какая-то причудливая форма социально консенсуса. Я подозреваю, что вылезать из этого порочного консенсуса можно только постепенно, когда государство будет соответствовать тем требованиям, которые к нему предъявляются, тогда оно сможет попробовать заставить людей платить налоги.

И второе – насчет “остаться смотрящим” и “зрительского интереса”. Это тоже очень любопытная тема, потому что Вы сказали о том, что где-то в середине 90-х людям казалось, или это действительно было так, что они в большем участвуют, чем сегодня. Мне кажется это верно, но тут вопрос, в какой степени эта характеристика уходит корнями в советское прошлое, в какой степени это плод тех критических процессов, которые у нас происходили в 90-е годы? Потому что происходила политическая мобилизация населения под лозунгами, которые оказались дискредитированными. Это можно связать с сегодняшней ситуацией в том смысле, как сейчас обсуждают вопрос, а когда будет занята заново ниша, которую привыкли считать либеральной. Кто-то дает прогноз, что через 5 лет, кто-то – через 10, кто-то говорит, что вообще не будет – это вопрос веры. Мне кажется, что очень важно, что какие-то элементы этого состояния – это плод уже 90-х годов, а не предыдущего.

Левада: Я должен комментировать? Мне почти не с чем спорить. Мой доклад был слишком общий, отрывочный, и я не собирался пояснять подробно различные его стороны. Я только хочу защитить метод работы. Дело в том, что анкета у нас длинная, она доходит до 200-300 вопросов, вопросы с разных сторон и со всякими подковырками. Кроме того, это подкрепляется сейчас разговорами более индивидуального типа на фокус-группах, поэтому я в какой-то мере могу ответить, что это означает, когда люди отвечают, что они - советские. Я вам сам сказал, что это бирка. Вот насколько эта бирка приросла к человеку – сказать сложно.

В любом случае, бирка не определяет существо человека. Люди отвечают, что они советские, ничего порочного и странного я в этом не вижу, и долго еще они будут так отвечать. С этими словами уйдет примерно полтора поколения, другого общего слова нет, потому что всякие “Я гражданин России”, “Я россиянин” - искусственные слова, что это значит? Чисто паспорт, который лежит в кармане, на котором нарисована известная птица, даже как мерка не совсем работает, разве только его на границе предъявляют.

А со всеми остальными вещами я почти согласен. Пожалуй, молодой поколение – это очень сложный и очень больной вопрос. Да, они не знают нечего, что было при Советах. Да, они практически ничего не боятся: ни власти, ни СПИДа, ни черта рогатого. Они ничего другого не знают. Они не знают, какие в душе человека должны быть условия для нормальной жизни, для нормального отношения к другим. Эти люди, которые хотели бы жить как на Западе или даже просто на Западе, они очень не любят тех, кого у нас называют “черными”. Это люди в большей мере, нежели в среднем, готовы поддержать знаменитый лозунг: “Россия для русских!”. Это люди, которые не понимают, что такое демократия, что такое либеральные ценности, почему они должны кого-то уважать, на кого-то равняться и многое другое. И это делает в значительной мере потерянным потенциал нового поколения, которое мы получили. Но это отдельная тема и сейчас я бы не стал ее затрагивать.

Нуреев. Я бы сегодня не обсуждал метод Юрия Александровича, иначе мы зароемся в частности, а его имя и авторитет позволяют не сомневаться в корректности метода. Я зацепился бы за первое суждение Алексея Миллера, тем более, что мне пришла записка из зала следующего содержания: “Как можно изменить человека, чтобы сбалансировать его, т.е. найти “золотую середину”? Если Вы считаете вопрос достойным, прошу озвучить его”. Я бы этот вопрос немного переформулировал, возвращаясь к тезису и гипотезе, что человек добр по своей природе и стоит только создать соразмерные его природе условия, и он будет вести себя хорошо, добро и разумно. И тут же Ваш пример, Юрий Александрович, с молодыми людьми, которые уже жили в других условиях, а между тем - дают такую реакцию на “черных” и т.д.

Левада. Я бы сказал, что усложнилось впечатление. Это правильно, что эта гипотеза идет от Руссо, от прекрасного 18-го века, когда думали, что, если человек будет рационально действовать, все будет в порядке. Благодаря этой фантазии создалась вся современная демократия, которая сейчас существует со всеми своими выигрышами и со всеми своими проигрышами. Если хотите, один маленький пример. У нас долго боролись за суд присяжных, считая, что присяжные: простые, юридически неопытные, ни кем не подкупленные лица - будут судить справедливо и мудро. А сейчас прошло несколько процессов, и в этом можно глубоко усомниться. “Руссоистский” человек был красиво придуман, но он, в общем-то, не правильный.

Гофман. Мне исследования той организации, которая сегодня называется “Аналитический центр Юрия Левады”, всегда нравились. Помимо того, что там работают люди, которые мне чрезвычайно близки во всех отношениях, эти исследования не страдали таким алармизмом и истеричностью, которыми были заражены некоторые другие исследования. В частности, были различные исследования страхов россиян, и там получалось, что современный российский человек – это человек, прежде всего, испуганный. И свои собственные страхи часто исследователи проецировали на среднестатистического россиянина.

Насчет Руссо я бы хотел бы уточнить, что этим руссоистским мировоззрением отличались и Маркс, который в этом отношении абсолютный руссоист, и многие другие. С этим было связано социологическое мировоззрение 19 века, которое перекочевало в какой-то мере в наши дни. Состояло оно в том, что человек от природы и добр, и разумен, и прекрасен, и т.д. И как только мы создадим хорошее общество, и люди станут замечательные, и отчуждение будет преодолено и т.д. Но дальше возникает вопрос, с которым постоянно сталкиваются социологи и вообще все, кто имеет дело с изучением человека. Люди создают социальные системы. А, с другой стороны, наоборот, человек формируется этими институтами и социальными системами. И между двумя этими вопросами, собственно, социология и мечется. В какой мере люди творят эти институты, в какой мере они творятся ими?

Левада. Только, извините, Саша, не социология, а человечество.

Гофман: Совершенно верно, человечество, но и социология, как воплощающая профессиональный взгляд на эту социальную сферу. Мне показалось любопытным то, что Юрия Александрович рассказывал о реализме потребительских запросов россиян, и это ведь воспроизводилось во многом и в советские времена. Кстати, человек советский 20-30 годов и 70-х – это совершенно разные люди. И когда говорят homo sovetikus, обычно говорят о человеке 70-х годов. Между тем, человек сегодняшний был создан тогда, в 70-е годы, когда молодежь постоянно разговаривала о джинсах. И все эти западные влияния, которые наивные люди связывают с Горбачевым и перестройкой, на самом деле, были уже тогда. В чем величие Токвиля как аналитика: он увидел, что все, что приписывалось Великой Французской революции, возникло до того, при старом режиме, а не после 14 июля 1789 года, когда озверелая толпа рванула по улице Сент-Антуан к Бастилии и обнаружила там несколько странных личностей. И только в последствии был создан миф о взятии Бастилии. И в 1970-х годах увидеть то, что вызрело сегодня, мне кажется интересной социологической задачей. Так вот, в 70-е годы люди были тоже реалистами. Тогдашние исследования малого города в Советском Союзе показывали, что в малом городе про телефон и не заикались. Люди говорили, когда у них спрашивали: “Что вы хотите, какие улучшения?” - “Водопровод, канализацию”. Люди в этом смысле рационалисты и реалисты. Их притязания потребительские были реалистичны. Они и сегодня остаются реалистическими, как Юрий Александрович сейчас рассказал. Никто о золотых дворцах не мечтает, все вполне трезво. В этом смысле человек рационален.

С другой стороны, мы забываем, что все классики социологии не случайно говорили о роли идеалов и часто конструировали человека, у которого интеллектуальная, мыслительная деятельность на первом месте. В этом смысле, все классики социологии исходили из того, что идеалы, какие бы они ни были, чрезвычайно важны. Когда после 1989 года “идеологическая работа” была начисто свернута, было представление о том, что когда чисто договорные отношения вступят в игру, люди начнут много зарабатывать, тут гуманность, свобода, равенство, братство и восторжествуют. Это, конечно же, было наивно. И сегодня мы все больше осознаем, что эта “идеологическая работа” нужна. В какой форме - это другой вопрос. Спасибо.

Лейбин. Я хочу выступить, потому что мне не нравится, что здесь происходит. Такое впечатление, что у нас дискуссия конца 80-х годов. Тогда выдвигалась первая гипотеза, что все будет хорошо, как только мы нечто разрушим. Потом возникла другая гипотеза: что наш человек какой-то не такой. Я предполагаю, что такая гипотеза возникла, потому что никто ничего делать не мог и не хотел. Ни у кого не было инструмента с этим работать и поэтому единственное, что оставалось – предполагать, что что-то изменится в человеке. Просто те, кто занимается политической деятельностью, не представляют, с каким обществом они имеют дело. И, в конце концов, приходят к заказу для социологии на изучение общества, которое оправдывала бы их бессмыслие. Оправдание их бессмыслия: у нас человек не приспособлен, он пьет много. Чтобы задать ритм обсуждения я бы сказал, что нужно определять задачи для исследования общества таким образом, чтобы исходить из профессиональной или какой-либо другой позиции.

Нуреев. Виталий, подскажи, пожалуйста, кому ты возражал. Никто на это не среагировал.

Котельников. Я думаю, что реакции на замечание Лейбина не должно было быть.

Лейбин. Почему?

Котельников. Сейчас объясню. Дело в том, что вопрос об исследовательской гипотезе предполагает, что и вопрошающий, и отвечающий уже договорились о типе объекта, про который гипотеза. Мне кажется, что такого разговора не было. Не было разговора об объекте, что такое “советский человек”. Поэтому, с моей точки зрения, гипотез по отношению к этой фикции можно было бы не выдвигать никаких. Я исхожу из представления о том, что за этим словом, “советский человек”, стоит представление о популяции. В биологическом смысле. Т.о. есть подспудно такое представление, что эта популяция такова, что из характеристик популяции можно сделать конкретные выводы, скажем, обо мне, как о Котельникове Сергее Ивановиче, или о тебе. Вот ты говоришь, что ты советский человек. На каком основании ты этот вывод сделал? Я опоздал, прошу прощения, на полчаса. Может быть, там вы договаривались об объекте?

Лейбин. Нет. Не договаривались.

Котельников. Забегая вперед, я вспомнил, что было замечание Юрия Александровича, что наша популяция очень разнообразна. Речь идет о популятивном объекте. Если она такая разнообразная, какую ты нишу примерно занимаешь?

Нуреев. Сергей Иванович, Вы тезис произнесли, так дайте ему возможность ответить.

Котельников. Я еще не произнес тезис.

Нуреев. К тому же я предлагаю апеллировать не к Лейбину, а к Леваде, поскольку Юрий Александрович сегодня основной докладчик.

Котельников. У меня по отношению к нему другие вопросы.

Нуреев. Тогда давайте с ними разберемся, потому что с Лейбиным можно будет разобраться в другой раз, а сейчас хотелось бы отнестись к тезисам докладчика.

Котельников. Я же не могу не относиться к дискуссии, раз она возникла. Если бы Вы увидели мою руку раньше, тогда бы я поинтересовался у докладчика. Я не могу говорить, не учитывая того, что уже было сказано.

Теперь вопрос к Юрию Александровичу. Правильно ли я понял, что это популяция? Тогда вопрос, а почему исторический масштаб жизни этой популяции берется исключительно на отрезке, когда среда, в которой живет индивид, а так же существует популяция, этот исторический отрезок берется исключительно как функционирование. Только еще вопрос чего. Вот есть некая среда, территория, на которой никто кроме этой популяции не допускается. Вот эта популяция живет, а (неразборчиво) функционирует. И даже было такое замечание, что функционировать-то он начал с 36-го года, когда закончился проект социалистического преобразования общества. Больше проектов не было, он перестал функционировать. А до 36-го года, до окончания проекта социалистического общества, это не та популяция была, что ли?

И, наконец, режимы так называемого развития. Популяция же тоже живет. И я, как представитель ее, знаю, что в какое-то время эта популяция, в которой я живу, присутствовала при наличии проектов развития на этой территории. Конкретно, это Петр I, это, наверное, Екатерина, и, наверное, Сталин.

Левада. Одно крошечное замечание. Я бы не стал обижать собак, ворон и прочих муравьев. Люди не составляют биологической популяции. Они составляют социальные сообщества, где население живет в рамках социальных институтов. Иначе оно не живет. Это его среда. Всякие горы, моря, ветры – это потом. Все.

Реплика. Если можно, это не вопрос, а крошечное выступление. Дело в том, что я много лет работаю на телевидении и занимаюсь там аналитикой и социологией. И столько же времени я пытаюсь понять, что они смотрят. Эта мерка “телесмотрения” очень четко характеризует, на мой взгляд, то, что происходит в обществе. Наверное, самая четкая метка - это отношение телезрителей к старому советскому кино. Когда я преподаю студентам и на первом занятии спрашиваю, чего вам не хватает, студенты 19-20 лет говорят, что того же самого. И вот здесь очень любопытная вещь возникает. После каких-либо резких взломов интерес к советскому кино повышается. А сам процесс идет, в общем-то, непрерывно. Его можно назвать откатом к “советскому человеку”. Двумя самыми острыми моментами, после которых интерес резко повышался, были президентские выборы 96-го года, когда стало ясно, что старая эпоха кончается, дефолт 98-го года.

При этом советское кино, как все понимают, это совершенно разное кино. Единственное кино, которое не привлекает массовую аудиторию, - это интеллигентское кино 60-х – 80-х годов, для примера приведу “Осенний марафон”. Чем дальше в историю, тем больше кино становится востребованным. Кино 30-х годов, предоттепельные фильмы, фильмы о секретарях горкомов и райкомов и фильмы начала 80-х годов, самого не интеллигентского плана, они находят все большую аудиторию. Казалось бы, город Москва, где социальные процессы шли более остро, если вспомнить по перестроечному времени, так вот - в Москве старое кино любят с высоким уровнем образования и люди молодые. Любят больше, чем кино интеллигентское. Эта метка для меня тот же “Осенний марафон”.

Нуреев. Скажите, в какой-то части Вашего выступления будет тезис о том, что это значит?

Ответ. Это значит, что во многом наш человек, в данном случае - московский, а в регионах, я думаю, еще в большей степени, становится все более советским.

Левада. Маленькое дополнение к вашему примеру. Мы недавно спросили, какое телевидение было самым интересным: советское, перестроечное или сегодняшнее? Угадайте ответ.

Ответ. Сейчас - более разнообразное, тогда – более человечное.

Левада. Иерархия такая: сначала - сегодняшнее, потом - советское, на последнем месте - перестройка.

Вопрос. У человека есть установки глубинные, которые усваиваются в детстве, есть поверхностные установки, есть, наконец, практики, в которых люди участвуют. Что из этого изучалось в опросе? Делалась ли какая-то иерархическая оценка, что, собственно, из них меняется? Потому что практики изменились очень сильно. Глубинные установки – если поколение одно, наверное, не очень сильно изменились.

Левада. Вопрос серьезный мы это старались учитывать. Установками называется, скорей всего, нечто более глубинное, связанное с ориентацией на ценности. Люди не всегда их осознают. Люди больше склонны думать о сегодняшних и немножко более отдаленных перспективах. Здесь изменения очень сложно происходят. У нас ведь примерно четверть населения отвечает, что живет, как раньше. Ничего не изменилось. Это городские, хорошо образованные люди, пожилые и молодые. Небольшое уточнение. Дело не в том, что люди скучают. Они, скучая, смотрят за политикой. А в остальном они занимаются своими делами. Они живут, они зарабатывают, они отдыхают, они гуляют, семьи заводят, детей, собак. С большим удовольствием это делают. Тут масса есть вещей, которые люди делают с интересом и с удовольствием. А то, что происходит на политической сцене, они смотрят через телевизор, со скучающим взором, и после новостей обычно переключаются на сериал или что-нибудь более забавное.

Лобач. Юрий Александрович, спасибо большое. Я получила массу информации для размышления. В частности, вспомнила одно интервью академика Панченко лет 10 назад, когда, употребляя такой термин, как “русский народ”, он говорил о том, что у нас есть навык бедной жизни. Журналист был удивлен, спросил, а что, нужен специальный навык? Он говорит: “Да”. Мы можем получать полноту культуры за очень маленькие денежные ресурсы. Но это была реплика. А вопрос следующий: правильно ли я поняла ваши тезисы и можно сказать, что то, что относится к нашему человеку общественному, не является ресурсом социальных изменений? Если какие-то социальные изменения происходят, он может в лучшем случае реагировать, использоваться в качестве аргумента, но внутри не лежит никаких потенциальных ресурсных возможностей для того, чтобы он выражал свои цели и свои потенции?

Левада. Вообще говоря, свои цели выражает в сознательной и активной форме, незначительное меньшинство всегда и всюду во всех обществах, которые нам известны. А остальные примыкают, приспосабливаются. И я не вижу перспектив, чтобы было иначе. В этом смысле потенциал приспособления у нас велик.

Лобач. Я спрашивала про другое. Вы говорили, что те волнения, которые были в период перестройки: выступления шахтеров и т.д. - они фактически не были выступлением людей за свои интересы. Они были в большинстве случаев спровоцированными, и если говорить о том, как реагирует население на социальные изменения, то это пассивное ожидание, когда все это дело рассосется. В этом смысле это вопрос по поводу позиций и возможностей социального проектирования, которое сейчас сильно обсуждается.

Левада. Социальное проектирование к серьезным социальным переменам вряд ли относится. Можно проектировать дом, можно проектировать город, хотя не целиком. Общество проектировать никому не удавалось. Из этого ничего хорошего не получалось.

Тарасевич. Вы в своем выступлении говорили про обобщенные данные, т.е. по сравнению с советским периодом не очень изменилось отношение к ценностям, к целям, к социальной активности, к потреблению информации. А насколько сильно изменилась дифференциация общества? Я имею в виду не только разделение на богатых и бедных, но и множество других разделений: на Москву и провинции, на людей, получающих зарплату от государственного режима, как в советском периоде, и людей, работающих сдельно, которых стало гораздо больше, согласитесь. На молодых и пожилых, на пролетариев и технарей, на много-много разных разделений.

Левада. Ответ - “да”. Все дифференциации увеличились. Хотя место общее для всех людей тоже остается. Иногда это сероватая тень нашего прошлого.

Нуреев. Я бы хотел вопрос Лобач продолжить, но немножко сбоку. Если не секрет, есть ли заказчик у подобных исследований? Кому подобные исследования могут быть интересны, если нет социального проектирования?

Левада. По-моему, очень хорошо, что нет социального проектирования. Николай Бердяев сказал однажды, что все проекты создания социального рая означают создание социального ада. Он был прав, по-моему. И общество это не дом, хотя дом тоже спроектировать сложно. Не зря падают они. Насчет заказчика. Видите ли, у всех исследовательских проектов наш собственный внутренний заказчик, хотя мы искали, и иногда с успехом находили того, кто нам это частично оплатит.

Лобач. Я вернусь к моему же вопросу, а можно ли отследить следы каких-то воздействий, условно говоря, элитарных групп, когда они апеллируют к обществу? Например, точно понятно, что можно провести забастовку. Можно поднять народ на конкретные выборы путем совершенно конкретных технологических шагов. Где заканчиваются эти проекты в обществе, и где становится понятно, что цели они не достигают? Если ответить на этот вопрос, будет видно на самом деле, иллюзорно или нет социальное проектирование. Вопрос не в том, что оно хорошо или плохо. Есть мнение, что оно существует.

Левада. Видите ли, тут Вы выходите за пределы тех рамок, которые я себе оставил. Я выступаю не как организатор социальных акций, а как наблюдатель, как исследователь. Я думаю, что забастовки в некоторых условиях можно было организовывать. Это не совсем перестройка. Это период с 89-го по 97-й – начало 98-го года. Точный совершенно календарь. До этого их не было, после этого от них остались жалкие остатки. Все достаточно хорошо описано в специальной литературе: кто, как, для чего это делал, и в какой среде это можно было делать. Мы знаем, что есть общества, которые постоянно сотрясают забастовки. Французы, итальянцы не так далеко от нас, и мы знаем механизм этого дела. Там есть иначе поставленные проблемы перед людьми и другая организация людей. В частности – профсоюзная и трудовая. У нас это все было выжжено и продолжает быть так. И, кроме того, конструктивность таких акций всегда под вопросом.

Лобач. Т.е. если я вас правильно поняла, для того, чтобы общество правильно представляло свои интересы, оно не может это делать никаким другим образом, кроме промежуточных институтов типа профсоюзов. В частности, когда мы смотрели, как происходили выборы и когда заканчивали работу предвыборные технологии, оказывалось, что после того, как первый раз не подтверждались обещания. На второй раз явка или что-то еще резко падали вниз. Есть ли некий лаг, до какой степени можно манипулировать обществом?

Левада. Видите ли, общество состоит из многих субъектов действия, которые имеют свои интересы. Говорить об общественном интересе – это некоторая натяжка. Всякие акции типа выборов требуют специального анализа. В какой-то мере это можно сделать, например, с нашими данными: какой интерес, почему люди ходят голосовать, почему не ходят, по какой причине их соблазняет один или другой и т.д. Это отдельный материал, о нем можно довольно много рассказывать. Мы делали множество исследований на эту тему, имея в виду свои хитрые цели: распознать, почему человек так поступает. Сейчас для рассказа об этом нет ни возможности, ни времени - это особая тема. Для этого общество целиком будить не надо было, а надо разбудить конкретные пару миллионов избирателей. Иногда это удавалось.

Лобач. Спасибо, я получила ответ, что общество не имеет своих целей.

Левада. О целях общества говорить немножко натянуто.

Нуреев. Юрий Александрович, я так понял, хочет откланяться.

Левада. Мне очень нравится, что я немножко раздразнил живой интерес аудитории. Я как раз к этому и стремился. Но тема очень широка. Её нужно дробить и обсуждать по кускам. Я бы с удовольствием когда-нибудь в этом принял участие, если у вас будет охота.

Нуреев. Будет. Спасибо Вам большое.

[Игорь Кузнецов]

http://www.polit.ru/lectures/2007/01/29/kuznezov.html

Россия как контактная цивилизация
Лекция Игоря Кузнецова

Мы публикуем полную стенограмму лекции известного специалиста в области этносоциологии, кандидата социологических наук, старшего научного сотрудника Центра исследования межнациональных отношений Института социологии РАН Игоря Кузнецова, прочитанной 18 января в клубе – литературном кафе Bilingua в рамках проекта «Публичные лекции «Полит.ру».

Разработка лектора представляет собой попытку сформулировать характерные черты отечественной культуры (российской цивилизации) – в соотношении с другими культурами, опираясь на исторические условия ее формирования (понимаемые по Ключевскому) и данные актуальных социологических обследований. Результат оказывается ближе к научной интуиции, нежели к доказуемым утверждениям, однако эта интуиция может служить одной из объяснительных схем, накладываемой на явления отечественной культуры.
См. также:

* Дробижева, Арутюнян, Кузнецов. Выходцы из Закавказья в Москве
* Кузнецов. «Лица кавказской национальности» в «многонациональной» Москве (часть первая и часть вторая).

Текст лекции

Игорь Кузнецов (фото Н. Четвериковой)

Прежде всего, я хочу поблагодарить вас за то, что вы пришли на эту лекцию. Я здесь не буду излагать какие-то устоявшиеся представления или развивать их, а попытаюсь изложить идеи, которые возникли у меня как у социолога-эмпирика при объяснении данных, касающихся русских. К примеру, таких фактов, как то, что уровень этнической консолидации русских в любом случае гораздо ниже такого же уровня у других народов России. Или то, что в оценках текущей российской ситуации русские ближе к тем народам, среди которых живут, чем к русски по России в целом. В общем, этническое, если можно так выразиться, поведение русских сильно отклоняется от эталонной модели, которую демонстрируют как народы России, так, в принципе, и народы Европы. И у меня возникла идея, что русские как большинство населения России являются носителями особой, контактной, цивилизации. Сразу хочу предупредить, что мои представления об особости не имеют ничего общего с «евразийскими» и прочими теориями так называемого «особого русского пути». На мой взгляд, понимание этой особости необходимо отнюдь не для обоснования отказа от интеграции в мировую систему, а для понимания адекватных путей и специфических российских ресурсов такой интеграции, а также и пределов этой интеграции, то есть меры того, что принято называть «глокализацией» – ростом и утверждением в глобальном мире почти у каждого народа (и его культуры) представлений о собственной эго-идентичности, индивидуальности в новом глобальном контексте. Такой подход к дискурсу о российской и русской особости еще не совсем структурирован и не обкатан. И эта лекция для меня – возможность сделать такую обкатку. Потому я в этой ситуации, может быть, больше нуждаюсь в вас, чем вы во мне.

Сразу хочу извиниться за мой стиль. Поскольку я здесь излагаю не что-то устоявшееся, а какие-то – для меня, по крайней мере – новые идеи, то на 60% то, что я буду говорить, – это импровизация. Креативность импровизации для меня в том, что здесь можно свободно использовать понятия, за которыми в науке закреплен уже определенный смысл и контекст. Мне хочется попробовать использовать какие-то нестандартные интерпретации некоторых терминов и понятий науки, чтобы обнаружить новый ракурс видения явлений, на которые они указывают по существу, за что прошу не судить меня строго. Давайте обсуждать не слова, которые я использую, а смысл, который я хочу передать не всегда стандартным сочетанием этих слов.

Еще мое изложение может раздражать, цеплять по другой причине. Я рассуждаю о целостной реальности. Она неизбежно многомерна. А любой дискурс относительно этой реальности – неизбежно одномерный, плоский. Будь то научный, политический, обыденный, антинаучный дискурс – он в любом случае плоский. Это как изображение пространства на плоскости по законам перспективы или как изображение на плоскости земного шара. Искажения тут неизбежны. Конечно же, Земля на самом деле не есть две соприкасающиеся окружности. И в плоской перспективе какие-то объекты, которые мы выносим на первый план, оказываются нереально большими, чем на самом деле, а другие совсем смутными, без деталей, которые отличают один объект второго плана от другого, превращаются в какой-то контрастный общий фон. Но такой фон, именно контрастный фон, необходим, чтобы лучше очертить объект рассмотрения. Это упрощение, но упрощение – естественный прием как научного, так и повседневного познания реальности, то, что в логике науки называют созданием идеального объекта, то есть объекта, очищенного от всего, что мешает видеть его суть, его специфику в данном проблемном ракурсе. То, о чем я буду говорить сегодня, – тоже некая идеальная модель России и русских, необходимая для того, чтобы не потонуть в деталях и представить их суть как контактной цивилизации.

Нестандартности начинаются с употребления понятия «цивилизация». На мой взгляд, понятие это уместно, если речь идет о в корне различающихся культурных комплексах, причем под культурой я понимаю не столько культурные достижения, сколько повседневные поведенческие и ментальные (то есть относящиеся к истолкованию мира и человека) стандарты, закрепленные как нормальные, само собой разумеющиеся, как аксиомы. Это примерно то же, что Альфред Шюц называл «естественными установками», а Пьер Бурдье – «габитусом», хотя и не совсем то. Сосуществование таких принципиально различающихся цивилизаций образно можно представить как в виде некоего трансформатора, который, как известно, состоит из двух (или более) встроенных друг в друга катушек. Они могут индуцировать изменения друг в друге, но не пересекаются в общей плоскости. Это я говорю к тому, что для меня дискурс в терминах столкновения цивилизаций – нонсенс. Цивилизации могут пронизывать друг друга, индуктивно влиять друг на друга, но не выталкивать друг друга в процессе какого-то соперничества, соревнования, поскольку для соперничества нужна общая почва, общие эталоны, устремления, ценности. Разумеется, в реальности пронизывание цивилизациями друг друга не обходится без крови, взаимных грабежей и разрушений, но намеренного истребления, дабы занять освободившееся место, нет. В этом смысле, к примеру, для меня нонсенс рассуждения о столкновении разных, подчеркиваю – принципиально разных цивилизаций: христианской и исламской. По-моему, они такие же разные, как брат Авель и брат Каин перед лицом общего для них Господа. Это альтернативы – одна, христианство, более старая, другая, ислам, более молодая – одной и той же цивилизационной модели. При таком подходе уже нет нужды прибегать к полуоккультным рассуждениям о наступлении какого-то иррационального «мирового зла», смертельной борьбы света и тьмы и тому подобное. Все становится вполне естественно и логично: более молодой, энергичный и амбициозный член семейства пытается вытолкнуть более старого, уже сытого до сонливости и слегка ожиревшего члена того же семейства с одинаково понимаемого обоими как почетное, привлекательное и удобное престольного места за общим столом. Ни о каком уничтожении опять-таки одинаково ценимого стола и престола речи не идет. Речь идет об уравнивании позиций и достоинства в одном и том же пространстве. Ислам, исламские культуры просто выросли из ползунков, сшитых для них старшей сестрой Европой. Отсюда становятся более ясными и выходы из ситуации столкновения, ничего иррационального. Это небольшое, но, наверное, необходимое для понимания отступление от темы.

Для меня – я не буду углубляться сейчас в обоснования – такими принципиально разными цивилизациями, выработанными человечеством, являются комплексы культур, выстроенные на основе двух, как говорят этнографы, хозяйственно-культурных типов: кочевом, скотоводческом и оседлом, земледельческом. Реализация кочевого или оседлого образа жизни предполагает две различные интерпретации одной и той же реальности и, соответственно, различное понимание элементов этой реальности как природной, так и социальной. Разное отношение к земле, собственности, разные версии природы человека, времени, индивидуализма, коллективизма и т.д. и т.п. Эти версии, то есть собственно культурные аксиоматики, находятся относительно друг друга, если так можно выразиться, в ортогональной позиции. И в методологическом плане их можно представить как оси абсцисс и ординат некоего пространства всего множества мировых вариаций культур. В наше время практически не осталось номадных культур в чистом виде, но специфический генезис либо от оседлых, либо от кочевых предков наверняка сказался на специфике, именно архетипической специфике, ныне существующих культур. И теперь первый аналитический шаг состоит в том, что определить место каждой данной культуры в пространстве координат номадизма (скажем, ось ординат) и оседлости (ось абсцисс), откладывая по оси ординат некий индекс проявленности кочевых «родимых пятен», а по оси абсцисс такой же индекс проявленности «оседлых пятен». На пересечение отложенных координат и будет та точка пространства, в которой находится изучаемая культура. Если проделать такую работу для множества интересующих нас культур, то мы обнаружим в разных частях культурного пространства кластеры близко расположенных относительно друг друга культур. Эти кластеры, по-моему, и есть то самое, что в классическом цивилизационном подходе определяется как собственно цивилизация, а близость культур относительно друг друга, позволяющая очертить кластер, и есть, как мне кажется, операциональное определение той самой единой milieu (сети), о которой говорил Э. Дюркгейм, говоря о понятии цивилизации, – с той разницей, что в предлагаемом подходе уже нет необходимости описывать эту сеть как некий малопонятный единый дух (методически аналог физического понятия «флогистон»). Далее при желании можно вести обсуждение этих кластеров в классической манере цивилизационного подхода, то есть описывать кластеры как типы цивилизаций, но опять-таки с той разницей, что теперь отнесение данной культуры к данной типологии не является ни более, как у Хантингтона, ни менее, как, скажем, у Тойнби, произвольной. Вообще-то, из цивилизационного дискурса мне ближе всего идеи Григория Померанца, изложенные им, в частности, в лекции, прочитанной ранее здесь же. Он тоже выделяет две ортогональные цивилизации – индийско-тихоокеанскую и средиземноморскую. Однако методически он использует эти образы несколько иначе: не как координаты мирового культурного пространства, а как шаблонки, в которые исследуемая культура либо более или менее вписывается, либо нет. Можно, наверное, уже анализируя самого Померанца, обнаружить ключевые характеристики, которые послужили бы основанием для построения осей в рамках его подхода. На мой взгляд, это, скорее всего, интенции культур в их усилии сохранить и физически, и духовно свою человечность в достаточно агрессивном для человека природном окружении, то есть быть относительно независимым от природы. Индийско-тихоокеанская цивилизация ориентирована на познание и совершенствование внутренних психологических и физических ресурсов, обеспечивающих такую независимость, то есть интенсивное развитие, а средиземноморская цивилизация ориентирована на познание и использование внешних природных ресурсов для создания некоей буферной зоны, собственно культурной среды, в которой человек как человек только и может существовать, а также на постепенное расширение этой зоны, технологическое выдавливание из нее собственно природы в чистом виде, то есть экстенсивное развитие, культивирование не себя, а окружения. Впрочем, это опять некоторое отступление от темы. Главное тут – понять, что осей, определяющих культурное пространство, может быть столько же, сколько аспектов рассмотрения культур, и, соответственно, столько же и выделяемых типов цивилизаций, или, как у Померанца, что мне больше нравится, – субцивилизационных моделей. И эти типологии не противоречивы, а комплиментарны. Методологической ошибкой было бы полагать, что существуют какие-то единственно верные, раз и навсегда данные, абсолютные типологии и возможно лишь их совершенствование, уточнение или ниспровержение.

Наконец, последнее тоже методическое отступление. Любое рассуждение, любой дискурс (я люблю это слово и буду его употреблять, извините) всегда проходит в бинарных оппозициях, даже если мы описываем какой-то объект как таковой как бы независимо от контекста, как равный самому себе. Мы все равно отталкиваемся от какого-то антиномичного объекта как от печки, даже если мы не указываем его открыто, латентно он имеется в виду, то есть мышление всегда диалогично, даже если это монолог. Я это прекрасно понимаю и сознательно не описываю и не пытаюсь объяснить объект, российскую цивилизацию или русских, в абсолютных характеристиках, а только относительно других культур, других ментальных моделей, европейских или восточных. Это не значит, что я, как мне однажды сказали, пытаюсь возвысить российскую культуру или цивилизацию за счет принижения других культур. Вовсе нет. Просто вообще нет смысла рассуждать об объектах в абсолютных терминах, есть смысл говорить о проявлении в данном объекте каких-то черт относительно другого объекта, обладающего теми же чертами.

Чтобы вы поняли, я хочу привести еще один пример – когда мы говорим: «Кто такие русские?». Возьмем их отношение к земле. То, что у нас плохие дороги, – это понятно (это тоже определенное отношение к земле). То, что наши усадебные крестьянские постройки с точки зрения европейских стандартов очень неряшливы, то, что мы часто не соблюдаем экологические европейские нормы, – это поведенческие характеристики. Мы применяем европейский концепт связи определенных поведенческих характеристик с определенными особенностями ментальности и пытаемся реконструировать, условно говоря, характер людей исходя из устойчивых, постоянно воспроизводимых этими людьми поведенческих моделей, То есть каков должен быть человек, если он так себя ведет. В европейской логике таких аттрибуций, которая в рамках многовековой европоцентристской традиции стала считаться единственно возможной и само собой разумеющейся, естественной, получается, что человек такого поведения и неряха, и лентяй, и не умеет работать, и руки у него не из того места растут, и т.д., поскольку для европейца, представителя классического оседлой культуры, этот кусок земли дан однажды и навсегда и другого не будет ни для него, ни для его потомков, землю надо культивировать и относиться к ней бережно. Но совсем другое отношение к земле у кочевника, для него земля – это скорее пространство, по которому можно передвигаться; если данная часть пространства стала плоха, ничто не мешает переместиться в другую его часть. И в этом плане для меня более эвристичным оказывается предположить, что русские, с точки зрения европейцев, – кочевники, у них очень кочевое отношение к земле. А с точки зрения кочевников, – они оседлые земледельцы, потому что в основном занимаются обработкой земли. В этом сочетании несочетаемых, с постонней точки зрения, стандартов и состоит то, что называют загадочной, даже иррациональной русской душой, но все становится вполне логичным и рациональным, если мы будем выстраивать суждения на основе внутренней русской культурной аксиоматики, а не сторонней. Почему и когда рассуждения о русской культуре стали основываться на внешних, не адекватных внутренним русским, стандартах, по-моему, хорошо показано в лекции Алексея Пескова. Тут даже нечего добавить. Особенно блестяще он это показал на примере того, как формировался миф о русском коллективизме и как этот миф возник именно при применении к России внешних лекал, считавшихся уже и самими русскими интеллектуалами как западнической, так и славянофильской ориентации единственно возможными и естественными. Это и понятно, поскольку люди, осмысливавшие или осмысляющие и по сей день пути России, – это люди европейского образования, впитавшие наряду со знаниями и имплицитную европейскую аксиоматику интерпретации.

Игорь Кузнецов (фото Н. Четвериковой)

Перехожу к основной части. Я долго думал, как изложить свои идеи, и решил, что вначале изложу два основных тезиса. Один тезис касается географических особенностей России, которые послужили как бы внешним основанием для формирования здесь контактной цивилизации, и что я вообще понимаю под этим термином – «контактная цивилизация». Другой тезис касается общих черт становления русской ментальности как контактной ментальности, логически вытекающей из той хозяйственной деятельности, которую русские вели в определенном системном социально-культурном окружении. Еще раз хочу обозначить, что основой для суждений являются не характеристики русских, данные другими авторами, а историческая информация об их хозяйственной деятельности. И задача, мне кажется, тут очень простая и предельно прозрачная, вне всяких политических пристрастий: реконструировать тот тип ментальности, то есть способ истолкования природы и людей, который бы оптимально соответствовал обстоятельствам, зафиксированным историками, то есть – как надо видеть мир, что считать важным, а что второстепенным, чтобы успешно выживать в этих обстоятельствах. Тот факт, что русские выжили и даже отстроили, как большинство населения, большую страну – это, видимо, особо доказывать не надо.

Даже неэффективные с точки зрения современной экономики поведенческие модели, сложившиеся и закрепившиеся в русской культуре, воспроизводятся. Для меня это значит, что они все-таки функциональны, а иррациональными они кажутся только потому и до тех пор, пока мы не поймем внутренней логики этой функциональности. Это делается вовсе не для оправдания русских, а для того, чтобы сформулировать адекватные стратегии коррекции тех моделей, которые и в самом деле очевидно неэффективны в современных условиях, и понять, каковы пределы этой изменчивости, за которыми русские и вообще россияне перестанут быть таковыми и потеряют свой специфический ресурс конкурентоспособности. Пока все призывы к изменениям по сути сводятся к тому, что россиянам и русским, в частности, пора перестать быть русскими, а безотлагательно становиться или западными европейцами, или древними славянами, или какими-то мифическими русариями, ну и так далее. Это очень упрощенно, но, по сути, верное изложение идей предлагаемой трансформации.

В одной книге (я сейчас точно не сошлюсь на автора) была очень хорошая фраза, что за тот исторический период, когда Западная Европа развивалась интенсивно, т.е. развивала свою даже не духовность, а рацио, т.е. ум, Россия развивалась экстенсивно, т.е. вширь, в пространстве. Если говорить об источниках, я здесь опираюсь на лекцию Ключевского, я записал ее название, она есть даже где-то в интернете, если кому-то интересно, можете прочесть. Она называется «Этнографические следствия русской колонизации верхнего Поволжья…» Там очень хорошая, краткая логика расселения русских по этим огромным пространствам. Здесь я хочу обратить внимание на очень специфические, в отличие от Европы, от европейских форм колонизации или заселения северного и южного американских континентов, особенности: это расселение было не завоевательным по преимуществу, а естественным.

Специфика хозяйствования русских в их природных условиях была такова, что приходилось примерно каждые семь лет менять территорию проживания, то есть медленно, но кочевать, осваивая все новые и новые территории для оседлого образа жизни. В то время как в классических оседлых цивилизациях в более благоприятных климатических и почвенных условиях, в условиях плотной заселенности, недостатка свободных земель естественным было культивировать, поддерживать в рабочем состоянии наличные земли. У китайцев есть даже такая пословица: «лучше обработать одну (по-нашему) сотку, чем освоить двадцать пять соток». И в Европе такая же ориентация на культивацию земли. Обратите внимание, что за тот период, когда русские расселились по такой огромной территории, европейцы как жили на пахотных территориях, где они сформировались как народ, так там и живут, и сейчас никуда не двигаясь и не расширяя территории обитания. Постоянное освоение новых земель – особенность русской истории. Впрочем, в этом аспекте американцы прошли такой же путь, а значит, и в ментальном плане есть нечто сходное, но только в этом аспекте – ментальности, сформировавшейся «на марше».

Естественно, при постоянном переселении человеку постоянно приходится приспосабливается к меняющимся условиям. В ментальном плане вырабатываются какие-то механизмы для деятельности в постоянно меняющихся условиях. Очевидна прежде всего неэффективность использования сложившихся веками шаблонов, неэффективна стандартизация и технологизация деятельности. Надо еще учесть, что постоянно меняющиеся условия – это и проживание среди других народов, других культур. И здесь еще одна особенность расселенческой модели русских – уже, наоборот, в корне отличной от американской. Она заключается в том, что русские расселились по огромной территории, не затронув и не погубив культур народов, которым эти территории исконно принадлежали. Эти культуры как развивались по своим законам, в своей привычной среде, так и живут сейчас, не считая, естественно, советского периода, когда пострадали практически все культуры, и русская прежде всего. Но это особый вопрос. Для сравнения, заселение европейцами Северной Америки сопровождалось практически полным уничтожением автохтонных культур, особенно тех, что имели военные формы социальной организации. Те, что остались, практически не живут на своих землях. Тоже известно, но я хочу акцентировать на этом ваше внимание, что когда испанцы осваивали южный американский континент, целые цивилизации, культуры тех же майя, инков были уничтожены необратимо.

В итоге, вследствие многовекового процесса естественного, по преимуществу ненасильственного расселения русских по всей территории нынешней России (а даже далее); их оседлого проживания среди других народов; интенсивному естественному и, что немаловажно, как я попытаюсь показать далее, механическому приросту русского населения (за счет перехода, опять-таки ненасильственного, представителей других этнических групп в православие и на русский язык как родной) – в России сформировалась уникальная, в рамках мирового сообщества, общественная модель системного единства многообразных, внутренне автономных и самодостаточных социально-культурных сообществ, для которых русская культурная среда является естественной и единственной средой обитания.

В ментальном плане у русских в ходе этого процесса, который был одновременно и процессом формирования русской культуры, исторически сложилась оптимальная для этих обстоятельств, существенная для выживания и развития, а следовательно, ключевая культурная традиция повышенной восприимчивости к иным культурным образцам, позиционирования себя как «равных среди равных» (не как старших, не как завоевателей или гостей) на всех территориях и среди всех народов зоны естественного, стихийного расселения русских. Смысл этой контактности состоит в том, что, в отличие от других цивилизационных моделей, которые я бы назвал ассимиляционными, в зонах контакта не происходит конкуренции, соперничества культурных образцов, а сформировались механизмы проживания в едином физическом пространстве, но в разных культурных плоскостях, что практически не приводит к существенным трениям представителей разных культур, во всяком случае – в повседневности, то есть вне идеологизированных форм взаимодействия. Это пока максимально нетуманная форма, в которой я могу изложить эту мысль, и надеюсь, что вы мне поможете ее как-то отточить.

Попробуем, исходя из этого плана, представить, что такое Россия, как ее можно образно представить, и потом попробуем вывести некоторые базовые особенности этой культурной модели, цивилизационной модели. Ее можно представить как некий океан: это русские, в котором, как кристаллики, плавают другие культуры. Причем это такой веками сложившийся симбиоз, что ни русские без этих кристалликов не могут нормально существовать, не умирая, не затухая, а постоянно поддерживая культуру в жизнеспособном состоянии, ни эти кристаллики уже не могут существовать вне данной среды.

Я приведу пример. Возможно, он немного политический. Представьте, если мы рыбу, особенно глубоководную, вынем на поверхность, что с ней произойдет? Она разорвется изнутри, потому что она привыкла жить в условиях определенного, для нее уже оптимального внешнего давления. Именно за счет этого поддерживается ее оформленность, конфигурация, определенная кристалличность. Если говорить о народе, то поддерживается его консолидация, сильные консолидационные связи. Если народ избавляется от этого внешнего давления, то наверняка эта культура взорвется изнутри. Теперь я хочу задать вам вопрос: знаете ли вы хоть одну из бывших республик Советского Союза, за исключением, конечно, Прибалтики (по одним причинам) и Белоруссии (потому что там режим еще нельзя признать демократическим)…

Борис Долгин: Извините, а где-нибудь можно признать демократическим?

Кузнецов: Условно. Опять же в зависимости от стандартов. Стандарты уже выработаны.

Долгин: Просто вы это использовали как критерий, поэтому я спрашиваю, можно ли по этому критерию где-нибудь признать?

Кузнецов: Я как уже сказал, могу дать только релятивитсткую оценку. У нас демократия, по сравнению с тем, что было в Советском Союзе. Мы можем строить дискурс только на бинарных оппозициях и брать связанные оппозиции. Мы не можем сравнивать себя по демократии с Европой, это глупо и бесперспективно. Это, конечно, моя точка зрения. В этом случае у нас будет вечное догоняющее состояние, потому что там эта модель выросла изначально, она имманентна тем культурам, это их нормальный способ развития. Когда у нас и политики, и люди в обыденной жизни говорят, что сейчас демократическая Россия, – конечно, это в сравнении. Я сорок лет прожил при советской власти, хорошо знаю, что это такое, и я говорю, что Россия в этом отношении демократична, и Грузия демократична, и Казахстан, и даже, насколько я знал советский Узбекистан, Узбекистан сейчас тоже демократичный. Это по сравнению с оппозицией в этой связке – с тоталитаризмом. Только и всего.

Все-таки я хочу задать вопрос. Знаете ли вы государство из бывших советских республик, которое бы не взорвалось изнутри и именно по этнокультурным швам? Назовите мне такое государство.

Долгин: Армения, например.

Кузнецов: Армения может быть, да. Но я говорю по национальным швам. Армения как была, так и остается практически мононациональным государством.

Андрей Левкин: Украина.

Кузнецов: Подождите.

Андрей Левкин: Почитайте опросы. По соцопросам очень любопытно выходит.

Кузнецов: Соцопрос – специфическая вещь.

Андрей Левкин: Да и вообще им там хорошо.

Кузнецов: Это другой вопрос. Пока еще есть внешнее давление.

Долгин: Я бы даже сказал больше. Азербайджан, если не брать карабахскую проблему, которая возникла еще в Советском Союзе.

Кузнецов: На грани.

Долгин: Самое начало 1988 г.

Кузнецов: Как только начали ослабевать обручи, так все и произошло. Накал был больше, поэтому они не стали дожидаться. Но это другое, это политика. Я просто привожу пример, почему эти народы, которые населяют Россию помимо русских, не могут иначе, вне русской среды, оставаться автономными и самодостаточными в культурном отношении. Это симбиоз, сложившийся векам, это особенность России как контактной цивилизации.

Однажды мне пришлось использовать генетический подход, исторически рассматривать то, как это все сложилось. В рамках какого-то телевизионного проекта снимали многосерийный фильм (скоро он, наверное, выйдет), посвященный именно российской цивилизации. И я обратил внимание на следующее. Если мы листаем учебник европейской истории, там есть определенная преемственность от античности до современности. Люди современности позиционируют себя как наследники античной культуры не только по материальным артефактам, которые остались от культуры и попали в музей, но и ментально они себя позиционируют как наследники, например, итальянцы, которые уж никак не прямые потомки древних римлян хотя бы в массе своей. Если мы возьмем учебник советской, русской истории, пространство, которое занимает Россия, предлагается понимать иначе. Была скифская цивилизация, были другие цивилизации, античные. Потом была такая интересная в конфессиональном плане модель, как Хазарский каганат. Но предлагается понимать это так, что были и сплыли, их как бы истребили полностью, а очищенное место заселили славяне. Но логичней мне кажется предположить, что носители этих цивилизаций растворились среди новых насельников и внесли лепту в формирование их культуры. Так что Россия имеет не менее богатое культурное наследие, чем Европа. И еще именно на этой территории происходили основные контакты между кочевым и оседлым культурными образцами, и это не была перманентная битва, а скорее взаимовыгодное взаимодействие, и вырабатывались механизмы такого взаимодействия, я думаю, примерно так же, как позднее на северо-западе нынешней России варяги отнюдь не воевали, а взаимодействовали с предками русских, каждый реализуя свои цели: варяги – обеспечить удобный и безопасный транзит в Византию, а будущие русские, говоря современным языком, – делать бизнес на обслуживании транзита.

Померанц тоже считает (я с ним в этом согласен), что Россия сформировалась, как культурная определенность в том числе, на стыке четырех субглобальных цивилизационных моделей. Но он говорит, что в результате получился некий слоеный пирог. По-моему, если говорим о реальности, нельзя говорить о слоеных пирогах. Это некий микс, но совершенно гомогенный. Когда рухнул Хазарский каганат, в котором, кстати, ведущей конфессией, конфессией правящего слоя, был иудаизм, составлявшие его народы не были сплошь истреблены, они скорее расселились в новых пространствах. В частности поэтому я считаю, хотя некоторым это утверждение покажется слишком сильным, что иудаизм такая же автохтонная конфессия России, как и православие и ислам. Не случайно же в российской традиции существует рассказ о выборе религии. Ничего подобного нет в других культурных традициях. Поэтому мы в этом плане являемся наследниками этой истории и этих многочисленных культурных образцов поведения, видения мира, а не только артефактов, просто мы об этом мало задумывались, а если задумывались, то отвергали, потому что в Европе аналогов этому нет. А чем мы хуже Европы, где полагалась прямое наследование и развитие одного культурного образца от античности до современности. Итак, это – вторая причина, почему Россию можно считать контактной цивилизацией: таковы были историко-географические условия..

Она сформировалась как контактная, потому что это единственная территория, где происходили контакты базовых хозяйственно-культурных типов, кочевого и оседлого. Не противоборство. Я бы не стал говорить о противостоянии Руси и степи как ведущей модели взаимодействия только потому, что об этом говорят былины и предания. Как и любые предания, они фиксировали героические моменты, а что же героического в мирном сосуществовании? Это не противостояние, это было скорее взаимодействие. Когда мы готовили этот сценарий, мы посчитали, что во всех акциях с половцами конфронтаций между Русью и половцами было приблизительно 15%, а 75% – совместные акции. И был постоянный обмен, в том числе и хозяйственный, в том числе и браки, достаточно взглянуть на родословную удельных русских князей. Люди вместе живут, они не могут постоянно воевать, такова логика жизни, хотя это, конечно, не научный аргумент. И здесь вырабатывался опыт контакта.

Завершаю тезис о России в образе океана, в котором плавают кристаллы других культур. Иногда от этих кристаллов что-то вымывается, переходит в русскую культуру. Что-то, наоборот, при определенных условиях переходит из этого океана в кристалл. Т.е., во-первых, постоянно происходит взаимный культурный обмен и, во-вторых, распространение разных этнических культурных моделей по всей территории России, благодаря повсеместному присутствию русских. Они просто распространяются, как русские модели. Это еще одна особенность.

Теперь вы понимаете, почему мне трудно говорить «русская» или «российская». Потому что если говорить о других народах, они тоже носители, наследники той же самой цивилизационной модели. У каждого российского народа есть свои культурные отличия друг от друга и от русских, но они не настолько сильны, чтобы цивилизационно отличаться от русских.

Эта особенность состоит в том, что чужие культурные модели усваиваются русскими. Они не заимствуются, не осваиваются – они усваиваются, как организм усваивает пищу, которая дает ему рост и силу. И становятся их культурной моделью. И иногда они даже распространяются по миру как русские культурные модели, хотя они и не русские изначально, не русские их выработали. Это первая интересная вещь.

Вторая интересная вещь – русская идентичность. Я как исследователь могу сказать, что есть эталонная модель этнической идентичности, а есть русская этническая идентичность, а есть эталонная модель гражданской и/или государственной идентичности, подвязанная к государству, к территории, к политическому устройству и т.д. По-моему мнению, русская идентичность как модель, как схема – маргинальная между этнической и государственной, гражданской. Т.е. это выстроенная по этнической модели гражданская идентичность.

Я это специально не изучал, но это можно изучить, и, скорее всего, это будет так. Мне кажется, что прирост русских исторически шел не только за счет естественного прироста, т.е. за счет рождаемости, а за счет механического прироста. Я не говорю, что так было, но я реконструирую. Когда русские расселились среди представителей других народов, это имело свою специфику. Во-первых, особенность, необходимая для выживания. Русские никогда не позиционировались как старший брат и как гость, а как равный среди равных. Это для начала.

Но вторая особенность русской культуры – то, что она очень мощная в плане абсорбции. Наставали такие времена, когда потомки людей-представителей других народов начинали считать себя русскими, потому что они говорили по-русски, были подданными определенного государя и православными. А что это такое? Это не этническая модель, это гражданская модель идентичности. Они называли себя русскими. Это было не только физическое расселение русских по этой огромной территории, но, скорее, как волна идет, распространение русской культурной модели на другие народы, и часть представителей этих народов переходила в статус русских.

Я приведу пример, очень характерный в этом плане. До Перестройки (я не могу назвать точные временные рамки) в Казахстане было большинство русских и меньшинство казахов, примерно 50% на 40%. А сразу после образования Казахской республики, как у всех других народов, после протекционистской политики, в одночасье, даже не за девять месяцев, там стало большинство казахов, меньшинство русских.

Долгин: Извините, там все было немного сложнее. Там шло три процесса, притом отнюдь не единомоментных. Один – эмиграция, другой – то, что вы сказали о протекционистской модели, третий – перемежевание территории так, чтобы в конкретных областях у казахов оказалось в основном этническое большинство. И это длилось годы.

Кузнецов: Но я здесь привел пример не к этому. Произошел другой процесс. Дети от смешанных браков, русско-казахских, а их там было очень много, которые записывались как русские в советское время, переписались как казахи.

Реплика из зала: Там даже имена меняли!

Кузнецов: Этот процесс сразу породил перескок, русские вдруг оказались в меньшинстве. Уже потом это стало «капсулироваться» в области, но по общим соотношениям, по долям оно произошло. Я от обратного примера показываю, как мог образоваться такой многочисленный русский этнос, в частности благодаря тому, что представители других народов переходили в статус русских. Есть другие, но пока еще очень слабые подтверждения правильности такого видения. Я не специалист в этногенетических исследованиях, есть специалисты, и я им верю, что есть какая-то характеристика генома, по которой можно определить кровную, биологическую преемственность от предков к потомкам. И по этому генетическому анализу оказалось, что ближайшие биологические родственники именно русских (это то, что до революции называли великороссами) – это мордва и коми, и это наряду, но не в большей степени – славяне. Может оказаться, что наши братья-славяне – очень проблематичные наши биологические родственники. И здесь тоже, скорее всего, имел место перенос славянской культуры на иной генетический субстрат.

Просто мы как люди, привыкшие жить и мыслить конкретно, очень часто доводим преемственность до образов биологической преемственности. Это не совсем так. Часто преемственность ментальных моделей – это переход на другие физические носители, а не преумножение этого физического носителя и его распространение по другой территории и вытеснение с этой территории носителей других культур. За счет этого в большей или меньшей степени могли сохраниться другие этнокультурные включения в этом русском море. Не за счет того, что они не уничтожались, а просто часть этих людей переходила на русскую культуру, и они становились русскими.

Это все – многовековые процессы, поэтому одномоментно их очень трудно представить. Кстати, обратные процессы тоже происходили. Например, в Якутии есть народность. В отличие от нынешнего гражданского самоназвания жителей Якутии, у них этническое самоназвание – якутяне. Антропологически это пришедшие туда русские, полностью перешедшие на якутский хозяйственный тип, на якутскую культурную модель и на якутский язык. Они называются якутянами и говорят: «Мы – якутяне, а это там русские совсем не то». Т.е. это происходит взаимно.

Русская культура, изначально открытая для инокультурных влияний, более мощная для абсорбции физических лиц из других культур. Сейчас стало общим местом (когда я об этом задумался, оно еще не было общим местом), что если говорить о русском языке и по-русски произносимых этнонимах, вы вряд ли найдете еще один этноним, который был бы одновременно и существительным, и прилагательным. Есть татары и есть татарское, есть русский и есть русское. Поэтому очень легко было сначала называть себя русским татарином, русским евреем и т.д., а потом, в следующем поколении, – просто русским. Вторая часть просто отсекалась и все. Я не говорю, что это сложившееся уже мнение, я просто предлагаю задуматься. Мне бы хотелось, чтобы мы обсудили слабости, недостатки, достоинства такого подхода.

Долгин: Американцы, American.

Кузнецов: Вообще-то, американцы и американское. Хотя в этом отношении американская и российская культурные модели очень похожи. Сейчас они, правда, не называют это «плавильным котлом», но когда-то они предполагали, что это многокультурный сплав. Во всяком случае, в русском языке сложилось это определение. Но все мы прекрасно понимаем, что это определение не этнической группы, а, скорее, определенной государственной принадлежности, да и сами американцы так считают.

Я сейчас совершу обратный логический переход, скажу, что русский – это, скорее, тоже не этническое самоопределение, а определение определенной принадлежности, если не гражданской, не к государству, то к определенным культурным и конфессиональным стандартам. А этнически это может быть любой человек любого биологического и этнического бэкграунда.

Осталось мало времени, не буду много говорить. Завершу другими базовыми особенностями русских, которые понимаются иногда как недостаток русских и часто эксплуатируются в политических дискурсах. Первое. Я буду русских называть этнической группой, хотя вы понимаете, что я под этим имею в виду. Просто сейчас это еще не общее место, хотя потихоньку все более входит в научный дискурс, что русские все-таки – нетрадиционная этническая группа. Как говорят, «традиционная», «эталонная», а эта нет – «маргинальная», не такая, как все нормальные этнические групп.

Мы замеряли соотносительную этническую консолидированность, степень этнической консолидации разных народов России, в том числе и русских. Если за единицу принять максимальную консолидацию, практически кристалл, такого никогда не бывает, то русские в этом отношении колеблются порядка 0,5-0,6. А если мы берем татар (это наиболее урбанизированный из нерусских народов России), то у них уровень этнической консолидации начинается от 0,7-0,8. Бывают разные колебания и в сторону увеличения и уменьшения консолидации, но у русских она всегда ниже относительно других народов России. А у якутов этот уровень примерно составлял 0,8-0,9 в разное время. А если мы возьмем народы Северного Кавказа, такие, как осетины и кабардинцы, то он начинается от 0,9. Хотя и там имеются разные колебания, выше, ниже.

Это означает следующее. Если вы представите себе воду, в жидком состоянии это слабые структурные связи между молекулами, поэтому это жидкость. А когда она замораживается, становится глыбой, в ней эти связи более жесткие. Это образ консолидации – вода и кристалл. Из обыденных жалоб на русский характер самих русских самая популярная: «Чем плохи русские, в чем их беда? В том, что они не солидарны! Вот посмотрите: те и те – как они друг за друга держатся! А мы – каждому русскому на другого русского наплевать». Это бытовые выражения, но очень характерная особенность – слабые консолидационные связи.

Но я считаю, что это не недостаток, а достоинство, фактор выживаемости русских, фактор сохранения такой огромной территории. Снова перейду к образу. Отделилось то, что, условно, было колонизовано, а то, что является зоной естественного расселения русских, – собственно, и есть Россия. Хотя, конечно, там границы разные, они проводились административно. И попробуйте расколоть воду. Представили? Это невозможно. А попробуйте расколоть глыбу льда. Мгновенно, на мелкие кусочки, ничего не останется. Я хочу сказать это к тому, что националистические модели, которые сейчас гуляют по России, – это калька с фашистских моделей, выработанных в Европе для небольших консолидированных народов. И когда русским предлагают выстроиться по такой модели (я оставлю в стороне моральные соображения), то, как это ни хорошо и ни красиво, но это будут катастрофические последствия для России, для русской культуры. Если русские кристаллизуются, превратятся в кристалл, Россия, по моему мнению, сразу расколется на ряд территорий. Это может произойти еще и потому, что русские – очень автономный народ, в отличие от мифа, который существует, что это коллективисты. Более автономный народ на территории географической Европы трудно себе представить.

И еще одна вещь. Из всего этого вырастает много особенностей русских, но нет понимания внутренней логики таких, например, моделей поведения, которые интерпретируются как лень, несобранность. Русских часто обвиняют в империализме, в имперских наклонностях. Снова переходим к образам. За счет чего может иметь форму вода? За счет сосуда. И такой сосуд – границы России. И русские держатся за эти границы, если говорить психологически, а не политически, потому, что это существенный системообразующий элемент идентичности русских, это то, что придает русской идентичности определенность. Все остальное, даже язык, очень вариативно по регионам. Потеря какого-то Шикотана, маленького острова, воспринимается не политически, а психологически как травма, травма идентичности. И уж потом на этой особенности русской идентичности надстраивается политический про- или антиимперский дискурс – в зависимости от того, что в данный момент выгодно конкретному политику или партии. Но надо, по-моему, быть совсем наивным человеком, чтобы полагать, что русские настолько сплошь политизированы, что именно имперские, в политическом смысле, установки являются составной и чуть ли не центральной частью их личности. Привязка к территории (и к государству на этой территории) является, пожалуй, единственной формообразующей единицей их идентичности. Другое дело, что уже на этой особенности идентичности выстраивается или pro, или contra политический дискурс об империализме русских. Заканчивается время. Если будут какие-то вопросы, то я попытаюсь продолжить изложение в форме ответов на вопросы.
Обсуждение

Долгин: Первый вопрос. Вы намеренно как место колонизации взяли только Америку? Европа колонизовала достаточно значительные территории и помимо Америки, делалось это в разных местах очень по-разному. Я не могу сказать, что везде уничтожались цивилизации. С другой стороны, я не могу сказать, что везде процесс колонизации России был мирным. Более того, не могу сказать, что это нигде не сопровождалось сильными потерями. Например, адыги в Причерноморье. Я не хочу сказать, что в вашем утверждении не была уловлена некоторая тенденция, но я хочу сказать, что оно не верно как чистое, безоговорочное.

Кузнецов: Во-первых, с примером Америки: я напомню, что я не хочу в политическом дискурсе сопоставлять, говорить, какие мы хорошие, какие они плохие и т.д. Просто нужна оппозиция, от которой я отстраиваю свою модель. Естественно, здесь искаженный образ, заведомо искаженный, потому что я выстраиваю идеальное, от которого я отстраиваю другую оппозицию. Только поэтому. Я не говорю, что так оно и было на самом деле. Я мог бы ответить косвенно на ваш вопрос, уже как специалист по такому современному феномену, как мигрантские этнокультурные анклавы. Первое, с чего я начал (и мои статьи с этого начинаются), – что анклавы придумали именно в Европе, европейцы, иначе они не могли колонизовать другой мир, иных форм у них не было. Говорят, французы несколько иначе отстраивались. А так европейцы складывали в колонизуемой стране анклав.

Долгин: И испанцы несколько иначе…

Кузнецов: Так же.

Долгин: Посмотрите на последствия, на Латинскую Америку, которая себя одновременно считает наследником цивилизаций испанской и индейских.

Кузнецов: Это уже другое. Это надо брать не сейчас. Я говорю как пример. Особенность именно европейской модели и любой модели, которая выросла в оседлой традиции (как это ни покажется парадоксальным с точки зрения того, что сейчас говорят о русских, о России, о Европе, толерантности и пр.), я бы назвал европейскую культурную модель закрытой системой. Она может рядом с собой терпеть другую закрытую систему, но сливаться с ней никогда не будет. Другое дело, как это проявляется от севера на юг – это немного другой вопрос. На все это есть ответы, но в других рассуждениях. На севере-юге тоже есть достаточно существенные различия. То, что сейчас называется русской моделью, – через это прошли и другие страны, и другие народы, в том числе европейцы. Просто они кристаллизовались как культурная определенность на определенном этапе, более позднем, чем русские. Русские культурно кристаллизовались в ту эпоху.

Долгин: Простите, в какую эпоху?

Кузнецов: Если говорить про эпоху, то немецкая модель кристаллизовалась как модель, как этнокультурный стандарт – немец – в конце XIX в. Поэтому в них заложено очень много черт, характерных для мастерства, для промышленности. А испанцы и французы кристаллизовались как этнокультурная определенность гораздо раньше, на ранних стадиях – то, что называется феодализмом.

Долгин: А какой момент вы обозначили бы для России?

Кузнецов: На этот вопрос я пока не могу ответить. Образование аналогичного европейской определенности, такого же формата, только начиналось в начале ХХ в. и было насильственно прервано. Русские по консолидации остались на уровне землячеств. Неслучайно мы часто сопоставляем тамбовские, псковские, курские и т.д. землячества – это первый момент. И второй момент – русские более консолидированы с другими народами, среди которых живут. Это уже социология. Я могу это показать на цифрах. Они более консолидированы с другими народами, с которыми живут, чем в целом с русскими. Даже когда в наши веселые эпохи шла речь об отделении Татарстана от России, в числе тех, кто был «за» отделение Татарстана от России, были и русские, и их было не меньшинство. И по реакции на ситуации (если говорить научно) русские Татарстана ближе к татарам, чем к русским какой-то другой, скажем, северной области России.

[Игорь Кузнецов]

Долгин: Есть еще один вопрос. Вы обозначили, за счет чего, за счет каких особенностей хозяйственного уклада колонизация была практически неизбежна.

Кузнецов: Минуточку. Давайте будем называть ее не колонизацией, а расселением. И еще то, что вы сказали в вашем предыдущем вопросе. Понимаете, есть зоны естественного расселения русских. А есть зоны – завоеванные территории. Это две большие разницы.

Долгин: Да. На самом деле, вопрос связан именно с этим. Вы действительно хотите сказать, что значительная часть территории Российской империи на момент, условно говоря, 1914 г.– это зона естественно-хозяйственного расселения, а не зона расселения политико-военного?

Кузнецов: У этого расселения есть две особенности. Первая, о которой я говорил, – хозяйственная, это ранние формы, ранняя мотивация, что надо было переходить с участка на участок, и, естественно, движение шло на те земли, которые принадлежали скорее кочевым, полукочевым народам, для которых земля не является собственностью в оседлом понимании этого термина, и там можно было поселиться. А не на Запад, где земли оседлых народов – это собственность, и никто бы их туда не пустил. Они проникали на территории условно кочевых, кочевых народов, селились там и вступали во взаимодействие. Это первое.

Второе – поздний этап, поздняя мотивация расселения – бегство от власти. Можно понять, откуда очень специфические, русские, российские отношения между населением и властью. Это очень специфические взаимоотношения, непохожие на те, которые сложились в Европе. Если коротко, там власть – это плоть от плоти моей, это первый среди равных. У нас это вне и над нами положенное, как крыша. Она может себе многое позволять, не затрагивая коренных интересов, но она и должна нас обеспечивать, раз они приняли (не мы выдвинули, а они приняли!) на себя, значит, к ним претензии. Раз приняли – обеспечивайте.

Долгин: А третий тип?

Кузнецов: А я говорил про два типа. Да, вслед за расселением шла власть. Здесь живут русские, а там…

Долгин: Иногда и впереди расселения шла власть, например, на юг, дальше в Сибирь.

Кузнецов: В Сибирь, насчет Ермака Тимофеевича – я не уверен, что он был лидером переселенцев, а не представителем власти, шедшей за переселенцами. Извините, я не историк. Я бы даже сказал такую парадоксальную вещь, что крещение на Руси произошло гораздо позже, чем на Руси появились христиане.

Долгин: Да, это вполне исторический факт.

Кузнецов: Знаете, есть интересная разница. У нас этот слой земледельцев называется «крестьяне», т.е. христиане. А, скажем, во Франции они называются paysan, и переводится это как «язычники» (païen). Т.е. там сначала элита, а потом вниз, а здесь наоборот.
Долгин: То, что на Руси до крещения были и христиане, – это несомненный факт. А вот насчет первичности крещения земледельцев по сравнению с элитой – это сомнительный вопрос.

Кузнецов: Я просто говорю, что сначала были христиане, а уже потом крещение.

Григорий Чудновский: Ваш лекционный дискурс был построен так, что вы дали широкую почву для вопросов. Я ограничусь двумя маленькими вопросами и думаю, что ответы будут такими короткими, как и вопросы. Первый. Вы выразили слабую консолидацию русских через коэффициент 0,4-0,5, а у Дагестана, других народов под единицу. Я плохо понимаю, кого включали в репрезентативную группу, потому что многие называли себя одной национальности, а потом меняли на казахов. Предположим, что там был хороший отбор. Но нельзя ли объяснить такую слабую консолидацию типа воды (какой образ вы привели) вековым смешением кровей, например, татаро-монгольскими? Таким образом, люди генетически и ведут себя так по отношению друг к другу, поддерживают слабых и т.д. Нельзя ли объяснить предыдущей историей то, что когда над ними был обруч, внешнее давление, и после того, когда они в дальнейшем освободились путем собственной консолидации через государственное устройство, сохранился генетический, слабый уровень консолидации 0,4-0,5?

Игорь Кузнецов (фото Н. Четвериковой)

Кузнецов: Во-первых, я хочу уточнить. Индекс консолидации складывается из двух составляющих. Первая составляющая – ощущение давления со стороны извне на себя как на этническую группу. Грубо говоря, часто ли я вспоминаю о том, что я русский? И вторая – это потребность сохранения в современное время важности принадлежности к этнической группе. Если научно выражаться, это потребность групповой аффилиации, т.е. потребность принадлежать к группе. Во-вторых, исследования, о которых я говорил, в отличие от многих, – репрезентативны, т.е. они представительны для данных территорий, в данном случае Татарстана, Якутии, Башкортостана и т.д., где мы исследовали. Это все вымерялось, это были жесткие процедуры. Вы говорите, опрашивали мы там русских или не русских. Понимаете, здесь нет другой альтернативы. Единственным критерием отнесения к той или иной этнической группе является самосознание, другого просто нет. Вы не можете взять кровь у человека и сказать, русский он или татарин. Вы не можете взять кровь даже у того же чеченца, а другую у ингуша и сказать, что эта кровь принадлежит чеченцу, а эта – ингушу, это невозможно. Других критериев этнического самоопределения, кроме самосознания, нет. Другое дело, что если отец и мама – оба русские, значит, и я русский. Но не факт.

Я хочу сказать, что слабая консолидация – это устойчивая характеристика русской модели, оптимально приспособленная к условиям существования русских. В русскую культуру переходили люди из других культур, которые в силу разных обстоятельств не испытывали особой связи со своим исходным этносом. Мне кажется, что логика такова. Сюда переходили люди, для которых существование в рамках русской культуры со слабой консолидацией более оптимально и эффективно, чем существование внутри своей достаточно тоталитарной модели, традиционной. Это происходит и сейчас. Ведь часть мигрантов, которые приезжают из Азербайджана, Таджикистана в Россию – это не только люди, которые стремятся к заработку. Я не буду называть доли, потому что здесь нет никакой репрезентации, но это люди, которые хотят жить по другим культурным стандартам. Они хотят стать сначала в Москве – москвичами, в Самаре – самарцами, а потом потихоньку – видимо, в каком-то поколении – мы зафиксируем, что это русские, но имеющие такой антропологический тип. Но это будут русские, не китайцы. Есть те, кто говорят, что скоро в Москве будут одни кавказцы. Нет. То, что веками меняется антропологический тип москвича, – да, он меняется, он сейчас не такой. Он, может быть, изменится, но то, что это будут русские, я думаю, будет однозначно. Поэтому этого бояться не надо. Это я к слову. Я ответил на ваш вопрос?

Чудновский: В какой-то степени да, я не буду сейчас это развивать. Второй вопрос. Есть сложность в понимании тезиса о границе, что русские – это текучий материал, как вода, и его форма зависит от границы, и таким образом отдать какой-то Шикотан – это глубинные проблемы, огромные страдания. У меня есть в этом сомнения, развейте их. Граница, если вы употребили такое слово, – это государственное понятие. У русских на низовом уровне понятие о государстве было, по-моему, минимально. Община живет, в лучшем случае межа, причем не миграционная, плохо мигрируемая, и она знает только окрестности через ближайшие ориентиры: лесок, озерко – и все. Вы же употребили ширину уже имперского плана. Значит, должно быть два русских представления. «Вот это – земное и не более того. А там, за пределами моей межи, мне все до лампочки», и это именно из 0,4-0,5. А имперский – это государственный уровень.

Кузнецов: Есть такое понятие, как моделирующие структуры, т.е. это структуры, по модели которых строятся более развитые структуры. Например, если у тех же народов даже российского Северного Кавказа традиционная система социальных связей очень иерархична, требует очень жесткой консолидации, взаимоподчинения – это моделирующая структура, по которой потом были выстроены бизнес-структуры (поэтому они оказались более успешны). Если говорить о том, как итальянцы создали мафию в США, моделирующей структурой была традиционная для Сицилии большая семья. Там, о чем вы сказали сейчас, – моделирующей структурой является самосознание через привязку к территории, малая родина. На более развитом уровне самосознания эта моделирующая структура срабатывает, и мы на более высоком уровне дискурса получаем представление о российских пространствах. Я не говорю, что о границах. Государственные границы и представления русских о пространствах России – это две большие разницы. Когда мы опрашивали русских и спрашивали у них «Что такое наша территория?», туда, например, однозначно входил Крым. Мы брали список территорий, которые входят в состав России и которые уже не входят в состав России. Ту часть территории, которая сейчас принадлежит Эстонии, – Нарву русские считают нашей. Крым наш.

Евгения Феоктистова (соцфак МГУ): Если вы говорите, что единственным критерием этничности является самосознание, то как вы измеряете самосознание и каких людей тогда вы называете русскими или не русскими?

Кузнецов: Я вам отвечу как социолог социологу. В любой анкете есть блок, который называется «объективка»: пол, возраст, социальное положение и национальность.

Феоктистова: Т.е. самоназвание?

Кузнецов: Национальность.

Феоктистова: Как человек сам себя определяет.

Кузнецов: Я не спрашиваю: «Как вы себя определяете?» Это было бы социологически неграмотно. Есть такое расхожее понятие «национальность». И человек пишет: русский, татарин. Другое дело, что мы вводили сюда еще другую переменную. Национальность, как вы считаете, и национальность по паспорту, потому что там могли быть различия. Среди башкир на территории Татарстана оказывалось очень много татар. Но расхождения с тем, что указано в паспорте, с тем, что человек думает сам про себя, были настолько незначительны, что мы это потом убрали. А что значит, когда я спрашиваю: «Ваша национальность?» Вы мне отвечаете ваше самосознание.

Феоктистова: Да, но мое самосознание не всегда совпадает с тем, что есть на самом деле.

Долгин: А что такое «на самом деле»?

Феоктистова: Я с этим вопросом к вам и пришла.

Долгин: Разве для социолога «на самом деле» – это не то, что есть в социуме?

Феоктистова: Есть разные социологи, которые по-разному считают.

Кузнецов: Я отвечу. Я принадлежу к такому направлению социологии, которое называется понимающая социологическая или феноменологическая социология. Если взять логику, методологию исследования, знания и теоретизирования с этой точки зрения, то что такое «на самом деле» (это вы из Канта, наверно, знаете) – этого никто не знает. У нас есть версии. Это все. Одна версия, которая широко распространена и дошла до самых низов, – это и есть «на самом деле».

Феоктистова: Т.е. человек, который приезжает во Францию, хочет называться французом и называет себя французом – является французом?

Кузнецов: Дело в том, что в Европе есть две модели государственного устройства. Одна – этноцентрическая модель. Это Германия. Там есть этнические немцы, и есть турки, евреи и пр. – они граждане Германии, но этнически они не считаются немцами. И есть гражданскоцентрическая модель, Франция, например. Это уже другое, это политология. Любой человек–гражданин Франции – это француз. Сейчас я наблюдал интересную вещь, связанную с тем, что называется столкновением цивилизаций, но мне кажется, что это просто вытеснение старой европейской модели новой. Алжирцы, которых там много, говорят: «Вот эти, беленькие, бледненькие – это не французы. Настоящие французы – это мы. А они скоро перемрут».

Феоктистова: И вы записываете в анкете, что он француз?

Кузнецов: Если он говорит, что он француз, то он француз. Другое дело, когда я знаю, что я провожу опрос во Франции: там вопросы, так же, как в США, строятся иначе. «Кто вы?» – он скажет: «Американец». Там в статистике и пр. есть особый термин «этническое происхождение», но некоторые его толком не помнят. Хотя сейчас это возрождается, но это другой вопрос, другая лекция. Мы часто слышим: «Американец, американец» – и, как Борис, задаем вопрос. Когда я сказал про этнонимы, он меня спросил про американцев. Американцы – это не этноним.

Долгин: Боюсь, что уже этноним.

Кузнецов: А я этого не боюсь. Я с вами согласен в том плане, что США уже переросли тот этап, когда они считались европейской культурой или культурой того, что в malting pot и пр. Сейчас мы вполне можем сказать, что это абсолютно сложившаяся этническая цивилизационная модель. Она просто несколько специфическая в расовом и пр. планах. Но это уже действительно не malting pot, не какой-то горшок, куда все сваливают. Там сплава не получилось, сейчас они называются не «плавильный горшок», а «винегрет», не помню, как это звучит у них.

Феоктистова: Если можно, второй вопрос. Интересно узнать ваше мнение о взаимоотношениях России и Европы, ценностей русского этноса и соответственно этносов Европы.

Долгин: Взаимоотношения или соотношение? Взаимоотношения бывают у субъектов, а у ценностей бывает соотношение.

Феоктистова: Тогда не соотношение ценностей, но взаимоотношение… Почему не бывает взаимоотношения ценностей?

Долгин: Потому что ценности не являются одушевленным субъектом.

Феоктистова: Взаимодействуют только одушевленные субъекты?

Долгин: Взаимодействовать могут топор и дерево, но взаимодействовать, а не взаимоотноситься.

Феоктистова: Хорошо. Процессы, которые сейчас происходят, всем известны: глобализация, интеграция, приход либеральных западных ценностей в Россию и т.д. Насколько, с вашей точки зрения, это перспектива?

Кузнецов: Это вы уже прощупываете мою политическую платформу. <смеется > То, что я хотел бы сказать, уже сказал Песков в своей лекции о соревновательной модели русской истории, которая вывешена на сайте «Полит.ру». Там очень много на этот счет сказано. Я могу изложить это своими словами, как это именно у меня уложилось и уже освоилось. Может быть, через некоторое время я уже не буду ссылаться на Пескова. У нас есть слоеный пирог, слоение российской элиты и населения. С Петра у нас, по Пескову, вошла в обиход европейская соревновательная модель. Мы себя меряем не по своей внутренней логике, а по европейским лекалам, потому что эти измерения, эти дискурсы характерны для интеллектуалов, а интеллектуалы – это люди, получившие европейское образование, плотно его усвоившие. Они не представляют себе другие лекала. Может быть, это как-то проясняет этот вопрос. Эталоны у нас европейские, но их применение здесь не корректно. Мы сопоставляем эталоны и наше поведение. Корректное сопоставление было бы, если бы мы изучили внутреннюю логику поведения, поняли бы наши собственные эталоны, и уже эталоны бы между собой сопоставляли. Пока этого не происходит.

Если говорить о взаимоотношениях, глобализации, как бы там ни крутили глобализацией – это, по-моему, распространение западноевропейской, а теперь уже, скорее, американской цивилизационной модели по всему миру. Мы в советское время, да и вы тоже (только ваши внуки будут уже не советскими) привыкли к тому, что социум – это некая постройка. Бревно сгнило – мы это бревно убрали, поставили новое. А я вам предлагаю посмотреть на социум иначе – как на растение. Там нельзя что-то вырубить и туда вставить. Если мы берем что-то одно, скажем, берем на вооружение эффективную экономику, хотите вы это или не хотите – мы не останемся в лаптях и не будем мы ими щи хлебать.

По этой же причине происходит логический сбой в дискурсе о мигрантах. «Подумаешь, эти ребята приехали!» – это европейский дискурс: «Нам неважно, усвоят они или не усвоят наши культурные стандарты! Принцип толерантности и мультикультурности. Пусть они имеют право жить по своим культурным стандартам. Главное, чтобы они работали в нашей экономике». Здесь не происходит понимания, что эффективная европейская экономика выросла именно на этих культурных стандартах и ни на чем другом. Если изменятся культурные стандарты, то, соответственно, изменится экономика. Я сейчас сильно утрирую, но если Европа будет исламской, то экономика там будет тоже исламской. От этого никуда не деться. Это же не какое-нибудь насилие, подлетают американцы на бомбовозах. Нет, это другие случаи. Нужна эффективная экономика. Она выросла на определенной модели корпоративного поведения, определенных моделях устройства предприятий, и мы их берем. И мы думаем, что лучшее мы от них взяли, а все плохое мы оставили. Нет. Вы не можете выпить сладкий чай, а потом выплюнуть сахар. Здесь происходит то же самое. Усваивая какие-то эффективные кусочки той цивилизационной модели, мы, в конце концов, переходим на всю эту модель. Это и есть глобализация.

Есть другой процесс, он даже в литературе обозначен специальным термином – глокализация. Т.е. идет процесс сопротивления внешнему давлению. Культуры, которые раньше находились в аморфном состоянии, в том числе русская, потихоньку начинают кристаллизоваться за счет этого же давления, непривычного для них. Это самое опасное. И это происходит не только в России, это происходит и в странах Европы, где вдруг вспоминают, что они не вообще французы, но нормандцы, бретонцы, а в Испании вспоминают, что они каталонцы, а не испанцы, и к испанцам они никакого отношения не имеют. Я уже не говорю о басках.

Долгин: Маленький вопрос по тому, что только что было сказано. С одной стороны, вы говорите об опасности применения лекал, разработанных в рамках иной культуры, на базе анализа иной внутренней жизни и т.д. С другой стороны, вы в лекционной части говорили, что для России как раз очень характерны восприятие, переваривание и дальнейшая трансляция различных культурных норм. Как эти два тезиса соотносятся между собой? Не кажется ли вам, что эти лекала – это всего лишь один из тех типов культурных норм, которые могут быть восприняты, переварены, могут не быть, которые были уже восприняты?

Кузнецов: Я поясню, может, я просто неправильно выразился. Есть такое понятие в социальной психологии – имплицитная теория личности, или бытовая теория личности. Т.е. та теория психологического класса, которая у каждого из вас имеется. Когда человек видит другого человека, он по каким-то внешним признакам делает выводы о чертах характера. Я смотрю на человека: он так сидит, так руки держит – он примерно такой-то. Есть еще более развитые этнические системы. Например, в русской системе если человек богатый, то он наверняка вор. Я вам дам вопрос на засыпку. Назовите хоть одну русскую пословицу, где богатство было бы связано с позитивными человеческими характеристиками. Только народную пословицу, а не то, что было придумано в советское время.

Реплика из зала: Как потопаешь, так и полопаешь.

Кузнецов: Это насчет богатства? Это аналогично «Без труда не выловишь и рыбку из пруда». Это не богатство. А негативные знаете?

Долгин: Негативных очень много.

Кузнецов: Я могу объяснить, какая здесь есть внутренняя логика, но я не буду затягивать. В русской имплицитной жизни богатство связано с негативными характеристиками человека, с грехом и пр. Так сложилось. Поэтому сейчас – если олигарх, то первый вопрос, который мы зададим: «А где он наворовал?» Никому даже в голову не приходит, что человек мог просто заработать. Потому что в этой ментальной модели заработать деньги нельзя. Их можно украсть, найти, как клад, т.е. везение, рулетка и пр., воровство и просто везуха: шел, шел, десятку нашел. А трудом можно заработать только на то, чтобы «полопать», не больше.

К вашему вопросу. Лекала – это и есть та самая имплицитная европейская теория. Смотрим мы на поведение русских и делаем вывод об их характеристиках.

Долгин: И о пожеланиях на будущее, что не менее важно.

Кузнецов: Да. Я не говорю, что это вредно. Я говорю о том, что это некорректно. Это отнюдь не ведет к познанию.

Долгин: Но это, скорее, не познавательная, а инженерная модель.

Кузнецов: Но это измерение по чужим лекалам отнюдь не ведет к пониманию того, почему сложились такие модели поведения. А если мы не знаем, почему они сложились, мы не можем их сопоставить.

Долгин: Для компаративных исследований всегда характерно соотнесение аналогичных форм между собой.

Кузнецов: Аналогичных. А это сравнение по чужим лекалам настолько утвердилось в сознании русских и россиян в целом, что даже на самом низком бытовом уровне, слыша постоянно наших интеллектуалов, мы и сами себя привыкли мерить со стороны, глядя на отображение в зеркале, не подозревая, что зеркало, может быть, кривое. Поэтому часто иностранцами фиксируется особенность русских как культуры и россиян – озабоченность, как они выглядят со стороны, фиксация на этом. Каждый из вас может это заметить и на себе: дома я такой, а прежде чем выйти из дома, я смотрю, как я выгляжу со стороны. Это, кстати, Европе не так свойственно. Помните, в одной из своих статей Белинский писал, что «одно дело – я дома, это мое домашнее, а другое дело – я выхожу, это выходное платье». Например, если я профессор, то мне ходить в «джинсиках», в какой-то маечке некрасиво, меня неправильно поймут. В Европе этого нет. Там есть внутренняя логика и внутреннее понимание. А здесь черта – как мы выглядим со стороны. Я не говорю о вреде, я говорю о неэффективности.

Долгин: Познавательной или инженерной?

Кузнецов: И инженерной, и познавательной. Потому что сначала мы познаем, а уже потом «инженируем», это строится на обоих уровнях. Это получается не познание, а просто оценка со стороны. Если расшифровать одну из русских поведенческих моделей – это способность и умение работать в экстремальной ситуации при недостатке необходимой информации. Русские постоянно жили в относительно новой среде в относительно не ожидаемых климатических условиях, потому что они привыкли так, а не иначе. Поэтому сложилась восприимчивость к другим моделями, прежде всего к хозяйственным моделям, а уже потом ко всем остальным. Зачем мучиться, если можно посмотреть, как это делают в других культурах, и самим перейти на это, усваивать, совершенствовать.

Долгин: Мимоходом замечу, что далеко не только для российских интеллектуалов характерно критическое отношение к собственному устройству. Это, несомненно, характерно для большей части американских интеллектуалов, для части европейских. Отсюда и традиционный радикализм этих интеллектуалов, и увлечение чем-то внешним – ориентализм и т.п.

Кузнецов: Да, но я говорю не об этом. Я говорю о недовольстве своим народом, а не властью. Оно выражается в двух формах. Одно можно условно назвать народничеством, т.е. интеллектуал понимает, что он уже вкусил манны небесной, а этот бедный народ еще нет, и непонятно, как донести до него эту манну небесную. И другое, оппозиционное, можно назвать русофобией (не подумайте ничего плохого), что «угораздило же меня родиться в этой стране и в этой культуре». Это две стороны одной медали.

Елена Гусева: Поскольку вы говорили о разных уровнях консолидации, хотелось бы поинтересоваться вашим мнением о причинах или потребностях этой консолидации. У меня впечатление, что консолидация нужна для защиты от внешнего, т.е. для выживаемости. Русский народ как раз и отличается адаптацией, выживаемостью, а также двойственностью отношения к власти: «Помогите мне на жизнь!» и «Не лезьте в мою жизнь!» одновременно. По вашему мнению, в чем заключаются потребности? У нас происходят скачки. Мы живем, живем, нам все безразлично, мы пофигисты, на самом деле, но когда возникает угроза уже не развитию, а выживанию, у нас повышается уровень консолидации.

Кузнецов: Но это естественная реакция. Я говорю о нормальной ситуации. В нормальной ситуации уровень консолидации русских ниже, чем у других народов России, и даже ниже, чем у народов Европы, хотя там есть гражданская консолидация.

Гусева: У нас не наблюдается планового развития, у нас все время происходят скачки.

Кузнецов: Скачки – это вопрос к Богу, а не ко мне. Я просто говорил о следствиях. Способность действовать эффективно только в экстремальной ситуации порождает такую модель поведения, как лень, вернее то, что в Европе прочитывается как лень. Мы ждем до последнего, и когда у нас происходит напряг (извините за бытовой язык), тогда и начинают срабатывать механизмы эффективной деятельности. Достоевский писал, что если русскому надо разбогатеть, ему надо много и сразу, он не может, как немец, делать это из поколения в поколение: один накопил – передал сыну и так далее веками. И такая же система в повседневной деятельности: чтобы загодя, заранее что-то делать. Эта русская модель неэффективна в современной экономике, но пока мы не поймем, откуда и почему она возникла, мы ее не изменим. Мы не заставим людей работать, как немцы, но мы можем найти экономическую деятельность (сейчас это называется креативным трудом), которая только так и может быть выстроена. Нам не надо лезть и, как немцы, делать хорошие автомобили на конвейере, а вот изобретать хорошие вещи… Вы все еще из советского прошлого знаете, что изобретений много, а доведений до серии нет. Так срабатывает особенная русская ментальность.

Долгин: Но надо сказать, что были опыты эффективного вхождения в современную экономику у неевропейских стран не без использования чужих лекал, хотя и со своими особенностями. Япония, «азиатские тигры» и т.д. Я не в смысле взятия примера, я о прецеденте.

Кузнецов: Я могу ответить, только как кот Бегемот: «История нас рассудит». Япония только вошла на этот уровень экономики.

Долгин: Она уже несколько десятилетий, как вошла.

Кузнецов: А вот то, что происходит с той культурой, которую они якобы сохраняют, свою бытовую культуру, раньше она была незаметна, а сейчас она из поколения в поколение все больше корежится, корежится.

Долгин: Возникают защитные механизмы, и ее защищают, защищают.

Кузнецов: Защитные механизмы возникают по модели всех оседлых (а японцы – оседлые) культур, т.е. свой вариант фашизма как протест «против».

Долгин: Но то, как они возникают, – это очень далеко от «своего варианта фашизма», а «свой вариант фашизма» там возник на попытке куда менее «лекального» импорта современной цивилизации.

Кузнецов: Честно говоря, я не политолог. Я могу делать выводы такого характера, но это не мое.

Вялков: Я хотел бы вернуться к вопросу о низкой консолидации русских. Известно, и вы это упомянули в вашей лекции, что среди европейских государств тоже были примеры, когда более высокий уровень консолидации достигался грубым укреплением вертикали власти, как в Германии или в Италии. Не считаете ли вы попытку укрепления вертикали власти в России сегодня неудачной попыткой повышения коэффициента консолидации? И наоборот, выдвинутые ныне национальные проекты – попыткой консолидации общества уже на цивилизационной основе, предваряя предстоящие президентские выборы?

Кузнецов: Я еще раз хочу подчеркнуть, что я не политолог. Я в данном случае могу выступать только как политический комментатор, комментировать это с моей точки зрения, и все.

Вялков: Но возможна консолидация силовым путем, как в Германии?

Кузнецов: Я разбираюсь в этом не более, чем большинство здесь сидящих и не очень интересующихся политикой. У меня есть свои позиции, которые мне позволяют выстраивать иную интерпретацию, чем та, которая дается. О силовой консолидации. Если народ имманентно автономен, то других форм, кроме как наложение сверху, нет. Если есть такое географическое оформление, то эффективное государственное оформление возможно, но только в таких формах. Есть очень большая разница между германской фашистской консолидацией и советской авторитарной системой. Немецкая система была консолидирована изнутри. Эта свастика – это клеймо на состоявшемся продукте, который где-то, видимо, был востребован. Надо было это просто организовать, поставить соответствующее клеймо, и все. Советский авторитаризм – это всегда обручи снаружи, если вы помните советские времена. Почему Советский Союз умер? Убрали обручи, и все это моментально рассыпалось. Иногда я в лекциях моих студентам использую небольшое усиление, что есть авторитаризм внешний, а есть внутренний…

Вялков: В данном случае вы противоречите теории Зиновьева, который, наоборот, считал консолидацию советского общества внутренней, на основе партии.

Кузнецов: Зиновьев – да, возможно. Хотя он был одно время моим учителем на факультете. Просто я иначе выстраиваю не этот отдельный сюжет, а всю цепочку. И в этой цепочке становится понятно, что такое авторитаризм в России и почему нужна твердая рука (я не призываю к этому). Другое дело, что система власти должна быть выстроена несколько иначе. Как – я не знаю, но иначе. Несколько иначе, чем выстроены европейские демократии. Она должна быть иной, именно потому, что у нас нет этой внутренней консолидации. И если хотите, я, немного усиливая, могу сказать, что Россия, русские – это, скорее, общество индивидов, поэтому здесь цель – коллективизм. А (извините, Борис) западноевропейская цивилизация – это общество коллективистов, общество-стадо, поэтому ценностью, тем, чего не хватает, там является индивидуализм.

Долгин: Это вы шутите, что мы – общество индивидов?

Кузнецов: Это я не шучу. Как вы назовете общество (не власть), которое вас заставляет поступать, как все?

Долгин: Община, например.

Кузнецов: А такую общину вы как назовете? А политическое устройство это не авторитарное?

Долгин: Нет. Такая модель может быть в каких-то ситуациях авторитарной, но сама по себе – необязательно. Иначе авторитарными нужно будет назвать чуть ли не все формы человеческого общежития.

Кузнецов: К примеру, есть общины 2-3 человека, которые не хотят называть негров афроамериканцами, а хотят называть их неграми. Что там происходит? Их просто выдавливают из общины. Они не могут нигде найти работу, их увольняют и т.д. вплоть до уголовного наказания, это уже потом, это силовая форма. Это общественное давление. Почему я не имею права на эту точку зрения? Т.е. я вроде имею право: «Иди вон там и сиди, а в нашей песочнице больше не тусуйся». Это что? Это авторитаризм, только он идет изнутри. Другое дело, когда приходит человек с ружьем и говорит: «Сегодня ты будешь молиться не Иисусу Христу, а товарищу Ленину. Завтра ты пойдешь, вам дадут несколько лопат и ломов, и вы разрушите эту церковь».

Долгин: Есть очень большая разница. Во втором случае ограничивается свобода в любом случае, а в первом – в рамках того, что люди, не желая называть иных людей афроамериканцами, ограничивают их право на достоинство, т.е. это ограничение свободы в рамках свободы другого человека.

Кузнецов: Да, это хорошо, может, я неудачный пример привел. Но есть другое инакомыслие: что пить, чего не пить, что есть, чего не есть, курить, не курить и пр. мелочи жизни.

Долгин: Это вполне классическая мысль. В «Былое и думы» Герцена, например, есть о деспотизме западного общественного мнения. Все это очень хорошо. Но какое отношение это имеет к авторитаризму?

Кузнецов: Это опять-таки немного другая тема. Как выстраиваются ценности в бинарных оппозициях? Я хочу подчеркнуть, что когда мы говорим о коллективизме русских и индивидуализме европейцев, мы сплошь и рядом забываем, что речь идет о ценностях, а не о повседневных моделях поведения. О ценностях. А теперь давайте себя спросим: «Что такое ценность?» Это то, что под ногами валяется? Или редкость? Ее надо культивировать, воспитывать, взращивать. Это большая редкость, и мы в этом испытываем потребность. Если ценностью является индивидуализм, то что же является стандартом? Как отстраивается ценность?

[Игорь Кузнецов]

Долгин: Стандарт имеет два определения, равно как стереотип: то, что наиболее распространенно, и то, что наиболее ярко выражает явление.

Кузнецов: Я говорю о повседневных моделях, как мы привыкли вести себя, исходя из какой аксиоматики…

Долгин: Обычно ценности влияют на поведение.

Игорь Кузнецов (фото Н. Четвериковой)

Кузнецов: Если реконструировать дискурс немного обратно, то по аксиоматике окажется, что все люди одинаковы. На этом построена вся европейская модель. Все люди одинаковы. Кстати, и педагогические модели построены на том, что все люди одинаковы и tabula rasa, педагогическая модель выстроена так, чтобы хоть чуть-чуть сообщить человеку такие свойства, чтобы один от другого отличался. Но в общезначимых характеристиках. Здесь парадокс, который можно уловить только в другой культуре. Вы можете быть индивидом, но вы должны быть признаны индивидом всеми. Вы не можете быть индивидом изнутри сами по себе, пока общество вас не признало индивидом в общезначимых характеристиках. Вы не находите здесь парадокса? Той антиномии, на который, как считал Кант, кончается эта ментальная модель.

Долгин: Я, скорее, нахожу противоречие, которое неизбежно существует в любом взаимоотношении общества и личности в разных культурах в разных формах.

Кузнецов: А более ранняя аксиоматическая модель культуры – европейцы ее прошли, но не фиксировались на ней. Русские, так получилось, фиксировались по ментальности на этой модели. Но она свойственна не только русским, она была в средневековой Европе. Люди рождаются от Бога, каждый – индивид. Единственное, чему его надо научить, – это взаимодействовать с другими людьми, т.е. привить какие-то коллективистские характеристики. И это педагогическая, уже совсем другая концепция. Она построена на том, чтобы развить в индивиде Богом данные качества, которые пригодятся ему в жизни, и отсечь Богом прирожденные качества, которые ему или обществу в жизни будут мешать. Это совсем не то, что воспитание сплошь Моцартов, если есть потребность в Моцартах, сплошь Эйнштейнов, если есть потребность в Эйнштейнах. По принципу папы Карло: обстругать так, чтобы индивидуальная чурка…

Долгин: Да, это то, что называется современной свободной европейской педагогикой. Хотя нельзя сказать, что она господствует.

Кузнецов: Я сейчас говорю о классической европейской педагогике. Русская бытовая модель тоже на этом выстроена. Немного другой пример из этой области, но очень характерный. Как позиционируется власть до сих пор там и здесь? Там – первый среди равных, т.е. там лидер – это лучший представитель стада. Он набрал, наработал (self-made man) все характеристики и стал лучшим, первым среди равных, the first, leader…

Долгин: Но и лучший слуга.

Кузнецов: …И как позиционируется здесь, даже сейчас, человек, который претендует на власть, и как он позиционировался в Советском Союзе? Прочитайте каноническую биографию Ленина-Сталина. Они родились лидерами. Если это комсомольский вожак, то он уже с детсадовского возраста водил всех на горшок строем.

Долгин: Да, это классический небесный ярлык на царство.

Кузнецов: Иначе население страны его как лидера не приняло бы: «С какой стати? Кто ты такой?» Это человек прирожденный, Богом поставленный нами управлять изначально. И целый слой так. Поэтому она называлась элитой. Бог послал им родиться в императорской, в великокняжеской, в дворянской семье. Тут и протеста нет. «Он послан сюда это делать, а я послан сюда землю пахать». Все, проблем нет. Конечно, есть исключения. Но мейнстрим таков.

Долгин: Да, причем довольно распространенный. В конфуцианском Китае, например.

Кузнецов: И до сих пор у нас лидер никогда не будет признан лидером, если мы где-то в какой-нибудь листовке не покажем, что он изначально таков, от рождения. Путин такой от рождения, Жириновский. Это не self-made man.

Долгин: Романтическая европейская традиция тоже все это содержала. Просто это осталось одной из струй, не очень популярной в современной цивилизации.

Кузнецов: Разные народы, разные культурные модели фиксировались на разных стадиях роста. А уж раз зафиксировались, дальше эти модели воспроизводятся в поколениях как неизменные. Это и есть культурная идентичность.

Долгин: Хотя я подозреваю, что они меняются. Посмотрите на японских премьеров.

Кузнецов: Меняются, но это очень длительный процесс.

Елена Белокурова (Европейский университет, Санкт-Петербург): У меня сначала небольшая реплика по поводу сравнения. Мне не очень понятно, почему вы его так отвергаете. Во-первых, мне кажется, что различение своего и чужого – это естественная черта любой этнической группы, и это присуще не только русским. И, во-вторых, в ваших рассуждениях вы все время прибегаете к этому средству познания, к сравнению. Вы постоянно сопоставляете и приводите разные примеры. Но непонятно сомнение в познавательном потенциале сравнения. Это просто реплика, потому что об этом уже велась речь.

А мой вопрос связан, скорее, с тем, что буквально все вещи в экономике, в политике, идентичности россиян или русских (как вы называете) вы объясняете глубинными структурами, свойствами и сущностями русского народа. При этом советская политика очень сильно трансформировала это понимание. Там была политика коренизации по отношению к другим этническим группам, создание единой советской нации. Было много постсоветских проектов на уровне регионов, субъектов федерации по выстраиванию идентичности. Как вы рассматриваете все эти проекты? Они не принесли ничего нового в сегодняшний день? Или они не сложились?

Кузнецов: Давайте все-таки различать самосознание на уровне повседневности и выстраиваемое на этих механизмах (после их изучения) определенных идеологических моделей. Это две большие разницы. Имперская модель – это просто идеологическая, политологическая спекуляция на реально существующем механизме идентичности русских. Я не очень верю в то, что если выработана какая-то модель, то она сразу будет внедрена. От Московии идет эта вера, что элита вырабатывает ментальные стандарты, а потом стадо, общество их принимает.

Долгин: Теории такого рода были уже довольно давно. Например, схождение ценностей у Науманна.

Кузнецов: Мне кажется, что идеологии существуют немного не так, тем более в России. Идеология сама по себе существует, хотя воздействует, но очень медленно воздействует. И другое дело – повседневность, которая имеет свои имплицитные идеологии и живет по ним. Это две большие разницы. Я понял ваш вопрос, но я этим специально не занимаюсь. Это вопрос к Л.М. Дробижевой, она нашей группе, может быть, знаете. Ко мне здесь другой вопрос. В советское время, что интересно, пытались выстроить образ советского человека, и сейчас до сих пор идет эхо этих дискуссий: каково соотношение в самосознании россиян этнической, гражданской и государственной идентичностей? Нет у нас таких трех комнат: какая комната у нас – прихожая, какая – самая главная, а какая – спальня. Так получается. Самосознание цельно, и задавать такой вопрос можно только из идеологических соображений.

Долгин: Но оно вполне динамично.

Кузнецов: Динамично. Но, тем не менее, цельно. И модель советского человека выстраивается по этнической модели так же, как выстраивается русская идентичность. Именно поэтому, когда советская идеология и вся эта административно-управленческая система рухнули, самоорганизация других, нерусских, народов происходила по этническому признаку. Потому что по советской модели человек и татарин – это одно и то же, просто содержание заместить и все. Но модель та же. Как для русских русские щи – лучшие щи на свете, а украинские – это не те, так же и советский слон – он самый чистый, большой слон на свете. Абсолютно одинаковая модель построения этой системы. Это заслуга тех, кто работал в советской идеологии. Или у них это получилось стихийно, или они ухватили, что только так может быть выстроена иная принадлежность. В этом плане то, что вы называете «коренизацией» …

Долгин: Прошу прощения, это не исследовательский термин – это термин 1920-х гг.

Кузнецов: Я прекрасно знаю этот термин и знаю эти процессы. Я это изучал как исследователь. Если брать семантическую, смысловую нагрузку в идеологии – это обезличивание культурной, этнической идентичности. Сейчас, несмотря на все наши усилия, люди часто обращают внимание на национальную принадлежность рядом сидящего, рядом идущего. Мы пытаемся с помощью разных, по-моему, совершенно неэффективных дискурсов – толерантность, политкорректность – убрать это. Не уберешь. Моя позиция здесь состоит в том, что до тех пор пока этническая принадлежность является ресурсом, социальным капиталом, она будет значима. Как только мы с нее снимем эту нагрузку как социального капитала, как моего экономического, карьерного и т.д. роста, она уйдет на задний план, уже никто не будет смотреть, кто какой национальности, это уже будет просто незначимо. В советской идеологии происходил тот же самый процесс. Они пытались за счет коренизации снять часть ресурсов с этнической принадлежности прежде всего русских. Чтобы потом по модели русских она снялась и с других. Она очень хорошо была продумана. Не знаю, изобретена она была или стихийна. Талантливые люди часто работали. Если русский, то может быть начальником, если таджик – то нет. Снимем эту характеристику – и часть капитала, нагруженную на эту этничность, мы тоже убираем. Этническая принадлежность переходит в разряд незначимых характеристик. И тогда на ее место, в этот вакуум, можно поставить советскую принадлежность, гордость за свою советскую страну и т.д. Но, подчеркиваю, скроенную по этнической модели.

Долгин: Маленькое соображение насчет социального капитала. Среди наших публичных лекций были лекции Александра Аузана, который говорил о резком понижении уровня социального капитала в постсоветское время. И если сравнить эту мысль с вашей мыслью о том, что этничность будет достаточно значима до тех пор, пока будет велика ее роль в обретении социального капитала, то получается идея о необходимости наращивания иных форм социального капитала, для того чтобы в соотношении с ними уменьшалась роль этничности.

Кузнецов: Я опять-таки не советник Путина. Я просто говорю сценарий. Если это так останется, то это приведет к еще большей этнической напряженности. А что тут убирать? Надо запрещать называть еврея евреем, русского русским и т.д. Надо просто убрать то, что делает русского более эффективным в плане социальной карьеры и в сознании людей, по сравнению с евреем и наоборот. Рыночная экономика основана на эффективности действия. Я этот вопрос специально изучал, и у меня даже есть специальная статья на эту тему, глава в книге. Но у нас рыночная экономика, где рыночные механизмы распределяются властью, т.е. квоты, налоги. А в Татарстане тогда получается, что к татарам это управление ближе, а к русским нет. Естественно. Что вы хотите от этого?

Долгин: Значит, чем более либеральна рыночная экономика, тем меньше оказывается эта проблема?

Кузнецов: Если бы это была реальная рыночная экономика, а не некий странный распределительный и рыночный симбиоз советской экономики, то мы не имели бы такой напряженности на этническом поле и этот парад суверенитетов.

Долгин: Это очень интересный вывод в ряду наших тезисов разных лекций. Спасибо.

Леонид Пашутин: Прежде всего, спасибо, мне очень понравилась лекция, и, мне кажется, она очень интересна не только мне. Пара замечаний и, скорее всего, не к вам, а к общей методологии. Мне кажется, что одна из причин множества вопросов и некоторого недопонимания связана с тем, что вы одновременно используете социологические методы и говорите о русскости как о некотором фантоме, о ситуации, которая осознается или не осознается.

Долгин: Ничего себе фантом, если это осознается!

Пашутин: Нет, в том-то все и дело. Можно говорить о русскости, которая признается или не признается. В этом случае это не номинальные характеристики. Это характеристики явления. В то же время вы все время имели в виду и достаточно часто говорили о сущностных характеристиках русскости (о лени и т.д.) – и достаточно интересно и серьезно. Смешение внешней, условной (я согласен, что она не фантомная, а скорее условная) русскости и основной, серьезной, внутренней русскости, которую сами русские могут не осознавать и чаще всего не осознают. Где и в чем коренится эта русскость? Поскольку я филолог, на мой взгляд, она корениться в языке, в языковой культуре и в языковом поведении. И, на самом деле, русским является не тот, кто признает себя русским, а тот, кто обижается на слова больше, чем на дела и т.д. Много других разных характеристик поведения русского человека.

Кузнецов: Больше всего на слова обижаются как раз представители Северного Кавказа. Далеко не самые русские.

Пашутин: Вне всякого сомнения, если вы обратите внимание на близость моделей. Она, кстати, сказывается за столом: тосты и т.д. Это отдельный разговор, я хотел заметить другое. В связи со смешением методологических оснований у вас есть сомнение по поводу землячеств, на каком уровне консолидируются русские. Я уверен, что это не на уровне землячеств, потому что идея отделения землячеств – это достаточно смешно.

Кузнецов: Тем не менее такая идея была в первые постсоветские времена – создание проектов Уральской и других республик.

Пашутин: В том-то и дело, что номинально эта идея действительно связана с особенностями русской культуры и русского языка, которые сами по себе не осознаются. Поэтому, на самом деле, по-настоящему русским человеком может быть вовсе не тот, кто себя признает русским.

Долгин: А какой тогда критерий?

Пашутин: Тогда критерий – именно те самые номинальные характеристики.

Долгин: Кем выявленные и утвержденные?

Пашутин: В этом и дело, что, на мой взгляд, социология и должна сейчас этим заниматься. И не только социология, а самые разные другие науки должны вытаскивать эти номинальные характеристики наружу и понять, в чем все-таки действительно проявляется русскость. И тогда мы с вами поймем, вода или воздух, как говорит Гачев. Мне очень понравился ваш образ насчет воды. Совершенно согласен. Гачев, естественно, предлагает немного оккультизма и сравнивает с воздухом. Ваш второй очень интересный пассаж насчет индивидуализма, на мой взгляд, легко объясним опять через историю русского языка и плохо сопоставим с русской историей и другими феноменальными делами. Вот мои небольшие замечания.

Кузнецов: Огромное вам спасибо за эти замечания. Раз вы филолог, я забыл сказать еще одну характеристику. Контактная основа, базисная для российской культурной модели, мне кажется (где-то я прочитал, может быть, вы меня поправите) заключается в следующем. В отличие от многих языков, несмотря на одну из, наверное, сложнейших в мире грамматик, русский язык выстроен так, что как бы вы ни выстроили фразу, абсолютно безграмотно, хоть просто обозначили порядок слов, перечислили глаголы, вас поймут.

Пашутин: Вне всякого сомнения. Я тоже хотел это сказать.

Долгин: С нашим произвольным порядком слов? Нет, конечно. Поймут многояко.

Кузнецов: Это допускается. В русском языке есть эта «мноякость».

Пашутин: Естественно, здесь есть замечательная «Глокая куздра штеко будланула бокра и курдячит бокренка». Ситуация вполне понятная, но при этом ничего не обозначающая. Но это особенность, которую, как мне кажется, надо иметь в виду социологам, когда они говорят о той самой лености, способе хозяйствования и отношении разговоров. Замечательно, что вы это связываете с языком. Действительно, русский язык настолько свободен. Но именно потому настолько свободен, что очень жестко организован внутренне. Так многократно и жестко переплетен, что на самом деле можно лениться, можно пропускать, делать паузы, можно что угодно делать – все равно будет понятно именно из-за того, что внутренние связи, на самом деле, очень жесткие. И мне кажется, это достаточно близко к вашему символу воды. На самом деле, внутренние связи, номинальные, сущностные настолько сильные, что можно лениться, пропускать, говорить то матом, то не матом, хоть чем угодно, но все равно будет понятно, потому что очень многие смыслы выражаются помимо этого.

Кузнецов: А насчет вашего замечания, оно правильное. Но я бы скорее сказал, что это не недостаток метода. Это недостаток изложения. Все это еще не отшлифовано, и я перескакиваю на онтологии, хотя лично я этого не имею в виду. О чем мы говорим, все эти культурные характеристики – это не онтологические характеристики, это семантические характеристики.

Пашутин: Это действительно отдельный вопрос.

Долгин: А если будут онтологические уточнения характеристик, не обязательно связанные с тем, чтобы это признавали за собой русские, то возникает вопрос, а зачем это называть именно «русскостью»?

Кузнецов: Культурная разница между людьми, живущими в Океании, в Западной Европе, в России состоит в следующем. Поведение ограничено антропологическим типом: нет трехруких или двухголовых, как представляли раньше, и т.д. Люди ограничены в своих поведенческих самовыражениях. А вот в семантике абсолютно не ограничены. Культура выстраивается на семантике, понимании одних и тех же поведенческих фрагментов. А, соответственно, понимание выстраивает и более широкие сценарные цепочки.

Пашутин: Семантические ограничения, естественно, тоже есть.

Кузнецов: Я имею в виду не вашу семантику, а несколько иную.

Пашутин: Как некоторые свободные смыслы, понятно.

Кузнецов: Нет. Это значение объекта в системе других объектов, в системном окружении, в отличие от закрепленного за ним значения, которое я бы условно назвал инструментальным. Инструментальное значение этого предмета – это сосуд для воды, для питья и т.д. Это пример из Ленина, вообще-то.

Пашутин: Пример с чашей из Хайдеггера и Платона, они тоже это использовали.

Кузнецов: Да. В другом системном окружении этот же предмет – это инструмент для ловли мух или что-то еще. Вот это я называю семантикой.

Пашутин: Собственно, в лингвистической традиции это принято называть прагматикой.

Кузнецов: Поэтому то, что я иногда перескакиваю и говорю, что некоторые характеристики русских – это онтологические характеристики, т.е. они с ними рождаются, – это недостаток отработанности и сбои изложения, презентации материала.

Пашутин: Но вы согласны, что номинальные признаки русскости надо вытаскивать наружу в ratio?

Кузнецов: Конечно, согласен. Собственно, это и есть задача, как это делать. Одно дело брать какие-то образцы, сравнивать с образцами и говорить: «Вот он хуже, лучше этого образца». А другое дело – понять почему, исходя из внутренней логики.

Евгений Малиновский (студент-политолог): Хотелось бы немного отклониться от высокого дискурса, в ключе которого происходил весь предыдущий разговор, и задать совершенно конкретный вопрос. Возможно, не совсем по теме, но он для меня на данный момент очень актуален. Каковы в современной России перспективы профсоюзного движения?

Долгин: А что вы называете профсоюзным движением?

Малиновский: Ну, это кто-то, кто защищает трудящихся.

Кузнецов: Для меня как для советского человека профсоюз – это путевка, материальная помощь и пр. Для европейца профсоюз – это совсем иное.

Малиновский: Лично для меня профсоюз – некий идеал, которого пока нет…

Кузнецов: А идеал откуда взят?

Малиновский: Скорее из того, что я слышал о том, что есть в Европе.

Кузнецов: То есть вы умеете читать по-английски и читали английскую литературу?

Малиновский: Нет, не читал ни в коем случае. Я человек простой и очень малограмотный.

Кузнецов: Но откуда идеал? Он не может быть от Бога, он откуда-то взят?

Малиновский: Скорее то, что я слышал о Франции или Германии.

Кузнецов: Идеал демократии – это не «вообще», это подвязано к определенной культурной модели и только. Ошибка считать, что они выработали, выплюнули принципы демократии, как яйцо, и теперь это яйцо должны взять и все остальные. Оно немыслимо без той курицы, которая это яйцо снесла.

Долгин: Они, может, и выплюнули, может, ценят – может, не ценят, но у нашего конкретного человека это стало идеалом. У него, а не у них. И это уже есть идеал.

Кузнецов: Когда мы станем тем народом, который выработал этот идеал, мы получим этот идеал. Если мы не станем этим народом, мы будем называть профсоюзами какую-то лексическую лакуну, которая более или менее подходит под слово «профсоюз», заботу о трудящихся. Заботятся о трудящихся либо коммунисты, либо профсоюзные деятели, иногда одно и то же, т.е. слеплены.

Малиновский: Я, собственно, это и имею в виду.

Кузнецов: Это у меня не идеал, это мой опыт советской жизни. Они просто разделены, чтобы была не одна элита, а несколько: хозяйственная, партийная, управленческая, в том числе и профсоюзная.

Малиновский: Я говорю о том, что Россия уже ушла от несколько дикого капитализма 90-х гг., люди уже перестали ходить в малиновых пиджаках с килограммовыми золотыми цепями, но при этом остался все тот же произвол в отношении наемных рабочих. Абсолютный произвол.

Кузнецов: Значит, мы никуда не ушли. Я даже не знаю, от чего мы куда ушли.

Малиновский: Но малиновые пиджаки ушли, это факт.

Кузнецов: Малиновые пиджаки – феномен нового русского – время от времени появляются во всех обществах. Это обычный нувориш. Это заурядная вещь, известная более ста лет. Было много не малиновых, а других пиджаков, во время русско-японской войны. Гиляровского почитайте. Сегодня он подпоручик-индентант, завтра он уже капитан, и у него уже появился выезд, а послезавтра у него уже карета, и он майор, недопоставки в армию и т.д. Вот он, нувориш, выскочка, парвеню. Эта культура парвеню, конечно, основывается на базовой культурной модели. Русский парвеню, конечно, отличается от французского. Английский (я имею в виду британский), конечно, тоже. Но по сути, по модели это довольно известная вещь. Это не уход и не приход в какой-то дикий капитализм. Это всегда происходит при перескоках общества из одного системного состояния в другое. Сразу появляется слой-вакуум. Он сначала наполняется людьми определенного типа, потом они уходят, выдавливаются оттуда. Я вообще не знаю, есть ли у нас пока капитализм. Да и будет ли. Это долгий разговор.

Малиновский: Но он есть. Я на себе его ощущаю.

Долгин: На этом мы уже должны завершать. Надеюсь на резюме. Есть ли мысли, которыми хочется в заключение поделиться?

Кузнецов: Во-первых, я вам очень благодарен за то, что было так много вопросов, что вы так терпеливо меня выслушали. А что я имел в виду – пусть это останется на моей совести, если я не донес это. У меня задача была не сообщить какую-то информацию. Я книги и прочее делю на две категории. Первая – информационно насыщенные, где я читаю что-то новое, что я не знал раньше, это мы прочитали, записали, поставили на полку. А вторая – это литература (я имею в виду художественную, которую мы перечитываем), научная (для меня это Макс Вебер, просто перечитываю, я знаю его наизусть), это те источники, которые вызывают у меня определенный резонанс, они запускают процессы творческого мышления (я так гордо скажу). Я свои лекции, свои статьи, когда их пишу, пытаюсь строить не столько в информационном ключе, чтобы сообщить какую-то достоверную информацию, а вызвать определенный резонанс. Не тот политический резонанс, а мыслительный, чтобы человек, у которого есть свои научные и другие проблемы, вдруг обнаружил свой путь решения этих проблем. Если это произошло, то я вполне доволен.

[Алексей Миллер]

http://www.polit.ru/lectures/2008/12/29/nation.html

Мы публикуем полную расшифровку лекции известного специалиста по истории и современному состоянию Восточной и Центральной Европы, доктора исторических наук, ведущего научного сотрудника ИНИОН РАН, профессора Центрально-Европейского университета в Будапеште Алексея Миллера, прочитанной 18 декабря 2008 года в клубе — литературном кафе Bilingua в рамках проекта «Публичные лекции Полит.ру». Лекция входит в цикл по проблемам нации и национализма в России.
Текст лекции

Алексей Миллер (фото Наташи Четвериковой)

Это будет разговор о понятиях «нация» и «народность» в России XIX века. Эта тема плохо подходит для устного изложения, потому что если мы говорим об истории понятий, то мы говорим о текстах и их интерпретации. Поэтому попробую дать лишь самую общую канву. Тем, кому захочется поподробнее, могут посмотреть журнал «Российская история», в первом номере за 2009 год будет моя статья. Название вам незнакомо, но журнал вы хорошо знаете – это «Отечественная история», где в этом году поменялся редактор, а с 2009 года изменится и название. Хочется надеяться, что будут и другие изменения в лучшую сторону. У нас нет столбового журнала по российской истории, а он очень нужен. А в еще более полном варианте то, о чем я буду говорить, можно будет найти в новом издании моей книжки «Империя Романовых и национализм», которая тоже должна выйти в 2009 году, ближе к концу года, в издательстве НЛО. Там будет несколько новых глав, в том числе и об этом.

Итак, история понятий. Это нечто иное, чем история идей. Изучая историю идей, мы смотрим на то, какие идеи существуют у каких-то мыслителей, анализируем систему их взглядов. Поэтому для истории идей характерны такие темы, как «Идеология славянофилов» или «История демократии от Платона до Ленина». История понятий – это нечто совсем иное. В науке этот сдвиг интересов стал заметен в семидесятые-восьмидесятые годы, когда возникло направление, которое в Германии называлось Begriffsgeschichte. И возникло иное течение, которое в английском контексте называлось Кембриджской школой или History of concepts. Я не буду пытаться объяснить вам, что это такое, во-первых, потому что есть люди, которые могут сделать это намного лучше; во-вторых, это просто тема для отдельного разговора. Просто скажу, что в этом случае нас интересует, какое содержание вкладывается в те или иные понятия или концепции в определенный период времени. И тогда нам интересны не только выдающиеся мыслители, которые способны более или менее отчетливо артикулировать свою мысль, но и, например, государственные документы или заштатные журналисты, которые сами по себе никакого интереса не представляют, отражая лишь то, как понятия функционируют. Кембриджская школа делает упор на то, что высказывание – это уже акт, который порождается определенной действительностью и влияет на нее. То есть мы через историю понятий можем понять состояние умов в большей степени, чем через историю идей. Заниматься этим довольно сложно, тем более в условиях России. У нас культура заметно хуже, чем во Франции, Германии или Англии, оснащена, скажем, словарями частотного употребления, языка отдельных писателей и т.д. У нас есть только один полный словарь языка Пушкина. Если мы хотим привлечь большой корпус источников, то мы можем лишь признаться в своем бессилии.

То, о чем я буду говорить, – это предварительные заметки к истории понятий. Что здесь можно сделать? Одна сторона дела – это превратить это направление исследований в модное направление, чтобы, скажем, вузовские преподаватели давали темы из истории понятий как темы дипломных и кандидатских работ. Но тут надо, чтобы они сами понимали, как это делается. Есть еще способ, который на первый взгляд может показаться утопическим, - оцифровать тот корпус текстов, который у нас есть. Технически это возможно. Это делается. Это, в общем, вопрос денег и воли. Что делает Google, когда ему надо оцифровать большой корпус текстов? Он отвозит их в Китай, где обучают дешевую рабочую силу сканировать эти тексты. Я думаю, что лет через 15 у нас это будет.

А теперь к существу дела. Козеллек, немецкий историк, с именем которого в основном ассоциируется история понятий в германском контексте, рассказывая о своем опыте подготовки огромного «Лексикона» немецких понятий, говорил, что тут подстерегает масса неожиданностей. Время, когда понятие входит в язык, иногда приходилось сдвигать по сравнению с обычными датировками словарей лет на 100. Когда я стал смотреть слово «нация» и его бытование в русском языке, со мной случилось то же самое. У меня было ожидание, что это где-то конец XVIII века. Оказалось, что слово «нация» входит в русский язык уже в Петровскую эпоху. По указанию Петра составлялся словарь иностранных слов в русском языке. Он не был опубликован, но рукопись его сохранилась. Там есть слово «нация», которое объясняется так, что «нация – это народ германский, руский, полский и т. д.». Есть еще изданные в 1724 году правила для шкиперов, где говорится, что когда чужестранный шкипер найдет в воде что-нибудь «потерянное людьми нашей нации», он должен это вернуть. И, наконец, - краткий список иностранных слов, который датирован 1730 годом и который был, кстати, обнаружен в собрании старых рукописей, принадлежащих сыну того знаменитого графа Уварова, о котором я уже здесь рассказывал. Там тоже есть слово «нация» как народ. И есть слово «димократия» через «и», которое объясняется как «народодержавство». Понятно, что слово появилось довольно рано и использовалось для обозначения государственной принадлежности. Есть еще и какой-то этнический контекст. И вполне возможно, что еще есть и социальное измерение. Когда идет перечисление: «народ германский, полский» и т. д., и слово, кстати, могло прийти через Польшу, надо понимать, что в Польше нация – это слово, относящееся к шляхте, к дворянству.

В XVIII веке слово функционирует в русском языке, в основном обслуживая сферу внешних сношений. Нередко оно употребляется в донесениях российских дипломатов с Балкан. Мы встречаем его в 1774 году в Кючук-Кайнарджийском договоре. Причем у этого договора есть три версии: на русском, французском и османском. В османском этого слова нет, в остальных - есть, но в разных местах. В русском оно употребляется три раза. В одном случае речь идет о независимости татарской нации. Напомню, что в договоре идет речь о том, что в Крыму создается независимое от Порты татарское государство. Там говорится, что Россия уступает татарам в полное, самодержавное и независимое владение и правление эти крымские территории. Дальше там говорится о безопасности переводчиков, к какой бы нации они ни принадлежали. Это опять государственная принадлежность. А дальше говорится о французской, английской и других нациях. Здесь слово используется как синоним государства, империи. Можно, в общем, сказать, что в XVIII веке слово есть, и проблем с ним нет.

Проблемы начинаются с конца XVIII века, с французской революции. В контексте революции слово «нация» приобрело новый и вызывающий политический смысл. Оно связано с понятием суверенитета, конституции и т.д. В России это прекрасно понимали. Есть знаменитое письмо 1797 года, которое написал будущий царь Александр I своему любимому воспитателю Лагарпу. Он пишет в Женеву и отправляет письмо с Новосильцевым. В письме говорится, что Новосильцев едет просить советов и указаний в деле чрезвычайной важности: об обеспечении блага России при условии введения в ней свободной Конституции. Суть плана Александр излагает так: «Я сделаю несравненно лучше, посвятив себя задаче даровать стране свободу и тем не допустить ее сделаться в руках каких-либо безумцев. Мне кажется, что это было бы лучшим родом революции, так как она была бы произведена свободной властью, которая перестала бы существовать, как только Конституция была бы закончена и нация избрала бы своих представителей». Они пишет это по-французски, но о России. В этом письме мы видим несколько очень важных мотивов. Во-первых, мотив заимствования. Слово чужое, вещи чужие, но проблемы для Александра с этим нет. Он хочет заимствовать. Дальше возникает вопрос: как заимствовать, чтобы сохранить стабильность? Поэтому возникают мотивы аккуратности, постепенности, действий сверху, попытки избежать того, чтобы Россия попала в руки безумцев. И этот мотив в русском отношении к заимствованию всегда присутствует дальше.

Когда Павел Пестель в 1822-1825 гг. пишет свою «Русскую Правду», можно сказать, что он как раз один из таких безумцев. Он пишет ее по-русски, а думает по-французски. Это видно, потому что когда он ставит пометки о том, что ему дальше надо написать, он делает эти пометки по-французски. А текст потом пишет по-русски. Я почти убежден в том, что он думает о нации, хотя слово «нация» встречается в Русской Правде всего дважды, когда он говорит об «иностранцах, к другим нациям принадлежащим». Из этой формулы понятно, что Россия - тоже нация в его представлении.

Особый интерес для нас будет представлять вторая глава. Я процитирую часть параграфа 15. Он называется «иностранцы, подданные и не подданные». «Иностранцы в России, к разным другим нациям относящиеся и к разным другим нациям принадлежащие, могут на два класса быть разделены: подданные и не подданные. Первые – суть те, которые постоянное свое присутствие обосновали и в подданстве присягнули. Вторые – суть те, которые на время только в Россию приезжают и в подданстве не присягали. Первые нами потому нерусскими названы, что они сами себя иностранцами считают и что присягнули в подданстве прежним властелинам над Россией». Понятно, что он говорит о династии Романовых, которая для него уже «прежние властелины над Россией». «... но не Россию за свое отечество признали. К сему разряду принадлежат: немцы Остзейских губерний, дворянство в оных составляющие, поляки в Белорусской, Литовской и Новороссийской губерниях и в оных дворянство составляющие, армяне, греки и все другие подданные иноземного происхождения. В отношении ко всем сим лицам один только вопрос встречается: желают ли они быть русскими или хотят быть иностранцами? Ежели кто из них не пожелает быть русским, то он обязан подать временному верховному правлению прошение об освобождении его от подданства, которое немедленно получив, поступает он во второй разряд. Ежели кто из них такого прошения не подаст, то без всякого дальнейшего объяснения русским признается. Сим образом будет сей первый разряд совершенно уничтожен, члены оного признаваемы будучи или совершенно русскими, или совершенно иностранцами». Дальше он рассуждает о том, что все другие народы, которые в России живут, должны стать частями русского народа. Для него понятие «Русский Народ» практически является синонимом понятия «нация», также как вместо «конституция» он пишет «Русская Правда».

Дальше Пестель говорит о том, что существует право народности, то есть право суверенитета, какой-то особости, но существует и право благоудобства. Он эти два права противопоставляет, говоря о том, что «право народности существует истинно для тех только народов, которые, пользуясь оным, имеют возможность оное сохранить», то есть способны отстоять его военной силой. Малые же народы не имеют такой возможности, «и посему лучше и полезнее будет для них самих, когда они соединятся духом и обществом с большим государством и совершенно сольют свою народность с народностью господствующего народа, составляя с ним один только народ и переставая бесполезно мечтать о деле невозможном и несбыточном». Очевидно, что это французский проект, он смотрит на Францию. Дальше у него есть уточнение, что язык будет один русский, что все названия, территориальные и этнические, которые мешают, будут устранены и т.д. Это чисто французский проект. И я бы сказал, что это единственный в России проект, который не делает различия между империей и нацией в территориальном смысле. Он хочет всю империю превратить в государство-нацию. (Только Польшу он готов видеть отдельным государством.)

Алексей Миллер (фото Наташи Четвериковой)


Я бы хотел, конечно, посмотреть, что из этого бы получилось. Но мы здесь видим, что нация становится очень проблематичной для элиты, которая судит декабристов и как бы формирует программу дальнейшей политической жизни, отталкиваясь от восстания декабристов и от второго вызова – польского восстания 1830-го года. Оказалось, что нация как понятие оказывается предметом соревнования не только между теми, кто хочет сохранить или уничтожить самодержавие, но и между лояльной русской элитой и элитой русских окраин, которая воспринимает себя как принадлежащую к другим нациям. Обратим внимание, что он уже использует слово «народность», но не как обозначение общности, а как качество. «Народность господствующего народа». Это 1824-1825 гг. А слово «народность», по-видимому, придумал Вяземский. Он его придумал в 1819 году. Он в письме к Тургеневу пишет: «Зачем не перевести Nationalite как народность? И гораздо лучше, чем брать чужие слова, - делать свои. Окончание «ость» - славный сводник, например, «liberalite» непременно должно быть «свободность», а «либерал» - свободностный». Обратим внимание, что здесь он опять думает о Франции и у него первая ассоциация – «народность – свободность». Тургенев над ним немного поиздевался. В дальнейшей переписке выясняется, что Вяземский не очень продумал, что именно он хотел сказать. Кончилось тем, что Тургенев его спрашивает, что особенно народного в его стихах, – ведь он пишет по-французски. А Вяземский отвечает: «Но я ведь про Петербург пишу, про русскую зиму. Как Орловский, который, являясь художником фламандской школы, рисует российские пейзажи». В этом случае «народность» приобретает достаточно узкий и малоинтересный смысл.

Дальше вдруг слово «народность» приобретает новое значение и статус. Оно становится политическим. Это происходит, когда оно входит в триаду Уварова «Православие, самодержавие, народность». Здесь, конечно, много вопросов. Уваров сам пишет «nationalite», а дальше ему переводят. Но я убежден, что он вникал в то, как ему переводят. У него самого в текстах есть и народность, и национальность. И то, что народность есть в триаде, на мой взгляд, не случайно. С одной стороны, он понимает, что нужно использовать национализм как инструмент консолидации имперского ядра, с другой – он понимает, что надо как-то отделить это от конституционализма, национального суверенитета, народного представительства и т. д. И делает он это за счет неточного перевода.

И тут он ограничивает циркуляцию концепции «нация». Если вы задумаетесь, как функционирует понятие «нация» в русском языке вплоть до сегодняшнего дня, вы увидите, что Уварову это во многом удалось. Политическая составляющая заметно менее у нас развита, чем этническая, культурная. С другой стороны, он в рамках очень жесткого цензурного режима создает пространство для разговора об этих понятиях. Можно сказать, что Пушкин знал слово «нация», хотя и использовал слово «народ» заметно чаще. Использовал и слово «национальный». У него есть понятие «национальный характер». О том, как Уваров ограничивал циркуляцию понятий, можно судить по тому, что происходит со статьями Белинского. В его полном собрании сочинений показано, что делала цензура с его статьями. В начале 40-х гг. Белинский, понимая, насколько эта тема опасна в цензурном отношении, очень аккуратно пытается рассуждать о том, что такое нация, как она объединяет разные сословия, в чем можно противопоставить ей народность, и даже в этих, очень аккуратных выражениях, ему все это рубят. Все эти статьи увидели свет только в 1864 году, после отмены предварительной цензуры. Слово «нация» цензура сознательно давит. При этом многие наработки Пестеля используются. Концепцию, что у русского народа есть, по Пестелю, разные оттенки: белорусы, малороссы и т. д., Уваров будет использовать. Он, конечно, введет очень сильную корректировку. У него не было проекта тотальной русификации. Но он реагирует на вопрос, поставленный Пестелем, который обозначил упомянутые элиты как иностранцев, в российском подданстве состоящих. Ему приходится работать через культуру, а не через права и гражданство, поскольку он не собирается отменять самодержавие.

В 30-е, 40-е гг. сохраняется ощущение, что, вроде, слово «народность» наше, но какой-то неологизм. Об этом будет писать Плетнев в 34-м году, Чаадаев в 48-м. Чаадаев напишет: «Наша новоизобретенная народность». А «нация» воспринимается как слово исключительно иностранное и, притом, политически опасное.

Новый приступ внимания ко всем этим сюжетам, вполне понятно почему, возникает в эпоху Великих реформ. Освобождают крестьян - и во весь рост встает проблема, как они соотносятся с нацией, народностью и т. д. Не случайно Катков еще не может писать про нацию от себя, но может опубликовать перевод маленькой заметки из газеты «The Times», где говорится, что молодой царь выводит на арену европейской истории новую нацию. Сам же он будет производить «перезагрузку» понятия «народность». Он начинает его употреблять как синоним слова «нация». Например, он спорит с Костомаровым, который выдвинул тезис о двух русских народностях, и говорит: «Возмутительный и нелепый софизм, будто возможны две русских народности и два русских языка. Как будто возможны две французских народности и два французских языка!» Понятно, что речь идет о нации. И это не ускользнуло от внимания читателей. Был у него внимательный читатель Рачинский. Он был редкий ненавистник Запада и католицизма. Вот что он пишет по поводу статей Каткова в 71-м году: «Разве не двинулось со страниц московских «Ведомостей» в отпор систематическому воссоединению с государствами Западного края, блуждание по темному и тернистому пути обрусения русского католицизма в России, разве не закипела от тех же «Ведомостей» работа объевропеения России посредством католического классицизма и перерождения русской народности в одну из европейских национальностей? Примите поздравления с торжеством на русской православной почве языческого латинского классицизма! Теперь беспрепятственное вступление русской нации (слово «нация» он пишет латиницей) в семью европейскую несомненно. Прочь, варварская народность, прочь, слепая вера, прочь, христианское просвещение! Да здравствует нация, религия, цивилизация». Что мы здесь видим? Что слово «нация» - из словаря либеральной и западнически-ориентированной части русской элиты - или радикалов типа Пестеля. И Рачинский протестует именно против попытки размыть эту оппозицию между нацией и народностью, верой и религией, и т.д.

Что происходит дальше? Какие мотивы остаются в русских рассуждениях о нации и народности до конца? Катков – борец с украинством. И с момента появления украинского национализма мотив внутренней болезни, угрозы раскола или распада всегда будет сопутствовать разговорам о нации. Плюс мотив дефицита, который обозначился еще в 30-е годы XIX века. Что нам недостает народности, нации, национальной гордости и сплоченности. Чего-то нам недостает! Особенно в сравнении с французами, немцами и т.д. Другой момент, который здесь вылезает, наконец, на поверхность. Это взаимоотношения русской нации с империей и династией. Здесь возможен целый набор ответов. Славянофилы считали, что русский народ отказался от политического бремени в пользу династии. Либералы, которые не были настроены националистически, говорили о свержении самодержавия как о пути к всеобщей свободе и к снятию темы нации и национальности. Националисты ставили вопрос о том, что империя должна служить прежде всего интересам русской нации. В общем, из этого общественного давления можно вывести, что при последних двух Романовых постепенно начинается национализация династии. Династия, в своей репрезентации, становится все более русской. Еще один аспект – это определение территорий и тех групп и земель, которые должны и не должны принадлежать русской нации.

Потом, по мере обострения кризиса в отношениях власти и интеллигенции, который нарастает с 40-х годов, последняя оспаривает у власти право говорить о народе и от его имени. Можно сказать, что слово «народность» постепенно выходит из интенсивного употребления к 80-м годам, уступая место понятиям «нация» и «национализм». Тут важно, что всегда, когда кто-нибудь говорит о нации, возникает конструкция треугольника, в которой кто-то оказывается лишним. Интеллигенция говорит о том, что надо установить связь с народом, а власть и самодержавие являются лишними. А власть говорит о том, что ей мешает разговаривать с народом либо интеллигенция, либо, как потом будет рассуждать Николай II, бюрократия. Понятие нации утверждается как концепция в русском обиходе в то время, когда в европейском контексте усиливаются мотивы органистического представления о нации. Нация как организм, кровь и почва, расовое мышление. Очень быстро понятие нации становится достоянием правых. Интерпретация этого символа становится полем для борьбы между либералами и правыми. И либералы очень быстро сдают это поле без крепкого боя. Если вы посмотрите на статьи Соловьева о нации и национализме, то он там говорит о том, что национализм – это извращение, дурная форма, избыточный патриотизм. То есть, само содержание понятия очень сильно меняется. Оно из понятия, которое тесно связано с гражданскими правами, становится понятием исключающим, понятием жесткого правого дискурса.

Заключая, можно сказать, что и понятие нации, и понятие народности в это время используются для говорения о трех больших вопросах русского общественного развития. Во-первых, это тема для обсуждения политической системы. В том числе, конституционного устройства и политического представительства. Здесь «народность» выполняет блокирующую функцию, а понятие «нация» было оружием либералов, и лишь потом было перехвачено правыми.

Во-вторых, эти понятия использовались для описания и структурирования империи. В-третьих, это тема отношений с окружающим миром, прежде всего, конечно, с Европой. Здесь уже в XVIII веке, когда говорят о нашей и других нациях, ставят в один ряд. Это для описания равноправного отношения с внешним миром. И там, и тут абсолютная монархия, так что и проблем особых, вроде, нет. Когда же там ситуация меняется, проблема обнажается. Проблема взросления России – любимый мотив Уварова и многих других. Западники используют концепт нации для изложения своих взглядов. Но и последовательные их противники, как Данилевский, тоже используют слово «национальность». У Данилевского: «Каждая историческая национальность имеет свою собственную задачу, которую должна решить. И плоды ее трудов не должны приноситься в жертву чужому политическому телу».

То есть можно сказать, что у понятия нации история в России довольно любопытная. Этому понятию понадобилось полтора века, чтобы встать в центр политического дискурса и стать достоянием разных политических течений. С тех пор оно там находится с некоторым перерывом на советский период. То, что я сейчас пытался очень поверхностно здесь изложить, - это как раз тот случай, когда можно совершенно без ущерба для научности поговорить о связи с современностью вот в каком смысле. Подумайте о том, насколько занимательными с точки зрения изучения истории понятий являются последние 20 лет нашей с вами жизни. С 1989 года, когда все слова стали менять свой смысл, когда происходит и заимствование, часто по второму разу, заимствование даже смыслов, ведь очевидно, что, применительно к тому, как понимается нация, заново были заимствованы смыслы с Запада. При этом, в процессе заимствования происходят и сознательное цензурирование, и неосознанная деформация. И подумать над этими вещами мне тоже представляется очень интересным.
Обсуждение лекции

Борис Долгин: Я начну с некоторого отклонения от темы, с того, что было сказано вначале. Про кембриджскую школу было сказано, что вы о ней говорить не будете, потому что есть те, кто мог бы о ней рассказать лучше. Я попросил бы назвать этих людей. Второй вопрос связан с исторически продолжительными, продолжающимися изданиями. Вы сказали про «Российскую историю». А что еще бы вы могли посоветовать и для чего? Что есть смысл смотреть, и в каких целях?

Алексей Миллер (фото Наташи Четвериковой)

Алексей Миллер: Ответ на первый вопрос. Попробуйте позвонить Копосову или Хархордину. У нас стали появляться в последнее время разные сборники об истории понятий. Когда читаешь опубликованные в них статьи, часто первые два абзаца там про то, что это такое, со ссылками, а потом автор лепит, что хочет, совершенно безотносительно к первым двум абзацам. Так почти везде. Можно сказать, что мода создается, но пока еще носить эту шляпу не научились. Надо бы поучиться. Так что рекомендовать вам какие-то издания... Надо смотреть на английском и на немецком. Кое-что, правда, переводится. Козеллека переводили, например.

Борис Долгин: Журналы?

Алексей Миллер: С ними дело у нас обстоят не очень хорошо. С книгоизданием заметно лучше. Нет смысла говорить только в рамках темы истории понятий. Есть два кита: «Росспэн» и «НЛО». Мне кажется, что они несут основной груз. Есть и иные культурные издательства – питерская «Алетейя», например. Есть издательства, которые мне совсем неблизки по своим задачам и философии, например, «Европа», но и у них иногда бывают очень ценные книжки. С журналами дело обстоит заметно хуже, потому что «Вопросы истории» в кризисе. Есть журнал Ab Imperio, безусловно, очень ценный. Но я бы сказал, что то, как он редактируется, и то, что он иногда печатает, вызывает у меня много вопросов. Есть журнал «НЛО», который иногда выделяет свои страницы истории. У них есть одна очень хорошая идея, которая должна была бы осуществиться в каком-нибудь историческом журнале. У них есть рубрика под названием «Халтура», где они рецензируют те вещи, которые заслуживают порицания.

А дальше уже сложно, потому что есть какие-то издания с периодичностью раз в год, например, «Исторические записки». Есть очень специализированные издания, публикующие архивные материалы. Но нам остро необходим какой-то столбовой журнал, который давал бы картинку и был бы путеводителем. Этого у нас нет. Надо что-то делать в Интернете. Например, иногда публиковать списки того, что стоит почитать, а что не рекомендуется.

Борис Долгин: Думаю, что мы за это и возьмемся. Итак, можно задавать вопросы.

Григорий Чудновский: Я понял так, что разные группы по-разному ставили вопрос о народности, о нации и т. д. в силу своего воззрения, ориентации и т. д. Мне интересно было бы понять с точки зрения того, приобретало ли это конфликтный характер, хотя бы с течением времени. Были ли серьезные столкновения между группами?

Борис Долгин: По интерпретации?

Григорий Чудновский: Может быть, шире. По своему участию в продвижении этого понятия. Была ли растущая напряженность в связи с введением то полуфранцузского понятия, то местного. Просто похожие понятия в последние 20 лет приводят к очень серьезным обострениям между разными группами.

Алексей Миллер: Давайте различать. Одно дело – конфликты политического характера, за которыми стоят политические интересы. Это все-таки политическая история, социальная история. Другое дело – история понятий, в которых это все отражается. Да, разумеется. Я говорил о том, что с 80-х гг. XIX века понятие нации является предметом постоянного соревнования различных политических сил. Понятно, что если мы интерпретируем нацию как общность крови и почвы, мы какие-то группы отсекаем. Либо мы интерпретируем иначе. Если мы говорим, что та или иная группа – не соль или мозг нации, а говно (это цитата из Ленина), это тоже к интерпретации. Этого было много. Но очень важно соблюдать эту грань. Надо смотреть, как понятия интерпретируются, если вы хотите оставаться в рамках истории понятий. Нельзя заниматься общей историей всего. Если вы сфокусируетесь на этом, это поможет вам лучше понять и политические конфликты. Когда вы говорите о том, что понятия заимствовали, и это вызвало конфликты, вы отчасти, может быть, и правы, но в большей степени – нет. Люди конфликтуют и нуждаются в определенном словаре для описания конфликтов. И тогда они ищут соответствующие понятия. Я пытался показать, что в XVIII веке слово «нация» есть, а конфликта нет. А потом появляется.

Борис Долгин: Мы услышали об употреблении всего этого в идеологических проектах, о письмах. А как с этими понятиями в нормативных документах, в законодательных актах? Когда они появляются и как?

Алексей Миллер: В эпоху Империи их нет. Было бы любопытно посмотреть, как обсуждалась проблема русского конституционализма после 1905-го года. То немногое, что я знаю, говорит о следующем. Когда они обсуждают вопрос о том, какие группы должны получить право участия в выборах, они обходятся без слова «нация». Они скорее говорят о каком-то сближении. Очень трудно интерпретировать, что же они имеют в виду. Например, они обсуждают, стоит ли давать евреям право избирать и быть избранными. Они решают, что надо дать, чтобы не отталкивать дальше. Но при этом, это все-таки начало 20-го века. И понимание нации как категории этнической доминирует. И этого шапкозакидательского настроения Пестеля, что мы сейчас всех назовем русскими, научим по-русски рассуждать - и все будет хорошо, нет. А в советское время слово «нация», «народность» сделало большую карьеру. Это уже не наша тема, но было бы интересно посмотреть, как это все там обсуждается. Там акцентируется этнический компонент – кровь.

Борис Долгин: А как на описанную вами динамику понятий во внутреннем контексте влияет динамика понятий во внешнем контексте?

Алексей Миллер: Я попытался показать, что в XIX веке Уваров сознательно пытается разорвать эту прямую связь. И это сохраняется в течение длительного времени. Какое-то стремление опять приблизиться к этому пониманию происходит на рубеже XIX и ХХ-го веков. Дальше. В советское время есть стена, но через нее какие-то вещи просачиваются. Когда Сталин рассуждает о том, почему нужна коренизация, в частности, в украинском контексте, он говорит: «Вы говорите, что город на Украине русский. Посмотрите, в Австро-Венгрии город был немецким, а сколько времени у венгров заняло сделать его венгерским!?» Он явно пользуется аналогиями. Но разрыв, конечно, гигантский. Если помните, в 1990-е годы слово «национализм» было несомненно ругательным. Национализм – буржуазный, патриотизм – советский, интернационализм – пролетарский, космополитизм – безродный. Там вообще нет никакой нейтральности. Как мы осваивали понятия заново? До сих пор есть много разночтений. Но они уже похожи на то, что бывает и в других странах.

Владимир Мукомель: В 1897-м году проводилась перепись. Шли ли тогда дискуссии по поводу национальности? Ведь в переписи ничего этого нет.

Алексей Миллер: Я не в курсе. Мы знаем итог, что ничего такого нет, а есть религиозная принадлежность и язык. В этом смысле Россия не была чем-то уникальным. В Австро-Венгрии, где тогда была почти полная свобода выражения, пользуются теми же категориями. И население характеризуется по категории Spraсhe. Такие многосоставные империи сознательно старались избежать институциализации категорий этничности. Во многом это было не игнорированием реальности, а столкновением двух пониманий. Ведь тогда есть уже националистическое видение, которое полагает, что принадлежность к нации – это нестираемая черта. Но понятно, что крестьянство представляет собой мягкий материал. И Пестель говорил о том, что идентичность формируется законами, порядками и государством. Для того времени он был прав.

Вопрос из зала: А для какого неправ?

Алексей Миллер: Для сегодняшнего. Свобода конструирования сегодня заметно меньше. Хочу обратить ваше внимание на такой пример того, как фиксация этничности может оказаться очень мощным фактором. В современной Украине живет три сорта людей: украинцы, которые говорят по-украински, у которых этот язык родной. То, как они смотрят на мир, показывает, что это одна группа. Есть украинцы, у которых родной язык русский. У них представление о том, что должно быть, заметно больше похоже на представление украиноязычных украинцев, чем на представление русскоязычных русских, которые там живут. Когда вы институализируете этничность, штампуете человека через паспорт и через пятую графу, это оказывает очень мощное воздействие. Посмотрите на коренное население Кубани, кубанских казаков. Они себя и сегодня определяют как «русских хохлов». Они не прошли ту систему идентификации, которую прошли украинцы в рамках коренизации в 1920-е годы и позже. Ведь она не до конца была свернута в 20-е годы. Кубанцы оказались в рамках РФ, и их обрабатывали иначе. И мы получили другой тип идентификации. Но сегодня ситуация заметно сужает поле для реализации таких проектов. Из сегодняшних украинцев вы русских уже не сделаете.

Вопрос из зала: Я хотел обратить внимание на то, что не употреблялся термин «народ». Европа идет от нации к народу, к той общности, которая не представляет собой тотального единства всех социальных групп, какое представляет собой нация. Муссолини и Гитлер здесь были подлинными вершителями национальной идеи, нации как тотальности. Русскому народу в этом смысле повезло. Он так и не стал нацией. Сразу скакнул к определенной крайности. Выразителями этой крайности были Черная сотня, Союз Михаила Архангела и т. д. Характерно, что и некоторые евреи попадали под это влияние, например Грингмут (Владимир Грингмут происходил из немцев – «Полит.ру»). То, что мы постепенно выпадаем из мировой цивилизации, может привести к тому, что национальные идеи станут очень популярными. Здесь можно посмотреть на планету. Китай не является нацией. Там есть определенная элита, которая себя вычеркивает из нации, – это Коммунистическая Партия Китая. Нация – это сталинская пятичленка: единство происхождения, языка, экономической, социальной и этнической жизни. Эти пять единств представляют опасность в том смысле, что они приводят к тупику всякое общественное развитие. Я думаю, что русский народ, а к народам, которые так и не стали нацией, можно отнести еще американский и еврейский, крепче стоят на столбовой дороге мирового развития, чем те, кто состоялся в рамках нации. А в рамках нации сегодня существуют ЮАР, Конго, Египет.

Алексей Миллер: С положительной частью выступления я очень сильно не согласен. Но углубляться я в это не буду. Только замечу, что те люди, о которых было сказано, что они оперировали понятием «народ», а не «нация»: Союз Михаила Архангела, Черная сотня. Я сознательно убрал «народ», который есть у меня в тексте статьи, просто потому, что не уложился бы. Это очень важное слово, и наиболее популярное. Я не случайно говорил о том, что когда Пестель ищет синоним слова «нация», он использует «Русский Народ» с большой буквы. Дальше достаточно открыть словарь Даля - слово «народ» используется в очень широком регистре. Иногда как понятие, которое очень похоже на понятие «нация», иногда как понятие «простые люди». Народники – это те, кто хочет добраться к народу. И тогда не-народ – это интеллигенция. И тогда народ заведомо непохож на нацию. Народ как толпа. Народы, которые могут быть объединены в нацию и т. д. Ведь были попытки выстраивать иерархии. Кто-то говорил о том, что есть народ и народность как более высокая ступень, а потом идет нация. А у Аксакова, например, все наоборот. Нация – это частное, а народ – это общее. Это тоже очень интересная тема из истории понятий. Один из постулатов в том, что мы не должны использовать одно понятие в отрыве от других понятий, которые используются в говорении о схожих сюжетах. Как правило, берется группа понятий и анализируется в их взаимоотношении, перетекании. Возьмите Пушкина. У него понятие «народ» используется около двухсот раз. И надо смотреть контексты, какие значения это слово имеет. И будет понятно, что для политического языка оно не очень рационально. Он есть и у большевиков в понятии «трудящего народа» как тех, кто единственные обладают политическими правами. Это все можно изучать. И в этом смысле постановка вопроса легитимна.

Рубен Мнацаканян. Вы совершенно обошли Достоевского, хотя он много писал о народе. Как бы вы его поставили в эту карту? И второй вопрос. В советское время, после чеканных сталинских формулировок, дискуссии о нациях и национальностях как бы и не было. Но была очень интересная дискуссия об этносах, этничности. Эта дискуссия об этничности сейчас влияет на дискурс о нациях?

Алексей Миллер (фото Наташи Четвериковой)

Алексей Миллер: Конечно, влияет. И еще как! Посмотрите, как перетекают эти вещи. Советская дискуссия об этом очень отдаленно связана с политическими правами. Какие тут права! Но посмотрим на современные дискуссии о голодоморе как о геноциде. Там и этнический фактор. Но это идет в дискуссии о том, как сформировать национальную идентичность. Эти дискуссии очень сильно связаны. А нацистский дискурс? Есть же понимание нации. Про что Нюрнбергские законы? Про то, как исключить членов нации из нации. Кто-то понимает, что здесь есть смысловой зазор, кто-то нет. Это тоже интересная тема для истории понятий – как люди понимают или не понимают различий. Но что значит - понимают или не понимают? Я неправильно говорю. Вводят или не вводят. Каждый по-своему понимает понятия. И кто-то считает нужным вводить эти разграничения, а кто-то не считает. Кто-то не считает нужным, хотя понимает возможность такого разграничения, а кто-то вообще не понимает.

Насчет Достоевского. У него ключевая категория – народ. У него «народ» - это очень многозначное слово в разных контекстах. Иногда народ – это синоним какой-то общности, включающей в себя разные слои. Иногда он говорит о народе как именно о простонародье. Есть же языки, в которых эти понятия просто разведены. В польском нация и простонародье обозначаются разными словами. Они это понимали очень рано. В русском языке этого нет. Вяземский нападает на Дмитриева, который использует слово «национальность». Он его ругает в 1824-м году: «Всякий грамотный знает, что слово «национальный» не существует в нашем языке, что у нас слово «народный» отвечает двум французским словам: populaire et national, что мы говорим «песни народные» и «дух народный» там, где французы сказали бы «chanson populaire» и «esprit national». Он понимает эту разницу, хотя и не хочет делать различия. Кто-то не понимает. Но это все время.

Реплика из зала: Я недавно прочитал, что когда Ришелье вводил понятие «нация», он писал его по-латыни.

Алексей Миллер: Здесь затронута очень интересная тема. Слово «нация» довольно старое. Когда стали искать корни, обнаружили, например, что, судя по всему, впервые понятие «natio» употреблялось для обозначения студенческих корпораций средневековых университетов, потому что студенты сбивались в корпорации по территориям, откуда приехали. Потом есть такое понятие как natio Hungariсa, которым обозначалась вся совокупность венгерского дворянства, которое и имперской границей было расколото. Оно отделялось от крестьян. То же самое и с Польшей – narod szlechetski. В этом смысле Ришелье просто понимает, что он адаптирует какую-то традицию. Но там все колеблется. Там есть проблема третьего сословия, которое все время что-то вякает, собирается и уже имеет представительство.

Реплика из зала: Еще и гугеноты.

Алексей Миллер: Это и есть то, как люди, концептуализируя понятия, реагируют на конкретную ситуацию. У них есть гугеноты, есть третье сословие. Как им концептуализировать свою нацию? Что потом сделают якобинцы и Наполеон? То же самое в других ситуациях. Набор проблем меняется, и интерпретация может меняться следом.

Владимир Молотников: Я бы хотел заострить внимание аудитории на некоторых вещах. Во-первых, термин «нация» появляется намного раньше университетов. Существовала Священная Римская Империя Германской Нации. Термин существует уже в 10-м веке. В политическом смысле термин «нация» употребляют итальянские политологи в 16-м веке. Макиавелли говорит об итальянской нации, прекрасно понимая, что Италия населена флорентийцами, венецианцами и т.д. Во-вторых, что происходит на рубеже XVIII и XIX веков? Почему меняется значение термина? Потому что, начиная с документов Великой Французской Революции, он утрачивает любую этническую составляющую, приобретая совсем другой смысл. Французская нация – это все без исключения бывшие подданные французского монарха: бретонцы, северофранцузы и т. д. И именно в этом смысле этот термин употребляет Пестель. Это объединение насильственно. Все ли бывшие подданные французской короны желают стать французами? Конечно, не все. Бретонцы не хотят быть французами, и необходимо истребить миллион бретонцев, чтобы утвердить идею единой французской нации. Так что, у Пестеля, наверное, не получилось бы. До Французской Революции была двухсотлетняя работа по созданию нации. Ведь документы революции – это всего лишь завершение этой работы. А эту идентичность действительно создает законный порядок. В этом отличие империи от национального государства. Нужно 200 лет. Или 300. Чтобы в любой государственной школе был только один язык преподавания. Чтобы в любом суде любое дело рассматривалось только на северофранцузском языке. И тогда возможно возникновение нации. Так вот, возвращаясь к термину «нация» и проблематике вокруг этого термина в России XIX века. Россия – империя. Империя – это асимметричность по своей природе. Империя позволяет этносам существовать. Возвращаясь к итальянской истории, были рассуждения, где бы лучше было итальянцам: под властью французского короля? Ведь это богатое государство. Но там заставят стать французами! А в Германской империи войны, склоки, коррупция. Но немцами стать не заставят. И он отвечает: «Нам, итальянцам, лучше в империи».

Маленькая ремарка по поводу Соловьева. Тут пропала важная вещь в изложении лектора. Соловьев трактует термин «национализм» как «желание добра своей нации в ущерб другим». Это точная формулировка, которая может использоваться и сегодня. И последнее. Понятно, что в России европейское значение термина «нация», которое утвердилось с французской революцией как единства людей вне зависимости от их происхождения и вероисповедания, так называемая юридическая нация, так и не утвердилось. Даже в нашей современной Конституции мы имеем, с точки зрения европейской политической мысли, чудовищную формулировку: многонациональный народ России. Испанская Конституция пишет о единой испанской нации, когда в стране нет этнически ни одного испанца. Ведь те, кого мы называем испанцами, на самом деле кастильцы. Бельгийская Конституция говорит о бельгийской нации, когда последний белг скончался в первом веке нашей эры. А у нас вот так. Это имперские дела.

Алексей Миллер: Я со многим согласен. Три маленькие поправки. Верно сказано, что во французском или испанском случаях модели опираются на значительную проделанную к тому времени работу. Но это не заключительный акт. Перевод на единый французский язык всего преподавания и т. д. как раз и происходит в XIX веке. По поводу того, где было бы лучше итальянцам. Это интересная мысль, потому что в истории Российской Империи был человек, который так же рассуждал. Это был лидер польского движения Роман Дмовский, который говорил о том, что «нам нужно пока примириться с Россией и заключить с ней союз. Наш главный враг – Германия, потому что немцы нас ассимилируют, а русские этого сделать не смогут». И по поводу многонационального российского народа в Конституции. Тишков, который участвовал в работе над Конституцией, рассказывал, что он предлагал «многонародную нацию». Дальше любопытно посмотреть, кто это заблокировал и т.д. Была очень интересная дискуссия о том, как называется наша страна. Ведь предлагалось «Россия (Российская Федерация)». А в результате – «Российская Федерация (Россия)». Понятно, что это дискуссии, которые были во многом продуктом советского наследия, советской институализации этничности. И там стояли насмерть представители национальных автономий. И у них были свои резоны. Когда вы пытаетесь защищать Соловьева, это можно сделать на уровне обыденного мышления. Но Соловьев все-таки был философ. И человек совсем неглупый. Это довольно наивное рассуждение, что националист – это тот, кто хочет блага своей нации в ущерб чужой, а патриот – это тот, кто хочет блага своей нации без ущерба чужой.

Владимир Молотников: Но это текст словаря Брокгауза и Ефрона. Я никого не защищал, я просто его привел.

Алексей Миллер: А я вас не перебивал. Очевидно, что здесь происходит интеллектуальная капитуляция перед проблемой. Очевидно, что если мы мыслим категориями нации, есть масса ситуаций, когда возникают конфликты интересов различных наций. Когда для того, чтобы защищать интересы своей, приходится наступать на интересы чужой. Другое дело, что разумные политики делают это путем достижения компромиссов. А другие воюют за территорию. Но попытка этого различения кажется мне показателем того, как люди ищут простой выход из тех проблем, которые порождает принятие понятия «нации» как политического оператора.

Борис Долгин: Я бы все-таки предостерег от использования выражений вроде «на самом деле». «На самом деле», испанцы сегодня – это те, кто называет себя испанцами сегодня.

Борис Скляренко: Я хочу уточнить и выразить несогласие. Я говорю о делении на три языковые группы в Украине. Во-первых, их не три, а четыре. Западная, Центральная, Левобережье Днепра и Крым. И деление русскоязычного здесь сложнее. Вопрос. Ассимиляция между русским и украинским языками на территории левобережной Украины: Харьков, Днепропетровск и ниже, - явление понятное. А вот на территории Крыма, где действительно население разговаривает на чистом русском языке, и где есть много татар, такой ассимиляции нет. Я не наблюдал. С чем это связано?

Алексей Миллер: Хочу напомнить, что лекция у меня была немного не про то. Предлагаю этим вопросом завершить эту дискуссию, потому что ясно, что надо провести некоторую работу по популяризации. Я рассуждал не о том, как делится Украина. Я могу заметно усложнить даже предложенную вами схему деления. Я пытался показать, что нахождение в контексте определенной культуры с фиксацией своей этничности как иной дает феномен, когда эта фиксация преобладает над культурной принадлежностью. Нам всем приходилось встречать людей, настоящих украинских патриотов, которые начали учить «родной» язык черт знает в каком возрасте. Я этот пример приводил к тому, что не только культурный контекст, в результате реализации советского проекта, стал определяющим.

Анатолий Кузнецов. Я бы хотел подчеркнуть один аспект. Наверное, нет ни одного понятия, вокруг которого нанесено столько идеологического ила. Мне кажется, что перспективным является такое определение: народ – это объединение родов. В чем проблема? Была очерчена проблема идентичности. Если проводить, например, тождественность русскости как принадлежности к государственности, мы получаем взрывоопасную смесь. В 1917-м году получили пролетарское государство, сейчас можем получить проблему, связанную с депопуляцией. Второе. Говорят, что есть тождественность между русскими и православными. Тоже глупость абсолютная. Если мы это возьмем, у нас будут конфликты с огромной мусульманской общиной. В чем проблемы? Наблюдается, что для русских людей по каким-то причинам принадлежность к народу не является ценностью. По крайней мере, высшей. Об использовании языка. Если человек использует несколько языков, он становится менее гипнабельным. Если мы будем аккуратнее относиться к языкам народов вокруг нас, это нам пойдет на пользу.

Алексей Миллер: Как я и подозревал, это снова не по теме. Скажу еще раз. Посмотрите, как интересно было бы заняться тем, кто и как понимает и интерпретирует эти понятия. Кто-то говорит, что нации нет, кто-то говорит, что национальное государство умирает, кто-то – что нам его еще предстоит построить. Это очень интересная проблематика. На этом и закончим. Спасибо.

[Mister Parker]

http://radio.vesti.ru/fm/doc.html?id=403777

01 ноября 2010 г. 10:22

Владельцы травматики решили "погулять" на Хеллоуин.

У русского человека не так уж и много заветных мечтаний. Русский человек мечтает, чтобы работы было поменьше, а денег - побольше. Чтобы водку продавали круглосуточно, а курить можно было везде, где захочешь. Ну, еще чтобы у всех олигархов отобрали награбленное и разделили это поровну между всеми. И, разумеется, чтобы разрешили свободную продажу оружия.

[Chugunka10]

Мне вот интересно а Кононенко себя не русским считает? Тогда кто он?

[Николай Розов]

Процветание и престиж страны в современных условиях напрямую связаны с уровнем развития ее экономики, социальных институтов, технологий и конкурентоспособности на мировых рынках. В некоторых странах и культурах на начальных этапах соответствующая модернизация весьма успешно проводилась и кое-где до сих пор проводится авторитарными режимами (Сингапур, Южная Корея, Чили, Китай). Для России этот путь закрыт: отсутствует так наз. селекторат, дисциплинирующий власть [Besley, Kudamatsu 2007; Розов 2008], а системная коррупция, разложение бюрократии и органов правопорядка, незащищенность собственности, деградация конкурентной среды, “теневизация” бизнеса достигли таких уровней, что даже чудом пришедший к власти авторитарный лидер, не на словах, а на деле настроенный
на модернизацию, никакого позитивного результата с помощью “вертикали власти” не добьется1.
Остается только один путь надежного и долговременного дисциплинирования правящих элит и бюрократии–через общественный контроль, взаимный контроль конкурирующих за власть и признание политических сил в
открытой конкурентной политике; иными словами – демократизация. Тут же встают вопросы о субъектности, о необходимости широких коалиций, направленных на демократизацию и модернизацию2, и далее о неготовности
к этому подавляющего большинства российского населения. Известное, широко распространенное недоверие к демократии, парламентаризму, партийной борьбе объясняется как жестокой фрустрацией 1990-х, крахом перестроечных надежд, так и “родовыми чертами” российского менталитета: этатизмом, патернализмом, приверженностью “сильной руке”, постимперским синдромом и т.п. [Розов 2010].
В данной работе попытаемся выяснить, какие именно изменения в российском менталитете необходимы для выбора демократического пути развития в будущих политических кризисах, какие направления действий
и с чьей стороны требуются для этих изменений. Иными словами, речь пойдет о социально-политической (само)реабилитации российских граждан – о восстановлении и развитии способностей социальных групп к самоорга-
низации, мирному и цивилизованному отстаиванию своих прав и интересов, т.е. к восстановлению субъектности для демократизации и модернизации России.
ПОЛИТИЧЕСКИЕ РАЗВИЛКИ: ЗНАЧИМОСТЬ МЕНТАЛИТЕТА ЭЛИТ И МАСС
Соединим два ранее полученных результата: условия выбора демократических альтернатив в развилках разрешения политических кризисов [Розов 2008] и концепцию изменения менталитета и габитусов через изменения в
интерактивных ритуалах, обеспечивающих сообществах и институтах [Collins 2004; Гофман 2004; Скиннер 2007; Розов 2010]. Согласно концепции демократизации как появления и развития коллегиально разделенной власти [Collins 1999; Розов 2008] необходимыми являются следующие выборы в первых развилках:
– в первой развилке – разрешение очередного политического кризиса через становление мирной полиархии (нескольких центров силы с автономными ресурсами), а не через победу одного центра с подавлением и уничтожени-
ем остальных;
– во второй развилке – закрепление этой полиархии на основе принятых сторонами обязательств и “правил игры”, исключающих как подавление, уничтожение какого-либо участника (центра силы), так и узурпацию полновла-
стия одним из них (так наз. зачистку политического поля);
– в третьей развилке – согласие этих центров на открытую публичную конкурентную политику и честную игру как главные мерила легитимности, регулирующие ротацию, отказ от тайных сговоров и закрытых пактов (как пра-
вило, неустойчивых и ведущих к реставрации авторитаризма)3.
Очевидно, что главную роль в этих процессах играют элиты, прежде всего, политики, поддерживающие их идеологи, лидеры бизнес-сообщества, представители административного аппарата, силовых структур, масс-медиа и т.д.
Все они имеют национальный (в нашем случае – российский) менталитет и габитусы.
Вместе с тем, важнейшим ресурсом для политиков являются легитимность и поддержка со стороны широких групп населения. Более того, сами решения и действия политиков нуждаются в поддержке и легитимности. Отчасти
этот специфический ресурс зависит от информационного и пропагандистского образа проводимой политики (пресловутый “пиар”). Однако сама пропаганда действенна лишь постольку, поскольку опирается на особенности
национального менталитета: использование политических убеждений, мифов, фобий и т.п. Эффективные политики, как известно, являются искателями и успешными получателями легитимности, отчасти они убеждают мас-
сы, но при этом чувствуют настроения масс, в большей или меньшей степени форматируют свои действия в соответствии с ними. Поэтому менталитет и габитусы населения также играют свою роль в том, какой будет избран путь
в каждой развилке.

[Николай Розов]

Условия, способствующие становлению полиархии как возможного разрешения политического или системного кризиса в первых двух развилках [Розов 2008], были выделены на основе обобщения результатов нескольких
теоретических и эмпирических исследований закономерностей демократического транзита [Weiner 1987; Di Palma 1990; Huntington 1991; Карл, Шмиттер 1993; Растоу 1996; Пшеворский 2000; Даль 2003; Рыженков 2006;
Гельман 2007]. Рассмотрим, что и как должно измениться в базовых фреймах, символах и установках российского менталитета.
Универсальный для всех культур и обществ фрейм “свое и чужое” имеет явную российскую специфику, которая состоит, в частности, в высоком уровне отвержения, непризнания чужого, в отказе чужому в праве на достоинство или даже на существование. Изменение глубинных структур менталитета, которыми являются базовые фреймы – дело если не вовсе безнадежное, то в течение жизни одного-двух поколений точно неосуществимое.
Зато поддаются формированию новые связки фреймов – мировоззренческие установки.
В аспекте минимизации насилия при политическом кризисе искомая установка легко конструируется. Все российские граждане, пока они не прибегают к насилию и уголовщине, в некотором общем смысле – свои. Пусть даже
они имеют ровно противоположные взгляды, кажутся крайне неприятными, ведущими себя скандально и неприемлемо, как, например, геи – для истовых традиционалистов, “Наши” – для либералов, инородцы – для русских националистов или “несогласные” – для местных властей и омоновцев, все равно необходимо воздерживаться от насилия.
Что же должно стать совершенно неприемлемым чужим? Конечно же, само насилие и все те, кто его применяют против мирных граждан, не совершивших никакого преступления.
Разумеется, такого рода пропаганда ненасилия в политических конфликтах должна стать значимой частью просветительской деятельности всех общественных сил, всерьез настроенных на демократизацию.
Однако, согласно концепции ментальной динамики, установки меняются не вследствие рациональных увещеваний, а благодаря сериям эмоционально насыщенных ритуалов с положительным или отрицательным подкреплением
таких установок и соответствующего поведения [Коллинз 2002, гл.1; Розов 2010].
С этой точки зрения, главная роль принадлежит всем распространителям социальной информации, прежде всего, журналистам и блоггерам в Интернете: каждый случай столкновения, особенно между государственными силовы-
ми структурами (милицией, ОМОНом, внутренними войсками, спецслужбами) и любыми мирными, не совершающими преступлений, гражданами должен оцениваться с точки зрения императива ненасилия, а оценка эта долж-
на распространяться как можно шире.
При этом, каждый случай неправового насилия (против инородцев, иноверцев, представителей сексуальных меньшинств, идеологических противников и т.д.), не получивший должного законного отпора, не повлекший наказания, также должен как можно более широко обсуждаться.
Идея состоит в том, что людям вовсе не обязательно всегда включаться в ритуалы “натурально”. Почувствовать себя на месте жертвы насилия, преисполниться неприятием насилия – вот что сдвинет установки граждан.
Почувствовать себя на месте обвиненного в неправомерном насилии представителя власти – вот что может остановить начальство и исполнителей в решениях и действиях при последующих уличных столкновениях с протестующими.
Другое требуемое изменение во фрейме “свое/чужое” можно назвать допущением разносторонности. Прочно сложившиеся в головах склейки типа “если православный, то державник и почвенник, противник рынка”, “если западник, то либерал и атеист, противник левых и социалистических идей” в кризисные периоды обусловливают жесткую поляризацию. Большое
число тех, кто “не укладывается” в стереотипы, оказываются между разных огней, многие примыкают к тому или иному лагерю. Допущение разносторонности делает нормальными и приемлемыми самые разные сочетания установок в человеке, а значит и самые разные, перекрещивающиеся коалиции, что является важным условием смягчения конфронтации, успеха
переговоров и развития мирного политического процесса в сторону демократизации [Растоу 1996].

[Николай Розов]

В базовом фрейме идеалы/польза для россиян характерны жесткое разделение и противопоставление “высоких”, “духовных” идеалов (святынь, ценностей) и “низкой”, “шкурной” пользы. В российской политической борьбе эта особенность проявляется таким образом. Сторонники каждого не сфабрикованного “сверху”, а действительно идейного политического движения, партии (например, сейчас это коммунисты, другие “левые”, а также социал-демократы – “яблочники”, представители “Другой России”, Объединенного гражданского фронта, “Солидарности” и т.д.) претендуют на монополию владения “высокими идеалами”. Остальных претендующих на идейность и прин-
ципиальность они считают либо обманщиками-лицемерами, либо безнадежно отсталыми, либо кем-то обманутыми. Соответственно, вся сфера межпартийного взаимодействия, поиск компромиссов, переговоры и, тем более,
торг сразу со всеми относятся к области низкой “выгоды” (а то и “грязной политики”, не достойной “высоких идеалов”). Идущие на компромисс тут же объявляются предателями. Ясно, что при таких общих установках никаческий принцип практики многостороннего оппортунизма изначально крайне нетерпимых друг к другу конфессиональных групп в Англии конца XVII в. Крайне острыми были конфликты относительно церковной власти над университетами. Получи эту власть одна конфессия, тут же пострадали бы все иноверцы – профессора, аспиранты, студенты и желающие поступить
в университет. “Патовую” ситуацию конфликта разрешили через отказ от принуждения или запретов в области веры. Затем через французское Просвещение, становление идей о равных правах и свободах гражданина в Американской
и Французской республиках веротерпимость стала распространяться все шире и шире. Англичане “поступились принципами”, но от этого выиграли и выигрывают живые люди, причем во многих странах и уже на протяжении трех
сотен лет. Так религиозный оппортунизм (по своей сути – “предательство веры”) обрел статус толерантности – одной из главных ценностей современного цивилизованного мира.
Возьмем более насущный вопрос: где проходит граница допустимого соглашательства оппозиции с правящей группой авторитарного репрессивного режима? Допустимо или нет, например, присоединяться к реформаторским
призывам власти, не брезгующей репрессиями и политическим насилием? Применение нашего критерия дает четкий ответ: вначале необходимо требовать освобождения политических заключенных, прекращения практики политического сыска и преследования представителей оппозиции, критикующих власть журналистов, собирающихся для мирных протестов граждан, поддерживающих оппозицию бизнесменов и вообще всех тех, кто пользуется конституционными правами и не нарушает соответствующие Конституции законы.
Только после соответствующих действий (а не обещаний) со стороны власти возможны и оправданы переговоры о дальнейшем взаимодействии или даже сотрудничестве.

[Николай Розов]

В российской версии фрейма “ближний круг/государство” последнее жестко ассоциировано для аутсайдеров с формальным принуждением и всяческими уходами от этого принуждения, а для инсайдеров – со своей вотчиной, точнее – коллективной собственностью таких же инсайдеров, составляющих ближний круг. Результат известен: подавляющее большинство граждан отчуждены от государственных дел даже на местном уровне, многих интересует только исправное поступление ренты, а в пределе мечтаний – возвращение всего бесплатного и низких, принудительно замороженных цен. Инсайдеры как во власти и чиновничестве, так и в привластном бизнесе, увлечены распределением и перераспределением госу-
дарственных ресурсов.
Требуемый рефрейминг состоит: 1) в приближении и “присвоении” аутсайдерами государственной сферы как сферы своих интересов и своей активности и 2) в расширении “ближнего круга” инсайдерами.
Речь идет о превращении аутсайдеров (нынешних подданных, “подведомственного населения”) в полноценных граждан, решающих свои проблемы не отгораживанием и взятками, а объединением и законным давлением на власть в целях институциональных изменений. Лихо присваивающие государственные ресурсы инсайдеры относятся к самому госу-
дарству не как к чему-то своему, требующему заботы, а как временщики к захваченному трофею: его гнут и ломают “под себя”, а добытое конвертируют в личные заграничные счета. Здесь также требуется “гражданское присвоение” – формирование отношения политиков, чиновников, бизнесменов к государству как общему достоянию, весьма хрупкому, склонному к болезням (особенно коррупции и неэффективности), но необходимому для сохранения и развития страны и для защиты, облегчения жизни всех граждан.
Расширение сферы своего для инсайдеров фактически состоит в упорядочении и легитимации ресурсных переделов между их группами.
Действительно, если свои, по отношению к которым инсайдер чувствует долг, обязательства, проявляет порядочность, – это только узкая “команда” (бывшие однокашники, сослуживцы, родственники, “дачный кооператив” и проч.),
то остальные команды можно и нужно ослаблять, подавлять, грабить и даже уничтожать. Все прочее “население” при этом вовсе не принимается во внимание, лишь бы не бунтовало.
Итак, первое расширение “ближних” должно охватить другие группы как полноправных игроков. Соответствующие пакты (пусть пока закрытые) и являются договоренностями между такими группами о взаимных обязательствах и правилах игры.
Второе расширение должно охватить ту часть населения (социальный слой или проживающих на подведомственной территории), с которой связана профессиональная деятельность инсайдеров. Забота об этом слое, общение с ним, удовлетворение его интересов и получение от него поддержки – вот что рано или поздно должно стать козырем в индивидуальной и межгрупповой бюрократической конкуренции.

[Юрий Магаршак]

http://www.echo.msk.ru/blog/ym4/726626-echo/
президент международного комитета интеллектуального сотрудничества, Понедельник
15.11.2010 | 17:07

На днях, в один и тот же день даже почти что в одно и то же время, по двум российским телеканалам были показаны казалось бы совершенно разные передачи.

По первому, Главному Правительственному, в передаче «Человек и Закон» был показан Ветеран Войны более чем восьмидесяти лет от роду, которому во время похорон жены подсунули подписать дарственную, согласно которой принадлежащая ему московская квартира переходила во владение сына. После чего – в результате цепи комбинаций третьих лиц, из всех цивилизованных стран возможных только в одной (догадайтесь с четырех раз в какой именно) – квартира была продана, и прописанный в ней Ветеран Великой Отечественной Войны оказался на улице.

Этот заслуженный человек, грудь которого по праздникам (и в конце передачи) в орденах и медалях, сражавшийся за ту самую Родину, в которой живет и которой она стала, человек множество раз смотревший в глаза смерти – уверен, без слез! – и видевший казалось бы все, в заключительных кадрах плачет.
Говоря, что пусть его за что-нибудь в тюрьму пожизненно (читай до смерти) заберут, где по крайней мере есть крыша над головой и еда. Такая вот у ветерана и героя России (не по названию ордена а по жизни) мечта. Сюжет, в который не поверил бы Кафка (фантазировавший в вполне сбалансированной стране и не доживший до оккупации Австрии Гитлером – хотя и немного. А потому в своих фантазиях ограниченный).

Почти в то же самое время, только немного позже, на канале НТВ собрались журналисты, обсуждавшие чудовищное избиение коллеги, публично выражавшего свою гражданскую позицию – всего-навсего.
То есть писавшего правду. Собравшиеся в студии известные и прекрасные люди говорили о том, что журналисты перед криминалом бесправны и бессильны. О необходимости защитить журналистов и наказать преступников на экране (в сделанной ранее записи) говорил Президент Медведев. С болью в душе, искренно и убедительно говорил.

Эти две передачи: одна о бесправии гражданина перед криминалом и бесконечной жестокости для захвата жилья, другая о столь же бесконечной жестокости и безнаказанности власть имущих и бизнесменов, для достижения своих целей не останавливающихся ни перед чем вплоть до убийства – можно рассматривать как независимые.
Но можно и как часть некоего целого. Наряду с другими столь же «отмороженными» явлениями и проявлениями «беспредела», о которых время от времени повествуют телевидение и печать: рейдерстве, цинизме чиновников, силовых переделах собственности, телефонном праве, коррупции на всех уровнях власти – список можно продолжать почти без конца.

С ужасом и состраданием смотря и слушая эти (безусловно, правильные и морально чистые) передачи, я, как, уверен, и значительная часть зрителей, думал о чем то другом.
Что не попало в экран. О том, что бороться с теми, кто отбирает квартиры, и с теми, кто преследует журналистов вплоть до избиений до полусмерти и лишения жизни, а также с продажными судьями, взяточниками в мундирах и многими другими «явлениями» конечно необходимо. Но эта борьба так же эффективна, как борьба с метастазами, без уничтожения опухоли, которая их порождает.

Необходимо ясно понять, что отмороженными (не в медицинском, а современно-житейском смысле этого термина) являются не отдельные проявления беспредела. Отморозком является Россия. Какой она стала. Страна в целом!

Все прогнило в доме Романовых-Ульяновых-Ельциных-Джугашвили: государственные учреждения и деловая мораль, суд и силовые (как их теперь называют) органы.
Не говоря уже о морали в общечеловеческом смысле: почти всюду, где собирается больше четырех человек, всюду, где возникают взаимодействия и структура, как говорится, клейма ставить негде.

Это не только ужасно и больно.
Это странно и поразительно. Как страна, воспитанная на литературе, как никакая другая в мире понимавшей тончайшие нюансы души, на высокой поэзии: Пушкина, Блока, Цветаевой и многих других великих и величайших, являвшаяся для всей Европы образцом человеческой теплоты, после тысячелетия христианства (проповедовавшего совершенно обратное беспределу и отмороженности, высокую мораль в первую очередь) дошла до жизни такой?! И это после падения режима большевиков, который, казалось, был пределом жестокости и безнравственности!

Больно, но это так.
Моральный климат в нечеловеческом обществе, созданном большевиками, был на уровне взаимоотношений людей, как ни парадоксально, здоровый. Дети без боязни ходили по городу вечером, ездили одни в кружки на автобусах и трамваях и никто за их здоровье не беспокоился. Не то что теперь. Когда, кажется, никто не имеет защиты от криминала: ни зам-министра финансов, ни губернатор, ни ветеран, ни пенсионер, ни красивая девушка, ни журналист.

Отморозком является российское государство, столь казалось бы трепетно строимое и лелеемое поколениями.
Отморозками являются коррупционеры на всех уровнях власти, которые (по оценке генеральной прокуратуры) воруют суммы соизмеримые с доходной частью бюджета страны. То что является в современной России нормой, в других странах преступление: один верных из признаков отмороженности. Отморозками являются судьи, для которых телефонное право – часть права а не бесправия и беззакония. Отморозки люди патрульной службы, зарабатывающие на дороге несравненно больше, чем на той же дороге женщины легкого поведения. Страна в целом является отморозком, а вовсе не отдельные ее представители и институты. Это не домысел – это всего лишь констатация очевидного.

Для того, чтобы исправить дело, надо за «деревьями» (частными проявлениями) увидеть, наконец,, ‘лес’ – то есть явление во всей его полноте.
Сегодня отморозками являются не отдельные негодяи. СЕГОДНЯ ОТМОРОЗКОМ ЯВЛЯЕТСЯ ФЕДЕРАЦИЯ В ЦЕЛОМ. Отморожена Россия сегодня не потому, что на большей части ее территории зимой мороз за 40ок и 50ят. А потому, что на ее территории установлено царствие не морали, а аморальности. Добро и зло поменялись местами. Страна, раскинувшаяся на девять часовых поясов: от Черного Моря до Сахалина – отморожена всюду: и в провинции, и столицах, в деревне, и в цитаделях власти, и в Сочи, и зоне ограниченной МКАДом. В которой концентрация денег в миллион раз больше, чем в рядовом городе – и пропорционально больше возможностей для беспредела.

Отморозок Россия.
Такой она является гражданам (и всему миру) сегодня. Это надо уяснить и понять. Чтобы начать бороться не с метастазами, а с заболеванием в целом. Начиная с выяснения его причин. Постановки диагноза. И нахождения лекарств, которые Российскую Федерацию – прекрасную страну с великой духовной, интеллектуальной и моральной традицией! – смогут возродить и поднять. Не с колен (стоять на которых, кстати сказать не зазорно а порою (например. в церкви) очень даже полезно и очищающе), а с низин нравственного падения, криминала и произвола, в которые освободившаяся от большевизма страна незнамо как угодила.

САМОДЕРЖАВНЫЙ КОМПЛЕКС
Для российского менталитета характерна склейка “эффективное единоначалие – это полновластие, не ограниченное ни временем, ни ответственностью перед другими силами”. На уровне государства – это самодержавие или же “сильная президентская власть”, любые ограничения которой считаются в массовом сознании лишним тормозом для управления и
“наведения порядка”.
Как известно, такая установка тесным образом связана с подданнической политической культурой, самоотчуждением от власти и политики: “пусть они там управляют, лишь бы исправно платили, не мешали моему благополучию, моя хата с краю”. Такие установки подкрепляются наблюдениями и ритуальными обсуждениями безответственности и безнаказанности руководства, обсуждениями того, “кого нам поставили сверху”, фрустрацией от участия в выборах с запрограммированным и/или сфальсифицированным результатом и т.д.
Требуемая альтернативная установка может быть выражена так: “единоначалие эффективно, если ответственно, подконтрольно обществу и находится под критическим наблюдением оппозиции, когда неэффективного руководите-
ля общество может мирным образом сменить согласно законным процедурам”.
Такой установке соответствует гражданская политическая культура: “мы, граждане, заинтересованные члены общества, должны участвовать в общественной и политической жизни, чтобы начальство было ответственным и чувствовало подконтрольность”.

[Юрий Магаршак]

ЧЕСТЬ СТРАНЫ – ЧЕСТНАЯ ПОЛИТИКА
Фрейм Россия/Запад характеризуется у россиян, с одной стороны, чрезмерной референтностью Запада (именно западные оценки остаются наиболее значимыми, вне зависимости от того, соглашаются с ними или яростно их отвергают), с другой стороны, неуверенностью в себе и обостренным чувством собственного достоинства. Это может выражаться как в
полном отрицании национальных достоинств, так и в навязчивом их превознесении.
Относительно открытой политической – парламентской – борьбы доминируют следующие полярные убеждения. “На Западе все в основном делается правильно и цивилизованно, нам нужно брать с них пример”, либо наоборот: “На Западе вся так называемая демократия лжива и продажна, поэтому и у нас так” (вариант: “нам это не нужно, и мы пойдем своим особым
путем”).
Необходимо связать российское, всегда обостренное, чувство собственного достоинства (с давними корнями дворянской чести и великоросской гордости) со способностью наладить мирный, справедливый и честный политический процесс, учитывающий разнообразие позиций и интересов, результатом которого будут ответственные лидеры у власти, проводящие эффективную (для страны, а не для себя) политику.
В этом отношении известное малодушие некоторых западников (“ничего в этой стране никогда не получится из-за ее тысячелетней рабской истории”) представляется тупиковым и безнадежным, тогда как амбиции обращенных не в прошлое, а в будущее самобытников более перспективны.
Западная система лжива и несправедлива? Так давайте в своей стране сделаем честную и справедливую! А уж если Россия такая исконно великая и духовная, так и политическое устройство в ней можно и нужно сделать приличным:
чтобы политики не боялись друг друга, умели договариваться, держали слово, были ответственными, честно соревновались и т.д.
В России образование, культура и наука остаются европейскими и европоцентричными (что сохранялось даже при сталинизме), поэтому Запад еще очень надолго останется значимым референтом, но все же центр тяжести должен быть смещен к собственным оценкам и собственной гордости, собственным представлениям о честности, достоинстве и справедливости, которые могут и должны воплощаться в политическом устройстве страны.
Только на этом пути произойдет сближение до сих пор непримиримых западников и самобытников в политике.

ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННАЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ МЕНТАЛИТЕТА:
ОТ “ИСКУССТВЕННЫХ” СТРАТЕГИЙ К “ЕСТЕСТВЕННОМУ” СКЛАДЫВАНИЮ
Сама идея целенаправленного изменения национального менталитета и мировоззренческих установок многим кажется не только неосуществимой, но и дикой. Такова одна из распространенных среди гуманитариев мифологем, особенно в среде отечественных историков, “культурологов” и всевозможных “профессиональных патриотов”.
Между тем, вполне эффективные и позитивные прецеденты в мире есть. Уже упоминавшаяся веротерпимость, утверждение принципа гражданского равенства, преодоление расизма, равноправие мужчин и женщин, формирование общей нетерпимости к семейному насилию, а также нормализация отношения к матерям-одиночкам, незаконнорожденным, резкое снижение ксенофобии во многих странах – все это кардинальные изменения общественной морали, которые были бы невозможны без существенной трансформации ментальных структур целых народов.
Нельзя не признать, что менталитет инерционен, его структуры постоянно подкрепляются в многообразных практиках (в том числе, в эмоционально внушительных интерактивных ритуалах [Collins 2004; Коллинз 2002, гл.1; Розов 2010]), поддерживаются сообществами и институтами, которые сами опираются на эти ментальные структуры. Эта “закольцованность”, неразрывная связь психических, культурных и социальных компонентов склонна вос-
производиться в поколениях и отторгать внешние воздействия. Каков же общий принцип трансформации мировоззренческих установок с точки зрения концепции ментальной динамики? Как всегда, все начинается с малых инициативных групп, желающих что-то изменить и продвинуться в социально-политическом и/или символическом пространстве.
Первый шаг – эти группы (кружки) появляются, регулярно собираются вместе, задумывают свои будущие стратегии, программы деятельности. Само по себе это уже эмоционально насыщенные ритуальные действа со своей фор-
мирующейся символикой, языком, лидерами и т.п.
Второй шаг – переход от закрытых ритуалов к открытым, к вовлечению новых членов в движение. Здесь есть два основных подхода: включение в уже существующие ритуальные практики, попытки переформатирования их в соответствии со своими целями, либо организация новых, альтернативных или дополнительных, ритуалов. Есть понятные достоинства и недостатки у каждого подхода: в первом случае приходится преодолевать противодействие прежних лидеров и привычных стереотипов, во втором случае главной проблемой становится привлечение участников к новой, непривычной (и часто подо-
зрительной, ничего не гарантирующей) активности. В любом случае, в успешных движениях инициативные группы начинают занимать ключевые позиции в организации и проведении ритуальных действ.
Сам факт широкого участия в продолжающихся эмоционально насыщенных ритуалах – свидетельство начавшейся перестройки ментальных компонентов: фреймов, символов, идентичностей, мировоззренческих установок и поведенческих стереотипов. Несмотря на это люди продолжают заботиться о своем социальном положении, безопасности и доходах. Если
их новая активность и установки противоречат этим базовым интересам, то большинство откажется от первых в пользу вторых и правильно сделает (другой случай – зомбирование, манипуляция сознанием неофитов в тота-
литарных сектах, но это никак не путь социально-политической реабилитации граждан).
Третий шаг, таким образом, – преобразование старых или образование новых, альтернативных обеспечивающих сообществ, дающих те самые социальное положение, безопасность и доход. Успех в данном пункте – это огромная победа в трансформации образа жизни и менталитета одного-двух поколений. Оставшиеся вопросы, связанные с институализацией изменений, обеспечением воспроизводства новшеств, их адаптивности пока не актуальны.
До наступления острого политического кризиса, чреватого эскалацией насилия, уже должны быть сделаны два первых шага (консолидация инициативных групп, выработка стратегий и успешные ритуалы с вовлечением новых участников).
Появление нескольких центров силы, отказывающихся от насилия как средства политической борьбы, – это отличная основа для третьего шага, формирования новых обеспечивающих сообществ. Собственно, они и составят социальную поддержку, столь важную для центров силы, которые, в свою очередь, будут гарантом безопасности, возможно, также социального престижа и доходов.
Нет ни возможности, ни смысла пытаться искусственно запрограммировать будущие социально-политические процессы и ментальные изменения.
Речь идет только о том, что вышеуказанные шаги как “искусственные” стратегии направлены на формирование условий, облегчающих, повышающих вероятность последующего “естественного” складывания в желательном направлении.

МАЛЫЕ ИНИЦИАТИВНЫЕ ГРУППЫ – КТО ОНИ?
Питательная среда для кристаллизации и образования таких групп – это, прежде всего, те реформаторы из гнезда “недовольных”, которые устали только говорить и готовы уже что-то делать.
Участниками не обязательно могут быть только аутсайдеры (в отношении государственных структур, бюрократии и привластного бизнеса). Среди инсайдеров еще остались честные службисты, заинтересованные в повышении эффективности и качества государства. Такова обнаруженная в опросах М.Афанасьевым “элита развития”, включающая “известных в своих регионах и профессиональных сообществах представителей социально-профес-
сиональных групп, исполняющих важнейшие публичные функции: государственное управление, оборона и охрана правопорядка, юриспруденция, предпринимательство, корпоративное управление, здравоохранение, наука и
образование, массовая информация и публичная экспертиза” [Афанасьев 2009].
Разумеется, никакое новое дело не может начаться без подвижников. Из них самые перспективные – те, чья деятельность более всего нуждается в общественной и государственной поддержке, либо страдает от препятствий,
чинимых госструктурами.
“Питательный бульон” для такого рода групп уже есть. Это блогосфера, всевозможные сайты и форумы на социально-политические темы, Интернет-сообщества и социальные сети (“одноклассники”, “в контакте”, “профессионалы” и проч.). В политико-идеологическом плане вся эта огромная активность служит, главным образом, для “выпускания пара”, а также личного самоутверждения каждого участника, особенно, когда он “прикладывает” оппонента, “разносит” статью известного публициста и т.п. Ситуация изменится, когда появятся призывы типа “пора что-то делать, наконец” и люди из одного города начнут встречаться, пусть в самом малом составе (3-7 человек – с таких групп много чего начиналось в истории).
Ради чего собираться? Три большие темы (сферы активности) представляются наиболее важными.
Первое – общее, в перспективе институциональное, решение локальных и частных проблем, особенно связанных с предоставлением государством публичных услуг и обязанностями граждан перед государством (от всевозможных
лицензий, разрешений, справок до проверок, налогов и армейского призыва). Эта сфера значима для конвертации растущего социального недовольства не в жалобы высокому начальству с перекрытием магистралей, а в рост
самоорганизации и взаимопомощи на местах, что всегда ведет за собой социально-политическую мобилизацию, но уже мирную и конструктивную.
Второе – защита личности, прав, свобод и собственности: все вопросы, связанные с противодействием попыткам монополизации, прессингу со стороны властей и разного рода рейдерству, с незаконным использованием сило-
вых структур, правоохранительных органов в политике и экономической конкуренции, с безопасностью общественно-политической деятельности и поддержки оппозиционных движений и т.д. Данная тема также отвечает массовым интересам, но системным эффектом успеха будет возрождение открытой конкурентной политики, поскольку уже можно будет не бояться формировать самостоятельно коалиции, поддерживать финансово оппозиционные силы и т.д.
Третье – профилактика насилия, особенно в столкновениях между силами правопорядка и протестными выступлениями (митинги, марши, забастовки и проч.), разработка альтернативных – мирных – путей гражданского сопротивления и взаимодействия с властями. Это направление деятельности должно нейтрализовать радикализацию политического противостояния, происходящую обычно при подавленной публичной политике и ухудшении социально-экономической ситуации. Как было сказано выше, только при минимизации насилия политический кризис получает предпочтительное раз-
решение в становлении мирной полиархии – конкуренции-сотрудничестве нескольких автономных центров влияния и силы.

ВОВЛЕЧЕНИЕ ГРАЖДАН – ОСНОВНЫЕ ТИПЫ РИТУАЛЬНЫХ ДЕЙСТВ
Характер следующего этапа в деятельности каждой группы сильно зависит от решаемых проблем и подхода к ним. Иногда бывает вполне достаточной сетевая структура: люди обмениваются правовой и прочей информацией, формами документов, адресами служб поддержки и т. п. Однако, согласно теории интерактивных ритуалов, прочные связи доверия, готовность к совместным действиям, взаимные обязательства возникают только при личных знакомствах, собраниях “здесь и сейчас”, причем с единым фокусом внимания, общими символами и сильными эмоциями [Collins 2004].
Где же проводить большие собрания при известной практике препятствий и фактических запретов со стороны властей на любую “несистемную” общественную активность? Появляется пункт общего интереса всех групп и движений – чтобы в каждом городе, особенно крупном (а в таких гигантах как Москва и Санкт-Петербург – в каждом районе) появился свой “гайд-парк”, место, достаточно обширное, с несколькими эстрадами для митингующих, где люди могли бы собираться, произносить и выслушивать речи, знакомиться, т.е. реализовывать свое конституционное право на мирные собрания, при-
чем не мешая автомобильному движению и не прося никаких разрешений у городского начальства. Немногочисленная милиция тут понадобится только для одного – усмирять провокаторов и буянов, призывающих к насилию
или мешающих мирным собраниям граждан (в частности, “шпану на довольствии” с ее улюлюканьем, бараньими тушами, летающими фаллосами и прочим “креативом”).
Для большинства россиян, особенно аутсайдеров, главным обеспечивающим сообществом был и долгое время останется “ближний круг”, включающий родных и друзей. Соответственно, самые значимые ритуалы происходят в этом составе. В каком же случае участие в альтернативных ритуальных действах (встречи с малознакомыми пока единомышленниками, разного рода общественная активность) станет выигрышным для человека в его “ближ-
нем кругу”?
Ответ прост – нужен успех этой деятельности, причем успех, выражаемый в хорошо понятных “земных” интересах и ценностях семей, соседств и дружеских компаний: стало легче оформлять документы и вести бизнес, стало возможным требовать ремонта дома, починки дорог, благоустройства территории и добиваться этого, стало понятно, куда и на что идут наши налоги, стало возможным это контролировать и т.д.
Итак, новые широкие ритуалы эффективны только тогда, когда выстраиваются вокруг общественной деятельности, приносящей зримую пользу рядовым участникам. Уличные собрания хороши для привлечения сторонников и моби-
лизации широких движений. Главная же работа по любой серьезной проблеме включает привлечение специалистов, профессиональные обсуждения, выработку решений, подготовку документов, многократные переговоры с пред-
ставителями госструктур и бизнеса, мониторинг деятельности; нередко требуются специальные социальные исследования.
Естественное место для локализации такой активности – университеты, академии государственной службы, вузы с профильными факультетами и кафедрами по характеру проблемы. Значимость привлечения студенческой
молодежи к общественно-полезной деятельности в плане трансформации менталитета подрастающих поколений вполне очевидна и особых обоснований не требует.
Университет, академия, учебный институт – не улица, сюда можно и нужно приглашать и чиновников, и бизнесменов, и разного рода подвижников, когда обсуждаются насущные проблемы, прямо касающиеся их рода деятельности. Успех в решении этих проблем естественным образом становится и их личным профессиональным успехом, повышающим их ста-
тус в главных для них ритуалах и обеспечивающих сообществах, будь то департамент мэрии, управление министерства или местное бизнес-сообщество. Именно в университетских аудиториях, а не на уличных митингах может и должна получить распространение установка допущения разносторонности.
Итак, наиболее эффективная стратегия трансформации менталитета – это стратегия интеграции представителей разных групп и слоев вокруг деятельного решения реальных социальных проблем.

[Юрий Магаршак]

УСЛОВИЯ ПРЕОДОЛЕНИЯ САМОДЕРЖАВНОГО КОМПЛЕКСА
Многочисленные внешние препятствия, с которыми столкнется представленная выше стратегия, неизбежны, преодолевать их придется практически, с учетом ресурсов каждой группы и множества других обстоятельств.
Основное внутреннее, ментальное препятствие – это ранее рассмотренный самодержавный комплекс вкупе с этатистским патернализмом (“все это должно делать государство, а для этого нужен крутой начальник – настоящий хозяин, который наведет порядок”).
Трансформация подобной установки у человека, социальной группы – это настоящая ментальная революция, кардинальная смена идентичности и политического мировоззрения. Соответственно, речь должна идти об участии в серии
эмоционально внушительных ритуальных действ, формирующих и подкрепляющих такие установки.
Три типа событий составляют стержень требуемой серии:
1) уход непопулярного, безответственного руководителя вследствие мирного организованного протеста, предвыборной агитации, судебного процесса или других стратегий и практик политической борьбы;
2) демократический выбор нового руководителя, особенно человека известного и узнаваемого “в лицо”;
3) деятельное участие в начинаниях выбранного руководителя и совместное переживание успеха.
Несложно увидеть изрядную уязвимость по всем трем пунктам.
Даже если удастся организовать мирный протест и добиться снятия прежнего руководителя (на любом уровне – от главы поселковой или районной администрации до президента страны), то, скорее всего, нового начальника “поставят”.
Даже если удастся провести честные выборы и новый руководитель будет считаться выбранным обществом, даже если этот выбор окажется удачным, вовсе необязательно, что его деятельность окажется успешной. Она может забуксовать или вовсе провалиться из-за противодействия бюрократических структур, апатии населения либо из-за неудачной охватывающей экономической конъюнктуры.
Если это происходит в обществе, где гражданская политическая культура уже сильна, то она вряд ли разрушится (политические провалы Дж. Буша-мл. не подорвали ее в США, вполне вероятная пробуксовка политики Барака
Обамы также ее не отменит). Однако, если гражданская политическая культура находится в зародыше, то отрицательное подкрепление в любом из пунктов может надолго ее дискредитировать и актуализировать старые привычные
подданнические установки (наиболее яркие случаи – Веймарская Германия и постперестроечная Россия).

ИСТОРИЧЕСКАЯ КОЛЕЯ ГЛУБОКА, БЛИЗКА, НО НЕ ФАТАЛЬНА
Соскальзывание российской политики в глубокую многовековую колею авторитаризма и “русской власти” [Пивоваров 2005; Дубовцев, Розов 2007] – постоянная близкая опасность, к которой надо привыкнуть и которой упорно противодействовать, чтобы не вдаваться в очередную эйфорию (с последующей непременной жестокой фрустрацией), как в октябре 1905 г, феврале 1917 г., в хрущевскую Оттепель и в горбачевскую Перестройку.
Несмотря на “эффект колеи”, нет принципиального исторического запрета на то, чтобы, во-первых, часть российского населения научилась решать свои насущные проблемы посредством самоорганизации, более широкой, чем “ближние круги”; во-вторых, – был достигнут критический уровень защиты личности и собственности, делегитимирующий политиче-
ские репрессии; и в-третьих, – сформировался общественный консенсус о недопустимости насилия, использования правоохранительных органов в политической борьбе.
Но это и есть главные условия последующей кристаллизации новых центров влияния и силы в политике, успешного разрешения будущего политического кризиса (череды кризисов) в становлении мирной полиархии.
Следующий шаг – структурные изменения в обеспечивающих сообществах, которые, по определению, предоставляют индивиду не только эмоциональный комфорт, но также безопасность, социальное положение и основной доход, причем посредством формальных или неформальных институциональных форм. Значит, изменения в составе и свойствах обеспечивающих сообществ уже прямо затрагивают отношения и ресурсы, связанные с применением принуждения и насилия, с социальными иерархиями, с распределением и обменом экономических благ. Кроме того, стратегии изме-
нения сообществ должны быть разными для разных габитусов (инсайдеров и аутсайдеров, обывателей и подвижников, охранителей и радикалов, реформаторов и равнодушных, западников и самобытников и т.д.), поскольку их носители имеют различные типы обеспечивающих сообществ. Но это уже тема отдельного разговора.

[Андрей Кончаловский]

http://www.konchalovsky.ru/sub2.php?razdel=0&id=42

Nov. 30th, 2010 at 3:59 AM

Способность себя ограничивать делает человека свободным

Поводом для этой публикации послужило выступление режиссера Андрея Кончаловского на международном симпозиуме "Культура, культурные изменения и экономическое развитие". Обсуждалось влияние культуры на способность общества к развитию. Что первичнее - политика или культура? От решения или хотя бы осознания этих проблем зависит будущее России. Мы пригласили Андрея Кончаловского на традиционный "Деловой завтрак".

Поставить вопрос бывает сложнее, чем найти ответ. На симпозиуме присутствовали замечательные люди, приехавшие по приглашению научного руководителя Высшей школы экономики Евгения Ясина: лауреаты Нобелевских премий, крупные культурологи, экономисты, состоялись телемосты с университетами США. Для меня было откровением пообщаться с моими кумирами, я бы сказал, учителями в области культурологии - американцем Лоуренсом Харрисоном и аргентинцем Мариано Грондоной. Я во многом сформировал понимание судьбы моей страны под влиянием их работ и, конечно, работ ушедшего от нас профессора Самюэля Хантингтона.

Российская газета: Шла речь о влиянии культуры на развитие общества. Что в данном случае понимается под словом "культура"?

Кончаловский: Конечно, речь не о том, в какой руке держать вилку, и даже не о великих творениях искусства. Есть более глубокий смысл, который французский социолог Алексис де Токвиль определял словом "нравы". Он писал, что Конституция не может быть действенной, если ей сопротивляются нравы населения. И вот пример. Харрисон двадцать лет пытался постичь причины медленного экономического и политического развития стран Латинской Америки и сделал вывод, что темпы зависят от культуры - т.е. логически связанной системы ценностей, установок и институтов, влияющих на все аспекты поведения - личного и коллективного. Культура - этический код, ментальность, нравы, национальные особенности. Формирование этой ментальности - процесс долгий, он зависит от географии, религии, истории, масштабов страны, ее климата.

РГ: Так в чем же причины отставания Латинской Америки, по Харрисону?

Кончаловский: Он пришел к выводу, что есть культуры, которые сопротивляются прогрессу, его душат. Пример - Гаити. И сформулировал четыре фактора, от которых зависит, инертна культура или открыта для новых веяний, благоприятна она для развития творческих способностей людей или их подавляет. Первый фактор: радиус доверия - способность радоваться успехам другого, огорчаться его неудачам. Выяснилось, что в отсталых странах радиус доверия ограничен семьей. Все, что за ее пределами, вызывает безразличие или враждебность. Для таких обществ характерен непотизм - кумовство, раздача должностей родственникам и друзьям, коррупция. Вам это ничего не напоминает?

РГ: Допустим. Второй фактор?

Кончаловский: Жесткость морального кодекса. Обычно источник системы этики и морали - религия. В иудо-христианской морали человек ответствен перед Богом за свои деяния. Но в разных конфессиях мера ответственности различна: в одних нарушение морали искупить можно, в других - нельзя. Иной раз достаточно покаяться - и ты снова чист. Третий фактор: использование власти для личного обогащения. В некоторых странах человек, получивший власть, автоматически получает лицензию на обогащение. Типичный президент латиноамериканской страны покидает свой пост очень богатым человеком.

И наконец, четвертый фактор: отношение к труду, к новаторству, к богатству. В отсталых странах труд - повинность. Новаторство воспринимается как угроза стабильности, ересь. Отношение к богатству определяется уверенностью, будто ценности существуют в неизменном количестве, их только перераспределяют. Процветание другого воспринимается, как лишение тебя куска. Успех соседа - угроза твоему благополучию. В культуре же динамической наоборот - богатство понимают как величину постоянно прирастающую, она нарабатывается трудом, и сама идея перераспределения невозможна.

РГ: Очень интересный тест для России.

Кончаловский: Не меньше поразили меня работы аргентинского социолога Мариано Грондоны, изучавшего ментальность латиноамериканских крестьян. Он назвал свою систему типологией крестьянского сознания. Изначально этический код крестьянства был общим для всех народов, но потом под воздействием климата, войн, миграции, религии он эволюционировал, причем с разной скоростью. А кое-где так и застыл в Средневековье. И вы правы: все это прекрасно проецируется на русскую культуру.

РГ: То есть для развития нужно понять, что в особенностях российского сознания мешает стране нормально развиваться?

Кончаловский: Мы эти особенности знаем. Пренебрежение к закону, разнузданность власти, неготовность людей к взаимному сотрудничеству, отсутствие гражданского сознания, эгоистичное преследование личных интересов - это все черты крестьянского сознания.

РГ: Разве этого нет в других странах?

Кончаловский: Конечно, в той или другой степени есть. Но в Латинской Америке, Африке и России эти явления особенно остры, они создают эффект мощного торможения.

РГ: Вы сказали о крестьянском сознании, но ведь Россия быстро урбанизировалась.

Кончаловский: Вот и Евгений Ясин, когда я назвал Россию страной с крестьянской ментальностью, возразил точно так же: большинство населения давно живет в городах. Но крестьянская этика характерна не только для селян, но и для тех, кто на заводах, в банках, даже в Кремле. Там уже не помнят о своих крестьянских истоках, но ценности исповедуют те же. Хотя бы принцип доверять только друзьям или родственникам.

РГ: Вы надеетесь, что это, фундаментальное, можно изменить?

Кончаловский: Я шел на симпозиум в надежде понять, как анализ этих основополагающих категорий может помочь нам нащупать пути реформы национального сознания. У нас есть только одна научная организация, способная пролить свет на причины провала всех попыток властей направить страну по пути модернизации, - Высшая школа экономики. Этого крайне мало. Попытки такие регулярно проваливаются уже лет триста, а правительство до сих пор не понимает, что необходимо научное исследование национального менталитета. Нужно понять, почему большинство народа не хочет участвовать в строительстве общества. Почему нация и власть у нас - два несоприкасающихся субъекта, а государство для рус ского человека трансцендентно. Ведь до сих пор актуальна мысль Плеханова о том, что демократия в России начала ХХ века была невозможна, ибо не было исторических предпосылок для ее развития. Один ученый из Африки сказал о своей стране: "У нас hardware демократический, но software - авторитарный". Как быть с нашим русским software? Надо перезагружать программу.

РГ: А кто программисты?

Кончаловский: Их я и надеялся увидеть на симпозиуме. Тем более что, по мнению Грондоны, крестьянское сознание пока доминирует в большинстве стран. Но обратите внимание, как инертное сознание, его верования и ценности, влияют не только на развитие конкретной страны, но и на более общие процессы. Вот ЕС сейчас увлечен идеей единой Европы с единой валютой, рынком и экономическими правилами. Но оказалось, что у некоторых стран свое понимание экономической дисциплины. Результат - кризис в Греции, назревающий кризис в Испании... Потому что неоднородны этические принципы. Не удивлюсь, если проблемы возникнут у Болгарии или Румынии. Может даже встать вопрос о сужении зоны евро.

РГ: Что в Греции, например, может сопротивляться единому пониманию экономической дисциплины?

Кончаловский: Если вы согласны, что один из главных факторов национальной культуры - религия, то вспомним, что Греция принадлежит к православной христианской традиции. А это византийское наследие. Буржуазия в странах восточного христианства начала складываться веков на пять позже, чем в Западной Европе. Есть индекс человеческого развития ООН: самая развитая страна имеет индекс 1, самая отсталая - 162. Так вот, у стран протестантских показатель равен 9,2, католических - 17,4, православных - 62,6. Выразительные цифры?

РГ: Что из них следует?

Кончаловский: Думаю, многие наши проблемы связаны с размытостью этического кода. В православии грех легко искупить раскаянием и исповедью, и нет понятия "смертный грех". Даже школьник всегда предпочтет учителя добренького - можно безнаказанно шалить. Не здесь ли причины легкого отношения к закону в России? Конечно, есть различия и в православных странах. В Греции больше терпимости к инаковерующим, священник там может служить совместную службу с католическим священником, может даже играть в футбол.

РГ: Что, климат другой?

Кончаловский: Не только. Другой тип распространения вероучения. Христианство развивалось неотрывно от традиций античной философской школы, и даже вопроса не вставало, может ли богослов размышлять. Труды Григория Богослова, Иоанна Златоуста, Василия Великого говорят о том, что они знали греческий и латинский, свободно оперировали философскими категориями. Богословские школы раннего христианства учили не только языкам, но и диалектике, риторике, схоластике, геометрии, астрономии, музыке. Богословская среда и была интеллектуальной средой Европы. Но вот христианство разветвилось, Завет был переведен на славянский язык, и при всем колоссальном значении этого акта был один важный недостаток: греческий язык, латынь, дающие ключ к античной мудрости, были на Руси неизвестны. Русь оказалась изолированной от европейских традиций греческо-римской схоластики, от античной и средневековой философской мысли. Как пишут историки Карацуба, Курукин и Соколов, Русь упустила опыт открытой богословской дискуссии. Признаком благочестия стал считаться нерассуждающий разум ("не должно смети иметь мнение, не чти много книг, да не во ересь впадеши"). Это подтверждает выдающийся историк Ключевский: "Целые века греческие, а за ними и русские пастыри... приучали нас веровать, во все веровать и всему веровать. Это было очень хорошо, потому что... в те века вера - была единственная сила, которая могла создать сносное нравственное общежитие. Но не хорошо было то, что при этом нам запрещали размышлять... нас предостерегали от злоупотребления мыслью... нам твердили: веруй, но не умствуй. Мы стали бояться мысли как греха раньше, чем умели мыслить, мы стали бояться пытливого разума как соблазнителя". Ключевский коснулся самого нерва русской ментальности - метода мышления. Вера, исключающая размышления, обречена на фанатизм, на нетерпимость к инакомыслию. Вся история нетерпимой к новшествам Руси это подтверждает.

РГ: Ключевский против православия?!

Кончаловский: Он ни в коей мере не отрицал духовную ценность русского православия - он сам был верующим. Но как человек мыслящий, он анализировал те стороны национальной ментальности, которые казались ему недостатками. Он искал причины инертности нашей культуры, а это первый шаг к излечению. Эволюция свойственна всему живому, ее нельзя остановить, можно только замедлить. Поэтому критическое осмысление ценностной системы даже такой важной части русской культуры, как православие, необходимо - ради жизнеспособности и страны, и ее духовной основы. Я понимаю, что это тема взрывоопасная. Возможно, поэтому политики и экономисты предпочитают ее не касаться, не пытаются осмыслить влияние культурных и религиозных ценностей на развитие общества. Предпочитают говорить о неудачных политических решениях, о слабости социальных институтов или неразвитом гражданском обществе. Но рано или поздно историческая необходимость заставит задуматься о том, какое наследие тормозит страну и общество в их развитии.

РГ: "Загадочная русская душа"? Может, ей лучше остаться загадкой?

Кончаловский: Россия - загадка не только для Запада, но и для самих русских, и мы даже не пытаемся расшифровать эту "энигму". У нас, повторяю, нет институтов, которые по заказу правительства работали бы над исследованием типологии российского менталитета. Хотя бы для того, чтобы прогнозировать реакцию народа на тот или иной шаг властей.

РГ: Сегодня Россия действительно предъявляет больше вопросов, чем ответов.

Кончаловский: Я бы мечтал получить ответ хотя бы на три. Вот первый: почему в России так и не возникло буржуазное сознание, почему не появился средний класс? Средний класс - это мировоззрение, сформированное экономической независимостью от власти. И как следствие - создание партии для независимости политической. Второй вопрос: почему у нас опасно служить в армии? Смертей в Российской армии в мирное время больше, чем в Ираке и Афганистане вместе взятых за все время военных кампаний - почему? И наконец: почему русские могут полететь в космос и не могут сделать приличный автомобиль?

РГ: У вас есть гипотезы?

Кончаловский: Есть одна общая причина. Если ракета не полетит, кого-то строго накажут. В другие времена расстреляли бы. Это значит, что в сферах государственной важности есть персональная ответственность. Чехов писал: "Если в сортире воняет, и никакой жизни нет от воровства, то виноваты все, а значит, никто". "Никто" не виноват, ибо отсутствует понятие индивидуальной ответственности.

РГ: Итак, узкий круг доверия, нет чувства личной ответственности, нет страха нарушить закон. Этим и определяется наша жизнь? В общем, похоже на правду.

Кончаловский: И я не знаю, когда мы от этого освободимся. Потому что все мы, снизу доверху, заложники этой ситуации. Самая сложная задача, стоящая перед российским правительством, - попытаться внедрить в общество систему личного и коллективного чувства ответственности. Я убежден, что русские "национальные особенности" таят в себе не только конструктивные, но и разрушительные силы, и эти силы могут оказать более глубокое влияние на течение событий в России, чем силы внешние - будь то США, Китай или глобализация. Пока мы не расшифруем этические установки, тормозящие развитие страны, мы не создадим гражданское общество.

РГ: Вы все это высказали на симпозиуме. Была реакция?

Кончаловский: Я не терял надежды, что можно выделить основной этический принцип, "философский камень", порождающий большинство наших проблем. Я спросил Грондону, не кажется ли ему, что основополагающим принципом динамической культуры стала индивидуальная ответственность человека перед Богом. Отсюда и широкий круг доверия, и требовательность к качеству своего труда, и самоидентификация с проблемами других... Грондона отделался фразой "очень интересно".

РГ: Были доклады, посвященные России?

Кончаловский: Они были содержательны и полезны. Но большинство ограничивалось цифрами, графиками и сравнительными характеристиками России с другими странами. Было впечатление, что никто из наших ученых не придает значения типологии культурных особенностей Грондона - Харрисона, а это, я бы сказал, таблица Менделеева в культурологии. Впечатляла работа Ясина, Лебедевой и Татарко "Вектор развития стран в едином пространстве ценностных измерений" - в ней доказано довольно грустное состояние русского менталитета, еще далекого от общественного сознания передовых демократических стран. Но рекомендации отсутствовали. Вообще, на симпозиуме не прозвучало ни одного совета, как толкнуть российское сознание на путь развития. Было ощущение консилиума врачей, которые констатируют, что пациент опасно болен, но вместо лечения заявляют, что было бы неплохо, чтобы он выздоровел. Но это очевидно! Важно - как лечить, где лекарство? На вопрос, как избавить общество от иерархической системы, уважаемый Евгений Ясин сказал, что лучшее лекарство от иерархии - демократия.

РГ: А это не так?

Кончаловский: Я спросил Ясина, как он видит возникновение демократии в России? Ясин на это ответил: погодите, недолго ждать! Как все-таки живуча эта либеральная мечта, что демократия где-то рядом за углом! Профессор Ясин добавил: проблема России в том, что ее правители требуют вертикали власти, а это большой порок. Но вот важный вопрос: демократия - это причина или следствие? Если Евгений Ясин уверен, что иерархия исчезнет, а новая ментальность появится в России в результате демократии - то какие же силы установят эту демократию? По-моему, здесь есть трагическое заблуждение. Демократия не может быть причиной, она - следствие некоей эволюции фундаментальных ценностей в сознании народа, которые пробудят в нем стремление к гражданскому обществу и демократии.

РГ: Итак, получается, что ведущие интеллектуалы страны не готовы подступиться к этому кругу проблем?

Кончаловский: Они не придают им достаточного значения. И потому не готовы обсуждать какие-либо меры, способствующие развитию. Английский ученый Джон Грей писал: "В XXI веке мир наполнен грандиозными руинами несостоявшихся утопий ХХ века". После обвала финансовой системы либерального мира его слова звучат особенно отрезвляюще. Он говорит, что если научное знание человечества постоянно обновляется и растет, то этика осталась такой, какой была три тысячи лет назад. Достижения одного поколения в этой области могут быть утеряны в следующем. Это глубокая мысль. Современного человека можно за пару часов превратить в жалкое дрожащее существо, в животное. Для этого не нужно быть узником иракской тюрьмы "Абу-Грейб", достаточно быть ее тюремщиком. Фото солдат США, издевающихся над заключенными, - тому доказательство. Джон Грей утверждает, что любая цивилизация достигает расцвета и приходит к упадку. Мы должны об этом помнить.

РГ: Но если мировой кризис - системный, что идет на смену нынешним укладам?

Кончаловский: На самом деле в мире уже идет новый процесс: медленное, но неуклонное слияние трех властвующих элит - политической, финансовой и медиа. В России к тому же законодательная, исполнительная и судебная власти слились в один монолитный институт. Но тогда резко возрастает роль этих властвующих элит в конструкции социальных систем. В разных обществах формируется конгломерат, который Александр Зиновьев называл "сверхвластью": "В мире наступает постдемократическая эпоха. Не только в развивающихся, но и в развитых странах происходит ограничение гражданской демократии. Мир переходит от уровня общества к "сверхобществу". Зиновьев даже утверждает, что мы входим в эпоху "планируемой истории". Но если так, "сверхвласти" потребуется научное понимание реальности, а оно невозможно без понимания культурного кода своей страны. В этом и состоит роль культурологии - если "сверхвласть" осознает необходимость реформ национального сознания, дать ей инструмент анализа.

РГ: Вам не кажется, что идея реформ таких ключевых понятий, как национальный менталитет, отдает утопизмом?

Кончаловский: Конечно, менталитет выковывался веками. Его устойчивость сродни устойчивости экосистемы. Экосистему нельзя резко изменить. Потребуются новые уровни познания и политики, чтобы влиять на национальное сознание. Культуру нации не изменишь грубой силой - это видно на примере Ирака или Афганистана. Наивно пытаться менять сознание народа с помощью штыков и декретов. Мы еще очень далеки от понимания того, какие тонкие инструменты нелинейного мышления нужны, чтобы влиять на национальную культуру.

Россия склонна искать причину своих бед где угодно, только не в себе, не в своей культуре. Сдвиги в национальном сознании станут возможными, только если политические, интеллектуальные и общественные лидеры России поймут, что есть традиционные ценности, которые ее тормозят на пути к цивилизационному прогрессу. У Эйнштейна спросили, что помогало ему в его открытиях. Он ответил: "Я просто прислушался к голосу природы. Он очень тихий, но у меня хороший слух". Так вот, я мечтаю, чтобы человечество научилось слушать шепот природы, сформировавшей национальные особенности разных народов и рас. Только тогда мы поймем, как помочь странам с инертным сознанием открыться для процветания и равноправия.

РГ: И последний вопрос вам уже как к кинематографисту. В киносообществе явный раскол - вплоть до выхода из Союза кинематографистов и создания нового Киносоюза. Что вы думаете об этом?

Кончаловский: Ситуация сложная, печальная. Но мы должны коснуться дна, чтобы потом оттолкнуться наверх. Мы долго опускались. Закончилось государственное финансирование кинопроизводства. Больше нет государственного руководства советским киноискусством. Союз кинематографистов был орудием такого руководства, он создавал иллюзию свободы художника. Теперь он умер, но просто еще не знает этого. Почему? Потому что нет такой профессии - кинематографист. Кино состоит из разных профессий: режиссер, актер, оператор, осветитель... Что общего между продюсером и гримером? Поэтому должен быть союз профессиональных гильдий. А сейчас это организация, у которой нет ясных целей, и единственная ее функция, кстати, очень значимая - быть собесом. Союз посыпался, когда руководство союза попыталось вернуть в нее идеологию. Стали звучать рассуждения о том, кто у нас борется за славу России, а кого якобы финансируют западные спецслужбы, кто у нас патриот, а кто нет. А когда исключили за инакомыслие президента гильдии критиков - уж вовсе запахло ждановщиной. И тогда часть кинематографистов заявила: мы не хотим этого! Никто не вправе решать, какие мы должны снимать фильмы, какие не должны. Вышедших несколько десятков - мало? Но посмотрите, кто ушел. Это выдающиеся кинематографисты, цвет российского кино, наша элита. Так что раскол назревал и осуществился.

РГ: Но не абсурдно существование двух киносоюзов?

Кончаловский: Точно так же абсурдно, как существование двух национальных киноакадемий. Была академия "Ника" - и тут возникает "Золотой орел". Я считаю, это и положило начало расколу. Возникло противостояние "своих" и "чужих". Возникли курьезы, когда одному фильму дали 12 "орлов" за мужскую роль - такого не было в истории кино! Это ослабило доверие к премии.

РГ: Но создание второго союза вряд ли приведет к миру.

Кончаловский: Конечно, это пиррова победа. Но есть два принципа руководства. Один - лидерство и подавление инакомыслия. Второй - вовлечение. Убеждение, что когда вместе - получается лучше. Кинематографисты должны быть объединены одной идеей - как сделать национальное кино лучше. Они должны чувствовать, что государство их слушает. Сейчас мыслящие кинематографисты испытывают отчаяние от того, что не играют никакой роли в управлении кинематографом. Финансирование идет через вновь основанный фонд, но он не имеет отношения к киногильдиям. Мне кажется, нужно найти новую архитектуру киносообщества - это может быть конфедерация гильдий с председателем, который представляет какую-то гильдию и меняется каждый год по ротации.

[Chugunka10]

Не согласен с Кончаловским, с его четырьмя принципами. Вот возьмём радиус доверия. Кончаловский утверждает, что у нас он ограничен семьёй. Нет, конечно. У нас и в семье такое бывает чего между чужими людьми не происходит. Примеров тому масса. Я лично, да и не только я, разграничиваю по другому принципу. У человека может быть или социальное поведение или асоциальное. Я позаимствовал это термин у Конрада Лоренца. Он употреблял эти термины в своих работах. Вот как он описывал социальное поведение галок. Галки, когда кто-то из хищников нападает на одну из них все скопом нападают на агрессора. Не задумываясь о последствиях для каждой галки в результате этого столкновения. И такое поведение в галках заложено от природы, в инстинктах. А у человека не так. Инстинкты инстинктами, но умение мыслить сказывается. И его поведение может быть асоциальным. Вот как Левада описывал поведение русского человека.
Здесь: http://polit.ru/lectures/2004/04/15/levada.html"
"Дальше я упомяну еще 2 момента. Человек не просто беспомощно терпеливый, что мы видим по многим данным и в реальной жизни, которую вы сами можете оценивать. Человек наш лукавый, он думает, что он стерпит, и его не тронут. Что кого-то разорят, а его - нет. Что он послушается и стерпит повышение цен, но сумеет получить зарплату, с которой налогов не заплатит, и покроет это повышение. Эта черта является одной из самых прочных. Когда мы спрашиваем людей, приходилось ли вам поступать вопреки тому, что совесть велит, в разные времена процентов 15 говорят, что никогда, а все остальные говорят - “да”. Часть людей говорит “так всегда приходилось жить”, часть говорит “ради трудового коллектива, ради семьи, а то и просто страха, приходилось и приходится”. Когда мы спрашиваем людей, а можно ли в армию не ходить и детей туда не отдавать, больше половины отвечает - “можно”. Можно ли без билета в трамвае ездить? 60% отвечает “почему бы и нет”. Правда, когда мы спрашиваем, а как с налогами быть, вылезает такая штука: если налоги не платит хозяин – плохо, олигарх – еще хуже, он ведь нас ограбил. А если я не плачу – это хорошо. На том стояла и стоит, и поэтому не может сдвинуться, наша земля. По-моему, это одна из глубочайших основ всеобщей коррумпированности общества, слева направо и сверху донизу. И отсюда всякие трудности."
Вот это и есть главная черта нашего народа-асоциальность, эгоизм. Каждый человек думает, что он выживет в одиночку, а не в социуме. И почему Кончаловский эту черту называет крестьянским самосознанием я не понимаю.
И далее Кончаловский пишет, что в динамической культуре "богатство понимают как величину постоянно прирастающую, она нарабатывается трудом, и сама идея перераспределения невозможна." Наоборот на Западе делятся, там главенствует принцип: Живёшь сам, дай жить другим. А у нас не так: Я буду жить, а ты подыхай. Хотя в принципе мы с Кончаловским говорим практически об одном и том же.
Он называет это крестьянским самосознанием: «Пренебрежение к закону, разнузданность власти, неготовность людей к взаимному сотрудничеству, отсутствие гражданского сознания, эгоистичное преследование личных интересов.» Я асоциальностью. И она есть везде, во всём мире, только у нас такая линия поведения является главенствующей.
Кончаловский задаёт вопросы: «Я бы мечтал получить ответ хотя бы на три. Вот первый: почему в России так и не возникло буржуазное сознание, почему не появился средний класс? Средний класс - это мировоззрение, сформированное экономической независимостью от власти. И как следствие - создание партии для независимости политической. Второй вопрос: почему у нас опасно служить в армии? Смертей в Российской армии в мирное время больше, чем в Ираке и Афганистане вместе взятых за все время военных кампаний - почему? И наконец: почему русские могут полететь в космос и не могут сделать приличный автомобиль?»
У меня есть ответы на эти вопросы. Средний класс у нас не возник потому что наше общество бедное. Буржуазное сознание возникает при определённом достатке. И потребность в демократии тоже. Вот как сейчас оно возникает в Москве. В Москве достаток больше и вследствие этого поведение москвичей отличается от поведения жителей остальной России и отличается резко.
И также для меня ясно почему мы можем делать ракеты, а не можем автомобили. Потому что на производство ракет выделяется гораздо больше средств, чем на производство автомобилей и поэтому туда устремляется наиболее лучшая часть нашего общества. Если бы больше средств направлялось в автомобилестроение, то в этом случае туда были бы направлены лучшие умы государства. Это элементарно.
Согласен с Кончаловским в том, что православие у нас не сыграло той положительной роли, которую христианство сыграло на Западе. У нас не было своей Реформации. И главное дело что и сегодня церковь не играет никакой положительной роли.
Главный вопрос заключается в том: Что делать? Кончаловский не даёт рецепта. Рецепт который предлагает Ясин Кончаловский отвергает. Отвергает демократию. А ведь это заблуждение. Социальные и асоциальные люди есть во всём мире. Между собой конкурируют. И побеждает тот, кто сильнее. А для того, что бы побеждали социальные люди нужны соответствующие институты, то есть демократия. Без демократии и рыночной экономики нам наш менталитет не изменить.

[Маша Гессен]

http://www.snob.ru/magazine/entry/id/3603

06 (9) июнь 2009 / 00:00 / 15.06.09
Средняя оценка
Всего реплик: 43
Участники дискуссии: Владимир Яковлев, Маша Гессен, Сергей Ефременко, Катерина Мурашова, Степан Пачиков, Лен Филипов, Юлия Пустынникова, Дмитрий Шлеймович, Владимир Соколинский, Tatsiana Dzialendzik, Ксения Рыжкова, Елена Гапова, Konstantin Garanin, Сергей Тимофеев, Алексей ВоеводинБонус /
Демограф Сергей Захаров о теории Эберстадта

Николас Эберстадт – экономист и демограф, автор в общей сложности семнадцати книг. В течение последних тридцати пяти лет он пытается найти ответ на вопрос, почему жители Российской Федерации умирают в таких количествах и с такой скоростью, с которой не умирало население ни одной страны в мирное время. С каждым поколением продолжительность жизни россиян сокращается, хотя ей положено расти.

http://www.snob.ru/i/indoc/43/blog_entry_45656.jpg
Axel Martens
Вы говорите о загадке смертности в России. В чем она заключается?

В том, что сегодняшний уровень смертности в России невероятно, неоправданно высок. И с каждым годом увеличивается. Это касается прежде всего мужского населения. Вот пример: сегодня ожидаемая продолжительность жизни пятнадцатилетнего мальчика в России меньше, чем в Сомали.

Или еще пример: ожидаемая продолжительность жизни москвича ниже, чем жителя Калькутты.

На всей планете, включая многие страны третьего мира, продолжительность жизни растет, в России же, вопреки логике, падает. Этот процесс начался в шестидесятые годы.

Почему берется именно эта точка отсчета?

Понятно, что при Сталине смертность в стране была неестественно высокой: люди гибли в огромных количествах от рук собственно государства. Однако после прихода к власти Хрущева разрыв между Россией и Западной Европой начал стремительно сокращаться. В это время некоторые показатели в России были даже лучше, чем, например, в Испании или Португалии, и были годы, когда они приближались к германским. Сегодня в это трудно поверить, но к концу пятидесятых годов продолжительность жизни в России была всего на пару лет ниже, чем в среднем по Западной Европе.

Однако потом, примерно когда убрали Хрущева, начало происходить нечто другое, совсем новое и очень нехорошее. Возникла тенденция, которая существует по сей день. Рост продолжительности жизни неожиданно прекратился, а смертность значительно выросла. В первую очередь это было заметно среди мужчин в возрасте от сорока до пятидесяти.

Сперва исследователи думали, что причина высокого уровня смертности в России – отголоски Второй мировой войны. Но потом стала расти смертность среди мужчин, родившихся после войны. Это уже нельзя было объяснить германским вторжением. Главное – тенденция усугублялась, так что с каждой последующей возрастной группой таблицы выживания выглядели все мрачнее. В период правления Брежнева смертность продолжила расти во всех возрастных группах среди мужчин, а потом, все больше и больше, и среди женщин.

Сам по себе этот факт не слишком удивителен, учитывая, что представляла собой страна в то время.

Да, пока существовал Советский Союз, я считал, что деформация общества, свойственная советскому строю, все объясняет. Во всех странах советского блока начиная с шестидесятых годов происходило нечто похожее – рост смертности среди мужчин и женщин трудоспособного возраста.
http://www.snob.ru/i/indoc/e6/blog_entry_48719.jpg

Но коммунизм закончился...

...А трагедия сверхсмертности в России не только не прекратилась, но и усугубилась. В других странах постсоветского блока смертность стала снижаться, однако в России этого не произошло. Только в самом начале правления Горбачева тренд изменился, и смертность несколько снизилась, но это продлилось всего пару лет.

Сегодня у каждого последующего поколения россиян шансов выжить меньше, чем у предыдущего. И это невиданная вещь! У нас просто нет такого опыта – чтобы в относительно богатом обществе в мирное время показатели здоровья населения ухудшались, да еще так сильно и так долго. Сегодня ожидаемая продолжительность жизни в России составляет всего чуть больше шестидесяти шести лет! Это ниже, чем в Белоруссии, ниже, чем на Украине – если сравнивать с неблагополучными с этой точки зрения постсоветскими странами. Ниже, чем в Эстонии и Венгрии, где ожидаемая продолжительность жизни 73,5 года.

Уровень смертности в России сейчас в два раза (!) превышает западноевропейский.

Ну с кем-то Россию можно сравнить? С беднейшими странами Африки?

Я иногда говорю, что сравнивать картину российского здоровья со странами третьего мира – значит обидеть третий мир. Средняя продолжительность жизни в России, по данным Всемирной организации здоровья, за 2006 год ниже, чем в Бангладеш, Кампучии или Йемене. Это по населению в целом.

А здоровье мужчин в России – это вообще в некотором смысле четвертый мир. Здесь Россия отстает даже от Эфиопии, Гамбии и Сомали.

И что самое ужасное, продолжительность жизни в России по-прежнему сокращается.

И в чем причина?

В том-то и дело, что причина непонятна. Рост смертности в России не может быть объяснен ни одним из обычных факторов.

И этот рост как начался в шестидесятые, так и продолжается – все хуже и хуже, по нарастающей?

Да. Хотя самая удивительная черта российской статистики по смертности – это совершенно чудовищные прыжки от года к году. В других европейских странах – богатых и победнее – смертность меняется постепенно: стабильно снижается от года к году, по плавной траектории. Может обвалиться рынок акций, может случиться рецессия, но кривая остается стабильной, идет себе потихонечку вниз. А в России с момента конца коммунизма перемены в статистике смертности выглядят как перепады рынка акций. Например, ожидаемая продолжительность жизни в России резко сократилась после финансового краха в 1998 году. Был огромный скачок в цифрах смертности начиная с 1999 года и дальше. Можно, конечно, предположить, что экономический кризис означает трудности, а трудности – повышенный риск смертности для уязвимого населения. Но если посмотреть на страны Западной Европы, там рост или спад экономики не соотносится с ростом или спадом смертности. Даже во времена Великой депрессии в западных странах не было таких перепадов смертности, которые мы видим сегодня в России. Еще более странно другое. В период с 1998-го до прошлого года доход на душу населения в России практически удвоился, однако продолжительность жизни сокращалась – и в 2007 году была ниже, чем в 1998-м.

Иными словами, в отличие от всего остального мира уровень смертности в России не связан с уровнем благосостояния?

Тут действует что-то другое, какая-то «русская болезнь», которая не входит в международный перечень болезней, составленный Всемирной организацией здоровья. Какая-то болезнь, которая полностью меняет картину смертности. Я действую как врач, пытаюсь исключить неверные варианты. Очевидно, что эта болезнь – не бедность. По классификации Всемирного банка, черта бедности – это уровень дохода ниже двух долларов в день. Количество людей, живущих за этой чертой, в России меньше, чем, например, в Китае. Но в Китае люди живут дольше. Продолжительность жизни мужчин в России ниже, чем в Индии, хотя никто не возьмется утверждать, что мужчины там живут богаче, чем в России.

Тогда что? Так называемые болезни образа жизни? Стресс?

Действительно, в России настоящая эпидемия сердечно-сосудистых заболеваний. Уровень смертности от них здесь намного выше, чем в любой другой европейской стране. Но само по себе это ничего не объясняет. Существуют модели риска сердечно-сосудистых заболеваний, разработанные в разных странах за последние шестьдесят лет. Начиная с 1948 года проводились многочисленные исследования, и мы вроде бы все знаем о том, что приводит к сердечно-сосудистым заболеваниям: повышенное давление, курение, повышенный уровень холестерина в крови, ожирение, малоподвижный образ жизни и, согласно некоторым моделям, алкоголь. Все вместе они называются «классическими факторами риска». И все они у россиян, конечно, имеются. Но штука в том, что реальный уровень заболеваемости в России гораздо, гораздо выше, чем можно было бы предсказать на основании классических факторов риска.

То есть мы опять возвращаемся к тому же: существует некий неизвестный фактор? Может быть, дело в самой системе здравоохранения?

Резонно было бы предположить, но если посмотреть на реальный уровень расходов на здравоохранение в России – не так уж он отличается от сопоставимых европейских стран. Расходы на здравоохранение – в пределах нормы. В этих цифрах ничего особенного не разглядеть. А вот цифры смертности ни на что не похожи.

Вообще и на Западе, и среди российских ученых принято объяснять российскую смертность «нездоровым образом жизни».

Да, но это тоже ничего не объясняет. Курение, например, не объясняет такой высокой смертности, ведь количество курящих в России не такое уж страшное, если сравнивать, например, с Грецией, где смертность при этом низкая. То же касается питания. Ну да, в российской диете мало фруктов и источников витамина С по сравнению с Западной Европой, но ведь и нет такой проблемы ожирения, как, например, в США и многих западноевропейских странах. Смотрим на потребление алкоголя: да, водка убивает огромное количество людей, в первую очередь в результате получения травм. Но даже если убрать из статистики смертность от травм и насилия, разрыв между уровнями смертности в России и Западной Европе сократится только на четверть.

Экология?..

Вряд ли российская экология может оказывать настолько разрушительное воздействие. В Китае, например, есть чудовищно загрязненные районы. Сельская местность местами превращена в искусственную пустыню. Тем не менее продолжительность жизни в Китае растет. Возможно, если бы не экология, она росла бы быстрее, но ведь растет. Так что я бы сказал, что экологию, конечно, необходимо иметь в виду, но в России явно действует некий иной фактор, который убивает своих жертв куда быстрее.

А что еще известно об этом факторе?

Вот интересная деталь. Внутри Российской Федерации существует чудовищная разница в уровне здоровья между более и менее образованными людьми. По последним имеющимся данным, среди людей с высшим образованием смертность не такая низкая, как в Западной Европе, но в общем сравнимая. Среди людей, получивших только среднее образование, смертность гораздо выше – скорее как в беднейших странах Латинской Америки. А вот среди тех, кто не окончил школу, смертность уже как в беднейших странах Африки. Совершенно поразительное расслоение общества по уровню образования.

Давайте проверим, правильно ли я вас понимаю. В какой-то степени высокий уровень смертности в России объясняется классическими факторами: травмами, стрессом, образом жизни, экологией. Однако суммарное воздействие этих факторов, с вашей точки зрения, не может объяснить того, что уровень смертности настолько высок и продолжает расти. То есть существует еще некий неизвестный фактор, вызывающий дополнительный эффект. Так? В чем же, по-вашему, он заключается? В чем заключается «русская болезнь»?

Мое предположение – подчеркну, всего лишь предположение – русская болезнь носит психологический характер и сводится к отношению и подходу к жизни. Если попытаться подобрать медицинский термин, то это вопрос душевного здоровья. Есть исследования, которые указывают на то, как серьезная депрессия влияет на здоровье. Чем сильнее депрессия, тем выше риск заболеть. И тем люди дольше болеют. И тем с меньшей вероятностью выздоравливают. Мне кажется, взаимосвязь между тем, что в медицине называется депрессией, и катастрофой сверхсмертности в России недостаточно изучена. Хотя кое-что известно из международных исследований. Мы знаем, например, что россияне гораздо меньше довольны жизнью, чем жители других стран. Согласно одному исследованию, самые несчастливые народы мира – россияне и зимбабвийцы. Думаю, это объясняет по крайней мере часть загадки.

Смертность стала расти после смещения Хрущева. Тогда и появилась «русская болезнь»?

Я задал этот вопрос в своей книге «Нищета коммунизма» еще в 1988 году и высказал предположение, что резкое изменение картины смертности связано с изменениями в настроениях общества и с тем, как люди смотрели в будущее. Это было началом периода, когда, как выразился другой исследователь, «советский человек стал пессимистом». Может, это не случайное совпадение?

http://www.snob.ru/i/indoc/f8/blog_entry_45662.jpg
Axel Martens
А до этого он был оптимистом?

В семидесятых годах историк Джон Бушнелл опубликовал очень важное эссе – на него до сих пор часто ссылаются, – в котором исследовал настроения советского «среднего класса» во время правления Хрущева. Он писал, что начиная с середины пятидесятых и где-то до начала шестидесятых в воздухе витало нечто, что невозможно измерить, но что, тем не менее, играет очень важную роль, – некоторое ощущение, что в Советском Союзе все же удастся построить успешную социалистическую систему. А к моменту смещения Хрущева этот новый эксперимент себя исчерпал. Надежды больше не было. Таков был его аргумент. Я позволил себе расширить его и предположить, что эти настроения не ограничивались городским «средним классом», что это был воистину дух времени.

Но неужели россияне не стали оптимистами за почти десять лет беспрецедентного роста благосостояния?

Бросается в глаза именно то, насколько прочны пессимистические настроения в российском обществе, несмотря на рост благосостояния. Возможно, это связано с усугубляющимся неравенством, то есть с тем, что огромное количество людей оказалось непричастным к новому богатству. Но это не очень хорошее объяснение. В Америке, например, тоже сильнейшее и усугубляющееся экономическое расслоение общества, но это, похоже, несильно влияет на настроения.

То есть дело не в неравенстве как таковом, а именно в настроении общества, в том, насколько защищенными чувствуют себя люди, как они видят будущее?

Неравенство – вообще сложная материя, ведь есть много разных видов неравенства. Но мы не очень хорошо умеем его замерять. Существуют виды неравенства, связанные с коррупцией, с неравенством людей перед законом. Кое-какие данные о подобных видах неравенства содержатся в таких работах, как «Индекс экономических свобод» Института Фрейзера (Россия на 101-м месте из 141-го) или «Индекс восприятия коррупции» организации Transparency International (Россия на 147-м месте из 180-ти). Оба индекса показывают не только то, что ситуация в России плоха, но что она необычайно плоха для страны с таким высоким уровнем благосостояния. Это, конечно, влияет на настроение людей.

Вы пользуетесь российской статистикой продолжительности жизни, и в том, что касается оценки уровня смертности в России, заметных разногласий с ведущими российскими специалистами у вас нет. Я расспросила отечественных демографов – в целом они согласны с вашей оценкой. Меня это поразило. Если степень серьезности ситуации хорошо известна специалистам, то почему настолько низок уровень общественного внимания к ней?

Вы меня спрашиваете? Я американец. И меня чрезвычайно удивляет именно отсутствие отклика на эту проблему в российском обществе. Конечно, Россия не то чтобы совсем открытое общество, но все-таки общественное мнение еще не истребили окончательно. А в девяностые годы и вовсе было огромное количество политических партий, любая из которых могла бы сделать из кризиса смертности свой «конек». Но единственный, кто попытался это сделать, – Зюганов, и это была насквозь циничная попытка: он обвинил Ельцина в геноциде российского народа. А в остальном – молчание. И пока народ молчит, российское руководство может эту тему игнорировать. Посмотрите на Францию. Несколько лет назад там случилась невиданная жара, в результате которой погибли пятнадцать тысяч пожилых людей. Это привело к кризису национального сознания, огромному и действительно необходимому публичному разговору о том, как устроена жизнь пожилых людей в стране. В России же жертвами сверхсмертности только с 1992 года стали почти семь миллионов человек: 1 734 000 женщин и 4 889 000 мужчин! Это как три Первые мировые войны! И кто об этом говорит?

Как, с вашей точки зрения, можно исправить положение?

Вероятно, очень медленно и очень целенаправленно. Хотя есть вещи относительно недорогие, которые могли бы подействовать быстро. Например, в области борьбы со смертностью от травм. Риск умереть от травмы в России выше, чем в Евросоюзе, в четыре раза. Смертность от травм здесь сравнима с такими странами, как Ангола или Либерия. Можно начать с организации качественной и эффективной помощи при травмах. Такие вещи могли бы оказаться очень действенными, но, несмотря на Программу-2020, они не делаются. На серьезные меры уйдет гораздо больше времени, ведь это вопрос изменения отношения к жизни. Возможный пример такого изменения – то, как в США за пару поколений курение превратилось во что-то позорное. Делать позорным питье водки – это в некотором смысле сделать русскость позорной, но водка в том виде, в котором существует в русской жизни, – страшный убийца, в особенности в последние десятилетия. Что же касается психологического настроения общества – это еще один отдельный вопрос.

Как вылечить от депрессии целое общество? Где-нибудь были такие попытки?

Да, это нелегкая задача для государства. Если не ставить цели обеспечить каждого гражданина личным психоаналитиком и кушеткой, что можно сделать? Необходимо изменить отношение людей к своей жизни, дать им ощущение защищенности. Но это непросто.

Что будет, если ничего не изменится?

Население России будет становиться все малочисленнее и все менее здоровым, причем трудоспособное население – в особенности. Россия станет одним из малонаселенных и нездоровых регионов мира. И я не могу себе представить, при каком раскладе это могло бы быть хорошо для России или для кого бы то ни было еще.

[Елена Евграфова]

http://www.forbes.ru/karera-column/m...ha-kapitalista

Четыре главные ценности жителей развитых стран, которые не мешает перенять россиянам
| 24 марта 2011 13:24
http://www.forbes.ru/sites/default/files/users/user12848/HU020534_in.jpg
Противно, когда элиты всю вину за неудачи страны валят на народ, и все же нельзя не согласиться с Игорем Юргенсом, не так давно заявившим, что модернизация страны пробуксовывает из-за «архаичности российского народа». Позднее он пытался смягчить свои слова — мол, имел в виду как раз в первую очередь элиты, не народ. Но слово не воробей, к тому же ведь все — правда. Безусловно, модернизация много из-за чего пробуксовывает, и в первую очередь из-за неуклюжих действий властей, но все же отсталость народа, на мой взгляд, налицо и либо надо ждать, пока он дозреет сам собой, либо сделать что-то с этой отсталостью, попробовать преодолеть ее чисто управленческими методами.

Сколько бы мы ни тешили себя иллюзиями про особый российский путь, на деле что ни возьми в отечестве, обязательно найдешь аналоги в других странах, только искать следует среди не самых развитых. Известны и действенные способы решения «специфических» российских проблем. Например, плохое отношение к предпринимателям — это типичная черта не только России, но и многих экономически отсталых стран. Профессор менеджмента Бэбсон-колледжа Дэниел Айзенберг отмечает в своей статье «Революция предпринимателей», что были времена, когда в Чили бизнесменов воспринимали не иначе как «жадных эксплуататоров», а в Ирландии вся молодежь готовилась работать в госструктурах, сфере финансовых услуг или в сельском хозяйстве. «Как показал опыт Ирландии и Чили, изменить отношение к предпринимательству можно меньше чем за поколение», — пишет Айзенберг.

Но прежде чем браться за изменение народного менталитета, надо понять, а что же подлежит исправлению. Выберем четыре ценностных ориентира, которые помогут развить в среднестатистическом россиянине образ мыслей, соответствующий требованиям времени.

Во-первых, безусловно, это чувство собственного достоинства. Чтобы человек стал активнее и креативнее, он должен быть уверен, что «право имеет», что мнение его ценно само по себе, даже если отличается от мнения начальника или большинства. Для человека с развитым чувством собственного достоинства авторитетом обладает только тот, кто доказал свою компетентность, одного общественного статуса для уважения недостаточно. Чувство собственного достоинства приучает самостоятельно думать и отвечать за свои поступки.

Во-вторых, автономность личности, верховенство личных целей над целями группы, к которой человек временно принадлежит (подчас они оказываются целями ее лидера). Для самодостаточного человека чаяния коллектива, конечно, имеют значение, но он всегда соотносит их с собственными приоритетами.

В-третьих, целеустремленность, то есть желание добиться своего, сделать что-то лучше других, стать первым. Например, построить компанию, которая будет производить самые емкие в мире элементы питания или самое действенное лекарство против рака, создать лучшую в стране школу для одаренных детей, написать симфонию, от которой сойдут с ума все меломаны мира. Целеустремленность подкрепляется уверенностью, что результат зависит главным образом от приложенных усилий.

В-четвертых, готовность рисковать ради лучшей жизни. Скажем, покинуть Пикалево, если там нет работы, и отправиться в края, где работа есть и за нее хорошо платят. Страшновато сниматься с насиженного места, неизвестно, как приживешься, что там за люди, есть ли рыбалка... Но ведь лучше рискнуть, чем прозябать без перспектив. Рискованно вложить все сбережения в какой-нибудь цех по производству бубликов. Но если найти лучший рецепт и сделать себестоимость ниже, чем у конкурентов, сетью бубличных можно оплести всю страну, и тогда будет тебе и замок на Рублевке, и яхта в Средиземном море.

Выбирая приоритеты, я не стала изобретать велосипед, просто взяла старые добрые ценности известного голландского социолога Гирта Хофстеде (дистанция от власти, индивидуализм, маскулинность и толерантность к неопределенности), характерные для жителей экономически развитых стран, и пересказала своими словами.

Остается определиться, как развить столь достойные качества в жителях России. Профессор Университета Миннесоты Рейчел Скарман, рассказывая, что в Чили помогло всего за десять лет изменить менталитет жителей, отмечала, что этому очень способствовала либерализация экономики, а также СМИ, поддержавшие изменение общественного мнения. Вполне решаемая задача, если взяться с умом.

Автор — главный редактор «Harvard Business Review — Россия» и книжного издательства United Press/«Альпина Бизнес Букс»

фото: Foto SA/Corbis

[Chugunka10]

27-03-2011 20:01
Вы заблуждаетесь г-жа Евграфова. Я имею в виду Ваш второй тезис. Почитайте Леваду. Почитайте лекцию И. Кузнецова на Полит.ру-Россия как контактная цивилизация. Цитирую основной тезис И. Кузнецова из этой лекции: "я, немного усиливая, могу сказать, что Россия, русские – это, скорее, общество индивидов, поэтому здесь цель – коллективизм. А (извините, Борис) западноевропейская цивилизация – это общество коллективистов, общество-стадо, поэтому ценностью, тем, чего не хватает, там является индивидуализм." Так что эгоизма у нас предостаточно, нам русским именно коллективизма не хватает.

[Юрий Афанасьев]

http://www.svobodanews.ru/content/article/2346346.html
Историческая комиссия

22.03.2011 17:46
Возможна ли сегодня в России либеральная миссия?

На одном из «круглых столов» я сказал, что «Либеральная миссия» не является, на мой взгляд, ни либеральной, ни, тем более, миссией. Вернее, у нее много оснований стать таковой, в этом фонде и вокруг него – умные, высочайшей квалификации люди, уже сложившиеся институты: сайт, ВШЭ, издательская деятельность, «круглые столы» и семинары, всем известные «Ходорковские чтения», которые трудно представить без Евгения Григорьевича Ясина, и многое другое. Но в сегодняшних условиях она, как некая социально-интеллектуальная инстанция, не становясь либеральной, фактически – может быть, совсем того не желая – выполняет апологетическую роль по отношению к путинской власти. В том же духе, но еще более жестко и недвусмысленно я высказался ранее и про «Ходорковские чтения», употребив для определения того же явления и вовсе не политкорректное обозначение «коллаборационизм».

В обоих случаях регламент не позволял мне немедленно аргументировать и должным образом обосновать свои критические высказывания. А сделать это совершенно необходимо не только потому, что они уже прозвучали, но и, главным образом, потому, что стоящая за ними проблема приобрела с тех пор еще большую актуальность. Частично обоснование своей позиции по ней я все-таки дал, опубликовав обширный материал на Каспаров.Ру. Но это было в июле – кто летом что-то читает? А я хочу не только быть точно понятым и теми, кто идейно не согласен со мной, но даже среди них найти сторонников моей озабоченности данной проблемой.

О какой проблеме речь?

Разумеется, я не собираюсь говорить исключительно о фонде с названием «Либеральная миссия» (это «негосударственная организация, занимающаяся просветительской деятельностью либеральной направленности») и не о каких-то конкретных выступлениях на «Ходорковских чтениях». В них, как и в рамках «Либеральной миссии», нет, разумеется, прямой апологетики нынешнего режима. Напротив, все выступления здесь, все публикации вполне критичны, во многих из них дается глубокий, взвешенный анализ экономической ситуации, социальных отношений, политической конъюнктуры. Однако режим в целом можно и защищать, не обязательно восхваляя его. Это можно делать – заниматься апологетикой режима – и в ходе критического анализа отдельных сфер и сторон его деятельности, если оставлять в стороне его общую стратегическую социально-политическую направленность.

«Либеральная миссия» и «Ходорковские чтения» в качестве неких социальных, интеллектуально-нравственных институтов, можно сказать, состоялись. Поэтому, думаю, их участникам следовало бы посмотреть на себя и на происходящее вокруг с такой точки зрения: что представляют собой и каким образом связаны между собой, каким образом соотносятся нынешнее состояние и место России как общества и как типа культуры в общем рисунке цивилизации с нынешней властной системой. Предназначение думающего класса любой страны, не будем забывать, проявляется в его умении и готовности адекватно воспринимать происходящее и в каждый данный период быть способным давать происходящему максимально верную и непредвзятую оценку. Сегодня, как мне видится, актуальным стал такой вопрос: а есть ли вообще будущее у той России, которую вот уже 20 лет пытается выстроить по давно уже устаревшим лекалам ельцинско-путинский режим? И в связи с этим: что сейчас доминирует, что важно, первостепенно? Надо ли добиваться только избавления от существующего режима, или же стратегия состоит в изменении самой парадигмы России, в осознании того, что без такого изменения вообще никакие качественные, давно назревшие и перезревшие задачи развития страны в принципе не будут решены?

Иначе говоря, проблему я бы сформулировал следующим образом: «Либеральная миссия» представляет собой институциональное воплощение более широкого и более глубокого явления российской современности – системного либерализма – и в данном качестве неспособна адекватно осмыслить и выразить состояние России как синтетической социокультурной целостности и определить на такой основе ее перспективы.

Для пояснения собственно системного либерализма я сошлюсь на дефиницию, которую предложила Лилия Шевцова на круглом столе «Опыт и уроки 90-х». Она назвала системный либерализм первым среди факторов, блокирующих российскую трансформацию. В подобном качестве он, по ее мнению, «существовал в 1990-е и продолжает действовать и сегодня. Правда, его влияние менялось на протяжении двадцатилетия. Но именно этот блокиратор создает среду для гниения. Я его называю «системный либерализм». Речь идет о либеральной риторике, фразеологии, слоганах и так далее, которые используются властью для маскировки антилиберальной, антидемократической политики. И сюда же давайте включим технократов, которые были в ельцинском правительстве, затем перешли в путинское правительство и продолжают управлять экономикой. Обслуживая единовластие, они, по сути дела, дискредитируют идеи демократии и либерализма. (Подчеркнул я. – Ю.А.) Пока у нас существует явление «системного либерализма», а также готовность интеллигенции быть кооптированной в околовластные структуры и обслуживать власть, вряд ли мы сделаем шаг к реальной трансформации». В подобном определении что-то, наверное, можно было бы уточнить – например, не все «технократы» из ельцинского правительства остались в путинском и т. д. Но в самом общем виде все так: это люди во власти, вокруг нее, готовые в нее войти, ей служить напрямую, ее обслуживать – под кого-то маскируясь, с открытой душой и с фигой в кармане. Они же блокираторы реформ и создатели среды гниения. Люди системы.

Раскрыть проблему я попытаюсь, ответив на три вопроса:

– в чем и откуда принципиальный догматизм системных либералов;

– почему они не могут, неспособны увидеть «91-й год» как углубление краха Русской Системы;

– как соотносятся «системный либерализм» и коллаборационизм.


I. Принципиальный догматизм системных либералов

Он проистекает из двух разных сфер российского бытия – мыслительной и социальной.


Сфера идей
Как первое приближение к теме – не в плане ее раскрытия, а лишь как указание на ее истоки – надо сказать следующее.

Системные либералы смотрят на Россию и мыслят ее прошлое сквозь призму теорий, понятий, категорий и ценностей не имманентных самой России, а внеположных для нее, наработанных в ходе изучения совсем другой, а именно западноевропейской исторической реальности. Они ошибочно продолжают считать такие понятия и ценности всеобщими, универсальными и до сих пор пытаются (или хотели бы) на их основе и с их помощью переделывать Россию.

Когда я говорю про системных либералов, что «они смотрят», «они полагают», я понимаю, что делаю обобщение. Все они были и остаются, конечно, очень разными людьми и смотрят на происходящее во многом по-разному. Но всех их объединяет то, что точкой отсчета и концептуальной рамкой их взгляда на мир к 1980-м годам было западное знание о человеке и обществе. Точнее, их научное сознание трансформируется из советского истмата в буржуазный либерализм. Ничего своего, наработанного на основе эмпирического материала и его осмысления у них, естественно, быть не могло. А общим для совокупного истматовско-либерального знания остается его четкая дисциплинарная расчлененность (экономические науки, социология, политические науки) и ярко выраженная, обусловленная спецификой западноевропейского социума эпохи модерна дифференциация самого объекта исследования: рыночная экономика – гражданское общество – государство, религия. Кроме того, дифференцированному западноевропейскому социуму соответствовал адекватный ему тип социальной динамики – поэтапное прогрессивное развитие.

Ничего подобного в российском социуме не было. Ему присуща в качестве нормы не дифференцированность, а, наоборот, синкретичность, в которой власть и собственность, индивид и общинность, закон и правда и т. п. сосуществовали как одно целое. И в плане социальной динамики для нашего общества органична способность при всей изменчивости во времени его форм и внешних обличий сохранять в неизменности свое матричное основание, на котором периодически, после каких-то потрясений или изменений, воспроизводится вся основанная на нем система.

В догматизме системных либералов в результате двойной аберрации: а) заимствованная дисциплинарность и б) дифференцированный (европейский) социум вместо синкретичного (российского), – произошла утрата, исчезновение объекта исследования, то есть человека во времени, в обществе и в пространстве. Утрата его как объекта выразилась в том, что все ментальные и социальные проявления человека в ходе институциализации наук на Западе, а вслед за тем и в России стали исследоваться как рядоположенные, подлежащие последовательному рассмотрению или, в лучшем случае, как суммарная механическая совокупность. Однако в исторической реальности они представляют собой синтетическую целостность. Но поскольку эти разные ипостаси человека – его сознание, характер социальности, физическое бытование и жизнеустройство – онтологически объединяют в себе разные срезы бытия: ментальный, социальный, природно-географический, – то и исследование их предполагает совокупность разных подходов: социокультурного, семиотического, компаративистского (системно-исторического, лингвистического, антропологического), исторической глобалистики и т. п. Только будучи внутренне связанными – теоретически, методологически, понятийно – адекватно изучаемому предмету, все упомянутые и другие разнообразные подходы могут принести плоды в постижении исследуемого объекта.

Справедливости ради, надо сказать, что в рамках западного обществоведения уже в первой четверти ХХ века усмотрели такую методологически опасную утрату объекта исследования и тогда же начался поворот в сторону человека. В частности, в исторической науке, в антропологии начали осознавать: не преодолев дисциплинарную расчлененность, знание о человеке и обществе не сможет обрести и свой объект в виде его синтетической общественной целостности и, следовательно, не сможет стать по своему существу гуманитарным. Поняли, что разгадку характера социальности или, например, тайну очертаний возделываемых полей в раннем Средневековье надо искать не в государственном устройстве и не в экономике, а в головах людей, в свойственной каждой эпохе ментальности. Но наши системные либералы этого поворота даже не заметили. А поскольку господство среди них всегда принадлежало и теперь принадлежит экономистам, то и ответы на все вопросы определяет экономический детерминизм.

Тревожные сигналы об утрате человека в качестве объекта познания появились и на российской почве. Однако изначально исходили такие сигналы не из науки, а из великой русской литературы. Официальная же академическая наука – как некий способ социализации ученого сообщества, как некий этос – оставалась (и до сих пор остается, что особенно существенно для темы данной публикации) непроницаемой для подобных сигналов. По изысканиям нашей отечественной литературы – под таким углом зрения их рассмотрел Алексей Давыдов, – русский человек как носитель определенных культурных особенностей это «пародия» человека» у Пушкина, «нравственный калека» у Лермонтова. Это «мертвые души», «человек ни то ни сё», «свиные рыла» у Гоголя. Это человек-«урод» у Гончарова, «человек недоделанный» и «вывихнутый» у Тургенева. Это человек, который не может принимать никаких решений, у Чехова. Это «бесы» у Достоевского, шариковщина у Булгакова, озверевшие народ-«красные» и народ-«белые» у Шолохова и Пастернака.

Высокомерная официальная наука, как и российский социум, который она обслуживала, не усмотрели в таких знаках тревоги для себя самих потому, видимо, что сочли их исключительно (или всего лишь) художественными образами, но никак не результатами познания исторической реальности. Познания средствами искусства и, в частности, как в данном случае, средствами литературы. Ведь подобные знаки – именно такой русский человек как носитель определенных культурных особенностей – свидетельствовали, что их означаемое – русский тип культуры – не способно адекватно реагировать на вызовы современности и, следовательно, пребывает в состоянии глубокого кризиса.

В самих науках о человеке и обществе обоснование необходимости поворота в сторону синтетического, системного постижения исторической реальности и сам такой поворот наметились еще в советское, «доперестроечное» время, но и до сей поры он представлен в россиеведении лишь маргинальными исследованиями.

В этой связи в качестве примеров укажу на Михаила Михайловича Бахтина как на мыслителя и философа, чьи работы методологически важны и нашли отражение практически у всех гуманитариев, работающих над проблемами синтеза. Из россиеведов в подобном плане сошлюсь на московско-тартусскую семиотическую школу Успенского-Лотмана, на школу лингвистической компаративистики Вячеслава Всеволодовича Иванова. Среди историков выделю таких, например, как Александр Александрович Зимин, Юрий Сергеевич Пивоваров, Андрей Ильич Фурсов, среди социологов – Игорь Моисеевич Клямкин, Татьяна Ивановна Кутковец. Наконец, укажу группу (школу) гуманитариев – историков, культурологов, искусствоведов, – которые в свое время много и плодотворно работали в семинаре во главе с ныне покойным Александром Соломоновичем Ахиезером. В нее, в частности, входили и неоднократно выступавшие на семинарах «Либеральной миссии» Андрей Анатольевич Пелипенко, Алексей Платонович Давыдов, Игорь Григорьевич Яковенко. Насколько я могу судить по стенограммам, за единичными исключениями они не получили здесь поддержки по основным концептуальным положениям.

Камнем преткновения стало разработанное Фурсовым и Пивоваровым положение, или понятие, – «Русская Система»: и в качестве исследовательского приема, и как историческая реальность. Эвристическая ценность данного понятия заключена в возможности системного подхода, основанного на целостном, синтетическом видении культурно-исторической реальности. Такой подход позволяет его авторам и последователям преодолевать дисциплинарную расчлененность гуманитарного знания и удерживать в поле зрения российскую реальность, по мнению А.А. Пелипенко, «не разъятую искусственно на традиционные дискурсивные области: социально-политическую, экономическую, военную, культурно-психологическую, религиозную, художественно-эстетическую и т. п.».

В своих суждениях и выводах о «Либеральной миссии», как об одном из институциональных олицетворений системного либерализма вообще, я не просто опираюсь, но использую изыскания упомянутых исследователей «Русской Системы», а также исследователей теоретико-методологических проблем русской культуры. Разумеется, я опираюсь и на свой личный опыт общения с этой системой, и на свой опыт исследования и ее самой, и других проблем исторического знания.


Таким образом, если предельно сжато подытожить сказанное выше, получится следующее: мыслительная сфера, откуда проистекает принципиальный догматизм системного либерализма, – теории, понятия и ценности, которые не выводятся из русской реальности, а навязываются ей как обобщения не русского, а западноевропейского исторического опыта.

Отрицание европейских либеральных ценностей в качестве универсальных и для России, как правило, воспринимается как русский национализм – или же как отказ в стратегическом целеполагании от западной ориентации вообще (в плане цивилизационных координат) и переориентацию неизвестно на что: то ли на Восток, то ли в Евразию, то ли в Азиопу. Я пытаюсь показать, что европейские либеральные ценности неприемлемы для России не с той точки зрения, хороши они или плохи сами по себе, а потому, что они внеположны ей и, следовательно, навязываются России как догмы чистой воды. («Навязываются» обычно «аутсайдерами», кем-то «извне», сторонними внешними силами, и используя эту терминологию, мы перекладываем ответственность за происходящее на «внешнего врага». В нашей истории были и «навязывания», и «заимствования». Навязывание часто связано с тотальным насилием. И таких примеров много, начиная с эпизода случайного выбора религиозной формы Ольгой, и последовавших насильственного крещения (огнем и мечом) и «альфабетизации». Кстати, в ключевой момент выбора, обычно, просчитываются многие факторы и КПД: так вот с точки зрения ресурса и затрат, крещение, конечно, было гораздо дешевле, быстрее и практичнее. Опять же, крещение возможно осуществить в коллективной форме - массово и «быстрыми темпами». А вот «массовое обрезание» не снилось даже Иерониму Босху, и, безусловно, закончилось бы неслыханной резней). Сказанное, кстати, в полной мере относится и к насильственному внедрению марксистских догм, тоже западных. Кстати, анализируя дуальную оппозицию «имманентное-привнесенное», импортированные ценности рано или поздно терпели крах на нашей обширной территории. Возьмем, опять же наиболее отдаленные по времени события. За тысячу лет теоретически они могли бы прижиться и освоиться (то есть стать «своим») на нашей почве – крещение и грамотность. Россия до сих пор - территория торжествующего язычества. По Лескову «Русь была крещена, но не просвещена». Всеобщей катехизации как не случилось тогда, на момент крещения, так не произошло её и до сих пор. Да и по части грамотности население наше, хоть и живет в самой «читающей» стране, по сущностной характеристики его сознания, по-прежнему остается традиционалистским и, с точки зрения способности рационального постижения действительности, неграмотным. А вечный спор западников и славянофилов…? Никон и Аввакум…, Петр, как пример концентрированной (кристаллизованной) страсти к заимствованиям всей плеяды русских царей... Итог этих попыток – 74 года марксистских, плюс 20 лет «либеральных» – трагический: с одной стороны, десятки миллионов жизней и всеобщая моральная деградация, с другой – вся Россия превратилась в страну манекенов и симулякров. Все, какие только возможно, формы мы за последние века на Западе позаимствовали, а о смыслах и обстоятельствах, которые сделали там все подобные формы возможными, мы, из-за принципиального догматизма нашей интеллигенции, так никогда даже и не успели задуматься.

По Константину Леонтьеву, например, русский народ специально не создан для свободы. То есть парадигма русскости, согласно ему, – империя, приоритет государства над личностью и целостность всей сколоченной силой территории вместе с покоренными и подчиненными власти людьми на ней. Парадигма же «свободный человек в независимой и свободной стране», якобы, принципиально с Россией не совместима: дай свободу – тут же все народы вместе со своими землями разбегутся в разные стороны. Отсюда, из такого априорного символа веры, все эти нынешние «Красные проекты», «Пятые империи», всевозможные «Восстановления монархии». В том числе, отсюда же и путинский проект – парадигма Велико-, Энерго- и Сувереннодержавности; в том числе, здесь и чубайсовская «Либеральная империя» – все из той же парадигмической серии. Отсюда и поворот в ту же сторону, в сторону всевозможных «Проектов Несвободы» господствующих массовых настроений в современной России.

Такому повороту в сильной, даже в решающей степени способствовала двадцатилетняя попытка навязать россиянам так называемый либерально-демократический ельцинско-путинский, гайдаровско-чубайсовский проект. В этом плане телевизионная победа сталиниста Кургиняна над либералами Млечиным и Сванидзе по всем вопросам на «Суде времени» в соотношении 90 на 10 – прямой результат наложения насильственного внедрения подобного проекта на архаику массового сознания россиян. Люди, сотрудничающие с властью в Русской Системе ( здесь я имею в виду системных либералов), то есть практикующие в рамках данной властной парадигмы, вольно или невольно, осознанно или несознательно укрепляют существующую пагубную парадигму. И тем самым блокируют (скорее всего, уже заблокировали), может быть, единственно возможный, выпавшей в 1991 г. шанс на выход России из цивилизационного тупика.

Словом, – Русская Система, и точка. И, якобы, только тот русский, кто идентифицирует себя и свою русскость своей прирожденностью в такой системе. Вот только никогда и ни при каких обстоятельствах – ни при царях, ни при большевиках, ни при Ельцине с Путиным – никогда не учитывали самого элементарного: есть еще и сами жители России, без которых никогда не получится решить эту проблему. Никогда и ни у кого не возникло даже потребности обернуться и хотя бы просто посмотреть на наше население, чтобы, удостоверившись в том, какое именно оно есть, задуматься: при каких обстоятельствах возможно его превращение из объекта приложения усилий в главного актора и основного субъекта решения судьбы России?


Общественная сфера
Что же касается сферы социальной, откуда тот же догматизм системных либералов проистекает и ею же всецело обусловлен, то здесь раскрывается не менее впечатляющая картина. Придуманный ими объект наблюдения и познания в виде их же собственного «воспоминания о будущем» им не только пришлось выдавать за реальный, но еще и делать вид, что они его успешно реформируют.

Говоря о системном либерализме в плане его социальной обусловленности, нужно сделать некоторые важные добавления к тому, что я уже сказал со ссылкой на Лилию Шевцову. Это необходимо, чтобы пояснить, как связаны между собой понятия «системный либерализм», «путинская власть» и «Русская Система».

Уже само слово «системный» определяет такой либерализм как находящийся внутри Русской Системы, служащий ей, обслуживающий ее и целиком от нее зависящий. Потому он и «системный». Само по себе именно данное обстоятельство и определяет, социально обуславливает принципиальный догматизм подобного либерализма. Иначе говоря, сущность последнего определяется внешними по отношению к нему обстоятельствами – системой, – а не импульсами, исходящими из него самого.

Что касается связи системного либерализма с представлениями о Русской Системе, то, согласно Пилипенко, «психологической основой ключевых мифологем, лежащих в основе РС, является особый режим установления партиципационных отношений с источником порядка, при котором сознание индивидуума априорно полагает себя как часть по отношению к внеположенному целому. В силу сложной амальгамы культурно-исторических факторов, такая установка прочно (если не намертво) закрепляется в народном сознании, определяя исторический генезис форм социального порядка, равно как и структуру ценностей и границы вариативности культурной парадигматики».

И далее, следуя логике приобщения к источнику порядка, изложенной и обоснованной в докладе Пелипенко здесь, на семинаре «Либеральной миссии», говорится: «…если источник порядка имеет сверхчеловеческое измерение, то он в принципе не может быть инкорпорирован внутрь ментальности субъекта: она просто не способна его вместить в его иррациональном величии и непостижимости. Тем самым блокируется возможность возникновения источника порядка внутри ментальности самого индивидуума. И многократно отмеченное стремление к безответственности, увиливанию от выбора, делегирование прав «наверх», умственная лень, «придуривание», бытовой идиотизм, тупое безразличие ко всему – всего лишь социально-психологические проекции этой глубинной диспозиции.

Если индивидуум не имеет источника порядка внутри, то он в принципе не способен к развитию в себе личностного начала. Путь к самодостаточности и, соответственно, к внутренней свободе для него закрыт. А потому рабы могут терпеть всё, кроме свободы».

Следует помнить, что, говоря о системном либерализме, я имею в виду его догматизм, то есть его принципиальную несвободу. Вообще говоря, не столь существенно, проистекает такая его несвобода из сферы ментальной или же социальной (да, потому что они в одной связке). Но дальше, когда, имея в виду системный либерализм, речь пойдет о недоумении (для меня, например), а именно: почему все системные либералы так неистово, словно какой-то религиозный орден, как какая-то секта, все как один продолжают определять все свое реформаторство в 1990-х годах в целом успешным и меры очевидно антилиберальные продолжают называть либеральными, – тогда станет ясно, почему надо выделить особо социальную составляющую их несвободы.

Иначе говоря, гвоздь проблемы в их незаметном и постоянном, в их неизбывном не только интеллектуальном, но и социальном рабстве.

Человеком движут стереотипы. Они в основном определяют и его повседневное поведение, и его место и роль в людском сообществе. Подчиненное, рабское поведение в отношении внешних обстоятельств – норма в Русской Системе. Поведение же свободного человека, подвергающего всегда и все сомнению и вырабатывающего для любой ситуации свое продуманное видение «правильного» (или, что то же самое, «добра») и понимание его отличия от того, к чему подталкивают внешние обстоятельства, – здесь скорее аномалия и встречается редко. Уступая давлению внешней необходимости, такие люди делают это сознательно – по крайней мере, понимая, что подобная их несвобода – это их выбор, их подчинение тирании внешнего мира. Некоторые из них годами и десятилетиями ищут возможность иного, свободного поведения, именно что по капле выдавливая из себя раба обстоятельств.

Из-за нетипичности такого поведения большинство наших сограждан до сих пор плохо понимают соответствующее высказывание Антона Павловича Чехова, а также иезуитский сарказм, скрытый в известном определении свободы как «осознанной необходимости». Осознание необходимости – всего-навсего понимание своего подчиненного состояния по отношению к ней.

Свободного человека определяет внутренняя потребность понимать, или любовь к Истине. Поэтому постоянное «передумывание» (по-гречески «метанойя») – его естественное поведение. Стоит заметить, что в Библии это слово переведено как «покаяние», то есть единственный путь к «спасению».

Люди, которые ведут себя так, суть асоциальные белые вороны, ибо считается, что «жить в обществе и быть от него свободным нельзя». Всегда, во все времена российское общество, с тех пор, когда окончательно оформилось в Русскую Систему, нетерпимо относилось к ним и стремилось от них избавиться. Зверские убийства, уничтожение миллионами в ГУЛАГе, изгнание, тюрьмы, психушки – далеко не полный перечень средств подавления. Вспомним в данном контексте хотя бы травлю «на высшем уровне» – на уровне президиума АН – причастных к россиеведению Фроянова, Сулейменова, Зимина. Не забудем, что и современная наша система образования, включая университетскую, продолжает выполнять роль институции, где дают уроки рабства. В целом вся эта система и сегодня выполняет репрессивную функцию по отношению к свободомыслию и, наряду с телевидением, каждодневно утверждает бескрайнюю зону несвободы.

Понимать внутренне свободных людей могут только люди такого же рода, с подобным опытом внутренней мыслительной работы. Их мало, и по своей природе они предпочитают образ жизни отшельников. У Тютчева, например:

Лишь жить в себе самом умей –
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум;
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи, –
Внимай их пенью – и молчи!..
Такое поведение асоциально в принципе. Не обобществляются и его плоды – картины понимания бытия.

…Другому как понять тебя?

Поймет ли он, чем ты живешь, –
Мысль изреченная есть ложь.
Но хорошенькое дело: «Молчи…» А как же карьера – особенно политическая? Ток-шоу, выборы и все такое?..

Все, что связано с внешней социализацией, – совершенно иной, абсолютно несовместимый со стремлением к истине тип деятельности и умственного творчества. Последний изначально подчинен внешней необходимости, которая банально и жестоко не оставляет времени на созерцание истины – не до нее. Либо одно, либо другое, и никогда вместе. Непримиримый выбор. Он-то и рождает рабов власти, карьеры, мамоны, быта, плотских утех, а также – рабов Истины.

Но только в последнем случае страстной внутренней потребности всегда и всё понимать, в огне этой постоянной любви к Истине открываются контуры подлинной свободы и несвободы. В отношении же остальных можно сказать лишь: «Прости их, Господи, ибо не ведают, что творят».

Уже только одно стремление системных либералов к власти показывает: они – быть может, непроизвольно – считают, что без власти ничего реального сделать нельзя.

Это простительный стереотип поведения бедных людей, которым для того, чтобы даже просто жить, необходима социализация и, значит, неизбежная и неизбывная при этом умственная кабала, лишающая важного опыта открытия собственных картин понимания. У них просто не было возможности удовлетворять свои внутренние потребности и главную среди них – потребность понимать, и вести себя сообразно со своим пониманием. Достаточно вспомнить, что булгаковскому Мастеру потребовалось социальное чудо – крупный лотерейный выигрыш, – чтобы он смог погрузиться полностью в мир своих дум.

Тем не менее, подобный стереотип поведения делает их рабами «кольца всевластья» (по Толкиену). Они в принципе не могут постичь, что с помощью насилия (власти) нельзя дать свободу, потому что ее источник живет внутри человека и за нее надо бороться, выдавливая из себя рабство. А потому у них нет и не может быть идей, касающихся инфраструктуры свободы. (Последнее понятие требует отдельного и очень серьезного разговора.)

Говоря о социальной обусловленности догматизма системных либералов, нужно хотя бы в самом сжатом виде сформулировать главную проблему такой обусловленности – социальную сущность их самих и их интересы в современной России. Эта проблема, в свою очередь, упирается в вопрос: что есть современная российская власть – онтологически, мифологически, аксиологически – и какими она делает системных либералов, а они, соответственно, делают ее.

Надо учесть – сошлюсь еще раз на Пелипенко, – что «власть в РС это не только характеристика политического субъекта и не обозначение соответствующего типа социальных отношений. И даже не сумма первого и второго. Это – категория мистико-космологическая, глубоко сакральная, поскольку, по сути своей, есть первопричина всякой культурной упорядоченности». Отсюда вытекает, что одних только общепринятых социологических или политологических способов определения ее самой, ее составных частей, характера, функций, управленческих технологий, способов ее комплектования и т. п. недостаточно для определения места и роли в этой власти главного героя настоящей публикации – системных либералов.

Их сложно определить, например, социологически: кто они – это собственно власть или и ее пламенные либеральные доброхоты? И можно ли провести принципиальную грань между теми и другими? Вот, скажем, на экране телевизора президент страны Медведев беседует с главными руководителями трех ведущих телеканалов, и все вместе они весьма профессионально (надо отметить) дурят телезрителей. Особенно наглядно издевательство над телезрителями проявилось в вопросе Кулистикова: «Я не буду спрашивать про ЖКХ, спрошу про МБХ», – и в ответе президента. Кто из них кто здесь? Где власть и где те, кто ее делает такой? Или: премьер-министр Путин едет поздравлять с днем рождения Эрнста по месту его службы, а главное назначение, можно даже сказать, сокровенное призвание этой службы – производство и тиражирование несвободы на всю Россию. Или, может быть, еще более характерный случай – «про народ»: многотысячная толпа подростков, на Манежной 11 декабря. Еще совсем молодые, но уже отчаявшиеся люди, чьи убеждения представляют собой смесь ксенофобии с социальной протестностью. И с ними ритуально солидаризируется «национальный лидер». С чем именно он солидаризируется, с какими именно из перечисленных характеристик и свойств этой толпы?

Таких примеров можно привести сколько угодно, все они об одном: власть Русской Системы не в Кремле, не в студиях и не на площадях – она в головах людей, расквартированных как непосредственно в институтах власти, так и в широчайшей сети разнообразных симулякров вокруг них, вплоть до массовых манифестаций и протестных акций.

Сам же термин «системный либерализм» – словесный кентавр. Одна его половинка – «системный» – сложный комплекс мифологем, сформировавшийся в качестве исторической реальности вместе с самой Россией, то есть, в основном, еще где-то в ХV веке. Этот комплекс, с годами усложняясь, продолжает существовать до сего времени и в виде Русской Системы определяет сегодня все российское жизнеустройство. Второй же его половины – «либерализма» – никогда в русской реальности в качестве устойчивой национальной традиции не существовало. Он, если и проявлялся, то лишь в виде отдельных идей или попыток в направлении объективной потребности что-то сделать, которые всегда глушила и подавляла самовластно-имперская реальность. У либерализма даже в качестве атавизма нет оснований определять что бы то ни было в современной реальности.


II. Почему системные либералы неспособны увидеть 1991 год как углубление крушения Русской Системы

Наши «либералы» и наша преступная власть
Применительно к современной власти слово «либерализм» до сих пор остается в обиходном российском лексиконе как проистекающее из самоназвания «либеральные демократы», которым нарекли себя оказавшиеся у власти в России люди во главе с Ельциным – в результате распада Советского Союза.

Они и тогда, двадцать лет назад, не были никакими ни либералами, ни демократами. По своей социальной сути, по происхождению, по принадлежности и по ментальности они представляли самую настоящую советскую бюрократию (номенклатуру второго, а иногда и первого эшелона) и обслуживающую ее столь же советскую «интеллигенцию» (главным образом из экономистов). Последние, как я пытаюсь показать, и либералами-западниками на самом-то деле тоже никогда не были – они лишь сами себя так идентифицировали. На самом деле они всегда были и остались книжниками и фарисеями. Как известно, это очень древняя и очень опасная беда. Со временем так называемые «либералы» во всех властных структурах уступали места так называемым «силовикам» и «государственникам». «Системой» стали называть лишь ельцинско-путинский режим (не Русскую Систему, как в настоящей публикации). А определения «системная» и «несистемная» закрепились за оппозицией – пропутинской (дозволенной властью, ею поощряемой и потому вездесущей) и антипутинской (властью не поощряемой или преследуемой, а потому с трудом удерживающейся за интеллектуальные клубы или за улицу и Интернет).

[Юрий Афанасьев]

Если в свете сказанного вернуться к вопросу, кто есть кто и что есть что и возможна ли либеральная миссия в России сегодня, можно сделать некоторые выводы.

Нынешняя власть в Русской Системе, если рассуждать в категориях культурно-теоретических и исторических, представляет собой констелляцию множества мифологических комплексов. Основные ее характеристики в данном смысле следующие. Метафизичность и беспредпосылочность – поскольку она изначально учреждалась и всегда действовала вне имманентных социуму отношений, институтов, традиций. Идеократичость – поскольку она строилась и формировала под себя насилием общество на имперской Идее (родина, страна, государство, держава) Должного (спасение истинно христианской веры, Москва – Третий Рим, мировая революция, коммунизм). Наша власть неподсудна, внеморальна, амбивалентна, персонифицирована.

Если ту же власть рассматривать в категориях социально-политических, ее следует персонифицировать как ельцинско-путинскую, а в сущностном плане она предстает как сращенная на преступных основаниях власте-собственность. По отношению к подвластному населению российская власть является нелегитимной, насильственной и оккупационной. По своему характеру она находится в переходном состоянии от авторитаризма (с элементами автаркии, госкорпоративизма, патримониальности) к неототалитаризму.

Подобная общая характеристика нашей власти выглядит настолько странно неприглядной, что может вызвать впечатление настоящего абсурда – так не бывает! На самом деле даже все отмеченные здесь характеристики не исчерпывают всей ее абсурдности. Например, таких парадоксов: само государство в рамках этой власти оказалось фактически приватизированным очень узкой группой лиц; а «силовые структуры» и правоохранительные органы возглавили преступную «вертикаль» и «крышуют» по всей стране бандитизм и организованные преступные группировки. Целенаправленные и долговременные действия существующей власти – в том числе и в первую очередь корыстные, хотя и оформленные законодательно – окончательно превратили народное хозяйство страны в сырьевой придаток мировой экономики, а бизнес стал паразитическим и компрадорским; население России, в субъектном его качестве, полностью исключено из экономической и политической жизни.

А где и как по отношению к такой власти системные либералы?

Некоторые из либералов – но, надо еще раз особо подчеркнуть, либералы не по естественной принадлежности и не по их действиям, а по их прежней (условной или формальной) самоидентификации и/или (очень редко) по теперешнему самоопределению – сохранились в формальных институтах нынешней власти: «правительство», «Дума», «Конституционный суд». Однако их там очень мало, они там почти неприметны в либеральном качестве и уж совсем ничего не значат для общего властного курса. Кажется, они там сохранились лишь затем, чтобы кто-то мог сказать: «И они у нас тоже есть». А кто-то другой отметит: «Вот, теперь уже и либерал Кудрин действует как заправский государственник (или, в зависимости от сюжета, как настоящий силовик)».

Определение «системные либералы» закрепилось в массовом сознании все-таки за интеллектуалами, прикормленными ельцинско-путинской властью и обслуживающими ее. То есть системные либералы – как бы уже и не сама власть, а всего лишь те люди, без которых реальная власть пока не может обойтись. Настолько не может, что сохраняет их в своей системе и, более того, даже содержит у себя под боком, в челяди… А поскольку сущность нашей власти для многих думающих людей определяют именно те характеристики, что приведены выше, то они, такие люди, пребывают в недоумении: что же еще такое должна сделать власть, чтобы служить ей хотя бы и дворовыми стало совсем уж неприлично?

Недоумение моментально развеется, если все расставить по своим местам, а кошку назвать все-таки кошкой.

Либерал-демократизм – тот флер (теперь уже лучше сказать – густой туман), под которым уничтожается все, еще оставшееся от России. Вместо авторитаризма в либерально-демократическом тумане крепнет неототалитарная власть, чтобы прикончить и все то, что осталось.

Системные либералы – догматики и фарисеи, сгущающие такой туман интеллектуальной истматовско-либеральной смесью и неспособностью (или нежеланием) посмотреть и увидеть незамутненным взглядом Россию, ее власть и свое место в ней.

Прихожая ельцинско-путинской власти, в которой с удовольствием (хотя некоторые с отвращением) квартируют системные либералы, распространилась на всю Россию. Теперь это уже не только огромное количество всевозможных «институтов по исследованию», «академий» телевидения, естественных и противоестественных наук, а также «фондов» реальной политики, управления, изучения, анализа etc. Это не только Общественная палата, Совет по правам человека при президенте, различные советы при МВД, при Счетной палате, при других органах власти либо правоохранительных структурах. (У них у всех теперь уже есть свои клоны во всех регионах.)

Сами правоохранительные структуры – МВД, ФСБ, прокуратура, следственный комитет – и суды превратились в имитации, а фактически и как некие структурные целостности стали преступными организациями. Что представляет собой система образования, повторять не хочу. СМИ, и в первую очередь телевидение, превратились в наиболее агрессивные средства и способы сгущения либерально-демократического тумана: власть и их разместила на задворках, где обитают системные либералы. Вся Россия, повторю еще раз, покрылась манекенами. Все властные официальные органы, средства, организации, как и общественные советы при них, стали симулякрами.

Ну, а как же сама наша ельцинско-путинская власть, если ее органы, структуры, министерства стали преступными, а ее же средства информации не только не раскрывают глубинные причины и сущность подобной преступности, но, наоборот, скрывают, затуманивают их?

Да, и сама наша власть не только нелегитимная, насильственная, но и преступная.

Я утверждаю это, совсем не намереваясь свести преступность российской власти к юридически-уголовной составляющей проблемы. Поэтому не стану аргументировать данное свое утверждение ссылками на примеры, изобилующие в неофициальных СМИ: «Гунвор», «Байкалфинансгрупп», «Сибнефть», «Транснефть», а в самое последнее время – чей-то дворец на Черном море и «Росинвест». Не буду вспоминать даже кооператив «Озеро». Еще более ярко и совсем уже безобразно, казалось бы, очевидно иллюстрируют преступность власти такие события, как Беслан, «Норд-Ост», взрывы домов, поход Басаева в Дагестан, а также теракты вроде убийств Яндербиева, Литвиненко и т. п. Кстати говоря, встреча в Москве убийц из Катара со всеми государственными почестями (вплоть до красной ковровой дорожки на аэродроме), избрание депутатом Лугового, повышение в должностях и награждения убийц в СИЗО Сергея Магнитского – знаковые события для сознания людей во властных структурах. В таком сознании бессудные убийства «во имя Идеи» не только не считаются преступными, но даже совсем наоборот – возвышаются до уровня «Промысла»… Государева. Но все подобные события, если даже подтвердится в правовом порядке причастность к ним органов власти, впишутся лишь как производные той основной причины нашей властной преступности, на которую я хочу указать.

А основная причина из того разряда объяснений, когда говорят: это хуже преступления – это ошибка. И, соответственно, главный вопрос в такой связи: не традиционное «кто виноват?», но «как это могло случиться?» Даже еще более определенно: как это опять могло случиться с Россией, во второй раз за одно столетие?

Либерализм и русская матрица
Природу данной ошибки и ответ на вопрос «как это могло?..» о случившемся за последние двадцать лет искать надо не только в государственно-политической и экономической реальности России конца 80-х – начала 90-х годов прошлого века. Разгадка ее в глубинных основаниях русского мировидения и жизнеустройства, в русском типе культуры. «Культуры» в данном случае – как вообще всего над-природного, всего, созданного самим человеком. Следовательно, и ключ к разгадке нашей ошибки можно найти лишь в ходе анализа всей многовековой толщи становления во времени-пространстве всего нашего над-природного. Постижение таких глубин возможно лишь в ходе теоретико-, историко- и социокультурных изысканий.

Сознание исторического субъекта (здесь я снова сошлюсь на работы Ахиезера, Матвеевой, Пелипенко, Давыдова, Яковенко), характерное именно для русского социума, в силу определенных и вполне конкретных причин сформировалось таким образом, что источник порядка (иначе говоря, источник избавления от чувства страха перед хаосом, неопределенностью, безвластием) вынесен этим сознанием за пределы видимого, постигаемого опытным путем и непосредственно осязаемого мира и отнесен в трансцендентность. Это Абсолют, Бог, Должное, Власть. Надо сказать, именно здесь ничего пока специфически русского нет, подобное свойственно всем дописьменным культурам мира. Специфика начинается и воплощается в способах приобщения к источнику порядка, к Абсолюту. Русскому историческому сознанию и его субъекту – будь то все людское сообщество или отдельный его индивид – присущ не способ медиации, а инверсионный способ. При таком способе в стремлении к источнику порядка не отыскивают серединное положение, то есть не постигают совершенно иное, принципиально новое качество (разрешение проблемы) между противоположными полюсами в дуальной оппозиции. При таком способе происходит инверсия, то есть перекодировка самих противоположных полюсов с плюса на минус и наоборот, – и снова приобщение к одному из них. Самому субъекту при такой перекодировке в ходе приобщения к одному из полюсов представляется, что он преодолел собственно дуальность и обретел непротиворечивость. На самом же деле каждый вновь обретенный источник порядка снова выявляет новые дуальности, которые сохраняют в себе противоречия, не преодоленные на предыдущем этапе. Тут заключен самый глубинный ментально-психологический механизм, свойственный именно русскому типу исторической динамики, – самовоспроизведение на неизменной основе.

Погружение в глубины специфики, даже уникальности русского типа культуры необходимо, чтобы понять такие конкретные особенности исторической динамики России, как «движение по кругу», «историческая колея», «обрушения в архаику», «догоняющее развитие» и т. п. Чтобы понять самую цивилизационную сущность русского типа культуры – ее застревание в «состоянии между»: между традиционализмом и потребностями модернизации.

Подобное погружение необходимо и для понимания того, откуда проистекает принципиальная инаковость России по сравнению с Западом. Там преодоление в сознании стремления к трансцендентному источнику порядка, к Абсолюту и обретение этого источника внутри самой личности и общества проходило медленно, более трехсот лет и осуществлялось поэтапно через такие эпохальные события-сдвиги, как Возрождение, Реформация и Просвещение. А сами эти события, в свою очередь, стали возможными и реальными на основе западноевропейских Античности и Средневековья. Средневековье же в своей сущностной содержательности было в свою очередь длительным процессом синтеза между варварством и античностью, в ходе которого произошло несколько важнейших качественных сдвигов в сознании человека и общества. Уже в ходе этого синтеза многократно зафиксирован сам факт развития сознания. Можно оставить в стороне, вероятно, самый богатый в данном смысле пласт исторической реальности, где происходило развитие мысли и сознания, – средневековую западноевропейскую схоластику и богословие – и взять более приземленный пример. В ходе соединения (то есть, опять же, синтеза) обычного права варваров с юридическими нормами римского права, собранными и опубликованными в кодексе Юстиниана (529–534) и вновь обнаруженными в Болонье в ХI веке, произошло утверждение в западноевропейском сознании права не только как нормы закона, но и как основания для освоенных норм всего жизнеустройства. Становление самого феодализма как социально-экономической и интеллектуально-нравственной реальности происходило, образно говоря, уже на правовой основе. Великая хартия вольностей датируется 1215 г., и в ней зафиксированы самые разнообразные права сеньоров, вплоть до права идти войной на своего короля. И главная ее статья: «Ни один свободный человек не может быть арестован, содержаться под стражей, лишен своих земельных угодий, объявлен вне закона или сослан без законного разбирательства, которое осуществляется особо назначенными людьми или по закону государства». Правило «вассал моего вассала – не мой вассал» также из той категории мыслительных сдвигов, развития сознания, без которых не могло быть феодализма и в социально-экономическом его выражении.

Наконец, такие погружения в глубины становления культуры необходимы, собственно, для понимания сюжета настоящего текста – о происхождении и глубине догматизма системных либералов и, соответственно, для ответа на упомянутый вопрос: как это опять могло случиться с Россией во второй раз за одно столетие?

Предваряя ответ, необходимо снова подчеркнуть два важных обстоятельства.

1. Предела в своем развитии – и в плане общественного сознания, и в плане социально-политического устройства – Россия достигла к концу ХV века. Потолка достигли, когда множество разрозненных, изолированных каждый в себе локальных миров, разбросанных на огромном лесостепном и болотистом евразийском пространстве, были насильственно соединены в одно большое общество, ставшее одной страной и единым государством. Соединение прежде изолированных миров, представленных к тому же разными этносами – угро-финским, восточнославянским, тюркским и монгольским, – произошло не естественным путем преодоления их догосударственной, архаичной еще культуры, а извне и насилием. Порядок большого общества был привнесен, нахлобучен на такие локальные миры и навязан им извне и силой. Русский мир тем самым уже при рождении оказался болезненно и, как показывает вся наша история, неизлечимо расколотым (в нем генетически, при зачатии оказалась заложена, запрограммирована болезненность, ущербность и уязвимость). Одна его половина – олицетворяющая, представляющая и в то же время насилующая большое общество, – это власть и все многочисленные и разнообразные околовластные структуры. Вторая половина – архаичные, не связанные между собой локальные миры вместе с их подавленным и покорным власти населением. Второй половине была чужда любая государственность, а вместе с ней и любые универсальные ценности и понятия, свойственные большому обществу. Традиционалистское еще мировидение и жизнеустройство локальных миров становилось нормой для всего большого общества и для единого государства. Вполне естественно, что и само такое единое государство не могло стать ничем иным, кроме как идеократической империей, феодального, а точнее сказать – полуфеодального еще типа.

За прошедшие пять столетий произошли огромные изменения во всех сферах жизни страны. Свершилась урбанизация, выросла экономика, повысилась техническая оснащенность, дважды кардинально менялись виды самой государственности, менялись местами столицы, размеры страны то расширялись на порядок, то вновь сужались до Московского царства. Само Московское самовластие существенно отличается от Петербургского или – вряд ли надо это подчеркивать – от советского. Но при всем при том, за чередой меняющихся внешних форм и существенных различий оставались неизменными фундаментальные смыслы (см. работы Пивоварова и Фурсова). Или, как говорят французы: la plus ça change la plus ça reste la même chose. ("Чем больше все меняется, тем больше все остается неизменным").

Потолок ХV века остается не преодоленным до сих пор. Россия по-прежнему дофеодальная империя – правда, теперь уже на последнем издыхании. Зато господствующие отношения, установленные еще тогда: а) административная, полуфеодальная рента и б) отношения по договоренности (а не договор), жизнь «по понятиям», – остаются незыблемыми. И, особенно важно подчеркнуть, ничего к ним принципиально нового не добавилось по сей день – именно потому, что цивилизационной нормой для России остается самовоспроизведение на основе неизменного матричного основания.

2. Такие категории (они же, в сущности, и есть западные ценности), как рынок, собственность, стоимость, личность, право, судебная система, права человека, правовое государство, гражданское общество, государство на службе у общества, государство как нечто отличное от страны, родины, державы, разделение властей, демократия, – все подобные понятия совершенно никак не отложились в российском общественном сознании к 90-м годам ХХ века. В качестве жизненных оснований, устойчивых традиций они никогда не утверждались, а некоторые даже и не зародились в российской исторической реальности. Они вырабатывались и утверждались в качестве универсальных форм общежития в большом обществе и в едином государстве совсем другой, европейской культуры и были универсальными только для нее, где нормой нарождения и развития новых смыслов была медиация, а не инверсия.


В конце ХХ в. в России и с Россией в цивилизационном и общекультурном плане случилось то же самое, что произошло в начале того же века – обрушилась отжившая свое и неспособная отвечать на вызовы времени Русская Система. После первого ее крушения усилиями большевиков и на основе: а) сохранившейся матрицы в виде, главным образом, мифологического сознания общества, б) перекодировки Идеи Должного («мировая революция» и «коммунизм» вместо «царствия небесного на земле») и в) уничтожения десятков миллионов (в ходе подавления населения), – удалось протащить Русскую Систему еще на семьдесят с лишнем лет.

И вот в конце 1980-х – снова усталость металла в «кольцах всевластия», кое-как подновленных большевиками после Октября и даже еще больше укрепленных по сравнению с царскими, и снова обвал системы. И снова, как и в первый раз – глубокий, всеохватывающий и, как в 1917-м, вплоть до обнажения ее матричных оснований ХV века во всей их дикости, бесчеловечности, алчности и жестокости. Все подобные прелести не пришли в Россию с 1980–1990-ми, они лишь выявились с наступлением хаоса смутного времени фактического безвластия. Это было не раскультуривание человека и общества. И не падение в пропасть безвременья, как многие пытаются представить. Это был выход наружу латентных качеств и свойств человеческой натуры и русской государственной болезненности, раскрытие скальной породы, материковой, догосударственной еще традиционалистской русской архаики.

Наиболее зримым и обнаженным русский ХV век с его патологически болезненной государственностью и традиционалистским типом культуры предстал в конце 80-х - начале 90-х в «параде суверенитетов» локальных миров и в бурном массовом всплеске архаичного, необузданного, еще совсем дикого утилитаризма.


Своя рубашка – ближе…
Я не стану указывать на «парад суверенитетов» на союзном уровне той эпохи, там было много разного и погружение в него увело бы нас совсем далеко от темы. И лишь упомяну, о чем речь касательно внутрироссийской ситуации. Многие, наверное, уже не помнят (или даже не знают), пожалуй, о таких перлах, по существу, средневековых еще локализмов, как Уральская республика Росселя, «Степной кодекс» Илюмжинова, Татарстан Шаймиева с его приоритетами над общероссийскими законами, бандитское Приморье Наздратенко и Дарькина, краснодарский национализм Кондратенко и Ткачева. Дипломатические представительства, а фактически посольства областей и краев за рубежом. Их прямые финансовые и экономические соглашения и натуральные обмены с зарубежными странами. И, конечно же, – брильянтовая россыпь самых разнообразных локализмов на Северном Кавказе. Все это не имело никакого отношения ни к суверенному федерализму, ни к ответственной экономической и финансовой самостоятельности. Предел всех подобных устремленностей от расточавшего прежде насилие советского Центра – в локальной замкнутости на основе самовластия и жизни по понятиям за чужой счет. Все это никуда не рассосалось по сей день. Наоборот. С тех пор все это наше надолго законсервированное прошлое вылилось в законченные современные формы зверства и жестокости – как, например, в Кущёвской, в приморских «партизанах», в Кондопоге, в Химках, в лужковской Москве. Апогея обнажение дофеодальности достигло в кадыровской Чечне. Здесь, в Москве стали «по понятиям», но официально и неограниченно финансировать из бюджета все мыслимые и немыслимые виды самовластия и вообще всю жизнь там, в Чечне – «по понятиям» и за чужой счет.

[Юрий Афанасьев]

Необходимо следующее важное добавление. Сущность локализма как догосударственного еще типа культуры, как типа жизнеустройства, определяется тем, что отношения между людьми, между человеком и окружающим его миром устанавливаются здесь естественно, в прямом общении, путем непосредственной досягаемости, а не с помощью и не на основе универсальных абстракций большого общества типа «закон», «государство», «право», «мораль» «стоимость», «рынок». В определенном смысле данное понятие – «догосударственные локальные миры» – сегодня распространяется не только на административно-территориальные единицы, но и на производственные предприятия, особенно на крупные предприятия и на сложные производственные комплексы, из каких складывалась вся наша военная, а отчасти и добывающая промышленность, и все основанные на них моногорода.

Но, пожалуй, не менее чем локальные миры (с их вседозволенностью и безнаказанностью), впечатляющим проявлением нашего законсервированного традиционализма ХV века стал цветущий сегодня пышным цветом архаичный утилитаризм, так и оставшийся не возвышенным до уровня личного интереса в качестве материальной основы свободного человека. Утилитаризм (сошлюсь в данном случае на работы Ахиезера и Матвеевой) основан на общей для всех времен и народов посылке: и природу, и вещи, и людей – все можно использовать, превратить в средства для человеческой деятельности (вспомним средневековый абсолют Н.Макиавелли «цель оправдывает средства»). Подобный древний как мир тип нравственности двойствен. С одной стороны, он может способствовать наращиванию богатства, умений, творчества во всех формах. С другой – если он не умерен более высокими, чем он сам типами нравственности и остается только средством, но не смыслом осознанной свободной жизни, – он легко оказывается продолжением животных инстинктов человека, склоняет индивида к господству над себе подобными, становится напористым, агрессивным, беспощадным. На русской почве утилитаризму сильно не повезло. Общество и в лице духовной элиты, и в лице Церкви чуждалось самой идеи пользы всегда, когда она не выступала как польза государства – или «всего народа». Приращение общественного богатства через личный интерес всегда на Руси воспринималось как подозрительное. В «Прощании с Матёрой» Валентин Распутин рассказывает, как в послевоенной уже деревне – то есть в наше уже время – вернувшиеся с войны фронтовики насмерть затравили женщину только за то, что она занималась торговлей.

В советское время не то, чтобы пытались облагородить утилитаризм и возвысить этот естественно свойственный человеку тип нравственности до раскрепощения личности, до материального обеспечения на его основе личного достоинства человека. Его, напротив, всей карательной мощью государства пытались уничтожить вообще. (Напомню хотя бы про колоски, за сбор которых на полях по весне из-под снега давали не меньше 10 лет, но могли и расстрелять.) Его буквально пытались закатать под асфальт. А он, этот неистребимый личный интерес, вопреки всему, как травинка пробивался и из-под асфальта. Вечная его задавленность и бездумная наказуемость медленно, но верно превращала его необлагороженную грубую почвенность в потребительски-грабительскую необузданность. Поскольку пробивался утилитаризм к жизни поневоле только тайно, в обход запретов, всегда из-под полы – и, следовательно, исключительно и вынужденно на преступной основе.

Для Церкви и царей в нем не хватало духовности. Для Ленина со Сталиным он был социально чуждым, классово враждебным. Горбачев от безысходности решил спасать с его помощью испускающий уже дух социализм. Ельцин с Путиным, обставив архаичный утилитаризм законодательно и юридически, заложили из него криминальный и неподконтрольный фундамент всего российского социума.

За многие столетия мытарств русский человек со свойственной ему неистребимой нравственностью утилитаризма привык мыслить, действовать и жить в обход закона и морали. Привычка стала второй натурой. И вдруг в 1980-х «невезуха» закончилась. Утилитаризм его при этом как был, так и остался в нравственном отношении архаичным, эгоистичным и агрессивным. Но из-под морального, государственного и уголовного запрета он был молниеносно, в один момент выведен. Коммунисты во главе с Горбачевым, не подумав и не попытавшись даже увидеть и распознать архаичную природу и эгоистическую сущность утилитаризма, решили именно на его основе оживить социализм, продлить его существование. Решили повысить с его помощью эффективность плановой экономики путем усиления личной материальной заинтересованности всех работающих. На уровне идеологической риторики. А на деле началось широкое движение частного кооперирования на основе государственной собственности. Развернулась борьба за хозрасчет и снижение себестоимости при сохранении вроде бы незамеченной, как бы и не существовавшей вовсе «теневой» экономики – такой же, как у отдельного человека, второй натуры социализма. Стали добиваться повышения материальной заинтересованности трудящихся за счет сокращения финансирования основных фондов предприятий и увеличения фондов оплаты труда частных кооперативов. Все это, предположу, делалось коммунистами совершенно без осмысления последствий, достойного важности запущенного ими же процесса – и, само собой, без какого бы то ни было его правового обеспечения. А ведь по существу многочисленные постановления ЦК КПСС и Совета министров второй половины 80-х годов дали зеленый свет преступному индивидуализму и всей «теневой» экономике.

Ельцин с Путиным и их правительства со множеством «либеральных» министров в них (от Гайдара и Чубайса до Кудрина) при экспертном обеспечении со стороны еще более многочисленных системных либералов начисто отбросили идеологическое обрамление горбачевской «перестройки» со всей ее косметикой социализма. Но – что важно подчеркнуть – оставили в неприкосновенности и, опять же, как бы незамеченным главный социальный результат «перестройки» – частное присвоение доходов и прибыли от государственных предприятий и от всего национального достояния основными субъектами выведенной ими на свет «теневой» экономики. А таковыми субъектами стали не только директора предприятий с их администрацией и с руководителями дочерних производств. Не только руководители всех министерств и ведомств со всей их номенклатурой. Субъектом выводимой на свет без правового обеспечения всей «теневой» экономики становился весь властвующий в российском социуме класс – советская бюрократия.

На вопрос, почему системные либералы неспособны увидеть 1991 год как углубление крушения Русской Системы, ответ, на мой взгляд, только один: это рукотворное углубление, а творцами его были и остаются они же сами.

Апология прогрессирующего воровства
Теперь им ничего не остается, кроме как с маниакальным неистовством возносить Ельцина и Гайдара, а вместе с ними – куда уж тут денешься? – выступать апологетами и Путина тоже. Ведь он и есть не только их продолжение, но и вполне естественное их углубление. Он продолжил и углубил их так называемый «либерал-демократизм». Можно даже сказать, что он довел их начинание до логического завершения – «до кондиции», до точки, то есть.

Проще говоря, это означает, что Ельцин с Гайдаром делали вид, а где-то и взаправду пытались нахлобучить западные либеральные ценности на русскую архаику локальных миров и на догосударственный еще (но ставший уже за советские годы потребительски грабительским) утилитаризм. На практике их попытки вылились в высвобождение ставших к тому времени уже криминальными архаичных отношений и в закрепление посредством внеправовой приватизации таких криминальных общественных отношений в качестве господствующих в российской действительности. Поскольку брать природную ренту с промышленных предприятий, большая часть которых работала на войну, было невозможно, «реформаторы» просто-напросто отмахнулись от всей подобной промышленности вместе с занятыми в ней людьми и оседлали те позиции, где ренту можно взять. Так вся российская экономика вполне естественно стала сырьевым придатком настоящего капитализма. А все флагманы этого придатка вместе со всей российской элитой столь же естественно стали российской паразитической компрадорской составляющей мировой экономики.

Как ни парадоксально звучит, но именно так называемые «либерал–демократы» внедрили коррупцию в качестве основного, даже единственного – как наиболее эффективного – способа устанавливать и регулировать отношения между людьми, между бизнесом и властью и даже в какой-то мере между народами. Из-за этого не только у российской интеллигенции, но и во всем социуме в целом наблюдается утрата целей, нравственных принципов и ценностей. Между этикой и социальной практикой образовалась необозримая пропасть.

Путин ничего принципиально нового не привнес ни в расклад рассматриваемых отношений, ни в технологию властвования. Он лишь несколько расширил за счет «своих людей» круг крупных власте-собственников, включил их в эту технологию властвования и сделал все возможное и даже невозможное для того, чтобы это властвование было «вечным».




В чужом пиру похмелье
Главной особенностью прошедшего двадцатилетия стало то, что выход из смутного времени шел в традиционном для русской архаики направлении – к усилению авторитарного начала, его враждебности в отношении любых инициатив и творческих проявлений со стороны населения, вплоть до полного их подавления к концу двадцатилетия.

Что касается многосоттысячных митингов и манифестаций в Москве и в других городах тогда еще Советского Союза в конце 1980-х – начале 1990-х – они были столь же по-русски почвенными, как и многое другое в нашей жизни. Не зря же проницательный русский писатель и непоколебимый до самой своей смерти государственник Александр Солженицын с неприязнью и даже с презрением заметил в наших манифестациях «карнавальные одежды Февраля». Элементы карнавальности в феврале 1917-го действительно были. Они были и в красных бантах на лацканах у членов царской фамилии, и в их лозунгах про свободу и братство. Но в том же феврале была и выраженная в карнавальных одеждах русская почвенность – в виде массовости, спонтанности и антиавторитарной устремленности. (Кстати говоря, своим «государственничеством» лагерник Солженицын сильно отличался от такого же лагерника Шаламова. Солженицын мыслил категориями неприязни к советскому режиму и писал о его ГУЛАГе. А Шаламов думал и писал о неприятии Русской Системы и о подавленном ею человеке.)

В том порыве конца 80-х – начала 90-х на улицах и площадях проявилась подсознательная массовая стихия и линия поведения из еще более отдаленной нашей древности, чем Февраль и Октябрь 1917 г. В стремлении быть вместе, выкрикивать одни для всех лозунги, просто быть на глазах у всех выплеснулась вдруг свойственная вообще массовому сознанию и, кроме того, идущая из самых глубин вечевая, соборная, противоположная авторитарной основа русской нравственности.

Мне довелось быть не просто участником этих массовых спонтанных порывов, но и одним из организаторов обеспечения их безопасности и проведения. Я знаю, в них было много искренности, благородства, много протеста против всего дурного в том, надоевшем всем порядке. И была надежда на перемены к лучшему. Но я не могу не отметить ту же русскую архаичность в тогдашних событиях. На улицы выплеснулись, главным образом, эмоции, массовая психологическая несовместимость с гнетущим бытием. А глубоко осознанного, рационально сформулированного в тех порывах, в том движении было не очень много. Может быть, именно социальной аморфностью, то есть неструктурированностью на социальных основаниях, политической незавершенностью нашего движения объясняется и то, что оно «схлопнулось» так же быстро, как начались. Увы, это было не пробуждение масс – это было их возбуждение.

Две противоположные формы русской нравственности – авторитарная и соборная – проявились в ходе и сразу после развала Советского Союза не как рядоположенные, а как логически и даже, можно сказать, генетически связанные. Собственно, речь даже не о двух разных, а об одной и той же традиционной русской нравственности с двумя противоположными ее обличиями. А их конкретное проявление выразилось, с одной стороны, в постоянном нарастании властного начала и его враждебности к населению, а с другой – в стремительном увядании активности самого населения, в нарастании его подавленности и безразличия. В таких тенденциях и есть их глубокая почвенная укорененность в современном русском сознании.

Но, самое главное, оба эти движения, или тенденции, вписываются в один общий для них поток обрушения Русской Системы, который нарастает с 80-х годов прошлого века. Поток обрушения, вобравший в себя, охвативший собой полностью и целиком всю Россию, и представляет собой ее сегодняшнюю сущность, ее истину.

Здесь мы вплотную подошли к ответу на вопрос «как это опять могло случиться…»

Как и большевики в 1917 г., люди, пришедшие к власти с Ельциным и объявившие себя либеральными демократами в 1991-м, смотрели на Россию и на ее будущее исходя не из русского опыта, а руководствуясь внеположенными этому опыту теориями, ценностями и понятиями. Большевики опирались на марксистский истмат, соратники Ельцина – на западноевропейский либерализм. Ну, а конкретная из внеположенных схем русской истории и действительности – марксистская или либеральная – естественно, становились обоснованием господства в России и над Россией конкретной силы – марксистов или либералов.

В этом и заключена социальная обусловленность системных либералов.


III. «Системный либерализм» и коллаборационизм

Оставим в стороне то, что далеко не все меры либеральных демократов в действительности были либеральными. Оставим и то, что западные либеральные ценности были и есть внеположны России. Наконец, даже забудем, что наши либерал-демократы вообще никогда не были никакими ни либералами, ни демократами. Однако все равно неоспоримо, что все сделанное за последние двадцать лет в массовом сознании воспринимается как сделанное от имени либерализма и объявляется либерализмом и демократией. А общий итог всего сделанного, и это тоже неоспоримо, – нарастающее всеобщее крушение.

Так что в реабилитации через постижение нуждается не только истина о происходящем в России, но и сам либерализм как свобода – не вообще, а как свобода именно России.

Наши сегодняшние системные либералы – те же вчерашние либерал-демократы.

Со своим приходом во власть они объявили наступившее после распада Советского Союза время и его смысловое содержание переходом от несвободы к свободе. Точнее и конкретнее – они назначили один Большой переход, в котором три малых: в экономике – от плана к рынку; в форме правления – от диктатуры к демократии; в государственном устройстве – от империи к национальному государству.

Более того, они негласно учредили этапы проведения всех трех малых переходов. По-моему, именно Евгений Григорьевич Ясин является автором таких, например, строк: «Если хотите, создание демократической России – это та задача, которая была отложена в 92-м году ради радикальных экономических реформ. Но теперь, когда основные реформы уже сделаны и мы имеем рыночную экономику, дальнейшее ее развитие возможно только при демократии».

Наполеон, взяв в России какой-то очередной городок, спросил городского голову, встречавшего победителей хлебом-солью: почему не было салюта? Тот начал было отвечать: «Во-первых, нету пороху, во-вторых…» – «Не надо «во-вторых», – отрезал Наполеон.

Более всего удивительно, что системные либералы и сегодня считают возможным уходить вообще от суждений о России в целом, от вопросов о том, где она по шкале Большого времени, что с ней происходит: кризис и упадок умирания, или же кризис подъема и, в целом, успешного развития. Как всегда, они начинают и заканчивают свои анализы, исходя из «во-первых», «во-вторых» etc. «Во-первых…» – говорят они, имея в виду все три малых перехода, на которые, по их соображениям, как-то можно разодрать одну Россию, – «переход к рыночной экономике в основном состоялся». Правда, уходят и здесь от вопроса, как он мог состояться – хотя бы «в основном» – без собственности, без права и без свободной личности. Тогда на вопрос: что такое змея? – нужно считать исчерпывающим ответ: то, у чего нет лап, крыльев и теплой крови. Но главное, как к нему можно «в основном» перейти, оставаясь в государственной диктатуре (патримониальной вотчине, автаркии, закрытой корпорации) с имперскими амбициями?

В самом начале я сказал, что в рамках «Либеральной миссии» и на «Ходорковских чтениях» нет ни прямой, ни скрытой апологетики нынешнего режима. Что, напротив, все выступления здесь весьма критичны, в них, как правило, дается глубокий, взвешенный анализ экономической ситуации, социальных отношений, политической конъюнктуры. Могу это повторить и сейчас.

Но если в интеллектуальном сообществе нет устремленности к истине о реальном состоянии общества и власти в России в целом, то независимо от причин зашоренного взгляда – из-за мыслительных особенностей смотрящих или его социальной обусловленности – объективно, как не крути, он апологетичен.

Не замечать, не видеть или замалчивать приходится, по крайней мере, два феномена.

– Русский социум.

Здесь надо скрывать целенаправленно осуществленную «либеральными демократами» невиданную в мире поляризацию российского общества. То есть они сами своими действиями усугубили веками существовавшую болезненность нашего социума. Задолго до их прихода к власти из исторического опыта России было известно, что его раскол на многие враждующие между собой, уничтожающие одна другую части – не только его болезнь, но и главная сущностная характеристика.

– Русская власть.

Она всегда была враждебной населению покоренной страны. Это тоже было хорошо известно из исторического опыта. Известно вплоть до деталей, до механизмов превращения ее в «моно-» и даже в «само-» субъекта, в «волящую себя волю». За прошедшие двадцать лет наша власть с участием в ней либералов стала не отчасти – как было всегда, – а абсолютно воровской. Для нынешних вождей-чекистов и всей «вертикали под ними» единственный смысл жизни – «государственная безопасность», то есть максимально продлить грабеж своей страны. Решив погодить пока с демократией, теперь наша власть ведет уже настоящую войну против всего населения, вплоть до ограждения и «сбережения» его в своего рода резервации – без права вмешательства в экономическую и политическую жизнь. Правда, называется эта война по-разному: сохранением территориальной целостности, борьбой с экстремизмом, «точечными» убийствами, борьбой с терроризмом…


А ошибка, которая хуже преступления, повторю, состоит в следующем.

Люди, пришедшие к власти в России в 1991 г. и передавшие ее в 1999-м по наследству таким же, как они, думали и думают не о России, а о преобразовании ее на основе чужих ценностей, но – теперь уже в полной мере – в своих собственных интересах. Так получилось, потому что среди думающих людей в России просто не было таких, которые выстрадали бы свои думы на историческом опыте самой России. Людей, способных думать независимо, давно уже поистребили. А таких людей во власти (или даже около нее) вообще даже близко никогда не было. В результате, как и в 1917 г., Россию во второй раз за одно столетие использовали как средство для испытания какого-то очередного вздора. Первый эксперимент обошелся в сотни миллионов жизней и обернулся нравственным уродством всего населения. Ельцинско-путинская власть сделала начатое тогда угробление России теперь уже, по-моему, необратимым.


На Гранях.ру только что опубликовано предложение Евгения Григорьевича Ясина о создании «Теневого правительства». Оно, пожалуй, как ничто другое свидетельствует, что «Либеральная миссия» - это не только неоправданно амбициозное самоопределение. Если на общем фоне происходящего сместить акцент с «либеральная», на слово «миссия», то и в этом случае «Либеральная миссия» - не просто провокативное название. Оно есть принципиальное убеждение, вполне осознанная позиция, что путинский режим в принципе пригоден для совершенствования его в либеральном направлении. А миссия «Теневого правительства», стало быть, сделаться еще одним центром при нём по разработке рекомендаций для этого режима, для снабжения его советами, предостережениями, консультациями. То есть, либеральная миссия усматривается не только в том, чтобы легитимировать этот режим, но и в обеспечении его благополучия и долговечности.

Покуда в России есть и действует Русская система мировидения, жизнеустройства и властвования, здесь не может быть либеральной не идеи вообще, а такой идеи в отношении самой же этой России (помните основной подход и принцип антропологии, культурной и социальной – «нельзя описать культуру, находясь в ее пределах»?). Не может быть ни в качестве практического её воплощения, ни даже в качестве институциализированной Миссии этой либеральной идеи. Они – эта система и эта идея - взаимоисключаемы, органически несовместимы. Именно поэтому миссия либералов, по моему глубокому убеждению, если бы они были и если бы они осознали, что либерализм именно в отношении России, а не либерализм вообще - это на самом деле и есть их миссия, то она, эта их миссия, могла бы состоять, на мой взгляд, исключительно и не двусмысленно во всемерном противостоянии Русской системе. Причем, в противостоянии, четко заявленном и вполне определенно артикулированном. Хотя бы и в качестве противостояния только лишь идейного, интеллектуально-нравственного, а вовсе даже не политического и не оппозиционного. Но только не так, как это происходило всегда – и, как видится мне, происходит и теперь – не в форме приспособления к этой системе под видом своей безыдейности или, что ничуть не лучше, в форме идейной неопределенности.

Людям, веками жившим в патерналистской парадигме, нужно помочь рационализировать их сознание, их умение вычленять и отстаивать их собственный, личный интерес, а не интерес их правителей. Рационализировать их смутное видение несовместимости такой системы правления территорией и населением и их представлений об их собственной, достойной и благополучной жизни в том современном стандарте, о котором они мечтают и к которому не умеют, не знают, как приблизиться, чтобы начать реализовывать его своими силами. У наших соотечественников не должно оставаться иллюзий, что можно, оставаясь подданными, как это запрограммировано Русской Системой, построить гражданское общество и тем самым контролировать моносубъектную по своей природе русскую власть. Это - утопия, и она всё ещё живёт в умах наших людей не в последнюю очередь и из-за того, что конформизм и сотрудничество с системой, немалого числа тех, кто сам себя именует либералами, отвращает людей от этих идей. Нужно провести жёсткую демаркационную линию между либерализмом в России и обслугой Русской Системы в её новой реинкарнации. Оказалось, что старая, кондовая Русская Система умеет воспроизводиться в любой идеологической одёжке, что она и сделала, провозгласив свои как бы реформы либеральными и даже, с ума можно сойти, демократическими. Сегодня, я, с печалью и грустью, констатирую: так же, как некогда, 20 лет назад, массы людей в России отторгали опостылевшее им, невыносимое коммунистическое прошлое и всё с ним связанное, так они сегодня ненавидят - прошу прощения - «либерастов-дерьмократов». И происходит это не в последнюю очередь именно из-за неразборчивости многих из них, путающих собственное благо с благом общим.

Между тем - я в этом убеждён - без современных, имманентных самой России форм либерализма и демократии, а не в качестве ценностей, заимствованных извне и навязываемых, как обезьянам для подражания, у России нет будущего. Нужно спасать и теперь уже – вот до чего дожили – реабилитировать, во всяком случае, попытаться это сделать - репутацию свободы в России.

Собственно, всё, что я здесь выразил, быть может, не самым политкорректным образом, посвящено глубокой моей озабоченности судьбой моей страны.

Прошу извинить меня за пафос. Но, что делать - бывают времена и обстоятельства, когда без пафоса не обойтись.

[Максим Трудолюбов]

http://www.vedomosti.ru/newspaper/ar...bolshe_ne_svoj

01.04.2011, 57 (2823)

«Могу вам сказать, что люди обычно идут против собственных убеждений, они скрывают свои чувства и готовы на все, чтобы сохранить лояльность группе или организации», — Дэниел Эллсберг знает, что говорит. В 1971 г. он передал газете New York Times секретные материалы о войне во Вьетнаме. Он хотел остановить войну и готов был пойти под суд. Сейчас об Эллсберге вспомнили из-за Wikileaks, теперь его приглашают читать лекции — после одной из них я с ним и поговорил.

В конце 60-х, будучи сотрудником корпорации RAND и находясь на подъеме карьеры, Эллсберг осознал, что власти его страны лгут своему народу. Все доказательства были у него в руках: он, по его словам, должен был сделать выбор между лояльностью организации и верностью конституции. Эллсберг выбрал второе и готов был заплатить за это. Он был талантливым молодым человеком из небогатой семьи, поступил в Гарвард, получил за отличную успеваемость стипендию, позже учился в британском Кембридже, служил в морской пехоте, был на гражданской службе во Вьетнаме, стал доверенным лицом министра обороны и получил секретное задание Белого дома. Работа в RAND, кузнице кадров для силовых ведомств и администрации США, была его счастливым билетом, и он был близок к тому, чтобы забрать выигрыш.

Но от выигрыша пришлось отказаться. В конце концов позиция, занятая судом, помогла ему остаться на свободе, обвинение в шпионаже было с него снято. А дело «Нью-Йорк таймс» против Соединенных Штатов«стало важнейшим прецедентом в истории свободы слова в США. Так что все закончилось хорошо — за исключением того, что из перспективного чиновника Эллсберг превратился в безработного активиста.

Со временем он нашел себя, стал писать книги, но для бывших «своих», конечно, остался предателем, и с этим ему трудно было справиться. Он говорит, что таких, как он, мало. Говорит, что Брэдли Мэннинг, которого подозревают в передаче секретных дипломатических депеш Wikileaks, — первый продолжатель его дела за 40 лет. Но со стороны-то видно, что таких, как Эллсберг, в Америке скорее много, чем мало. Есть даже закон о защите «разоблачителей» (whisleblowers), которых у нас назвали бы скорее «стукачами».

О лояльности группе — это, конечно, правда. Очень тяжело любому человеческому существу пойти против своих, даже если свои — преступники (и даже особенно если они преступники!). Нежелание конфликтовать с группой зашито в наше сознание. Психологи называют это конформностью — групповые нормы и ценности для большинства людей почему-то важнее индивидуальных. Но в российском обществе групповая мораль, по-моему, особенно сильна. Я даже думаю, что это главная трудность в борьбе с коррупцией и с неподотчетностью властей.

Российские политические руководители знают, что могут рассчитывать на лояльность «своих». Групповое обладание тайным знанием сближает и связывает — «повязывает». Сдавать своих этически плохо, даже если эти свои нарушают все мыслимые нормы этики. Есть как бы две этики — первая для всех, а вторая для тех, кто нарушает первую. Это логика преступных сообществ, и само слово «стучать» — из уголовного словаря. Настучать — значит сдать подельника следователю. Произнося это слово, соглашаясь с его резко негативной окраской, мы невольно перепрыгиваем в эту «вторую» преступную этику, становимся чьими-то «подельниками». Антикоррупционная кампания Алексея Навального направлена, в частности, и на то, чтобы обществу стало очевидно, какого рода связями скреплена российская власть-собственность. То, что общество откликается с энтузиазмом — признак возможного выздоровления в будущем.

Профессор Михаил Гронас из Дартмутского университета нашел остроумный способ высветить эту культурную особенность. На первой лекции своего курса «Русская цивилизация» он предлагает американским студентам дать моральную оценку двум действиями — списыванию и разоблачению. Списывать, как правило отвечают студенты, очень плохо, а рассказать об этом преподавателю — вполне приемлемо и даже хорошо. Списать — значит пойти против принципа равенства условий, одинаковых для всех правил игры. А рассказать об этом — значит восстановить справедливость. Правила оказываются важнее лояльности группе.

Нужно ли говорить, что в российской аудитории результат будет другим. Списать — приемлемое нарушение, а рассказать об этом — значит «настучать» и потерять доверие товарищей. Лояльность оказывается важнее правил. На том и стоим.

Конечно, здесь есть немалое упрощение. Повышенный уровень конформности — свойство не одной только российской культуры. Но задуматься стоит. Сколько мы знаем всего, что должно быть достоянием общества, и молчим. Как много могли бы рассказать сотрудники крупных компаний, силовики, крупные чиновники. Немыслимо, конечно, ждать от них смертельного номера. Никакой защиты разоблачителям наше правоохранение не обеспечит. При самом хорошем сценарии публичность для участников «игры» означает полный из нее выход: вспомните недавнюю историю предпринимателя Сергея Колесникова, рассказавшего о «дворце Путина». Хорошо бы просто начать без предубеждения относиться к тем, кто смело ломает круговую поруку. В наших условиях это тяжело, но возможно.

[Chugunka10]

http://www.svobodanews.ru/content/tr...t/3552001.html
Я бы хотел обратиться к уважаемому Афанасьеву и к не менее уважаемому Тольцу.
Знаю, что Афаньев читает комментарии. Надеюсь, что и мой прочитает и ответит. А если не прочитает то прошу г-на Тольца задать эти вопросы Афанасьеву.
Г-н Тольц указал Афанасьеву, что не все понимают, что написал Афанасьев. Не понимаю и я. Хотя глупым себя не считаю.
Не понимаю главную фразу Афанасьева о том, что либеральные ценности внеположны для России. Что такое внеположны?
Выше этого слова употреблено слово неприемлемы. Вот это слово понимаю, а внеположны нет.
О другом расуждать не понимая этой главной фразы бессмысленно.
Далее последовал бы следующий вопрос: Почему внеположны?
Далее Афанасьев перечисляет западные либеральные ценности. И в самом конце пишет, что у России какие то свои либеральные ценности. Вот хотелось бы знать какие. Какие либеральные ценности положны для России?

[Chugunka10]

Вчера написал второй комментарий Афанасьеву, но не сохранил его, а на сайте "Свободы" он так и не появился. Приходится сейчас восстанавливать по памяти, что я написал.

Пойдём далее. Афанасьев ещё сам себе противоречит. Сначала он заявляет, что в России насаждались либеральные ценности, которые внеположны России, но при этом он говорит следующее:
"Речь идет о либеральной риторике, фразеологии, слоганах и так далее, которые используются властью для маскировки антилиберальной, антидемократической политики."
Как так можно насаждая либеральные ценности при этом осуществлять антилиберальную политику?
На мой взгляд дело не в этом. Ошибается на мой взгляд сам Афанасьев.

Ошибается в оценке реформ. В том почему они не получились.
Вот его главный тезис:
А ошибка, которая хуже преступления, повторю, состоит в следующем.
Люди, пришедшие к власти в России в 1991 г. и передавшие ее в 1999-м по наследству таким же, как они, думали и думают не о России, а о преобразовании ее на основе чужих ценностей, но – теперь уже в полной мере – в своих собственных интересах.
Так в том то и дело, что элита внедряла западные либеральные ценности только для себя, а не для всего народа. Не была никогда российскому народу дана свобода. Не была. В этом и есть главная причина неудач реформ, что российскому народу отказали в праве на свободу. Им можно, а народу нельзя.
И Афанасьев этого не понимает. Значит вся его конструкция построена на песке.

Опубликовали на "Свободе" мой комментарий.
Публикую его. Вчера вроде лучше получилось выразить мысль, чем сегодня.
А это комментарий:
пишет : chugunka Откуда: д. Сверчково
20.04.2011 21:19
Ответить
Продолжу далее. Есть у г-на Афанасьева некоторое противоречие.
Он упрекает системных либералов в навязывании стране либеральных ценностей, которые внеположны России. При этом перечисляет эти ценности. Однако в самом начале статьи он пишет, что системные либералы используют либеральную риторику для маскировки антилиберальной политики, тем самым дискредитируя идеи демократии и либерализма. Как так можно навязыванием либеральных ценностей дискредитировать идеи либерализма?
Ответ у меня есть. Просто системные либералы и не навязывали России либеральных ценностей. Вернее навязывали, но только для себя. А большинству народу они отказали в возможности иметь эти ценности. Поэтому на мой взгляд Афанасьев и приходит в итоге к ошибочному выводу. А именно: "Как и большевики в 1917 г., люди, пришедшие к власти с Ельциным и объявившие себя либеральными демократами в 1991-м, смотрели на Россию и на ее будущее исходя не из русского опыта, а руководствуясь внеположенными этому опыту теориями, ценностями и понятиями. Большевики опирались на марксистский истмат, соратники Ельцина – на западноевропейский либерализм. Ну, а конкретная из внеположенных схем русской истории и действительности – марксистская или либеральная – естественно, становились обоснованием господства в России и над Россией конкретной силы – марксистов или либералов."
Ещё раз говорю, что вся неудача реформ в России заключается не в том, что западные либеральные ценности внеположны России, а в том что их распространили только на небольшую часть российского народа, а не на весь народ. Что свобода разрешена не для всех, а для избранных.
И Афанасьев этого не понимает. Отсюда и его последующие построения ошибочны.

[Михаил Берг]

http://www.ej.ru/?a=note&id=11004

В народе // В круге идей
4 МАЯ 2011 г.
http://www.ej.ru/img/content/Notes/11004//1304453392.jpg
РИА Новости

В последнее время, как и в эпоху Райкина, опять стало модно говорить о чистоте. Мол, мусорят некоторые, бросают банки, бутылки, окурки где попало, мочатся в лифтах, гадят, короче говоря. И от этого одна часть России мучается и переживает, ставит железные двери и кодовые замки в подъездах, огораживает дома заборами, а другая – тоже мучается и переживает, но продолжает вести себя так, будто находится на вражеской территории, которую нужно пометить чем только можно, любыми отходами жизни, чтобы эта территория стала как-то роднее и знакомее. Совсем как своя.

Когда-то, когда в общественных туалетах были такие ручки с цепочкой, мой приятель определял ту, другую Россию, как тех, кто не дергал за собой ручку унитаза. Мол, есть самые простейшие правила поведения, гигиены, вежливости, которые одни люди соблюдают как само собой разумеющиеся, а другие по разным причинам – по незнанию, чувству протеста, привычке – нет. Или соблюдают, но не всегда. Понятно, что ручка унитаза – это символ, стершийся от времени и ушедший в никуда вместе с бачками с верхним сливом. Однако ни само явление, разделяющее жителей России на две неравные категории, ни способы выразить это разделение просто и красноречиво никуда не исчезли.

Так Мамардашвили с презрением писал о тех, кто ест селедку на газетке, имея в виду примерно то же самое. Я не уверен, что есть символ, который как демаркационная линия делит Россию на две части, но общее направление примерно понятно, и Мамардашвили его указал. Отсутствие уважения к этикету, вообще не очень отчетливое понимание того, чем этикет отличается от лицемерия. Тяга к так называемой естественности, которая противостоит… будь сейчас другое время, мы бы сказали: культуре. Но так как нам нет никакой необходимости все упрощать, то скажем иначе – другой культуре. Есть культура тех, кто хотел бы, чтобы она не отличалась от того, что понимается как искренность и простота. А есть – в которой существует понимание, что культура состоит из этикета, церемониала, правил, соблюдение которых не только позволяет узнать в любых обстоятельствах своего, но и сделать жизнь, скажем так, более умопостигаемой и предсказуемой. Или социально вменяемой.

Если говорить о сегодняшнем времени, то это проблема – проблема двух Россий – видится мне куда более серьезной, чем Путин, Сурков, Сечин, Якименко, «Наши», «великодержавные националисты», продажное телевидение, отсутствие выборов, партий и независимого суда, «дело Ходорковского» и пр. Потому что проблема несовместимости двух Россий, их взаимоисключающие интересы, их абсолютно несовпадающие символы справедливости и достоинства, их отношение друг к другу (по всему спектру – от непонимания до ненависти) лежат в основе всего остального.

Все начинается в детстве. Ребенок выходит во двор, идет в детский сад или школу и сталкивается с представителями другой культуры, которая вызывает у него протест, потому что он привык говорить и поступать иначе. Это происходит у всех – и у тех, кого интеллигентные родители уже приучили (весьма, конечно, поверхностно) к ценности правил и этикета. И у тех, чьи родители преподали своему отпрыску другие правила и другую систему ценностей, более приближенную к реальности, той самой, которая всегда за окном и в которой физическая сила является арбитром при решении любых самых запутанных вопросов. Так как речь здесь пойдет не об упреках в бескультурье и хамстве я, любитель красного словца, постараюсь не унижать ни одну из сторон безапелляционными ярлыками. Но так как вынужден в рамках жанра упрощать, то назову одну культуру – культура физической силы и пренебрежения к тем, кто такой силой не обладает. В то время как в другой физическая сила занимала бы вообще одно из последних мест в системе ценностей, если бы представители ее не должны были бы ежечасно, ежеминутно сталкиваться с представителями противоборствующей культуры и что-то делать, чтобы не пропасть поодиночке. Либо приобретать навыки и вообще приобщаться к культуре физического насилия, либо становиться жертвой на долгие годы, пока возраст не станет ненадежной, но все же защитой от той грубости, что в просторечии зовется тем самым хамством или жлобством, которых я хотел избежать, но не смог.

Почему хотел избежать? Потому что те люди, которые исповедуют культуру физической силы и пренебрежения ко всем, ею не обладающим, не сами выбирают линию поведения. Она почти предопределена: жестокими обстоятельствами нашего детства, юности, всем, что нас окружает, даже языком, на котором говорим и поем. Да, представителям другой культуры, эта, первая — отвратительна, омерзительна, невыносима, кажется примитивной и уродующей все, к чему она прикасается. Да и не только кажется. Мы узнаем друг друга с полувзгляда. Как бывшие господа и бывшие рабы.

Вообще-то культура социальных низов отличается от культуры других слоев везде. Но поведение социальных лузеров не всегда маргинально, так как оно постоянно сталкивается с растворенными в обществе другими правилами общежития, которые куда более влиятельны, так как исполнение их необходимо, чтобы сделать карьеру, продвинуться по социальной лестнице, вообще предпринять хоть какое-то движение в жизни, нацеленное на ее улучшение. У нас не так. У нас представителями маргинальной культуры являются чиновники и депутаты, премьер-министр и звезды спорта, артисты и милиционеры, бизнесмены и уголовники. Культура превосходства силы — самая влиятельная в РФ, она формирует наиболее распространенные законы поведения, провоцирует агрессивность, задиристость, грубость, нахальство; она заставляет считаться с собой всех, в том числе тех, кто осознает ее устарелость, архаичность, непродуктивность в эпоху, когда значение физического превосходство давно уже девальвировано. Но поделать ничего не могут, так как именно культ силы остается доминирующим в обществе, а все символы, связанные с его проявлением, наиболее распространенными и привлекательными.

Эта культура калечит и ее носителей, их абсолютное большинство в России, и ее невольных жертв — то меньшинство, которое тщетно пытается противопоставить практике силы теорию ума и социальной вменяемости. Однако сама история противостоит этим попыткам. В культуре другой России, социально вменяемой, индуцировано не только сочувствие, но вполне отчетливое уважение к носителям культуры физического превосходства – от столетий рабства, народнического прекраснодушия, чувства вины образованного человека перед не получившими образования крестьянами и пролетариями, от православных традиций, славянофильства, почитающего простой народ как носителя истины только потому, что он оставался вне рамок ролей и церемоний культуры просвещенного человека. Потом это было закреплено десятилетиями коммунистической пропаганды, выставлявшей пролетариат и вообще необразованные сословия в виде носителей передовой идеи, понимая или не понимая ложность и противоречивость установок такого рода.

Так или иначе, и в эпоху постиндустриального и информационного общества Россия продолжает существовать под влиянием потерявшего всякий смысл культа физической силы, продуцируя его через все каналы коммуникаций, и способов остановить то, к чему причастно абсолютное большинство страны, пока не придумано. Именно это обстоятельство дает возможность выбирать депутатов, сенаторов, мэров, губернаторов и президентов по соответствию их (физиономическому и поведенческому) принципам доминирующей культуры, то есть в очередной раз замыкать историческую спираль, не выводящую из тупика на протяжении столетий. Эта культура как радиация – она присутствует во всем, она продуцируется всем, чего мы касаемся, вне зависимости от того, принадлежим мы к носителям магистральной или другой культуры. Эта культура даже не массовая, она всеобъемлюща, как воздух, которым дышим. Им отравлены все, ибо мы сами с первых школьных лет учимся давать отпор, зная, что кроме силы и понта нас никто и ничто не защитит. Им отравлены и те, кто бегут сломя голову из страны, но уносят этот воздух с собой, и мы потом узнаем наших бывших соотечественников по напряженному взгляду, по готовности к отпору и опасению в любой момент стать объектом насилия и издевательства.

Даже наша великая классика отравлена болезненным микробом, все эти гимны униженным и оскорбленным, этому маленькому человеку, это восхищение перед псевдомудростью необразованного представителя социальных низов, это кадение тому, что раньше именовалось некультурностью, а сегодня называется культурной и социальной невменяемостью. Мне искренне жаль не только другую, образованную Россию, жаль детей и их будущее, жаль необходимости погружения в волны пошлости и хамства, мне также жаль тех, кто является носителями доминирующей культуры, так как не в их силах что-либо изменить, хотя бы потому что на протяжении столетий это пока еще никому не удалось.

Можно сбросить Пукина, на место которого придет Внукин, он может быть не столь откровенным и примитивным последователем культа силы, но ведь он, как и все предыдущие правители, будет ставленником не олигархов и коррупционеров, а идеологии несчастной, никому не верящей самодостаточной грубости, в испарениях которой все рано или поздно становится одинаковым. И как прервать эту дурную бесконечность, я не знаю. Да, стремиться к прояснению понятий, да, не поддаваться позорному желанию упрощать сложные вещи, превращая их в вещи пошлые, да, противопоставлять нечеловеческому давлению культуры физических преимуществ культуру уточнения и наращивания смысла, как это делали поколения до нас, да и мы сами. Но победить, победить в этих обстоятельствах, думаю, было бы невероятно. Если, конечно, не заменять одну иллюзию другой, но более сладкой. Потому что всем на свете русским иллюзиям противостоит одна, но крепкая историческая реальность – меньшинство ничего не может объяснить российскому большинству, как это произошло и происходит в других странах. Наши две России никогда не договорятся: между поклонниками силы и сторонниками ума – пропасть. Первые совершенно не доверяют вторым, потому что они говорят на другом языке, а говорить на их языке, значит, говорить на языке силы, а это… ну и т.д. А вы говорите чистота.

[Надежда ОРЛОВА]

http://www.specletter.com/obcshestvo...ja-k-sebe.html

Русские люди — между свободой и несвободой. Из мегаполисов — в микрогорода

член комитета по конституционному законодательству и государственному строительству Государственной думы РФ
Русским свойственна высокая форма рефлексии и критического отношения к себе
Еженедельная передача «RESET.ПЕРЕЗАГРУЗКА». Ведущий — обозреватель радиостанции «Эхо Москвы» Лев Гулько.
Русским свойственна высокая форма рефлексии и критического отношения к себе 15 июня 2011
Свобода в России всегда имеет оборотную сторону. Добиваясь свободы, мы одновременно получаем свободу неправды, свободу хамства, свободу сексуальных извращений, свободу разнузданности и прочее. А начиная бороться с подобного рода свободой, утрачиваем и свободу вообще.
1. Священники в армии
Священники в армии
2. Русские люди — между свободой и несвободой
Русские люди — между свободой и несвободой
3. Из мегаполисов — в микрогорода
Из мегаполисов — в микрогорода

Священники в армии

высокое качество (26,72 Мб) низкое качество (12,66 Мб)

Лев Гулько: Здравствуйте. В качестве эксперта у нас сегодня в гостях Надежда Орлова, депутат Государственной думы. Надежда, здравствуйте.

Надежда Орлова: Здравствуйте.

ЛГ: А говорить мы с Надеждой будем об общечеловеческих ценностях, я бы так сказал. О тех вещах, о которых, в общем, можно разговаривать много. И мы постараемся это сделать. У нас, как всегда, три части. В первой части мы будем отталкиваться от некоторых последних событий. От них пойдем.

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл надеется на энергичное внедрение капелланов в армию и верит в успех этой программы. По словам предстоятеля Русской церкви, теперь можно «спокойно, целеустремленно, планомерно, вдумчиво работать над осуществлением этой замечательной программы, в результате которой мы добьемся принципиального изменения в том числе и моральной атмосферы в армии», что, в общем, очень хорошо. Под влиянием этого фактора будут уходить существующие «отрицательные явления в отношениях между военнослужащими срочных служб». Предстоятель РПЦ высказался также по поводу необходимости выделять на территории воинских частей отдельные помещения, где военный священник мог бы совершать богослужения, исповедовать, причащать, молиться.

О том, что капелланы в армии нужны, говорят давно. У меня к вам такой вопрос. Взаимодействие церкви и государства. Одни эксперты, будем их так называть, говорят, что хорошо бы этого было поменьше, поскольку у нас светское государство. У нас в государстве разные религии, а она пытается все как-то под себя подмять. Другие говорят, что как раз церковь и несет в себе устойчивые моральные ценности, в том числе патриотизм. Ваша точка зрения? Должно ли быть взаимодействие церкви и государства? И каким должно быть? Есть разные примеры.

НО: Во-первых, хочу сказать, что меня всегда забавляет, когда задают этот вопрос. Потому что я, например, не знаю, существует ли между религиозными институтами, например мусульманством…

ЛГ: Иудаизмом...

НО: И так далее. Существует ли между ними некое «водяное перемирие». Если церковь не придет в армию, где гарантия, что туда не придет имам? Я не верю, что есть некая пустота, на которую никто не хочет посягнуть.

ЛГ: Я вам сразу скажу, что сейчас разговор идет — и всегда шел на государственном уровне — о том, что в армию придут все традиционные конфессии: ислам, иудаизм, христианство. Все три конфессии, поскольку мы многонациональная страна. В принципе, нужно ли церкви влиять на государственные институты? Я бы так поставил вопрос.

НО: С учетом того, что уровень ненависти и агрессии в нашем обществе порой зашкаливает, что уровень самоубийств в рядах вооруженных силах тоже высокий, а профессиональных психологов там нет, я считаю, что должно быть место, куда человек, не боясь быть наказанным, может прийти, где его любят таким, какой он есть, где с ним говорят и помогают ему решить его проблемы.

ЛГ: Это в армии?

НО: Да. Но если при этом капеллан будет что-то навязывать человеку вне зависимости от его вероисповедания, крестик вешать на шею…

ЛГ: Или что-то еще…

НО: Или что-то еще. И делать это принудительно, административно, то, конечно, такая миссионерская идея обречена на провал.

ЛГ: Тогда еще один вопрос, связанный с этим и с профессиональной армией. Мне кажется, что чем больше у нас в армии будет профессионалов, в том числе и солдат, которые служат не по призыву... Пускай там присутствуют все религии. Пускай там служат по зову сердца.

НО: Вы верите в то, что у нас будут служить по зову сердца? Я была бы счастлива жить в таком государстве.

ЛГ: Абсолютно! Я был в десантной дивизии, где ребята служат в том числе и по зову сердца. Они говорят: «Да, мы рады. Мы вообще готовы. Мы завтра пойдем по контракту служить куда угодно». Но контрактникам нужны условия. Вы же сами понимаете.

НО: Я знаю, что эксперимент с контрактной армией, к сожалению, провалился. Это говорит о том, что люди не хотят идти в армию ни за деньги, которые там предлагают, ни по зову сердца. Вопрос еще в том, какие деньги предлагались и за что человек готов умереть.

Мой муж служил и в обыкновенной армии, и в контрактной. Ветеран боевых действий. Я знаю, о чем я говорю. Я как-то у него спросила: «Леша, а кто тебе помогал выжить? Какому Богу ты молился, когда подорвался на мине?» Он ответил: «Ты знаешь, помогали разные. От одних ранений меня ставили на ноги тибетские монахи, иголки в меня вставляли. От ранения в Югославии, которое было признано смертельным, меня вылечил барабан египетского шамана. Но молюсь я нашему Богу». Нужно что-то, во что человек будет верить. Это нужно независимо от того, приходит он в армию по патриотическим убеждениям или потому, что ему платят много денег.

ЛГ: То есть для сегодняшней армии, для сегодняшнего состояния вооруженных сил церковь есть некая панацея?

НО: Вы знаете, я думаю, что в армии довольно мало времени для рефлексии. Люди должны не думать о том, что происходит вокруг, а выполнять приказ. В этом ее сила и в этом же ее слабость. Церковь, скажем, христианский приход, можем так его называть, или место, где человек может быть наедине со священником и с Богом, предполагает размышления и анализ того, что происходит. Если говорить о православной церкви, все мы знаем о тайне исповеди, все мы знаем о причастии. Но я не знаю, как это будет влиять на боеспособность армии.

ЛГ: А вы как считаете?

НО: С одной стороны, христианство приучает любить. С другой стороны, мы знаем, что во время Великой Отечественной войны самыми мощными противниками, которых боялись, были батальоны, в которые приходили священники. Священники приходили с заповедью «Не убий», но эти батальоны все равно эффективно сражались. Поэтому мне кажется, что здесь все-таки больше положительных вещей, нежели отрицательных. Подумать о душе, подумать о высоком еще никогда никому не мешало.

ЛГ: Давайте на этом закончим первую часть. А во второй поговорим о свободе и несвободе. Тоже вечная тема.

[Надежда ОРЛОВА]

http://www.specletter.com/obcshestvo...ebe.html#video

Надежда ОРЛОВА,
член комитета по конституционному законодательству и государственному строительству Государственной думы РФ
Русским свойственна высокая форма рефлексии и критического отношения к себе
Еженедельная передача «RESET.ПЕРЕЗАГРУЗКА». Ведущий — обозреватель радиостанции «Эхо Москвы» Лев Гулько.
15 июня 2011
Свобода в России всегда имеет оборотную сторону. Добиваясь свободы, мы одновременно получаем свободу неправды, свободу хамства, свободу сексуальных извращений, свободу разнузданности и прочее. А начиная бороться с подобного рода свободой, утрачиваем и свободу вообще.

ЛГ: Ну что ж, поговорим о свободе и несвободе. Сергей Владимирович Урсуляк работает сейчас над экранизацией романа Василия Гроссмана «Жизнь и судьба». 12 серий для телеканала «Россия». Такое эпохальное произведение, как считают некоторые эксперты, через которое красной нитью проходит тема свободы и несвободы. Его сейчас не очень знают. Им зачитывались в конце 80-х — начале 90-х, когда оно было опубликовано. В советское время оно было запрещено. Когда оно появилось, им стали зачитываться.

Так вот, сейчас Сергей Урсуляк работает над этой картиной. И в связи с этим газета «Аргументы и факты» взяла у него интервью. В частности, Сергею Урсуляку был задан вопрос: «Свобода... Мы вроде бы за нее уже не один век боремся. Но стоит нам одержать победу, как другой конец этой палки больно бьет нас по голове». Вы согласны с таким утверждением?

НО: Согласна.

ЛГ: «Так как по-настоящему мы свободными никогда не были, — утверждает Сергей Урсуляк, — то не очень хорошо понимаем, что такое свобода и нужна ли она нам. Мы гораздо больше привыкли к несвободе, и это привело к полному инфантилизму. Мы совершенно не умеем отвечать за себя и за свои поступки. Государство поможет, государство защитит». То есть, по его мнению, мы с вами немножко разучились думать. И в этом наша беда. «Так, вероятно, устроена жизнь, — говорит Сергей Урсуляк. — Поскольку у нас — у российского общества — нет системы самоочищения, как в океане. В океан может попасть любая гадость, но он с ней справится, не дав заразе отравить все слои. У нас такого рефлекса не выработалось, поскольку нет навыка самим разбираться с заразой — мы ждем, что за нас это сделает кто-то другой. Государство, к примеру». Вот такая история. То есть, и об этом в принципе говорят многие, а зачем нам свобода? Так устроено у нас государство.

НО: Вы знаете, мне кажется, что среди тех людей, о которых говорят, что они не любят свободу… Если лично у Урсуляка спросить: «А себя вы считаете свободным человеком?» — он ответит: «Да».

ЛГ: Он как раз считает. Он говорит об обществе.

НО: Я очень не люблю разговоры об обществе в целом. Потому что, если взять ближайшее окружение гениального режиссера, там каждый скажет, что он свободный человек. И, говоря об обществе в целом, если мы будем множить круги, то каждый будет считать себя в какой-то мере свободным человеком. Мне больше понравилось высказывание о другом конце палки.

Потому что наряду со свободой мы получили свободу неправды, свободу хамства, свободу сексуальных извращений, свободу разнузданности и прочее. Сейчас все с педофилией борются — это тоже, наверное, результат. Вот эта свобода должна вызывать больше обеспокоенности, нежели то, кто о ком должен заботиться — государство о людях или люди о государстве. Это философский вопрос.

ЛГ: А как совместить? Один конец палки такой, другой — иной. Как совместить?

НО: Ну послушайте, а как совмещаются рай и ад? Это такой мир.

ЛГ: Это должно существовать?

НО: Конечно.

ЛГ: Тогда мы должны с этим примириться.

НО: Мы должны с этим не то чтобы примириться…

ЛГ: А как?

НО: Мне кажется, что я неправильно употребила здесь слово «должны». Мне кажется, что нам надо как-то осознать, что свобода есть другая грань той самой палки, и понять, что с этим делать. Но как бороться, например, со свободой хамства? Ответным хамством? Нет, в таком случае я буду его только множить. Я могу на хамство ответить молчанием, могу ответить улыбкой. Какой из этих вариантов наиболее эффективен для общества?

ЛГ: Мир-то уже давно борется с этим. И некоторые уже победили. Хотя, конечно, победить хамство во всем мире невозможно.

НО: Добро борется со злом со времен появления человека.

ЛГ: Борется. Но в каких-то странах улыбаются больше, в каких-то — меньше. В каких-то странах к пенсионерам и детям относятся так, а в каких-то странах — совсем никак. Понимаете? Вообще не думают о пенсионерах и детях. Обычно по этому судят о стране.

НО: В каких-то странах человек по широте своей души помогает другому человеку, потому что его любит. А в каких-то странах он правит территорией и говорит: «Не заходи сюда, я буду улыбаться тебе издалека». Вот вопрос.

Мне вообще очень не нравится, что наши люди готовы транслировать вовне свои размышления о том, какие они плохие. Если мы возьмем, например, народы Северного Кавказа, то они всегда транслируют только положительные мифы о себе: мы самые лучшие, у нас самые прекрасные женщины, у нас прекрасные отношения в семье, культ матери и так далее. Они никогда не будут говорить: «Боже мой, как мы все зависим от государства!» Или: «У нас растет поколение, которое не понимает, как это — жить без войны». Мы от них этого никогда не услышим. А русские люди, наоборот, будут говорить, что они плохие, хуже всех.

ЛГ: А почему?

НО: Мне кажется, это высокая форма рефлексии и критического отношения к себе. Мы не строим иллюзий о самих себе. И на всякий случай говорим, какие мы плохие, чтобы другие не сказали этого в ответ. Это очень важно.

ЛГ: Хорошо. Но нельзя же. Железный занавес уже не опустится. И понятно, что такую цензуру ввести уже нельзя. Опять же задам вопрос: как совместить? Где грань между тем, как сказать и что сказать? Умолчать уже не получится, потому что при современных технологиях все равно все станет известно. Если говорить только хорошее — розовые очки. Если говорить только плохое — понятно, что депрессия. Как совместить-то?

НО: Я думаю, что нужно говорить правду, какой бы грустной она ни была.

ЛГ: Ну вот.

НО: Это и не розовые очки, и не депрессия. А вы правы. Есть еще свобода самоцензуры. Понятно, что источник заработка СМИ — это реклама. Чем выше рейтинг издания, которое описывает скандалы, секс... Мы же знаем формулу 4С. Вот свобода СМИ. Я не знаю, множить ли форматы типа канала «Культура» или множить форматы типа «СПИД-инфо»? Вот свободный выбор свободных людей. Но если мы будем делать только телеканал «Культура», мы ограничим других в жажде развлечений, на которые они имеют право.

ЛГ: То есть на самом деле вы согласны с Сергеем Урсуляком, что надо думать самим. Он что говорит? Надо думать самим, не смотреть, что думает дядя. Смотреть, конечно, но анализировать, а не тупо идти за одним или за другим.

НО: Вы знаете, я не согласна. Это довольно либеральная модель. Потому что счастливы те люди, которые умеют думать сами. Но есть дети, которые не умеют пока еще думать сами. Есть престарелые люди, которые уже не могут сами говорить.

ЛГ: Но мы не о детях. О них как раз должно заботиться государство. О детях и стариках.

НО: Вы знаете, мы никак не можем внутри себя родить некий моральный авторитет. Мне кажется, что вся тоска по свободе, вся тоска по честности и справедливости от того, что нам не на кого равняться. У нас нет человека, который придет и скажет, что это хорошо, а это плохо. Мы мечемся между.

ЛГ: Не создай себе кумира. Это заповедь.

НО: Заповедь. Я согласна с этим. У нас нет Махатмы Ганди. Он не кумир, он просто человек, который пришел и сказал: «Ребята, вот это — черное, а вот это — белое. Мне кажется, что вот это вы делаете правильно».

ЛГ: Как раз не черное и белое. Он как раз разных тонов. Вот в чем вопрос. Ладно. Давайте пока оставим эту тему. А в третьей части поговорим о наших людях, которые, как считают многие эксперты, стремятся уехать из страны, и о том, насколько эти эксперты правы.
Ответить с цитированием

[Надежда ОРЛОВА]

http://www.specletter.com/obcshestvo...ebe.html#video

член комитета по конституционному законодательству и государственному строительству Государственной думы РФ
Русским свойственна высокая форма рефлексии и критического отношения к себе
Еженедельная передача «RESET.ПЕРЕЗАГРУЗКА». Ведущий — обозреватель радиостанции «Эхо Москвы» Лев Гулько.

Из мегаполисов — в микрогорода

высокое качество (37,33 Мб) низкое качество (17,76 Мб)

ЛГ: Смотрите, каждый десятый россиянин готов эмигрировать. Есть цифры. Есть опросы. Самый главный вопрос, который все задают: «Что стало причиной таких настроений граждан и чем это, собственно говоря, грозит стране»? Хотя мне кажется — не знаю, как вам, — что нынешние опасения несколько преувеличены. Общество открытое — и люди открытые. Они просто едут работать, жить, покупают недвижимость, еще что-то. Да, конечно, уезжают и потому, что человек ищет, где лучше. Но, к сожалению, из страны уезжает, я буду сейчас говорить цинично, материал хорошего качества, давайте это так назовем. А приезжают в страну не самые лучшие люди, не самые умные, может быть. Вот это, мне кажется, беда для страны. Хороший вопрос?

НО: Конечно, я согласна с вашим тезисом о том, что уезжают за длинным рублем, за лучшей жизнью.

ЛГ: И, заметьте, не меняя гражданство. Эмигрируют, оставляя российское гражданство.

НО: С другой стороны, меня радует статистика приезжающих. Если говорить о рабочих руках, то это выходцы из Средней Азии, из наших братских республик Украины и Белоруссии, которые приезжают к нам сюда подрабатывать. Но начался и процесс реэмиграции. Многие русские топ-менеджеры иностранных компаний, получившие прекрасное образование в немецких, английских и прочих университетах, возвращаются назад и занимают должности в России. Более того, волна молодых людей приезжает за длинным рублем сюда. Поэтому происходит и обратный процесс. Другое дело, что он не такой «жареный», как огромная волна вторичной эмиграции, и на него обращают не очень много внимания.

Вот один из последних примеров. Я знаю, что недавно в Москве открыли уникальный детский медицинский центр. И меня очень порадовало, что согласие на работу в этом центре дали пять ведущих зарубежных специалистов, известных во всем мире. То есть вывод все-таки один: человеку важнее место, где он может самореализоваться и получить за это достойную жизнь. Конечно, это идеальная картинка. Вопрос в том, как эти условия создать.

ЛГ: Вечный вопрос.

НО: Да. Это одна сторона. У нас есть гениальный математик Перельман.

ЛГ: Таких гениев мало. Он в любой бы стране был таким. Он сказал: «Я управляю Вселенной! Зачем мне деньги?»

НО: Но он же не уехал! Ему прекрасно ходить с авоськой по Санкт-Петербургу.

ЛГ: Но все в основном другие.

НО: На таких земля держится. Мне кажется, что свои чудики есть и в Америке. Не только у нас.

ЛГ: Это бесспорно. Я вот тут в «Огоньке» прочитал о том, что наши российские пенсионеры, не олигархи, не родители олигархов, уезжают в Болгарию, в Турцию. Они просто хотят провести остаток своей жизни там, где потеплее. Люди переезжают, причем либо продают квартиры, либо оставляют. Но оставаться здесь, где они могут рассчитывать только на, мягко говоря, не очень большую пенсию, они не желают. Они говорят: «Мы лучше там». Вот в чем проблема. А если бы мы развивали свои теплые территории, они бы остались здесь.

НО: Я одной ногой живу в Пскове, другой — в Петербурге, третьей — в Москве. Я могу сказать, что Псковская область является излюбленным местом питерских дачников, которые с большим интересом едут не в Болгарию, а в Псковскую область и живут там круглогодично. Только в холодные месяцы они возвращаются обратно в Санкт-Петербург. И они являются самыми активными бабушками и дедушками. Это первый факт.

Второй — известно немало случаев, когда родители покупают детям квартиры в Москве, а дети сдают их и на эти деньги уезжают на Гоа. И живут там. Они там ничего не делают. Им просто хорошо.

ЛГ: Это рента. Нормально.

НО: Является ли это патриотической эмиграцией по идеологии? Не знаю. Опять же люди уезжают в поисках лучшей жизни. Есть еще одни факт. Некоторые пенсионеры переезжают жить в Москву, потому что в Москве гораздо лучше обслуживание. Например, ветераны. Они говорят: «Я имею право на квартиру в Москве». Есть случаи, когда в Москве поселяют и прописывают пять, семь, восемь пенсионеров, чтобы получать здесь пенсию. Это тоже внутренняя эмиграция.

Мы сейчас обмениваемся скорее информацией, нежели рассуждениями эту тему. Тем не менее очень понравилось высказывание одного великого философа, который говорил: «Странное дело — мы постоянно заботимся о развитии городов, в то время как люди мечтают жить в деревне».

И тема реорганизации намного интереснее, чем тема реэмиграции. Нам интереснее вернуть людей на просторы Сибири из больших мегаполисов, таких как Москва, где надо простоять в пробках два часа, чтобы проехать 20 километров в ближайшее Подмосковье. За то время, что мы добираемся до Раменского, можно долететь до Турции.

ЛГ: И бывает, что дешевле долететь до Турции.

НО: И мне кажется, что лозунг возрождения села и какой-нибудь проект новой целины, освоения земель, строительства коттеджных поселков и выдачи земли по типу «Земля — народу, фабрики — рабочим!» сработали бы. Можно провести опрос: «Вы не хотели бы с московской зарплатой жить в Пскове или в Псковской области, на природе?» Уверена, что многие ответят «Да».

ЛГ: Ну, если там создадут такие условия, как в Москве. Мы в Москве не можем центр разгрузить. Пробки. Центр. С ума сойти. Зачем в Москве нужен ЛУКОЙЛ? В центре города, на Чистых прудах?

НО: Менеджеры тоже люди.

ЛГ: Пожалуйста, развивайте зону вокруг Москвы. Стройте там ваши ЛУКОЙЛы. Там же инфраструктура и прочее.

НО: Вы говорите как москвич.

ЛГ: Город освободился. Красота! Почему нет? Во всем мире это делается. Просто убирают из города. Я, конечно, говорю, как москвич — москвич-шовинист.

НО: Мы с вами приходим к тому, что нужно архитектурное решение. Создание микрогородов. Я уверена, что как только появится возможность... Здесь дело даже не в уровне жизни. Мы знаем, что зарплаты в Италии сопоставимы с зарплатами, которые получают у нас в Центральном федеральном округе. И сейчас в Европе, например в Греции, не все так уж хорошо. Это миф, что там хорошо живется. Но зато там есть территория для жизни. Там другой ландшафт, там другой дизайн.

ЛГ: Там теплее. Там есть море.

НО: Там, где есть море, — онкология. Это оборотная сторона счастья. Мне, например, не нравятся теплые страны. Мне, например, нравится Гренландия. Там интереснее. Там можно одеться — раздеться нельзя. Поэтому путь к решению проблемы эмиграции — это создание правильных, хороших условий для жизни. Приятных глазу.

ЛГ: От кого это зависит? Или это уже идет?

НО: Я думаю, это уже идет. Я недавно читала о новых архитектурных концепциях, которые предлагаются в Москве. Строительство современных, иных по типу поселков. Уже появляются сумасшедшие дизайнеры, сумасшедшие архитекторы, сумасшедшие инвесторы, которые готовы развивать эти идеи. Они говорят: «Мы продаем среду для жизни, а не квадратный метр».

ЛГ: Последний вопрос, и на этом закончим. Представьте, что у вас есть выбор, где жить, куда поехать. Да, вы не любите море. А дети? Куда бы вы их отправили?

НО: У меня ребенок сейчас живет в Псковской области. Ему там прекрасно. Дом стоит над рекой. Соловьи поют. Чистый воздух. Люди на родном языке говорят. Пробок нет. Поэтому там жить удивительно. Главное, чтобы рядом был любимый муж. А остальное не важно. Не важно, где жить, важно — с кем.

ЛГ: На этой оптимистической ноте мы заканчиваем нашу беседу с Надеждой Орловой, депутатом Государственной думы. Спасибо вам огромное.

НО: Спасибо вам за хорошие вопросы.

Материал подготовили: Мария Пономарева, Сергей Лихарев, Дарья Шевченко, Виктория Романова, Ольга Азаревич, Лидия Галкина
Ответить с цитированием

[Николай Дзись-Войнаровский]

http://slon.ru/blogs/starcorr/post/594630/
http://slon.ru/bitrix/tools/slon/IMAGES/dummy.jpg
Мы работаем на 16% больше европейцев, но на 72% хуже

Почему Россия не ОЭСР? Благодаря Всемирному экономическому форуму мы знаем ответ на этот вопрос. Напомним, ОЭСР – это 34 наиболее экономически развитых государства, в том числе США, Япония, Западная Европа. На прошлой неделе Форум в своем докладе по России привел разбивку по факторам, из-за которых подушевой ВВП в России меньше, чем ОЭСР.

Подушевой ВВП – это объем экономики страны, который приходится на одного гражданина, и общепринятый показатель благосостояния. В России он сейчас составляет около $18 000 на человека в год, а в среднем по ОЭСР – $35 000 (именно до такого уровня его хочет поднять Владимир Путин к 2020 году). Если бы с демографией в развитых странах было бы получше (то есть, грубо говоря, было бы меньше стариков и больше молодежи – как в России), то средний житель ОЭСР был бы богаче на 7%. Если бы безработица снизилась до российского уровня – разбогател бы еще на 2%. Ну а если бы еще и работал так же много, как россиянин, то подушевой ВВП жителя стран ОЭСР поднялся бы на 16%.

Картину портит только производительность труда. Если бы на Западе она стала такой, как в РФ, то средний житель ОЭСР обеднел бы на 72% – до российского уровня. И, наоборот, увеличение производительности труда в России до уровня ОЭСР поднимет подушевой ВВП в нашей стране примерно на $25 000, что позволит России догнать и перегнать Запад по уровню жизни.

Чем объясняется разница между уровнем жизни в ОЭСР и России?
Средний подушевой ВВП, международные $ по паритету покупательной способности
http://img-fotki.yandex.ru/get/5111/woinaroffski.13/0_5d084_58347de2_orig.gif
Источник: Всемирный экономический форум

[Игорь Николаев]

http://www.gazeta.ru/comments/2011/06/24_a_3673601.shtml
Стремление огораживаться возникает не просто так
http://img.gazeta.ru/files3/601/3673601/zabo.jpg
Фотография: ИТАР-ТАСС
24.06.2011, 11:36 |

В качестве прямого свидетельства социально-экономического неблагополучия российского общества могут выступать наши заборы.

Россия — страна заборов. Это становится особенно явным, если вы попытаетесь сравнить в этом плане нашу страну с другими.

Только не надо сравнивать по «самым-самым» заборам. Здесь Россия ничем похвастаться не сможет. Самый длинный забор общей протяжённостью 5614 километров — в Австралии (защищает одну часть Австралии от другой, в которой живут собаки Динго, чтобы последние овец не истребляли). Самый высокий забор — в ЮАР (построен в 1981 году для защиты нефтехранилищ в Сэсолбурге от ракетных атак террористов). Ну и так далее.

Россия изумляет количеством заборов. Глухие, огромные — из кирпича, дерева, гофролиста и т. д. Есть и плохонькие деревянные, но их столько, особенно вокруг больших городов, что становится как-то даже неспокойно.

Помню, лет десять назад меня поразила картинка в соседней Финляндии. Хутор в лесу. Никакого забора вокруг дома и участка. На дорожке, ведущей к крыльцу, маленькая калиточка (высотой меньше метра). Вот так: калитка есть на дорожке, как бы обозначая направление входа в дом, а забора или даже заборчика из какого-нибудь штакетника нет и в помине.

А ведь так в России было не всегда. Вспомните: даже в советское время в деревнях и дачных посёлках если что и огораживалось, так штакетничком — палисадник перед домом, а сетка рабица была самым востребованным материалом при строительстве заборов. Но ситуация с годами изменилась: заборов всё больше, понеслось заборное строительство.

Я как-то раз попытался оценить, сколько у нас тратится материалов на всё это дело, сколько это будет в стоимостном выражении. Ведь ясно же, что с точки зрения общественной полезности это, мягко говоря, непроизводительные расходы, это омертвение товарно-материальных ценностей. Увы, удовлетворительной статистики для того, чтобы сделать необходимые расчёты, я не нашёл. Хотя, честно говоря, по-прежнему думаю, как бы тут исхитриться и провести хотя бы примерный расчёт.

А пока взял и прикинул, сколько будет стоить забор, строительство которого затеял один из землевладельцев в соседнем посёлке. Думаю, на 8—10 миллионов рублей потянет… Да-да, и такое строят.

Заборы — это индикатор здоровья общества, индикатор социального благополучия страны. Мы же огораживаемся не просто так.

Огораживаемся, потому что уровень преступности в стране вынуждает это делать. И это пусть будет первой причиной. Огораживаемся, потому что не хочется никого видеть, не хочется, чтобы тебя видели. Но почему этого не хочется? Есть вполне банальные причины: хочу ходить в неглиже на своём участке, и всё тут. Другие, напротив, так не хотят ходить, но видеть соседей, думающих по-другому, тоже не желают. В результате и те и другие находят один путь решения вопроса — забор.

Наверное, это ещё и своеобразный уход от действительности. Когда не очень-то удовлетворяет то, что происходит в стране, тогда и хочется создать свой микромир, отгородиться от окружающего. Кто-то из-за такой неудовлетворённости поступает ещё более радикально — уезжает из страны.

Но есть «заборные» причины и у тех, у кого всё нормально. Модернизация для них состоялась. В общем, жизнь удалась. К такому итогу пришли (пусть и не все) просто: воровали по-чёрному, «пилили» так, что мама не горюй. И что теперь делать этим ворюгам? О, я думаю, многие прочитавшие этот текст сразу вспомнят некоторых своих соседей по даче, загородному жилью. Вспомнили? Да их никто и не забывал, скажете. И какие у них заборы? То-то и оно.

Поэтому мы можем смело сделать ещё один вывод: мы страна заборов, потому что воруют много. Казнокрадство, по мнению самих же властей, достигло невиданных размеров.

И наворованное, ясное дело, должно быть надёжно укрыто от сторонних глаз. А здесь один вариант решения проблемы — заборы. Недвижимость за границей, счета в зарубежных банках — это, конечно, хорошо. Однако и здесь хочется жить в роскоши, которую глупо было бы выпячивать.

Что ещё сделало нас страной заборов? Есть, по-видимому, и исторические причины. Все эти кремлёвские стены на Руси формируют, безусловно, некоторую заданность чуть ли не на генетическом уровне. К этому добавился мощный стимул к усилению частнособственнических настроений с переходом к рыночной экономике. А свою собственность хочется защищать, хотя бы огораживая её.

Заборы — это и индикатор доверия в обществе. Чем ниже уровень доверия — тем выше заборы, тем они более глухие.

Это где-то там, в развитых странах, считается, что доверие — критически важная социально-экономическая категория. Низкий уровень доверия — проблемы в обществе, проблемы в экономике. Высокий уровень доверия — всё с точностью до наоборот. Такое общество, экономика такой страны имеют фундаментальную основу для нормального развития.

Россия — увы, страна с низким уровнем доверия в обществе. Власть не доверяет населению. Доказывается это очень просто: ужесточение избирательного законодательства, нежелание регистрировать новые политические партии, отмена прямых выборов глав регионов и т. п. Но и население не доверяет властям. На выборы давно уже ходит меньшинство. Друг другу люди тоже всё меньше доверяют, формируют свой микромир — атомизацией общества это называется. Но это ненормально: такое общество, экономика такой страны не имеют прочной основы для успешного социально-экономического развития.

Однако у нас пока даже осознания проблемы доверия не существует. Это там Фрэнсис Фукуяма является общепризнанным гуру по данной проблеме. Это там власти понимают и пытаются что-то делать. В России пока всё по-другому. Вот и имеем страну заборов. Получается, что заборы — это прямое свидетельство социально-экономического неблагополучия общества. Это свидетельство того, что наше общество разобщено, оно закрыто, его отличает низкий уровень доверия, воровство, высокий уровень преступности. Это и свидетельство неблагополучия экономики, в которой огромные средства расходуются непроизводительно, товарно-материальные ценности омертвляются в запредельных масштабах.

Так что и вправду заборы — это не просто заборы. Это индикатор. А казалось бы…

Автор — партнер, директор департамента стратегического планирования ФБК.

[Николай Дзись-Войнаровский]

http://slon.ru/blogs/starcorr/post/536189/
http://slon.ru/bitrix/tools/slon/IMAGES/dummy.jpg
Экономика счастья 21.02.11 | 21:46 RSS

Как общественное расслоение отравляет нашу жизнь и делает нас больными

http://slon.ru/images2/blog_photo_11/vein/2676851_350.jpg
[Фото: Fotolia/PhotoXPress.ru]
Среди крупных экономик по уровню неравенства Россия уступает только странам Латинской Америки. Коэффициент Джини, характеризующий неравномерность распределения доходов в обществе, в России составляет 0,42 (0 – все доходы распределены равномерно, 1 – все доходы в руках одного человека), а в Мексике – 0,46, в Бразилии – 0,59.

Но неравенство выражается не только в деньгах или статистических сводках. Оно приводит к повышенному выделению гормона кортизола и пониженному выделению окситоцина, говорится в исследовании Ричарда Уилкинсона и Кэйт Пикетт. Высокий уровень кортизола ухудшает иммунитет, а низкий уровень окситоцина ведет к недоверию. Окситоцин вообще называют «гормоном доверия» или «гормоном объятий», так как он выделяется у матери после родов и во время кормления, а повышение его уровня в крови увеличивает доверие к другим людям и – как следствие – ведет к созданию семейных пар.

Таким образом, российское общество – больное и недоверчивое не только на психологическом, но и на физиологическом уровне. Посмотрите на вены на своих руках: высокий коэффициент Джини буквально течет по ним и отравляет вашу жизнь.

Как же мы дошли до жизни такой? Страны Восточной Европы и СССР перед началом перехода от социализма к капитализму находились примерно в одинаковых экономических условиях: один общественный строй, близкий уровень неравенства и доходов. Однако сейчас в России коэффициент Джини приближается к уровню Латинской Америки. Вернее, распределение доходов и расходов у нас, как в англо-саксонских странах (например, коэффициент Джини в США – 0,41), а распределение собственности ближе к более неравномерному латиноамериканскому. После двух десятилетий реформ мы получили слабый средний класс, конфликт внутри элиты и сочетание неравенства с ресурсным проклятием. Даже наша политическая система, близкая к однопартийности, напоминает мексиканскую.

А вот в Восточной Европе коэффициент Джини сблизился с показателями Западной Европы. Сравните: Швеция и Чехия – 0,25, Украина – 0,27, Польша и Испания – 0,35.

Увы, переход России именно к латиноамериканской, а не западноевропейской модели неравенства во многом был предопределен, утверждают Леонид Григорьев и Алла Салмина в докладе «Неравенство в России в период трансформации». Российская приватизация была задумана таким образом, чтобы максимально быстро достичь точки, после которой возврат к коммунизму был бы невозможен. Поэтому, несмотря на ваучерную приватизацию, собственность оказалась в руках сравнительно небольшой группы людей. Этому способствовало и то, что в советской экономике предприятий было меньше, зато они были большие.

Второй фактор, определивший рост неравенства, – это вымывание среднего класса. Кризис в постсоветской экономике был глубже и дольше, чем в Восточной Европе (за 1989–1999 годы ВВП России сократился на 43%). Исчезали целые отрасли экономики вместе с рабочими местами, причем это были места среднего класса. Высокий уровень образования советских людей и открытые границы привели к тому, что многие представители советской средней прослойки эмигрировали за рубеж.

Если в России неравенство росло за счет исчезновения среднего класса, то в развитых странах все происходило в зеркальном отражении. Средний класс не подвергался потрясениям, зато беднели неимущие (за счет автоматизации неквалифицированного труда и переноса его в бедную Азию) и богатели те, кого младший Джордж Буш назвал «имущими» и «многоимущими».

В США доход богатейших 20% населения в 1970-х вырос на 14%, а беднейших – на 9%. В 1990-е годы богатейшие стали богаче на 27%, а беднейшие стали богаче только на 10%. Исследователи объясняют это действием двух факторов. Во-первых, в развитых экономиках увеличивается доля финансовых, медицинских и юридических услуг. Представители этих отраслей всегда зарабатывали немало, а теперь – еще больше. Во-вторых, распространение престижного потребления приводит к тому, что менее состоятельные люди тратят значительную часть дохода на модные гаджеты, одежду и посещение мероприятий, которые становятся модными, потому что их делают таковыми еще более богатые и знаменитые люди. Таким образом, начинается расслоение внутри высшего класса.

Экономическая стабилизация в России, видимо, приведет к тому, что рост неравенства по модели «лихих 90-х» заменится ростом неравенства по постиндустриальной модели. Одно остается неизменным: неравенство и дальше будет отравлять нам кровь.

[Андрей Колесников]

http://gaidarfund.ru/projects.php?ch..._discuss&id=86
Дискуссия

Андрей Колесников: В последнее время в публичном дискурсе все чаще заходит разговор о культуре, морали и ценностях как категориях, которые существенно важнее, чем политические и экономические сюжеты. Точнее, так: современное состояние общества и государства в большей степени зависит от состояния моральных основ, неразмытости культурных слоев и четкости ценностных ориентиров граждан, чем от большой политики и экономики. Бытие (политика и экономика), конечно, определяет сознание, и в этом смысле Маркс не устарел, но и сознание (псевдоним ценностей, культуры, морали) определяет политику и экономику. И с тем, и с другим у нас как-то не очень хорошо.

В этом смысле симптоматично интервью главы «Тройки-Диалог» Рубена Варданяна, одного из немногих современных крупных российских бизнесменов, склонных к моральной рефлексии и социальному анализу. Современное состояние участников различных рынков, успешно переживших кризис, он с горькой иронией квалифицировал так: «Это как в анекдоте про любовника, который, падая с балкона, дает клятву, что никогда больше не посмотрит на чужую женщину и будет добропорядочным семьянином. А оказавшись в сугробе, он отряхивается и говорит: "Несколько секунд летел, а столько глупостей наобещал". С кризисом 2008 года ситуация была немного похожая». А моральное состояние тех, кто определяет сегодня правила, точнее, разрушает их в современном обществе, описал следующим образом: «К сожалению, последнее время мы работаем в системе, где формальные правила отличаются в разных странах или не всегда работают, а неформальных нет. Поэтому каждый сам за себя. Логика простая: "есть возможность заработать денег, а дальше — пусть хоть потоп"… В VI веке до нашей эры Конфуций сформулировал принципы, при которых у страны есть Путь и в ней можно жить и развиваться. В стране, где эти принципы нарушены, можно лишь выживать. Эти принципы актуальны до сих пор. Это, во-первых, наличие лидера с благородными амбициозными целями, во-вторых, наличие в стране традиций и ритуалов и, в-третьих, крепкая дружная семья. В мире сейчас нет ни одной страны, в которой эти принципы были бы реализованы в полной мере. Ценность семьи как базовой ячейки общества почти утрачена, особенно в городах, где семейные узы намного сложнее сохранить. Дело даже не в растущем количестве разводов и однополых браков. Раньше через семью передавались очень важные знания, умения, традиции. Исчезли династии — поколения военных, учителей, ученых. Мы имеем серьезную эрозию понятных правил — формальных и неформальных, на их место приходит вседозволенность. Общественные табу и ограничения разрушаются с такой скоростью, что я не удивлюсь, если в какой-то момент в какой-то части мира люди заявят о своем праве есть человеческое мясо, потому что это входит в их понимание свободы, а некоторые псевдодемократы будут их поддерживать. Страх того, что, нарушив ритуал, ты будешь изгнан из общества, пропал. Даже в нашей стране, где большой процент населения провел часть жизни в местах не столь отдаленных и живет по полуворовским понятиям, эти понятия исковерканные и не действующие».

Существует и несколько иной подход, который стоит назвать, скорее, оптимистичным. Но именно в терминах «созидательного разрушения» - чем быстрее деградируют и разрушаются зараженные импотенцией и гниющие изнутри институты и квазиценности, тем лучше для страны, тем скорее она начнет выздоравливать на новых основаниях, в том числе ценностных. Об это говорил, например, участник наших прошлых дискуссий Михаил Дмитриев, президент Центра стратегических разработок (ЦСР): «В течение ближайшего десятилетия в наиболее активный возраст войдут дети беби-бумеров, в основном 1980-х годов рождения, тоже наиболее многочисленное поколение трудоспособного взрослого населения страны. И это поколение уже сейчас сталкивается с тем, что путинская система существенно ограничила работу вертикальных социальных лифтов — старшее поколение заткнуло все «шахты», демонстрируя нежелание уступать свои места. Ценностный же разрыв между ними только нарастает. Этому «поколению перестройки», родившемуся в 1980-е, уже не надо доказывать преимущества западного образа жизни и рыночной экономики: они, собственно, ничего другого в жизни и не видели. Это поколение консьюмеризма, которое во многом будет жить по стандартам западного среднего класса. 2010-е годы станут свидетелями еще более быстрого роста уровня жизни этих людей.

Этому поколению повезло: оно достигнет пика своей активности в годы падения численности трудоспособного населения страны. Даже при медленном росте экономики спрос на рабочую силу будет таков, что доля труда в добавленной стоимости будет расти быстрее доли капитала. Наибольшие выгоды от этого получит наиболее активное, подготовленное к рынку и образованное поколение 1980-х, выходящее на пик своей профессиональной продуктивности. Это будет очень обеспеченное поколение, с ценностями, не похожими на ценности их отцов, и оно же, в силу плохой работы вертикальных лифтов, будет ощущать недостаточную востребованность. Это поколение столкнется с неоправданными ограничениями не только политической, но и экономической свободы, что будет препятствовать созданию и успешному росту собственных бизнесов. Велика вероятность того, что это поколение захочет переустроить российскую жизнь в соответствии со своими собственными представлениями. И такому давлению массовых ожиданий власть вряд ли что-то сможет противопоставить. Поэтому перемены неизбежны и исторически необратимы, и нынешние выборы мало что меняют в долгосрочном раскладе».

И далее: «Есть знаменитое социологическое исследование, проведенное в начале прошлого десятилетия Р. Инглхартом и К. Вельцелем (Рональд Инглхарт — профессор Мичиганского университета, президент Всемирного обследования ценностей (World Values Survey); Кристиан Вельцель — профессор университета Якобс в Бремене, вице-президент World Values Survey. — А. К.), с использованием нескольких раундов Всемирного обследования ценностей. Молодые поколения обществ, находящихся в процессе вхождения в клуб развитых стран, предъявляют растущий спрос на ценности самореализации, которые неразрывно связаны с развитием демократии и политической свободы».

Прошу прощения за длинные цитаты, но они, как и авторы этих слов, дорогого стоят. Потому что затрагивают главное – ценности, конвертирующиеся в интересы. Если ценности – здоровые и моральные в самом простом смысле этого слова, то интересы становятся не корыстными, а касающимися res publica, общего дела, которое и есть тот клей, объединяющий нацию на общем «Пути» (в терминах Рубена Варданяна).

Экономика, политика, формы правления вырастают, в конце концов, из культуры. Это показано у Егора Гайдара в «Долгом времени». Цену любых вопросов, в том числе и рыночную цену, в конечном счете определяют ценности. И, кажется, сегодня Россия находится в кризисе ценностей, который и есть «мать» всех остальных кризисов, включая экономический.

Или все-таки мы преувеличиваем «падение нравов» и все изреченное – есть не столько ложь, сколько, как выражается один кремлевский социолог, «интеллигентский бубнеж»?

Виталий Куренной
философ, доцент НИИ ВШЭ

Все приведенные Андреем Колесниковым цитаты и суждения совершенно вполне справедливы. Тем не менее, их можно неверно истолковать, если не поместить в более широкий контекст. Несколько таких контекстуальных комментариев я и хотел бы привести.

Начнем с тезиса о том, что Россия находится в кризисе ценностей. Является ли это какой-то специфической российской особенностью? – Конечно, нет (и Рубен Варданян совершенно правильно говорит о ситуации в мире вообще). Разговор о кризисе ценностей ведется в современном обществе ровно столько, сколько существует само современное общество. Уже в XIX веке итог этих дискуссий подвел Ницше своим тезисом о нигилизме и необходимости переоценки всех ценностей. Доктрина Ницше о сверхчеловеке обычно понимается весьма вульгарно (на то, правда, есть свои исторические основания), но по сути это его рецепт выхода из состояния окончательной деградации и разрушения всех систем ценностей. Последнее означает, что ни одна ценность более не гарантирована никакой внешней сущностью – «Богом», «культурой», «моралью» и т.д., поэтому каждый действует, руководствуясь своими собственными желаниями (в этике такая позиция называется «эмотивизм»). А желания эти обычно довольно мелкие и в монетизированной экономике сводятся к формуле, которую приводит тот же Варданян: «есть возможность заработать денег, а дальше — пусть хоть потоп». Поэтому если мы вступили в подобный период полного кризиса ценностей, то это просто означает, что произошел окончательный демонтаж остатков традиционного или квази-традиционного (т.е. позднесоветского) общества. В общем, ничего специфически российского здесь нет, нормальный такой путь модернизации.

Вернусь к сверхчеловеку. Ницше полагал, что это состояние деградации ценностей достигло своего предела в городском буржуазном обществе (обществе «филистеров», как он любил выражаться) и преодолеть его может этот самый сверхчеловек. Не стоит понимать его буквально и посредством тех метафор, которых наплел сам Ницше. Если рассмотреть этот тезис философски (а Ницше, пожалуй, достоин того, чтобы считать его таковым), то речь идет не о каком-то мускулистом и кудрявом фюрере. Речь идет о том, что человек теперь сам становится ответственным за конституирование и поддержание систем ценностей. Сверхчеловек это, выражаясь технических философских языком, это инстанция имманентной трансценденции, т.е. трансценденции, гарантированной не какой-то внешней инстанцией – Богом или божественным законом, культурой как некоей данностью, «менталитетом», какой-то там национальной «матрицей» и проч., - а самим конечным человеческим существом. Принцип принятия и разделения ответственности за удержание ценностного порядка – это и есть сверхчеловек. В таком случае, например, такая вещь как «права человека» существуют не постольку, поскольку они гарантированы «естественным правом» или являются какой-то там исторической универсалией (мы все знаем, что они исторически конструированы – и довольно недавно), постольку, поскольку есть люди и сообщества, которые берут на себя смелось их принять как ценности, понимают их условность, но готовы, тем не менее, отстаивать их до конца.

Да, в современном обществе под влиянием города и рынка традиционные ценностные системы распадаются – в том числе исчезает семья как институт социализации и воспроизводства определенных габитусов. Да, на место этого приходит «вседозволенность». Неслучайно Генрих Гейна назвал Канта – сложным языком оповестившим мир о том, что человек абсолютно свободен (как носитель практического разума недетерминирован каузально), - революционером, по сравнению с которым террор Робеспьера есть просто детская забава. И реагировать на эту вседозволенность можно разными способами – взывая к возвращению традиции (это мы наблюдаем сплошь и рядом), к вождю, наконец, к какой-то там чудесной алхимии молодых поколений. Но можно осознать эту ситуацию во всей ее рискованности – и тогда взять за нее ответственность. В этой ситуации мы вольны разрушить остатки семьи и скатываться до примитивной логики «заработать денег». Но ровно таким же образом мы вольны и утвердить ценность семьи, долга, права и т.д. Ситуация вседозволенности – она ведь обоюдная: она позволяет как разрушать, так созидать. И такую созидательную деятельность мы видим: пусть пока локально и робко, но люди сами утверждают новые ценности честности, мужества, достоинства, милосердия и взаимопомощи. Старая история метафизической борьбы добра со злом и ложью теперь переведена на обычный человеческий язык. Но это не значит, что она закончилась или что ее исход предопределен. Просто здесь человек остался в этой борьбе наедине с самим собой – ему больше не на кого уповать или опираться, все опоры он должен создать теперь сам.

Наконец, два слова я бы хотел добавить относительно рассуждения о чаемой Михаилом Дмитриевым смене поколений и подкрепляющей их цитаты из исследования Инглхарта и Вельцеля. На мой взгляд подобные рассуждения (я не касаюсь их фактической стороны – здесь это не так важно) относятся к тому же порядку дискурса, что и традиционные рассуждения, грозящие нам, например, карой Божьей за попрание норм морали. Они также уповают на некий естественный трансцендентный порядок. Только в данном случае этот порядок является натурализованной социально-теоретической абстракцией некоей закономерности – в данном случае связанной со сменой поколений, некими обязательными социальными характеристиками молодежи и т.д. Ссылки на подобные исторические закономерности Карл Поппер называл историцизмом – представлением о том, что есть некий объективный, независимый от человека ход исторических событий с предопределенной развязкой. Так вот, на подобный ход событий я бы не надеялся. Это столь же наивно, как полагаться на то, что в истории поступательно торжествует разум и свобода. Никакой предопределенности здесь нет, и можно приводить множество опровергающих подобные надежды исторических примеров – возьмем ту же молодежь Веймарской республики. За добродетели подрастающего поколения отвечают старшие поколения, а не рыночный консюмеризм, пирамида Маслоу и динамика рынка труда. С неба или из закономерностей рынка и социума эти добродетели сами собой не возьмутся.

Анна Андреенкова
социолог, Заместитель директора ЦЕССИ (Институт сравнительных социальных исследований)

Я предлагаю перейти от разговора обличительного характера, жанра «критики нравов», и использования ярких, но не очень ясных и обоснованных концепций «кризиса ценностей» и «падения морали», к более детальному обсуждению самого предмета разговора, попытаться понять, какие именно изменения мы наблюдаем в ценностной сфере жизни общества, морально-нравственном климате последних лет. Для этого нам придется развести два понятия – ценностей и моральных и нравственных норм и поведения.

Ценности людей, если не пытаться дать подробное и аккуратное научное определение, - это их приоритеты, то, что люди считают важным в жизни, видят в качестве своих жизненных долговременных или кратковременных целей. Ценности общества складываются долго, поколениями. Система ценностей общества относительно устойчива, не столь гибка как кажется и ее не так уж легко разрушить или ввести в состояние кризиса. Каждое новое поколение через процесс социализации воспринимает ценности, выработанные прошедшими поколениями, а также привносит что-то свое. Это новое не становится ценностью большой социальной группы сразу, должен пройти определенный процесс усвоения, интернализации новых ценностей. Многое не прошедшее отбор времени будет отброшено, и следующие поколения, читая о приоритетах отцов, будут считать это скорее «причудами», а не серьезной проблемой. Пошатнуть ценностные устои общества нелегко и даже в результате больших социально-экономических и политических изменений после первого шока общество начинает понимать, как похоже оно на себя прежнее. Я думаю, именно этот процесс мы и наблюдаем сегодня в России. Российское общество прошло период серьезных преобразований, однако по прошествии некоторого времени, относительной стабилизации общественной жизни, мы видим все яснее, что ценностная система российского общества осталась во многом нетронутой – речь идет о таких составляющих этой системы как высокая степень патернализма в общественных и личных отношениях, вера в сильное государство, возложение ответственности («локус контроля») на внешние обстоятельства и структуры, высокая ценность «малой» группы, узкого социального круга (семьи, друзей и хороших знакомых), высокая сплоченность малых групп и низкий уровень межличностного доверия в отношения с более широкими социальными кругами, высокая ценность образования как средства социальной мобильности и приобретения общественного статуса и многое другое. Несомненно, возникло и новое. И мне это новое видится в первую очередь в диверсификации ценностных систем, расслоение общества на группы с совершенно разными ценностями. Такая диверсификация характерна для всех открытых современных пост-индустриальных обществ и России постепенно входит в их число, чтобы насладиться плодами и сожалеть о потерях и новых проблемах, с этим связанных. Можно предложить, что двигаясь дальше по этому же пути развития, диверсификация и множественность ценностных систем будет только увеличиваться.

Отдельный разговор – о моральных и нравственных нормах, превалирующих в обществе. Такие нормы касаются в основном не столько целей и жизненных приоритетов, сколько оценки явлений, событий, поведения как хорошего или плохого, достойного или недостойного. Оценить какие именно моральные нормы превалируют в обществе, насколько сильны моральные требования и насколько люди реально их придерживают нелегко. Некоторые социологические методы позволяют получить хотя бы приблизительное представление о нормативной стороне морали. Ниже приведены данные о исследований о моральных ценностях россиян, проведенных ЦЕССИ с 1991 года.

Таблица 7. Моральные нормы в обществе (данные опросов ЦЕССИ)

Вопрос: Я буду называть Вам различные действия, поступки людей, а Вы скажите мне, в какой степени этой действие, на Ваш взгляд, может быть оправдано? «10» означает, что оно может быть оправдано всегда, а «1» - никогда не может быть оправдано. % в таблице – доля тех, кто сказал, что конкретное действие «никогда нельзя оправдать»(1 по 10-балльной шкале)

Примечания: Данные в таблице являются результатами опросов Всероссийского Мониторинга Ценностей россиян ЦЕССИ. Сам вопрос является частью методики оценки моральных общественных ценностей Всемирного Исследования Ценностей (WVS). Каждый опрос проводился по многоступенчатой вероятностной выборке населения России 15 лет и старше методом личных интервью на дому у респондентов, объем выборки в каждый год составлял 1600-2500 человек. Опросы проводились ЦЕССИ (Институтом сравнительных социальных исследований) в 1991, 1993, 1996, 1999, 2002 и 2005 при финансовой поддержке различных научных фондов.

Как мы видим из приведенных данных, наиболее сильные моральные ограничения на уровне восприятия нормы находятся у россиян в области поведения, направленного на причинение ущерба собственности/интересам других людей (угон машины, брать взятки, покупать краденое), поведение, связанное с угрозой жизни/здоровью людей (вождение машины в нетрезвом виде, наркомания) и девиантное поведение в области сексуальных отношений (гомосексуализм, проституция).

Более "либеральные" взгляды россияне высказывают по вопросам, связанным с поведением по отношению к государству (оказание сопротивления милиции, неуплата налогов, безбилетный проезд в общественном транспорте, получение льгот, на которые не имеешь права), мелкой личной выгодой (не сообщить о нанесенных тобой повреждениях, не вернуть найденные деньги, ложь в личных интересах), а также относительно бытовых сексуальных отношений (секс до достижения совершеннолетия, супружеская измена, аборт, развод).

Мы видим, что за последние десятилетия происходит постепенное ослабление моральных норм и ограничений, все больше людей начитает считать, что при определенных обстоятельств можно оправдать значительное количество действий, которые раньше большинством считались незыблемыми. Отчасти это можно назвать постепенным распространением морального релятивизма, в положительном случае – моральной толерантности и большей свободе от условностей и общественного давления (особенно в области сексуального поведения), в отрицательном – увеличение вседозволенности и упадок морали.

За 15 лет исследований наиболее стабильными в общественном сознании являются отношение к самоубийству, убийству при самообороне и разводу. Довольно сложная динамика отношения людей к абортам – в начале 90-х годов оно было в значительной степени отрицательным, затем постепенно эта норма размывалась и отношение к абортам становилось более толерантным, однако к середине 20-х опять это моральное представление вернулось и даже превысило уровень начала 90-х (возможно, это связано с усилившемся влиянием церкви на подобные вопросы).

Наиболее серьезные изменения произошли в представлениях россиян о моральных нормах во взаимоотношениях с государством – если в начале 90-х половина россиян считала, что ни при каких обстоятельствах неприемлемо сокрытие доходов и уклонение от налогов, то к середине 2000-х так считало уже лишь 30% россиян, а остальные готовы были бы найти таким действиям оправдания. Почти в два раза сократилась доля людей, которые считали что ни в коем случае не приемлемо получение от государства льгот, на которые у Вас нет прав (в начале 90-х с этой нормой были согласны большинство россиян, то есть это была общепринятая норма, а в середине 2000-х ее признавали лишь чуть более трети россиян, то есть она стала нормой меньшинства. Примерно то же самое произошло и в отношении такого поведения как проезд в общественном транспорте без оплаты, получение взятки, покупка краденой вещи.

Другой тенденцией в отношении моральных норм россиян является ослабление сексуальных моральных норм, увеличения степени допускаемой свободы в сексуальных отношениях, некоторые могли бы охарактеризовать это и как «увеличение сексуальной безнравственности». Довольно серьезно изменилось отношение россиян к гомосексуализму, хоти в сегодня большинство считают такое сексуальное поведение неприемлемым и неоправдываемым ни в каких случаях. Гораздо более терпимым стало отношение к ранним половым отношениях (сегодня лишь 39% считают их совершенно недопустимыми, 15 лет назад таких было 60%), внебрачным половым связям.

Специально остановившись довольно детально на моральных ценностях общества, мне хотелось показать, что анализируя процессы, происходящие в массовом сознании более глубоко, трудно дать однозначной оценки как «кризис», «перелом» или «падение», тем более что мораль за столько веков человеческой истории уже просто устала падать.

[Андрей Кончаловский]

http://www.echo.msk.ru/programs/pers.../#element-text
А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Здрасьте.

Н.АСАДОВА: Значит, телефоны сразу для SMS +7 985 970-45-45, я уверена, что у вас огромное количество вопросов или комментариев к эфиру возникнет, так что присылайте. А также вы можете поучаствовать в нашем эфире посредством так называемой кардиограммы эфира. У нас на сайте echo.msk.ru вы можете ее найти, проголосовав за или против того, что говорит Андрей Сергеевич. Ну а мы приступим к нашему разговору. Поводом, конечно же, для нашей встречи стал тот самый текст, который вы написали и опубликовали на сайте «Эха Москвы» в своем блоге.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Это было позавчера.

Н.АСАДОВА: Да, и за это время там накопилось более 800 комментариев. Вам пришло огромное количество вопросов, поэтому, в общем. есть, о чем говорить, прямо скажем.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Да. Я должен сказать, я просто потрясен, потому что 40 тысяч за одни сутки – это колоссально, это значит задело что-то.

Н.АСАДОВА: Да. Для тех, кто, может быть, не читал ваш текст у нас на сайте (а его можно прочитать до сих пор – он у нас висит, еще раз напомню адрес сайта echo.msk.ru). Вы там рассуждаете, делитесь мыслями по поводу реакции нашей мыслящей части общества на недавний съезд «Единой Росси». Ну, я процитирую просто некоторые тезисы. Появилось такое знакомое чувство съезда КПСС, и ничего в этом удивительного нет. «Единая Россия» как и КПСС – зеркало российского народа. Вы делаете вывод, что это зеркало нации, где нет граждан, а есть население. Ну, если так, вкратце.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Да.

Н.АСАДОВА: По этому поводу огромное количество комментариев было.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Да. Огромное, колоссально огромное.

Н.АСАДОВА: Да. Поэтому я хотела бы, чтобы вы на какую-то часть из них хотя бы ответили. В частности, Киркроп, человек с таким ником на сайт нам написал. Он спрашивает вас: «Русский народ излишне лелеет власть, сам позволяет властителям почувствовать сладкий вкус беспредела. А кто воспитал таким образом русский народ? Кто наши папа и мама?» То есть извечный вопрос: «Кто виноват?»

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, опять курица или яйцо, да? Ну, очень часто думают, что демократия – это причина хорошей жизни. А демократия – это следствие, в том числе и кто воспитал русский народ. Русский народ воспитан, на мой взгляд, историей, тем, что складывалось в течение тысячелетий – география, климат, история, завоевания и прочее. Вообще я должен сказать прежде всего, что я очень рад, что такой отзыв, колоссальная отзывчивость у народа. Людей 40 тысяч за сутки – это очень много. И это что значит? Затевает. Другой вопрос, что очень раздраженно, большинство пишет с большим раздражением и я бы даже сказал всплеск такого отчаяния, ненависти, что ли. И вот это вот отчаяние глухое, которое в людях, оно выплескивается там против меня или против Путина, против кого-нибудь и так далее. И отчаяние еще потому, что не видят люди в конце света, как бы, в конце туннеля, потому что, как бы, что делать? Знаете, такое «что делать, кто виноват?»

Вот, что делать – это самый сложный вопрос. Потому что мы говорим о сложнейшей проблеме. Я говорил об очень сложной проблеме, которая меня очень давно волнует, об этическом коде русского человека, то есть о том, какие ценности исповедует русский человек в своей повседневной жизни каждый день.

И вот здесь Бердяев... Я нашел хорошую цитату, которая абсолютно перекликается (я сегодня ее нашел), что «болезнь русского нравственного сознания я вижу, прежде всего, в отрицании личной нравственной ответственности, личной нравственной дисциплины, в слабом развитии чувства долга, в отсутствии сознания нравственной ценности подбора. Русский человек не чувствует неразрывной связи между правами и обязанностями». Это пишет великий русский философ, а не какой-нибудь иностранец. «И потом русскому человеку труднее всего почувствовать, что он сам – кузнец своей судьбы».

Вот, о чем идет речь. Речь идет о каких-то очень глубинных качествах наших, где нам свойственно искать виноватого в не нас. Мы – не хозяева своей судьбы. Кто-то обязательно хозяин.

Вот смотрите. Кто виноват в застое? Брежнев. Кто развалил Советский Союз? Конечно, виноват Горбачев. Кто привел дикий капитализм? Конечно, Ельцин. А теперь виноват кто? За все отвечает Путин.

И, вот, мне кажется, что самое важное, о чем я хотел сказать, что появляются люди даже среди вот этих отзывов, огромного количества отзывов, у которых, может быть, мое желание понять русский менталитет вызвало у них отторжение, раздражение «Там ты такой-сякой, ты живешь хорошо, а вот ты бы пожил здесь, ты не знаешь русского народа».

А среди них есть люди, которые говорят «Да, он прав. Действительно». Вот, например, там кто-то говорит «Да не о Путине говорит Кончаловский, а о нас. Начнем с себя спрашивать. Когда начнем отвечать за все, что делается в стране... Не нравится, что мы быдло? Так давайте докажем, что мы не быдло». Это уже человек, который понимает, что что-то от него зависит. Вот о чем, собственно, я и пытаюсь сказать. Что все люди, которые сегодня думают, что Путин виноват в том, что случилось в России, они, мне кажется, опять ищут виноватого. И думают: «Конечно, Путин в чем-то виноват. Но ему никто не мешает».


Н.АСАДОВА: 19 часов и 16 минут в Москве, у микрофона по-прежнему Наргиз Асадова, мы продолжаем наш разговор с Андреем Кончаловским. Андрей Сергеевич, вы говорили о том, что появляются в России люди, которые в первую очередь спрашивают с себя, в чем я виноват, почему такая система у нас существует, почему мне не нравится жить в сегодняшней России. Но вы в своем посте в конце пишете, ну, в том числе о коррупции, что почему вы считаете, что Путин виноват в коррупции? Что если придет другой человек, что, он не будет воровать, что ли? Эта проблема не исчезнет. Но справедлив вопрос. Тут несколько человек его прислали и я обобщу, скажем так.

Ведь смотрите, возьмем пример других стран. Например, Грузия, где Михаил Саакашвили, какой бы он хороший-плохой ни был, он сделал некоторые реформы и на бытовом уровне коррупция если не совсем исчезла, то реально очень сильно сократилась. Возьмем другой пример. Не будем брать, скажем, страны постсоветского пространства или не будем брать западные страны – возьмем Сингапур.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: О!

Н.АСАДОВА: Да? Прекрасно. Ли Куан Ю. Там – китайцы, там точно также все с коррупцией, тот же менталитет. И человек сделал, вот, в отдельно взятом месте, искоренил полностью коррупцию. Все-таки, что-то зависит от властей? Все-таки не никто в этом не виноват?

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Согласен. Значит, вот берем, скажем, историю с Грузией. Ну, во-первых, Саакашвили это делал железными методами, страшными.

Н.АСАДОВА: Ли Куан Ю тоже.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Подождите. Я говорю про Саакашвили сначала. Потому что страна Грузия – маленькая страна. Вы знаете, маленькую квартиру убирать гораздо проще, чем гигантский замок или гигантское общежитие. В маленькой квартире порядок навести просто. В гигантском общежитии это гораздо сложнее – нужно гораздо больше уборщиков. Правильно? А уборщик один. Это первое.

Если мы берем Сингапур, то там были методы еще более жестокие. И эти жестокие методы я написал в своем интервью Би-Би-Си. Когда меня спросили про Путина, я сказал, что Путин, я считаю, недостаточно жесток. Тогда на меня накинулись «Ах, вот он какой фашист, он хочет, чтобы еще жестче было». Так вот я поэтому не могу иногда понять, кого вы хотите? Доброго либерала или как раз жесткого как Ли Куан Ю? Ли Куан Ю ввел телесные наказания. Я только что Диме Быкову дал интервью, где я сказал, что я думаю, что телесные наказания в России были бы так же успешны, как в Сингапуре. Я представляю, что об мне скажут те же самые: «Фашист, барин, требует пороть и так далее». Ли Куан Ю – не фашист и не барин, он навел порядок. Поэтому оба примера очень показательны, но оба примера эти показывают, что надо быть очень жестким и чрезвычайно, я бы сказал, безжалостным.

Н.АСАДОВА: Но безжалостным и по отношению к себе, потому что Ли Куан Ю, мы знаем, что там были родственники его в правительстве, один из которых там покончил жизнь самоубийством, другой вынужден был бежать именно из-за обвинений в коррупции.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Правильно. Но тем не менее, сейчас сын Ли Куан Ю является президентом Сингапура. Поэтому родственники работают до сих пор. Поэтому родственники – не обязательно что-то плохое, а родственники может быть и хорошее.

Но мы сейчас опять хотим экстеоризировать событие. Ведь, я по-прежнему говорю «В маленькой стране все гораздо проще». Даже Тито в Югославии при всей своей многонациональности удавалось это. Попробовал бы кто-нибудь сделал такой ревизионизм и такую провести экономическую реформу при Компартии в России. Большой корабль очень сложно управлять.

Н.АСАДОВА: А если расширить самоуправление в России? Вы говорите «Один». Конечно, один дворник не выметет всю Россию.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Да. Замечательно.

Н.АСАДОВА: Это огромная страна.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Давайте расширим.

Н.АСАДОВА: Да. Если дворников будет не один?

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Подождите, а что такое самоуправление? Вообще, что такое демократия? Вы думаете, демократия – свободные выборы? Мне кажется, совсем нет.

Н.АСАДОВА: Это комплексное, конечно, понятие.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет. Демократия – это не свободные выборы. Потому что свободные выборы иногда приводят к переделу собственности, к авторитарному режиму в результате, в Африке, например. Или даже свободными выборами большинством голосов был избран Гамсахурдиа, который кинул в тюрьмы всех. Значит, дело не в свободных выборах, а в том, что избираемое меньшинство контролируется избирающим большинством.

В России большинство может проголосовать за кого угодно, после этого отойти в сторону и больше не вмешиваться. Вот, почему, например, губернаторов там?.. Вот, Путин создал вертикаль. Вы что думаете, ему так хотелось вертикаль эту? Любой правитель был бы счастлив, если бы выбранные губернаторы выполняли свои должности и выполняли свой долг как государственные деятели. А что происходит? Губернатора избрали, его тут же коррумпируют братки и Цапки. А куда ему идти? куда ему жаловаться? Милиция – та же самая, а народ, выйти к народу... Скажет «Ребята, спасите, меня коррумпируют». Кто выйдет на улицу? Ему не на что опереться – граждан нету. А поскольку граждан нету, он начинает идти в сторону коррупции. А снять его нельзя, потому что он избран большинством. Пассивным, как говорил Солженицын, непродремавшимся большинством. Я бы тоже назначал и чтобы можно было хотя бы снять за то, что он там насвинячил.

Поэтому когда вы говорите о том, что местные советы должны, прекрасно. Но получается так, что и местные советы не контролируются теми, кто их избрал. А почему не контролируются? Люди по-прежнему, как говорится, свою власть делегируют кому-то и потом не контролируют ее абсолютно и не хотят.

Вот пишут: «Надо ликвидировать политическую монополию Едросов». Правильно, давайте. Ну, давайте. Как вы это сделать предлагаете? ГКЧП? Танки? Ну как? Либо люди, которые просто взяли и проголосовали против.

Н.АСАДОВА: А какими кажутся вам наиболее эффективными механизмы контроля в нашей стране в сегодняшней России? Как контролировать пространство?

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Ли Куан Ю.

Н.АСАДОВА: Это сверху. А вы говорите, что снизу (НЕРАЗБОРЧИВО), а дальше должен...

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет-нет, я просто говорю, что, к сожалению, нижнего механизма нет. На сегодняшний день, на мой взгляд, недостаточно количество людей еще созрело для того, чтобы сказать «Все. Я выхожу на улицу и я просто голосую против».

Посмотрите, сколько народу собралось на Манежке? А повод был?.. Фанаты. И собрались. А если случатся какие-нибудь выборы, то этого собрания не будет. То есть я хочу сказать, что гражданскую ответственность на сегодняшний день мало кто из нас ощущает.

Н.АСАДОВА: Вы говорили в своем тексте также о роли интернета. Вы во многом полагаетесь на интернет как воспитателя гражданского общества в России. Вот смотрите, появляются такие организации как, например, «Синие ведерки», да? Чем не механизм контроля, когда люди добровольно, бесплатно, они просто фиксируют нарушения.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Но гражданин делает бесплатно.

Н.АСАДОВА: Да. Абсолютно.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: А если он делает не бесплатно, это уже коррумпированная личность.

Н.АСАДОВА: Да. То есть они фиксируют нарушения на дорогах и делают их публичными, добиваются от властей и так далее...

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Да. И появляется некий результат, согласен.

Н.АСАДОВА: Вы видите, что появляется все больше? Или нет?

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Абсолютно. Мне кажется, что интернет – это абсолютно новая среда и виртуальное пространство, начинает воспитывать людей, которые любят читать (не забудьте). Интернет – это не для того, чтобы рассматривать картинки, интернет – это для того, чтобы общаться и обмениваться информацией и мыслями. Эти люди используют интернет не для того, чтобы смотреть порносайты, а они используют интернет для того, чтобы понять, где они находятся и что за мир вокруг них. И, конечно, то, что произошло в Северной Африке с арабскими странами, говорит, что сознательность гражданская – она, может быть, не оформлена конструктивно еще, но точно оформлена так, что объединяет людей в противодействии какой-то государственной структуре. У нас просто это еще не так развито, но с развитием интернета, которое неизбежно, мне кажется, 5-7 лет и возникнет поколение людей, которые смогут выразить свою гражданскую позицию. То есть они будут уже граждане, которые хотя бы не будут бояться, бояться встать и у них будет это желание.

Вы помните, вот, Буковский в свое время, диссидент знаменитый чудную книгу написал. Он написал запоминающуюся фразу: «Власть – это не танки, это не пулеметы, это не полиция. Это страх и пассивность. Власть там, где страх и пассивность. Там, где есть пассивность, там власть делает, что хочет».

Мы очень часто думаем, воспитанные, большинство из нас, в советской системе, и по традиции передалось всем нам и даже постсоветским людям, что государство должно социально заботиться о людях. Вот, главная, мне кажется, иллюзия, потому что она была вмещена нам советской властью. Государство не должно заботиться о людях – это наше глубочайшее заблуждение. Государство должно ограничивать человеческую жадность. Всё. А дальше народ заставляет государство и власть заботиться о себе.

Вот, почему в Европе это видно? Потому что если в СМИ напечатано о коррумпированном полицейском (вот, в Скотленд-ярде только что был), на следующий день он ушел в отставку. Почему? Да потому что собрались сотни тысяч людей с этим.

У нас почитайте прессу. Сколько компромата вывалено, и все, половина из этого хотя бы правда. Все можно прочитать в печати. Есть ли какая-нибудь реакция народа? Никакой. До лампочки. Поэтому можно все печатать. Власть поняла одну вещь: да печатайте себе на здоровье, это не играет никакой роли. Потому что нет общественного мнения. Общественное мнение – это не 5 интеллигентов.

Н.АСАДОВА: Мне очень интересно, почему вы считаете, что российский народ как народ...

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Российская культура.

Н.АСАДОВА: Почему не дорос до демократии? Ведь, смотрите. Если мы смотрим на русских людей, которые уезжают жить в другие страны, очень быстро осваиваются в новой культуре и ведут себя вполне себе прилично.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Да.
Н.АСАДОВА: А почему? Как заставить людей исполнять?

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Так это и есть культура. Это, собственно, и есть культура. Когда вы говорите о русских людях, которые приезжают за границу, ну, конечно, они начинают себя вести, хотя там тоже есть и мафия, и удивительные вещи как торговля бензином, разбавленным водой. Ну, это везде есть, и жуликов полно в Америке самой и американцев. Просто в Америке все ездят по правой стороне. Поэтому когда ты вливаешься в этот поток, ты не можешь ехать по левой стороне. Тебя раздавят – ты должен ехать по правой стороне. А у нас все едут по левой стороне.

Н.АСАДОВА: Да, жить по правилам выгодно. Это вот такой постулат американский.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Жить не по правилам не выгодно.

Н.АСАДОВА: Не выгодно совершенно.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Не выгодно.

Н.АСАДОВА: А как сделать так, чтобы в России стало выгодно жить по правилам, по законам?

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну опять, вы понимаете, тут есть и сверху, и снизу. Речь идет о тонкой вещи. Если сверху, так мы говорим о том, что нужны жесткие... Ну, вообще, по-моему, нужен блистательный человек, безжалостный, который не побоится взять в руки как Ли Куан Ю стальную метлу, так сказать, и вычистить из нашего обихода, там, пассивность и равнодушие. Просто где эти люди? Вот этот человек, понимаете? Потому что он возьмет на себя тяжкое бремя. Какое мог взять на себя там, предположим, Ататюрк или, там, Ярузельский, или Алиев, те люди, которые стали авторитарными во имя блага своего народа. А без авторитарного сверху этого не получится.

А теперь посмотрим снизу. Петр что, был демократ? Конечно, нет. Но Петр был авторитарная фигура, который просто не тем занимался, потому что он думал, что если заставить стричь бороды и пить кофе, то станут европейцами. Было трудно понять.

Н.АСАДОВА: Ну, он не только же это сделал, все-таки.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, конечно. Он создал индустрию, он много что сделал. Но я сейчас говорю о другом. Ему не удалось насильственно изменить метод мышления российский. А речь идет о том, что сегодня... Вот, знаете, вот мы сегодня, медики уже нашли геном человека, почти расшифровали. Мы уже знаем в таких деталях геном человека, мы скоро будем знать, как регулировать наследственность и так далее, и так далее в генетике. Я думаю, что в культуре в каждой, в том числе и в русской есть геном, геном русской культуры. Никто не занимается тем, чтобы понять, что в русской культуре в коде мешает человеку быть ответственным?

Н.АСАДОВА: Кто должен этим заняться, я спрошу у вас сразу после рекламы и новостей.

НОВОСТИ

Н.АСАДОВА: 19 часов и 33 минуты, у микрофона Наргиз Асадова и мы продолжаем наш разговор с Андреем Кончаловским. Андрей Сергеевич, смотрите, мы говорили о том, кто должен расшифровать геном русской души и, в общем-то, расшифровкой...

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Русской культуры.

Н.АСАДОВА: Да, русской культуры. Ну, напрашивается сразу ответ, что деятели культуры – они как-то непосредственно с этим должны быть связаны.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет, это не деятели культуры. Культура-мультура. Я не про это говорю. Я говорю о культуре. как человек утром встал, что почистил, как пописал, как надел рубашку, пошел работать.

Н.АСАДОВА: Вы имеете в виду бытовую культуру?

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Это не бытовая культура – это называется «культура», то есть этический код. Вот, культура китайская там – это этический код дзен, то есть это конфуцианство. Культура российская – это культура православия и так далее. И нам свойственно найти виноватого. Искать, вернее, потому что нас всегда... Очень удобная позиция. Как Бердяев говорил, «быть рабом удобно, господином быть трудно, потому что есть ответственность».

И вот смотрите, я вот подумал. Вот хорошо, не пришел бы Путин, остался бы Ельцин. Что, не было бы такой коррупции, вы считаете? Причем здесь Путин? Да коррупция была бы точно, а, может быть, даже еще сильнее. Она началась еще при Ельцине. Просто потому, что появились огромные капиталы, деньги, первое. И потом пропал страх.

При советской власти любой функционер боялся, что его из партии выгонят. Сегодня функционер не боится практически ничего. Из партии его не выгонят – он даже может сам уйти, а просто если он украл 7, 10, 12, 100 миллионов, ну, максимум, что сделают, его уволят с работы. И потом поедет в Эмираты.

То есть нету страха перед государством и появились огромные деньги. Вот результат коррупции. А не некий человек, который все это сам организовал. Это растет снизу, это и есть демократия – растет снизу. Снизу что растет? Коррупция.

Н.АСАДОВА: Вас тут спрашивают: «А какие идеи в современной России могли бы объединить людей и направить их, ну, скажем так, в нужное русло?»

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Вы знаете, это самое важное. Мне кажется, прежде всего, самая главная идея, которая должна, на мой взгляд, может быть, даже стать национальной – это то, что мы должны все и каждый человек постараться понять, что он – кузнец своего счастья, раз. Что от него лично... Не от кого-то, не от партии зависит не только его счастье, но и участие в государстве. От него лично. Когда он пойдет проголосует. То есть когда он проснется утром и скажет «Я должен сделать нечто». Потому что если мы будем ждать... Понимаете, опять Чехов, великий наш Антон Павлович. У него замечательная есть цитата: «Когда у нас что-нибудь неладно, то мы ищем причин вне нас и скоро находим. Это француз гадит, это жиды, капитал, масоны. Это все призраки, но зато как они облегчают наше беспокойство».

Мне кажется, вот это самая важная вещь. Потому что человек, который говорит «Да, я раб», уже не раб. Он уже не раб, потому что он понял, что что-то от него зависит.

Н.АСАДОВА: Кто должен нести эту воспитательную функцию? Церковь? Может быть, кинематограф?

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Власть.

Н.АСАДОВА: Культура?

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Нет-нет-нет. Какой кинематограф?

Н.АСАДОВА: То есть, власть, все-таки?..

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Власть...

Н.АСАДОВА: ...должна быть ответственной?

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Прежде всего, власть должна понять. Если они хотят создать модернизированное общество, они должны модернизировать русскую ментальность. Для того, чтобы модернизировать русскую ментальность, нужно собрать умных людей, чтобы они проанализировали весь комплекс этических проблем, свойственных русской культуре, которая определяет их поведение, этих людей и понять, что там не хватает для того, чтобы возник новый человек, ответственный. Просто. Там не хватает главного – индивидуальной ответственности.

Почему мы можем послать в космос ракету, спутники, понимаете, и так далее, а Жигули построить не можем? Почему? Отваливаются все гайки. Потому что когда ракета не полетит, кого-нибудь сначала расстреляли, но точно посадят. Там есть индивидуальная неанонимная ответственность. А здесь не опасно: Жигули развалятся – ничего страшного.

То есть ответственность может быть, с одной стороны, не анонимная. Ну, вы знаете, вот, в квартире? Ребенок писает мимо туалета. Мать ему надает? Надает. Потому что она знает, кто это сделал.

Н.АСАДОВА: Только она не будет обращаться для этого к власти.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: А мама – это власть.

Н.АСАДОВА: Вот, вы говорите, что именно власть должна собрать каких-то умных людей...

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Так, мама – это власть. В квартире мама – это власть.

Н.АСАДОВА: А кто маме должен объяснить какие-то вещи, что нельзя, например, выкидывать мусор из окна автомобиля?

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Правильно. Опять, личная ответственность. То же самое. Я думаю, что если есть политическая воля... Денег навалом, это и стоит дешевле, чем мост на Русский остров или Олимпиада: сделать нормальную программу. в которую входит школа. Прежде всего, нужно воспитать поколение родителей. У нас нет родителей, то, что называется индоктринация. Вы знаете, ведь, протестантизм и католичество 400 лет этим занималось. Почему была инквизиция, были костры, была жестокость? Ломали кости, сажали в тюрьмы, вздергивали, пока не индоктринировали о том, что существует индивидуальная анонимная ответственность. Поэтому мне кажется самая главная основа, которой не хватает в русском поведении, - отсутствует индивидуальная ответственность.

Смотрите, я прихожу к себе в какой-нибудь коллектив или где-нибудь что-то неправильно. Попробуй найти виноватого. Не найдешь виноватого, все говорят: «А мне не позвонили. А эта мне сказала не так. А я не понял. А его не было дома». Он всегда скажет «Я не виноват».

В ответственном обществе, скажем, у американцев... Я снимал у американцев, я вижу, человек стоит бледный с утра и говорит «Я виноват, я этого не сделал». А это он сказал сам. Он мог бы отмотаться.

Вот я хочу сказать, что мне кажется, внутри нас живет отсутствие ответственности и отсюда нет доверия. Я об этом передачу делал 3 недели назад, что доверия нет в стране, друг другу верим только в своей семье. А все остальные – оглянись вокруг себя, не уделывает ли кто тебя. Почему? Потому что нет ответственности – нет доверия.

Н.АСАДОВА: Есть еще один вопрос, вернее, серия вопросов, которые можно так объединить в один: «Надо или не надо уезжать из России?» И насколько это ответственно? С одной стороны, это безответственно по отношению, наверное, к стране. Но с другой стороны, это гораздо более ответственно, может быть, по отношению к своим детям, которые будут расти.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Зачем думать о стране? Давайте, думайте о себе.

Н.АСАДОВА: Конечно, да.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Надо думать о себе. Чехов замечательно сказал: «Я не верю в партии, я не верю в общее добро, я верю в отдельных людей». Если кто хочет уехать, каждый должен жить, как ему хочется, и за это отвечать. Вот и все. Поэтому если кто-то хочет уехать, он может уехать. А кто не хочет уехать, тот должен остаться. Но если он остается, так он должен, все-таки, стараться сделать так, чтобы это государство ему бы нравилось, понимаете? Я люблю Россию, но она мне не нравится. У меня с мамой были (НЕРАЗБОРЧИВО), что я очень любил свою маму.

Н.АСАДОВА: А за что вы ее любите тогда, если она вам не нравится?

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: А, вот, я выступаю же все время, вот это мне и не нравится. Полное такое...

Н.АСАДОВА: (смеется)

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Слов не могу.

Н.АСАДОВА: Цензурных нет.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, никто ни за что не отвечает, не поймешь. Туда идешь – лифтерша не пускает. Понимаете, там... Горький об этом... Ну, не важно – не буду цитировать великих. Короче говоря, так получается, да, что замечательная страна с колоссальным потенциалом. 45-50% этого потенциала всего уходит в недоверие.

Почему такая бюрократия? Почему невозможно получить кредит? Не верит никто никому, потому что обязательно кинет. Так и думаешь, что кинет.

Н.АСАДОВА: От Нины Балашовой вопрос: «Андрей Сергеевич, вы на выборы пойдете?»

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Пойду.

Н.АСАДОВА: Какая тактика правильная? Голосовать за какую-то партию? Голосовать против всех?..

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Я не буду сейчас это говорить, но пойти обязательно пойду. Не буду тут радио использовать для того, чтобы говорить, как надо голосовать. Каждый должен голосовать, согласно своим правилам. Поэтому это и есть тайное голосование.

Н.АСАДОВА: Да, безусловно. Я не спрашиваю вас, за какую партию вы будете голосовать или что-то в этом роде. Я к тому, что сейчас обсуждается очень горячо в обществе идти или не идти. Может быть, не стоит участвовать в этом фарсе вообще? То есть какова аргументация за то, что идти?

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Каждый должен поступать, как хочет, и за это отвечать.

Н.АСАДОВА: И еще один вопрос от Николая Волгина: «Если бы вы стали президентом, какие 3 задачи надо решать в первую очередь?»

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Слава богу, я никогда не стану президентом, и я понимаю, что это очень сложно и, может быть, человек, который придет, будет проклят. Но делать правильные вещи, прежде всего, - это индоктринировать, внушить народу страх за неисполнение индивидуальных ответственностей, персональных. И я вам скажу, какая главная ответственность в человеке. Семья. Ответственность за детей, ответственность за родителей. Брошенные дети и брошенные старики – первый признак распада.

Вот, китайцы никогда... Мусульмане. Чтобы они бросили на улице ребенка или старика? Всегда все при деле. У нас – брошенные дети, брошенные старики. Что это такое? Распад чувства ответственности. Я даже считаю, что надо уголовную ответственность за это ввести – за то, что старики брошенные или брошенные дети. Родителей надо сажать.

Н.АСАДОВА: Ну, кстати, брошенные дети и старики – это не так давно появилось на Руси. Все-таки, в царское время не было брошенных детей в деревнях.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Правильно. Но сейчас мы живем в свободной стране. Извините меня. Мы в свободной стране, и здесь людям разрешено быть такими, какие они есть на самом деле. При советской власти нельзя было быть несчастным. Все были счастливые. А несчастные сидели за колючей проволокой. А теперь все могут быть несчастные или какие хотят. Это первый признак демократии. Вот это, по-моему, и смысл, чтобы понять, как это сложно быть хотя бы немножко свободным.

Н.АСАДОВА: Я, к сожалению, вынуждена констатировать, что наше время подошло к концу.

А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Ну, я последнее вам скажу, что самое главное для нас для всех сегодня: те, кто думает, идите в интернет. На сегодняшний день интернет может помочь найти вам ответы хотя бы на те вопросы, которые у вас вызывают в данный момент возмущение, если вы слушаете меня. Но мне нравится, что вы со мной ругаетесь. Вам нравится, потому что вам не все равно. Потому что когда все равно, конец. Но надежда в том, что люди возмущены, а некоторые согласны. Я с удовольствием со всеми встречусь, попытаюсь им объяснить, что, может быть, я прав.

Н.АСАДОВА: Не будьте безразличными. Это был режиссер Андрей Кончаловский, с вами была Наргиз Асадова. Всего доброго и до встречи.

[Андрей Кончаловский]

http://www.echo.msk.ru/blog/konchalovsky/821354-echo/

17 октября 2011, 07:37
Я рад, что вас так много откликнулось на дискуссию, которая сейчас развязалась, откликов какое-то сумасшедшее количество, цифры какие-то 45-46 тысяч.
С ума сойти! Это важно, значит, люди отвечают, людей задело, это гораздо важнее, чем, если бы просто забыли и никто не обратил внимания. Я могу сказать, что у нас в определённом смысле возникает дальнейшая дискуссия.

Много жалоб, вот я цитирую: «безжалостный Кончаловский о народе...».
Да, правда редко бывает приятный. В основном мы себя тешим иллюзиями о себе любимых. Или так пишут: «Когда в лицо говорят такую неприятную правду, возникает когнитивный диссонанс, что мы и тут и наблюдаем. Кончаловский высказал разумные вещи…».
Порадовало: «Кончаловский произнёс вслух то, о чем мы не решаемся себе признаться»…

Вы знаете, сама по себе – правда – штука неудобная.
Конечно, приятно слушать комплименты, а когда тебе говорят, что ты жадный и злой – слушать не хочется.

Много вопросов «где же выход»?
Например, «Вы через культуру политико-социальный срез нашего общества обозначили. Ваше мнение: как через культуру заставить гражданство появиться?».

Культура – это не только Пушкин и Чайковский, культура в том числе – как заботиться о детях, о стариках, как человек работает, как он уважает свою работу, как отстаивает свои права – это все культура.
Вот Марио Грондона, такой интересный аргентинский социолог, который открыл многие вещи через культуру аргентинского народа, – в этом смысле говорит как раз о кодексе, который диктует поведение человека. И вот меня как раз интересует, как мы можем изменить эту этическую культуру, улучшить кодекс, чтобы человек почувствовал себя личностью, чтобы стал кузнецом своего личного счастья.
У меня конкретных ответов нет, но я считаю, что гораздо интереснее поставить вопросы, правильные вопросы, тогда мы обнаружим правильные проблемы, а потом начнём искать правильные решения этих проблем.

Вот вопросы все делятся на 3 вида.
Одни, авторы которых «с порога» заранее отрицают все, что я говорю, заранее имеют точку зрения, что я какой-то прикормленный, – это вечная история о том, что я обязательно должен иметь какую-то «заднюю мысль», когда мы с вами разговариваем.
Но я же не пропагандистский орган, ребята, я нормальный человек, который хочет с вами поделиться своими сомнениями и даже убедить вас, что кое в чем я прав, хотя в чем-то и могу ошибаться.

Вообще, эти «не верящие» вряд ли смогут остаться в круге нашей дискуссии, если она продолжится.
И поэтому они будут создавать такой определённый фон для того, чтобы нам с вами разговаривать.

Вторая группа людей, которая говорит, по-русски очень, – «кто виноват?».

Третья группа говорит – «что делать?».

Так вот: кто виноват, что делать…

По поводу первой группы людей.
Вообще, неверие, в принципе, недоверие – я не удивлён этому. Но не удивлён не потому что я как бы не считаюсь человеком из этой среды, не интеллектуал… и за границей проживаю. Как будто русские интеллектуалы не жили за границей! Но вот «не верящие» люди уверены в том, что я преследую какие-то неискренние вещи – и это очень типичная наша черта.

Вообще недоверие, узкий круг доверия – это основной признак всех стран, где сознание не эволюционировало в буржуазное и осталось, по сути, крестьянским.
Когда я говорю «крестьянское» – это не обязательно о людях, которые работают на земле. Они могут давно работать в городе, на заводе и даже в Кремле, но сознание у них крестьянское, – то есть у них сознание людей, которое сформировалось тогда, когда создавалось земледелие. К этим странам относится не только Россия.
Вообще это типология того самого аргентинского социолога Грондона, который это анализировал на основе ментальности аргентинского народа. И вот Россия в этом смысле близка не только латинским странам, – вообще многие развивающиеся страны не имеют того, что называется буржуазным сознанием, они имеют крестьянское сознание.

Один из признаков крестьянского сознания – узкий круг доверия, семья, – за пределами семьи мир враждебен.
В крайнем случае, мы относимся к этому миру равнодушно. Семья – это главное. И поэтому «я» верю только им, и если «я» прихожу во власть, то «я» назначаю людей или из своей семьи или, в крайнем случае, из ближайших друзей. Вот сейчас Москву «захватили» все люди из Петербурга. Это так. Но я могу понять этих людей, потому что доверия мало, а знакомым-приятелям веришь. Поэтому сегодня – «петербуржцы». А до этого была, как вы знаете, в 90-е годы «семья» была. И все знают, что такое «семья».

Нельзя верить незнакомым другим – вот и русская пословица об этом: «оглянись вокруг себя, не употребляет ли кто тебя».
Но завтра, если в Кремль приедет житель другого региона, и, кто знает, все властные структуры наполнятся жителями из какого-нибудь «усть-урюписка»…

По поводу доверия есть такая замечательная книжка – Стивена Кови «Скорость доверия».
Удивительная книга, масса замечательных мыслей по поводу доверия. Махатма Ганди есть здесь цитата: «Стоит заподозрить человека в том, что он преследует личные интересы, как все, что он делает, начинает вызывать подозрение». В данном случае, это я у вас вызываю подозрение. Кови считает, что доверие – основа настоящего прогрессивного человека, и без доверия не хватает самого главного, не хватает денег: недоверие удваивает ваши расходы на ведение бизнеса, пишет Кови. Вам известно, насколько непросто у нас в стране получить кредит. У нас невозможно, скажем, получить кредит…

45-50% – я как раз об этом не раз говорил – энергии человека в нашей стране уходят непроизводительно, потому что никто друг другу не верит.
Мне кажется, люди из группы, о которой я говорил выше – «не верящие люди» – те самые, которые «непроизводительно никому не верят».

Вот ко второй группе относятся люди, которые спрашивают «кто виноват?».
Вот пишет один из них: «не согласен только с тем (в смысле с тем, что я – А.К. - говорю), что вина тандема малозначительна. Она очень большая. И на мой взгляд, они прекрасно видят все это и не хотят менять ничего. А самое печальное, что нет света в конце туннеля».
Другой пишет: «Виноват ли Путин? Да, виноват!».
Ещё письма: «совершенно согласна, Путин не только виноват, – он идейный создатель той коррупционной системы. Не народ г..но, а государственная машина, имеющей своей целью производство себя самой и не более».
Опять нашли виноватого.

Вот, насчёт государственной «машины», которая «виновата».
Знаете, есть такое слово научное «трансцендентность». Для определённых обществ и культур государство трансцендентно. Что это значит? Это государство – само по себе, а мы – сами по себе, только не трогайте нас. Вы наверно замечали, когда мы говорим о власти и о Кремле, то говорим всегда «они». «Они» там «наверху» решили, они…
Мы говорим о чем-то отдельном, к чему мы отношения не имеем. Мы не говорим «наши люди», – мы говорим: здесь «они», а здесь «мы».

И вот, собственно, это и есть пропасть между народом и государством.
Это и есть, что называется: государство для русского сознания трансцендентно. Но не только для русского, Латинская Америка там, Африка – то есть люди там сами по себе, государство «наверху».

Что получается в таком обществе? «Вы не вмешиваетесь в наши дела, а мы не будем вас трогать». Но в гражданском обществе граждане говорят: «наш премьер сделал ошибку, мы давайте его поправим».
И вмешиваются: заполняют улицы, протестуют, но не обязательно бьют стекла. Но, главное, что премьер или государство чувствуют, что люди заинтересованы, чтобы власть исправила свои ошибки. Государство без желания масс, без возможности гражданам вмешаться, – коррумпируется, занимается собой, а, главное, пытается сохранить свою власть. И задача граждан – заставить себя слушать.

Вообще, если говорить, наше государство ещё что-то делает, – оно вообще могло ничего не делать с таким народом, который не влияет ни на что никак.
Мы с вами абсолютно пассивны. Поэтому, пока вы как личности каждый не «перешагнёте» через эту ПРОПАСТЬ между вами и государством, ничего значимого не произойдёт. И даже если вина лежит на каком-то лидере или на власти или на правительстве, – все равно я убеждён, что винить правительство есть признак раба. То есть это «экстерьеризация вины».

Удобно обвинять другого, потому что потом ты снимаешь с себя всякую ответственность.
Поэтому в Росси очень трудно найти виноватого. Есть такие слова диссидента Буковского, что власть – это не танки, власть это не пули, не полиция, не милиция, не дубинки. Власть – это пассивность. Пассивность людей.

Теперь про третью группу людей, которые задают вопрос «как быть?».
У некоторых даже есть ответы, вот один товарищ пишет: «ликвидировать политическую монополию единороссов в думе». Вот такой рецепт.
А как он предлагает это сделать – ГКЧП, танки на улицы, заговоры, взрывы – как вы хотите ликвидировать это? Это же длительный процесс, ликвидировать политическую монополию единороссов очень сложно, потому что это партия, в которую идут русские люди по определённым, важным для них причинам. Может быть, очень личным, может быть, совсем не политическим, может быть…
Но, тем не менее, они туда идут.

Ещё раз повторюсь: народ, граждане заставляют государство заботиться о себе.
И вот для того что бы «заставить» как раз нужно попробовать понять, что мы должны относиться активно к тому, с чем мы не согласны.

Вот хорошая мысль: «по отдельности мы – хорошие люди, большинство.
А в общности своей неорганизованное стадо. Если бы это было не так, тогда бы уже организовалось сильно реальное, а не «повонять» в интернете. Только с реальной, многомиллионной организацией они бы стали считаться…» Вот это, действительно, феномен: хорошие люди вместе редко объединяются.

Ещё один мне вопрос: «как же в других государствах люди стали гражданами» или «что нужно для того, чтобы люди стали гражданами»?
Или «задайтесь вопросом г-н Кончаловский: раз уж мы все такие безнадёжные, почему на Западе не так, хотя люди, по сути, все одинаковые?». Это главное заблуждение. Люди при рождении все одинаковые, а когда начинают ходить и говорить – уже разные, потому что там вступает в силу воспитание, традиции и вот то, что я назвал культурой.

Русская история не имела того исторического пути, при котором бы возникло гражданское общество.
Почему? В России не было частной собственности. Единоличным хозяином всего был царь, и остаётся Кремль. Всем этим олигархам разрешили быть богатыми, и в любой момент у них всё это можно отнять. Это значит, что русский человек остался безземельным крестьянином.
И смотрите, что получается: русский крестьянин, чтобы иметь свою землю, бежал на юг. Там, на Украине люди обзаводились своей землёй, которая передавалась по наследству, и возникли хутора, а не деревни. Поэтому для Сталина все украинские крестьяне были… кулаками. А у нас – деревня, вокруг земля, чёрный передел. То есть земля делится, ничто не передаётся по наследству. Не было собственника, поэтому не возникло буржуазии. А не возникло буржуазии, значит, не может быть гражданского сознания.

Вот ещё один человек пишет: «должен прийти человек, который всю эту дурь из населения выбьет».
Замечательный рецепт. Это кто? И как он будет выбивать эту дурь?

Ещё один рецепт я вычитал: «жёсткое формирование национальной идеи».
Большая тема. О национальной идее и о том, существовала ли она в России, мы поговорим в следующем блоге.

[Андрей Кончаловский]

О национальной идее и анонимной ответственности
http://www.echo.msk.ru/blog/konchalovsky/824164-echo/
26 октября 2011, 06:14

В прошлый раз я обещал вам поразмышлять о национальной идее. Это очень трудная тема – сколько томов и работ по ней написано, а толку нет! Почему?

Я давно об этом думаю, наверное, с 90-х годов, когда я услышал, что Ельцин обратился к Академии наук, к каким-то мудрецам с просьбой выработать национальную идею. Как-будто национальную идею можно вырастить в колбе или какой-то лаборатории!

До сих пор сидят люди в разных кабинетах, может, даже и в политических партиях, - все говорят о необходимости национальной идеи! И ничего не получается. Национальная идея не может быть скинута «сверху», она всегда исходит «снизу», от народа. Когда её скидывают «сверху», получается национальная идеология, как, например, формула «Православие. Самодержавие. Народность», которая была предложена (1832) графом Семёном Уваровым царю Николаю I.

В начале прошлого века национальную идею пытался привить народу и Столыпин, который видел главный источник зла в крестьянской общине. У нас очень часто говорят, что русский народ соборный, общинный, - и, мол, это самое главное его достоинство. Но Столыпин именно в общине, лишающей крестьян индивидуальности и инициативы, видел корень зла. Поэтому он решил разрушить её, ибо, подчеркну, народ в общине угнетаем и не растёт личностно как собственник. Но у Петра Аркадьевича не совсем получилось это реализовать, потому что крестьяне активно сопротивлялись. Да совсем скоро наступила революционная ситуация, и Столыпин был убит.

Большевики давали другую национальную идею: «построим коммунизм», «коммунизм – светлое будущее всего человечества», затем «пятилетку в четыре года!», либо «все на фильм Чапаев!» - всё это были спущенные «сверху» идеологемы, которые, по сути, были суррогатами национальной идеи.

У русской нации, у России национальная идея возникала только в тот момент, когда нации, государству грозила какая-то страшная опасность. Были это поляки или татары, или Куликовская битва, которая соединила весь народ; были французы, помните, у Толстого – «Дубина народной войны…», были немцы («идет война народная») - то есть, каждый раз когда нации грозила какая-то глобальная катастрофа, люди объединялись. И эта идея сплачивала народ и он совершал чудеса. И всегда побеждал! В общем, исторически доказано: русская нация – народ-победитель. Но как только подобная катастрофа была преодолена, враг был разбит, национальные интересы заканчивались и люди разбегались по своим углам. Что это значит? Это значит, что людей всегда объединяет то, что угрожает опасности нации. Тогда мы – все вместе.

И в этом смысле у России, как у многонационального государства, я думаю, особенной национальной идеи быть не может. Это иллюзия.

Например, эстонцев можно понять: их около полутора миллиона человек. Рядом – огромная нация, Россия! Какая у эстонцев национальная идея была, есть и всегда будет? Сохранить свою национальную идентификацию, то есть, попросту говоря - выжить. И благодаря России, которая «рядом», вырабатывается национальная идея у крохотного народа!

Чеченцев можно понять, - в ХIХ веке Россия их пыталась колонизировать, проводя в Чечне этнические чистки. Толстой об этом написал несколько гениальных рассказов и повестей.

Даже украинцев можно понять: у них рядом есть мощное государство Россия, которое может в какой-то степени (так они во всяком случае думают) угрожать их только что обретённому суверенитету. Кстати говоря, на этом мифе постоянно играют политики разных убеждений. В таких случаях и возникает нечто объединяющее всю нацию и бедных и богатых - общность интересов, главенствующая, скрепляющая народ идея.

Почему у России нет национальной идеи сегодня? Я думаю, и слава Богу, что нет, - сегодня никто не угрожает России захватом и порабощением.

Нельзя находиться в постоянных поисках национальной идеи, потому что нас вряд ли объединит абстрактная идеология. А вот вместе найти национальную задачу, в которую надо поверить и решить её, - вот это необходимо, и это имеет смысл.

И вот здесь, тот же корреспондент, который писал о национальной идее, я упоминал о нём в прошлом блоге, он продолжает свою мысль: «…кто-то должен взять и сформировать её (идею)…». Я бы поправил - ЗАДАЧУ. «…Положив с пробором на мнение большинства. Первое. Второе - программы воспитания детей через семьи, школы, - тогда в следующих двух поколениях может быть будет просвет. При условии грамотной идеи (ЗАДАЧИ! – А.С.К.). Задача для ныне живущих и уже созревших - сделать себе лоботомию, много не думать. Работать на местах, заставить себя поверить в - как там у Чехова? – «лет через двести-триста»». Очень мудрая и серьёзная, мощная мысль. Задача - найти ЧТО воспитывать в детях, что воспитать в первом поколении родителей, какая должна быть вообще Главная Задача? Один из вас скажет – нужно свободу, другой – изобилия, хлеба с колбасой, третий скажет – демократию, правильных начальников, а я скажу так - «воспитать в человеке индивидуальную анонимную ответственность».

Вот ещё хорошо кто-то пишет в комментариях к моему прошлому блогу: «свет в конце тоннеля есть, скажите вместе с нами – мы не стадо, мы люди». Видите как интересно, значит есть люди, которые верят. Вот, кстати и сегодня кто-то написал: «ошибочно считать всех нас населением, а не гражданами. Обидно даже… Я вообще против обобщений и глобальных выводов». Хорошо что обидно! Я даже рад, что вам обидно, потому что в вас просыпается протест против того, в чем я вас обвиняю. Я рад. И потом, вы знаете, без обобщений нельзя, потому что любая мысль – это в какой-то степени обобщение.

Вот кто-то пишет: «им просто нужно увидеть нас…» , то есть ИМ, вы пишете «им», которые там где-то «сверху», обозначая пропасть, которая существует между нами и государством. «Им просто нужно увидеть, что нас много». А что это значит? Что организованные граждане могут дать отпор и уголовникам, которые устроились во всех властных структурах, суды ли это, полиция, прокуроры, налоговая инспекция и поехали… Поднимать надо вопросы, писать жалобы, и вообще завалить их всех юридическими жалобами. Пусть они утонут в этих бумагах!

Недаром, вот синие ведёрки такие успешные. Почему? Они, во-первых, объединились, во-вторых, – они организованы, и в третьих – они действуют в рамках законодательства. А вот это головная боль для любой власти, когда все действуют в рамках законодательства, закона, то государство не может тебя прищемить ничем. А поэтому, скажем, на грамотную объективную жалобу чиновникам придётся отвечать. А это сложно, бюрократия, понимаете ли…

Скажу больше – те, кто со мной соглашается, что граждан почти нет, а есть население, уже становятся в какой-то степени гражданином. Варвар, признающий, что он варвар, - уже немного цивилизован. Социолог Кара-Мурза на эту тему пишет: «Варвар никогда не признает себя варваром, по той простой причине, что он не способен на отчуждение, на объективизации самосознания. Варвар оскорбится и найдёт причины своего варварства вне себя и своего поведения. Первые признаки роста самосознания и выхода из варварства – это признание своего варварства, своей отсталости». По-моему, очень точно, я абсолютно с этим согласен.

В 80-е годы на одном из своих выступлений я высказал такую формулу: рабовладельцы всегда там, где есть рабы, там, где нет рабов – рабовладельцы не могут появиться. И с этой точки зрения опять напомню слова диссидента Буковского: власть – это не танки, не дубинки, не полицейские. Власть цветёт на пассивности.

И теперь вернёмся опять к анонимной ответственности – главной задаче на сегодня, как мне кажется. Да, некоторым сложно понять такую формулировку – «анонимная индивидуальная ответственность». К примеру, не анонимная (и об этом я как-то говорил в «Особом мнении»), это когда «мама» (то есть «власть») знает, что «Петя» семилетний писает мимо унитаза, и она его наказывает за это. «Петя» не будет это больше делать. «Не анонимно», потому что «мама» знает, что это делает «Петя». Индивидуальная анонимная ответственность – это КАК ты себя ведёшь, когда ты знаешь, что никто тебя не видит, и не узнает, как ты поступаешь. Т.е. иначе говоря совесть твоя диктует тебе твои поступки. И никто другой, - не начальник, ни полицейский, ни мама.

И вот по поводу, что «никто не видит». Замечательный русский писатель, историк, философ и социолог Александр Зиновьев описывает в своих воспоминаниях историю, которая случилась с ним в 1929 году, когда он пошёл учиться в свою деревенскую школу. Тогда регулярно в колхозах проводился гигиенический осмотр школьников, для чего надо было раздеваться. Узнав об этом, маленький Зиновьев снял нательный крестик и выбросил его. Но, когда пришёл домой, сказал своей матери: «мама, я вот сорвал крестик, потому что в школе говорят, что крестик - это плохо, и что Бога нет». На что его мать, простая крестьянка, сказала ему замечательные слова: не надо, сынок, ломать голову над тем, существует Бог или нет. Главное – жить так, как будто Бог есть.

Глубочайший есть в этом смысл, это и есть то, что называется «анонимная ответственность». Ты ведёшь себя так, как будто Бог на тебя смотрит.

И здесь я не могу не вспомнить изумительные стихи того же Александра Зиновьева (из Молитвы верующего безбожника):

“Установлено циклотронами
В лабораториях и в кабинетах
Хромосомами и электронами
Мир заполнен. Тебя в нём нету.
Коли нет, так нет. Ну и что же?!
Пережиток. Поповская муть.
Только я умоляю: Боже!
Для меня ты немножечко будь!
Будь пусть немощным, не всесильным,
Не всеведущим, не всеблагим,
Не провидцем, не любвеобильным,
Толстокожим, на ухо тугим.
Мне-то, Господи, надо немного.
В пустяке таком не обидь.
Будь всевидящим, ради Бога!
Умоляю, пожалуйста, видь!..

[Андрей Кончаловский]

http://echo.msk.ru/blog/konchalovsky/826302-echo/
02 ноября 2011, 06:30

Слушайте, столько ваших откликов на мой предыдущий блог, и столько разных мыслей – и у вас, и у меня! После такого количества ваших комментариев в моём блоге «О национальной идее и анонимной ответственности», мне очень важно сейчас вам рассказать, что я думаю по этому поводу.

Мыслей много, но хотелось бы сразу особенно отметить некоторые моменты. Вот, например, в комментариях к моему блогу пишут: «Страна почти уже сто лет изнемогает от оккупационной власти: и захват и порабощение налицо. Надо от оккупантов избавляться, иначе они избавятся от нас»

Значит, вот тут вот человек считает, что «оккупанты» виноваты. Но кто эти «оккупанты»? Марсиане? Слушайте, это те же самые наши с вами соотечественники, которые добрались до власти и при вашем же равнодушии и вашем же попустительстве стали «оккупантами». Вот пример экстерьеризации вины.

Вот, дальше. «А идеи есть – стать цивилизацией, всё очень просто». Всё очень просто, по мнению респондента, – «стать цивилизацией», и всё. А вот если бы так просто, почему же мы до сих пор не стали цивилизацией? И потом, это неверно: я считаю, что мы – цивилизация. Только мы не западная цивилизация, а русская цивилизация, у которой есть и свои прелести и свои недостатки.

Дальше – «народ в нашей стране власть всегда очень уважал. Даже сейчас, когда она бессовестным образом запускает нам руку в карман, мы в подавляющем своём числе платим и по кредитам и по счетам ЖКХ».

А кто там в ЖКХ-то? Кто? Опять марсиане? Повторюсь, те же самые русские люди как и мы с вами. Вы доверили им эти деньги и вы не проверяете, как они их тратят. Поэтому говорить, что в ЖКХ воруют… Да, воруют. А как их остановить – опять от вас зависит. Надо думать.

Вот ещё: «К индивидуальной анонимной ответственности можно прийти только через воспитание персональной НЕ анонимной ответственности… Люди ведут себя так, как это допускается в той или иной ситуации, свинячат на вокзалах, видимо, полагая, что так принято. Водители скидывают моментально скорость, как только видят гаишника на дороге. Поэтому, видимо, средства воспитания должны быть разнообразными – от кнута до пряника».

Это уже более серьёзная мысль, прагматическая. Что значит «пряник» и что значит «кнут» мы дальше и рассмотрим.

Вот ещё хороший отклик: «В России, честно говоря, совесть воспитывается только страхом, тогда она хоть как-то «держится»».

Это очень важная тема, потому что страх есть основа свободы. Я об этом несколько лет назад написал статью. Страх перед Божьим наказанием, страх перед «гиеной огненной», страх кесарев, или страх в тюрьму сесть... Страх на биологическом уровне – это иногда бегство от смерти. На социальном уровне - это желание избежать лишения свободы или публичного унижения. А на идеальном уровне – это стремление не нарушить внутреннего морального кода, который может привести к мучениям совести.

Такое мнение: «Надо становиться лидерами, помогать им становиться, если есть финансовые и организационные возможности, а не тихо мяукать в мягком кресле под боком у молодой жены».

Ребята, я понимаю, возможно, завидно кому-то. Да, мне повезло, у меня молодая жена. Но что касается лидеров, - я не собираюсь становиться лидером, я считаю себя мыслящим человеком, может, в какой-то степени, философом, а философ не обязан быть лидером, он стремится найти истину и поделиться ею с вами. А что мешает вам, таким активным, стать лидерами?

Вот хорошая запись: «С чего начать? А начать нужно с идеи нескольких тысячелетий всех времён и народов – освоить Сибирь, покорив её пространства и создав для всего российского народа на несколько веков рабочие места и жильё».

Ну это уж совсем по-советски: освоение целины уже было. И мы всё-таки говорим с вами об отношениях между людьми, а не о том, чтобы освоить что-то или создать какую-то новую индустрию.

И вот тут дальше: «Но ведь Кончаловский всё время ставит перед нами вопрос - когда русские перестанут быть населением, а превратятся в граждан? Ответ – когда построят развитой цивилизованный капитализм. Только капитализм рождает граждан на смену населению, а капитализм есть в России только полуворовской, только полуфеодализм – во власти либо жулики, либо бандиты».

Опять повторюсь - и кто же эти бандиты? Они марсиане? Те же самые наши с вами русские люди. Поэтому, когда мы с вами говорим о создании цивилизованного общества, то, прежде всего, цивилизованное общество – это результат чего-то. А мы должны разобраться – как достичь результата, чтобы возникло цивилизованное общество.

Вот мне понравилась такая запись: «и даже в два часа ночи на пустынной улице они стоят на пешеходном переходе, дожидаясь «зелёного человечка», хотя транспорта нет вообще и других на улице тоже нет. У меня это вызывает бурю уважения. Хочется поступать так же. А подавляющее большинство наших скажет, ну и идиоты!»

Где-то это в Германии происходит… Когда мы видим, что человек стоит на красный и не переходит, хотя это ночное время и машин на дороге нет, это значит, что у этого дисциплинированного пешехода присутствует та самая индивидуальная анонимная ответственность.

Ещё есть предложение такое: «если бы на деньги этих самых «селигеровцев» (имеются ввиду участники молодёжного форума – А.С.К.) в снарядили экспедицию из молодых людей в возрасте от 18 до 25, снарядили на одну, всего одну неделю, в какую-нибудь из европейских стран. Недельное пребывание в нормальной стране среди нормальных людей, где уважение к тебе разлито в воздухе, перевернёт мозг, они вернутся назад с патриотическим порывом: «Хочу здесь жить так, как живут там!», то есть достойно, уважая себя и других. Вот это будет национальная идея».

Ох, дорогие мои, если бы всё так было просто… Понимаете, когда мы туда едем, действительно, перемены внутри нас представляются нам возможными, но мы возвращаемся на родину, садимся в метро, нам наступают на ногу, и все эти «идеи» и мысли «жить надо, как «они»» моментально заканчиваются. В том-то всё и дело, что не найден ответ, как добиться, чтобы у нас здесь было такое же уважение друг к другу. А уважение к другим возникает из уважения к себе, понимаете?

Тут вот Толстого цитируют: «Вся моя мысль в том, что, ежели люди порочные связаны между собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое». И добавление респондента – «нет, не просто, усилие надо и доверие к соседу. Доверие, которое ой как сложно в себе открыть, - я лучше его, а тут снисходить надо до этого урода. Как в себе воинствующего невежду победить?! Тьфу, надоело».

Мыслящий человек пишет. Усилие над собой, понимаете, усилие над собой… Это важно.

«Законы не исполняются. Какие законы не вводи, правила уличного движения – и всё. Мы не можем изменить всё и сразу, мы можем изменить себя. И вот с малого нужно начинать» - отлично сказано.

Понимаете, это не так просто, это невероятно сложно – изменить себя. И мы с вами говорим о гораздо более сложной идее, чем индустриализация, модернизация, конституционные поправки и все остальные экономические и прочие реформы, налоговые инспекции, полиция и так далее. Мы говорим о революции в сознании. Это колоссально сложно, понимаете, это самое грандиозное - перестраивание нашего сознания, наших ценностей. Это жертва, это усилие и даже насилие над собой. Я когда говорю «над собой» - я имею ввиду нас с вами, мыслящих людей, взрослых. О детях – отдельный разговор.

Вот кто-то цитирует великого русского историка, моего любимого историка Василия Ключевского: «Теперь представьте себе историческую личность народа российского, вырождающуюся пассивную и вороватую массу разобщённых единиц, многие из которых так и не выросли как взрослые и ответственные люди. На этом бульоне пышно расцвела плесень коррупции, подпитываемая силушкой народной, которая, как известно, в бессилии. Поэтому нынешний строй как нельзя лучше подходит данной территории и её населению. Только давайте не будем называть это государством или империей…» И это сказано за 30 лет до революции, большевистского террора, понимаете, за 30 лет!

Вообще, я много интересного прочитал в комментариях к своему блогу и мне кажется, что мои респонденты – думающие люди, и у них много продуктивных мыслей. Английский философ Джон Бернал говорил, что гораздо труднее увидеть проблему, чем найти её решение. Потому что для того, чтобы видеть проблему, требуется, я бы сказал, гений воображения, а для того, чтобы найти решение проблемы, нужно только умение. Так вот мы с вами сейчас можем «собраться» нашим общим национальным гением и найти Проблему …

Классический пример непонимания проблемы – сейчас у нашего правительства. Реформа милиции, борьба с коррупцией, Сколково, модернизация, нанотехнологии, - то есть правительство пытается, наверное, искренне, модернизировать наше государство, но оно не понимает, что экономические реформы (которые, безусловно, важны) - не самое главное. Реформировали милицию, сделали полицию, там аттестовали, убрали кого-то… Что изменилось? Да ничего.

Потому что в «чугунке» остались у русского милиционера, или полицейского, или чиновника те же самые абсолютно ценности. И им, я имею в виду власть, не хватает интеллектуального потенциала, чтобы понять, чтобы увидеть, что никакая модернизация не будет успешной, если не будет модернизирована российская ментальность, потому что вся первопричина находится в русском менталитете. Русский менталитет пытались изменить Пётр Первый, и Столыпин, и Троцкий, и Ленин - в той или иной степени искренности, - но не смогли, не сумели или, может быть, не было ещё достаточно инструментов, которые сейчас есть у государства.

Многие меня спрашивают «что делать-то?» А у меня нет ответа. Пока нет. А вот проблему мы с вами вместе должны увидеть, а потом думать как её решить.

Так вот проблема-то такая – как «создать граждан»? Граждан, потому что можно сказать, что в России граждан не так много. Ну, может, как в африканских странах, не больше. Остальное – население.

Думаю, и об этом я говорил в прошлом своём блоге, индивидуальная ответственность – это коренная проблема, которую надо разбирать.

Вот почему у русских людей нет чувства ответственности? Конечно, как всегда тут история с географией. Почему я говорю история с географией, потому что причины там, в истории, гносеологии, развитии российской ментальности.

Вот кто-то здесь пишет: «В целом, полагаю, что России не подняться с колен без возрождения класса собственника, хозяев своего дела и своего дома… Никогда не было класса собственников гордящихся, были жулики, торгаши и рабы безземельные…» Вот это очень точно! И если говорить об истории, то в России не было никогда частной собственности, никогда. Русские - безземельный народ. Русские люди никогда не имели землю в частной собственности, потому что, во-первых, собственность вся принадлежала великому князю, а потом царю. И великие князья унаследовали это у татарских ханов, где хан был владельцем всего, и у нас всю историю России всей землёй и вообще всем владел царь, а потом Кремль… И сейчас Кремль владеет всем, и разрешает кому-то быть богатым, а кому-то не разрешает.

Отсутствие частной собственности у русского человека исторически лишило его ответственности. Потому что люди, которые не имели земли, крестьяне бежали на юг, в сторону Запорожской Сечи, там была частная собственность. У русских же крестьян была община, общая земля, которая тоже не принадлежала им, но был чёрный передел, то есть русский крестьянин не имел земли, которая бы передавалась по наследству его детям. На следующие два года он мог получить другой кусок земли и поэтому он и не особо пестовал её. Понимаете, человеку надо иметь что-то своё, чтобы передать своим детям, которые передадут своим и так далее. Вот это и есть источник первый, первопричина для собственника – это моё, я это возделываю. А тут получается, что потом было крепостное право, закрепляющее человека на не принадлежащей ему земле. Ну а раб, раб не имеет ответственности. Это что касается истории.

А теперь география. Какая география? Климат. У нас он ужасный. Как у Чехова в «Трёх сестрах»: «Живёшь в таком климате, того гляди, снег пойдёт, а тут ещё эти разговоры». Климат в общем-то неудачный в России, и каждый третий год неурожай. Недаром у русского крестьянина каждый период полевых работ «страдой» назывались - от слова «страдать». Потому что лето короткое, и семь-восемь месяцев он ничего не делает, сидит на печке и на балалайке играет, а потом – раз, и за четыре-пять месяцев нужно посеять, вырастить и собрать.

И вот то, что раз в три года был неурожай, у русского человека выработалась такое «авось» по отношению к своему труду. И опять – климат «отнял» у человека чувство ответственности, потому что да, я днём и ночью работаю, а неизвестно, может, я впустую работаю. Это тоже снимает чувство ответственности у человека, потому что, если человек знает, что у него будет урожай, то он будет трудиться, потому что он знает наверняка… То, что скажем, происходило южнее России.

И третий фактор – религия. Христианская православная религия. Это очень такая, я бы сказал, серьёзная и деликатная тема. И я бы не хотел никого обижать. Я знаю, что люди по-настоящему православные, верующие, воспринимают любую критику в адрес христианства как оскорбление. И это одна из крайностей и христианства и ислама, когда любая критика в адрес религии воспринимается как оскорбление. Не надо бояться критики, если мы правы, бояться нечего…

Ну вот, если говорить о христианстве, то я дам тут одну интересную статистику по трём основным христианским конфессям в Европе.


Согласно индексу человеческого развития ООН (самая развитая страна - «1», самая отсталая - «62»), показатели таковы:
протестантские страны - 9,2;
католические – 17,4;
православные – 62,6.

Убедительные цифры. Почему так? Вот посмотрите, Греция в полном, так сказать, дерьме. Но почему Греция, а не Эстония имеет такой дефолт сейчас? Никто не виноват, как говорится. Полагаю, что какие-то проблемы в русской ментальности связаны с нежёстким этическим кодом православия. Например, в православии нет смертельного греха. Любой грех искупается в православии раскаянием, исповедью в храме. В восточной церкви нет понятия смертного греха, когда совершивший смертный грех неизбежно будет лишён благодати Божией и будет «гореть в аду».

Это интересная вещь, потому что, если у первоклассников спросить, какого они хотели бы иметь учителя, то они конечно скажут, что они хотели бы самого доброго учителя, который позволит им прыгать с парты на парту, и швыряться фантиками. Понимаете, вот это вот добрый учитель. Добрый Бог.

Лев Толстой написал по этому поводу: «…в периодическом прощении грехов на исповеди вижу вредный обман, только поощряющий безнравственность и уничтожающий опасение перед согрешением». Мне тоже кажется, что православный Бог очень добр, прощает многое, если искренне раскаяться на исповеди. Может быть, здесь и коренится какое-то лёгкое отношение к закону. Нарушение, которое православного человека в итоге не приводит ни к Божьей, ни к кесаревой каре. То есть ответственность индивидуума перед Творцом невысока, и планка снижена очень. И это тоже одна из причин, почему у русского человека такое низкое чувство ответственности…

[Андрей Кончаловский]

http://echo.msk.ru/blog/konchalovsky/827071-echo/
04 ноября 2011, 11:04

(Продолжение темы.
Первую часть читайте в предыдущем блоге А.Кончаловского)

Есть две вещи, по которым можно увидеть российскую ментальность, впрочем, как и любую другую: состояние туалетов и дорожное движение. Это та «капля воды», в которой виден весь «океан» народной ментальности, – существует персональная ответственность или нет.

Вообще, посмотрев, как в стране организованы общественные туалеты, как они «выглядят», многое поймёшь и о стране, в которой находишься и о гражданах этой страны.

Или дорожное движение. Посмотрите на московские перекрёстки – регулируемые или нет – не имеет значения. Как безобразно там ведут себя водители: все лезут вперёд, никто не уступает – и такая куча-мала может долго держаться. Пока не придёт полицейский с дубинкой и свистком, и только тогда все разъедутся. Вот вам и вопрос ответственности – слушайте, ну «удержите» себя немного, уступите, пропустите и всё быстро «разрулится».

Какие производные от отсутствия личной ответственности? Первое, конечно, круг доверия. Когда нет анонимной ответственности, то круг доверия очень узок. Прежде всего, это ближайшие друзья и семья. Больше никому мы не доверяем, мало ли что…

Кстати, есть такая хорошая книга Стивена Кови, которая называется «Скорость доверия». В ней как раз говорится о том, что чем выше доверие, тем выше скорость принятия любых решений. У нас невозможно о чём-то договориться, сложно заключать контракты, иногда нереально получить заём в банке, - и всё потому, что никто друг другу не доверяет, и проверка «коэффициента доверия» занимает около 40% нашего времени. Вот потому, что скорость доверия у нас такая медленная, приблизительно 40% денег, времени и усилий государства уходит на проверку недоверия. О подобном Махатма Ганди сказал: «Стоит заподозрить человека в том, что он преследует корыстные цели, как всё, что он делает, начинает вызывать подозрения».
Вторая производная низкой ответственности человека: власть имеет полную возможность обогащаться. Как только человек приходит во власть, будь то депутат или губернатор, – мгновенно начинается его обогащение. Правда, в их налоговых декларациях это как-то не отмечается, но, тем не менее, мы с вами прекрасно знаем, как любой человек, который приходит во властные структуры, очень быстро становится весьма обеспеченным.

Третье. Человек, лишённый чувства ответственности, не боится нарушить закон. Как только человек нарушает закон и действует «по понятиям», так любая законодательная система – конституция или кодекс, уголовный или процессуальный, - всё это разваливается, все «договариваются». Поэтому существуют эти самые суды Басманные и прочие, потому что с любым человеком у нас можно договориться. Если у судьи нет чувства гражданской ответственности, его не оскорбляет то, что его пытаются купить.

Теперь как «у них там», в «европах». Дело в том, что собственник на Западе появился очень давно - с XI века. У него была земля, земля была его, он на ней работал, платил налоги герцогу. И ответственность за продуктивность своей работы начиналась именно с того, что у человека была собственная земля, в которую он вкладывал свой труд, и эта земля передавалась по наследству его детям. Первое. Это что касается истории…

География. Конечно, «у них» климат лучше, ребята, у них климат такой, что даёт наверняка урожай. Неурожаев в Европе было очень мало. А что это значит? Крестьянин работал с уверенностью, у него не было такого – «а, ладно, получится - не получится!» Он работал на себя, он знал, что у него будет урожай, излишки будут. А если излишки, - значит, есть что продавать. Есть что продавать, - он едет на ближайший рынок. У нас же в России какие расстояния – надо ехать пять-семь дней, ещё и бездорожье дикое. А у европейского крестьянина рынок рядом. Рынок есть, возникают рыночные отношения. Рыночные отношения – это, значит, возникновение буржуазии. Излишки продаются, появляются деньги. Деньги есть – становлюсь независимым. А дальше зарождается буржуазия, а буржуазии уже и земля не нужна. Возникают города с магдебургским правом. А что это значит? Значит, город этот независим абсолютно – ни от Папы, ни от герцога. В городе есть самоуправление, независимость от абсолютной власти – так рождается Республика, где горожане уже граждане.

И в России подобное было, начиналось: под влиянием немцев, Ганзы и прочих крестоносцев возникли два института гражданского общества – Псков и Новгород. Они хотели независимости от великого князя, у них было магдебургское право, Вече. Стучит колокол, все собираются, никто не сидит дома, идут все, потому что они должны решать городские проблемы. И это утопил в крови Иван Грозный! Этот «зародыш» республиканского мышления был утоплен в крови Иваном Грозным, и я могу понять почему, - царю нужно было абсолютное подчинение всех земель. То есть, я могу понять, почему он этого хотел. Другой вопрос – мог ли он поступить иначе? И не мне его судить.

Далее, что касается возникновения гражданского общества в Европе, то, помимо истории с географией, там, конечно же, была жесточайшая индоктринация. Война, насилие и кровь – всё для того, что называется «овнутрение» социального принуждения. Кажется, что они вот такие организованные. Но эта организованность далась европейским народам жесточайшей, абсолютно кровавой историей. Историк и философ Алексей Алексеевич Кара-Мурза написал книжку, в которой он цитирует французского историка Мишеля Фуко, рассказавшего, как в Европе шёл процесс индоктринации, «овнутрения» социального принуждения. Это не было так просто. Это не может быть так просто и у нас, просто у нас этого ещё не произошло. Пытки, тюрьмы, показательные казни, - в XV-XVII веках на городских площадях кишки выпускали, разрывали на части, пытали калёным железом насильников, воров и других, нарушавших правила. Поэтому воспитание, я бы сказал, такое целенаправленное дисциплинирование и воспитание индивидуума в Европе шло в течение трёх веков. Воспитание продуктивного индивида, то есть гражданина, шло через интериоризацию (переход извне внутрь – А.К.) социального принуждения, - у человека в таких условиях возникал страх, что, если он не будет поступать правильно, то будет публично казнён. И этот процесс воспитания дисциплины был длительным. И только в XVIII веке были отменены публичные пытки и казни. Фуко написал книгу «Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы» (1975г.). Цитирую: «XVIII век, безусловно, внёс свободы, но он сделал это на прочном основании дисциплинарного общества, в котором мы и пребываем доныне». То есть европейская демократия, европейские свободы – это дисциплинарное общество, где каждый чувствует себя чрезвычайно ответственным. Если сказать просто, то у европейцев существует страх перед наказанием. Поэтому я повторюсь, необходим страх, у человека должен быть страх неотвратимости наказания, если он нарушает правила и законы.

Я уже не говорю о моём любимом герое Ли Куан Ю, первом премьер-министре Сингапура, который ввёл тоже очень жёсткие меры по индоктринации социальной ответственности и дисциплинированию граждан.

Поэтому правительству, которое действительно хочет воспитать Гражданина, необходимы всевозможные меры, которые можно использовать, начиная со школьного и религиозного воспитания, армии, институтов, государства, телевидения, масс-медиа. Мы должны государству подсказать, что государство в состоянии воспитать гражданина. Только государство должно понять, ЧТО оно должно воспитывать в маленьком человеке, чтобы у маленького человека возникло чувство социальной ответственности. Это и есть воспитание Гражданина.

Понимаете, жёсткий этический код - это страх перед наказанием Божьим, либо это страх перед неотвратимостью наказания государственного. Ответственность человека должна быть в трёх плоскостях. Первый, биологический уровень: ответственность за семью, за родителей и детей. Второй, социальный уровень: как социальный индивидуум, то есть существующий в обществе, человек несёт ответственность за сделанную работу.

И наконец, третий - идеальный уровень человека - его ответственность перед Богом, перед своими идеалами. И, самое главное, - ответственность за твою страну. Которая ТВОЯ страна.
Кто-то написал в комментариях к моему блогу: «чтобы наша культура стала иной, надо ежедневно работать над собой, не махать рукой - живём как живём, не нами заведено, – нужно каждый день совершать какое-то душевное движение. Дорогу осилит идущий». Я уверен, что человек, который это написал, он делает усилие над собой, чтобы измениться.

Я закончу сегодняшнюю тему одной чудной фразой, которую написал один из моих респондентов, и я ему благодарен за это: «Русская идея – как это возвышенно звучит. Даже «портяночники» придерживаются высокого штиля при обсуждении, практически не позволяя себе обычного хамства. Вот вам и идея – просто толковать, искать смысл, народ от этого становится лучше».

Поэтому я хотел бы с вами «искать смысл». И мы все вместе, я думаю, этот смысл найдём. И станем лучше.

[Adonaris]

http://politics-ru.livejournal.com/15220549.html#cutid1
17 November 2011 @ 10:48 am
http://velidar.users.photofile.ru/photo/velidar/150344582/158589327.jpg
«Мы не обнаружили в геноме Русских заметных татарских привнесений, что опровергает теории о разрушительном влиянии монгольского ига. Сибиряки генетически идентичны староверам, у них один Русский геном. Отличий между геномами Русских и украинцев нет никаких - один геном. С поляками у нас отличия мизерные»
Академик К.Скрябин

«Первый и наиболее важный вывод заключается в констатации значительного единства Русских на всей территории России и невозможности выделить даже соответствующие региональные типы, четко ограниченные друг от друга»
Антрополог В.Дерябин

Мы постоянно слышим, что Русские – не народ, спаянный кровью, родственный по крови, а конгломерат людей, объединенных общностью культуры и территории. Все помнят путинские крылатые фразы «Чистых Русских нет!» и «поскреби всякого Русского, непременно отыщешь татарина».

Дескать, мы «очень разные по крови», «не из одного корня проросли», а явились плавильным котлом для татарских, кавказских, немецких, финских, бурятских, мордовских и прочих народов, когда-либо набегавших, заходивших, приблудившихся на нашей земле, и мы всех их принимали, впускали в дом, брали в родню.

Это стало, чуть ли не аксиомой в ходу у политиков, размывающих понятие Русский, а заодно для всякого явилось входным билетом в среду Русского народа.
Такой подход, поднятый на флаг многочисленными русофобскими а-ля «правозащитными» организациями и российскими русофобскими СМдИ, заполонил эфир. Но, Путину и иже с ним рано или поздно придётся таки отвечать за свои слова унижения Русского народа. Вердикт учёных беспощаден:

http://velidar.users.photofile.ru/photo/velidar/150344582/158589318.jpg
Русская кровь без татарских генов

1) В 2009 году было закончено полное «прочтение» (секвенирование) генома представителя Русского этноса. То есть определена последовательность всех шести миллиардов нуклеотидов в геноме Русского человека. Все генетическое хозяйство его теперь - как на ладони.

(Геном человека состоит из 23 пар хромосом: 23 - от матери, 23 - от отца. Каждая хромосома содержит одну молекулу ДНК, образованную цепочкой из 50-250 млн. нуклеотидов. Секвенированию подвергся геном Русского мужчины. Расшифровка Русского генома выполнена на базе Национального исследовательского центра «Курчатовский институт», по инициативе члена-корреспондента РАН, директора НИЦ «Курчатовский институт» Михаила Ковальчука. По информации, полученной в Российской академии наук, только на закупку оборудования для секвенирования Курчатовский институт потратил, примерно, 20 млн. долл. Национальный исследовательский центр «Курчатовский институт» имеет признанный научный статус в мире.)

Известно, что это - седьмой расшифрованный геном за уральским хребтом: до этого были якуты, буряты, китайцы, казахи, староверы, ханты. То есть, созданы все предпосылки для первой этнической карты России. Но все это были, так сказать, составные геномы: куски, собранные после расшифровки генетического материала разных представителей одной и той же популяции.

Полный же генетический портрет конкретного Русского мужчины - всего лишь восьмой в мире. Теперь есть с кем сравнить Русских: с американцем, африканцем, корейцем, европейцем...

«Мы не обнаружили в геноме Русских заметных татарских привнесений, что опровергает теории о разрушительном влиянии монгольского ига, - подчеркивает руководитель геномного направления в НИЦ «Курчатовский институт», академик Константин Скрябин. - Сибиряки генетически идентичны староверам, у них один Русский геном. Отличий между геномами Русских и украинцев нет никаких - один геном. С поляками у нас отличия мизерные».

Академик Константин Скрябин, считает, что «за пять-шесть лет будет составлена генетическая карта всех народов мира - это решительный шаг к пониманию восприимчивости любого этноса к лекарствам, болезням и продуктам». Почувствуйте, чего это стоит... Американцы в 1990-е годы давали такие оценки: стоимость секвенирования одного нуклеотида - 1 долл.; по другим данным - до 3-5 долл.

(Секвентирование (прочтение по буквам генетического кода) митохондриальной ДНК и ДНК Y-хромосомы человека - самый передовой методами ДНК-анализа на сегодняшний день.. Митохондриальная ДНК передается по женской линии из поколения в поколение практически неизменной с тех времен, когда «прародительница человечества Ева» слезла с дерева в Восточной Африке. А Y-хромосома имеется только у мужчин и поэтому тоже практически без изменений передается мужскому потомству, тогда как все остальные хромосомы при передаче от отца и матери их детям тасуются природой, как колода карт перед раздачей. Таким образом, в отличие от косвенных признаков (внешний вид, пропорции тела), секвенирование митохондриальной ДНК и ДНК Y-хромосомы бесспорно и прямо свидетельствуют о степени родства людей.
http://velidar.users.photofile.ru/photo/velidar/150344582/158589336.jpg
Русская кровь без татарских генов
2) Выдающийся антрополог, исследователь биологической природы человека, А. П. Богданов в конце XIX века писал: «Мы сплошь и рядом употребляем выражения: это чисто Русская красота, это вылитый русак, типично Русское лицо. Можно убедиться, что не нечто фантастическое, а реальное лежит в этом общем выражении Русская физиономия. В каждом из нас, в сфере нашего «бессознательного» существует довольно определенное понятие о Русском типе» (А. П. Богданов «Антропологическая физиогномика». М., 1878).

Через сто лет, и вот современный антрополог В. Дерябин с помощью новейшего метода математического многомерного анализа смешанных признаков приходит к тому же заключению: «Первый и наиболее важный вывод заключается в констатации значительного единства Русских на всей территории России и невозможности выделить даже соответствующие региональные типы, четко ограниченные друг от друга» («Вопросы антропологии». Вып. 88, 1995). В чем же выражается это Русское антропологическое единство, единство наследственных генетических признаков, выраженных в облике человека, в строении его тела?

Прежде всего - цвет волос и цвет глаз, форма строения черепа. По данным признакам мы, Русские, отличаемся как от европейских народов, так и от монголоидов. А уж с неграми и семитами нас и вовсе не сравнить, слишком разительны расхождения. Академик В. П. Алексеев доказал высокую степень сходства в строении черепа у всех представителей современного Русского народа, уточняя при этом, что «протославянский тип» весьма устойчив и своими корнями уходит в эпоху неолита, а, возможно, и мезолита. Согласно вычислениям антрополога Дерябина, светлые глаза (серые, серо-голубые, голубые и синие) у Русских встречаются в 45 процентах, в Западной Европе светлоглазых только 35 процентов. Темные, черные волосы у Русских встречаются в пяти процентах, у населения зарубежной Европы – в 45 процентах. Не подтверждается и расхожее мнение о «курносости» Русских. В 75 процентах у Русских встречается прямой профиль носа.

Вывод ученых-антропологов:
«Русские по своему расовому составу – типичные европеоиды, по большинству антропологических признаков занимающие центральное положение среди народов Европы и отличающиеся несколько более светлой пигментацией глаз и волос. Следует также признать значительное единство расового типа Русских во всей европейской России».
«Русский – европеец, но европеец со свойственными только ему физическими признаками. Эти признаки и составляют то, что мы называем – типичный русак.»

Антропологи всерьез поскребли Русского, и - никакого татарина, то есть монголоида, в Русских нет. Одним из типичных признаков монголоида является эпикантус – монгольская складка у внутреннего угла глаза. У типичных монголоидов эта складка встречается в 95 процентах, при исследовании восьми с половиной тысяч Русских такая складка обнаружена лишь у 12 человек, причем в зачаточной форме.
Еще пример. Русские имеют в буквальном смысле особую кровь – преобладание 1-й и 2-й групп, что засвидетельствовано многолетней практикой станций переливания крови. У евреев же, например, преобладающая группа крови – 4-я, чаще встречается отрицательный резус-фактор. При биохимических исследованиях крови оказалось, что русским, как и всем европейским народам, свойственен особый ген РН-с, у монголоидов этот ген практически отсутствует (О. В. Борисова «Полиморфизм эритроцитарной кислой фосфатазы в различных группах населения Советского Союза». «Вопросы антропологии». Вып. 53,, 1976).
Получается, как Русского ни скреби, все равно ни татарина, никого другого в нем не сыщешь. Это подтверждает и энциклопедия «Народы России», в главе «Расовый состав населения России» отмечается: «Представители европеоидной расы составляют более 90 процентов населения страны и еще около 9 процентов приходится на представителей форм, смешанных между европеоидами и монголоидами. Число чистых монголоидов не превышает 1 млн человек». («Народы России». М., 1994). Несложно подсчитать, что если Русских в России 84 процента, то все они – исключительно народ европейского типа. Народы Сибири, Поволжья, Кавказа, Урала представляют смесь европейской и монгольской рас. Это прекрасно выразил антрополог А. П. Богданов в XIX веке, изучая народы России, он писал, опровергая из своего далёкого-далёка сегодняшний миф о том, что Русские вливали в свой народ чужую кровь в эпохи нашествий и колонизаций: «Может быть, многие Русские и женились на туземках и делались оседлыми, но большинство первобытных Русских колонизаторов по всей Руси и Сибири было не таково. Это был народ торговый, промышленный, заботившийся устроить себя по своему, сообразно созданному себе собственному идеалу благополучия. А этот идеал у Русского человека вовсе не таков, чтобы легко скрутить свою жизнь с какой-либо «поганью», как и теперь еще сплошь и рядом честит Русский человек иноверца. Он будет с ним вести дела, будет с ним ласков и дружелюбен, войдет с ним в приязнь во всем, кроме того, чтобы породниться, чтобы ввести в свою семью инородческий элемент. На это простые Русские люди и теперь еще крепки, и когда дело коснется до семьи, до укоренения своего дома, тут у него является своего рода аристократизм. Часто поселяне различных племен живут по соседству, но браки между ними редки».

На протяжении тысячелетий Русский физический тип оставался устойчив и неизменен, и никогда не являлся помесью разных племен, населявших временами нашу землю. Миф развеян, мы должны понять, что зов крови – не пустой звук, что наше национальное представление о Русском типе – реальность Русской породы. Мы должны научиться видеть эту породу, любоваться ею, ценить ее в своих ближних и дальних Русских сородичах. И тогда, возможно, возродится наше Русское обращение к совершенно чужим, но своим для нас людям – отец, мать, братишка, сестренка, сынок и дочка. Ведь мы на самом деле все от единого корня, от одного рода – рода Русского.

3) Антропологи сумели выявить облик типичного Русского человека. Для этого им пришлось перевести в единый масштаб все фотографии из фототеки Музея антропологии с изображениями анфас и в профиль типичных представителей населения Русских областей страны и, совмещая их по зрачкам глаз, наложить друг на друга. Конечные фотопортреты получились, естественно, размытыми, но давали представление об облике эталонных Русских людей. Это и было первое по-настоящему сенсационное открытие. Ведь аналогичные попытки французских ученых привели к результату, который им пришлось утаить от граждан своей страны: после тысяч совмещений с полученных фотографий эталонных Жака и Марианны смотрели серые безликие овалы лиц. Такая картина даже у самых далеких от антропологии французов могла вызвать ненужный вопрос: а есть ли вообще французская нация?

К сожалению, антропологи не пошли дальше создания фотопортретов типичных представителей Русского населения разных областей страны и не наложили их друг на друга, чтобы получить облик абсолютного Русского человека. В конце концов, они были вынуждены признать, что за такую фотографию у них могли возникнуть неприятности на работе. Кстати, «областные» фотороботы Русских людей были опубликованы в широкой печати лишь в 2002 году, а до этого публиковались малыми тиражами только в научных изданиях для специалистов. Теперь вы сами можете судить, насколько они похожи на типичных кинематографических Иванушку и Марью.

Русская кровь без татарских генов
http://velidar.users.photofile.ru/photo/velidar/150344582/158589321.jpg
Фоторобот типичного русского человека, созданный на основе изображений типичных представителей населения разных областей России.

Русская кровь без татарских генов
http://velidar.users.photofile.ru/photo/velidar/150344582/158589323.jpg
Типичные представители
вологдо-вятской зоны.

Русская кровь без татарских генов
http://velidar.users.photofile.ru/photo/velidar/150344582/158589324.jpg
Типичные представители
ильменско-белозерской зоны.

Русская кровь без татарских генов
Типичные представители валдайской зоны.
http://velidar.users.photofile.ru/photo/velidar/150344582/158589327.jpg
К сожалению, в основном черно-белые старые архивные фото лиц Русских людей не позволяют передать рост, телосложение, цвет кожи, волос и глаз Русского человека. Однако антропологи создали словесный портрет Русских мужчины и женщины. Это среднего телосложения и среднего роста светлые шатены со светлыми глазами - серыми или голубыми. Кстати, в ходе исследований также был получен и словесный портрет типичного украинца. Отличается эталонный украинец от Русского только цветом кожи, волос и глаз - он смуглый брюнет с правильными чертами лица и карими глазами. Курносый нос оказался абсолютно не характерен для восточного славянина (встречается только у 7% Русских и украинцев), более типичен этот признак для немцев (25%).

4) В 2000 году «Российский фонд фундаментальных исследований» выделил примерно полмиллиона рублей из госбюджетных средств на исследование генофонда Русского народа. Серьезную программу при таком финансировании реализовать невозможно. Но это было скорее знаковое, чем просто финансовое решение, говорящее о смене научных приоритетов страны. Получившие грант РФФИ ученые из лаборатории популяционной генетики человека Медико-генетического центра Российской академии медицинских наук впервые в отечественной истории смогли на три года полностью сосредоточиться на изучении генофонда Русского народа, а не малых народов. А ограниченность финансирования лишь подстегнула их изобретательность. Они дополнили свои молекулярно-генетические исследования анализом частотного распределения Русских фамилий в стране. Такой метод был очень дешевым, но его информативность превзошла все ожидания: сравнение географии фамилий с географией генетических ДНК-маркеров показало практически полное их совпадение.

К сожалению, интерпретации фамильного анализа, появившиеся в СМИ после первой публикации данных в специализированном научном журнале, могли создать превратное впечатление о целях и результатах огромной работы ученых. Руководитель проекта доктор наук Елена Балановская, пояснила - главным было не то, что фамилия Смирнов оказалась более распространенной среди Русских людей, чем Иванов, а то, что впервые был составлен полный список истинно Русских фамилий по регионам страны. Сначала были составлены списки по пяти условным регионам - Северному, Центральному, Центрально-Западному, Центрально-Восточному и Южному. В сумме по всем регионам набралось около 15 тыс. Русских фамилий, большинство из которых встречались только в одном из регионов и отсутствовали в других. При наложении региональных списков друг на друга ученые выделили всего 257 так называемых «общерусских фамилий». Интересно, что на заключительном этапе исследования они решили добавить в список Южного региона фамилии жителей Краснодарского края, ожидая, что преобладание украинских фамилий потомков запорожских казаков, выселенных сюда Екатериной II, ощутимо сократит общерусский список. Но это дополнительное ограничение сократило список общерусских фамилий всего на 7 единиц - до 250. Из чего вытекал очевидный и не для всех приятный вывод, что Кубань населена в основном Русскими людьми. А куда делись и были ли вообще здесь украинцы - большой вопрос.
http://velidar.users.photofile.ru/photo/velidar/150344582/158589329.jpg
Русская кровь без татарских генов


За три года участники проекта «Русский генофонд» (на фото - его руководитель Елена Балановская) обошли со шприцем и пробиркой чуть ли не всю европейскую территорию РФ и сделали весьма репрезентативную выборку русской кровь.
http://velidar.users.photofile.ru/photo/velidar/150344582/158589332.jpg
Русская кровь без татарских генов

Впрочем, дешевые косвенные методы изучения генетики русского народа (по фамилиям и дерматоглифике) были лишь вспомогательными для первого в России исследования генофонда титульной национальности. Его главные молекулярно-генетические результаты доступны в монографии «Русский генофонд» (Изд. «Луч»). К сожалению, часть исследования из-за недостатка государственного финансирования ученым пришлось выполнять совместно с зарубежными коллегами, которые на многие результаты наложили мораторий до выхода совместных публикаций в научной прессе. Описать эти данные словами ничто нам не мешает. Так, по Y-хромосоме генетическое расстояние между русскими и финнами составляет 30 условных единиц. А генетическое расстояние между русским человеком и так называемыми финноугорскими народностями (марийцами, вепсами и пр.), проживающими на территории РФ, равно 2-3 единицам. Проще говоря, генетически они почти идентичны. Результаты анализа митохондриальной ДНК, показывают, что русские от татар находятся на том же генетическом расстоянии в 30 условных единиц, которые отделяют нас от финнов, а вот между украинцами из Львова и татарами генетическое расстояние составляет всего 10 единиц. И в то же самое время украинцы из левобережной Украины генетически так же близки к русским, как коми-зыряне, мордва и марийцы.
http://velidar.users.photofile.ru/photo/velidar/150344582/158589334.jpg

[Slavynka88]

http://slavynka88.livejournal.com/113582.html
March 22nd, 0:34
http://s39.radikal.ru/i085/1012/51/fe1922a66446.jpg
http://pics.livejournal.com/expozito/pic/00105gsh
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000hw2b0
"Русские люди никогда не будут счастливы, зная, что где-то творится несправедливость", - Шарль де Голль, французский государственный деятель, президент Франции.
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000hxsz7
"Русским людям не нужны материалистические «ценности» Запада, не нужны сомнительные достижения Востока в сфере абстрактной духовности, не имеющей ничего общего с реальностью", - Альберт Швейцер, немецко-французский мыслитель.
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000hysds
"Русским людям нужна Правда, и они ищут её, прежде всего в жизни", - Франсуа де Ларошфуко, французский писатель-моралист.
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000hze89
"Жить по Правде - это по-русски!", - Уильям Томсон, английский физик.
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000k0rqa
"Русские люди добросовестно и безвозмездно трудятся, если в обществе есть нравственная идея, праведная цель", - Фридрих Гегель, немецкий философ.
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000k1ybw/s640x480
"Концепция добронравия - жить по совести -- это по-русски", - Уинстон Черчилль, премьер-министр Великобритании.
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000k20zh
"Русскость - это мировоззрение справедливого жизнестроя", - Станислав Лем, польский писатель.
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000k3y0q/s640x480
"Ради праведной идеи Русские люди с радостью трудятся, даже находясь в заключении, и тогда они не чувствуют себя узниками, - они обретают свободу", - Адам Смит, шотландский экономист и философ.
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000k4dgh
"Общинность - в крови у Русских людей", - Имре Лакатос, английский математик.
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000k57x9
"Русская душа - это щедрость, не знающая границ", - Далай-Лама, духовный лидер тибетского народа.
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000k6x9g
"Абсолютная трезвость - это по-русски! Русские люди не нуждаются ни в чём сверх меры", - Бичер Генри Уорд, американский религиозный и общественный деятель.
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000k7yrg
"Мера - есть суть Русской цивилизации", - Клод Гельвеций, французский философ.
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000k8pt3
"Русская культура не приемлет разврат", - Иоганн Вольфганг Гёте, немецкий писатель.
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000k9b4z/s640x480
"Русские люди не терпят всякой мерзости!", - Генри Форд, американский инженер.
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000ka284
"Русские люди никогда не живут по принципу «моя хата с краю, ничего не знаю»", - Томас Джефферсон, американский просветитель.
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000kb917
"«Жить для себя», «работать на себя», прожигать жизнь в различных удовольствиях - это не по-русски", - мать Тереза, основательница и настоятельница католического Ордена милосердия.
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000kdfk0
"Русские люди неустанно работают на преображение себя и окружающих от человекообразия к Человечности!", - Дюма Александр, известный французский писатель.
http://pics.livejournal.com/anstor/pic/000kerhf/s640x480
"Даже самый благоприятный исход войны никогда не приведет к разложению основной силы России, которая зиждется на миллионах русских… Эти последние, даже если их расчленить международными трактатами, так же быстро вновь соединяются друг с другом, как частицы разрезанного кусочка ртути…" Отто фон Бисмарк.

[Козьма Минин]

Клевещут эти уважаемые люди на русский народ. Я не сомневаюсь такие русские по которым эти люди дают оценку нашему народу существовали на самом деле, но отнести эти характеристики ко всему нашему народу нельзя. И благодаря нашей элите, которая распространяет на весь народ совсем не те стереотипы поведения о которых поведали эти великие люди.
А вот Бердяев прав. У нас у русских действительно все особое. Но это не говорит, что это особое лучшее.

[Альфред Кох]

http://www.echo.msk.ru/blog/kokh/866692-echo/

08 марта 2012, 23:06
В связи с международным женским днем я хочу сообщить вам следующее: в том, что случилось с Россией и со всеми нами 4 марта сего года, и вся цепь событий, которая этому предшествовала и к этому привела, во всем этом виноваты наши российские женщины.
Для того чтобы объяснить, как я к этому пришел, нужно начать издалека.

В 1945 году закончилась самая кровавая война в истории человечества.
Для России она означала потерю примерно трети мужского населения. Это были, как правило, мужчины детородного возраста, причем самые сильные, самые храбрые, самые честные. Цвет нации.
Итак, нация, лишившись своего цвета, предоставила своим женщинам (которые и так тащили на себе страну всю войну) возможность иметь мужчину из того, что осталось: из инвалидов, тыловых крыс, вертухаев, смершевцев, тринадцатилетних подростков, дряхлых стариков и т.д. Демобилизованный здоровый мужчина представлял собой такую редкость, что на него шла настоящая охота. В этой охоте женщины были готовы на все: на тунеядство и пьянку «любимого» мужчины. На его эгоизм и нежелание строить семью, заниматься детьми или зарабатывать деньги. На вранье и бесконечные измены с такими же несчастными, как она. На побои и унижение ее достоинства.

Сам институт семьи в крестьянской, по сути, стране полностью потерял свой первоначальный смысл.
Мужчина превратился в легкомысленного, безответственного попрыгунчика. В ленивое, вечно пьяное быдло, с хреном наперевес. А женщина стала рабочей конягой, на которой держится все: семья, колхоз (завод), дети, домашнее хозяйство. Да еще ночью будь любезна подмахни ему (пахнущему водкой и чужими дешевыми духами) как-нибудь позабористей, а то он, неровен час, уйдет к другой – вона, они в очередь стоят.

Мальчики, выросшие в такой атмосфере, уже не воспринимали девочку как Прекрасную даму.
Нет, носить портфель стало унизительно, ухаживать, дарить цветы, писать стихи – все это довольно быстро исчезло, осталось в довоенных фильмах. Стало модно сквернословить при женщинах, унижать их скабрезными комментариями в спину, вслух обсуждать их ноги, груди, ягодицы, публично рассказывать о своих амурных достижениях, вслух сравнивать девочек между собой.

Став чуть постарше, эти юноши начали опаздывать на свиданья со своими подружками на три часа, нарочито демонстрировать им свое пренебрежение, а взяв в жены основную свою доблесть видели в том, что они с ними не разводятся.
Так прямо и говорят друг другу: да я ее уже не трахаю лет пять! Пусть скажет спасибо, что вообще еще с ней живу. А все потому, что я – благородный человек.

Девушки, взяв пример со своих несчастных матерей, считали, что так и надо, не смотря на то, что диспропорция между мужчинами и женщинами уже практически исчезла.
Терпеливо сносили все эти унижения, и даже регулярные побои. Лежащее на диване пьяное сокровище воспринималось как норма: ну не повезло человеку в жизни – начальство его не любит. Стало считаться, что если глава семьи вместо того, чтобы провести время со своей женой, торчит все выходные в гараже (на рыбалке), то такой женщине повезло: смотри – не пьет и не гуляет. А на этой самой рыбалке (в гараже) этот дядя уже своему сыну внушает: бабам волю давать нельзя. Их распустишь, потом греха не оберешься. Если что, так и по мордасам не лишнее. Они этот язык хорошо понимают.

С течением времени российские мужчины утратили главное, что олицетворяет мужчина: мужество, благородство, честь и достоинство.
Став бесчестными, они легко врут и обманывают других. Утратив мужество – они бояться в открытую сразится с врагом, предпочитая действовать исподтишка. Потеряв достоинство, они превратились из работников в рвачей, которые только и норовят стянуть все, что плохо лежит. А утратив благородство, они перестали уважать своих противников и не могут теперь рассчитывать на ответное уважение.

Как только у русских женщин появился выбор, они с удивлением обнаружили, что может быть и по-другому.
Лавинообразный рост браков с иностранцами или просто с мужчинами другой нации – это характерная примета времени. Русский мужчина не выдерживает сравнение ни с кем: ни с чеченцем, ни с китайцем, ни с американцем, ни с евреем. Характерная статистика браков в приграничных с Китаем регионах России – это же приговор русскому мужчине!

Поездив по миру и посмотрев на другие народы, я могу с уверенностью сказать: нигде, ни в каких землях нет такого скотского отношения к женщине, как в России.
Везде: на Востоке, на Западе, в исламском мире – женщину берегут, ее уважают, ей помогают, ее любят.

Все в природе взаимосвязано: избавившись от необходимости участвовать в конкуренции за женщину, русский мужчина деградировал и превратился в малоинтересный отброс цивилизации – в самовлюбленного, обидчивого, трусливого подонка.
Напротив, участвуя в жесточайшей конкуренции за мужчину, русская женщина превратилась в нечто совершенно волшебное.

И теперь я могу сказать это твердо, на основании своих собственных наблюдений: русский мужчина – самый мерзкий, самый отвратительный и самый никчемный типа мужчины на Земле.
Русская же женщина – самая красивая и самая желанная женщина из всех. «Более лучше» – я видел.

Итак, возвращаясь к началу моей статьи, я могу сказать, что российская власть в ее нынешнем виде есть продукт деградации российского мужчины.
Российская власть лжива и гадка – потому, что лживы и гадки мужчины, которые ее олицетворяют. Российская власть коварна и бесчестна – потому, что коварны и бесчестны мужчины, которые ее формируют. Российская власть тупа и мерзка – потому, что тупы и мерзки мужчины, которые ее выбирают.
А кто виноват в том, что мы стали такими? Наши женщины. Больше некому.

Таким образом, что может нас излечить?
Только одно: любовь! Женщины! Милые русские женщины! Лучшие в мире! Самые красивые! Самые терпеливые! Самые страстные и желанные!

Не давайте подонкам!
Не водитесь с ними! Говорите им прямо, что они мерзки и отвратительны. Даже если это русские мужчины. Любите только благородных, мужественных, добрых, трудолюбивых, заботливых и честных. Даже если это китаец или зулус.

Помните, что даже худшая их вас лучше многих китаянок и зулусок.
Ведь вы продукт жесточайшей конкуренции. И если раньше у вас не было возможности найти себе мужчину кроме как дома, то теперь весь мир для вас открыт: дерзайте, не смотрите на эту пьяную харю из соседнего подъезда. Пусть он спивается, это уже не ваша забота. Дайте нам детей от настоящих мужчин. И тогда мы будем спасены.

Русские женщины!
В ваших руках (и не только в руках) спасение России.

[Козьма Минин]

И Кох не прав. Без сомнения такие люди о которых пишет Кох есть, но есть и другие. Хотя доля истины в словах Коха есть. Ведь те о ком пишет Кох в основном представляют элиту нашего общества. Ведь эти нравы, которые критикует Кох и господствуют среди нашего населения. К сожалению наше нация не выработала институты, которые выталкивали бы наверх таких как Минин и Пожарский, а выталкивает наверх путиных с гундяевыми.
И ещё. Сам то Кох имеет моральное право критиковать русских мужчин? Сам то он чем от них отличается. Ведь тоже не самый лучший представитель нашей элиты.
Как и Кончаловский тоже. Критикует нашу нацию, но сам то далеко не самый лучший её представитель.

[Толкователь]

http://ttolk.ru/?p=10691

05.05.2012
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2012/04/%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F.jpg
Западные социсследования показывают, что по менталитету россияне похожи на северо-европейцев. Однако в годы путинского правления у большинства из них произошёл откат в «традиционализм». Значительны пока и отличия в культуре россиян и европейцев.
Блог Толкователя начинает цикл публикаций о социально-экономическом устройстве России. Точнее, мы уже начали его, публикуя выдержки из книги «Российское общество как оно есть», (2011 г., изд-во «Новый хронограф», 1 тыс. экз.), в которой приведено масштабное исследование российского общества, сделанное Институтом социологии РАН. Но теперь мы сделаем эти публикации регулярными, как минимум, раз в неделю, а также расширим круг источников информации. Найти эти публикации можно будет под тегом «Как устроена Россия».
Что такое русский менталитет, показывается в книге «Воздействие западных социокультурных образцов на социальные практики в России» (Институт социологии РАН, 2009 год, Тираж 500 экз.). Его определение описывается несколькими опытами.
Главным врагом русского человека на протяжении уже нескольких столетий считается государство в образе служило-карательного сословия. «Источник добра в русской ментальности – община, сегодня – это близкие и друзья (Gemeinshaft), а зло проецируется на государство в образе чиновничества (ранее – барина, городового и т. п.); способ действий – «всё образуется», а торжество добра мы мыслим несомненным, но… в будущем («не мы, так наши дети…»)», – пишут социологи.
Естественен вопрос: каковы плюсы и минусы русского менталитета в реализации «прозападных» реформ? Социологи отвечают на этот вопрос: «Немец не полагается на «авось, обойдётся», англичанин или американец ищет справедливости в судах, которые защищают права человека, что фиксированы в Конституции на основе «священного» договора между гражданами и избранными ими властями. Что же касается победы добра над злом, то в западной культуре это зависит от деятельности партий, их представлений о том, что есть добро и что есть зло и, главное, от персональных усилий каждого гражданина».
Ну а далее социологи переходят от теории к практике. Имеются данные статистик с использованием психологических тестов в межкультурных исследованиях. К.Касьянова применила тест MMPI на российских студентах и контрольной группе пилотов, сопоставляя свои данные с результатами, полученными другими психологами из многих стран. Она нашла, что россияне зашкаливают по «циклоидности». Это понятие из языка психоаналитиков означает, что россияне не склонны к систематически выполняемой деятельности, которая не зависит от настроения, в отличие, например, от пунктуальных немцев.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2012/04/%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F-2.jpg
Интереснейшие результаты межкультурных исследований были получены Е.Даниловой, Е.Дубицкой и М. Тарарухиной. Они использовали психологический тест голландского социопсихолога Герда Хофштеда, разработанный им в 60-х годах и активно используемый по сей день. Тест предназначен для измерений параметров организационной культуры. Хофштед выявил этнонациональные особенности трудовых отношений и опроверг верование в универсальную их рациональность. Оказалось, что немцы и, например, японцы одинаково действуют рационально, но по-разному оценивают баланс затрачиваемых ресурсов и достигаемых результатов. По тесту Хофштеда были изучены 70 народов. В последние годы проведены массовые тестирования россиян: 1700 респондентов из числа сотрудников энергетических компаний в 23 регионах России и 518 работников крупных машиностроительных предприятий Москвы, Поволжья, Владимирской области. Энергетики отличаются тем, что в их составе достаточно представлены менеджеры и специалисты новой формации, а вторые (машиностроители) на 90% – обычные российские рабочие.
Авторы пришли к таким выводам. По индексу «личные достижения – солидарность» шведы, голландцы, датчане, норвежцы и финны образуют один кластер. Дубицкая и Тарарухина назвали это «североевропейским синдромом солидарности». Англичане, американцы, ирландцы, а также немцы, австрийцы, итальянцы и швейцарцы образовали другой статистический кластер, который был назван «романо-германским синдромом достижительности». Россия же попала в группу северо-европейцев (к слову, на основе этих результатов видно, что могло бы прижиться в России в качестве политэкономической формации – либерализм англо-саксонского типа, южноевропейский патернализм или скандинавский социализм).
Другую шкалу исследователи определили в лексике менеджмента как «лояльность компании в обмен на гарантии», а в широком смысле это менталитет зависимости от внешней среды либо, напротив, настроенный на собственный ресурс социального субъекта. В логике менеджмента первый – ментальность наёмного работника, а второй – партнёра. По этому индексу россияне относятся к тем, кто больше ценит гарантии со стороны организации. В целом же они заключают, что российская культурная матрица (напомним, матрица трудовых отношений) далека от романо-германской, и снова ближе к менталитету наёмных работников в странах Северной Европы. Организационная культура России построена на двух китах: солидарность между работниками и подчинение организации. В шкалах Хофштеда это относится к культуре «феминности» по тестовым пунктам: забота друг о друге, интуиция, ценность свободного времени. Противоположный полюс «маскулинность» – напористость, рационализм, настойчивость в достижении целей, деньги.
«Подчинение организации в культуре трудовых отношений ассоциируется с общеизвестной чертой русского менталитета – этатизмом, отношению к государству в роли его подданных, не свободных граждан. Практически это означает лояльность существующим порядкам в обмен на гарантии со стороны государства», – заключат социологи.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2012/04/%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F-3.jpg

Система ценностей в России по сравнению со странами Азии, Африки и Латинской Америки, достаточно близка к западно-европейской, «но более консервативна, традиционна, более склонна к порядку, иерархии и менее – к правам и свободам личности». В общем, тут открытия западные и российские социологи не совершили. Интереснее другое: а происходит ли в России трансформация ценностей в последние 20 лет? Есть и на эту тему исследования.
В 1990-е годы произошел заметный сдвиг в сторону ценностей «модерной личности» (интеллектуальная автономия, ценность мастерства), особенно у молодёжи. Однако в период 2000–2005 гг. фиксировалось возрастание гедонизма вместо ценностей развития творческих способностей. По важнейшим направлениям, произошёл откат назад… культурные предпосылки модернизации ухудшились. По данным мониторинговых обследований, выполненных в 1998, 2004 и 2007 гг. сотрудниками Института социологии, в период с 2004 до 2007 гг. доля так называемых модернистов сократилась с 26% до 20%, а традиционалистов – увеличилась с 41% до 47% при сохранении доли «промежуточных» (33%).
Признаками модерности авторы считали принятие ценностей индивидуальной свободы, что «совершенно неприемлемо» для традиционалистов и промежуточных в этом вопросе (80% выборки!). «Для них, – пишет М.К.Горшков, – оптимальна традиционная для России этакратическая модель развития, основанная на всевластии государства, служащего в идеале этой модели выразителем интересов общества в целом и обеспечивающего безопасность как каждого отдельного гражданина, так и общности. Причём подобная модель воспринимается, скорее, как хаотическое сообщество, где каждый выполняет свою функцию, чем как сообщество свободных индивидов, осознанно выстраивающих разнообразные жизненные стратегии, руководствуясь правами человека, признаваемыми как базовые и государством и обществом».
Итак, приведённые свидетельства говорят о том, что система ценностей россиян «достаточно близка» к северо-европейской, но более склонна к порядку, иерархии и менее – к правам и свободам личности. К тому же в последние годы доля традиционалистов увеличивается.
Однако «культурная составляющая» российского менталитета ещё далека от европейской.
Культурные параметры отношения к исключению в современной России рассмотрены в работах С.С.Ярошенко (отношение к бедным) и И.Н.Тартаковской (гендерные стереотипы и стили жизни). В исследовании Т.А.Добровольской и Н.Б.Шабалиной отмечена нетерпимость российских респондентов по отношению к самой идее сосуществования с нетипичными людьми. Респонденты высказали отрицательное отношение к тому, чтобы инвалид был их родственником (39%), соседом по квартире (37%), начальником (29%), представителем органов власти (27%), подчинённым (22%), учителем ребёнка (20%).
Другие исследования демонстрируют, что терпение как составляющая милосердия и гуманизма ценится в постсоветской России всё менее. Так, исследования Н.И.Лапина демонстрируют изменения в структуре базовых ценностей россиян за период с 1990 по 2006 гг.: если в 1990 г. традиционная ценность самопожертвования находилась на 8-м месте среди четырнадцати базовых, то в 1994 г. она опустилась на 11-е место, а к 2006-у она ещё ниже опустилась в этом списке, всё более уступая таким модернистским ценностям, как независимость и инициативность.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2012/04/%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F-5.jpg
Иная ситуация в европейских странах. Был проведён опрос 135 российских и 98 иностранных (США, Канада, Австрия, Германия) респондентов – студентов, преподавателей и сотрудников университетов. Межкультурное исследование С.А.Завражина показало, что лишь половина российских респондентов высказалась за оказание помощи психически неполноценным людям (44% считают, что таких людей следует изолировать, 2% – ликвидировать, 2% – игнорировать), в то время как среди иностранных респондентов никто не поддержал идею ликвидации, изоляции или игнорирования людей с ограниченными возможностями, а 98% высказались за оказание им помощи. Обратим внимание – это опрос среди интеллигенции, а что уж говорить о простом народе…
Какие выводы из этого исследования можно сделать? В целом россияне при «благоприятной обстановке» (демократическом правлении, уважении прав личности, интеграции в западный мир) потенциально готовы стать «северо-европейцами» (на уровне тех же финнов, ещё сто лет назад бывших такими же россиянами, и совершивших трансформацию в европейцев за очень короткий по меркам мировой истории срок). Но пока это всё – «журавль в небе». А «синица в руках», реалии нынешней жизни разбиваются о тактику выживания во враждебной среднестатистическому россиянину среде – где единственным спасителем выступает только высшая власть с её эксклюзивным правом на «единственного европейца».

[Толкователь]

http://ttolk.ru/?p=11097
21.05.2012
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2012/05/%D1%80%D1%83%D1%81%D1%8C-%D0%BA%D0%B0%D1%80%D0%BB-%D0%B4%D0%B5%D0%BC%D0%B5%D0%B9%D0%B5%D1%80.jpg
Весенний #Окупай сузился до протеста внутри Садового кольца. В отличие от зимних протестов, Москву на этот раз не поддержали регионы. Народ спит, и доволен этой спячкой – около 80% населения противостоит демократической европейской России.

Блог Толкователя уже писал, что протесты в декабре 2011 года наиболее интенсивно велись в регионах. Так, в Западной Сибири и на Северо-Западе на улицы выходило в 2-3 раза больше народу (в относительном измерении), чем в Москве. Главным лозунгом тогда был «Справедливости!», хорошо понятный даже дремучим россиянам. Вся история страны свидетельствует, что и самый лютый начальник не должен переходить грань, за которой маячит проблема элементарной выживаемости. Взять в оброк только 60% урожая крестьянина, а не все 100%; заставлять вкалывать на барщине 5 дней в неделю, а не 7; пару раз выпороть просто так, а на третий обосновать наказание; отправить миллионы русских людей в ГУЛАГ, а потом поднять за них тост.

По мнению даже автохтонной части россиян, декабрьские выборы в Госдуму перешли эту некую грань, за которой написано слово «Несправедливость». Чинуши на местах, что называется, «перестарались». И уже на мартовских выборах президента власть сдала назад, проведя голосование на относительно честном уровне (с перегибами в совсем уж диких местах, но там другого отродясь и не было). И это сразу не замедлило сказаться на протестной активности: она осталась только в Москве и чуть-чуть в Питере, но и в столицах число вышедших на улицу оппозиционеров снизилось в разы (ср. 85 тыс. человек на митинге на пр. Академика Сахарова и 35-40 тыс. 6 мая на Якиманке и Болотной). А регионы и вовсе остались безучастны к столичному бузотёрству. К примеру, если в кочевом лагере #ОкупайАбай собиралось по 2-4 тыс. человек, то на подобных Окупаях где-нибудь в Самаре или Новосибирске 15-50 человек (с учётом относительной численности населения, это в 5-15 раз меньше, чем в Москве).

Более того, в апреле 2012 года замеры социологов из ВЦИОМ показали, что 82% россиян ощущают себя счастливыми. До этого наивысший показатель по счастью наблюдался в марте 2008 года (77%), что объяснимо – это был пик наивысшего экономического благополучия (пожалуй, даже за всю 500-летнюю историю страны). В общем, у подавляющего большинства россиян нет объективных причин для недовольства существующей властью (и уж тем более причин – для выхода на улицу с протестом).
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2012/05/%D1%80%D1%83%D1%81%D1%8C-%D0%B3%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B3%D0%B8%D0%B9-%D0%BF%D0%B8%D0%BD%D1%85%D0%B0%D1%81%D0%BE%D0%B2-2.jpg
Не будем лишний раз останавливаться на описании причин продолжения столичных протестов – мы это уже сделали в одном из недавних постов. Если кратко – внутри этих оппозиционных выступлений лежит требование к власти ввести апартеид в пользу «креативного класса». И это их требование в некоторой мере справедливо. Определённая часть населения страны просто переросла эту самую страну. И исследования социологов только подтверждают правоту данного тезиса – у нас сложились две России, далёкие от интересов друг друга.

Про две неравновесные России следует из многолетнего исследования социологов Магуна и Руднева.

Оба учёных несколько лет назад задались целью выяснить, существуют ли среди россиян и остальных европейцев ценности, которые их объединяют.

Магун и Руднев обнаружили в России незначительное меньшинство – 22%, которое разделяет ценности их собратьев из старой Европы (в первую очередь из Франции, Швейцарии и Швеции). В числе этих ценностей: «Открытость изменениям» (в ущерб «Сохранению») и средне-высокая ориентация на «Заботу» (в ущерб «Самоутверждению»). «В целом, это более активная и модернизированная часть населения», – пишут учёные.

При этом, что интересно, «русские европейцы» равномерно рассредоточены по профессиям и территории страны, опровергая тезис многих интеллектуалов, что «жизнь есть только внутри Садового кольца в Москве, в крайнем случае – внутри «креативного класса»». «Что касается профессиональной принадлежности, уровня образования, а также региона, в котором проживает респондент, то чётких и последовательных различий между «меньшинством» и «большинством» пока обнаружить не удалось. Возможно, это свидетельствует об относительной равномерности распределения упомянутого меньшинства между регионами и социальными стратами», – делают вывод Магун и Руднев. При этом те самые 22% «русских европейцев» имеют гораздо больше общего с французом или шведом, чем с остальными 78% своих сограждан, подтверждая вывод многих социологов, что на территории страны есть две России – одна косная, до сих пор описываемая на Западе как «кнут, водка, погром, мужик, медведь и балалайка», и передовая, к которой применимы эпитеты «Ломоносов, Пушкин, Толстой, академик Павлов, Большой театр и Бродский».
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2012/05/%D1%80%D1%83%D1%81%D1%8C-%D0%B9%D0%BE%D0%B7%D0%B5%D1%84-%D0%BA%D1%83%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D0%BA%D0%B0.jpg

Социологи Магун и Руднев эзоповым языком, чтобы не слишком обижать тем самые 78% россиян, описывают устремления и образ жизни «косной России»: «Для россиянина, в сравнении с жителями других стран, характерна более высокая осторожность (или даже страх) и потребность в защите со стороны сильного государства, у него слабее выражены потребности в новизне, творчестве, свободе и самостоятельности и ему менее свойственна склонность к риску и стремление к веселью и удовольствиям. Но в то же время речь идет о его сильном стремлении к богатству и власти, а также к личному успеху и социальному признанию. Сильная ориентация на личное самоутверждение оставляет в сознании этого человека меньше, чем у представителей других стран, места для заботы о равенстве и справедливости в стране и мире, для толерантности, заботы о природе и окружающей среде и даже для беспокойства и заботы о тех, кто его непосредственно окружают».

В общем, сплошные персонажи Салтыкова-Щедрина.

«Те общие характеристики, которые присущи большинству россиян, это и есть культурный барьер на пути модернизации», – резюмировал Магун на одном из научных форумов. По его словам, для воспитания российского общества в духе открытости нужна долговременная культурная политика.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2012/05/%D1%80%D1%83%D1%81%D1%8C-%D0%BB%D0%B8%D0%B7-%D1%81%D0%B0%D1%84%D1%80%D0%B0%D1%82%D0%B8.jpg
Данные о «двух Россиях» приводит социолог и экономист Сергей Магарил.

Массовые слои общества характеризует критически низкий уровень взаимного межличностного доверия – всего 24% при среднеевропейском уровне доверия 80–85%. Это порождает политическую беспомощность – более 90% россиян заявляют о том, что не могут влиять на решения властей, – и влечёт отказ от политической ответственности за судьбу России – порядка 80% респондентов снимают с себя ответственность за происходящее в стране», – ставит диагноз стране Магарил.

Не снимает Магарил вину за невежество и мракобесие народа и с интеллигенции, которую некогда было принято считать «совестью нации», и чьи представители шли на каторгу и в ссылку за счастье простых сограждан. «Интеллигенция России также не продемонстрировала необходимой политической культуры и способности действовать солидарно, чтобы блокировать разрушительные антисоциальные реформы и навязать правящей бюрократии политику национального развития. Более того, стремясь сохранить элементарно приемлемый уровень жизни, интеллигенция встала на путь негативной адаптации. Об этом свидетельствуют поборы в средней школе, в системе медицинского обслуживания, коррупция в судах и даже в высшей школе», – констатирует социолог.

По словам учёного, «вторая», «косная Россия» составляет примерно ту же долю, которая фигурирует в исследованиях Магуна и Руднева – 73-76%. «В обществе идут мощные процессы социального воспроизводства сознания подданных. Память поколений о государственных репрессиях и стремление уберечь подрастающее поколение на случай ужесточения политического режима – причина того, что лишь в 1% современных российских семей считают важным воспитывать у детей демократические ценности, а формировать гражданственность и убеждения – менее чем в 7% семей. Тем самым массово воспроизводятся такие характеристики человеческого потенциала, которые препятствуют инновационно-демократической модернизации.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2012/05/%D1%80%D1%83%D1%81%D1%8C-%D0%B3%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B3%D0%B8%D0%B9-%D0%BF%D0%B8%D0%BD%D1%85%D0%B0%D1%81%D0%BE%D0%B2.j pg
Известно: образ мысли определяет образ действий; массовый образ мысли определяет массовый образ действий. Народ живет так, как научился мыслить. Инновационно-демократическая модернизация нереальна без модернизации массового сознания. Но для этого требуется немалое историческое время. Есть ли оно у России? Неочевидно. У Советского Союза его не хватило», – пишет он.

На новое поколение, то самое, которое сидит в «интернетах», изучает иностранные языки и имеет свободный доступ к образцам европейской свободы и демократии, надежды тоже нет. «Прививка европейскости» отторгается и самой молодой частью общества. «По данным социометрии, порядка 80% выпускников российских вузов – социально апатичны», – диагностирует Магарил.

Что же в этой ситуации надо делать образованному городскому меньшинству, как ему ужиться с косной и дремучей «второй Россией». Первое – уметь ждать. Неизбежно, год за годом, в страту «русских европейцев» постепенно народ будет перетекать. К примеру, ещё 10 лет назад загранпаспорта имели 5% россиян, а сегодня – уже 15%. Процесс постижения Европы для многих сегодня происходит не эмпирическим путём, а воочию. Количество молодых россиян, поступающих в вузы, уже приблизилось к 70-80%. Да, в большинстве своём эти вузы – фикция, чья основная функция лишь дать отсрочку от армии для ребят, да красивая «корочка». Но многие даже в таких вузах постепенно втягиваются в чтение книг, а также прислушиваются на лекциях к разговорам умных наставников.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2012/05/%D1%80%D1%83%D1%81%D1%8C-%D0%BF%D0%B8%D0%BD%D1%85%D0%B0%D1%81%D0%BE%D0%B2.j pg
И второе. Городскому европейскому меньшинству надо идти в народ. Это убыстрит процесс его отказа от мракобесия и вековой дикости. Ещё лучше, если русские европейцы пойдут в чиновничество и прочие наставники «второй России». Тем более что последние 20 лет интеллигенция совсем забросила своё призвание учить и лечить народ. Глядишь, и через 20-25 лет страна сама эволюционным путём вползёт в Европу.

[Юлия Калинина]

http://www.mk.ru/social/article/2012/06/03/710814-pochemu-myi-zhivem-kak-svini.html#comments-form

Московский Комсомолец № 25955 от 4 июня 2012 г., просмотров: 9782

Реплика

Как и многих жителей нашего региона, меня глубоко огорчает его запредельная замусоренность. Свалки. Навалы на обочинах. Загаженные пляжи и лесные дорожки. Мусорные контейнеры, к которым противно даже приблизиться, поскольку все вокруг завалено тем же мусором.

Почему мы живем как свиньи? Кто за всем этим должен следить?

Устав задавать эти вопросы себе и близким, я обратилась в Госадмтехнадзор Московской области, одной из главных задач которого является обеспечение у нас чистоты и порядка.
http://www.mk.ru/upload/iblock_mk/475/d5/24/e8/DETAIL_PICTURE_710814_94447538.jpg
фото: Геннадий Черкасов

В Госадмтехнадзоре мне разъяснили, что в данном направлении ведется активная работа: каждый год с апреля по октябрь проводятся специальные мероприятия, наиболее значимыми из которых являются операции «Засада» и «Дачники».

«Засада» — это когда сотрудники Госадмтехнадзора сидят в засадах возле несанкционированных свалок и подстерегают проезжающих мимо граждан, которые швыряют туда мусор. «Дачники» — это те же сотрудники ездят по СНТ и проверяют, есть ли там мусорные контейнеры и заключили ли товарищества договора на их вывоз.

В ходе операции «Засада» с 13 по 26 мая этого года задержано 124 правонарушителя. Сумма штрафов — 1 млн рублей.

По «Дачникам» за тот же период проверено 337 садоводческих товариществ, выявлено 10 свалок и навалов мусора объемом около 100 кубов. Сумма штрафов — более 700 тысяч рублей.

http://www.mk.ru/upload/article_images/7f/2b/be/495_24576.jpg

инфографика: Иван Скрипалев



Из документов, которые прислал Госадмтехнадзор, следовало, что он своей работой полностью удовлетворен. Это показалось мне удивительным.

Ведь операции, о которых идет речь, не решают проблемы с мусором. Ну оштрафуют «засадники» какую-нибудь сволочь — в следующий раз она просто сбросит свое дерьмо в другом месте, поглубже в лесу.

Чтоб победить мусор, необходимы системные меры. Первое, что приходит на ум:

— развесить видеокамеры не на избирательных участках, а на несанкционированных помойках и отслеживать записи при помощи общественников, чтоб исключить для нарушителей возможность откупиться;

— ввести всевозможные льготы для компаний, которые вывозят мусор, — чтоб у них была конкуренция и они вывозили мусор часто и с удовольствием, а не так, как сейчас, — дорого и с капризами;

— увеличить штрафы за несанкционированный сброс мусора. Сейчас штрафуют от 2 до 5 тысяч рублей для частного лица, а надо поднять его до 300 тысяч — как за беспорядки на митингах;

— запретить мусорные контейнеры в дачных товариществах и поселках, потому что вокруг них всегда будет расти неизбежная помойка. Вместо этого сборщики мусора должны забирать приготовленные мешки индивидуально — от каждого дома, как это делается во всех человеческих странах;

— и, конечно, в борьбе с мусором опираться на самих граждан, на местных жителей, не желающих жить как свиньи. Потому что по большому счету только они могут победить мусор. Государственные структуры им просто должны помогать.

«Что я могу сделать, если увижу людей, которые выбрасывают в неположенном месте мусор? Каков должен быть мой алгоритм действий?» — обратилась я к Госадмтехнадзору Московской области.

Ответ на этот вопрос меня уже не просто удивил, а прямо-таки потряс.

«Если Вы, Юлия, видите человека, который выбрасывает мусор в неположенном месте, то необходимо:

— воздействовать на него, используя свой журналистский опыт, разъяснить недопустимость загрязнения окружающей среды, убедить прекратить нарушать требования законодательства, призвать к его совести или чувству порядочности, любви к малой родине и т.д.;

— либо обратиться к участковому сотруднику полиции, который в соответствии с требованиями КоАП РФ имеет полномочие зафиксировать правонарушение, составить протокол и направить его для рассмотрения в уполномоченный надзорный орган (Госадмтехнадзор Московской области)».

Смешно?

Смешно. И грустно.

Нет, я не собираюсь заводить здесь длинный разговор о том, что взывать к совести человека, который вываливает мусор на обочину, не только глупо, но и опасно. Он ведь и так прекрасно знает, что это нарушение законодательства, а чувство порядочности для него такая же абстракция, как и любовь к малой родине.

Что касается «обращения к участковому», то я могу только вспомнить, как нашла в лесу отрезанную женскую ногу — и то не смогла добиться, чтоб участковый приехал. Что уж о банальном мусоре говорить!

Говорить сейчас нужно о другом. О том, что государственная структура, которая оплачивается налогами граждан, абсолютно не соответствует проблеме, которую она должна решать. Что они существуют в разных измерениях — структура и проблема. И пускай в своем измерении структура старается: устраивает засады, накладывает штрафы. Но на решение проблемы это никак не влияет и влиять не может. Поэтому не стоит на ее содержание тратить народные деньги. Надо или ее распускать, или создавать на ее основе принципиально новый институт, который сможет последовательно осуществлять системные меры.

Продолжать же бороться с мусором так, как это делается сейчас, дальше просто нельзя. Потому что это бред и глумление над здравым смыслом.

Это все равно что иметь старый свинарник, где стены подкопаны и двери не закрываются, поэтому свиньи носятся по всей округе, разрывая грядки и опрокидывая помои. Но вместо того чтобы свинарник отремонтировать, нанимаются рабочие, чтоб бегать за свиньями, ловить и наказывать прутиком, а потом снова отводить в тот же свинарник.

Оно, конечно, азартно и увлекательно. Но бессмысленно. Напрасные хлопоты.

[Егор Холмогоров]

http://www.rus-obr.ru/lj/18074
12/05/2012 - 13:34.
http://www.rus-obr.ru/files/10_8.jpg
Бисмарк писал: "Россия опасна мизерностью своих потребностей", согласны и можно цитату применить и в нынешнее время?

Честно говоря, я так устал от псевдоцитат из Черчилля, Бисмарка и других, что предпочел бы сначала увидеть внятную ссылку на первоисточник, а уж потом ее разбирать.
Если брать это суждение в отрыве от Бисмарка, то совершенно непонятно - кому опасна, для чего опасна, хорошо ли для самой России быть кому-то опасной, или это, напротив, плохо, так как тебя воспринимают как источник опасности и стремятся уничтожить?
"Мизерность потребностей", кстати, присутствует не у абстрактной России, а у ее "низших классов". И присутствует она по совершенно понятной причине - в течение столетий _русских морили голодом_. То есть наряду со всем прибывочным продуктом у руссского мужика отбирали еще и часть основного ( я писал подробнее об этом здесь: http://www.rus-obr.ru/ru-club/5085 ).

В результате мы стали народом с искусственно заниженными потребностями, что, конечно, повышает выносливость солдата на войне, но, в условиях невоенной конкуренции между государствами становится минусом, а не плюсом, так как замедляет социально-экономическое и политическое развитие. "Человек неприхотливый" - это человек, который _терпит_ необходимость ездить по грязным и разбитым дорогам, не видит ничего экстраординарного в том, что его бьют дубинкой по лицу, считает озверевшего прокурора и продажного судью нормой, а не скандалом. Другими словами - этот "неприхотливый человек" неконкурентоспособен в рамках современных форм геополитической конкуренции - конкуренции высоких технологий, социальных стандартов, политических моделей.
Да и на войне - вырасти в нищете для солдата это может и плюс, так как он выдержит невозможное не требуя себе теплого сортира. А вот для офицера это уже минус, для генерала - тем более, поскольку в их деятельности большую роль играют психологическая и интеллектуальная составляющая, а для их правильного развития неприхотливость переходящая в грубость не всегда полезны. Да и для солдата все не так однозначно - в современной войне теплый сортир и сочный бифштекс в солдатском пайке не составляют критической проблемы. В современной войне редким ресурсом является солдат умеющий оперировать сложной техникой, оперативно и самостоятельно принимать решения, провлять инициативу. Солдата такого типа на недокорме не воспитаешь.
http://www.rus-obr.ru/files/userfiles/12(4).jpg
Вообще, надо заметить, что вся эта тема неполезности хорошего пайка и биотуалетов для солдата и полезности голодомора и бегания босиком по морозу строится на ложной антропологической гипотезе, что сытый человек, которому "есть что терять" менее охотно рискует жизнью на войне, более труслив, чем человек голодный и неприхотливый. Это и исторически неверно - опровергается всей историей войн и философски точно так же неверно. Человек ценит то, что у него есть. У нищего, голодного, забитого человека _нет ничего кроме его жизни_. Следовательно он будет ценить эту жизнь больше, а не меньше, не решится сознательно рисковать ею и будет труслив и стаден. Напротив, человек у которого что-то есть - собственность, семья, родина, друзья, честь -все то, что входит в понятие _достоинства_ имеет массу оснований, чтобы жертвовать собой, идти на риск - и при защите родины, где он стремится сохранить то, что имеет, и в завоевательном походе, где он стремится к добыче. Перманентно голодный и нищий не рискует, раб - не рискует. Рискует свободный. Рискует тот, кто хочет быть сытым завтра.
http://www.rus-obr.ru/files/userfiles/13(2).jpg
Классический пример - Спарта. Все знают про умение спартанцев довольствоваться малым, есть непригодную для остальных черную похлебку, помнят про мальчиков, которые учились терпеть боль. Но эта неприхотливость никак не была связана с системным голодом и скудостью потребностей. Это была неприхотливость связанная с желанием господствовать.Вся спартанская система была подчинена желанию удержать господство над илотами, то есть, по большому счету, именно желанию сохранить свой кусок хлеба и свой пурпурный плащ (на войну спартанцы оделвались так роскошно, как никто другой).
Разумеется, у "встроенного асектизма" русских, вызванного искусственной бедностью есть и свои плюсы из которых главный - это выносливость и стрессоустойчивость. Но считать их _абсолютными_ плюсами, гордиться своей недокормленностью как национальной чертой, которую нужно холить и лелеять - это совершенно ложная доктрина.

Поэтому, кстати, я не люблю поговорку "что русскому здОрово, то немцу смерть", если не дополнять ее обратной и считать ее выражением абсолютного русского превосходства - то это ошибочно и ложно. Немцы не менее стрессоустойчивый народ, чем русские. Как самостоятельный этнос они наши ровесники. Они пережили массу ужасов, которые нам и не снились (как и мы пережили массу ужасов, которые и не снились им) - к примеру Тридцатилетнюю войну. Считать, что в современном мире Россия находится в лучшем положении чем Германия и что русские живут лучше немцев - нельзя. Увы, немцы живут лучше нас и, при этом, именно Германия является страной которая в современном мире реально что-то решает, а вот РФ после распада СССР - увы, обладает в основном амбициями и притязаниями, а не реальной силой.

То, что мы победили немцев во Второй мировой связано не с тем, что русский солдат умел голодать и обходиться малым в экстремальной ситуации (немцы в сталинградском кольце показали, что у них с этим умением все в порядке), а с тем, что СССР создал мощную военную индустрию, систему производства и воспроизводства вооруженных сил, выработал более эффективную систему управления войсками и обществом. Другим словами, работала масса сложных и тонких факторов, среди которых русская выносливость занимала свое место, но не была тем абсолютом, эксплуатация которого давала русским решающее преимущество. Есть масса других человеческих качеств - отвага, русская смекалка, жертвеннность, умение стоять до последнего, которые сыграли гораздо большую роль, чем неприхотливость.

Весьма характерно тут, кстати, то, что "неприхотливость" и "терпение" русским все время приходится _пропагандировать_ при помощи всех мыслимых и немыслимых матюгальников. Что русским все время с натугой рассказывают (обычно весьма благополучные и сытые люди), что они неприхотливы и терпеливы, терпеливы и неприхотливы. Это именно технология управления со стороны контролирующих Россию элит. Причем очень своекорыстного управления - эти элиты _не хотят_ отказываться от перераспределения в свою пользу чрезмерно большой доли прибавочного, а порой и основного продукта. Эти элиты не хотят учиться аскетизму хотя бы того образца, который характерен для элит европейских, - хотят содержать крепостные театры, крепостные футбольные клубы и т.д. И потому с необычайным нажимом проповедуют его рядовым русским, чтобы те "терпели".
Реальное изучение русского национального характера и впечатление производимое русскими на реально судивших о вещах проницательных иностранцев говорит о том, что фундаментальным свойством русского характера является не терпеливость к заниженным потребностям, а совсем напротив - исключительная страстность, жадность, нежелание ставить пределы своим желаниям, умение хотеть всего, сразу и немедленно.

В этом смысле весьма характерны рассуждения Жозефа де Местра - одного из наиболее талантливых западных шпионов в России:
"Если желание русского человека запереть в крепость, он поднимет ее на воздух. Нет человека, который желал бы так страстно, как желает русский. Посмотрите как он тратит деньги, как воплощает в жизнь все прихоти, залетевшие ему в голову, и вы увидите как он желает. Посмотрите как он торгует, даже в низах, и вы увидите как умно и живо он схватывает всё, что касается его выгоды. Посмотрите, как он ведет себя в самых опасных начинаниях, на поле битвы наконец, и вы увидите, на что он посягает".

Отсюда де Местр сделал закономерный для нерусского вывод - русских надо держать мордой в грязь, желания их ограничивать, фантазии разбивать, ежедневно и ежечасно заставлять русских терпеть и смиряться.

Особенно характерно в этом смысле рассуждение же Местра о том, что в России нужно упразднить науки, поскольку русские подходят к науке неправильно.

"Какое невероятное ослепление, какая необъяснимая завороженность заставила этот великий народ, столь известный своей природной прозорливостью, вообразить, что он может не считаться с законом Вселенной? Русские хотят сделать всё сразу, но для этого нет средства: в науку вползают, а не влетают".
Русские, как известно, в науку именно влетели. Причем летели с такой скоростью, что вылетели за пределы стратосферы и обернулись вокруг Земли.

Отсюда нетрудно заключить _кто_ заинтересован в пропаганде мифа о русских как о неприхотливых людях с ограниченными потребностями и отсутствующими желаниями. Этот миф создавался прежде всего нашими геополитическими конкурентами и с той, прежде всего, целью, чтобы подавить по настоящему их пугавшие свойства русских - наше умение желать чего-то столь сильно и страстно, что это желание приводит к изменению реальностей и достижению невозможного.
Вспомним героя "Судьбы человека" в знаменитом эпизоде "русские после первой не закусывают" - он одерживает моральную победу над немцами не "терпеливостью" и "скудостью потребностей", а прямо противоположным - страстным героическим желанием показать врагам русскую гордость, утвердить свое человеческое и национальное достоинство. Русский человек силен именно умением довести это желание до крайней степени, до трансформирующего реальность предела.

Русский в противоположность западноевропейцу характерен не своей ограниченностью, а напротив - своим нежеланием ставить границы. Ничто так не угнетает русского человека к примеру в Австрии, как бюргерская привычка вставать в 5 утра и закрывать все и вся в 18.00. Вечерами в австрийских городах с нашей точки зрения просто нечего делать. Время работы магазинов, ресторанов и т.д. в России растягиваются до крайнего предела рентабельности. Ну и кто после этого лучше ставит пределы и ограничения своим потребностям? Вопрос, скорее в другом, что как только русские выходят за пределы потребительства, выходят к лучшей организации жизни, то тут же находятся те, кто объясняют, что "русскому человеку это не нужно". Причем доходят в этих объяснениях до крайней степени извращения из серии: "Русским хорошие дороги не нужны, поскольку именно в плохих дорогах наша сила и защита от врага". Каждый раз, когда я слышу такие рассуждения, то я полагаю, что скорее всего речь идет о человеке, отрабатывающем заказ россиянской элиты на окорачивание требований русских, с тем, чтобы можно было больше красть на дорожном строительстве. И так же в остальных сферах.
"Природная неприхотливость" русских - это ложь, причем - опасная и подлая ложь.
http://www.rus-obr.ru/files/userfiles/14(2).jpg
Умение желать невозможного и совершать невозможное - подлинная русская национальная черта.
А умение ограничивать свои потребности когда нужно до предела - лишь техническая часть этого умения совершать невозможное, а никак не национальный фетиш.

[Егор Холмогоров]

http://www.rus-obr.ru/lj/18199

23/05/2012 - 10:41.
http://www.rus-obr.ru/files/E7CB6827-BAA5-456C-A883-0EC09B406C80.jpg
Почитал в дискуссии Крылова с евразийцем Коровиным на РСН ( http://vene-spb.livejournal.com/17215.html ) евразийский выкрик:
- Русские должны умереть ради своего величия!

И вот задался каким вопросом. Понятно, что этот высер выкрик - это очередной пункт в поисках тысячи и одной причины почему русский должен умереть.

Но вот тем не менее давайте по существу. Смерть ради величия - штука известная. Бывает, что человек сам осознанно идет на фактическое самоубийство (точнее провоцирование своего убийства), чтобы из разряда известных перейти в разряд великих.
Ну вот Томас Бекет к примеру. Не веди он дело сознательно к своему убийству Генрихом II - он был бы одним из тысяч английских деятелей, а не святым и персонажем легенд, книг и фильмов. Примеры таких осознанных самоубийств ради величия можно приводить долго.

Конечно, можно сказать, что то, что действует на уровне личности не действует на уровне нации. Но можно и не говорить. Давайте предположим, что к нации эта технология величия тоже относится. И вот Коровин и евразийцы ее нам и предлагают: "жить вы уже не можете - так хоть умрите красиво и со славой и останетесь в веках и легендах". Ну как гунны к примеру. Народа давно нет, а память жива. Если учесть, что жить нам, вполне возможно, НЕ ДАДУТ, то я бы не отвергал такое предложение сходу, а его бы рационально обдумал.

И вот тут какая загвоздка. Дело в том, что, чтобы красиво и со славой умереть и посмертно стать великим нужна самая малость - публика. Причем не абы какая, а заинтересованная и благожелательная. Такая публика, которая оценит зрелище, перескажет другим с прикрасами и прихвастнет: "Я там был и сам это видел!". Так же желательны те, кто пустит в оборот ваш посмертный образ: душеприказчики, верные ученики, владельцы музея, портретной мастерской и сувенирной лавки.

Величие - это всегда величие по сравнению с кем-то. И среди кого-то. Нет публики - нет и величия.

А теперь вопросец: как у нас русских с этим? То есть с публикой, с миром на котором смерть красна и в контексте которого можно умереть ради своего величия. Есть в мире кто-то на глазах у кого можно умереть так, чтобы о нас потом рассказали величественные легенды и кто будет хотеть стричь купоны показывая древние русские развалины?

Мой и не только мой эмпирический и теоретический опыт говорит что НЕТ. Среди окружающих нас народов нет ни одного заинтересованного в поддержании нашего посмертного величия и в донесении памяти о нас до потомков.
Мало того, мы окружены соседями кровно заинтересованными в том, чтобы нас забыть. Совсем забыть. Чтобы нас вообще не стояло.

Прежде всего это претенденты на Русское наследство - то есть захват наших территорий и ресурсов. Им будет желательно считать, что никаких русских не было и они тут сидели и бурили всегда. "История якутской металлургии и ханты-мансийской нефтехимии".

Кроме того та же участь ждет и русскую культуру - ее деятели будут объявлены либо украинцами, либо евреями - с вкраплением негра Пушкина.

Русских не должно будет быть нигде.

Этим мы отличаемся от римлян. Варварам захватившим римские земли было выгодней поддерживать реноме великих древних, а не объявлять Карфаген памятником протовандальской культуры. С нами все будет прямо противоположно - пациенты уже достаточно себя проявили за 20 лет. Мы будем не великими древними, а либо древним ужасом, древним проклятьем, которое будут стараться не вспоминать, либо точкой забвения или системного искажения.

Что-то наподобие отношения современных турок к Византии. Турки очень не любят Византию. Настолько не любят, что даже не пытаются срубить на ней бабла. Большинство византийских памятников держится в состоянии развалин как Студийский монастырь или вонючего бомжатника как дворец Вуколеон, обагренный кровью Никифора Фоки. То немногое, что выглядит прилично, находится фактически под международным контролем. Если бы память о Византии зависела от турок, то о Византии бы мы не знали ничего, кроме того, что была великая держава которую турки завоевали и теперь все ихнее. О нас копошащиеся на русских развалинах будут помнить еще меньше чем о ромеях.

Предложение умереть ради величия - это разводка. Как-только мы умрем - нас забудут, а наследство наше с гиканьем растащат.

Если нас и помянут добрым евразийским словом, то только таким: "Хороший урус, добрый - подох собака и всё Ахмет оставил!".
Поэтому никакой альтернативы: умереть со славой ради величия или жить мелкотравчато, эгоистично и позорно - нет. Единственный способ сохранить Русское величие, хотя бы его память, его призрак - это ВЫЖИТЬ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ. Выжить, цепляясь за жизнь скрюченными пальцами с ободранными в кровь ногтями, как цепляются за край горной пропасти. Выжить - заставив, если надо, умереть кого-то еще.
Никому кроме нас самих наше величие не нужно. Поэтому если мы умрем - мы умрем без всякой славы. Чтобы оставить по себе славу придется выжить.

[Наталия Ростова]

http://slon.ru/russia/chto_sluchilos...m-806783.xhtml

Вчера в Лондоне был показан фильм «Век безумия» ('Age of Delirium') американского журналиста Дэвида Саттера, работавшего корреспондентом Financial Times в Советском Союзе в конце 70-х – начале 90-х. Это – премьера в ряду тех, что проходили уже в Вашингтоне и в России.

На примере жизни отдельных людей, совсем неизвестных широкой публике, Саттер совместно с документалистом Андреем Некрасовым создает образ Советского Союза как репрессивного государства, основой существования которого была ложь. Уникальны герои, которых Саттер сначала описал в одноименной книге, а затем показал с помощью языка кинохроники. Рабочий, заявляющий о нарушении элементарных условий работы на шахте и предсказывающий аварию, или чудом сбегающие из Союза братья оказываются в психушке; мать убитого в Афганистане солдата, даже после такой потери отказывающаяся рассказать об этом журналистке; молодой парень, который о трагедии в Катыни услышал задолго до официального ее признания; жертвы голодомора в Украине, которые смогли рассказать о пережитом ужасе только многие годы спустя... Ложь, которая существовала в жизни этих людей и была признана нормой, стала основой распада Союза в то время, когда вскрылась правда. Этой не новой мысли, порой, впрочем, не сильно осознаваемой, посвящен весь фильм.

О необходимости пересмотреть историю как советского, так и постсоветского прошлого, о причинах своего нынешнего пессимизма и предсказании распада Союза, которое сбылось через 11 лет, Дэвид Саттер, ныне – старший научный сотрудник Гудзоновского института (Hudson Institute) рассказал в интервью Slon.
http://slon.ru/images2/blog_photo_17/03_07_12/satter_big.jpg
Дэвид Саттер

– Вы фильм сняли с российским документалистом Андреем Некрасовым. Почему с ним? Как вы встретились?

– Наше знакомство началось после того, как я написал книгу о ельцинской России «Тьма на рассвете», а он сделал документальный фильм о взрывах домов в 99-м году. Он пришел ко мне на мою лекцию о книге, со съемочной группой, и использовал лекцию в фильме. Так мы познакомились. В то же время были люди в Америке, которые хотели сделать из моей первой книги «Век безумия» документальный фильм о падении Советского Союза. И так как я как режиссер никогда не работал, я предложил Андрею создать фильм с моей помощью. Мне очень помогли наш продюсер Инара Колмане из Devini Studios Latvia, сотрудники радио «Свобода», а также Григорий Амнюэль из «ЕвроАСК Продакшнс».

– Весь фильм проникнут мыслью о том, что это было государство, построенное на лжи. Так вы для себя и формулировали задачу?

– Да, естественно. Это была ложь, которую навязывала насильно вся система, и люди были вынуждены жить по этим ложным принципам, делать вид, что они соответствуют истине. Советский Союз стал страной актеров, каждый был вынужден играть роль – роль счастливого члена самого справедливого общества в истории человечества. И все были одинаковы – в рабстве, были одинаково лишены самых элементарных человеческих прав. Но многие люди, как ни странно, были совершенно готовы действовать по этим правилам и чувствовали себя в клетке, которую создал этот режим, совершенно комфортно. Это что-то нам демонстрирует о натуре человека. Сейчас мы удивляемся тому, что исламские фанатики взрывают себя, мечтают о том, сколько невинных людей они смогут погубить, но мы забываем, что во времена Советского Союза люди тоже совершили массовые убийства во имя политических идеалов.

Во время Второй мировой войны советских людей бросали на немецкие позиции почти без оружия, их уничтожали в таких количествах, что сами немцы не могли поверить, что русские готовы распоряжаться так жизнью солдат.

А немцы во имя своих идеалов были способны взять совершенно невинных людей и отправить в газовые камеры. Реальность такова, что человек слаб и способен адаптироваться почти к любым условиям. А количество тех, кто имеет внутренние ресурсы и способность противостоять организованному насилию, организованному бреду, который преподносит себя высшей истиной, очень ограничено. Из-за этого человек должен быть сам настолько организован, в смысле понимания собственных ценностей и готовности даже одному действовать в соответствии с этими ценностями. Он должен быть организован лучше, чем вся система, – чтобы сопротивляться. Но эти качества найдешь в единичных случаях, в любом обществе. Поэтому фильм старается показать, на примере Советского Союза, как люди были организованы, как они были вынуждены жить по лжи, как многие из них были рады так жить, и какое насилие было применено, чтобы создать эту ситуацию, и по каким причинам страна распалась.

Например, в фильме есть история Александра Шатравки, который пересек границу Финляндии, но был выдан этой страной обратно, и в результате попал в советскую психбольницу. Или – история литовского националиста, который боролся против оккупации Литвы после того, как его отец был убит в НКВД.

– Вы считаете, что Союз распался прежде всего из-за того, что ложь была вскрыта?

– Да, в Америке особенно есть много людей, которые говорят, что эта система не работала, что она была нежизнеспособна, что, наконец, люди это увидели и страна распалась. Это абсолютная неправда: система была жизнеспособна, но – при определенных условиях. Мы видим, что даже сейчас в Северной Корее, которая существует в условиях, гораздо худших, чем в Советском Союзе, режим продолжает существовать, и это – много лет.

– Вы не видите в этом роли Горбачева?

Советский Союз распался потому, что Горбачев сделал то, что ему никак нельзя было делать, чтобы сохранить эту систему. Он позволил существовать свободной информации – в системе, которая четко была ориентирована на систему лжи.

Естественно, правда и ложь не смогли сосуществовать, одно должно было уничтожить другое. Естественно и то, что во время перестройки реакция всегда была возможна.

Я был корреспондентом [Financial Times] в Советском Союзе – с 76 до 82 года. С одним британским корреспондентом, Кристофером Букером, я однажды поехал посмотреть, как страна готовилась к Олимпиаде. И я ему тогда сказал, что этот режим не выдержит десяти лет. Мой коллега был совершенно ошарашен таким замечанием. Я ошибся на один год, Союз распался на год позже. И Кристофер сейчас, в нескольких местах, об этом говорит и пишет – он помнит о нашем разговоре. Но тогда я не мог представить себе, что процесс начнут сами советские лидеры. У меня была другая идея, что система становится абсолютно незыблемой накануне ее полного краха. Система не имела внутренних ресурсов для сохранения себя, и это было очевидно даже тогда, в 80-м году.

Что еще важно, эта система лжи имела определенные материальные последствия для людей. Социализм был равенством, социальной справедливостью. Равенство в определенной степени было, и многие члены советской номенклатуры испытывали материальный голод, жажду материальных благ. Они достаточно знали о Западе, чтобы понимать, что средний американский бизнесмен живет лучше, чем советский начальник высокого ранга. И когда открылся доступ к информации, когда люди поняли, что они могли не только использовать, но стать и собственниками тех благ, которые принадлежали им как членам номенклатуры, эту страсть к материальным ценностям, которая очень характерна для современной России, было очень трудно лимитировать.

Как это ни парадоксально, если говорить о человеческих качествах, многие из твердолобых коммунистов, которые верили в эту идеологию, в моральном смысле были лучше, чем демократы, которые были циничными, лицемерными, беспринципными, которые совершенно приняли в сердце идею Маркса о том, что примитивное накопление капитала всегда сопровождается преступлениями. И немало преступлений совершили.

– Вы называете демократами тех руководителей России, которые объявили себя демократами?

– Тех, кто сделал карьеру как коммунисты, а потом мгновенно стали большими демократами.

– Имена какие-нибудь назовете?

– Я не хочу делать упор на одного человека, когда их было так много.

Это был целый слой. Ну, например, Гайдар. Он работал в газете «Правда», писал все эти глупости, в которые не верил.

Редактор «Огонька» Коротич... Там были разные люди, но до определенной степени они адаптировались в той системе, сделали карьеру в той системе, повторяли всю ложь... Диссидентов ведь было очень мало, очень.

Как это ни парадоксально, в постсоветской России многие, кто борется против коррупции, – это ортодоксальные коммунисты. Я не хочу идеализировать этих людей, но в рамках этой системы они имели хоть какое-то ощущение чести. Как люди, индивидуальности, они были глупыми, много чего не понимали, но приняли в сердце несколько идеалистических лозунгов. Мой друг Владимир Войнович в замечательном романе «Монументальная пропаганда» это описал – женщину, которая живет с памятником Сталина в своей квартире. И кажется, что на фоне русского общества она намного честнее, чем многие другие.

Россия, как всегда, – большая лаборатория человеческого опыта. Русские сделали все, что другие люди имели здравый смысл не делать. Еще Чаадаев это объяснял. Попытка создать новое общество создало новые типажи, новый исторический опыт, поэтому от России, от русских остальной мир может очень многому научиться, надо на русский опыт обратить внимание и, может, даже помогать иногда самим русским понимать этот опыт.

– А на основе каких своих ощущений вы тогда сказали коллеге, что государство долго не протянет?

– Я видел, как они организовывали Олимпиаду, видел, что они делали, чтобы исключить проникновение внешней информации во время Олимпиады, куда были приглашены спортсмены из очень многих стран. Я понял, что вечно противостоять внешней действительности нельзя, это можно создать только на время.

– Как этот механизм работает – что ложь разрушает государство?

– Когда открылась ложь, люди потеряли веру в систему. Без веры в систему нельзя сохранить мультинационаьное государство, где скрыты социальные конфликты, нельзя сохранить единство мнений всей страны. Не забывайте, что в Советском Союзе было только одно мнение – Центрального комитета. Никто с этим не мог спорить. Мнение генерального секретаря было повторено на каждом уровне, до самого незначительного коллектива на Чукотке, без исключения. Невозможно было создать независимую организацию. Если вы хотели собраться в клуб шахматистов, он должен был иметь партийную организацию, и она следила за идеологической верностью этого клуба. Демонстрации организовывались государством. И когда Сахаров и другие диссиденты пытались организовать что-то, они бывали сразу арестованы.

– Вы к понимаю про ложь в СССР пришли когда? Уже в то время, как приехали, или позже?

– Я знал это теоретически. Я в Оксфордском университете писал диссертацию о работах Ханны Арендт, она очень хорошо объяснила связь между идеологией и террором. Но, конечно, одно дело – знать о феномене теоретически, а другое – столкнуться с ним в действительности. В то время особенно в Москву посылали корреспондентов, которые не говорят по-русски, не особо интересуются Россией. Такие люди были идеальными представителями американского общества в Советском Союзе. Потом некоторые из них оттуда уезжают и делают вид, что они эксперты, – по стране, с которой у них практически никакого контакта не было, кроме нескольких кагэбешников, которые их дезинформировали. Они не могут преодолеть американские предрассудки, поэтому интерпретируют события в России так, как будто это Америка. А Россия – это другая страна. По сравнению с большинством из них, у меня была хорошая интеллектуальная подготовка. И что, конечно, много значило – опыт.

– У вас очень мрачный взгляд на Россию. Даже среди экспертов по России в Вашингтоне, в котором можно найти тех, кто пытается более-менее оптимистично смотреть на происходящее.

– Большинство экспертов по России, кто более оптимистичен, не провели в России столько времени, сколько провел я. Кроме того, многие из них более заинтересованы в отношениях между нашими правительствами, а интересы российского общества их впрямую не касаются.

– А вы очень мрачно оцениваете и историю, и прогнозы у вас неутешительные. Вы это признаете?

Россия – это страна, которая по культурологическим причинам фактически обречена в данной ситуации повторить свою авторитарную историю, если не будет сдвига в отношении отсутствующего уважения к правам личности.

– То есть вы не считаете, что Россия уже авторитарное государство? Это – оптимизм!

– Да, авторитарное государство, но – мягкое, хотя для тех, кто был убит, как Анна Политковская, не такое уж и мягкое. Фактически – да, авторитарное. Но вернемся к вопросу о пессимизме в отношении России. Он будет не оправдан только тогда, когда русское общество поймет, что нельзя обосновать демократию и справедливость, используя человека как расходный материал, а это – в русской традиции. Если кто-то, зная эти факты, не будет пессимистом, это значит одно, он – дурак.

Если не будет в России понимания, что человек обладает определенными правами, что его личность имеет ценность, если идея, что можно просто использовать людей для разных идиотских политических целей (что, между прочим, делали и младореформаторы), то нельзя ожидать в России демократии. Единственный вариант – более или менее жестокий авторитарный режим.

Другое дело, что значит пессимист? В данной ситуации это не означает враг России или враг русского народа. Наоборот. Россия не сможет выйти из этой ситуации, сказав себе, что все хорошо. Что случилось после свержения коммунистического режима? Криминальный режим. Можно себя спросить – все эти усилия противостояния тоталитарному советскому режиму были для того, чтобы создать тот режим и общество, что существуют в России сейчас? Может, лучше было создать режим, который, наконец, уважал человека, общество, где люди имеют защиту в законе?

И кто сейчас враг? Во время бесланских событий 2004 года кто-то дал приказ открыть огонь из огнеметов, гранатометов по спортзалу, где было сотни заложников. Они сгорели заживо. Кто враг? Кто мог дать такой варварский приказ? Ни одна цивилизованная страна на это не пошла бы. Сказать после этого, что вы – пессимист по поводу будущего России... А какой другой выход здесь возможен? Никакой.

Ельцин дал приказ или кто-то другой дал приказ – бомбить Грозный в 95-м году, естественно, без разбору, в русском стиле. И там, по разным оценкам, 20 000 человек были убиты, умерли под бомбами. Это продолжалось пять недель. Большинство тех, кто был в центре Грозного, были этническими русскими, большинство чеченцев бежали в горы, к своим семьям. Что мы можем сказать о такой стране? Враги – это те, кто так использует жизни сограждан и обогащается. А те, кто украл миллиарды и спрятал на Западе? Вот это – настоящие враги.

– Вы ведь «список Магнитского» поддерживаете?

– Естественно. Это – минимум, что нужно делать.

– Зачем это делать, если Госдеп, посольство могут и так запретить въезд?

– Все должно быть публично, ясно и без исключений. Не должно быть тихо, по бюрократическим причинам...

– А то, что последуют ответные меры, вас не смущает?

– Я не очень в это верю, но даже если они будут... Когда я впервые приехал в Россию, тогда – в Советский Союз, меня спросили – вы не боитесь писать против них, потому что ведь будут ответные меры? И я сразу понял, что если я все время буду думать об ответных мерах, я ничего не смогу написать. Решил раз и навсегда об этом не думать.

– Вы ждете ужесточения сейчас в России?

– Справедливости ради нужно сказать, что хотя я думаю, что путинский режим способен на большие преступления и совершил большие преступления, он на фоне русской традиции – относительно мягкий. Людей, которые у власти, больше интересует накопление награбленного, они считают (и правильно считают), что если люди будут только говорить и ничего не делать, то им ничто не угрожает. Сейчас в России новый этап – люди организуются, особенно в Москве, что наиболее опасно. Но в этом плане ситуация похожа на Советский Союз – когда назрел кризис, в правящих кругах не было защитников, которые хотели бы умереть или бороться за этот режим. И в случае путинского режима – тем более. Что мы видим в русских криминальных бандах? Когда они вместе награбят, они – братья по жизни, любят друг друга безмерно, но когда нужно делиться – начинаются конфликты, начинают убивать друг друга. И на многих кладбищах России вы увидите, что на одной стороне похоронена одна группа, на другой – другая, а раньше они все были большими друзьями. И я думаю, что эта психология в правящих руках России тоже существует. Люди все жадные, нет правил, нет этики, нет нравственных ограничений. Все это должно довольно серьезно вызывать напряжение, если кризис власти будет развиваться. И мне кажется, так и будет. Ужас, да? Вы не можете это слышать.

Если хотите оптимистический, розовый взгляд, таких у нас много. Но что важно сказать – ситуация не безнадежна. Путь из этой ситуации есть. Люди должны осознать, что сейчас, наконец, должно быть твердое намерение говорить правду обо всем, все секреты, и постсоветского периода, должны быть раскрыты. Абсурд говорить, что все это началось с Путина. То, что существовало при Ельцине, не лучше того, что существует сейчас.

Я думаю, что Россия нуждается в эквиваленте Комиссии правды и примирения, которая существовала после апартеида в Африке.

И люди должны понять, что коррупция – только симптом нравственного порока в обществе, что не нужно с ней только бороться (хотя это и нужно). Основу порока составляет идея, что человек – это средство к достижению политических средств. Это трагично, но общество разделяет такую точку зрения, иначе оно по-другому бы реагировало на события вокруг Беслана, Дубровки, на взрывы домов, на убийства журналистов. Общество должно осознать себя, и есть немало людей, которые это понимают. Сейчас в России будет второй шанс на демократию, но чтобы его не терять, люди должны понять, что если после распада Советского Союза они не смогли установить демократическое общество, значит, есть что-то, что нужно в самих себе поменять.

– Но для этого нужно, чтобы это стремление к демократии было.

– Это зависит от тех, кто сейчас пытается противостоять авторитарному режиму. И я лично знаю многих людей, которые понимают, что я говорю, – что нужна честная оценка коммунистического и посткоммунистического режимов. В России вопрос честности очень важен. Вообще русские – это нация правдоискателей, которые иногда ищут правду там, где ее не найдешь. Они часто хотят видеть абсолютную правду на земле, и это то, что нужно в нынешней ситуации.

– Например, про Америку.

– Америка – другая. Это общество прагматичных людей. Им чужды абстрактные идеи, они мало, по сравнению с русскими, читают. Этические вопросы для них давно решены, закон американцы уважают, и они не пытаются найти истину в первой инстанции. Но как это ни странно, они создали для себя, для своих детей более-менее приличное общество.

– Правда, о которой вы говорите, в России уже выходила наружу. Как вы думаете, почему через двадцать лет ее снова нужно искать?

– Это результат советского наследства и идеи о том, что капитализм можно создать без закона. Младореформаторы, которые были у власти, были по сути советскими людьми. Они хотели создать безвозвратную ситуацию, чтобы люди не могли вернуться к коммунистическим привычкам, и это – несмотря на то, что население поддерживало реформы. В результате – криминализация всей страны.

Чтобы сделать лучше в этот раз, надо все-таки осознать себя и понимать, что нужно создать ситуацию, где каждый человек будет защищен в его правах. И это, между прочим, существует и в Европе, и в Америке. Русский человек, когда он переходит границу, моментально приобретает права, которых он не имеет дома. Нельзя полицейскому в Лондоне просто убить человека на улице и не понести за это ответа, а в России – вполне возможно. И многие русские, как мы знаем, сейчас живут в Англии.

Во времена Ельцина тоже были заказные статьи, нарушение закона, уголовник был королем, и в окружении Ельцина были уголовники, включая олигархов, но все это – оттого, что не было понятно, что важно уважать закон. Младореформаторы думали, что если умрут миллионы людей, то они все равно построят капитализм. Это сталинская логика. Нет, Ельцин не был лучше.

– А Америка меж тем помогала Ельцину.

– Да, помогала. Мы поощряли, как могли, максимально, деструктивные тенденции, но русские все же сами многое сделали. Вообще русские видят во всем заговор.

– Да!

– Но я уверяю вас, что это был не заговор, а – глупость, поверхностный подход к России и во многом – карьеризм тех людей, кто делает карьеры в Госдепартаменте. Из-за поверхностности делаются огромные ошибки. Нет, это не заговор. Просто не поняли, что случилось в России. Им было не до того, чтобы всерьез понимать. Они вмешивались, влияние было отрицательным, но все же русские, как всегда, губили себя сами. Даже если бы наши специалисты были гениями, не думаю, что они смогли бы предотвратить развитие русского общества – того, каким оно было в 90-е годы.

– А почему вы так уверены, что это не заговор? Может, все же он?

– Нет, наши люди неспособны на заговор. Это – свойство другой культуры.

***

Наталия Ростова находится в США благодаря программе имени Галины Старовойтовой при Институте Кеннана.

[Svobodanews]

http://www.svobodanews.ru/content/tr.../24624393.html
http://gdb.rferl.org/18BA3B8F-2ECC-4C1F-8670-FAE938993EAF_w268_r1_cx0_cy11_cw0.jpg
Вероника Боде

Опубликовано 01.07.2012 13:00
Вероника Боде: Сегодня мы обсуждаем исследование, проведенное Левада-Центром по заказу немецкого Фонда Фридриха Наумана и посвященное тому, как россияне воспринимают свободу и другие демократические ценности.
Со мной в студии Радио Свобода – сотрудник Центра Денис Волков. По телефону участие в программе принимают академик РАН Юрий Пивоваров, доктор политических наук, директор Института научной информации по общественным наукам (ИНИОН) Российской Академии наук, и Андрей Зубов, доктор исторических наук, профессор МГИМО.
Денис, расскажите, пожалуйста, об основных результатах исследования.

Денис Волков: Это самые первые результаты, потому что должна быть проведена еще часть исследования в Германии, а потом это все будет детально анализироваться и сопоставляться. Но некоторые цифры можно назвать. Например: насколько для вас важно, чтобы можно было сказать, что общество успешно работает и развивается, что важнее всего? Безопасность, социальная справедливость – это основные лидеры, и это понятно, потому что большинство населения, которое живет за пределами крупных городов, а это 60% населения, зависит от государства и не может рассчитывать на свои силы. Поэтому очень важны различные экономические, социальные понятия. И не только в этом исследовании, но и в массе других наших опросов эти проблемы выходят на первый план. Интересно, что люди отметили, что важно правовое государство, человеческое достоинство – называли намного больше половины эти ценности. Дело в том, что и в этом, и в других исследованиях, когда мы спрашиваем о важности каких-то понятий, в том числе и демократических, людям важны и выборы, и демократия. Но когда доходит до того, когда мы спрашиваем, есть ли выбор, могут ли люди участвовать в выборах, допустим, губернаторов, мэров городов, то получается, что они хотели бы, но не могут. И когда мы спрашиваем, могут ли они что-то изменить или как-то повлиять на ситуацию, на решения, принимаемые властями, больше 80% говорят, что не могут.

Вероника Боде: В том списке, о котором вы говорили, свобода, по-моему, в центре списка, на 7-ом месте. То есть она относится к тем ценностям, которые не так уж важны для россиян?

Денис Волков: Не совсем так. Она действительно занимает не самое высокое место, но очень важна свобода для 45% опрошенных, для 42% - скорее, важна. То есть в сумме достаточно большой процент. Все важно, но различные экономические блага, безопасность, возможность сохранить все, что есть, - это, конечно, важнее. И если мы посмотрим на тех, кто, скорее, выбирает свободу, для кого более важна демократия, солидарность, рыночная экономика, то это будут более обеспеченные люди, жители крупных городов, то есть которые решили какие-то базовые проблемы и могут ими пользоваться.

Вероника Боде: Юрий Сергеевич, что вы думаете о данных, полученных социологами?

Юрий Пивоваров: Я в восхищении от этих данных. Я слежу за какими-то цифрами, но 45, для которых «очень важна свобода», и 42, для которых «скорее, важна свобода», - это совершенно потрясающе. Я занимался Германией многие годы, и я не сомневаюсь, что в Германии будет что-то очень похожее на это, потому что в этой стране в целом решена проблема безопасности жизни, социальной справедливости и так далее. И это говорит о невероятной зрелости нашего общества, разумеется, о необходимости сильнейших реформ, поскольку политическая, социальная, хозяйственная системы не соответствуют зрелости нашего общества. Притом, что низкий уровень жизни, что десятки процентов живут за чертой бедности, тем не менее, люди так высоко ценят свободу. Действительно, последние десятилетия не прошли для русского общества даром.

Вероника Боде: Андрей Борисович, что, судя по данным этого исследования, вы можете сказать о восприятии свободы и других демократических ценностей в России?

Андрей Зубов: Я хотел бы присоединиться к тому, о чем сказал Юрий Сергеевич, это действительно восхищает. Когда я посмотрел эти данные, я понял, что у нас общество значительно опережает ту систему властных отношений, которые сейчас присутствуют в России. А это явный знак того, что трансформация в направлении свободы, гражданского участия, политического участия населения неизбежна. То есть она и нужна, и неизбежна. И чем дольше будет задерживать это власть, тем разрушительнее будет сдвиг, как с любой плотиной. Кроме того, на первом месте, правда, с очень небольшим отрывом, стоят такие ценности, как гарантии безопасности, социальные гарантии, что они нужны обществу, и это совершенно нормально. Я уверен, что государство и создается, причем любое государство, от демократического до авторитарного, для того, чтобы, во-первых, гарантировать людям безопасность, а во-вторых, чтобы заботиться о тех сирых и несчастных, которые по каким-то причинам не смогли сами обеспечить свое благосостояние. И это задача практически любого государства, которое мы называем социальным государством. Поэтому запрос людей на эти ценности никак не противоречит запросу свободы, демократии, а просто углубляет этот запрос, и это прекрасно.

Вероника Боде: Денис, что вы думаете по поводу столь оптимистических оценок, скажем, зрелости российского общества?

Денис Волков: Не хотелось бы говорить о зрелости или незрелости. Когда мы в других опросах спрашиваем, что сейчас происходит со свободой – много или мало свободы, то где-то половина опрошенных говорят, что свободы много, даже слишком много. И если мы будем сравнивать понятия свободы, демократии, других вещей, за этими абстрактными понятиями очень часто для большинства населения ничего не стоит. Демократия, с одной стороны, нагружена терминами 90-х, с другой стороны, нет информации о том, что такое демократия в западных обществах, как она работает, что это институт смены власти через выборы, что это механизмы разделения властей, защиты мнения меньшинства – этих понятий нет. Да и откуда им появиться, если в системе высшего образования эти ценности, может быть, только начинают разъясняться. И даже среди многих специалистов, которые говорят на эти темы, это, скорее, все хорошее против всего плохого, а не понимание реального механизма. Что касается свободы, из этого же исследования: какое из следующий суждений о свободе ближе к вашему собственному мнению? 41% считает, что люди склонны к тому, чтобы злоупотреблять предоставленной им свободой, государство должно предупреждать такие попытки, вводя в каждой сфере жизни определенные рамки и ограничения. Чуть больше 47% считают, что люди в основном используют свои свободы во благо себе и обществу. То есть даже отношение к свободе, как мы видим, совершенно разное, каждый ее понимает по-своему. И должно пройти, мне кажется, время, должны возникнуть институты, которые будут приняты обществом, если мы говорим о демократических институтах, партиях и так далее, партии не только должны возникнуть, но они и должны доказать свою значимость. И сегодня только порядка нескольких процентов считают, что партии – это адекватные механизмы для того, чтобы добиться своей цели.

Вероника Боде: Я на интернет-форуме нашей программы спросила у слушателей: «Хватает ли вам в России свободы?».
Слушатель подписывается «Я миллион второй чеченец»: «Как будто она есть, чтобы хватило».
С ним солидарен Дмитрий из Шатуры: «В России просто нет свободы. К сожалению, многие россияне, живущие в этом средневековом, бандитском обществе, даже не представляют, что это такое. Свобода – это возможность жить в соответствии с тем, чего достоин, не ущемляя при этом прав других людей. Поэтому свобода неотделима от равноправия. В России же действует принцип статуса в бандитской среде. Чем выше статус, чаще всего доставшийся по наследству, тем больше «прав» нарушать права других».
«Observer» из Москвы: «На демократических ценностях, как и на всех иных ценностях, можно заработать. Кому это удается, тот свободен по-настоящему».
Юрий Кузнецов из Санкт-Петербурга: «Вопрос звучит странно, как «хватает ли вам свободы в тюрьме?». Какая еще свобода?! Уместен другой вопрос: у нас действительно свобода лучше, чем несвобода? Может быть, все-таки наоборот. Лично я готов доказывать, что с позиций рабского общества несвобода гораздо лучше».
Валентин из Иваново: «О какой свободе идет речь? Она пока еще есть, но ее, не сомневайтесь, скоро придушат. А если о свободе жить по-человечески, как живут в Европе, а не по-скотски, то такой свободы в России никогда не было, а сейчас - тем более».
«Eustaсe» из «underground»: «Берегите свободу, не давайте ее в обиду, ибо в ней наша сила, только с ней наше будущее, и наконец, только в ней наше спасение. Свободу «Pussy Riot»! Россия будет свободной!».
Читатель из Смоленска: «В России есть свое понимание свободы – воля, вольница».
Александр пишет: «Свободен от лечения, обучения, нормальной работы, человеческого существования. Осталось освободить нас от бесплатного воздуха».
Юрий Сергеевич, что вы думаете об этих высказываниях?

Юрий Пивоваров: Прежде всего я должен возразить Денису, что только-только начинают учить. Мы с Андреем Борисовичем уже многие годы преподаем, сразу же после 91-го года, а до этого, как не коммунисты, не имели права преподавать. Я думаю, тысячи и тысячи таких, как мы, объясняют студентам, что есть свобода, каковы ее институты, процедуры, история свободы, в том числе и России. И я бы не сказал, что современное поколение, выросшее в последние 20 лет, так уж ничего не знает про свободу. Тем более что существенные элементы, сегменты свободы есть и в нашем обществе.
А что касается откликов, то они вполне ожидаемые. В русском обществе вообще очень странное представление о себе: мы – тюрьма, диктатура, деспотизм. Да, элементы этого есть, и 70 лет рабство было, но ведь наряду с этим была и свобода. Правозащитное движение с 60-70-ых годов сказало, что право есть абсолютная и фундаментальная ценность, а не инструментальная ценность. Они же боролись за право, то есть за свободу, а не за лишний кусок хлеба. Я не готов согласиться с этими людьми. Это общее мнение, и оно обманывается. Ездя по стране, читая цифры социологических опросов, наблюдая за жизнью, участвуя в ней сам, ты видишь, насколько наши люди могут быть свободными, могут пользоваться свободой. А все слова о том, что у нас какое-то такое общество, ну, где-то такое, все от тебя и зависит. Порождай вокруг себя другое, свободное общество, оно родится, и оно уже родилось. Я абсолютно согласен с Андреем Борисовичем, когда он говорит, что мы готовы к свободе, мы свободны уже, но нам мешают сложившиеся политические, правовые ограничения. Нужна глубочайшая политическая реформа, которая бы соответствовала зрелости нашего общества. Кант говорил: совершеннолетнее общество (а мы – совершеннолетнее общество) само порождает нормы, по которым оно живет. Мы уже готовы уйти от патерналистской политической системы к системе совершенно свободной, правовой, без всякого сомнения.

Вероника Боде: Андрей Борисович, что вы думаете о высказываниях слушателей? Они ведь слишком единодушны в вопросе о том, что свободы в России нет. Чем вы это объясняете?

Андрей Зубов: Действительно, люди ощущают, что свободы в России нет. Ну, она есть, конечно, но ее не так много, скажем, ее меньше, чем на Западе, ее значительно больше, чем в Советском Союзе было. Достаточно сказать о свободе информации, о радиостанции «Свобода», которую глушили с утра до ночи в советское время. Но важно то, что запрос на свободу есть. Все эти высказывания сложны, скорее, не тем, как оценивают отсутствие свободы, а тем, что люди уже понимают, что свободы нет. Значит, они уже понимают, что их воздух испорчен, он плохой, надо больше кислорода и больше свободы, а об этом и говорится в опросе, который был сделан по запросу Фонда Наумана, что люди хотят быть свободными, что очень важно. Собранные вами высказывания подтверждают главный тезис: есть запрос на свободу, на гражданское достоинство, на политическую взрослость, на политическую самостоятельность.
И еще одна вещь. Денис говорит, что примерно поровну, около 45%, людей, которые считают, что люди в основном плохие, а государство должно ограничивать их плохие склонности, и людей, которые считают, что люди в основном хорошие, они не будут злоупотреблять своей свободой. Это же классическая дискуссия Гоббса и Локка. Один говорил, что необходимо авторитарное государство, чтобы ограничивать человеческие звериные черты, а другой говорил о том, что необходима демократия, все будет хорошо. И в итоге появилось западное общество, где есть консервативная модель, более государственнически ориентированная, есть более либеральное. Это разные партии, и люди выбирают между ними. Но это все в рамках свободы, в рамках демократии. И мы явно подошли к европейской культурной матрице государства, что самое главное.

Вероника Боде: А что скажет социолог? Денис, по данным массовых опросов, которые регулярно проводит ваш Центр, есть ли в российском обществе запрос на свободу? И многие ли удовлетворены уровнем развития свобод и демократии в России?

Денис Волков: Когда мы говорим о запросе на свободу, мы должны все-таки понять, у кого он есть, а у кого его нет. Если брать последние протесты, мы видели, что протесты с политическими требованиями проходили в крупных городах, что Наталья Зубаревич называет «Россия-1». Они не проходили в остальной части. А «Россия-1» - это одна пятая населения.

Вероника Боде: Притом, что недовольство там тоже есть.

Денис Волков: Недовольство есть, но поскольку население малых, средних городов практически во многом (если не во всем) зависит от власти, от бюджетных выплат, то тут можно говорить, скорее, как называл это Левада, о коррупционных отношениях между властью и населением. Население покупается. И недовольство большое, но никаких инструментов иных, чем уповать на власть, там нет. Я думаю, что протесты стали возможны такими, какими они были, в том числе и потому, что возникла экономика свободного действия, что люди уже не надеялись на власть, они чувствовали, что могут что-то сделать, но это меньшинство, о чем говорит Борис Владимирович Дубин, например. В крупных городах есть люди, которые не просто думают и хотят, но и готовы действовать, и мне кажется, это самое главное. Одно дело, что ты доволен или не доволен, другое дело, что ты понимаешь или не понимаешь, что ты порабощен, а третье – это то, что ты должен действовать, можешь ли ты действовать, хочешь ли, готов ли.

Вероника Боде: Юрий Сергеевич, я хочу к вам обратиться не как к аналитику, а как к российскому гражданину. Вам лично хватает свободы в России?

Юрий Пивоваров: Я сначала хотел бы сказать Денису, что это вообще нормальное дело, когда в больших городах и относительное меньшинство выступает за свободу. Если вспомнить события 68-69-ых годов в Париже, в Берлине, в Калифорнии и так далее, там тоже либо жители больших городов, либо студенческих центров выступали, и это привело к очень серьезным трансформациям на Западе, как в Соединенных Штатах, так и во Франции, в Германии. Недаром это называют «студенческой революцией». Кстати, даже движение, казалось бы, массовое «Солидарность» 80-х годов в Польше – это тоже было движение в больших, прежде всего, промышленных центрах, поддержанное костелом, интеллигенцией. То есть это закон. Недаром Макс Вебер говорил, что воздух большого города делает человека свободным. Провинциальная Франция не бунтовала в 68-ом году или провинциальная Германия. Так будет и в России, так есть уже в России.
Что касается некоего гражданина. Я лично и при советской власти чувствовал себя человеком вполне свободным, хотя были ограничения, страхи и так далее. Речь сейчас идет о соответствии уровня зрелости и готовности человека быть ответственным... Что такое свобода? Открытое общество, о чем говорил Карл Поппер, - когда человек сам решает, что он делает. Я сам решаю, что я делаю, разумеется, в рамках закона, не нарушая безопасности и свободы другого человека. И я согласен с Андреем Борисовичем, что у нас гораздо более свободное общество, чем в Советском Союзе, даже сравнивать нечего. Более того, я полагаю, что мы по уровню свободы превзошли даже начало ХХ века, которое я лично очень люблю и ценю как опыт прорыва к русской свободе. Но, вне всякого сомнения, наша свобода очень серьезно ограничена наличной политической системой. Кроме того, наша свобода реально ограничена наличной социально-экономической системой. Но ведь эти вещи вполне поправимые. И наша ментальность, наш темперамент, мы готовы уже к тому, чтобы отвечать сами за себя. Нужны крупнейшие социально-политические реформы, может быть, самые большие со времен отмены крепостного права и столыпинских реформ, поскольку все революции никакими реформами не были на самом деле, а губили их. И Россия сейчас стоит перед выбором, мы должны решиться на серьезнейшую конституционную реформу, на реформу избирательную и так далее. Придут и партии, профсоюзы, вот увидите. Мы такое же общество, как и все европейские общества.

Вероника Боде: А сейчас нас ждет рубрика «Новые исследования» - это короткий рассказ о результатах свежих социологических исследований.

Диктор: На сайте социологической компании «Башкирова и партнеры» опубликован такой комментарий: «Демократические процедуры накладывают значительные ограничения на самостоятельность политических лидеров – так устроен механизм защиты граждан от произвола властей. В принципе, демократия не исключает появления в элите талантливых и профессиональных деятелей, и сильный лидер может проводить политику, не нарушая демократических норм. Тем не менее, этот же механизм защиты порой тормозит решение важных государственных проблем. Чему отдают предпочтение россияне: сильному лидеру или незыблемости демократических процедур?». Чтобы это выяснить, социологи задали гражданам вопрос: «Как вы считаете, в решении проблем России нужно в первую очередь опираться на демократические механизмы или на сильного лидера?». Как выяснилось, демократические формы правления предпочитают 32% россиян, в то время как подавляющее большинство, 57% опрошенных, высказываются в пользу сильного лидера. Социологи так прокомментировали эти цифры: «Треть населения верит, что решить проблемы России можно, только оставаясь в рамках демократических правил, - будет ли при этом во власти один сильный лидер или команда профессионалов, не столь принципиально. Две трети населения убеждены, что проблемы можно решить только «сильной рукой» правителя, даже если ради этого придется поступиться некоторыми из демократических принципов. При этом примерно у каждого десятого респондента нет ответа на этот вопрос.

Вероника Боде: Андрей Борисович, что вы думаете о результатах этого небольшого исследования?

Андрей Зубов: Оно отнюдь не обескураживает. Что касается сильного лидера, то это опыт всей российской истории. Люди знают, что такое сильный лидер, что при нем может быть хорошего и плохого. А опыт правового, демократического государства и институтов демократии в действии – это то, чего в России не было практически никогда. Поэтому одно познается из опыта, а другое - из идеала. И очень важно, что несмотря на то, что опыт ориентирован на лидера, но все-таки сейчас общество открытое, многие люди узнают, что происходит в демократических странах, туда ездят, читают книжки, какую-то информацию, и мы видим, что уже треть думает иначе. Мне было бы очень интересно узнать, как по возрастным когортам и по месту жительства распределяются эти цифры. Но я готов держать пари, что в больших городах и в младших возрастных когортах представление о том, что демократия важна, это ключевой вопрос – демократические процедуры, превышает средний показатель, я думаю, довольно значительно.

Вероника Боде: Денис, а ваш Центр задавал россиянам подобные вопросы?

Денис Волков: Да, у нас бывают подобные вопросы. Например: бывают ли периоды, когда нужна «сильная рука», или без нее можно обойтись? Порядка 40% в последнее время считают, что она нужна постоянно, и еще где-то 20 с небольшим считают, что время от времени нужна. И порядка четверти говорят, что «без нее как-нибудь проживем». Это подтверждается и другими Центрами. И здесь интересно то, что в кризисные годы, когда неуверенность в завтрашнем дне растет, в чрезвычайных ситуациях роль «сильной руки» повышается. И в России, и в Беларуси есть похожие опросы. А власть этим пользуется, постоянно создает чрезвычайные мини-ситуации, которые позволяют поддерживать рейтинг первых лиц и уверенность людей в том, что это необходимо. С приходом Путина уверенность в том, что «сильная рука» нужна, выросла.

Вероника Боде: Юрий Сергеевич, как вы думаете, почему россияне отдают предпочтение сильному лидеру, даже в ущерб демократическим формам правления?

Юрий Пивоваров: Конечно, у нас больше традиции сверхвласти, супервласти. Но мне кажется, что все это фантомное чувство. Когда спрашивают «кто ваш кумир?», и 25% отвечают «Сталин», из них лишь 2-3% хотят при нем жить. Пусть русские люди вспомнят, когда у них была по-настоящему в ХХ веке «сильная рука» - при Сталине. Вот тогда хуже всего и жилось. А Николай II или Брежнев с Хрущевым не были «сильными руками», а жизнь при них была обычной, массовой, она была гораздо лучше, чем при «железном человеке». Что такое «сильная рука»? Например, это Конрад Аденауэр, который восстановил Германию после Второй мировой войны. Вот это «сильная рука», притом, что действовал он исключительно демократическими и правовыми методами. Я думаю, что скоро пройдет фантомное желание «сильной руки». Что касается Владимира Владимировича Путина и сильного человека. А где результаты? Допустим, он – «самая сильная рука», рука борца. Что, уровень жизни вырос? Сегодня мы слышали новость о повышении тарифов, цен и так далее. Что, это от хорошей жизни? Или, может быть, упал уровень разбоя, бандитизма, алкоголизма у нас? Или зарплаты повысились? Где же «сильная рука»? И это при высоких ценах на нефть. Все эти «сильные руки» - это осталось в прошлом. А у России есть традиции, кстати, и свободы, и институтов свободы, процедур свободы. Надо знать нашу историю.

Вероника Боде: Александр из Москвы, здравствуйте.

Слушатель: Добрый день. На вопрос, который вы задаете, давно ответил Алексей Максимович Горький: «Рожденный ползать, летать не сможет».

Юрий Пивоваров: Глупость сказал Горький. Горький был гениальным писателем, но это произведение – бездарное, смешное. Я не рожден ползать, я хочу и ползать, и летать, и жить, как и тот человек, который это процитировал. Ерунда все это! Слова.

Вероника Боде: Владимир из Москвы, здравствуйте.

Слушатель: Добрый день. Мне кажется, что примитивизм власти проявляется именно сейчас. Система опасности и решения проблем в плоскости опасности требует жестких форм решения всех проблем, потому что это самая короткая система. Но в пределах социального, мирного общества решать проблему примитивным, коротким путем, и мало того, 12 лет, а еще в перспективе 6 лет – это абсурд, тем более – для России.

Вероника Боде: Вадим из Москвы, здравствуйте.

Слушатель: Меня удивляет оптимизм всех присутствующих, что Россия готова к демократическим свободам. Но все данные говорят, что нет. Все наши реформы были сверху, и нынешнее руководство, которое принадлежит к прошлому, готово заседать еще лет 50. Так что скорой свободы мы не должны ждать. У вас ее не будет.

Андрей Зубов: Я думаю, что в главном неправ возражающий – что мы бесконечно далеки, мы не готовы... Ведь есть две формы отношения человека и власти. Одна форма – когда власть живет для себя, давит человека, а человек, как может, ускользает от власти. Эта матрица была при крепостном праве, при советской власти. А другая – когда само общество строит свою собственную власть для себя и контролирует эту власть. И это то, что должно быть. Когда люди живут для себя, они живут сами по себе лучше, чем когда над ними стоит власть, которая требует чего-то от них, от которой они пытаются ускользнуть. Слишком много уходит сил на ускользание и давление. Поэтому мне кажется, что переход к демократической форме организации общества – это естественно, выгодно. Достаточно посмотреть, что страны, в которых парламентская демократия, гражданские свободы, они же на порядок лучше живут, в них на порядок лучше защищен человек, и социальные гарантии, и медицина, и образование. Даже наши нынешние дикторы своих родственников посылают лечиться, учиться в демократические страны. Так что нам мешает здесь создать демократическую страну? Зачем нам продолжать жить так, чтобы работать на диктаторов? По-моему, лучше работать на себя.

Вероника Боде: Александр Михайлович из Москвы, здравствуйте.

Слушатель: Добрый день. Вы говорили о выборах, о достоинстве, о свободе. Когда Путин выставил вместо себя доверенных лиц, он что, принимал всех россиян за идиотов, которые клюют на амфоры?

Денис Волков: Когда мы мерили отношение россиян к выборам, то получалось, что порядка 40% не увидели никаких злоупотреблений в ходе избирательной кампании, в ее освещении. А время, затраченное кандидатами от власти на парламентских и на президентских выборах, на порядок больше было, чем всех остальных сил, вместе взятых. Вот для 40% это не было проблемой. И за Путина голосовали, мне кажется, отчасти из-за того, что не было альтернативы, особенно для тех, кто не интересуется и не следит за политикой, но и потому, что это был вполне рациональный выбор зависимых от государства людей. И так оказывалось, что именно Путин говорил не об абстрактных понятиях – демократия, свобода и так далее, а о пенсиях, о зарплатах. И мне кажется, одна из задач тех, кто говорит о демократии, а Андрей Борисович говорил о высоком уровне жизни, пока у населения это не связано, это абстрактные понятия. Тем не менее, демократия, как и любой строй, должна повышать уровень жизни и так далее.

Юрий Пивоваров: Реформы делает не власть, в том числе и в России. В русской истории реформы проходили только тогда, когда власть и общество договаривались - великие реформы Александра II, столыпинские реформы. А сверху можно сделать только такую мерзость, как Петр, то есть начать крушить народ. Поэтому дело не только во власти, но и в нас. И если мы сможем заставить власть пойти на компромисс, на диалоги, на согласие какое-то, оппонируя друг другу, то в России вполне возможны реформы.
А что касается участия или неучастия Путина, заметьте, Медведев и Ельцин тоже не участвовали. Это самоощущение русской власти как сверхвласти, она парит над всей системой, над всей жизнью. И это одно из главных препятствий наших на пути к свободе и демократии. Надо постепенно их преодолевать, меняя Конституцию и эту верховную власть, ввести систему разделения властей и ограничить ее, обложить системой сдержек и противовесов. Хотя с русской традицией надо считаться, она должна быть сильной. Иначе бесконтрольность приводит к безответственности. И это оскорбительно, конечно, то, что происходит. Но заметьте, дело не в Путине. И Медведев, и Ельцин вели себя именно так.

Вероника Боде: Владимир из Москвы, здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Мы обсуждаем свободу, но, к сожалению, нет точного определения.

Вероника Боде: Кто-нибудь из гостей программы может дать определение свободы?

Андрей Зубов: Это сложнейший философский термин. Проблема свободы – это одна из главных тем дискуссий между мыслителями. Но мне кажется, что здесь речь идет не о внутренней свободе, не о так называемой свободе воли, а мы постоянно говорим о гражданской, политической свободе. Мы говорим в отношении свободы и общества, свободы в обществе. Это возможность человеку самому определять свою судьбу и судьбу общества, к которому он принадлежит, в той степени, в какой это не противоречит свободе и возможностям других людей. Как и то, как человек определяет свою личную жизнь, выбирает себе подругу жизни, решает, какой профессией он будет заниматься. А несвобода – когда ему власть или родители суют жену, навязывают заниматься той работой, которой он заниматься не хочет. Все очень просто. Когда человек сам выбирает себе жену по любви и работу по склонению сердца, он будет лучше работать и будет иметь лучшую семью.

Юрий Пивоваров: По поводу свободы хочу сказать, что на практике свобода в европейских, свободных странах – это верховенство закона и права, верховенство конституции, а не произвол чиновника, правопорядок в действии. Хорошо о свободе сказал Иосиф Бродский: свобода – это когда забываешь отчество у тирана.
И что касается того, что мы – европейская провинция. Это не так. Мы – великая мировая и европейская культура, великая страна, конечно, с очень тяжелой, трудной историей. Мы знали ужасные эпохи, но знали и относительно нормальные эпохи, даже относительно свободные. Внутреннее ощущение готовности или неготовности к свободе – это очень чувственно, мы же не об этом говорим. Если угодно, кто хочет, чтобы Россия сохранилась, тот должен бороться за свободу. Либо Россия попытается стать свободной, реализует свой потенциал свободы, либо Россия будет, как сейчас, болтаться экономически, социально и так далее. Вот Андрей Борисович говорит, что даже тираны учат и лечат своих детей, родственников там, где есть свобода. Какие еще нужны доказательства, что свобода лучше, чем несвобода?!

Вероника Боде: Павел пишет нам на пейджер: «Свобода ругать жуликов и воров во власти действительно есть, но им это до лампочки, как об стенку горох. А Васька слушает да есть».
Тамара из Москвы, здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Сейчас подписали многие известные люди письмо в защиту девушек из группы «Pussy Riot», и многие из них говорят, что они так отвратительно поступили, что их действия несовместимы с понятием церковности и так далее. Но ведь они кривят душой. Дело же не в форме, а в содержании. Во-первых, это действие происходило в том месте, которое не принадлежит церкви, и там столько грешного происходит – и торговля, и показы недозволенные. А во-вторых, они затронули «священную корову» - нашего гаранта. А если бы они в словах произвели некоторое изменение и спели: «Богородица, Путина сохрани», - им бы орден дали. Не считаете ли вы их истинно свободными и сильными людьми?

Андрей Зубов: Классическое определение свободы, что свобода не должна ограничивать свободу другого человека. Я только что вышел из храма, и если бы в этот храм зашли и стали бы петь какие-то песни вот так одетые женщины, я был бы глубоко оскорблен, про кого бы они ни говорили – про Путина, Немцова, Рыжкова, президента Эйзенхауэра. Это неподобающее в храме поведение. Как и в мечети не подобает входить в грязных ботинках, надо обувь снимать. Надо уважать чувства верующих. Эти девушки, безусловно, нарушили права других людей. И за это они должны какую-то ответственность нести. Но те мытарства, которые выпали на их долю, и те сроки, которые им хотят дать, - это совершенно не соответствует их проступку, это все в десятки раз завышается и зашкаливает, на мой взгляд.

Вероника Боде: Если взглянуть на проблему свободы в России в исторической перспективе, насколько важна свобода была в разные исторические периоды для людей?

Юрий Пивоваров: Я думаю, что она была важна именно потому, что был огромный дефицит свободы. Между прочим, Россия одной из первых стран Европы ограничила самодержавие, то есть царскую власть, это было в начале 17-го столетия. В России в конце XVII века князь Голицын предлагал эмансипационные, то есть освободительные реформы, а не так, как Петр закрепощал. На протяжении 19-го столетия все время шла борьба русского общества за свободу. И в начале ХХ века русское общество было на пути к свободе уже очень зрелым, очень умелым. Другое дело, что целый ряд других проблем перевесил на весах истории порыв к свободе. А упоминаемое мною движение правозащитников и диссидентов – разве это не было становлением гражданского общества? А почему на нас обрушилась жесточайшая диктатура коммунистическая? Потому что народы Российской империи, Советского Союза противостояли этому, их надо было наказывать. И разве те 90-ые годы, которые сейчас ругают, где было много плохого, не были годами очень мощного выбора в пользу свободы? Да и сегодня тоже. Поглядите вокруг – уже нет страха, деспотического воздуха в нашей стране. Есть многое другое ужасное, но тем не менее. У России есть мощная история свободы. Писатель Владимир Набоков писал, что у России две истории – это история деспотизма, тайная полиция, как он говорит, и история свободы – это русская культура, русская литература, русская интеллигенция. Мы же все выросли на всем этом. Мы свободные европейцы. И мы станем таковыми и в социальной сфере, и в политической, и в правовой. Не надо унывать!

Андрей Зубов: Меня очень смущает, когда говорят, что провинция, 60% населения. Провинция способна восстать только от тяжелой жизни и разрушать, потому что она слаба, неорганизованна, разобщена. Настоящие общественные движения всегда делаются в больших городах, но делаются для всей страны, в том числе и для провинции. Я думаю, что именно такое общественное движение сейчас и начинается в России.

[Андрей Столяров]

http://www.rosbalt.ru/main/2013/09/27/1180363.html

Официальная мораль, как правило, отличается от бытовой. Причем в определенные исторические периоды они могут полностью не совпадать. Тем не менее, в любой стране, в любом сообществе и даже группе есть свои "десять заповедей", которые не следует нарушать.О том, каковы морально-нравственные приоритеты российского общества, рассуждает писатель и культуролог Андрей Столяров.

— Каковы "заповеди" современной России, и насколько они отличаются от "традиционных"?

— Если оставить пока в стороне официально провозглашенные ценности, кои, кратко замечу, представляют собой бессодержательный набор слов, то реально в современной России доминируют лишь две заповеди, которым следует или пытается следовать большинство россиян. Первая – "будь успешным", а вторая – "не попадись".

"Будь успешным" подразумевает обретение высокого материального статуса, причем добиваться этого допустимо любой ценой. Успех сейчас ценится превыше всего. Это оправдание жизни, ее высший смысл. Быть не успешным – означает ныне не быть вообще. "Ничто не имеет такого успеха, как успех".

"Не попадись", в свою очередь, подразумевает, что на пути к успеху можно отбросить любую мораль, нарушить любой закон, главное – чтобы тебя в этом не уличили. Главное – не угодить под "политический самосвал", не стать стрелочником, на которого в силу каких-либо обстоятельств переводят вину.

Вот эти две заповеди царят ныне в России.

— А как же такие ценности, как патриотизм, любовь к родине, о которых столько сейчас говорят? Или в глобальном обществе для них места нет?

— Современный российский патриотизм имеет по большей части декоративный характер. Конечно, если провести соответствующий опрос, 98% нынешних россиян скажут, что они патриоты. Люди вообще не любят отклоняться от нормативных догм, пусть даже догмы эти давно мертвы. Однако недавно я работал в одной социологической группе, которая прокачивала данную тему в косвенных показателях, и выяснилась любопытная вещь: ради семьи большинство россиян готово пожертвовать жизнью, ради друзей – деньгами, часто довольно значительными, а вот родине россияне готовы отдать лишь пару часов свободного времени, да и то – иногда. Собственно, о чем говорить? У нас все чиновники от среднего ранга и выше – пламенные патриоты. Чтобы убедиться в этом, достаточно телевизор включить. И что, их деятельность является патриотической? Нет, это просто идеологический макияж, позволяющий социальным зомби выглядеть как нормальные люди. Никакого реального содержания в данном патриотизме нет.

Замечу, правда, что в последние годы возникло такое явление, как деятельностный или гражданский патриотизм. Это когда по собственной инициативе собирается группа людей, ставит перед собой задачу и добивается ее исполнения. Замечу также, что гражданский патриотизм строится в основном на противостоянии местным, региональным или федеральным властям, то есть он носит, как правило, протестный характер. Однако это именно патриотизм – готовность членов сообщества к сверхнормативным усилиям для достижения общего блага. Ценности такого патриотизма еще не артикулированы, они не обрели форму заповедей, с которыми было бы согласно большинство россиян. Но, как говорил известный политик, "процесс пошел". Здесь, мне кажется, есть историческая перспектива.

— В перестройку мы отвергли советские ценности. Но ведь нельзя отрицать, что такие ценности у нас были, и играли они, вероятно, не только негативную, но и позитивную роль. Или общие ценности возможны только в тоталитарном обществе, где они насаждаются властью – насильственными, зачастую жестокими методами? А в обществе современном, мультикультуральном, свободном, общих ценностей нет и не может быть, у каждой общественной или этнической группы они – свои?

— Нет, нет, нет, тоталитаризм здесь ни при чем. Аксиологический канон (набор главных ценностей, которые разделяет подавляющее большинство) создает внутри себя любое устойчивое сообщество. Просто тоталитарный режим кристаллизует их гораздо сильнее, чем это делает демократия. В этом смысле очень показателен советский канон, который действительно создавался и насаждался целенаправленно.

Вот его основные черты. Советский человек – это прежде всего строитель коммунизма, светлого будущего всего человечества. Он интернационалист: для него, в общем, не существует наций. Он коллективист: общественное для него выше личного. Он руководствуется принципами социальной справедливости: не должно быть ни богатых, ни бедных, все люди равны. И, наконец, он социальный эмпат: всегда готов придти на помощь каждому, кто в ней нуждается.

Или еще короче: коммунизм, интернационализм, коллективизм, справедливость, взаимопомощь…

— Выглядит как скрижали…

— Это скрижали и есть. Скрижали СССР, заповеди советского человека. Такие скрижали играют в обществе колоссальную роль – они задают эталон, с которым каждый может себя сравнить. Тем самым они определяют поведенческий репертуар человека – типовые реакции, свойственные данному обществу. Благодаря канону (набору заповедей) человек получает ответ на чрезвычайно важный экзистенциальный вопрос: почему я так поступаю? Или: почему я должен так поступать? И ответ здесь простой: потому что я – советский человек и принадлежу к советскому обществу. То есть канон – это еще и эталон идентичности, работающий как оператор консолидации. Он непосредственно продуцирует и поддерживает "национальный характер" сообщества, утверждая нравственные и социальные нормы, специфические для него.

Обратите внимание: в советском каноне все заповеди – не материальные…

— Хорошо, тогда откуда, собственно, берется канон? Он возникает сам или создается целенаправленно?

— Исторически канон создавался религиями. Одним из первых канонов, как вы, разумеется, помните, были Десять заповедей, принесенных Моисеем с горы Синай. Они были очень просты: не верь другим богам, не сотвори себе кумира, не произноси имя господне всуе, чти субботу, почитай родителей, не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не лжесвидетельствуй, не возжелай имущества ближнего своего. Заповеди вошли в Ветхий Завет, образовалась "дисциплинарная машина" (термин, который ввел в практику Жиль Делёз), начавшая консолидировать сначала еврейский народ, а потом, после соответствующей трансформации, – и христианский мир. Европейские государства зафиксировали эти заповеди в законах и нравственных нормах, создав таким образом обязательные правила европейского социального бытия.

Однако просто сформировать канон недостаточно. Декларация ценностей, не подкрепленных явлениями реальности, воспринимается как абстракция. Чтобы канон заработал, должны существовать еще и носители этих ценностей – конкретные люди, которые личным примером претворяют данные ценности в жизнь. Недавно на заседании Экспертного клуба "Росбалта" мы обсуждали тему "Герой нашего времени". Так вот, "герой нашего времени" – это и есть тот нравственный персонаж, который воплощает собою канон. Опять-таки, сошлемся на советскую власть – она создала целостную систему таких персонажей: для детей и подростков – Павлик Морозов, для юношества – Павел Корчагин, для взрослых – Валерий Чкалов и Алексей Стаханов, для членов КПСС – коммунист (персонаж одноименного фильма). А "какие герои нашего времени" наличествуют в России сейчас? Многие опросы показывают, что социальными идолами для молодежи являются чиновник и бизнесмен, которые как раз и олицетворяют собою заповеди "будь успешным" и "не попадись". Понятно, что при таких ценностных нормах ни о какой консолидации общества речи нет, здесь – каждый сам за себя.

— Консолидацию общества и его нравственную ориентацию, насколько можно понять из ваших слов, обеспечивают традиционные ценности. Однако мы живем в эпоху либерализма. Не кажется ли вам, что именно либеральные ценности, в частности акцентирование личных прав и свобод, как раз и приводит к формированию заповедей типа "будь успешным" и "не попадись"?

— Вы в определенной степени правы. Дело в том, что современный либерализм имеет западный, я бы даже сказал — англо-американский формат, который придал ему еще Томас Гоббс. Гоббс полагал, что каждый человек, независимо от происхождения, имеет врожденные и неотчуждаемые права. А вот обязанности у него уже не врожденные. Обязанности человек обретает, включаясь в общество, то есть в отношения с другими людьми. Таким образом права первичны, обязанности вторичны. Отсюда – разрушительная сила нынешних либеральных свобод. Они доминируют надо всем. При этом права общества, являющиеся обязанностями для человека, отступают на задний план. Общество становится атомарным, оно теряет аксиологическую полноту.

Вместе с тем в истории известны примеры, когда традиционные ценности были успешно совмещены с ценностями экономического либерализма. Оставим в покое Америку, к которой россияне испытывают ощутимую неприязнь. Обратимся к Японии, чей образ негативными коннотациями не загружен. В традиционном японском каноне есть два качества, очень любопытных для нас. Во-первых, это исполнение долга – абсолютная (самурайская) верность сообществу, в которое человек вступил, неукоснительное исполнение всех принятых на себя обязательств. А во-вторых, дзен-буддистский перфекционизм – стремление к абсолютному совершенству в любом деле, которым занимается человек. Отсюда японское представление об "учителе", достигшем в своем ремесле необычайного мастерства. То есть – труд, труд и труд. Освоение все новых и новых экзистенциальных высот. На основе двух этих ценностей, имевших в японском национальном сознании безусловный приоритет, и выросли гигантские японские корпорации – сначала дзайбацу, а потом кейрецу – выведшие Японию в число лидеров индустриального мира.

Правда, замечу, что позже эти же национальные качества затормозили развитие. Сами японцы считают, что у них наблюдается ныне дефицит личной инициативы, которая продуцируется в значительной мере именно приоритетом прав. Тем не менее, на определенном этапе ценности "долга" и "совершенства" сыграли в феномене "японского чуда" главную роль.

Говоря проще, между либерализмом и традиционализмом необходим баланс. Новый, современный канон не образуется на пустом месте, из ничего. Он, как правило, является модификацией старого – аксиологическим вписыванием традиции в координаты инновационного бытия.

Однако такого канона, как я уже говорил, в современной России нет.

— Тогда возникает вполне естественный и логичный вопрос: кто может этот новый канон создать? Государство, власть, церковь или какая-нибудь иная сила, которую мы пока не способны определить? Или, может быть, новый канон сформируется сам – просто в силу необходимости?

— Нынешняя российская власть, разумеется, не может создать новый канон. В ней нет людей, являющихся носителями высоких нравственных ценностей, и тем более нет людей, личным примером воплощающих эти ценности в жизнь. Напротив, именно представители властных элит наиболее ярко демонстрируют следование прагматическим заповедям "будь успешным" и "не попадись". То же самое, на мой взгляд, можно сказать и о Русской православной церкви. Она слишком занята наращиванием своего влияния и сугубо материальных благ. К тому же, чтобы осуществить аксиологическую трансформацию, то есть создать новый канон, церкви пришлось бы стать в оппозицию к власти, а РПЦ на это исторически не способна. Она уже привыкла полагаться не на бога, а на царя, и вряд ли найдет в себе мужество отказаться от тех преференций, которые такая позиция ей дает. Бог – далеко, а мирская щедрая власть – на расстоянии вытянутой руки.

Нет, лучше давайте опять обратимся к дискуссии о "героях нашего времени", которую мы недавно вели. Всех этих героев можно разделить на три группы. Это герои официальной культуры – и таких героев в сознании россиян сейчас нет, российская власть оказалась не в состоянии их создать. Затем это герои реальности – те, что возникают сами собой, мы их уже называли (чиновник и бизнесмен). И, наконец, это герои политической контр-культуры, герои гражданской протестной среды, которая сейчас возникает в России. Алексей Навальный, как бы кто к нему ни относился, один из них. Кстати, протестная контр-культура в России всегда была очень сильна. И Стенька Разин, и Емельян Пугачев являются героями до сих пор. Остаются героями Софья Перовская и Андрей Желябов, пусть даже их в настоящее время пытаются негативно переоценить. Новый канон, новые моральные ценности могут придти именно из данной среды – запрос на них есть, чуть раньше, чуть позже, но аксиологическую трансформацию придется осуществить. И остается надеяться лишь на то, что произойдет это относительно мирным путем.

Беседовала Татьяна Чеснокова
Подробнее: http://www.rosbalt.ru/main/2013/09/27/1180363.html

[Владимир Басманов]

http://www.gramota.ru/book/rulang/img/pic15.gif

[Козьма Минин]

Переделал и эту тему. Было на нее 29,300 заходов. Это наверное самая посещаяемая тема на форуме.

[Российская газета]

http://www.rg.ru/2013/12/10/portret.html
Психологи нарисовали портрет современного россиянина
Текст: Татьяна Владыкина
10.12.2013, 00:29
http://www.rg.ru/img/content/89/50/31/porteret600.jpg
Фото: Васенин Виктор/РГ
На фоне событий в Арзамасе вновь стало очевидно, что россияне стали конфликтнее, злее, наглее и во многом потеряли способность к самоконтролю. Такой вывод сделали и эксперты Института психологии РАН. Они провели исследование, направленное на оценку изменения типового психологического облика наших сограждан с 1981 по 2011 годы. Оказалось, что сегодня наш психологический облик страшно далек от желаемого. О том, почему мы стали такими, о способах преодоления агрессии "РГ" рассказал заместитель директора Института психологии РАН Андрей Юревич.

Андрей Владиславович, судя по вашим данным, относительно далеких 80-х все мы стали в три раза агрессивнее, во столько же раз грубее и совершенно бесцеремонны. Но как измерить, например, агрессию?

Андрей Юревич: Сразу же уточню, что, конечно, не "все мы". Речь идет об общих психологических характеристиках общества, т. е., в общем-то, о "средней температуре по больнице". Что каcается способов оценки и измерения уровня агрессивности, то самый простой способ - статистические показатели, скажем, количество тяжких преступлений агрессивного характера. Самым убедительным показателем является статистика убийств. По этому параметру мы почти в четыре раза превосходим США и примерно в десять раз большинство стран Западной Европы. Второй способ - это социологические или социально-психологические исследования, например, проводимые в общественном транспорте. Классический вариант таких исследований состоит в том, что проводящие их ходят, скажем, по вагонам в метро и просят уступить место, фиксируя при этом, какая часть пассажиров его уступает и как они реагируют на эту просьбу. Ну и третий метод - это наш с вами бытовой опыт. Мы постоянно пользуемся общественным транспортом, наблюдаем поведение наших автомобилистов на дорогах, наших сограждан в магазинах, на улице и, если хотим, можем посчитать, сколько раз за неделю или за месяц нас обхамили или проявили к нам другие формы неуважения. Отмечу в этой связи, что принято выделять разные формы агрессии - физическую, вербальную и т. д. Например, повсеместный мат - это тоже проявление агрессии, но вербальной.

Мне кажется, места в транспорте стали уступать охотнее.

Андрей Юревич: Это правда. В начале 1990-х гг. такое происходило очень редко. Более того, можно было наблюдать обратное явление, когда, скажем, молодой здоровый бугай занимал два или три места и демонстративно никому их не уступал, показывая таким образом свою "крутизну"". Сегодня места стали уступать намного чаще. Но в то же время, если говорить о тяжких преступлениях, проявляется характерная для нашей страны тенденция: около 80 процентов убийств у нас совершаются в состоянии спонтанной агрессивности. Это так называемые бытовые убийства, за которыми не стоят корысть, злой умысел и т.д. Супруги в пьяном угаре ссорятся и убивают друг друга, то же делают соседи и собутыльники. Вообще статистика свидетельствует о том, что у нас в каждой четвертой семье совершается бытовое насилие. Одна из причин - очень низкая бытовая культура. Насилие совершается преимущественно в малообеспеченных семьях с низким уровенем образования, культуры и беспробудным пьянством обоих супругов.

В вашем исследовании сказано, что моду на агрессию создают СМИ и криминал. Как это происходит?

Андрей Юревич: Для криминального мира очень характерна норма агрессивности. А криминальная культура оказывает огромное влияние на наше общество еще с конца 1980-х годов. Из нее заимствовано многое - от сленга ("наехать", "крышевать" и т. д.) до моделей поведения (например, когда супруги нанимают киллеров для выяснения отношений). Влияют и СМИ с их модой на "труп, который оживляет кадр". К тому же постоянной демонстрацией гламурной жизни звезд шоу-бизнеса и т. п. они создают у наших сограждан, особенно у молодежи, заведомо недостижимые ориентиры, недостижимость которых вызывает фрустрацию, т. е. комплекс негативных чувств от недостижимости поставленных целей, а та, по хорошо известному в психологии закону, порождает агрессию. При этом слово "агрессивный" часто имеет у нас позитивный смысл. "Агрессивная реклама" - это хорошая реклама, "агрессивный дизайн автомобиля" - опять-таки хороший дизайн. Моду на агрессивность формируют и различные субкультуры, например, футбольные болельщики, националистические организации. Наша власть и СМИ тоже вносят свой вклад. Так, политические телепередачи формируют довольно агрессивное отношение к некоторым странам, создают образ окружающего нашу страну мира как враждебного и опасного, а характерный для советской идеологии образ врага не списан в тираж. Недовольство властью тоже порождает агрессию. Причем поскольку рядовым гражданам власть "не достать", раздражение ею они нередко переключают друг на друга и на различные социальные группы.

Но ведь не мы первые переживаем эпоху агрессивности.

Андрей Юревич: В истории любой страны, которая сегодня считается цивилизованной, можно найти период, ознаменованный страшными событиями. Вспомним Средневековье в Европе или фашизм в истории ныне цивилизованной Германии. А что творилось в США в 1930-е годы, которые вошли в историю этой страны как годы разгула бандитизма и гангстерских перестрелок? Более же современная тенденция состоит в том, что когда страна переживает кардинальные реформы, резкие социально-политические и экономические изменения, уровень агрессивности ее граждан значительно возрастает.

Есть какие-то механизмы возврата к человеческому облику?

Андрей Юревич: Видимо, любая нация не может долго находиться в чрезмерно агрессивном состоянии. Период злости и агрессивности проходит, и наступают более спокойные времена. Кроме того, существуют механизмы самосохранения любой нации, и если бы агрессивность оставалась на высоком уровне, например, после войны, когда людские потери и так очень велики, то нация была бы обречена на самоуничтожение.

Что спасло нас после 90-х? Или о спасении говорить еще рано?

Андрей Юревич: Пока рано. Пока уровень агрессии в нашем обществе достаточно высокий, и можно говорить лишь о частичном улучшении ситуации, но не о ее кардинальном изменении.

Благодаря чему или кому эти улучшения случились?

Андрей Юревич: Мы все больше отдаляемся от начала 90-х гг., когда произошли наиболее радикальные изменения общества, постепенно успокаиваемся и привыкаем к новым реалиям. К тому же многие наши сограждане ездят отдыхать - в основном в очень дружелюбные европейские страны, видят, как там принято обращаться, ощущают, что доброжелательность - норма социальных отношений, усваивают эту норму и переносят ее на родную землю.

У нас доброжелательность тоже когда-то была нормой...

Андрей Юревич: Да. Даже в позднее советское время - несмотря на то, что во времена очередей и дефицита другой человек воспринимался как конкурент в борьбе за предметы первой необходимости, отношения между людьми были достаточно доброжелательными. Стоит вспомнить и характерные для того времени отношения между представителями разных национальностей. Хочется надеяться, что подобные отношения возродятся и что глобализация постепенно приведет нас к усвоению ценностей, норм и моделей поведения, которые сегодня характерны для европейских стран, хотя, естественно, и там все не вполне благополучно.

А есть ли более быстрые способы избавиться от злости?

Андрей Юревич: Есть, и для этого существуют специальные психологические методики. Например, в США распространена такая практика. Если автомобилист попал в ДТП, причиной которого признана его слишком агрессивная езда, его отправляют на специальные курсы обучения контролю над агрессией. Хорошо бы это внедрить и у нас. Сейчас в западных странах очень популярна так называемая "позитивная психология", направленная на развитие всего лучшего, что есть в человеке. Психологи и психотерапевты обнаружили, что человека мало освободить от того, что делает его несчастным - неврозов, фобий, депрессий и т. п., нужно еще и специально развивать позитивные состояния. Если формировать у человека позитивный образ самого себя, своей жизни и окружающего мира, то его отношения с людьми становятся гораздо лучше, исчезает агрессивность. Ведь три основных психологических предпосылки агрессии это: недовольство человека собой и своей жизнью, негативное отношение к другим людям или социальным группам, убежденность в том, что они виноваты в его неудачах и препятствуют достижению его целей. Изменение всех трех негативных элементов этой схемы на позитивные - главные психологические условия снижения агрессивности. У нас же пока, к сожалению, в основном все делается наоборот, в т. ч. и посредством таких мощнейших информационных (и дезинформационных) ресурсов, как телевидение.

Мы не можем изменить наше телевидение.

Андрей Юревич: Хочется надеяться, что все же со временем сможем... Другой мощный канал воздействия - система образования и воспитания. Очень важно, чтобы эта система формировала позитивное отношение к миру. Возьмем, к примеру, новые учебники истории. Подсчитано, что в них количество негативных эпизодов в истории нашей страны существенно превалирует над количеством позитивных. В тех же США, к примеру, все наоборот, их история ретуширована в лучшую сторону, что создает у американцев позитивный образ своей страны и своего народа. Ясно, что в таких случаях возникает конфликт с нормой объективности. Но необходима разумная мера, потому что обилие негативных эпизодов создает негативный образ истории страны, а, значит и страны в целом. Вообще, любой предмет можно преподавать с разных позиций. Известно, что в социально-философской традиции существуют две модели человека. Согласно одной из них, человек плох, агрессивен, враждебен, и задача государства состоит в том, чтобы его как-то ограничивать. Вторая модель состоит в том, что человек в принципе хорош, ему можно доверять, и необходим лишь его минимальный контроль со стороны государства. От того, какую модель сегодня выбирает педагог или автор того или иного учебника, во многом зависят будущие показатели агрессивности в нашем обществе.

[Российская газета]

http://www.rg.ru/2013/11/28/semya.html
Социологи рассказали, что из себя представляет сегодня российская семья
Текст: Игорь Елков
28.11.2013, 00:26
http://www.rg.ru/img/content/88/85/46/semia2.jpg
Опрос 1600 человек в 140 российских городах и селах показал, что традиционные ценности по-прежнему востребованы, а однополые отношения вовсе не так популярны, как нас пытаются убедить.
Под венец

63% опрошенных утверждают, что состоят в браке. Но в ЗАГСе отношения зарегистрировали 51%, еще 12% живут гражданским браком. Число разведенных и овдовевших равное - по 11%. Оставшиеся 16% - убежденные холостяки.

Вдов в 5 раз больше, чем вдовцов. Наибольшее число разведенных - в возрасте от 45 до 54 лет. Пик незарегистрированных брачных отношений приходится на возрастную категорию "от 25 до 34". Но уже с 35 лет отношение к узам брака меняется. Две трети "официальных женатиков" приходится на возраст от 35 до 44 лет. А меньше всего - в категории "18-24".

А вот после 55 лет гражданский брак - редкость. Впрочем, среди пожилых незарегистрированные отношения социально не одобряемы, и признаются в них не все.

Искренность респондентов сомнительна и в таком опросе: у нас на 12 разведенных женщин 10 разведенных мужчин.

Детский вопрос

30% имеют одного ребенка, 34% - двоих, 23% - бездетные. Многодетных (имеющих трех и более детей) - 10%.

Семьи с одним ребенком несколько чаще встречаются среди руководящих работников и материально обеспеченных слоев населения и в Москве. Столица также лидер по бездетным. Ну а пальму первенства по большим семьям вполне предсказуемо удерживает Северо-Кавказский регион.

Главные мотивы, по которым люди не заводят детей: "слишком молод или молода", "такая судьба" (в возрасте от 35-40 лет и старше) и "планирую это сделать в ближайшем будущем" (преобладает в ответах людей до 35 лет). И лишь 1% выбрал радикальный вариант "childfree": сознательное нежелание иметь детей.
Вторая попытка

2/3 граждан РФ вступали в брак только единожды. Что, как отмечают социологи, вовсе не означает, что они сохранили этот брак надолго. Число повторных браков растет с возрастом: с 35 лет и далее число повторно вступавших в брак (второй, третий раз и т.д.) доходит до 25%.

В традиционно мусульманских регионах количество повторных браков заметно ниже - в 2 раза. В Москве, наоборот, этот показатель выше в 1,5 раза.
Кому место у плиты

1/3 семей стараются придерживаться традиционного распорядка обязанностей: муж зарабатывает деньги, жена оберегает домашний очаг. Более половины опрошенных практикуют партнерское распределение семейных ролей.

Ситуация, когда деньги в дом приносит супруга, а муж занят с детьми и хлопочет у плиты, достаточно редкая - в такой модели признались всего 5% опрошенных. Чаще всего нарушают устои представители возрастной группы "45 - 54".
Идеальная семья

От 60 до 96% считают, что идеальная семья (в порядке убывания предпочтений) это:

полная семья;

семья, где с уважением относятся к старшим;

супруги состоят в официальном браке;

муж в основном обеспечивает семью, а жена в основном занимается домом и детьми;

семья, в которой оба супруга обеспечивают семью и вместе занимаются домом и детьми;

в семье 1 - 2 ребенка;

живут по модели "один брак на всю жизнь";

где бабушки-дедушки живут отдельно.

Напротив, далеки от идеала семьи, где практикуют:

однополые отношения;

супружеские измены;

многомужество;

свободную любовь;

многоженство;

добровольную бездетность.

На вопрос: "Как вы понимаете словосочетание идеальная семья?" 22% ответили: "любовь", 21% - "взаимопонимание", 9% - "мир без ссор и раздоров". Менее 1% опрошенных упомянули "уступчивость, терпение, честность, доброту, радость и порядочность".

Социологи предупреждают: при описании идеальной семьи многие исходили не из личного опыта, а из того, что, как им кажется, идеально для общества.
Чтоб не пропасть по одиночке

Представления о демографической ситуации в стране - сдержанно тревожные.

14% не опасаются сокращения численности населения, а 3% даже видят в сокращении населения позитивные стороны. Катастрофическим настроениям по причине скверной демографии подвержены 20% граждан.

Большинство (56%) считают положение в области демографии очень опасным, но они верят в улучшение ситуации. По их мнению, страну от вымирания спасет:

борьба с пьянством и наркоманией (58%);

развитие медицины и пропаганда здорового образа жизни (55%);

усилия властей на уменьшение неестественной смертности, производственных травм, аварий и катастроф (46%);

развитие и удешевление методов лечения бесплодия (23%);

запрет абортов (14%).

Внушает оптимизм, что только 1 из 100 опрошенных видит спасение в привлечении в Россию трудовых мигрантов из других стран.

Исследование провела "Социологическая мастерская Задорина" по заказу инициаторов всероссийской программы "Святость материнства"

[Российская газета]

http://www.rg.ru/2013/11/19/psiholog.html
Текст: Александр Мирошниченко
19.11.2013, 00:20

Владимир Раковский, психолог

В Советское время, дружинниками становились по очень разным причинам. Некоторые, как это часто бывает, одевали красные повязки исключительно из-за более длинного отпуска. Кстати говоря, по тем же причинам эти граждане сдавали кровь. А те, кто действительно заботился о гражданах, являлись, фактически, волонтерами. Дружинники, заботящиеся прежде всего о себе, особой погоды не делали. Да, в их присутствии было чуть спокойнее, но от них можно было ожидать чего угодно. Во-первых, они могли банально не прийти на помощь, даже если видели, что кто-то в опасности. Во-вторых, они могли себя вести как продажные полицейские. То есть запросто могли злоупотребить данными им полномочиями. В-третьих, на смену часто выходили пьяными и само отношение к делу у советских граждан было крайне несерьезным. Что и говорить, тогда народная дружина была самым натуральным срезом общества. Ничего в этом мире не меняется. Видимо, так было и будет всегда: одни занимаются делом по велению своей души, другие - по расчету.

Сегодняшние дружинники лично меня радуют значительно больше. Ведь сегодня никакими привилегиями их не балуют. При желании можно стать волонтером спасательных служб. Например, очень много молодых ребят и исключительно на добровольной основе "катаются" вместе с пожарными и помогают брандмейстерам тушить огонь. Я их постоянно вижу, потому что я сам в нерабочее время с большим удовольствием помогаю спасателям чем могу (в основном, правда, по профессии). Кроме того, молодежь ходит сдавать кровь, убирает за немощными и брошенными людьми. С точки зрения желания помочь, это не плохая идея вновь возобновить этот, без всякого сомнения, гражданский институт. У нас сейчас в обществе очень напряженная обстановка. В метро, на улице, особенно в переулках, на парковках, россияне постоянно готовы к конфликту. Для устранения такого рода тревожности как раз и могут пригодиться дружинники.

Уверен, что законопроект, о котором повествует "Российская газета", рассматривается как нельзя вовремя. Ведь, помимо колоссальной помощи дружинников правоохранительным органам (имеются в виду, не только внештатные сотрудники полиции, а уже давно действующие дружины казаков например), восстановление народной дружины - это восстановление народного самосознания. Теперь мы не сможем пенять на зеркало, если в нашем районе будет беспорядок. Завелось хулиганье, нечисть на районе, понимаешь - добро пожаловать в дружину, друг! Лютуют мелкие уголовники - одевай повязку! Кто захочет навести порядок на улицах, тот его наведет. Опять же, сплоховавших, пьяных, несознательных, всегда может будет удалить из дружины.

[Российская газета]

Текст: Марина Грицюк
12.11.2013, 09:15

Чем выше должность у человека, тем меньше тревог на работе он испытывает. Так, если среди начинающих специалистов те или иные страхи на работе испытывают 84 процента, то среди топ-менеджеров - 60 процентов. Чего больше всего боятся российские работники? Почти каждый второй (44 процента) - за свой профессиональный рост и развитие. Таковы результаты опроса, проведенного порталом HeadНunter.

Среди прочих опасений - страх совершить ошибку в работе (24 процента), страх провала в карьере или потери авторитета (20 процентов), а также сокращения, увольнения (18 процентов) и конфликтных ситуаций (19 процентов). Есть и "экзотические" страхи. Например, боязнь собственного офиса (один процент), страх распустить руки в адрес вызывающих раздражение коллег (3 процента). У двух процентов фобия начинается при виде подвыпивших сослуживцев.

Впрочем, сослуживцы пугают друг друга не только в нетрезвом виде. Так, каждый четвертый (26 процентов) признается, что в коллективе есть работники, которые его пугают! Чаще всего это кто-то из коллег (39 процентов), однако далеко не редкость, когда невольный трепет вызывает непосредственный начальник (29 процентов) или даже генеральный директор (31 процент). Респонденты говорят, что такие люди пугают их своим неадекватным поведением (69 процентов), влиятельностью (29 процентов) и тем, что те распускают грязные слухи, объектом которых могут стать и они (25 процентов). Три процента опрошенных подозревают, что люди, вызывающие в них страх на работе, обладают сверхъестественными способностями. Каждый второй из опрошенных (49 процентов) признается, что работа затормаживается, а дела продвигаются куда медленнее в контакте с такими вот страшащими их коллегами.

Кстати, предрассудки и суеверия могут распространяться не только на "страшных" коллег, но и на работу в целом. Более суеверными можно назвать представителей туристической сферы (11 процентов), медиков (9 процентов) и маркетологов (8 процентов). Напротив, свободны от предубеждений - юристы.

[Российская газета]

http://www.rg.ru/2013/11/05/reg-cfo/turizm.html
У регионов есть немало резервов для развития разных форм туризма
Текст: Элина Труханова (Ярославль)
05.11.2013, 11:48
http://www.rg.ru/img/content/87/59/34/turizm600smirnov.jpg
Иностранным туристам в России нужно предлагать только то, с чем они больше нигде не столкнутся. Фото: Владимир Смирнов/РГ
Иностранным туристам в России нужно предлагать только то, с чем они больше нигде не столкнутся. Фото: Владимир Смирнов/РГ
Несмотря на все усилия регионов по увеличению потока туристов, эта задача решается не столь успешно, как хотелось бы. По мнению участников международного туристического форума Visit Russia, этому есть несколько причин. В них пытались разобраться эксперты в сфере туризма, представители органов власти, экономисты, маркетологи и просто путешественники.

В поисках "фишек"

Важно, что об "охоте на интуриста" на форуме говорили сами иностранцы, а не только представители российского турбизнеса. Они, на взгляд зарубежных гостей, далеко не всегда объективно и правильно понимают, что же нужно человеку из-за кордона, чтобы он остался в каком-либо российском городе хотя бы на ночь.

- Очень часто сам регион решает, что будет интересно на его территории туристу из другого региона или страны, - отмечает руководитель Балтийского отделения Российского союза туриндустрии Илона Ансоне. - И это, наверное, основная ошибка. Потому что иностранцев может интересовать совсем не то, что им предлагают. Например, когда я заговорила с представителями Ханты-Мансийска об индустриальном туризме, связанном с добычей нефти, они отмахнулись: да перестаньте, кому это интересно, нам это надоело. Это эффект "замыленного" взгляда. Между тем иностранцам как раз интересно - где еще они это увидят?

По словам Илоны Ансоне, российские регионы до сих пор не научились находить и, главное, продвигать свои "фишки".

- Я работала с одиннадцатью регионами на выставке в Берлине, все они презентовали свои турпродукты - стандартный набор из сельского туризма, культурно-познавательного, гастрономического и прочих, но никто не доказал мне, почему я должна приехать именно к ним. Создавалось впечатление, что я везде получу примерно одно и то же. То есть не подчеркиваются особенности, присущие только этому региону, и никакому другому.

Эти грустные россияне

Эксперт из Латвии рассказала, что на основе изучения отзывов туристов, размещенных на крупнейших туристских порталах, можно сделать вывод о спектре интересов иностранцев в России. Их, оказывается, привлекает стереотип, что "в России не так, как везде", разнообразие местных культур, дореволюционное, советское и военное наследие, настоящая зима и доступность экстра-развлечений.

Однако интерес иностранца к "огромной и малоизвестной стране" серьезно подрывает информация о ней со знаком "минус". Так, согласно отзывам, европейцы крайне недовольны российским соотношением цены и качества предоставляемых услуг.

- Я не говорю о Москве и Санкт-Петербурге, - продолжает Илона Ансоне. - Но даже провинциальные города очень и очень дороги. При этом избалованные европейцы и близко не получают того качества, к которому привыкли. Хотя есть, конечно, и положительные примеры.

Кроме того, иностранцев отпугивают сложности при получении визы и необходимость на месте проходить странную, на их взгляд, процедуру регистрации, когда их принуждают отвечать на вопросы, на какое время они приехали, с какой целью и кто их принимает. Многим неудобны пока практикуемые в России расчеты наличными деньгами, от которых европейцы почти отвыкли. Пугают такси и воры-карманники. Немалое количество иностранцев почему-то полагают, что водопроводную воду в России не только нельзя пить, но в ней нельзя даже мыться. Ну и, конечно, языковой барьер - россияне практически не говорят по-английски.
Россияне в представлении иностранцев - недружелюбные люди. У этой проблемы глубокие корни, но ситуацию надо менять

- Обслуживающий персонал в гостинице не может связать двух слов по-английски! - с изумлением рассказал о русских реалиях директор Французского института туризма Париж - Восток Лоран Девиллер. - И что вы делаете со своими детьми? Ругаете каждый день? Они такие грустные! Молодые люди не улыбаются. Россияне вообще не улыбаются. Мы приезжаем в страну, надеемся встретить приветливые лица, а видим на ресепшене в отеле угрюмых людей. А ведь это важная деталь, по которой судят о стране. Россияне в представлении иностранцев - недружелюбные люди. У этой проблемы глубокие корни, у вас нелегкая жизнь, но, тем не менее, надо ситуацию как-то менять.

В музей на коляске

Почти не создано в России, по словам Лорана Девиллера, и условий для путешествия туристов-инвалидов. С этим согласна и исполнительный директор Академии доступности и универсального дизайна Галина Колодицкая. Она напомнила, что в рамках празднования 85-летия Всероссийского общества глухих провели автопробег по маршруту Москва - Владивосток с целью промониторить доступность объектов показа и инфраструктуры для людей с ограничениями по здоровью.

- Экипажи формировали из туристов с разными формами инвалидности, - рассказала эксперт. - Многие города, через которые пролегал маршрут, могли бы пользоваться популярностью как среди россиян, так и среди иностранных гостей с инвалидностью. Но, к сожалению, большая часть объектов не готова к приему этой категории граждан. Элементарные проблемы возникли даже на пути следования: слабослышащие и глухие люди не могли общаться с операторами заправочных станций через затемненные стекла и связаться со службами экстренной помощи с помощью СМС, для инвалидов были недоступны многие памятники культуры и гостиницы.

При этом, по словам Галины Колодицкой, в последние десять лет эксперты отмечают динамический рост в таком сегменте рынка, как туризм для инвалидов и маломобильных граждан. То есть спрос есть, дело - за предложением.

Туроператоры, объединяйтесь

Безбарьерная туристская среда для инвалидов - это тот случай, когда без поддержки государства, видимо, не обойтись. Потому что и более "традиционный" туризм без нее, по признанию участников форума, не может развиваться в соответствии с заданной "программой-максимум".

- Без концентрации усилий и взаимодействия государства и бизнеса, без поддержки на региональном и федеральном уровнях власти мы не решим те задачи, которые перед собой ставим для увеличения внутреннего и въездного туризма как отрасли экономики, которая обеспечивает мультипликативный эффект, - уверен заместитель руководителя Федерального агентства по туризму Дмитрий Амунц.

Но поскольку казенные средства по умолчанию ограничены, в Ростуризме стали искать способы привлечения в отрасль внебюджетного финансирования. Вместе с Внешэкономбанком уже разработана комплексная программа развития инфраструктуры туризма.

- Считаем, это неплохой механизм, который позволит инициаторам проектов подключить различные возможности, в том числе института развития ВЭБ, - говорит Дмитрий Амунц.

Кроме того, Федеральное агентство по туризму и Минкультуры РФ выступили с инициативой выпустить государственную лотерею, отчисления от которой будут направлять на реализацию программ в сфере туризма.

А чтобы информация о нуждах отрасли без проволочек доходила до властных кабинетов, исполнительный директор Ассоциации туроператоров Майя Ломидзе призвала представителей этого бизнеса к объединению.

- Это дает возможность донести до органов власти, что нужно турбизнесу на данном этапе, - считает она. - Что греха таить, у нас без участия государства ни один проект толком не реализуется. И в то же время информационные потоки между органами власти, структурами, которые принимают решения, и бизнесом идут с препятствиями. И даже самый активный и инициативный бизнесмен зачастую не может донести какие-то важные вещи до государства. Чтобы пошел правильный информационный поток, чтобы пошла работа в двух направлениях - от государства к бизнесу и наоборот, - нужны отраслевые общественные объединения.

По данным Майи Ломидзе, в России таких объединений сегодня около пятидесяти. После ярославского форума, видимо, станет значительно больше.

[Виктор Шендерович]

http://www.ej.ru/?a=note&id=23971#
12 ДЕКАБРЯ 2013 г.
http://ej.ru/img/content/Notes/23971//1386849730.jpg
Декарт сказал однажды, что люди избавились бы от половины своих несчастий, если бы научились договариваться о значении слов.

Только что г-н Путин напугал Федеральное собрание перспективой разрушения традиционных ценностей. Бердяева даже процитировал — о консерватизме, который препятствует движению к хаотической тьме!

Образованные какие референты у нашего дракоши.

О да. «Традиционные ценности» — это святое, но Декарт продолжает настаивать на уточнении содержательной части!

Так вот, наши традиционные ценности не стоит путать с европейскими.

Европейские традиционные ценности — это уважение к правам человека, независимый суд, честные выборы, свобода слова.

Причем заметим: много веков прошло, прежде чем эти, прежде маргинальные, ценности стали в Европе — традиционными! Шестерых спикеров обезглавили на острове, реки крови пролили на континенте, уплывали за законом аж в Америку… Но вот поди ж ты — основали традицию!

Английский консерватизм сегодня — это приоритет закона, контроль общества над властью, файв о’клок и ровные газоны.

Наш консерватизм — право администрации стирать людей в пыль и не нести за это ответственности.

Наши традиционные ценности — азиатская полицейщина, тайная канцелярия и туповатая уваровская триада. Причем, в отличие от Европы, за много веков так ничего мы в своих приоритетах и не поменяли — рихтуем только риторику при смене знамен...

Ну, и дожили: Путин с недрогнувшим лицом цитирует Бердяева!

Бердяева, как известно, допрашивал лично Дзержинский. Потом они выбросили его прочь с Родины, предупредив, что при появлении на границе он будет расстрелян.

Теперь наследничек Дзержинского, гладкий чувак без комплексов, пытается приспособить философа к своим лубянским нуждам; а чо там, все свои! — мертвому не больно, а живому удовольствие. И дрессированное Федеральное собрание, посреди многократно изнасилованной ими России, рукоплещет подлогу.

Вот это и есть «хаотическая тьма», о наступлении которой предупреждал Бердяев.

фОТОГРАФИЯ ИТАР-ТАСС

[Больная совесть либерализма]

http://aillarionov.livejournal.com/584992.html#comments
Вторая (за последние девять лет) украинская революция, возможно, еще не успела доказать, что Украина – «цэ Европа». Но она уже властно напомнила всем, что она – точно не Россия. По крайней мере, точно – не сегодняшняя Россия.

В последние дни и недели она также породила поток размышлений уже на следующую тему: «Почему Украина – не Россия?», «Почему Россия – не Украина?». Среди появившихся текстов есть, например, и очередной продукт гайдаризма-сислибизма, вновь пытающийся объяснить особенности российской политической жизни ролью нефти, наследием монголо-татарского ига и крепостного права, продукт, подвергнутый заслуженному критическому разбору Е.Покровской. Гораздо более серьезный подход продемонстрировал sam_takoy_1, предложивший для рассмотрения список факторов, возможно, объясняющих отличия Украины от России.

Полагаю, что для начавшейся дискуссии будут также полезны и результаты опросов общественного мнения в обеих странах на злободневную тему. В июне 2012 г. украинская социологическая компания R&BG и российский ВЦИОМ провели совместное исследование политической культуры украинцев и россиян. Краткие результаты этого сравнения работы были обнародованы компанией R&BG. Публикаций материалов этого опроса ВЦИОМом найти не удалось. Ниже воспроизводятся основные результаты этой работы по данным R&BG.

Для удобства восприятия ответы на вопросы сведены в две группы:
1) отношение к другим людям, поведение в обществе;
2) отношение к государству и политической активности.

Поддержка опрошенными следующих принципов Украинцы Россияне Разница
1. Отношение к другим людям, поведение в обществе
Вера в высокие идеалы и принципы/ее отсутствие
Верят в высокие иделы и принципы 32 37 5
Не верят в высокие иделы и принципы 48 52 4
Не определились с ответом 20 11 -9
Разница между альтернативными ответами -16 -15 +1
Консерватизм/модернизм
Стремление к новизне 40 40 0
Стремление к консерватизму 38 45 7
Не определились с ответом 22 15 -7
Разница между альтернативными ответами +2 -5 -7
Коллективизм/замкнутость
Склонность к сотрудничеству 36 51 15
Отказ от сотрудничества 44 37 -7
Не определились с ответом 20 12 -8
Разница между альтернативными ответами -8 +14 +22
Ориентация на консенсус/конфликт
Стремление к сотрудничеству и поиск компромиссов 39 45 6
Склонность к конкуренции и конфликту 36 38 2
Не определились с ответом 25 17 -8
Разница между альтернативными ответами +3 +7 +4
Ксенофобия/открытость
Поддержка открытости 48 53 5
Позитивное восприятие ксенофобии 27 33 6
Не определились с ответом 25 14 -9
Разница между альтернативными ответами +21 +20 -1
2. Отношение к государству и политической активности
Отношение к государственным символам
Уважение государственных символов 49 54 5
Отвержение государственных символов 28 35 7
Не определились с ответом 23 11 -12
Разница между альтернативными ответами +21 +19 -2
Отношение к законам
Законопослушность 38 35 -3
Игнорирование законов 48 56 8
Не определились с ответом 13 9 -4
Разница между альтернативными ответами -10 -19 -9
Политическая активность/Пассивность
Проявляение политической активности 28 24 -4
Проявление политической пассивности и равнодушия 56 68 12
Не определились с ответом 16 8 -8
Разница между альтернативными ответами -28 -44 +16
Поддержка демократической/авторитарной традиции
Поддержка демократии 37 37 0
Поддержка авторитаризма 33 44 11
Не определились с ответом 30 19 -11
Разница между альтернативными ответами +4 -7 -11
Самостоятельность/ожидание поддержки государства
Ориентация на самостоятельность от государства 65 46 -19
Ориентация на поддержку государства 21 43 22
Не определились с ответом 14 11 -3
Разница между альтернативными ответами +44 +3 -41

Несмотря на немалое сходство политических культур в обеих странах, между ними обнаруживаются также и различия.

Первая особенность, бросающаяся в глаза сразу, заключается в том, что заметно больше россиян, чем украинцев, определились со своими взглядами. По всем вопросам количество неопределившихся с ответами в России меньше, чем в Украине.

При этом по некоторым вопросам (вера в высокие идеалы, ориентация на консенсус/конфликт, ксенофобия/открытость, отношение к государственным символам) проценты россиян, определившихся со своей позицией, больше процентов определившихся украинцев по обоим альтернативным ответам. Это означает, что по своим взглядам россияне склонны в гораздо большей степени, чем украинцы, занимать альтернативные позиции. Иными словами, российское общество является более разобщенным, более поляризованным, чем украинское.

Судя по ответам на вопросы, объединенные в группу «отношения в обществе», россияне оказываются более консервативными и более склонными к сотрудничеству и коллективным действиям, чем украинцы.

В группе вопросов, касающихся отношения к государству и собственной политической активности, и украинцы и россияне примерно одинаково относятся к своим государственным символам.
Однако россияне являются заметно менее законопослушными.
Хотя и украинцы не отличаются высоким уровнем политической активности, россияне все же более политически пассивны, чем даже украинцы.
Если сторонников демократии в Украине пусть ненамного, но все же больше, чем ее противников, то в России сторонников авторитаризма больше, чем сторонников демократии.
Наиболее существенные отличия между украинцами и россиянами обнаруживаются в их восприятии государства как источника распределяемых благ: украинцы в своем большинстве ориентируются на самостоятельность от государства, среди россиян примерно поровну как тех, кто ориентируется как на самостоятельность, так и тех, кто расчитывает на поддержку патерналистского государства.

Из приведенных данных можно сделать промежуточный вывод: создание правового, демократического государства в России действительно будет сопровождаться заметно бОльшими трудностями, чем даже в Украине. Причинами этого являются прежде всего особенности национальной политической культуры. Даже по сравнению с украинцами россияне в своих взглядах и действиях более жестки, менее компромиссны, более поляризованы, более консервативны, более подвержены ксенофобии, менее законопослушны, более патерналистстки настроены, более авторитарны и менее политически активны.

[Екатерина Алябьева]

http://slon.ru/economics/k_2100_godu_rossiya_napolovinu_vymret-1034372.xhtml?utm_source=slon&utm_medium=email&utm_campaign=20131220
http://slon.ru/images3/6/1000000/632/1034372.jpg?1387372523
Фото: Александр Петросян / Коммерсантъ
2100 год. Россия. Государственное телевидение передает трагическую новость: согласно последней переписи, в стране осталось 75 млн человек. Президент объявляет об отмене пенсий и пособий – работать некому, налогов едва хватает на содержание госаппарата. Старики, которых теперь большинство, должны позаботиться о себе сами.

Это не сюжет фантастической антиутопии о путинском режиме, а прогноз из черновика отчета нескольких групп демографов и Экспертного совета при правительстве России. Впервые материалы были представлены публике на недавних Гайдаровских чтениях – 2013.

Эксперты разработали шесть сценариев демографического будущего страны в зависимости от мер государственной политики и экономической ситуации. Инерционный сценарий предполагает, что ни то ни другое всерьез не изменится, – тогда к 2100 году население России сократится почти вдвое. Пессимистический прогноз сбудется в случае затяжного экономического кризиса – тогда уже к 2060 году россиян (вместе с мигрантами) останется 70 млн. Борьба со сверхсмертностью спасет 15 млн жизней в ближайшие 20 лет, но затем население продолжит сокращаться. «Чтобы предотвратить вымирание страны, необходимо срочно повышать рождаемость. Власть должна осознать, что через 10 лет будет поздно», – подытожил свое выступление руководитель рабочей группы Экспертного совета при правительстве Евгений Юрьев.
http://slon.ru/images2/blog_photo_18/2013_12_16/graff_2/1.png
Население России до 2100 года, млн человек
Источник: РАНХиГС, Институт научно-общественной экспертизы

Юрьев подчеркивает, что, несмотря на недавнее повышение рождаемости, начинается ее мощнейший спад – более масштабный, чем демографическая яма Второй мировой войны. Виноваты в этом неблагополучные постперестроечные и 90-е годы. Уже сейчас 15-летних в России в два раза меньше, чем 25-летних. А через 10 лет женщин 20–29 лет (самого активного репродуктивного возраста) станет в два раза меньше, чем сейчас.
http://slon.ru/images2/blog_photo_18/2013_12_16/graff_2/2.png
Демографические ямы России, число новорожденных в год
Источник: РАНХиГС, Институт научно-общественной экспертизы

Россия отличается от всех цивилизованных стран патологически высокой смертностью молодых мужчин (20–40-летних). Хотя с 2005 по 2009 год она и сократилась на 20%. Средняя продолжительность жизни мужчины в целом по стране сейчас 62,8 года – на 12 лет меньше, чем женщин. Но, например, в Коми-Пермяцком автономном округе, на Чукотке и в Тыве это всего 53–54 года, как в отсталых Нигере, Бенине или Малави. Эксперты утверждают, что каждая пятая смерть в России связана с алкоголем, – если суммировать смертность от отравлений алкоголем и спровоцированных им болезней, «пьяных» ДТП и «пьяного» насилия, получится 400 тысяч смертей в год. Болезни, вызванные курением, ежегодно уносят 300 тысяч жизней, а употребление наркотиков – еще 100 тысяч.

Научный сотрудник Института научно-общественной экспертизы Дарья Халтурина обращает внимание, что в похожей ситуации совсем недавно находились страны Прибалтики. Однако там проблему удалось быстро и эффективно решить, увеличив расходы на медицину, изменив систему экстренной медпомощи и подняв акцизы на алкоголь и сигареты.
http://slon.ru/images2/blog_photo_18/2013_12_16/graff_2/3.png
Коэффициент смертности мужчин 25–40 лет
Источник: РАНХиГС, Институт научно-общественной экспертизы

Надеяться, что от демографической катастрофы спасет приток мигрантов, тоже не стоит. Все страны СНГ – основные миграционные доноры России – погружаются в свои демографические ямы из-за падения рождаемости в 90-х. Сейчас в России живут и работают около 5 млн незарегистрированных трудовых мигрантов. Официальные разрешения на работу в 2000-е годы получили только 2 млн. Если борьба с нелегальной миграцией станет успешнее, приток постепенно может иссякнуть.

Что делать?
Опираясь на опыт России и других стран, эксперты рассчитали, какие меры государственной политики окажутся самыми эффективными в борьбе с вымиранием России.

Возродить ясли – организованный присмотр за детьми до трех лет. Сейчас услугами государственных и частных яслей в России пользуются всего 16% семей с маленькими детьми, в странах ОЭСР – 31%, во Франции – 48%. У французов популярны домашние ясли, которые полностью оплачивает государство – независимо от достатка родителей. Авторы доклада утверждают, что для введения подобных форм в России правительству нужно тратить по 50 млрд рублей в год, но это освободит от домашних забот миллион матерей – они будут зарабатывать каждый год 500 млрд рублей и приносить бюджету 150 млрд рублей налогов.
Модернизировать систему экстренной медицинской помощи. По данным Всемирного банка, Россия занимает 131-е место среди 190 стран по доле расходов на здравоохранение в процентах от ВВП. По мнению авторов доклада, ее нужно увеличить как минимум в два-три раза, хотя нынешний проект бюджета на 2014–2016 годы предполагает значительное сокращение. Эксперты считают, что необходимо упростить доступ населения к препаратам для профилактики инфарктов и инсультов (для контроля артериального давления, холестерина и уровня сахара в крови) – государству следует компенсировать людям затраты на их покупку. Врачебная помощь должна стать оперативнее и компетентнее – бригады экстренной круглосуточной помощи должны работать на базе каждого лечебного учреждения, они должны быть обеспечены томографами и другой современной аппаратурой 24 часа в сутки, а не в отдельные часы, как сейчас. Нужно развивать бесплатную психологическую помощь для профилактики самоубийств. В совокупности эти меры помогут сохранить к 2040 году жизни 12 млн россиян трудоспособного возраста.

http://slon.ru/images2/blog_photo_18/2013_12_16/graff_2/5.png
Расходы на здравоохранение, % от ВВП
Источник: РАНХиГС, Институт научно-общественной экспертизы

Активнее бороться со злоупотреблением крепким алкоголем и курением. Акцизы на крепкий алкоголь нужно поднять в 2,5 раза до 100 рублей на бутылку – эта мера доказала свою эффективность в Восточной Европе, цена вопроса – 120 тысяч жизней ежегодно. Повышение акциза на сигареты с нынешних 55 копеек до €1,28 за штуку (минимальный уровень, принятый в Евросоюзе) сохранит 100 тысяч жизней в год и принесет 700 млрд рублей в год в бюджет. Выпуск сигарет с пониженной склонностью к горению (с огнеупорной бумагой, которая используется в странах Евросоюза и в США) сократит смертность от пожаров на 40%.
Способствовать качественной миграции и предотвращать эмиграцию. Следует упростить выдачу мигрантам разрешений на работу и получение гражданства тем, кто отработал в России несколько лет. Организовать курсы русского языка для соотечественников и их детей в странах СНГ. Увеличить финансирование науки и поддержку молодых ученых, которым сейчас для продуктивной работы приходится уезжать в более развитые страны.

[Cемен Новопрудский]

http://www.gazeta.ru/comments/column.../5810969.shtml
O том, почему пора перестать верить в «светлое будущее»

20 декабря 2013, 08:11

Если мы хотим, чтобы в (этой, нашей — нужное подчеркнуть) стране что-нибудь изменилось к лучшему, прежде всего надо перестать надеяться. Навсегда забыть о возможности светлого будущего. Убить в себе оптимиста, подобно тому как Егор Летов в своей известной песне предлагал убить в себе государство. Избавиться от культа успеха, крутизны, позитива и мажора как главной добродетели, верховного признака удавшейся жизни.

Заканчивается еще одна неделя еще одного года нашего существования в явной черной дыре (точнее, уж больно мелкая по масштабу, хотя и мучительно-затяжная вышла эпоха — черненькой дырочке) истории между погибшей страной СССР и не родившейся страной Россией. Умер Григорий Дашевский — один из немногих абсолютно светлых и абсолютно европейских людей в современной России. Наша власть на деньги будущих пенсионеров ненадолго купила себе Украину. У нас опять перестройка и ускорение, как при Горбачеве, только перестраиваемся мы на лад эпохи «Домостроя» Ивана Грозного, а ускоряемся в сторону от здравого смысла к очередному «особому русскому пути» — то есть, как обычно, по бездорожью, с матом и в никуда.

Сейчас, мне кажется, самое подходящее время для того, чтобы осознать: пессимизм в частной жизни человека, в его взглядах на страну и мир честнее и оправданнее, чем оптимизм. А лузерство и маргинальность вовсе не синонимы убожества.

В России, где норма всегда чудо, доблесть, исключение из правил, быть маргиналом гораздо почетнее, чем членом «царского двора», КПСС или «Единой России».

В Советском Союзе правил бал культ коллективного оптимизма, граничившего с дебилизмом. Миллионы частных жизней были отданы в кредит никогда не наступавшему светлому будущему. «Жила бы страна родная, и нету других забот», — пели по радио. Пламенный советский драматург Всеволод Вишневский сочинял пьесу под названием «Оптимистическая трагедия». Даже трагедиям в официальном советском мире надлежало быть оптимистическими. Марш энтузиастов стал не только одной из главных песен страны, но и способом существования миллионов людей. Потом, в позднем «совке», все это выродилось в сплошное делание вида. Государство делало вид, что платило, а люди — что работали.

Государство делало вид, что строит коммунизм, а люди, укрывшись от него подальше, пытались как-то устроить собственное благополучие. Или просто выжить.

После распада СССР на смену культу коллективного оптимизма пришел не менее дебильный культ оптимизма индивидуального. Сначала Чумак с Кашпировским, а потом толпы безвестных психологов и психотерапевтов, инструкторов по фитнесу и политтехнологов, малаховых геннадиев и малаховых андреев стали внушать людям, что они должны верить в собственное светлое будущее. Отчасти это было калькой с западного культа вечной молодости и успеха. Отчасти психологической компенсацией для нищих людей, в одночасье лишившихся страны и из поколения в поколение привыкших жить ради абстрактных государственных целей, забывая о себе. Нам начали впаривать всеми возможными способами идеологию, согласно которой человеком является только тот, кто красив, здоров, богат и успешен. А уродливый, больной, нищий, безработный — лох, однозначно.

Первым моментом прозрения способных к рефлексии людей стали протесты декабря 2011 года. Тогда некоторые здоровые, красивые, относительно богатые и успешные люди вдруг физиологически, как боль в ухе или горечь во рту, почувствовали: у них вроде бы все хорошо, а в стране все плохо и никаких радужных перспектив на горизонте.

Только это касается жизни вообще, а не конкретной страны России при конкретном Путине у власти. На самом деле никакого светлого будущего не существует. Будущее всегда темное на том простом основании, что мы никогда не знаем точно всех его деталей. Оптимизм и надежда — лишь формы страха перед неизвестностью, способы задрапировать реальность психологическими установками, уговорить себя, что все о`кей.

При этом пессимизм вовсе не парализует волю к действию. Просто человек осознает: важно делать то, что ему кажется правильным, здесь и сейчас. Но не уповать на то, что проблемы его личной жизни рассосутся сами собой когда-нибудь потом. Или что страна, где он живет, в один прекрасный день вдруг чудесным образом выйдет из состояния глубокого бреда.

Идея светлого будущего в России всегда маскировала темное настоящее в положении народа и райской жизни власти, создавая у миллионов людей ложные представления о самой сути бытия. Поэтому, в частности, для многих даже неглупых россиян стал полнейшей неожиданностью и трагедией вполне предсказуемый за пару лет до того и закономерный распад СССР.

У разумных людей есть веские основания считать нынешнюю ситуацию в России безысходной. Но в отношении будущего безысходна и одновременно имеет выход всякая ситуация: любая эпоха обязательно чем-нибудь кончается, но крайне редко так, как хотят эти разумные люди.

А менять мир к лучшему — и свой внутренний, и окружающий внешний — вполне можно, оставаясь пессимистом. Пессимизм — всего лишь псевдоним здравого смысла, не питающего иллюзий относительно человеческой природы.

В частности, поэтому пессимист в отличие от оптимиста не станет служить абсолютному злу в надежде сделать его относительным.

К тому же пессимисты всегда принимают в расчет, что нет никакой вечной жизни. Смерть моментально уравнивает «крутых» с «лохами», если пользоваться терминами новейшей российской классификации людей. И оптимистов с пессимистами.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

[Dm_nekrasov]

http://dm-nekrasov.livejournal.com/15115.html
December 19th, 12:18

В предыдущих постах я говорил о таких причинах низкой производительности труда и благосостояния в России, как искажение стимулов и избыточное государственное регулирование.

В этом посте я остановлюсь на доверии, и постараюсь продемонстрировать, как оно влияет на благосостояние нашего общества.

Для начала предлагаю взглянуть на технический прогресс и рост производительности труда не как на возможность что-то делать быстрее, а как на возможность сэкономить чье-то время. А время, как известно, деньги.
http://ic.pics.livejournal.com/dm_nekrasov/52529123/27749/27749_900.jpg
То, что новый станок вместо 50 деталей в час может делать 100, позволяет рабочему работать не восемь часов в день, а четыре. Следовательно, новый станок генерирует +4 часа абстрактного свободного времени в день.

Если на перекрестке, где каждый день возникают пробки, построить мост, то десять тысяч людей, ежедневно стоящих в этой пробке, сэкономят, допустим, по десять минут своего времени в день. Таким образом, можно сказать, что мост генерирует 100 000 минут абстрактного свободного времени в день.

Наличие водоснабжения и отопления в современных домах позволяют их обитателям не тратить, скажем, ежедневно час своего времени на заготовку дров и воды.

Рассматривая процессы с такой точки зрения, мы получаем единую систему координат - сэкономленное время - в которой можно соотнести эффективность разных технических и социальных решений.

В этой системе координат можно увидеть, что изменение схемы движения или интервала работы светофора окажется по эффективности сопоставимо, например, со строительством моста. А отмена идиотских инструкций (ну как вот те из предыдущего поста), заставляющих десятки…тысячи миллионы людей заполнять ненужные бланки, дает тот же эффект, что и газификация сотни деревень.
http://ic.pics.livejournal.com/dm_nekrasov/52529123/28036/28036_900.jpg
Вооружившись таким подходом, поговорим о доверии.

Есть такой известный американский социолог Фрэнсис Фукуяма. В одной из его книг был примерно следующий пример:

Представьте себе две деревни с одинаковым количеством жителей, обладающих одинаковым набором производственных навыков, одинаковыми орудиями труда и одинаковым количеством земли идентичного качества. Однако в деревне №1 уровень доверия жителей друг к другу очень высок, а в деревне №2 очень низок.

Это приводит к тому, что жители деревни №2 тратят часть своих средств на покупку в городе замков и строительство заборов вокруг своих участков. Они содержат сторожевых собак и привлекают к составлению договоров друг с другом юристов, в отличие от деревни №1, где сделки совершаются на честном слове.

Жители деревни №1 кооперируются для организации доставки и продажи своей продукции в городе, снижая тем самым транспортные издержки за счет эффекта масштаба. Жители деревни №2, боятся, что их обманут и вынуждены каждый самостоятельно ездить продавать свою продукцию, неся большие издержки.

И, наконец, если всем жителям любой из этих деревень нужно будет скинуться на то, чтобы организовать проведение в деревню асфальтированной дороги, газа или электричества, деревня №1 сделает это быстрее и эффективнее, в то время как деревня №2 рискует не сделать этого вообще.

Очевидно, что качество жизни в деревне №2 окажется значительно ниже, чем в деревне №1, хотя орудия труда, квалификация рабочей силы и принципы организации производства у них одинаковые.
http://ic.pics.livejournal.com/dm_nekrasov/52529123/28388/28388_900.jpg
Деревня №2 - это про нас. Россия – страна заборов. Еще при Петре I, когда во время Северной войны армия вошла в Европу, дворяне с удивлением писали домой: как же так, в городах вокруг домов заборов нет? У нас до сих пор, куда ни поедешь, твои неизменные спутники - бесконечные линии бетонных заборов. Сколько можно было бы построить домов из этого бетона? Вот эти не построенные дома и есть наша плата за недоверие!

Однако заборы это мелочь. Важное на этой картинке:
http://ic.pics.livejournal.com/dm_nekrasov/52529123/30048/30048_900.jpg
Мы видим, что 3% от всего населения России (6% работающих) заняты в отраслях, напрямую связанных с недоверием. Я сюда еще армию со спецслужбами не включил. С их учетом ничего не производят около 10% занятых в России. Это несколько миллионов человек, в большинстве своем, здоровых мужчин работоспособного возраста. Они могли бы производить товары или строить дороги. Ну, на худой конец, демографическую ситуацию улучшать :)

Их рабочее время - это то, что можно было бы сэкономить, доверяй мы друг другу и внешнему миру несколько больше.

А сколько времени теряет каждый из нас, заказывая пропуска или ожидая записи своих паспортных данных при входе во всевозможные офисы и конторы?

В других странах, как это видно в таблице, плата за недоверие меньше: в США - не намного, а вот в Европе - в несколько раз. К сожалению, не нашел сопоставимой статистики по Японии. Но я уверен, что полицейских, юристов, и преступников там еще меньше.

Недостаток доверия бросается в глаза во всех сферах нашей жизни.

В европейские университеты можно зайти, не показывая студенческий билет. Так же и с общежитиями – никаких бабушек-вахтерш и этого советского «после 22 – не пущу!».
http://ic.pics.livejournal.com/dm_nekrasov/52529123/28698/28698_900.jpg
Еще один пример – наше метро, в котором сидит целая армия бабушек, следящих:

за турникетами (иногда почему-то совместно с полицией)
за эскалаторами.

То есть, во всем мире с эскалаторами пассажиры как-то сами справляются, а в России, то ли эскалаторы настолько опасные, то ли люди настолько бестолковые, что у каждой эскалаторной группы для безопасности обязан сидеть вахтер.

Зарплата у дежурного по эскалатору или турникету – 23-26 тыс. рублей. Работа сменная, то есть умножаем цифру минимум на 3 в отношении каждой эскалаторной группы и каждого входа в метро. На сегодняшний день в московском метро 190 станций. Количество входов и эскалаторных групп посчитать не берусь, но, думаю, сильно не ошибусь, если предположу что в среднем, с учетом 3-х смен, на станцию приходится по 10 сидящих у турникетов и эскалаторов сотрудников. Т.е. около 2000 человек заняты тем делом, которое можно было бы не делать. Эти 2000 человек обходится примерно в 600 млн. рублей ежегодно, не считая страховых взносов. Расчет конечно грубый, но порядок верный.
600 млн. рублей - это стоимость строительства 4-х детских садов или примерно столько же, сколько было выделено на поддержку детей-сирот в Москве на 2014-2016.

Я не призываю сейчас уволить всех этих вахтерш. Очевидно, что на турникетах без вахтерш будет много зайцев, а с эскалаторов временами падают пьяные мужчины. В расторопность экстренных служб при аварии на эскалаторе я и сам как-то не верю. Так что, лучше пусть вахтерши сидят рядом с эскалатором. Но мы должны понимать, что зарплата этих людей увеличивает стоимость проезда в метро просто потому, что мы недостаточно доверяем друг другу. Ну или недостойны доверия друг друга – как посмотреть.

Кстати, вход в метро в Вене выглядит вот так:
http://ic.pics.livejournal.com/dm_nekrasov/52529123/28934/28934_900.jpg
А вот так в Берлине:
http://ic.pics.livejournal.com/dm_nekrasov/52529123/29188/29188_900.jpg
Никаких бабушек-турникетов.

Или вот еще – вы когда-нибудь задумывались, почему у нас закрываются парки? В берлинский Тиргартен, например, можно попасть 24 часа в сутки. А наше, скажем, Коломенское закрывается в 9 часов вечера. Да и утром не побегать – парк работает с 8-9 часов утра. Но ведь с учетом асоциального поведения многих наших граждан, открытый на ночь парк – это дополнительные посты охраны :)

А в парижском Тюильри стулья стоят, не «прибитые гвоздями к брусчатке» и не обмотанные цепями. И никто не боится, что их "увезут на дачу". У нас же либо лавочки в асфальт закатывают, либо специальные люди утром все расставляют, а вечером все убирают. И опять-таки, несколько человек выключены из процесса.
http://ic.pics.livejournal.com/dm_nekrasov/52529123/29637/29637_900.jpg
Другой пример из дорожного движения. Миллионы наших сограждан ежедневно стоят на переездах, теряя там по несколько часов минут своего времени в день. В сравнении с некоторыми странами, переезд у нас закрывается излишне заблаговременно. Иногда до подхода поезда ничего не происходит несколько минут. Лишнее время на переезде - это тоже из-за недоверия, недоверия к дисциплине водителей. Я как-то из интереса понаблюдал за работой переезда в Японии – он перекрывался менее чем за минуту до прохода поезда. И никаких «смотрителей за переездом» при этом не присутствует.
http://ic.pics.livejournal.com/dm_nekrasov/52529123/29812/29812_900.jpg
Если возвращаться к метафоре про мост, который ежедневно экономит 100 000 минут свободного времени, то изменение принципов работы переездов по всей стране даст эффект, сопоставимый со строительством нескольких десятков мостов. Но для этого нужно доверять дисциплине водителей.

Как обычно, пару слов о строительстве. Сколько лишнего бетона и арматуры бессмысленно тратится на всех стройках страны из-за недоверия проектировщиков и регулирующих органов к качеству строительства.

Ведь строители могут:

недомерить;
недолить;
не прогреть;
залить не тот бетон;
∞.

Поэтому в проект «на всякий случай» заведомо закладываются коэффициент порядка 1,4 от максимальной расчетной нагрузки. А эти 0,4 запаса (бессмысленно дополнительно залитый бетон и арматура) – это сотни тысяч не построенных квартир и не получивших их семей в год. В той же самой Японии «перезаклады» в проектировании минимальны, а дома выдерживают 9-балльные землетрясения.

Только проблема тут не в проектировщиках и контролирующих органах, а в том, что мы действительно можем недолить и недомерить.

Вопрос, почему у нас столь низкий уровень доверия и что с этим делать, требует отдельной дискуссии. Возможно, я затрону его позже, кому действительно интересно – рекомендую почитать "Доверие" Ф. Фукуямы.

В данном посте я лишь хотел продемонстрировать один из примеров того, как на уровень жизни влияют не технологии и не государство, а наши с вами представления и повседневное поведение. Ведь заборы строим мы сами. Мы не занимаемся благотворительностью, мы отказываемся от выгодных предложений малознакомых людей, мы нанимаем в первую очередь родственников, мы плохо умеем организовываться в ТСЖ. К тому же, всех этих бесконечных охранников в массе своей нанимают обычные средние предприниматели, а не государство.

Мы это делаем, потому что «вокруг негодяи». Но в этом случае следует признать, что «негодяями» является значительная доля населения страны. То, что мы мало доверяем окружающим, есть обратная сторона того, что многие из нас ведут себя не заслуживающим доверие образом. По всем исследованиям Россия – страна с одним из самых низких уровней доверия в мире.

Мы не доверяем друг другу, а потому живем гораздо хуже, чем могли бы.

На этом желаю всем приятного Нового года и временно прерываю серию постов про производительность.

Самое интересное - про мифологию, социальные навыки, управление символами и «ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ?» - я изложу после праздников на трезвую голову :).

Доверяйте друг другу и оправдывайте доверие окружающих! Тогда все будут жить лучше :).

[Антон Гонца]

http://slon.ru/calendar/event/1040483/
http://slon.ru/calendar/event/1040483/

Статья Общество и право
Понедельник, 30 Декабря, 21:13

В начале декабря в культурном центре ЗИЛ состоялась лекция Ярослава Бахметьева, преподавателя кафедры политического поведения факультета прикладной политологии Высшей школы экономики, «Реалии и перспективы идеологии в России». Речь шла о формировании национальной идеи, о том, как наследие двух империй переосмысливается и почему отсылки к нему не работают в сегодняшнем патриотическом дискурсе. Slon приводит текст выступления с небольшими сокращениями.

Процесс нацстроительства в России начался в постсоветский период, и сегодня его результат уже можно рассматривать как некое подобие здания, фундаментом которого стало наследие как минимум двух империй – Российской и неклассической советской. Что досталось нам от царского периода? Прежде всего – территория, тело империи, плюс некая идентификационная составляющая. Российская империя по сути была империей православной. Идентификация внутри нее происходила в первую очередь по вере – православный ты или нет («немец», папист, басурманин). Православные были явно в фаворе, хотя по отношению к государю все оказывались в одинаковом положении его детей, холопов, подданных. А вот концепт «русскости» начинает встречаться лишь в конце XIX – начале XX веков.

Теперь взглянем на наследие советской империи. Оставим в стороне материальную сторону вопроса – немыслимую гору ядерных ракет и долгов. Наибольшие потери после Второй мировой, сталинских репрессий, гонки вооружений. И что русскоязычная общность получила после развала Союза? Нет, отнюдь не ожидаемую благодарность от дорогих соседей: они не только отделились, но и разбежались, закрылись, а многие еще и начали переговоры с бывшими врагами. Отсюда берет начало тренд обиды на всех вокруг как составная часть русской ментальности.

Второй аспект – голод этнического «я». У меня есть гипотеза: именно русская нация сама себя никогда не строила. Изначально были разбросанные славянские протогосударства, затем союзы славянских племен, империя славян, а потом все это превратилось в православную империю. Далее – СССР и его распад. В этом историческом ряду мы не видим концепта русских – они никогда сами себе государство не строили. И вот наконец собрались и решили попробовать себя осознать. Всем соседям сказали: «А теперь отстаньте от нас, мы порефлексируем и попробуем выдать национальную идею». Причем сказали это не только бывшим союзным республикам, но и народам внутри РСФСР.

Третий момент – так называемый этнополитический маятник. Сложно понять, кто первым его запустил. В СССР при существовавшем идеологическом обруче любые национальные конфликты сдерживались, и маятник был просто привязан. В середине 1980-х обруч треснул, маятник резко качнулся и ударил по Кавказу – начались армяно-азербайжданские конфликты. Потом он отскочил обратно, распался Союз, пошел парад суверенитетов в РФ. Таким вот образом, качаясь туда и обратно, маятник накалял обстановку в отношениях с этническими меньшинствами.

Наконец, четвертый пункт – это проигрыш в холодной войне. Это причина не именно национализма, а скорее всяких разочарований в идее великодержавности и регионального лидерства. Образ врага сконструировался сам собой. До сих пор, согласно социологическим опросам, в топе врагов лидируют США, НАТО и в принципе Запад. Китай, арабский мир, разрушившие экономику либералы, неокоммунисты, евреи – все они явно проигрывают.

Эти четыре концепта – историко-цивилизационные причины русского национализма. Стремление создать русскую нацию, вообще говоря, позитивно, однако у национализма есть и обратная сторона – стихийная ксенофобия. Ее обусловливают факторы различного характера.

Экономические. После распада Союза экономическая специализация регионов и республик сыграла с ними злую шутку: стало выгоднее приезжать на заработки в Россию. Стереотип «мигранты отбирают рабочие места у местного населения» очень крепок. Однако это скорее миф: мигранты устраиваются на неинтересные местным рабочие места.
Психологические. Это стандартная установка – во всех неудачах винить кого угодно, только не себя. У человека есть некие круги доверия, и на самой дальней границе – наименее понятные люди, чуждые по культуре и языку. Они, может, и неплохие, но непонятные.
Криминогенные. В мегаполисах преступность – прежде всего этническая. Такие банды действительно существовали, они изначально сложились в силу каких-то субъективных причин, а потом расширялись за счет новых приезжих, грубо говоря, по экономическим причинам. Малообразованные мигранты, приезжающие на черную работу, узнавали о подобных криминальных структурах и быстро понимали, что вести преступный образ жизни куда прибыльнее. Впрочем, подобные этнические банды были вытеснены местной преступностью, по крайней мере в мегаполисах, примерно к середине 2000-х.
Санитарные. По сравнению с вышеперечисленными факторами, это не такой уж и стереотип. Многие мигранты действительно живут в условиях антисанитарии, что определенно создает проблемы в условиях многомиллионного города.

Все вышеописанные факторы – причины ксенофобии, истоки национализма. Это стройматериал, кирпичики, на которые накладывается идеологический концепт. Какова же стратегия нацстроительства в данной ситуации? Вот некоторые ее компоненты:

конструирование дискурса о нации, обозначение траектории развития идеологии;
построение патриотизма, любви к отечеству;
образ врага, который уже имеется;
популизм;
объективная проблема мигрантов; аспект, который появился неожиданно, политическая элита не рассчитывала включать его в орбиту нацстроительства.

В первые постсоветские годы тема нации особо не поднималась. У администрации Ельцина были проблемы поважнее – сепаратизм, экономические трудности. Бросив клич «берите суверенитета столько, сколько сможете унести», Ельцин на время снизил остроту национального вопроса. Первым министром Комитета по национальным вопросам был Валерий Тишков – наш авторитетнейший академик, большой фанат конструктивизма в подобных вещах. Возможно даже, что ельцинское обращение «дорогие россияне» было не совсем авторской придумкой президента, хотя складывается ощущение, что в девяностые нация «россиян» существовала лишь в голове Бориса Николаевича, так как он к ней периодически обращался.

Примерно ко второму сроку Путина вопрос о нации действительно встал. Экономическая ситуация, допустим, улучшилась; стабилизировалось и положение в регионах. Но вот идеологически, имиджево и с точки зрения легитимности власть постоянно получала удары, показывавшие абсолютную неэффективность госаппарата, – вторая чеченская кампания, теракты в Москве, «Норд-Ост», «Курск», Беслан. Личный имидж Путина покрывал многие ошибки. И вот его администрация решила прибегнуть к концепту нацстроительства. Иными словами, это решение шло сверху.

Начнем с популизма. К националистам можно отнести многих политиков и государственных деятелей, они выражают или националистические радикальные взгляды, или великодержавные шовинистические, или же откровенную имперскость. Меньше всего кто-либо говорит о государстве-нации, отождествляя нацию с обществом. Владимир Жириновский, Эдуард Лимонов, Дмитрий Рогозин, Михаил Леонтьев, Александр Дугин, Александр Проханов, Сергей Глазьев – все это политики-популисты. Почему это популизм? Да ни один из этих политических деятелей, прибегая к националистической риторике, в действительности даже не приблизился к реальной идеологии национализма. Эти концепты использовались ими просто для получения политических очков, и мы можем видеть, что «эта штука работает». Дугин до сих пор является признанным экспертом, профессором МГУ, у него там целый научный центр. Про Владимира Вольфовича и говорить нечего, ядерный электорат остается с ним, несмотря ни на что. Дмитрий Рогозин – наверное, один из самых перспективных националистических политиков. Сначала он получил неплохую дипломатическую должность, ныне же назначен вице-премьером, причем скорее для того, чтобы убрать возможного претендента на создание националистической идеологии. Сергей Глазьев – представитель посткоммунистической риторики, довольно имперской по своему характеру, является советником президента, сейчас много выступает в связи с ситуацией на Украине, и его недавнее интервью на «Дожде» можно поместить в рамку как пример имперской риторики и демонстрации аппетитов России. Популизм работал раньше, работает он и сейчас.

Патриотизм. До сих пор его хотят выстроить. Возьмем очень странный недавний указ президента о расширении использования государственной символики в школах. Сложно понять, что тут подразумевается – петь на переменах гимн, выкрасить парты в цвета флага? Риторика патриотического воспитания молодежи присутствует повсеместно, усиливается православный компонент в школах, принимается решение о едином учебнике истории. Несмотря на все эти ухищрения, количество зигующих школьников на последнем «Русском марше», степень их неадекватности и зомбированности вызывали, мягко говоря, опасения.

Проблема патриотизма в том, что, будучи консервативной идеологией, он апеллирует к сохранению некоего уникального культурного наследия отечества. Огромное культурное наследие есть у языческой, а затем православной Руси, Российской империи; геополитическое наследие – у Советского Союза. И действительно – весь патриотизм в современном дискурсе строится на повторении почти в мантровом стиле факта победы над фашистской Германией. Ну и полетов в космос, разумеется. Упоминаются и события досоветского периода, недавняя выставка в Манеже по Романовым – яркий тому пример: идеальные и величайшие государи, и кто бы ни выступал против их курса, он выступал против страны вообще, цивилизации и православия. Чем гордиться современной России – пока как-то неясно. Любопытно посмотреть на будущую Олимпиаду – насколько она станет глобализирующим, представляющим имидж России на мировой арене проектом для укрепления патриотизма.

В 2005–2006 годах российская власть приняла на вооружение концепцию суверенной демократии. Суверенность понимается как изолированность, наличие уникального пути; многонациональный российский народ прекрасен в своем многообразии, нелепо мыслить всю общность без каждого культурного самородка. Идея особого пути к настоящему времени явно укоренилась. А вот то, что в концепции суверенной демократии упоминалась еще и нация, населением почему-то не было отрефлексировано. В этом плане у российского общества есть определенные проблемы с ценностями.

В итоге получилось здание, возведенное на рыхлом фундаменте наследия двух империй, со странным набором довольно неказистых кирпичей, скрепленных цементом из подобия идеологии патриотизма, основанного на былых достижениях. Четкой идеологии национализма пока не получилось ни у кого. Государство, может быть, и не пытается построить непосредственно национализм, но очевидно, что провластные структуры в принципе плохо работают с идеологией. Все, что за эти годы мы увидели от партии «Единая Россия», это «план Путина». Сами они заявляли, что у них идеология консервативного центризма, но, если копнуть глубже и проанализировать элементы, выходит что-то вроде экономического либерализма при социально-политическом консерватизме. Назвать это четкой идеологией сложно, это скорее политическая мифология – совокупность идеологем, мифов, стереотипов. До идеологии пока не дотягивает.

Кстати, хороший вопрос – нужна ли идеология нашему государству? В Конституции она пока запрещена. У крупнейших политических акторов идеология очевидно отсутствует. Плохо это или хорошо – сложно сказать однозначно.

Очевидно, что построить нацию не удалось. Построить идеологию тоже не получилось. Вместо нее в обществе существуют стихийная ксенофобия и представление об особом пути. Почва для патриотизма есть, однако событий и героев в современной России явно не хватает. Обострилась проблема федерализма. Имеющийся федерализм изначально был построен тоталитарным способом, и с течением времени он показал свою неадекватность. Комментарии респондентов о том, что у этнических меньшинств слишком много власти, являются реакцией на утрату национальными республиками собственно национальной специфики. Типичный пример – Хакасия, где хакасов осталось 13%, или Карелия, где карелов – 7–8%. Хотя в некоторых областях, особенно на Северном Кавказе, сохраняется ситуация закрепления положения элиты за номинально доминирующей в регионе культурной общностью. Проблема федерализма обострилась также и потому, что стал разгораться региональный национализм.

Напоследок следует коснуться еще нескольких важных вопросов. Вопрос о языке. Многие респонденты считают его решающим фактором в определении себя как русского/россиянина. Но возникает логичный вопрос: а что это за язык? Очевидно, что не «великий и могучий» литературный, сформировавшийся в конце XVIII – начале XIX века, а совершенно новый, искусственно измененный в условиях виртуальной эпохи. Достаточно ли его, чтобы построить некую новую идентичность, – это хороший вопрос, его стоит адресовать филологам.

Вопрос об этносе. А что если попытаться строить не российскую, а русскую нацию? Но стоит лишь взглянуть на карту проживанию русского этноса, и сразу становится понятно, что государства из этого явно не слепить.

Вопрос восприятия ценностей. Говоря о государстве, о том, что же такое великая Россия, население считает, что важны не столько внешний статус и территориальное положение, сколько удобство и комфортная жизнь, которую может обеспечить это государство. Очевидно, что населению важен не вопрос нации, а способность государства эффективно устранять противоречия между культурными общностями.

Проблема внешних мигрантов. Здесь надо упомянуть про приготовленный проект государственной национальной политики, который писался три года и до сих пор обсуждается. Его цели: укрепление многонационального народа при сохранении культурного разнообразия, да еще и с адаптацией и интеграцией внешних мигрантов. Какая-то несуразица, путаница в миграционной и культурной политике.

В общем, в результате предпринятой попытки нацстроительства осталось больше вопросов, чем ответов. Что же все-таки получилось, если не нация? И на чем вообще может быть построена нация в России? Язык, этнос, образ врага? Если не на этих ценностях, то на каких? Второй по степени гадостности вопрос – нужна ли вообще нация? Правящий класс пытался построить нацию, но правильным ли был исходный посыл, правильной ли была мотивация? Первый же по степени гадостности вопрос – необходимость РФ как таковой, но в политике его всегда тщательно обходят стороной.

[Марыся Злобек]

http://slon.ru/calendar/event/1039668/
Статья Общество и право
10,553 13 Пятница, 27 Декабря, 19:45
http://slon.ru/upload/iblock/3c7/3c717f67f786a052a66a6a35b45bddea.jpg
Институт «Стрелка» предусмотрительно начал говорить о зиме летом. В рамках проекта «Четыре четверти» встретились социолог Алексей Левинсон, филолог, литературовед Александр Осповат, поэт и специалист в области теории повседневного костюма Линор Горалик и архитектор Юрий Григорян, чтобы обсудить, почему зима вызывает у населения России стойкую фрустрацию. Страна-то у нас вроде бы северная, нам ли удивляться зиме и демонстрировать свою к ней неприспособленность, в экзальтации сбегая на тропические острова? Накануне длинной серии зимних праздников Slon публикует выступления участников дискуссии в сокращении.
http://slon.ru/images2/blog_photo_18/2013_12_27/ospovat.jpg
Прежде всего надо сказать, что представление о том, что такое зима, холод и мороз, сложилось у людей, которых можно назвать южными (античные авторы – Вергилий и Овидий). И до сих пор взгляд на зиму – это взгляд с юга. Набор ассоциаций с морозом сохранился: окаменение, оцепенение, неподвижность и смерть. Племя дикарей живет под гиперборейской Медведицей, и как-то все там у них очень уныло.

Но сами гипербореи долгое время никак не отзывались на данный им богом климат, Россия же вошла в эту не вполне определенную зону рефлексии тоже далеко не сразу. Габсбурги прислали к московскому царю посла Герберштейна, и он в сущности задал парадигму описания страны, и с тех пор все путешественники рассказывают о России одно и то же. Но они описывают не увиденное, а прочитанное. Это характерный признак жанра. И первый рассказ – о том, что земля трескается от чудовищного мороза, второе – люди замерзают на улицах, и в качестве поэтической детали – если на морозе плюнуть, и слюна пройдет половину пути до земли, это считается большой удачей. А вообще замерзает она немедленно. В такую зиму, в такой мороз понятно, что люди вялые и бездеятельные. Подобные климатические особенности корреспондируются с деспотией московского царя, и здесь ничего не поделаешь.

Дальше Монтескье. Его позиция очень интересна. Если схематично, то на Севере живут бодрые инициативные люди, стало быть, там больше политических свобод, перспективный регион, на Севере можно все замечательно устроить на благо человечества. А на Юге, наоборот, люди вялые, пассивные. При этом Россию Монтескье поместил на Север, но сказал, что она дрейфует на Юг. Север и Юг стали двумя важными, как бы сейчас сказали, концептами в толковании и политического строя, и вообще нравов, цивилизации. Это очень существенная первая концепция. Вторая концепция – это мадам де Сталь, которая зеркально симметрична Монтескье. Россия – это южная страна, а Петр ее погнал на Север. Движение идет в противоположном направлении.

Сами русские начали как-то относиться к климату своей страны и себя в этом контексте интерпретировать, кажется, все-таки в XVIII веке. Описывали какие-то холода, но сущностных характеристик не было. Начитавшись Монтескье и путешественников, взяли на вооружение концепцию русского холода и русских морозов как важнейшую черту национального быта.

Холод – залог военных побед. Державин: «Росс непобедимый и в мраз зеленый лавры жнет, седые бури презирая». Вот эти зеленые лавры в мраз – крайне важная мифологема, потому что в самый мороз мы одерживаем победы, но жар нашей души ведет нас дальше. Зима – это «русский бог». Вот этот культ зимы в 1812 году стал основой русской национальной мифологии. И все дальнейшие победы ассоциировались с морозом. О поражениях в морозы предпочитали не вспоминать, и это какая-то травматическая история, потому что поражений-то было довольно много. Но о них забывали так же, как о финской кампании 1939 года, где мороз сыграл с нашими войсками злую шутку.

Соответственно, второй взгляд на зиму и на мороз – это отождествление зимы и политического строя. Это русские восприняли очень активно и разыгрывали как могли. Еще одна цитата Петра Андреевича Вяземского: «Как прилично название Зимнего дворца. Все в нем холодно, как Царство зимы, все в нем вяло, как в описании зимы Херасковым. Смотри, чтобы тебя мороз не прихватил», – писал он Тургеневу. Вялость, холод – это все мы знаем с XVI века. Чуть позже Вяземский писал Пушкину в псковскую ссылку, когда судьба поэта была совершенно неопределенной: «Будем беспристрастны: не сам ли ты частью виноват в своем положении? Ты сажал цветы, не сообразуясь с климатом. Мороз сделал свое дело, вот и все». «Мороз сделал свое дело, вот и все» – тоже важная отправная точка, потому что если тепло может как-то градуироваться, то мороз в этих представлениях не градуируется никак; он навсегда, на всю жизнь, причем не отдельного человека, а нации вообще. Нация будет жить при климатическом и поэтическом морозе и никуда не деться.

Русский фатализм в значительной степени восходит именно к этому переживанию. Ничего нельзя поделать. С одной стороны, здесь жалость к себе, а с другой – необычайная гордость: одни мы такие на свете. Так было примерно до середины XIX века, когда в период Крымской войны начал смещаться вектор: не Север – Юг, а Запад – Восток. Не теряя никаких навыков к преодолению холода, мы стали скорее Востоком, а бывший Юг – Западом.

И еще один момент: я слышал это как вполне серьезное геополитическое соображение от людей обычных, но задумывающихся о судьбах отечества и мира вообще. В разговоре на тему «все, мы проиграли третью мировую войну, мы теперь никто, мы не великая держава» обязательно находится человек, который говорит: «Ребята, ничего подобного. Через некоторое время, во-первых, всюду будут пустыни, а у нас все севера согреются, мы будем продавать хлеб, мы будем кормить весь мир, и весь мир будет опять лежать у наших ног, потому что у них там ни черта не вырастет, они будут задыхаться. Мы начнем продавать айсберги, им перегонять, водой торговать. В общем, не нефть, но тоже такой ресурс нам небеса подарят снова». Все та же идея, что наша страна – богом специально отмеченная, у нас всегда будет что-то такое, чего ни у кого больше на свете нет.

[Марыся Злобек]

http://slon.ru/images2/blog_photo_18/2013_12_27/levinson.jpg
Атрибут зимы – снег, русские снега. Одно из приключений барона Мюнхгаузена в России, если вы помните, заключается в том, что он ехал-ехал на лошади, привязал ее к какому-то столбику, а потом лошадь оказалась на вершине колокольни – по самую верхушку завалило, такие вот сугробы.

Но я хотел бы сказать, что снег для россиян, для русских – это материал, он по-разному использовался. Взять зимние календарные праздники, вплоть до Масленицы – они были рассчитаны по своим ритуалам на наличие снега. Снег нужен как поверхность, по которой можно двигаться, как материал для строительства горок. В общем, самая лучшая дорога – это все-таки санный путь. Постоянных дорог на Руси было немного, а временные, сезонные прокладывались именно по снегу или льду. Одни из первых трамваев ходили в России по льду и были тоже сезонным транспортом (Петербург, Нижний Новгород).

Теперь о снежном городке. Помните, у Сурикова есть картина «Взятие снежного городка»? Такое веселое зимнее развлечение. Когда в Кремле стояли поляки – это вроде бы мрачная страница отечественной истории, – они предложили рыцарскую игру. Был построен снежный городок, поляки его обороняли, а боярские дети, то есть российская, принимающая сторона, скажем так, должна была его взять штурмом. Обычные упражнения для рыцарского воспитания, навыки осады, обороны крепости. Но это был именно спорт: не настоящие пушки и ядра, а снежки. Боярские дети, правда, по-своему поняли это дело, и когда у них не очень получалось взять по правилам, они доставали ножи и с поляками разбирались всерьез, не по-игровому. И снег окрасился польской кровью. Кровь на снегу – это общее место, достаточно тоже распространенное в нашей поэзии, хотя, может быть, прототип где-то в другом месте, сложно сказать.

Когда нам предложили тему «Зима», я подумал, что вообще разговор о зиме должен бы собрать немало зрителей и слушателей. Беседа о климате, о погоде, как известно, объединяет максимально широкое количество людей. Суждение по поводу того, какова нынче погода или каков в нашей стране климат, имеет всякий, и никому нельзя отказать в компетентности. Это очень важное обстоятельство: такой разговор можно завести с любым, честно сказать, погода – один из немногих общих знаменателей коммуникации в нашей стране, где достаточно дробная социальная действительность; где, если не брать показываемое по телевизору, у разных людей сейчас очень разный культурный базис. А тут цель – содержательно высказаться по поводу сочетания температуры, вегетации, состава воздуха, режима ветров. Это ведь только мы объединяем все эти параметры в понятие погоды и считаем, что можем их чувствовать, переживать. Получается такая культурная конструкция, внутренне пустая, поэтому позволяющая наполнить себя поэтическими, политическими, национальными смыслами.

Довольно часто мы слышим словосочетание «русская зима». Контекст разный: от праздников до названия какого-нибудь печенья. Русской весны, русской осени, русского лета при этом вроде как и нет. Есть петербургская или болдинская осень, какая-нибудь весна, чье-то лето, а вот нации, народу принадлежит только зима. Россия начинает себя выделять среди других по этому довольно странному признаку. При этом игнорируется тот факт, что есть Канада, Финляндия, страны, расположенные на той же широте и даже не омываемые Гольфстримом. И люди переживают такие же холода. Но в нашем сознании не присутствует попытки об этом заговорить, потому что Россия на мировом подиуме приватизировала зиму: все зимнее – это наше.

Известна идентификация русской души с водкой. На каких основаниях? Крепкая, прозрачная, чистая, в ней не может быть ничего: заразы, греха. Водка – чистый продукт, им можно промывать рану, и мы такие же чистые, как водка, и такие же прозрачные. Это вам не какой-нибудь желтый коньяк! Мороз нас не берет, водка не замерзает от холода, а все остальные-то полегли! И тут даже не о военных победах речь, а о том, что мы-то мороз побеждаем, мы в мороз живем, мы в мороз не умираем, мы зиму переживаем. Как – а это не ваше дело, но мы это можем. Вот оно – свидетельство нашей чистоты, силы и превосходства над прочими. Зима такая есть только у нас, и только мы способны ее пережить. Все остальные, приходя сюда, просто погибают. Как избавиться от тараканов? Открыть на несколько дней избу, и тараканы вымерзнут. Вот русский способ борьбы с тараканами. И так мы поступим с любым!

То, что я сейчас говорю, – не мои выдумки, и это не в книгах вычитано. Это услышано от людей, которые по словечку, по полсловечка слагают миф о том, какая у нас зима.

А уже на базе исходного мифа возникают любые надстройки. Во-первых, это величайшее уныние по поводу того, что такое наша зима, и оценка холода как того, что леденит, в частности, нашу политическую жизнь. Недаром флуктуации политической ситуации описываются словами «оттепель» или «заморозки», предложением «подморозить русского человека» и констатацией «при Путине опять похолодало». Во-вторых, это изменение знака с плюса на минус, проклятия: «Я не твой, снеговая уродина», все эти «благословенный юг», «благословенное тепло».

Я заканчиваю тем, что для современных людей, для детишек, с которыми мне приходилось говорить, холод и зима оказываются ценностью, имеющей своего рода рыночную стоимость. Девочка рассказывает в ходе интервью, как она приехала в международный лагерь, и там все хвастались тем, что у них есть: у нас море, у нас кофе. А она подумала, что же есть у нас, и сказала: «А у нас очень холодно». – «А-а», – сказали ей, и девочка нечто получила, она не проиграла в этом состязании. Русским холодом торгуют. Есть даже такой производитель мороженого – «Русский холод».

[Марыся Злобек]

http://slon.ru/images2/blog_photo_18/2013_12_27/grigoryan.jpg
Я буду говорить только то, что лежит в области архитектурной экспертизы, никаких детских воспоминаний. Первое. На северных территориях – там еще существует такая вещь, как вечная мерзлота, – совершенно другие принципы строительства. Иначе надо строить. Никто из нас не сможет там ничего построить, потому что непонятно, как это делать: там трескаются дома, там подвижный грунт, и все стоит фактически на льду, на сваях и платформах. Отсюда, наверное, в нашей стране проистекает определенное недружелюбие к архитектуре вообще. Здесь архитектура не очень-то и нужна, ее легко можно выкинуть.

Вторая история – про так называемое промерзание, есть такой термин. Все здания надо утеплять, дома должны быть гораздо теплее, чем в других странах. Когда я прилетел четыре года назад в Красноярск, самолет сел где-то в снегах. Видно ничего не было, и нам сказали: «Теперь пошли в аэропорт». Вышли мы из самолета и по тропинке в снегу отправились в аэропорт. Что такое тамошний аэропорт? Такое ощущение, что это несколько контейнеров, обвязанных утеплителем и замотанных скотчем. Я такого никогда не видел! Зрелище вызвало у меня ужас. Думаю, это была какая-то времянка, но ничего другого нет, плюс все это еще и снегом засыпано. Там выдавали чемоданы. Весь аэропорт заключался в том, что выдали багаж в этом строении, утепленном пенопластом.

Третья история – про строительные материалы. Дело в том, что основным строительным материалом для Москвы является краска. Почему все церкви приходилось белить? Вода попадала в поры, и известняк просто раскалывался, его раздирало. Главный механизм разрушения архитектуры – это большое количество переходов через ноль в течение зимы, когда замерзает и снова оттаивает вода. Она попадает в поры и рвет бетон, хотя нигде в мире вроде, казалось бы, не рвет. А здесь – рвет. Причем все, включая кирпичные здания, как Кремль. Они тоже покрашены, и когда реставраторы ими занимаются, то болгаркой прорезают заново другие швы. Они сначала все штукатурят, потом прорезают – как будто швы по кирпичу другие уже, рисуют светлым цемент, а красным расписывают кирпичи. То есть там, грубо говоря, структура кладки не соответствует кирпичам кремлевской стены. Не везде, конечно, но по большей части.

Следующая история – это просто снег как украшение. Мне кажется, он всегда скрывает недостатки архитектуры. Как только все снегом завалит, становится красиво. С другой стороны, Сальвадор Дали объяснял, почему среди русских не может быть живописцев: очень просто. Писать способен только тот, кто всю свою жизнь, от рождения, видел, как трепещут листья оливы в солнечном свету, цитата неточная, но в таком духе. В противном случае у художника не будет чувства света и цвета. Среди русских, ослепленных снегом, утверждал Дали, могут быть хорошие графики, но никак не живописцы.

[Марыся Злобек]

http://slon.ru/images2/blog_photo_18/2013_12_27/goralik.jpg
Самое сильное мое переживание в связи с зимой – нас не могли посадить в Норильске. Посадили в Игарке, а оттуда забирали вертолетом. И я впервые в жизни поняла, что такое «белое безмолвие»: ты смотришь, как твой самолет летает по кругу, а внизу трактор расчищает посадочную полосу – чтобы она просто была. Самолет сажают, ты выходишь и видишь белизну – везде, и нет больше ничего. Через восемь часов за тобой прилетает вертолет, и на его помятом боку масляной краской написано: «В случае падения резать здесь». Очевидно, чтобы не задеть какие-то механизмы.

Да, я человек, до некоторой степени интересующийся теорией костюма. Но основная моя тема, по которой я читаю курс в Высшей школе экономики, – «Повседневный костюм и идентичность». О том, что одежда значит в жизни конкретного человека, а не на подиуме, о том, как мы управляемся с вещами каждый божий день, чтобы это сколько-нибудь соответствовало нашим собственным переживаниям, интересам.

Мы говорим, что костюм – это язык. Сейчас в России интересный, но и крайне неприятный период, когда язык костюма распался: стало трудно понять, что говорит одежда о нас и о других.

Первая вещь, которая немедленно вырывается на поверхность, – это специфика отношений человека и его тела в России вообще. Это огромный пласт, сейчас для серьезного разговора о нем не время. Отношения тела и костюма – тоже большая тема, особенно в России. Зимой мы видим, что отношения с телом у людей в России не слишком хорошие – очень сложные, нет у человека контакта с телом. В принципе, он вообще игнорирует нужды тела зимой. Достаточно посмотреть, как в больших городах в холода одеваются молодые женщины, – полностью пренебрегая потребностями тела. Собственно говоря, это – насилие над телом.

Статистически одна из самых частых травм – сломанная нога, но сломанная вполне определенным образом. Это перелом нижней части лодыжки и вот этого сустава у женщин, ходящих по льду на каблуках.

Сейчас мы уже знаем, что мех – далеко не лучшая одежда в мороз, есть куда более технологичные, куда более удачные вещи, а мех, который действительно греет, мы обычно не носим. Он очень дорог, о нем почти не идет речи. А тот мех, что мы в итоге носим, может быть модным и красивым, но он не предназначен для наших расстояний и городской структуры. Зима четко демонстрирует, насколько во взаимодействии с костюмом проявляются наши проблемы с телом.

Другая вещь, которую обнажает, подчеркивает наш зимний костюм, – специфика гендерных отношений в России и удивительная гендерная архаика. Даже в сравнительно передовых, больших городах одеваются не по погоде, не по климату и даже не по формату и могут выглядеть вполне нелепо в мини-юбках в лютый мороз. Не носятся шапки при сильном ветре из-за попыток сохранять прическу. Потому что в архаическом обществе прическа – это правда важно. Причина не в том, что женщины идиотки, такое поведение социально обусловлено.

Однако и мужчины оказываются в столь же невыгодной ситуации. Большинство из них в мороз тоже одеты не по погоде, а в соответствии с требованиями гендерных стандартов. В слишком тонких брюках, например, потому что ватные штаны не соответствуют нынешнему представлению о городской маскулинности. Без шапок, потому что у мужчин также укладки, прически. Плюс очень странный миф, что от шапки лысеют.

Зимний костюм проявляет очень остро еще и классовую специфику, с одной стороны, и отсутствие нормального классового языка – с другой. Соответственно климату пытаются одеваться только самые бедные и самые богатые слои населения. Бедным не до игр в моду, они могут одеваться некрасиво, социально неправильно, но вынуждены, например, ходить пешком на большие расстояния или ждать автобуса на морозе – все, кто живет в спальных районах, это понимают. Поэтому им приходится учитывать температуру воздуха.

Теперь о богатых: там язык костюма в последние 20 лет начинает устаканиваться. Уже понятно, что дорогая высокотехнологичная парка сообщает более правильные вещи, чем очень дорогая вычурная шуба. Это позволяет людям налаживать контакт с телом, что в России тоже классовая прерогатива: быть в контакте со своим телом и лучше одеваться зимой. Все остальные одеты не по погоде.

И, наконец, есть экономическая специфика. Посмотрите на носки зимней обуви в феврале. У большинства людей к этому моменту обувь приходит в негодность, но они не могут позволить себе сменить ее два раза в сезон. Вложение в зимние сапоги или зимние ботинки существенно, и сделать его дважды в год невозможно. Классовое неравенство рисует белесые кривые на носках и каблуках. Это – проедание тканей и оседание солей, с которым ничего нельзя поделать.

Говорить о современном российском костюме на примере зимы иногда оказывается легче, чем рассуждать на эту тему абстрактно. И это, на мой взгляд, куда интереснее картинок с подиума.

Еще один интересный обертон. Я сейчас пишу статью о «рюс» в моде. Есть два взгляда на русскую тему в костюме. Один исторически связан с русскими сезонами, с Дягилевым, со всем, что вокруг этого строилось. Уже там этот «рюс» был и комичным, и экзальтированным, и ненастоящим, и восстановленным. Но вот на этой псевдорусскости строится сверху еще одна псевдорусскость, в которой мешаются эстетические мотивы и Азии, и Византии, и всего на свете. Создается такая русская Азия, дикая и иногда очень смешная.

Есть другой мотив, куда более внятный, четкий, близкий и даже исторически и эстетически все еще сравнимый для нас с тем, что мы видели недавно. И это – мотив империи зла, империи вообще. В этом смысле «рюс» – это ушанка и погоны одновременно. Это очень смешно: не чувствуя фактуры, дизайнеры смешивают вохровцев с зэками. Эстетика тяжелого выживания – милитаристского, военного, угрожающего.

В высшей степени показательна псевдорусская коллекция Шанель. Это было совсем недавно, кажется, 2009–2010 годы. Страшная вышла коллекция, в ней были кокошники и шинели, золотые погоны, ушанки и очень агрессивный макияж неулыбчивых моделей, эстетика давления и силы. И это было угрожающе. Вдобавок Лагерфельд заявил, что в России ему не понравилось: женщины у вас мрачные, мужчины некрасивые. Он еще не приехал, но ему уже явно не нравилось.

Из всего, что я сейчас вижу в этих западных коллекциях на русскую тему, вырисовывается одна очень интересная нота. Когда российские дизайнеры работают с русской и псевдорусской темой, обычно это – летняя коллекция (это важно), светлые ткани и мягкие текстуры, вышивка, павловопосадские платки, сарафаны, какая-то отделка, непонятно откуда взявшаяся в русском костюме, воланами, косынки в качестве головного убора, кокошники.

Если это делают западные дизайнеры, все строго наоборот. Во-первых, это почти всегда зимняя коллекция, обязательно меха и кожа. Почти всегда – темные или красно-черные агрессивные цвета и жесткие фактуры. Металл, кожа, рифленое золото. Если это кружево, то кружево металлизированное, как было у Сен-Лорана. Если поставить рядом русскую коллекцию Шанель и русскую коллекцию Ульяны Сергиенко, невозможно допустить, что и те, и другие люди работают со стереотипами одной страны. Для российских дизайнеров работа с русской темой – это работа с летом. Для западных дизайнеров – это работа со стереотипом «вечно зимний», «вечно мерзлый», «вечно жесткий» и «вечно кровь на снегу» (красное на черном и белом).

[Leorer]

http://leorer.livejournal.com/733347.html
[Dec. 20th, 2013|09:52 pm]

Хотел возразить в этом треде, полез за информацией, и отвечать расхотелось.

Изменение удельного веса владеющих русским языком в общей численности населения Земли в 1900—2050 годах (оценка и прогноз):
Годы
Общемировая численность населения, млн чел.
Численность населения Российской империи, СССР, РФ, млн чел.
Доля в общемировой численности населения, %
Число владевших русским языком, млн чел.
Доля в общемировой численности населения, %
1900 1 650 138,0 8,4 105 6,4
1914 1 782 182,2 10,2 140 7,9
1940 2 342 205,0 8,8 200 7,6
1980 4 434 265,0 6,0 280 6,3
1990 5 263 286,0 5,4 312 5,9
2004 6 400 146,0 2,3 278 4,3
2010 6 820 142,7 2,1 260 3,8
2015 7 200 139,0 1,9 243 3,4
2025 7,800 129,0 1,7 215 2,8
2050 9,350 110,0 1,2 130 1,4
Отсюда.

В настоящее время по степени распространенности русский язык пока еще занимает четвертое место в мире. Лидируют английский язык (оценочно для 500 миллионов человек он является родным или вторым я зыком и еще свыше 1 миллиарда человек владеют им как иностранным) и китайский (им владеют - почти исключительно как родным - свыше 1350 миллионов человек (в том числе мандариновым наречием - свыше 900 миллионов человек). Третье место занимает испанский язык (им владеет около 360 миллионов человек, в том числе оценочно 335 миллионов - как родным). При сохранении существующих тенденций уже через 10 лет число знающих в различной степени русский язык сократится до 212 миллионов человек, и его опередят французский (которым в настоящее время владеют около 270 миллионов человек), хинди/урду (260 миллионов человек), арабский (230 миллионов человек), а к 2025 году, когда число знающих русский в различных странах мира сократится ориентировочно до 152 миллионов человек (то есть достигнет уровня начала XX века), русский язык опередят португальский (в настоящее время им владеет свыше 190 миллионов человек) и бенгали (около 190 миллионов человек). Динамика распространения русского языка в мире на протяжении XX века и прогноз на ближайшие 20 лет отражена на рис. 8.
http://www.demoscope.ru/weekly/2006/0251/tema05.php
http://www.demoscope.ru/weekly/2006/0251/img/t_graf08.gif
Такая вот геополитическая катастрофа в одной таблице.

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2006/09/18/rusborn/
(часть 1: Кондопога, как символ пробуждения русского народа)

Авторы: Маслов Олег Юрьевич , Александр Васильевич Прудник
Поделиться…

Трагические события в Кондопоге все дальше и дальше отодвигаются в историю. Потоки постоянно изменяющейся информации начали процесс стирания этого события из памяти народа. Причем, процесс стирания носит как естественный, так и искусственный характер. Анализ публикаций в сети Рунет по Кондопоге позволяет утверждать, что стереть это событие не удастся, поскольку Кондопога уже стала символом, а не географическим понятием. Символом Кондопога обозначают не только столкновения, аналогичные произошедшим в небольшом Карельском городе, но и любые события, произошедшие вне рамок контроля государства над общественно-политическими процессами.

Нет ни малейших сомнений в том, что Кондопога останется в новейшей истории России начала ХХI века вне зависимости от того, какой будет дальнейшая судьба России: трагической или благополучной. Кондопога, как символ, непосредственно связан с другим символом, который до Кондопоги считали либо погасшим, либо окончательно исчезнувшим. Этот символ называется русский народ. События в Кондопоге в той или иной степени затронули сознание большинства русских, что в той или иной степени отражают данные всех социологических опросов, проведенных в России в формате толерантности и межэтнических отношений. Не случайны алармистские заголовки о "предпогромном" состоянии России. Поэтому крайне интересно отслеживать в пожарном порядке мобилизуемый так называемый "антикризисный пиар"
Кондопога в информационном пространстве

Весь "антикризисный пиар" заключается в простейшей установке: тему Кондопоги необходимо закрыть. Последовательное забвение темы Кондопоги в либеральных СМИ в России является более чем очевидным. К ним постепенно присоединяются и патриотические ресурсы. Наиболее знаковой является статья В.Ансимова под заголовком "Вера и верность", со словами, что пришло время поговорить о собаках. Действительно верность нынешней власти требуется именно на уровне собачьей верности…

Анализ патриотических и русофильских ресурсов Рунета позволяет прийти к выводу, что обсуждение последствий трагических событий в Кондопоге, действительно, уходит из конструктивного русла в "паровозный свисток" (http://www.polit.nnov.ru/2006/09/16/questions/). Никто и не планирует отвечать на несвоевременные русские вопросы. Более того, самым удручающим является то, что законные и естественные требования жителей Кондопоги никто и не планирует переводить в политические требования. Трагические события в Кондопоге изменили массовое сознание граждан России. А вот большинство политических и интеллектуальных деятелей, для которых русский народ значим, отказываясь переводить требования граждан Кондопоги в политическую сферу, тем самым де-факто поддерживают либералов в попытке придать забвению трагические события в Кондопоге.
Кондопога и сфера политического

Что требовали жители Кондопоги на своих сходах?

Какие именно права должны быть у граждан различных городов и весей России для организации собственной самозащиты?

Какое политическое действо необходимо провести в Кондопоге, чтобы появилась возможность тиражировать передовой политический опыт граждан этого города для организации собственной самозащиты?

Представляется, что все эти вопросы не являются праздными.

Требования граждан Кондопоги, выраженные на стихийных сходах, заключались в праве на остракизм. Безусловно, остракизм является архаичной формой самозащиты для различных общин. Человека, совершившего какое-либо преступление, могли принудить покинуть общину и соответственно место проживания. Это было характерно, в частности, для старообрядческих общин в России. Но возможен ли остракизм сегодня и можно ли вписать остракизм в действующее российское законодательство? Власть опускает нас в архаику крови, поэтому и востребованы архаичные формы самозащиты.

Гипотетически можно предположить, что в Кондопоге можно провести референдум о выселении всех инородцев. Собрать подписи 5% граждан Кондопоги – это не проблема. Но нет ни малейших сомнений в том, что будет сделано все возможное и невозможное, чтобы данный референдум не состоялся. Прокуратура найдет десятки пунктов федеральных российских законов, в соответствии с которыми итоги данного референдума не будут признаны легитимными, даже если его удастся провести. И это естественно, так же как и то, что США и просвещенная Европа не признают более чем объективные итоги референдума в Приднестровской молдавской республике. Удивительная параллель, не правда ли?

Можно не сомневаться, что более 90% граждан Кондопоги проголосуют за выселение инородцев. Но кто бы им позволил провести референдум. Воля граждан России не закреплена в действующей Конституции РФ, а ссылки на народ, как на "источник власти" в России – это уже давно форма изощренного издевательства. "Источник власти" заткнут и замурован. Поэтому заявления отдельных депутатов, что нужно поправить 122 Закон "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" – это сознательный обман. Никакие новые формулировки в этом законе не предоставят права гражданам отдельных городов и населенных пунктов России на остракизм. И принятие закона "О русском народе", без радикального изменения действующей Конституции или принятия новой Конституции, – это также обман. Не более того.

Главная проблема сегодня заключается в том, что русский народ в России не является субъектом политики. Более того, отдельные партии, претендующие на роль выразителя интересов русского народа, на практике эффективно "расчленяют тело народа" в соответствии с собственными эгоистичными интересами. Грубо говоря, пока право на остракизм у жителей Кондопоги, как и у жителей других городов и весей России, не будет закреплено в Конституции, любые действия политических и интеллектуальных деятелей в этом направлении будут имитационными. И их основная задача будет заключаться в том, чтобы отвлечь внимание политически активных граждан России от главного.
Кондопога в рамках исторических параллелей

Общественно-политическая жизнь в России изменилась. Она не будет такой, какой она была до трагических событий в Кондопоге. Более того, произошедшие изменения столь радикальны, что не позволяют по-старому оценивать все то, что находится в общественно-политической сфере России. Прогнозные сценарии и аналитика, которые основывались на российских реалиях до Кондопоги, следует признать утратившими свою актуальность и представляющими теперь лишь исторический интерес. Реальность, которую они описывали, больше не существует, произошел качественный скачок и состояние, в которое стремительно трансформировалось российское общество пока не осознано и не имеет адекватных объяснительных моделей.

Природа власти в ХХI веке изменилась, и оспаривать это просто глупо. А необходимость пересмотра отношения к политической реальности вытекает из осознания того, каким именно символом стала Кондопога для большинства граждан России. Кондопога – это символ пробуждения русского народа. Но Кондопога – это и символ грядущего русского бунта, "бессмысленного и беспощадного". Кондопога – это символ грядущей катастрофы, и именно от интеллектуалов зависит - сколько крови русской и нерусской прольется в грядущей катастрофе.

Для того, чтобы избежать реализации катастрофических сценариев, необходимо, чтобы русский народ стал субъектом политики в России. Необходимо пересмотреть отношение ко всем важнейшим политическим институтам, начиная с выборов, заканчивая вопросом о власти.

Из всех исторических параллелей, наводнивших сеть Рунет, необходимо выделить сравнение трагических событий в Кондопоге с "Кровавым воскресением" 9 января 1905 года. Размышляя о трагических событиях 1905 года, М.Чернов отмечает: "Если же брать более серьезные аналогии из отечественной истории, то на ум приходит "Кровавое воскресенье" 9 января 1905 года. Дело не в количестве жертв – по сравнению с военными потерями их было немного. Дело и не в самом царе – команду на открытие огня давал не он. Дело в другом: 9 января 1905 года власть подняла руку на тех, кто пришел просить ее покровительства. Поэтому современники и очевидцы 1905 года ( далеко не только большевики) в один голос констатировали: расстреляны не демонстранты – была расстреляна вера народа в царя, на которой, в конечном счете, держалось все. А доверие есть основа любой власти. Главная русская революция произошла в головах подданных, где было убито доверие. Дальше была только агония…". Необходимо согласиться с тем, что трагические события в Кондопоге затронули именно законопослушных граждан, также как это было в 1905 году. От событий в Кондопоге не пострадали те, кого иронически называют сегодня "антипу", используя формат молодежного сленга "антифа" к тем силам, единственная цель которых – это скорейший уход Путина от власти. Трагические события в Кондопоге продемонстрировали большинству граждан России потрясающую неэффективность системы власти, построенной в рамках Конституции РФ 1993 года, и неспособность и даже нежелание действующей власти гарантировать большинству граждан России даже право на жизнь.

Таким образом, трагические события в Кондопоге, безусловно, войдут в новейшую историю России начала ХХI века, и в качестве аналога в истории России эти события имеют "Кровавое воскресение". И в рамках данной исторической параллели комментарии председателя Госдумы Бориса Грызлова и лидеров партии "Единая Россия" выглядят как заявления какого-нибудь неадекватного царского чиновника. Владимир Путин молчит. А объявления на патриотических сайтах о бесплатном обучении метанию ножей выглядят как форма инстинктивной самозащиты для тех, кто в состоянии за себя постоять. А что делать тем, кто уже не может постоять за себя в силу своего возраста?
ХХI век и русский народ

В японском менеджменте существует понятие "нулевой информации". И.Нонака и Х.Такеучи в книге "Компания – создатель знания" говорят о необходимости для той или иной компании периодического вхождения в состояние "нулевой информации". Трагические события в Кондопоге, а также представленные выше размышления об исторической параллели с трагическими событиями в Кондопоге, а главное, реальное понимание перспектив движения России в будущее заставляют нас предложить принцип "нулевой информации" для всех интеллектуалов и аналитиков в сфере общественно-политической мысли. Необходимо пересмотреть отношение ко всему в России, исходя из понимания того, что права русского народа не представлены в действующей Конституции, и у русского народа, как и у большинства народов России, нет эффективной системы самозащиты, как от негативного воздействия экономической глобализации, так и от деструктивных действий собственного государства.

Состояние "нулевой информации" позволит отделить тех интеллектуалов, кто после трагических событий в Кондопоге будет придерживаться мнения о том, что ничего существенного в России не произошло. Данные интеллектуалы считают важнейшим для себя замедление энтропийных событий в России. И нет необходимости их осуждать за это. Ближайшие полтора года до Президентских выборов 2008 года будут насыщены массой спонтанных, а также организованных властью вызовов, и это неминуемо приведет к ситуации, когда после марта 2008 года станет ясно "кто есть кто" в российском экспертном и интеллектуальном сообществе.

"Русский народ в ХХI веке" – это, безусловно, одна из интереснейших тем, так как в рамках данной темы и проявится будущее России. Состоится русский народ, как власть в России, - один вектор движения России в будущее. Не состоится – другой.
Тема русского народа неисчерпаема. И начиная серию статей о русском народе в ХХI веке, авторы не претендуют, упаси Бог, на роль идеологов русского народа или спасителей. Наша задача формализовать и объективизировать текущие общественно-политические процессы в рамках удерживания фокуса внимания на проблемах и перспективах русского народа.

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2006/10/03/rustribe/
Авторы: Маслов Олег Юрьевич , Александр Васильевич Прудник

События в Кондопоге не могли не вызвать рефлективных откликов, в которых в той или иной степени проявились попытки осознать глубину происходящих в России перемен. Любой психолог знает, что агрессивно-взвинченное состояние у того или иного человека чаще всего вызвано тем, что данный человек не понимает, что же вокруг его происходит. В его поведение заключено и желание защитить себя в данный конкретный момент и на перспективу, а также стремление получить минимальную информацию о происходящих вокруг него событиях. Грубо говоря, когда человек истерит, он на самом деле всего лишь пытается сориентироваться в динамично изменяющейся реальности. В политологии аналогичные явления принято иногда называть запусканием "пробных шаров". Так какие "пробные шары" запущены в сентябре 2006 года?

Необходимо отметить, что большинство "пробных шаров" запущено в направлении выяснения – существует ли русский народ или процесс разложения, запущенный в начале 90-х годов прошлого века, уже достиг такого уровня, что о существовании русского народа как единого целого можно забыть. В формате привязки к Кондопоге попытка понять природу стихийных процессов в этом городе – что это, один из признаков возрождения русского народа или конфликт, типичный для конфликтов между трайбами.

Пробный шар №1: "Отделяйтесь!"

Статью М.Пожарского "Отделяйтесь!" можно было бы и не заметить, если бы не десятки откликов на данную статью. Содержательная часть статьи не достойна обсуждения. Она находится ниже уровня критики. Но отклики на данную статью позволяют не только увидеть абсурдность практической реализации теорий российских "сепаратистов" или "изоляционистов", но и провести демаркационную линию между вектором разрушения и вектором возрождения.

Так, В.Штепа "вместо лозунга "Отделяйтесь!", я бы выдвинул альтернативный – "Определяйтесь!" К чему нам следует возводить русскую историю – к Новгородской республике или к Московскому царству? Кем мы хотим себя чувствовать – свободными гражданами или "холопами царя-батюшки"? Без решения этого вопроса при гипотетическом "отделении" мы рискуем получить десяток "московских царств", населенных теми же самыми "холопами". А все исторические перемены начинаются именно с перемен в мировоззрении, политика – лишь их следствие…" (Назлобу.ру). Наиболее здравую позицию по призыву М.Пожарского высказал Ст.Орлов на сайте Правая.ру: " Только вот тот факт, что наша Родина тяжело больна, не означает, что лучший выход для неё – самоубийство ". К этому можно добавить его же слова: "…радикальная национально-освободительная риторика прикрывает в "русском сепаратизме" старый либеральный тезис: "лучшее, что можно сделать для русских – это помочь им перестать быть русскими".

Безусловно, для любого имперца изоляционизм и расчленение – это лишь формы самоубийства России и русского народа. Поэтому крайне интересно, о чем пишут в данном аспекте на тех Интернет-ресурсах, которые в патриотических кругах принято называть русофобскими.
Пробный шар №2: табуирование, раздробленность и противоречия

В "Русском журнале" Г.Павловского А.Чадаев, размышляя на тему как "Быть русским" утверждает: "Русские "соборность" и "общинность" - явления скорее мифологические; а вот раздробленность, индивидуализм и неуправляемость - вполне реальные атрибуты нашей социальной истории". Он также делает вывод, что "русский человек не может, не имеет права быть националистом - если хочет оставаться русским". Из этого следует, что всем русским необходимо действительно перестать быть русскими. Вот такой простой выход предлагает один из российских "идеократов". Выход традиционный: табуирование. Русскому человеку на государственном уровне фактически запрещается быть русским. Данная точка зрения достойна всестороннего изучения, исходя из нынешнего статуса автора – члена Общественной палаты.

Не менее любопытна и позиция Г.Кожевникова на сайте "Грани.ру". Существование трайбов в русском народе представлено в следующем виде: "как тут не вспомнить, что главная святыня Новгорода - икона, защитившая город от нашествия - нет, не поляков и не немцев, а суздальцев. Это был период когда Древнерусское государство перестало существовать…". А наиболее развернутую позицию по процессу трайбализации представил С.Кургинян на "Росбалте".
Пробный шар №3: сетевые трайбы против территориальных

Основная идея С.Кургиняна заключается в том, что процесс деградации и разложения русского народа достиг такого уровня, что в Кондопоге мы наблюдали межтрайбовые столкновения. Столкновение сетевого трайба с центром в Чечне и с лидером Рамзаном Кадыровым с территориальным трайбом, состоящим из жителей города Кондопоги.

Несмотря на то, что текст Кургиняна процента на 80% состоит из неизвестно кому адресованных метапосланий и двусмысленных знаков и понятий, таких, например, как "русская партия", главная идея текста заключается в том, что реализация любого "русского проекта" – это кровь "в объеме этак миллионов в 50-60". Красочно описано будущее: "Племенная разборка резко сократит русский пантеон". "Если нет СССР, нет "русской Франции", нет "русской Саудовской Аравии", то что начинается в условиях регресса? Вторичный этногенез! Разборка между этносами – как между звериными стаями. Это и есть Кондопога". И, безусловно, наиболее красочными в тексте С.Кургиняна являются строки об отдельных русских трайбах: "Еще в 1990 году оборзевший народный депутат с трибуны цитировал поэта:

"Не упрекай сибиряка,

Что держит он в кармане нож.

Ведь он на русского похож,

Как барс похож на барсука".

Необходимо отметить, что постоянная привязка С.Кургиняна к событиям начала 90-х сознательно уводит нас от реальности сентября 2006 года. Забавным и знаковым выглядит не упоминание в статье организации под названием ДПНИ. А анализ "по умолчанию" не является открытием сегодняшнего дня и позволяет нам сделать ряд выводов из текста С.Кургиняна.

Кургинян всегда отличался тем, что легко отделял важное от вторичного. Его словосочетание о второстепенных малосущественных явлениях - "рябь на воде" - не столь часто используется в текстах различных аналитиков, но достаточно часто употребляется в ходе текущих дискуссий для своеобразного маркирования второстепенного. Но данный текст Кургиняна – исключение. И это является очевидным по ряду признаков.

Во-первых, абсолютно не понятно, к какому субъекту обращается С.Кургинян, если русский народ уже распался на трайбы, а большинство "патриотических" лидеров были интеллектуально несостоятельны даже уже в начале 90-х годов прошлого века, и тем более сейчас. Во-вторых, не упоминание ДПНИ – это сознательный отказ от объективного анализа процессов в России. Упоминание данной организации потребует признания того, что данная структура носит сетевой и виртуальный характер, то есть соответствует духу ХХI века. Данная структура является горизонтальной и самоорганизующейся. Но зачем об этом говорить в тексте, в рамках которого автор решил рисовать "этюд в багровых тонах?

Суммируя вышеизложенное, необходимо задать ряд вопросов. Главный вопрос, вытекающий из анализа "пробных шаров" заключается не в том, является ли русский народ единым, а в том, является ли русский народ народом. Все действия властей до трагических событий в Кондопоге свидетельствовали о том, что для власти не только русского народа, но и народа в России вообще нет. Существует ли у русского народа в ХХI веке своя история отдельная от истории государства? Этот вопрос можно адресовать тем, кто самоидентифицирует себя как националист. И если существует, то займет ли Кондопога в этой истории достойное место?

Самоидентификация русских является одной из сложнейших проблем. Отметим наблюдение А.Ходова: "Этническая самоидентификация у русских в отличие от подавляющего большинства иных этносов замыкается не на прочих представителях собственного этноса, а на Государстве Российском. При потере связи с упомянутым государством эта идентификация исчезает вовсе. Именно поэтому эмигранты русского происхождения не образуют стойких диаспор, а неизбежно ассимилируются за пару тройку поколений". Это позволяет нам задать вопрос: возможна ли трайбализация русского народа в рамках нынешнего государства? Реальны ли признаки трайбализации в РФ и не являются ли эти признаки знаками грядущего распада страны? Сбудутся ли пророчества С.Кургиняна заключенные в словах: "Русский народ? Народ, который стерпел Буденновск, не может, не имеет права соединяться с понятием "фашизм". Устрой Басаев что-нибудь такое в Америке или Европе – чеченские погромы гремели бы по всей стране. Русские сохранили фантастическую выдержку. Но это была выдержка других русских. На подходе поколение регресса. Это хуже, чем потерянное поколение. Это расчеловеченное поколение".

И что означают различные истерики и "пробные шары", направленные на выявление самоидентификации у наиболее активных граждан России в сети Интернет? Данные "пробные шары" являются доказательством того, что многие и многие в России пытаются осознать глубину процессов, которые высветили события в Кондопоге. А анализ текстов на большинстве либеральных сайтов Рунета наглядно демонстрирует глубину непонимания этих процессов.

Так для чего запускаются "пробные шары"? Ответ на данный вопрос каждый должен найти самостоятельно.

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2006/10/13/rusvolyafed/
13.10.2006 Русский народ в ХХI веке

Автор: Маслов Олег Юрьевич

В рассуждениях либералов постоянно сквозит мысль, что народ в России практически не беспокоит отсутствие свободы. Свобод становится все меньше и меньше, а "народ безмолвствует". И заклинания о свободе слова и других важнейших свободах не находят живого отклика в сердцах людей. Так почему в России так относятся к свободе?

Попытка разобраться в деструктивном, с точки зрения российских либералов, отношении граждан России к свободе неминуемо приводит к русскому символу "воля", а также к исторически сложившемуся в России негативному отношению к свободе. Более того, выясняется, что российские либералы не только игнорируют исторически сложившиеся в России представления и традиции мировосприятия, но довольно часто грешат против исторической истины.

Для того, чтобы понять отношение граждан России к свободе необходимо обстоятельное изучение значительного числа источников. Причем требуется объемное донесение мыслей многих авторов, а это привело к высокому уровню цитирования. Любители легкого чтива могут себя не утруждать и завершить изучение данной темы на этих строчках, не углубляясь далее в текст.
Свобода и российские либералы

Понятие "свобода" является ключевым для российских либералов. Для того чтобы убедиться в этом, проанализируем программу партии СПС "Горизонт 2007 – 2017. Вернуть России будущее". Слово "свобода" в различных вариантах употребляется в программе 73 (!!!) раза. Что такое свобода для российских либералов можно понять из следующих тезисов программы: "Россия бежит от свободы…Россия прекратила движение к свободной рыночной экономике…Мы – граждане России, которым нужна Свобода… Идея, которая нас объединяет – свобода. Свобода, гарантированная демократией… За нашу и вашу свободу".

В либерально–консервативном манифесте "Клуба 4 ноября" (авторы В.Плигин, В.Фадеев, К.Ремчуков) слово "свобода" в различных вариантах употребляется не менее 50 (!!!) раз. Может быть, это означает, что данное сообщество либералов чуть-чуть менее либеральное, чем либералы из СПС? Но пафос у либеральных консерваторов тот же, что и у СПС: "Без свободы Россия просто исчезнет: путь России за последние столетия – это путь к свободе. Свобода пробуждает энергию общества и дает ей плодотворный выход, который поднимает страны на вершины могущества".

Революционные события конца 80-х - начала 90-х годов прошлого, ХХ века в либеральных кругах принято называть "рывком народа к свободе", а сегодняшнюю ситуацию - "откатом от свободы". Данные представления являются, в значительной степени, иллюзорными. Проблема в том, что всестороннее осмысление либералами темы свободы в известной степени не затрагивало представлений русского народа о свободе. А у русского народа есть не только исторически сложившееся мировосприятие, но и ряд символов, влияние которых на общественно–политическую жизнь в России будет только возрастать. Для того, чтобы убедиться в этом, необходимо проявить минимум любопытства.
Свобода, справедливость и историческая правда

Лидер партии "Яблоко" Г.Явлинский считает, что "для России в целом такие понятия как справедливость и свобода являются фундаментальными". С данным утверждением необходимо согласиться. Но при этом необходимо добавить, что список фундаментальных понятий для России этими двумя понятиями не исчерпывается. К фундаментальным понятиям необходимо добавить такие понятия как "воля", "слово", "достаток" и ряд других, искусственно выведенных из оборота в последние годы.

В либеральных российских кругах понятие "свобода" считается противоположным понятию "справедливость". Более того, утверждается, что совместить эти понятия в России ранее не удавалось. Так, Г.Явлинский утверждает, что "в XX веке Россия дважды попробовала этого добиться. В 1917 году она отчаянно боролась за справедливость и потеряла свободу. А в 1991 – отчаянно боролась за свободу, а потеряла справедливость. Сочетание справедливости и свободы – есть философский ключ к тому, что нужно делать". А либерал В.Вольнов утверждает, что "история последних двух столетий — это история борьбы свободы и справедливости".

Необходимо признать, что данные высказывания являются не корректными, так как они противоречат объективным фактам. Концептуальные форматы Явлинского и Вольнова рассчитаны на отсутствие у людей исторической памяти. Например, в них не вписывается одно из знаковых явлений перестройки - "хлопковое дело" Гдляна и Иванова. Многие граждане нашей страны, принимавшие активное участие в бурных событиях конца 80-х – начала 90-х годов прошлого века, выходили на площади из-за стремления к большей справедливости. Многими и многими двигало в это время искреннее неприятие оторвавшейся от народа коммунистической верхушки.

Можно при желании вспомнить, как Борис Ельцин демонстративно ездил на работу на стареньком "Москвиче", – это была своеобразная дань эгалитарным настроениям в обществе. И именно это позволяет утверждать, что в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого века порыв к справедливости был не меньшим, чем порыв к свободе. Но свобода в рамках устоявшихся на Западе либеральных традиций могла трансформироваться в новую реальность, а справедливость – нет.

Еще большей неправдой являются слова Г.Явлинского о 1917 годе. Давайте вспомним слова из песни "Смело товарищи в ногу":

"Смело товарищи в ногу

Духом окрепнем в борьбе,

В царство свободы дорогу

Грудью проложим себе".

А слова из песни "Варшавянка":

"Но мы поднимем гордо и смело

Знамя борьбы за рабочее дело,

Знамя великой борьбы всех народов

За лучший мир, за святую свободу".

Достаточно выяснить, когда именно были написаны данные песни, для того чтобы понять о какой "святой свободе" мечтали в России до 1917 года. Революция – это путь к свободе. Безусловно, социалистический проект – это эгалитарный проект. Скорее всего, понимание этого и заставляет российских либералов противопоставлять свободу и справедливость, отбрасывая историческую правду в угоду умозрительным конструкциям.

Противопоставление свободы и справедливости возможно лишь в формате умозрительной модели, в рамках которой не учитываются истинные мотивы большинства граждан России. Сегодня, когда большинство экспертов в стране осознают, что движение к справедливости неизбежно, противопоставление свободы и справедливости выглядит достаточно забавно. А стремление либералов оправдать свободу с неотъемлемым довеском зла не может не вызвать ничего кроме протеста.

Так В.Вольнов (АПН) искренне считает, что "бездуховность — плата за свободу, поскольку либерально-демократическое общество не решает за человека, ради чего он живет, или каков смысл его бытия. К сожалению, не каждый справляется с этой задачей и как следствие — живет бездуховной (читай: бессмысленной) жизнью. Точнее не живет, а бежит от нее в пьянство, наркоманию, секс, потребительство и прочие "пороки свободного общества". Трудно быть в свободе!" В данном утверждении можно увидеть своеобразное послание массовому сознанию граждан России, в котором говорится: "Если вы хотите, чтобы в стране была свобода, то вы должны смириться с несправедливостью. Признать честными и справедливыми итоги грабительской приватизации и толерантно относиться и к олигархам, и к бандитам, творящим беззаконие".

Нет необходимости заострять внимание на том, что противопоставление свободы и справедливости не является формой общественного договора. Не случайно А.Аузан (Полит.ру) сравнил понятие справедливость с Волан-де-Мортом: "Помните, в “Гарри Поттере” Волан-де-Морта нельзя называть по имени. Это тот, кого нельзя называть. Так вот, на мой взгляд, в экспертных кругах “справедливость” — это примерно такое же явление. Скажу честно, я, как экономист категорически отказывался применять этот термин в течение ряда лет. Я сам произношу его пока с большим трудом и чувствую себя не вполне уютно в этой теме. Но вынужден об этом говорить… Может быть, я невнимательно прочел послание президента к Федеральному собранию, но там нет слова "справедливость".
Георгий Федотов: свобода и воля

Такие понятия как свобода и воля требуют современного осмысления. А данное осмысление невозможно без изучения работ выдающегося русского мыслителя Г.П.Федотова. При этом нельзя обойтись без больших по объему цитат. У Георгия Федотова есть две потрясающие статьи "Рождение свободы" и "Россия и свобода". В работе "Россия и свобода" Г.Федотов отмечал: "…в Киевской Руси, по сравнению с Западом, мы видим не менее благоприятные условия для развития личной и политической свободы. Ее побеги не получили юридического закрепления, подобного западным привилегиям. Слабость юридического развития Руси – факт несомненный. Но в Новгороде имело место и формальное ограничение княжеской власти в форме присяги. Традиция под именем "отчины" и "пошлины" в средние века была лучшей охраной личных прав. Несчастье Руси было в другом, прямо обратном: в недостаточном развитии государственных начал, в отсутствии единства". Размышляя о свободе, он фокусирует внимание на том, что понятие свободы для москвича является негативным: "В Московии моральная сила, как и эстетика, является в аспекте тяжести. Тяжесть сама по себе нейтральна – и эстетически, и этически. Тяжел Толстой, легок Пушкин. Киев был легок, тяжела Москва. Но в ней моральная тяжесть принимает черты антихристианские: беспощадности к падшим и раздавленным, жестокости к ослабевшим и провинившимся. "Москва слезам не верит". В 17 веке неверных жен зарывали в землю, фальшивомонетчикам заливают горло свинцом. В ту пору и на западе уголовное право достигло пределов бесчеловечности. Но там это было обусловлено антихристианским духом возрождения; на Руси – бесчеловечием Византийско-Осифляндского идеала. Ясно, что в этом мире не могло быть места свободе. Послушание в школе Иосифа было высшей монашеской добродетелью. Отсюда и его распространение через домострой в жизнь мирянского общества. Свобода для москвича – понятие отрицательное: синоним распущенности, "наказанности", безобразия". Не потому ли сегодня русские так легко отказываются от свобод, казалось бы, завоеванных ими в начале 90-х годов прошлого века.

В работе "Рождение свободы" Г.Федотов анализирует понятие свободы как русский мыслитель и выделяет два вида свободы: "свобода тела" и "свобода духа": "О чем идет речь? О какой свободе? Пора наконец определить нашу тему. Но сделать это надо покороче, без лишних сложностей…Итак, мы говорим о свободе в философском или религиозном смысле. Наша свобода не свобода воли, то есть выбора, которую ничто, никакое ослепление греха или предрассудков не способно отнять у человека; такой свободой обладает и комсомолец и член Hitler Jugent…но это и не динамическая свобода социального строительства и разрушения, которой охвачена фашистская молодежь, отдающая свою личную волю в полное подчинение вождям ради этого чувства коллективной мощи и свободы. Наша свобода – социальная и личная одновременно. Это свобода личности от общества – точнее, от государства и подобных ему принудительных общественных союзов. Наша свобода отрицательная – свобода от чего-то, и вместе с тем относительная; ибо абсолютная свобода от государства есть бессмыслица. Свобода в этом понимании есть лишь утверждение границ для власти государства, которое определяется неотъемлемыми правами личности…Рассматривая длинный список свобод, которыми живет современная демократия: свобода совести, мысли, слова, собраний и т.д., мы видим, что все они могут быть сведены к двум основным началам; именно к двум, а не к одному, к прискорбию для логической эстетики. Этот дуализм свидетельствует о различии исторических корней нашей свободы. Главное и самое ценное содержание составляет свободу убеждений – религиозного, морального, научного, политического, и его публичного выражения: в слове, в печати, в организованной общественной деятельности. Исторически эта группа свобод развивается из свободы веры. С другой стороны, целая группа свобод, защищает личность от произвола государства, независимо от вопросов совести и мысли: свобода от произвольного ареста и наказания, от оскорбления, грабежа и насилия со стороны органов власти определяет содержание конституционных гарантий, за которые велась вековая борьба с монархией. Они нашли свое выражение в характерном английском акте – символе, известном под именем Habeas Corpus. Пользуясь этим символом, мы могли бы назвать эту группу свобод свободой тела в отличие от другой группы – свободы духа". Из данных рассуждений следует, что либеральная свобода и свобода для русского человека – это разные свободы.

Слова Г.Федотова о свободе, пользуясь современной терминологией, в формате восприятия русского народа, позволяют по-новому взглянуть не только на нашу историю, но и на события начала ХХI века в России: "Обращаясь к самому феодальному миру, мы наблюдаем в нем зарождение иной свободы, менее высокой, но, может быть, более ценимой современной демократией – той, которую мы условились называть свободой тела. В феодальном государстве бароны – не подданные, или не только подданные, но и вассалы. Их отношение к сюзерену определяются договором и обычаем, а не волей монарха. На территории если не всякой, то более крупной синьории ее глава осуществляет сам права государя над своим крепостным или даже свободным населением. Формула "помещик – государь", хотя и не свободная от преувеличения, схватывает основную черту этого общества. В нем не один, а тысячи государей, и личность каждого из них – его "тело" – защищена от произвола. Его нельзя оскорблять. За обиду он платит кровью, он имеет право войны против короля. Восстание баронов в Англии 1214 года и Magna Charta были не революционным взрывом, началом новой эры, а одним из нормальных эпизодов политической борьбы. Во время коронации Английских королей, в самый торжественный момент, когда монарх возлагает на свою голову корону. Все пэры и пэресы, присутствующие в Вестминстерском аббатстве, тоже надевают свои короны…то, что было раньше привилегией сотен семейств, в течение столетий распространилось на тысячи и миллионы, пока не стало неотъемлемым правом каждого гражданина…таков схематический рост свободы. Действительность была много сложнее. Важно отметить, что в своем зарождении правовая свобода (свобода тела) была свободой для немногих. И она не могла быть иной. Эта свобода рождается как привилегия подобно многим плодам высшей культуры. Массы долго не понимают ее и не нуждаются в ней, как не нуждаются в высоких формах культуры. Все завоевания деспотизма в новой истории (Валуа, Тюдоры, Романовы, Бонапарты) происходили при сочувствии масс. Массы нуждаются в многовековом воспитании к свободе". И снова возникает вопрос, а можно ли считать 74 года советской власти воспитанием к свободе"?

Необходимо отметить, что размышления о свободе у Георгия Федотова завершаются проникновенными словами о воле: "Ну а как же "воля", о которой мечтает и поет народ, на которую откликается каждое русское сердце? Слово "сво*бода" до сих пор кажется переводом французского liberte. Но никто не может оспаривать русскости "воли". Тем не*обходимее отдать себе отчет в различии воли и свободы для русского слуха". Эти слова заставляют нас вспомнить и о знаменитых Пушкинских строках: "На свете счастья нет, а есть покой и воля". И не завершенный фильм Василия Шукшина "Я пришел дать вам волю". И удивительную трактовку событий 1917 года Иваном Ильиным, который размышлял о крушении России в аспекте понятия "воля".
Иван Ильин: Воля и зависть

Иван Ильин, размышляя о социализме, отметил, что "социализм есть идея разрушительная и демагогическая, но волевая и революционная". При этом он акцентирует внимание на том, что "Успех большевизма в мире объяснятся, во-первых, его волевой энергией…". В большевиках Ильин, прежде всего, отмечает волю. А что он говорит о силах, противостоящих большевикам: "К началу революции Россия представляла собой странную и поучительную картину, как если бы вся воля ушла справа налево, в злобу и разрушение; люди, настроенные созидательно и трезво, люди государственного образа мысли и патриотизма пребывали в каком-то безволии и безверии, в какой-то растерянности; напротив, чем дальше налево, тем энергичнее, агрессивнее, злее и бесстыднее вели себя люди. Воля к бесчестию, к разрушению и грабежу – была сильна и сосредоточенна. Воля к спасению Родины, к порядку и верности, к отпору большевикам – пребывала в бессилии и бездействии". Является ли случайным, что Иван Ильин оперирует понятием "воля"?

Представляется, что анализ событий 1917 года, проведенный Иваном Ильиным в формате понятия "воля", не является случайным. А слова Ильина: "Нам же нельзя думать только о сегодняшнем политическом дне. Уже по одному тому, что он таит в себе уроки на завтра и задание на послезавтра. Нам необходимо предвидеть – если не политический, то духовный облик грядущей, здоровой и желанной России, нам необходимо предвидеть волевую линию нашего будущего образа действий…", - заставляют нас задуматься о волевой линии "нашего будущего образа действий" и именно отсутствие "волевой линии" у большинства российских политиков, скорее всего, и является залогом грядущей трагедии.

Необходимо отметить и слова Ильина о государстве: "В то время, как никогда, России была нужна сильная и бесстрашная воля, зоркая и мудрая; ибо опаснее всего было правительственное безволие и государственная безыдейность наверху. Государство есть вообще функция воли, и потому оно всегда обречено на разложение, когда иссякает волевое начало…Горе тому государству, в котором иссякли источники государственной воли". Это позволяет нам провести историческую параллель между событиями 1917 года и надвигающимися катастрофическими событиями в России.

Размышляя о событиях 1917 года, Иван Ильин выделяет существенное: "Россия рухнула в большевизме от накопившихся в ней запасов зависти, которую большевикам удалось разжечь и разнуздать". Зависть, безусловно, сыграла не последнюю роль в крушении российской Империи: "Идея равенства бесправных наймитов порождена в основе своей – зависти. Сила зависти есть главная сила и страсть, на которую коммунисты рассчитывают и к которой они неустанно обращаются… И всюду, где они работают, они сеют зависть, чтобы пожать разрушения и кровь. Что такое зависть? Зависть есть уязвленное самочувствие низшего. Это есть ненависть лишенного к обладающему; злоба на чужое преимущество; жажда отнять это преимущество и присвоить его себе. Зависть есть разновидность ненависти; и удовлетворение она свое находит или в разрушении чужого преимущества (красоты, богатства или самой жизни – пусть совсем не будет лучшего и высшего!..) или же в отнятии и присвоении его. Вот почему зависть всегда ведет к нападению – или открытому (обливание лица серной кислотою, ограбление, поджог, погром, убийство, гражданская война), или прикровенному (интрига, клевета). Зависть вообще не строит и не творит, - она разрушает. Из двух возможностей – 1) примириться с чужим преимуществом или 2) отнять его ценой разрушения – она, не колеблясь, всегда выбирает второе". В рамках данного убеждения стремление нынешней российской власти сохранить завоевания грабительской приватизации 90-х годов прошлого века выглядит наивной затеей. А кровь, которая прольется на пути к новой справедливости, гарантированно не позволит многим нынешним состоятельным гражданам России наслаждаться без опаски "шенгенскими" и иными свободами.

Найдутся ли новые "большевики", которые смогут растравить зависть у тех, кто остался ни с чем по итогам приватизации 90-х годов прошлого века? Безусловно, найдутся. В России во все времена были "самозванцы". На эту роль не подойдут ни Зюганов, ни Рогозин, ни Лимонов, ни Жириновский, так как они полностью инкорпорированы в формат действующей власти. Представляется, что "Левый поворот" Ходорковского и наивный проект властей использовать его в качестве "громоотвода" народной зависти также обречен на провал. Главным на сегодняшний день является не то, кто сможет использовать в политических целях зависть, а то, как уменьшить кровь, которая неминуемо прольется в будущем.
Воля и кровь

В рамках двух свобод по Георгию Федотову свобода духа для русского человека – это шляхетская свобода: "Люди, воспитанные в восточной традиции, дышавшие вековым образом рабства, ни за что не соглашаются с такой свободой – для немногих, - хотя бы на время. Они желают ее для всех или ни для кого. И потому получают "ни для кого". Им больше нравится царская Москва, чем шляхетская Польша. Они негодуют на замысел верховников, на классовый эгоизм либералов. В результате на месте дворянской России – империя Сталина". Представляется, что именно за такую свободу бьются "Яблоко" Явлинского и СПС Чубайса. И что мы получим через несколько лет?

Георгий Федотов отмечал, что "если где и теплилась в Москве потребность в свободе, то уж, конечно, в этом самом ненавистном боярстве. Не*взирая на погром времен Грозного, эти вольнолюбивые настроения нашли свой выход в попытках конституцион*ных ограничений власти царя Василия, Владислава, Ми*хаила. Боярство стремилось обеспечить себя от царской опалы и казни без вины — habeas corpus. И цари присяга*ли, целовали крест. Не поддержал народ, видевший в цар*ских опалах свою единственную защиту — или месть, - и первая русская конституция оказалась подлинной про*павшей грамотой". Нынешняя свобода российских либералов – это та же боярская свобода от "царской", ныне президентской, "опалы". Не более того. И все монархические проекты, такие как "проект Россия" – это стремление к боярской свободе. Это свобода не для всего народа. Поэтому народ за боярскую свободу и не собирается биться.

Рассуждения отдельных российских либералов о свободе не могут не удивлять. Так один из лидеров партии СПС Борис Немцов в своем выступлении в Праге в ноябре 2005 года заявил: "В России есть миллионы сторонников свободы и демократии. Один из них сидит перед вами. Но мы в меньшинстве. Я вам объясню почему. Дело в том, что люди должны заплатить, в том числе и кровью, за свободу и за демократию. России свобода и демократия далась бесплатно. И бескровно. Все, что бесплатно и бескровно, народ не ценит". Эстетизация крови и смерти началась задолго до революции 1917 года, и продолжалась, то затухая, то вновь захлестывая массовое сознание, весь советский период истории. Достаточно вспомнить поэтический манифест А.Мариенгофа:

"Кровью плюем зазорно

Богу в юродивый взор.

Вот на красном черным:

- массовый террор!"

И знаменитые строчки: "Но не даром пролита кровь его была..", "И как один умрем, в борьбе за это", или строки В.Александровского:

"Бешено,

Неуемно бешено,

Колоколом сердце кричит:

Старая Русь повешена,

И мы – ее палачи", -

не так давно трансформированные в строки: "…И Советская Русь повешена, и снова мы палачи". Существует множество других строчек и слов, в которых превозносилась жертвенность, смерть и кровь. Неужели в России вновь началась эстетизация крови и смерти?

Свобода 90-х годов прошлого века сделала практически невозможное: в России свобода стала противоположностью справедливости. Но представляется, что за "эту" либеральную, боярскую свободу никто свою кровь проливать не будет.
Свобода – это рак

Одно из самых уникальных видений государства и свободы дали Р.Дальке и Т.Детлефсен, авторы книги "Болезнь как путь". Они отмечают, что не претендуют на новую социальную теорию, но видение государства, как живого организма, и видение всего человечества, как живого организма, достойно глубокого осмысления. В рамках данного видения Дальке и Детлефсен считают, что "человечество ожидает от отдельного человека, что он, по мере возможности, будет вести себя так, как наиболее выгодно для сохранения и развития человечества в целом. Человек же ожидает от своих органов, что они будут работать так, как наиболее выгодно для него. Орган ожидает от клеток, что они будут выполнять свою работу так, как нужно для сохранения этого органа". Авторы отмечают, что "государство может спокойно пережить тот факт, что некоторое количество его граждан не работает, ведет себя асоциально или выступает против существующего порядка вещей. Однако рост группы асоциальных явлений в какой-то момент становится опасным, под вопрос ставится само существование государства как системы. Какое то время оно попытается защищаться, но возможно из этого ничего не выйдет, и распад государства будет предрешен. Самым перспективным средством защиты является своевременное привлечение к привычному порядку "выбивающихся" из системы граждан. Для этого им нужно создать привлекательную возможность работать для общих целей. Но обычно государство насильно подавляет или искореняет инакомыслие, лишь приближая наступление хаоса. С точки зрения государства хаос порождается не подавлением инакомыслия, а самим фактом его существования. Государство требует послушания, группа бунтарей хочет свободы для воплощения в жизнь своих идей".

По Дальке и Детлефсену развитие рака – это стремление отдельных клеток организма к свободе. "Раковые клетки не приходят извне, как, например, вирусы, бактерии или токсины. Это клетки, которые до определенной поры усердно служили на благо органа и тем самым, на благо всего организма. Их задачей было поддержание жизни. Внезапно "мировоззрение" клеток меняется, они теряют свои прежние "жизненные ориентиры". У них появляются собственные идеи, которые они начинают активно воплощать в жизнь, откалываясь от членства в союзе клеток, цель которых – благо органа. Хаотическая деятельность (деление) распространяется очень быстро, при этом нарушаются всяческие морфологические границы (инфильтрация), везде появляются "опорные пункты" этих клеток (метастазы). Остальные клетки они используют для питания. Рост увеличения раковых клеток происходит так быстро, что снабжение через кровеносные сосуды не способно больше удовлетворять их потребностей. Поэтому раковые клетки переходят от кислородного дыхания на более примитивную форму – брожение. Дыхание зависит от сообщества (обмен), брожение любая клетка может осуществить в одиночку. Быстрое размножение раковых клеток подходит к концу, когда они буквально сгрызают человека, которого использовали для питания. Возникает дефицит питания, и они терпят поражение. Но до этого их деятельность весьма успешна".

Безусловно, любой интеллектуал может самостоятельно определить, какие именно раковые клетки в России начала ХХI века стремительно размножаются. Неуклонный рост бюрократии, сырьевая экономика и "спецназ на трубе" – это признаки перехода социальных "раковых клеток" в России в фазу брожения. Ничто и никто в России не в состоянии остановить рост бюрократии и ее стремление жить за счет других.

Дальке и Детлефсен задаются вопросом: "Почему же эти клетки так себя ведут? На самом деле их мотивы вполне понятны. Раньше раковая клетка была одной из многих, вынужденных выполнять скучную работу "для кого-то другого", долгое время она так и поступала. Но в один прекрасный момент организм вдруг утратил для нее свою привлекательность, потому что стал препятствовать индивидуальному развитию. Являясь частью многоклеточного существа, клетка была смертной и несвободной. Одноклеточное существо свободно и независимо, оно может делать что угодно, и может стать бессмертным за счет неограниченного размножения…Она бросает прежнее сообщество в угоду собственным интересам и хочет реализовать собственную свободу. Раковая клетка использует ошибочную концепцию свободы и бессмертия". Таким образом, мы с вами можем признать, что свобода – это рак. А будущее России можно увидеть в рамках представления о завершающем этапе взаимоотношений человеческого организма и рака по Дальке и Детлефсену: "Государство хочет жить и реализовывать свои представления. Но несколько инакомыслящих тоже хотят жить и реализовывать собственные представления. Государство пытается пожертвовать бунтарями. Если ему это не удается, революционеры приносят в жертву государство. Ни те, ни другие не принимают в расчет интересы противника. Человек оперирует, облучает и травит раковые клетки до тех пор, пока в состоянии это делать. Но если побеждают они, жертвой становится человек. Это самая древняя дилемма в природе: съешь ты или съедят тебя". Необходимо согласиться с Дальке и Детлефсеном, что "раковые заболевания – это характерная примета нынешнего времени и мировоззрения. Мы делаем все возможное. Чтобы реализовать потребность в безудержном расширении собственных интересов. Политической, экономической религиозной и частной жизни люди пытаются преследовать только собственные интересы, не обращая внимания на "морфологические границы", расставляя, где только возможно, опорные пункты своих интересов (метастазы). Для людей существуют только собственные интересы о цели, всех остальных они пытаются поставить на службу себе (принцип паразитов)".

Представляется, что сравнение свободы с раком является вполне корректным, особенно для России. Для нашей страны сегодня как воздух нужна идеология, базирующаяся на представлениях о государстве, как о живом организме. Русская политика, если таковая возможна, может быть основана только на представлении о государстве, как о живом организме с общепризнанным представлением о свободе, точнее о допустимом уровне индивидуальной свободы. И именно это позволит нам в дальнейшем анализировать общественно-политическую жизнь в России в формате представления о государстве, как о живом организме.
О воле и безволии в России начала ХХI века

Давайте попробуем взглянуть на то, что происходит в России не с точки зрения либералов, ставящих во главу угла свободу, а с точки зрения большинства граждан России. Взгляд на общественно-политическую жизнь сквозь символ "воля" – это попытка понять возможна ли в России начала ХХ1 века русская политика. Что мы видим, всматриваясь в сложные процессы сквозь символ "воля"?

Первое, что мы должны отметить, это сознательные действия политического класса в России, направленные на усиление безволия граждан страны. Причем, к политическому классу необходимо отнести не только наиболее известные политические фигуры в России, но и многих маргинальных политиков. Что означает неучастие гражданина в тех или иных выборах? Безусловно, неучастие в выборах является признаком социальной апатии, а постоянно не участвующих в выборах можно отнести к андерклассу. Но неучастие в выборах – это и сигнал власти и государству о том, что НЕТ МОЕЙ ВОЛИ на то, чтобы тот или иной политик или партия были наделены властью. А формат "нет на то моей воли" – это не признак социальной апатии. И это прекрасно понимали коммунисты в советский период нашей истории, добиваясь участия в выборах 99,9% граждан страны.

Нынешняя российская власть не видит прямой связи между словами воля и волеизъявление. Не участвующий в выборах при советской власти ощущал себя маргиналом. Не участвующих в выборах в начале ХХ1 века в России все чаще воспринимает себя большинством, мнение которого власть не интересует. Разрыв между "вертикалью власти" и "горизонталью народа" возрастает, а действия властей, направленные на то, чтобы всемерно усилить безволие граждан, имеют предел. Причем, провоцирование безволия граждан осуществляется по линии неустанных призывов к неучастию в выборах, причем данные призывы слышны из абсолютно противоположных лагерей. От обслуги нынешней власти в лице А.Вешнякова и И.Бунина и лидеров СПС, "Родины" и "Яблока" до "народных трибунов" типа Э.Лимонова и В.Анпилова.

Представляется, что вырваться из порочного круга безволия можно только путем смены общественно-политической формации в России через принятие новой Конституции России. В новой Конституции России (http://www.polit.nnov.ru/2006/03/24/constitution/) у каждого гражданина должен быть неотчуждаемый имперский (властный) голос, и наделение властных институтов реальной властью будет осуществляться по доброй воле граждан России путем передачи неотчуждаемого политического ресурса в доверительное управление. Гражданин России станет сувереном своего властного политического ресурса. Воля гражданина станет непосредственным инструментом выстраивания общественно-политических отношений в стране. И все в России будет зависеть от воли граждан.

Представляется, что анализ общественно-политической жизни России в формате "воля–безволие" позволит более объективно взглянуть на происходящее в России, чем взгляд сквозь призму символа "свобода".

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2006/11/06/rusvolyaless/
06.11.2006 Русский народ в ХХI веке

Автор: Маслов Олег Юрьевич

Состоявшаяся в Москве 31 октября 2006 года конференция "Русские в ХХI веке. Стратегии возрождения" позволила получить некое представление о том, каковы на сегодняшний день представления о благе русского народа тех, кого можно назвать "политические русские". Сторонний наблюдатель, оценивающий события предшествующие 4 ноября 2006 года может, согласится с мнением В.Штепы: "Наблюдается лишь столпотворение в московском андеграунде". Поэтому стремление "скорректировать негативный, предельно маргинализированный образ (национального) движения, складывающийся усилиями либеральных СМИ" (В.Володихин), понятно и объяснимо. Представляется, что данная конференция – это стремление выйти из андеграунда в "официальную политику".

Политизированный взгляд на русский народ не приоткрыл завесы над будущим. Можно восклицать как Дмитрий Рогозин: “Я чувствую в поездках по стране: масса русской молодежи! Этого не было раньше. Их надо окормлять”. Так чем планируют "окормлять" "политические русские" молодежь? И как измерить эффективность этого "окормления"? И что могут предложить русскому народу новые и старые поводыри?

Необходимо признать, что положительный эффект данной конференции заключается в самом факте проведения подчеркнуто не официозной конференции, в том, что в спектре разноплановых "стратегий" можно при желании увидеть отдельные вектора движения России в будущее. Но из двух десятков выступлений практически невозможно получить представление о "стратегии возрождения" и русского народа, и страны в целом.
Объять необъятное

Могли эксперты по прошлому, настоящему и будущему "русского вопроса "объять необъятное", то есть соответствовать названию конференции и ответить на поставленные самими же вопросы. Безусловно, нет. Скорее всего, такая задача и не ставилась. Освещать текущие проблемы несравненно проще, чем искать и предлагать пути выхода из сложившейся ситуации.

Конференция, посвященная русским, зафиксировала приближающийся кризис, ритуально обозначила проблемное поле. Но главное, в ходе данной конференции не проявилось то, что принято называть Проектом. А Дугин несколько лет назад отметил: "Самое больное и трагическое, что здесь - у русского большинства - нет ни намека на проект, модель мобилизации, историческое самосознание, консенсусную политическую схему". Не так давно галерист и политтехнолог М.Гельман заявил: "Патриотизм державно-имперского толка, имперское сознание, которое широко распространено в России, не будет иметь никакого проекта". Чуть позже А.Шмулевич дополнил: "У оппозиции нет своего проекта, собственно, единственная ее реальная цель: "давайте отстраним от кормушки этих и будем грабить сами. Народ нутром это чует". Несмотря на то, что имперцы на прошедшей конференции были в меньшинстве, Проект русскому народу так и не был предъявлен. Именно поэтому данную конференцию, в аспекте осмысления символьно-знаковых полей, необходимо сравнить с концептуальной статьей главного редактора журнала "Политический класс" Виталия Третьякова "Бесхребетная Россия". И дело не в том, что статья В.Третьякова рассматривает практически те же проблемы, что и конференция "политических русских", но через иные символы. Данная статья является знаковой для российской интеллектуальной элиты, не погрязшей в рефлекторном реагировании на динамично изменяющуюся реальность, как по своему формату, так и по глубине поднятых в ней проблем.

Статья "Бесхребетная Россия", безусловно, достойна всестороннего осмысления. Этот интеллектуальный труд не только свидетельствует о том, что Виталий Третьяков является патриотом России, человеком, искренне озабоченным будущим нашей страны, но и заставляет по-новому взглянуть на, казалось бы, общеизвестные явления. Представляется, что и итоги конференции "Русские в ХХI веке. Стратегии возрождения" и труд В.Третьякова необходимо анализировать сквозь символ русского народа – "волю".
"Безвольная" Россия и поиск очередного "спецназа Президента"

Бурная политическая деятельность Дмитрия Рогозина позволила выявить политическую технологию использования политической воли патриотически настроенных граждан России. Назовем данную технологию "спецназ Президента". В ходе выборов в Госдуму 2003 года "спецназом Президента" была партия "Родина". Сегодня патриотам в России придется напрячься для того, чтобы определить, какая из допущенных к выборам в новую Государственную Думу партия будет названа "спецназом Президента". Многие предлагают уже сегодня "ставить" на "Народную волю" С.Бабурина. Но в "Народной воле" столько же воли, сколько в "Справедливой России" С.Миронова справедливости. Но, "иного не дано". "Спецназ" уже назначен.

Взгляд сквозь символ "воля" на предстоящую избирательную кампанию позволяет предположить, что в ряды "Безвольной России" будут вступать тысячи и тысячи российских патриотов, отдавая свою политическую волю той или иной патриотической партии, практически без каких-либо условий. Все они забудут о своих политических убеждениях, и мысль "не выпасть из обоймы" будет доминировать. И кому нужны будут после этого данные интеллектуалы? Власть в России сегодня в "охранителях" не нуждается. А поводыри в желаемое будущее, главной целью которых сегодня является стремление вписаться в один из убогих политических форматов, предложенных властью, – это, в лучшем случае, слепые поводыри. В худшем случае соплеменники, успокаивающие сограждан которые еще не знают, что впереди лишь "газовые камеры". Слепые поводыри – это основа "Безвольной России".

Одним из главных итогов конференции стал концепт возрождения русского народа, заключенный в формуле, которую предложил эксперт "Горбачев-фонда" В.Соловей: “Русские превращаются из народа для других в народ для себя”. Но это стратегия выживания, а не возрождения. Складывается впечатление, что "политические русские" психологически готовы к обрушению нынешней системы власти, чтобы занять освободившиеся места и начать "жить для себя". А в чем выгода для русского народа?

Взгляд сквозь символ "воля" на президентскую избирательную кампанию уже сегодня несет в себе определенный вызов. Не является большим секретом, что в либеральных кругах активно обсуждается идея срыва президентских выборов. Неучастие в выборах – это знак того, что гражданин заявляет: "Нет на то моей воли". Но неучастие в выборах это и признак безволия. Будут ли патриоты России играть по правилам либералов в марте 2008 года? Может и будут, так как у них нет того, что Л.Туроу назвал "захватывающее видение будущего", а главное, нет желания опереться на волю большинства граждан в вопросе построения реального желаемого будущего России. Все в нашей стране происходит не по их воле. Тогда стоит ли прислушиваться к мнению интеллектуалов, вручивших свою волю действующему Президенту или какой-либо партии, а также к тем, кто лишь восклицает - "доколе"?
Третий срок В.В.Путина через призму символа "воля"

Сегодня "политическим русским" необходимо ответить на вопрос, почему десятки, казалось бы, не взаимосвязанных между собой интеллектуалов России славословят Путина? Почему они выискивают все новые и новые аргументы для того, чтобы убедить людей в необходимости сохранения Путина в президентском кресле? Ответы на данные вопросы могут быть различными. Интеллектуал, анализирующий реальность через символ "бабло", как это призывает делать В.Голышев, гарантированно будет придерживаться позиции, в рамках которой и В.Третьяков, и А.Проханов, и А.Дугин всего лишь "отрабатывают свои деньги перед заказчиками". Необходимо признать, что у данной позиции существует множество сторонников. Но нам сегодня важна не мотивация "охранителей Путина", а взгляд на данное явление сквозь символ "воля".

Как взаимодействуют политические убеждения того или иного интеллектуала с их политической волей? Для нахождения ответа на этот вопрос проанализируем отдельные элементы политических убеждений А.Проханова, В.Третьякова и Б.Межуева. В.Третьяков на страницах своего журнала "Политический класс" неустанно бичует первого Президента России. Б.Н.Ельцина. И при этом находит все новые и новые достоинства у действующего Президента России В.В.Путина: "Понятно, это та тема, о которой сегодня, завтра и после завтра будут писать все газеты и новостные сайты. Что мне написать об этом, чтобы это запомнилось, было неординарным, важным и интересным? И мне показалось, я нашел эту зацепку. Путин отметил, что называть Японию Страной восходящего солнца неправильно, ибо самая восточная точка России находится восточнее японских островов. И поэтому Страна восходящего солнца – Россия. И это выдало Путина – как геополитика, как приверженца определенного метода, человека определенного стиля мышления. Как человека, для которого, например, приоритетными будут не вопросы построения вертикали власти или конкретных людей на местах, сколько характер и организация пространства".

Александр Проханов, главный редактор газеты "Завтра", известен, как непримиримый борец с режимом Ельцина. Сегодня это пламенный борец за третий срок Президента Путина. В позиции Третьякова и Проханова жестко отрицается факт того, что Путин является преемником, можно сказать, "наследником" Бориса Ельцина, и то, что Ельцин и Путин связаны воедино действующей Конституцией РФ 1993 года. Важным является то, что алармизм и Третьякова, и Проханова носит субъективный, а соответственно, необоснованный характер. Но главное заключается в том, что и Проханов, и Третьяков обладают определенным авторитетом. И именно это заставляет отнестись к их игре в "охранительство" с должным вниманием.

Отдельно рассмотрим позицию Бориса Межуева, лидера одного из ныне модных в России направлений интеллектуальной мысли под названием консерватизм. Его личная поддержка третьего срока Президента Путина может также рассматриваться сквозь призму символа "бабло". Можно согласиться с Анатолием Уткиным, который считает: "Все мы знаем и про Стеньку Разина и про Емельку Пугачеву. Ситуация очень сложная. Половина населения России живет в крайне неблагополучных условиях. Мало кто знает, но у многих нет даже возможности пользоваться чистой водой. Что такое консерватизм? Это замораживание существующих порядков. Как говорил Победоносцев: "Я хочу подморозить Россию". Зачем же подмораживать ситуацию, которая не устраивает абсолютное большинство населения?" Действительно, консервировать, в смысле "подмораживать", в России больше уже и нечего. Чем можно объяснить позицию одного из знаковых консерваторов в России?

Представляется, что сторонники третьего срока Президента Путина – это сторонники консервативного вектора движения России в будущее, борцы за нынешнюю Россию в формате Конституции РФ 1993 года. И для них не важно, что эта Конституция создавалась персонально под Б.Ельцина, для них важно сохранить завоевания эпохи правления Путина. Но данная позиция крайне уязвима, причем не столько с позиций либералов, для которых соблюдение демократических процедур является одной из важнейших ценностей, сколько с консервативных позиций, вытекающих из взгляда на реальность сквозь русский символ "воля".

Большинство нынешних "охранителей" В.В.Путина активно публикуются в различных средствах массовой информации. При желании можно выяснить их взгляды на практически все знаковые явления в общественно-политической жизни России. Но после их заявлений о поддержки идеи третьего срока Президента Путина их публичная позиция перестает быть политической. Они просто "охранители" или "поддержанты". Что означает их позиция в формате символа "воля"? Заявив о своей поддержке идеи третьего срока Президента Путина, любой интеллектуал в России автоматически отказывается от своей собственной политической воли. Он передал свою волю действующему Президенту России. У него больше нет своей воли, а есть лишь воля Президента, который может осуществлять политику, абсолютно противоположную политическим воззрениям "охранителей".

Представляется не случайным, что Виталий Третьяков назвал одну из своих лучших работ за последние годы "Бесхребетная Россия". "Хребет" у России может появиться только тогда, когда реальной политической силой станет воля народа. Но опираются ли либеральные реформы в России, такие как "монетизация" льгот, реформа ЖКХ, проводимые Президентом России, на поддержку народа? Безусловно, нет. И именно это позволяет нам говорить о том, что поддержка третьего срока Президента Путина – это процесс формирования нового интеллектуального общественного движения "Безвольная Россия". Главное, поддержать действующего Президента, а остальное вторично. Правда, при этом вспоминаются слова из песен Владимира Высоцкого: "Не надо думать, с нами тот, кто все за нас решит", и "Пусть жираф был не прав, но виновен не жираф, а тот, кто крикнул из ветвей…"

Необходимо отметить и то, что процесс вступления в "Безвольную Россию" будет осуществляться в несколько этапов. На следующем этапе от "охранителей" потребуется поддержка одной из милостиво допущенной к выборам в Государственную Думу партий, а затем поддержка преемника В.В.Путина. Именно это отчетливо видно во взгляде на ближайшее будущее нашей страны сквозь символ "воля". Неужели всего этого не видят "политические русские". Или они считают проект "Единый кандидат в президенты от оппозиции" Проектом, достойным будущего России? Это то, что сегодня как воздух нужно русскому народу? А если это так, то брэнд "слепые поводыри" как нельзя лучше подходит к "политическим русским".

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2006/12/21/rustask/
21.12.2006 Первоочередные задачи русского народа в сфере политики

Автор: Маслов Олег Юрьевич

Русский народ в ХХI веке не является субъектом политики. Утверждать противоположное бессмысленно. Такова реальность. Политический статус русского народа не закреплен в действующей Конституции РФ 1993 года. Отрицать влияние Основного закона государства на общественно-политическую жизнь просто бессмысленно. Здравый смысл подсказывает, что грядущий кризис даст ответ на наличие собственного самобытного Проекта у русского народа, Проекта, который могут поддержать большинство граждан нашей страны.

О необходимости нового Проекта не только для русского народа, но и для всех народов России написано достаточно много. В алармистской аналитике постоянно говорится об "исчезновении русского народа". Консервативные интеллектуалы постоянно размышляют о трансформации России в государство-нацию, причем в данном формате политический статус русского народа будет закреплен в Основном законе страны. Но нет захватывающей мечты о будущем.

В России существует более сотни интеллектуальных политических русофильских центров. Каждый из этих центров обладает собственной системой взглядов на то, как привести русский народ к благоденствию. Многие убеждены в том, что это возможно лишь через процесс очищения, связанный с кровью, распадом и хаосом. Но главная проблема русофилов в ХХI веке, а русофилами можно называть всех интеллектуалов и политиков, для которых не чужды чаяния русского народа, заключается в том, что их интеллектуальные конструкции разбиваются о политическую реальность.

Необходимость определения первоочередных задач русского народа в сфере политики на ближайшие годы вытекает и из осознания очевидной смены массовых ожиданий граждан России: "Социологические опросы и психологические зондажи из месяца в месяц указывают на драматическое ухудшение психической формы отечественного общества, на рост не просто тревожных ожиданий, но ожиданий крови (!), которая, по массовому ощущению, прольется в ближайшем будущем" (Т.Соловей, В.Соловей). Данные настроения выявлены в многочисленных социологических исследованиях. Из них можно сделать вывод, что большинство граждан России уже готовы к грядущим кровавым потрясениям. И что предлагают интеллектуалы, позиционирующие себя в статусе защитников интересов русского народа?

Анализ нескольких десятков русофильских сайтов в сети Интернет позволяет сделать вывод о том, что интеллектуальные войны между "имперцами" и "националистами" по своему внутреннему накалу напоминают взаимоотношения суннитов и шиитов в Ираке. Если либералы в России постоянно забавляют всех бесконечной игрой в "объединялово", то состояние "великого размежевания" (Владимир Хомяков) – это естественное состояние для патриотически настроенных интеллектуалов.

Если к выше изложенному добавить, что многие представители "патриотического бомонда" готовы торговать интересами русского народа в розницу и оптом, а прорывом называют "профсоюз русских людей" Дмитрия Рогозина, то картина предстает более чем удручающая. Ее можно охарактеризовать, трансформируя термин К.Крылова, как "воинствующий фофудьизм". Фофудья – это своеобразный ярлык, который можно при желании наклеить на любого патриота в России. Именно поэтому большинство представителей "патриотического бомонда" и напоминают сегодня мелкопоместных князей, заботящихся лишь о своей интеллектуальной или политической делянке.

Феномен Кондопоги привел к тому, что большинство несвоевременных русских вопросов (http://www.polit.nnov.ru/2006/09/16/questions/) уже заданы. А внятного ответа пока нет. Могли ли активисты ДПНИ обратиться к жителям Кондопоги с призывом придти на местные выборы, которые состоялись сразу после трагедии, и перечеркнуть предложенные местными властями списки? Мотив – не избирать местную власть пока не будут удовлетворены все требования граждан города. Безусловно, могли. Но подобного призыва не прозвучало. Не исключено, что лидеры ДПНИ не видят в этом особой политической перспективы, в первую очередь для себя лично. Но время находить ответы на несвоевременные вопросы уже настало.
О политической самоидентификации русских

Известный российский интеллектуал Д.Быков утверждает, что "…национальность стала предопределять идеологию со стопроцентной императивностью". Такой вывод он сделал, анализируя содержимое блогов в ЖЖ. С данным высказыванием можно и согласиться, но лишь с одной оговоркой, - это не касается русских. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно всего лишь вспомнить, сколько локальных мероприятий проходило в Москве 4 ноября 2006 года, или представить, что среди активистов АКМ, вышедших на "марш несогласных" не было ни одного русского. У русских в политической сфере в начале ХХI века нет самоидентификационного кода. Но высока вероятность того, что данный код скоро появится.
Политическая сфера и выборы 2007-2008 годов

Не является большим секретом, что политическая сфера в России сжата до предела. В ней не осталось места для того, что можно было бы назвать русской политикой. А политика – это, прежде всего, искусство использования реальных возможностей. Политическая реальность жестко очерчивает сферу приложения сил разрозненных патриотических организаций, способных объединиться в гигантскую всеохватывающую сеть. А точки приложения силы – это выборы в Государственную Думу и Президентская избирательная кампания. Региональные выборы находятся вне фокуса общественного внимания, а иные политические события необходимо отнести к третьестепенным.

Сегодня необходимо признать, что у русского патриотического движения есть реальный шанс превратиться в грозную политическую силу, - активное участие в предстоящих выборах в Госдуму и в Президентской избирательной кампании. В чем конкретно заключается этот шанс? Он заключается в том, что разрозненные патриотические силы, соединенные между собой лишь сетью Интернет, могут оценить свои реальные возможности по итогам предстоящих выборов. Индикатором силы станет число недействительных бюллетеней, а залогом грядущего успеха патриотических сил на предстоящих выборах будет жесткая заданность, детерминированность политического процесса.
Место патриотов в предстоящих выборах в Государственную Думу

Проанализируем предстоящие выборы с точки зрения теории классического позиционирования. Патриотически настроенным гражданам будет навязываться следующая тупиковые альтернативы: либо проголосовать за одну из "патриотических" партий, милостиво допущенную властью до выборов, либо бойкотировать выборы. Жесткие действия властей являются гарантией того, что уже сегодня, за год до предстоящих выборов, можно не ошибиться в главном: предложенное федеральными властями "меню из политических партий" не может удовлетворить патриотически мыслящего гражданина, да и просто думающего человека.

Нужно обладать богатой фантазией, чтобы признать любую из допущенных к выборам в Госдуму-2007 партий патриотической. Их в лучшем случае можно назвать условно патриотическими. Точнее имитаторами патриотизма. Несмотря на то, что ЛДПР (http://www.polit.nnov.ru/2006/09/14/patriot/) уже давно является формой активного оскорбления русских патриотов, а для КПРФ забота о русском народе является второстепенной задачей по сравнению с их коммунистическими идеалами, можно не сомневаться в том, что "русская карта" будет разыгрываться всеми без исключения партиями, включая партию власти.

"Народная воля" Бабурина, де-факто, является наглядным подтверждением бессмысленности каких-либо партийных проектов. Партии – это форма расчленения живого тела народа по политическому признаку. Необходимо признать, что исторический опыт народа не может быть отброшен в угоду политической конъюнктуре. Так, события 1917 года наглядно продемонстрировали, что партии в России недолговечны, как бы сегодня не пытались придать данному факту иную, более позитивную окраску

Не исключено, что в тогу защитников интересов русских будет рядиться "Справедливая Россия". Но это будет точно такая же ловушка для легковерных, как и ЛДПР. Даже поверхностного взгляда на список партий в избирательном бюллетене достаточно для того, чтобы понять: выбора у русских нет. А в качестве реальной альтернативы будет предлагаться либеральный Проект Гарри Каспарова – не участие в выборах.
"Безвольная Россия" или "Клуб любителей политического минета"

Почему не участие в выборах уже сегодня можно назвать либеральным проектом? Потому, что уже сегодня ясны перспективы данного проекта. Если в последние годы формат не участия в выборах активно поддерживали НБП Э.Лимонова и "Трудовая Россия" В.Ампилова, то в ходе предстоящих выборов знамя бойкота выборов будет перехвачено либералами. Будет ли национал-оранжизм или нечто иное, не столь важно. Активное не участие в предстоящих выборах необходимо для последующего выдвижения кандидата в Президенты от "молчаливого большинства". Не более того.

Гипотетически можно предположить, что на предстоящие выборы в Государственную Думу не придут 60% граждан России, имеющих право избираться и быть избранными. И именно от них будет выдвигаться "единый кандидат от оппозиции". Но будет ли данный кандидат хоть в чем-то отражать интересы русского народа? Уже сегодня можно сказать, что и "единый кандидат от оппозиции" будет клясться в верности либерально-авторитарной Конституции РФ 1993 года и отражать интересы финансовых структур, способных обеспечить сбор 2 миллионов подписей, необходимых для регистрации в качестве кандидата в Президенты.

Таким образом, перед нами тупиковые альтернативы. Любой русский будет находиться перед выбором: либо поддерживать ничего не дающие ни уму, ни сердцу унылые проекты Зюганова, Жириновского, Бабурина или Миронова, тем самым вступая в "Клуб любителей политического минета", либо поддерживать проект бойкота выборов в Госдуму Гарри Каспарова, де-факто, вступая в "Безвольную Россию". Сегодня важно понять, что и партийные проекты и проект "не участия" – это проекты с маленькой буквы. Русскому народу нужен Проект с большой буквы. А он может родиться только в рамках становления русской политики, осознания собственных исторических смыслов и корней.

Для русского человека более важным понятием, чем "свобода" является понятие "воля" (http://www.polit.nnov.ru/2006/10/13/rusvolyafed/). Не участие в выборах – это отказ от собственной воли. Можно проанализировать игру слов "воля – неволя". В соответствии с выборным законодательством лица находящиеся в неволе, то есть в местах заключения по решению суда, не могут принять участия в выборах. И вот большинству граждан России предлагается абсолютно добровольно стать невольниками, зэками. Именно поэтому проект Гарри Каспарова необходимо назвать "Безвольная Россия".

Поддержка любой из партий – это также форма добровольного отказа от собственной политической воли. Гражданин в день выборов передает свою волю "партийным машинам", которые всегда, во всех странах мира действуют в своих собственных интересах, в интересах партийных бонз и их спонсоров, а не в интересах народа. Более того, голосование за любую "разрешенную" политическую партию будет означать согласие с итогами приватизации, с тем как "справедливо" перераспределена бывшая государственная, то есть общенародная собственность в России. Власть и собственность в России неразрывны. Иные утверждения в лучшем случае ошибочны.
Привлекательность тупиковых альтернатив

Было бы большой неправдой утверждать, что либеральный проект Каспарова по бойкоту выборов в Государственную Думу или "условно патриотические" партийные проекты Зюганова - Жириновского - Бабурина - Миронова не обладают определенной привлекательностью. Либеральный проект Каспарова привлекает своей простотой: надо всего лишь не прийти на выборы и тупо ждать, когда же оно наступит это лучшее будущее! И не важно, что здравый смысл подсказывает, что от не делания ничего хорошего не рождается. Что "без труда не вынешь и рыбку из пруда". Самообман дезавуируется простотой решения. При этом не надо задумываться о том, что именно бездействие подрывает основы государства. Многие из нас еще помнят, что СССР "исчез с карты мира" с молчаливого согласия граждан некогда великой страны.

Главная привлекательность партийных проектов - финансовая. Многие "политические русские" за небольшую плату могут назвать "авангардом русского народа" хоть либеральных демократов Жириновского, хоть любое "чмо", лишь бы заплатили. И усердно, а главное аргументировано, убеждать людей, почему именно за это "чмо" необходимо голосовать. Это действо, безусловно, можно назвать "продажей интересов русского народа оптом и в розницу". И примеров подобных призывов более чем достаточно. Не является большим секретом участие "идеолога русского национализма" Е.Холмогорова в ультра либеральном партийном проекте "Свободная Россия" в ходе состоявшихся в 2006 году выборов в Мосгордуму. "Мы за гроши ваши и споем и спляшем".

Предстоящие выборы в Госдуму дают уникальный шанс для большинства русских впервые сказать свое веское слово и при этом быть услышанными. Для этого всего лишь необходимо проявить волю, свойственную русскому человеку, прийти на выборы и перечеркнуть избирательный бюллетень. Грубо говоря, его похерить. Буква Х в русском алфавите означает ХЕР. А перечеркивание крест на крест соответствует глаголу херить.

Для многих изысканных умов русское слово херить покажется неблагозвучным, а перечеркивание бюллетеней бессмысленным. Можно предположить, что итоги этой всероссийской акции протеста по перечеркиванию избирательных бюллетеней будут интерпретированы, как повышение уровня безграмотности населения. Но уже сегодня ясно, что другого пути у русских в ХХI веке в сфере политики нет, кроме участия в качестве подручных у тех сил, которые кровно заинтересованы в поддержании безвластного статуса русского народа!
В плену самообмана

Что заставляет многих и многих размышлять о реальности право-левой оппозиции. Во-первых, антипутинизм действительно в состоянии объединить представителей различных политических взглядов. Во-вторых, призыв Гарри Каспарова бойкотировать выборы в Госдуму неожиданно нашел поддержку и в патриотических кругах. Данную поддержку можно назвать поддержкой "по умолчанию". И примеров "молчаливой" консолидации с позицией Г.Каспарова более чем достаточно

"Союз русского народа" обсуждает на своем сайте технологию выдвижения кандидата в Президенты РФ, при этом, де-факто, обозначая активное неучастие в выборах в Госдуму. "Армия воли народа" уже заявила о наличии собственного кандидата в Президенты. Как Шенин Олег Семенович насобирает более 2 000 000 подписей в свою поддержку не ясно, но позиция уже обозначена. И соответствующая виртуальная деятельность уже ведется.

Прагматично поступили патриоты из "Народного Собора". Учреждение Общественного Комитета "За единство Нации" – это, де-факто, включение в кампанию по поддержке потенциального преемника Президента Путина президента ОАО РЖД, по совместительству председателя Попечительского совета Центра Национальной Славы и Фонда Андрея Первозванного В.Якунина. И это все по мнению идеологов сайта Правая.ру есть "Труд во имя Бога и Отечества". Но какое это имеет отношение к сфере политики, кроме известных выгод отдельных физических лиц, понять сложно. Или преемник Президента Путина будет принимать присягу в случае своего избрания не на либерально-авторитарной Конституции 1993 года? Скорее всего, попытка отстраниться от выборов в Госдуму и сосредоточение на выборах Президента РФ – это форма активного самообмана.
Итоги выборов и русский Проект

Необходимо поблагодарить депутатов Госдумы, членов партии "Единая Россия", а также депутатов от партий СПС, "Яблоко" и "Родина", за отмену графы "против всех". Так как только отмена этой графы позволяет говорить не о локальном, а о системном протесте граждан России. Голосование "против всех" – это своеобразный вотум недоверия только тем партиям или персонам, представленным в конкретном бюллетене. Перечеркивание бюллетеня – это сознательный акт протеста против всей системы общественно-политических отношений, сложившихся в начале ХХI века в формате действующей Конституции РФ 1993 года.

Представьте себе на минуту, что сотни независимых центров по всей России начинают с января 2007 года невидимую миру кампанию по активному участию в предстоящих выборах в Госдуму с единственной целью – перечеркнуть избирательный бюллетень со списком "разрешенных" партий. Экономических выгод участникам кампании под лозунгом: "трахни власть в щель избирательной урны – поХерь бюллетень" - эти революционные действия, безусловно, не принесут. Но моральная победа над собственным безволием – это залог грядущих побед.

Огромной победой будет, если число недействительных избирательных бюллетеней по итогам выборов в Государственную Думу превысит рубеж в 5 миллионов. Это будет доказательством того, что русский народ нашел в себе необходимую волю и громко заявил о реальности своего существования. Услышан ли будет голос русского народа в рамках либерального проекта бойкота выборов в Госдуму Гарри Каспарова? Не является ли оскорбительным то, что от имени русского народа вещает Жириновский? Ответы на данные вопросы более чем очевидны.

Безусловно, и у русского народа есть свои Иуды! В этом русские не отличаются от других народов мира. Но сегодня не надо осуждать тех, кто за "30 серебряников" готов участвовать в поддержке любого унылого политического проекта. Предстоящие выборы в Госдуму и Президентская избирательная кампания запустят процесс самоуничтожения как псевдо оппозиции действующей власти, так и мнимых защитников русского народа. И дело не в принципе "единожды солгавши".

Предощущение грядущей катастрофы, способной унести миллионы, как русских жизней, так и жизней людей других национальностей, заставляет по иному оценивать политическую реальность, а также всех активных участников политического процесса. Все же понимают, что никто не приводит людей к избирательным урнам с пистолетом у виска, а это значит, что и наше безволие лежит в основании главных проблем большинства граждан нашей страны. Можно и дальше парить себе мозги слоганами "Изменим мир своими SMS-ками" или "Поставим власть на колени, не вставая с дивана". Но это, скорее всего, нечто из разряда политического самоудовлетворения.

Приняв внутреннее решение похерить избирательный бюллетень, гражданин не будет себя обманывать ложными надеждами. А главное, он проявит свою волю. И не отдаст свой политический ресурс никаким "партийным машинам", которые к тому же будут получать государственное бюджетное финансирование за каждый голос, отданный отдельными зомбированными гражданами за конкретную партию. Это такой своеобразный "налог на воздух". (http://www.polit.nnov.ru/2006/05/18/duty/)

Надо быть последним дебилом, чтобы прийти на выборы и обокрасть тем самым самого себя, обеспечив безбедную жизнь и без того сытым партийным бонзам. Можно не прийти на выборы, тем самым расписавшись в том, что уже нет воли к жизни, а есть лишь готовность превратиться в фарш в грядущем кровавом месиве. При этом украденное право говорить от "молчаливого большинства" у тех, кто не придет на выборы, уже сегодня выглядит небольшим злом по сравнению с грядущими потрясениями.

В 2007 году придется снова и снова возвращаться к несвоевременным русским вопросам. Сегодня у русских нет необходимости искать ответ на вопрос "что делать?". На этот вопрос сегодня пытаются ответить российские либералы устами Г.Сатарова. Не надо искать ответ на вопрос "кто виноват?". Сегодня важно найти ответ на вопрос "как заставить суку-власть работать на народ?", а также на другие русские несвоевременные вопросы.

Нужна ли русскому народу либерально-авторитарная Конституция 1993 года? Нужны ли русскому народу партии и война всех против всех? Нужны ли гражданам России новые неотчуждаемые политические права, в том числе и право на получение дохода от природных богатств нашей страны? И на эти вопросы придется отвечать всем и каждому!

А первоочередной задачей русского народа на ближайшие годы становится поиск политической самоидентификации и поиск выхода из тупиковых альтернатив. А главное, определение контуров Проекта желаемого будущего с обязательной привязкой данного Проекта к политической реальности в формате будущей Конституции России. Время переходить от теорий, доктрин и концепций к процессу влияния на политическую реальность.

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2007/01/22/rusbrestputin/
22.01.2007 Русский народ и президент России Владимир Путин

Автор: Маслов Олег Юрьевич
В России глава государства всегда связан с народом невидимыми нитями. Каким образом в начале ХХI века Владимир Путин связан с русским народом? Верна ли до сих пор формула К.П. Победоносцева: "Народ ищет наверху, у власти, защиты от неправды и насилий и стремится там найти нравственный авторитет в лице лучших людей, представителей правды, разума и нравственности…" Можно ли удовлетвориться простейшей идеологемой М.Делягина: "Массы хорошо относятся к Путину, потому что хочется во что-то верить?"

Русский народ является не только демографическим феноменом, но и символом. И взгляд на Второго Президента России Владимира Путина сквозь символ "русский народ" позволит нам увидеть новейшую историю России конца ХХ - начала ХХI века с неожиданного ракурса.

Историк В.Соловей убежден в том, что история не повторяется, и исторические параллели практически бессмысленны. Но наступающая эпоха знаний – это эпоха жизнедеятельности человека в символьно-знаковых полях, причем все большее число людей будут сами становиться своеобразными символами. И осмысление, и переосмысление истории идет именно на уровне символов и знаков.
Владимир Путин как символ времени и власти

Глава государства в нашей стране – это всегда символ своего времени. Фразы "это было при Хрущеве", "это было при Брежневе" свидетельствуют о сознательной или бессознательной "привязке" тех или иных событий к времени правления того или иного лидера страны. И начало ХХI века подрастающее поколение будет вспоминать через десятилетия в формате "это было при Путине". Но глава государства в России-СССР – это всегда и символ власти. Владимир Путин привязан к символу "власть" не только словосочетанием "вертикаль власти".

Наиболее распространенным представлением о Президенте Путине является следующее высказывание: "Путин – это символ власти в России". Данное высказывание является упрощенным вариантом известного высказывания социолога Ю.Левады: "Символы нужны людям, чтобы за что-нибудь хвататься, как за веревочку. Путин - символ символического лидера страны". Представляется, что словосочетание "символический символ" призвано подчеркнуть иррациональность феномена доверия граждан России Президенту страны. Президент Путин жестко связан с рядом символов. В первую очередь необходимо выделить следующие символы: "надежда", "вертикаль власти", "КГБ" и символ – новодел "рейтинг".

Действительно, большинство политизированных граждан, в той или иной степени, все годы правления В.Путина участвовали в спорах о рейтинге Президента Путина. Символ "рейтинг" – это, с одной стороны, сконцентрированная форма доверия граждан Президенту страны. Но с другой стороны – это и право на всевластие, непосредственно не связанное с Конституцией страны. Так Э.Лимонов заявил в конце 2006 года: "Говорят, у президента Путина высокий рейтинг. Я не верю в рейтинг этого президента Российской Федерации. Но даже если бы он устраивал большинство населения, я все равно не стану считать его светочем добра и справедливости". О Президенте России написаны сотни книг и десятки тысяч статей, но лишь в некоторых размышлениях российских интеллектуалов можно обнаружить анализ персоны Президента Путина в символьно-знаковых полях.
Владимир Путин в символьно-знаковом осмыслении современников

Представляется, что символы "мундир власти" и "зеркало" наиболее объективно позиционируют Владимира Путина в символьно-знаковых полях. Форматы "мундир власти" и "зеркало" были презентованы лауреатом премии "Солдат Империи" К.Киселевым: "Телевизионный Горбачев был просто человеком. Телевизионный Ельцин был своим человеком. Самодуром, баррикадным борцом, пьяницей, мужем, политиком, дедушкой. Путин - только форма власти. Ее мундир Путин — зеркало, в котором каждый видит то, что хочет".

Данные форматы затем были массово растиражированы в сети Интернет. Так, П.Святенков, анализируя "прямой диалог" Президента с народом акцентирует внимание на особенностях одного из представленных выше символов: "Путин — это зеркало. Разумеется, он не Толстой, не зеркало русской революции. Нет, его сила в другом. Он "зеркалит" собеседника. Некто задаёт Путину вопрос. Путин же в ответ полностью повторяет вопрос, добавляет к нему необязательную статистику и благие пожелания. Вопрошающему кажется, что он услышал блестящее решение своей проблемы. Он не замечает, что Путин вернул ему его же вопрос, ничего в нём не изменив и реально не ответив". Вот именно поэтому, из-за очевидной закрытости Президента и возникает потребность взглянуть на Владимира Путина сквозь символ "русский народ".
Что хотел русский народ от Путина

В начале правления В.Путина утверждалось, что "русские - неудачники модернизации, у которых отняли государство, империю, промышленность, социальную защиту, национальную гордость? Русские от Путина пока ничего не хотят, они хотят, чтобы их хотя бы на время оставили в покое. У них есть ясность в том, чего они не хотят. Им не нужны ни архаики с их "Аллаху акбар", ни постмодернистические выходки Ходорковского или Грефа. Но они не знают, что им нужно. Поэтому они дают Путину наказ: пойди туда - не известно куда, сделай то - не известно что" (А.Дугин). Изменилось ли что-нибудь в данном аспекте к концу его правления?

В начале правления Путина общественные ожидания были связаны с тем, что новый лидер страны должен быть государственником и патриотом. Он должен решить "проблему Чечни" и вернуть уважение к России, а также навести порядок в стране, и обеспечить стабильность. Но уже выборы 2003 - 2004 годов поставили вопрос о справедливости приватизации 90-х годов прошлого века. И едва ли народ удовлетворится одиночным жертвоприношением и заточением олигарха Ходорковского. Президент Путин не только не стал искать "формулу справедливости", но и юридически закрепил итоги приватизации, создал искусственный тупик, в который неминуемо упрется его приемник. Легитимность собственности в России – это проблема №1 для российской федеральной власти. Более того, это та проблема, которая может привести к распаду страны. Но народ получил от Путина желаемую стабильность…

Еще один блок ожиданий выделил Б.Березовский: "Когда он (Путин) пришел к власти, была огромная система ожиданий у так называемых патриотов. Тех, кто хотел видеть Россию сильной, возрождающейся империей, с русскими как титульной нацией во главе. И вот эта идея, казалось, могла быть реализована молодым, энергичным на вид товарищем Путиным. Но он не сделал Россию великой, он не стал собирателем земель русских и уж тем более советских".

Одной из проблем Путина, как это ни покажется парадоксальным, стало всемерное укрепление государства, которое вместо роста благосостояния народа привело к всевластию бюрократии. К концу правления Президента государство же стало восприниматься в народе как нечто паразитическое. Не случайно депутат Госдумы Р.Шайхутдинов отметил: "Президенту надо идентифицировать себя не с государством, а с народом, то есть делать то, что всегда делал царь. Очень многие, в том числе, вероятно, и сам Путин, считают, что он лишь высший чиновник, что он отвечает не за жизнь народа, а за "властную вертикаль". Но это не так. Власть отвечает за целостность и полноту жизни страны и в стране, а не за государственную бюрократию".

Так что же хотел русский народ от Президента Путина? Представляется, что русский народ мечтал о "передышке", и Владимир Путин эту "передышку" народу предоставил.
Владимир Путин – это "похабный" "Брестский мир" между русским народом и олигархами

Взгляд на события в нашей стране начала 90-х годов прошлого века сквозь символ "русский народ" позволяет увидеть, почему в России победил либеральный проект, и почему русские, несмотря на свое численное превосходство, не стали государство образующей нацией. Во-первых, у русских не было своего Проекта. А либеральный проект с частной собственностью, с системой выборности и многопартийности, с эффективными политическими технологиями контроля активного меньшинства над пассивным большинством был воплощен в Конституцию РФ 1993 года. Необходимо отметить и то, что эффективного альтернативного русского проекта в формате Конституции нет до сих пор. Принять за реальную альтернативу проект Конституции А.Н.Севастьянова просто невозможно.

"Шоковая реформа", залоговые аукционы с передачей "народного достояния" в виде природных ресурсов в частные руки, дефолт - вылились для народа в череду нескончаемых угроз и вызовов. Народу, в первую очередь русскому народу, требовалась "передышка". И этой "передышкой" стала долгожданная стабильность, пришедшая в годы правления Владимира Путина.

События начала 90-х годов прошлого века, безусловно, воспринимаются в массовом сознании граждан нашей страны как трагические. Не случайным является и то, что в кругах российских патриотов силен миф об "оккупации России". Но представляется, что наиболее корректный символ, которому соответствует Владимир Путин в формате истории нашей страны - это "Брестский мир", который В.И.Ленин назвал "похабным". Владимир Путин – это "похабный" "Брестский мир" между русским народом и олигархами, присвоившими не только природные богатства, но и овеществленный труд предыдущих поколений. Владимир Путин – это "Брестский мир" начала ХХI века.

Необходимо отметить, что образцово-показательная расправа над олигархом М.Ходорковским всего на всего лишь формализовала негласный договор между российской властью и олигархами под условным названием "минус Ходорковский". Безусловно, прав Г.Явлинский, называя власть в России и олигархов "сиамскими близнецами". И дело не в том, что никто из олигархов после Ходорковского не посажен. Дело в том, что в 2008 году, после истечения полномочий Путина, будет невозможно предъявить претензии на незаконность приватизации чего-либо в России.

"Передышка" завершена, Президент Путин в своем послании Федеральному собранию в мае 2006 года заявил об окончании периода стабильности. "Передышка" позволила взглянуть на все произошедшее с нашей страной за последние 20 лет и выяснить, что главным итогом произошедшего стала вызывающая бедность русского народа. Как отметил Г.Павловский: "Русские сейчас – пожалуй, самая бедная ветвь белой расы, за исключением сербов. Но это сознательный выбор". В данном высказывании есть доля истины. Проголосовали же почти 34 миллиона граждан России (из 108 имеющих соответствующее право) за Конституцию 1993 года. И большинство из числа проголосовавших за Конституцию, вне всякого сомнения, были русские. Вот только согласится ли завтра русский народ, что бедность – это его сознательный выбор.

Исторические сроки действия "Брестского мира" начала ХХI века близки к завершению. В обществе нарастают тревожные ожидания. Сегодня Владимир Путин практически исчерпан как символ "надежды". "В первой половине текущего десятилетия казалось, что с периодом национального унижения покончит Владимир Путин. Этого не случилось. Унижения лишь усугубились, а ожидания и надежды разбились о скверный анекдот "Пятой империи", символы которой — Рамзан Кадыров и Ксения Собчак…" (С.Белковский). А это означает, что всех нас, скорее всего, ждут новые трагические перемены.

Жестко о грядущих переменах высказался на АРИ Г.Щербатов: "Спрос на перемены огромный: их поддержит не менее 120 миллионов человек. То есть каждый русский (нерусский, кстати, тоже). И лозунг уже для этих перемен есть: даешь собственность взад, а инородцам – под зад! Русских уже не интересуют ни эффективные менеджеры, ни прозрачные компании, ни управляемые демократии – нам на все это насрать: верните, нашу собственность!". Именно в этом формате будет находить ответ подрастающее поколение. Более того, ситуация только усугубится: "Драматически ухудшается и положение вещей в сфере социальной безопасности: т.н. "социальные реформы" представляют собой кардинальное наступление на последние очаги советского наследства - образование, здравоохранение, ЖКХ, выступавшие страховкой от русского бунта" (В.Соловей). Так что же ожидает Россию после Путина?
О новой гражданской войне

Представляется, что впереди Россию ожидает очередная "гражданская война", точнее ее новая фаза. Понимание этого озвучивается и лицами, приближенными к действующей власти: "Если конфликт Путина и региональных баронов, в первую очередь Лужкова, которого не факт, что переназначат, зайдет далеко, тогда возможна гражданская война в России" (М.Шевченко), "Проблему общественного примирения Россия так и не решила. Ни в историческом плане - между красными и белыми, ни в нынешнем социальном - между бедными и богатыми. Гражданская война, по сути, продолжается" (М,Леонтьев).

Осмысление реальности неизбежно приводит к историческим параллелям. И некоторые из них выглядят пророческими. Так, В.Винников считает, что "нынешнее "процветание" путинской России с колоссальным региональным и социальным расслоением, напоминает "процветание" России николаевской, образца 1913 года. Неужели история учит только тому, что ничему не учит, а нашим внукам будет суждено дождаться канонизации Владимира Владимировича?"
Секрет полишинеля для неофитов: Путина уже почти нет

Владимира Путина уже почти нет в политической сфере страны, несмотря на то, что он периодически появляется на экранах телевизоров, пробиваясь сквозь "25-й кадр", в который в трансформировался в последние месяцы Дмитрий Медведев. Скорее всего, главу государства на сегодняшний день более всего беспокоит формат "мягкого ухода", чем что либо иное. Путин останется ещё в течение года и Верховным главнокомандующим, и всевластным Президентом страны, но с каждым днем процесс его "исчезновения" становится все более очевидным. Искусственно созданный миф о "третьем сроке" испаряется уже из голов самых угрюмых "охранителей" и приверженцев стабильности. Наиболее известная Интернет-шутка: "Превед КРОСАВЧЕГ!! Ну чо, балатиравацца на треттий срог будишш?" – как бы окончательно завершает тему "утроения ВВП". А за Путиным следует тот, кого назовут "неудачливый реформатор". (http://www.polit.nnov.ru/2006/07/06/putin/)

Последний год президентства – это уход лидера России в историю. И народ уже не связывает свои надежды и какие-либо ожидания персонально с Владимиром Путиным. Именно поэтому "Брестский мир" между русским народом и олигархами можно считать исчерпанным.

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2007/03/20/ruscivic/
20.03.2007 Русский народ в преддверие цивилизационного прорыва

Автор: Маслов Олег Юрьевич

Выступление президента Путина в Мюнхене породило массу вопросов. Один из главных – это отношение России и европейской цивилизации. Станет ли в перспективе историческая речь Путина "точкой разрыва" России с ценностями европейской цивилизации? Российская элита "всеми фибрами своей души" стремится стать частью западной цивилизации, но из выступления Владимира Путина в Мюнхене следует, что двери в европейскую цивилизацию уже плотно закрыты.
Европейская цивилизация и мы

"Основной вопрос нашей внутриполитической повестки дня в действительности тот же, что и для политики внешней – мы часть современной европейской цивилизации или нет", – вопрошает лидер партии "Яблоко" Г.Явлинский. Убежден в том, что Россия – это часть европейской цивилизации В.Сурков: "…развитие европейской цивилизации, частью которой является цивилизация российская, показывает, что люди на протяжении всех наблюдаемых эпох стремились прежде всего к материальному благополучию, а кроме того пытались добиться такого устройства собственной жизни, в котором они могли бы быть свободными и чтобы мир по отношению к ним был справедлив. Именно материальный успех, свобода и справедливость составляют основные ценности, которые мы с вами разделяем", - а также известный российский интеллектуал С.Кургинян: "Если западная цивилизация — а мы часть ее — не выработает этой новой повестки дня в XXI веке, точнее, в первом его двадцатилетии, она умрет. И замечательные авианосцы армии США помогут здесь не больше, чем ракеты СС-18 Советскому Союзу". Аналогичных взглядов придерживается и историк А.Песков: "Что касается долгосрочного прогноза, то, повторяю, поскольку Россия втянута в историю европейской цивилизации, Россия не может развиваться иначе, чем развивались другие европейские страны".

Существуют и иные взгляды на европейскую цивилизацию. Так, например, Ю.Тюрин называет современную западную цивилизацию цивилизацией смерти: "Эпоха "детей цветов" научила людей Цивилизации Смерти умению бесстыдно и нагло следовать своим непосредственным желаниям…выбирая между героический, еретической, "сектантской" волей к смерти мусульманского фундаменталиста — и мужественной, презрительной и садомазохистской волей к смерти "дивного нового мира" антихристианской "цивилизации", растущего по берегам холодной северной Атлантики — что должно бы выбрать христианину? Понятно, что лучше не выбирать "ни того, ни другого", — но сегодня всё чаще речь идёт об очень практическом выборе, о жутко конкретных ситуациях реальности жизни". И данная точка зрения в России отнюдь не единична.
Будущее России в Интернет - дискуссиях

Многочисленные Интернет–дискуссии о будущем России, в которые вовлечены российские интеллектуалы в 2005 – 2007 годах, в основном касались двух наиболее вероятных перспектив нашей страны: будет ли Россия государством-нацией или наше государство неминуемо трансформируется в Империю. Необходимо отметить, что представление о том, что будущее России – это государство-нация, доминирует в кругах либеральных интеллектуалов. Желаемое будущее России в формате Империи, безусловно, более привлекательно для большинства интеллектуалов патриотов.

Параллельно с данными темами в сети Интернет шло обсуждение темы "государство-цивилизация". Сегодня еще рано говорить о видении контуров данного проекта, как желаемого будущего для России, в первую очередь, из-за известной разноплановости и несовместимости конкретных проектов видения будущего. Но первые итоги Интернет - дискуссий подвести уже можно.

Сегодня нет необходимости обсуждать особенности данных дискуссий по той простой причине, что практически все участники остались при своем мнении. И стало очевидным, что выявлена лишь линия разлома в российском интеллектуальном и экспертном сообществе. Например, и "либеральная империя" Анатолия Чубайса и "империя свободы" Михаила Касьянова не позволяют авторам этих концепций надеяться на то, что они станут своими в глазах российских имперцев. Для этого достаточно ознакомиться с отдельными комментариями.

Тема империи непосредственно связана с темой цивилизации: "…настоящая империя всегда несет на штыках цивилизацию. А чего ради иначе быть империей? На кой черт нужна миру империя, которая несет не Христа, а Грозного со Сталиным? Чем мы тогда лучше Третьего Рейха?... Империя не создается и не выживает ради собственно создания и выживания. Ее должна направлять высшая цель. Даже такая дура, как Америка, и та себе внушает, что несет миру демократию, а не просто хавает все на своем пути" (Е.Чудинова). А важность цивилизационного осмысления реальности не вызывает сомнений, в том числе, и из-за известных алармистских настроений: Русские, "русская цивилизация" могут и должны взять максимальную дистанцию от того, что происходит сегодня с "цивилизацией ницшепоклонников" на Западе (Ю.Тюрин). "Глобализация – новый тип войны, причем участь потерпевших поражение в этой войне будет ужасной. Это, как минимум, демонтаж всех самобытных цивилизационных структур, что означает заведомую утрату суверенитета, а для многонациональной России и заведомое расчленение" (С.Батчиков).

Экскурс в прошлое В.Никитаева, в рамках концепции клиополитики, заставляет по-новому взглянуть на уже известное: "…в действительности отказ от своей истории — под лозунгами "возвращения в историю" и "возвращения в мировую цивилизацию" — стал краеугольным камнем идеологии и политики вначале Перестройки, а затем и эпохи ельцинских реформ".
…в формате концепции "столкновение цивилизаций"

А.Генис считает, что "цивилизация и есть правила - длинный, сложный, мудрый свод правил, без которых мы жить не умеем, не можем и не хотим". Наиболее известное цивилизационное осмысление реальности – это, безусловно, концепция "столкновения цивилизаций" С.Хантингтона. Философ А.Зиновьев убежден, что Россия потерпела в ХХ веке цивилизационное поражение: "Навязывание покоренной стране своей социальной системы. Это очень удобно: они не просто нас разгромили, они нас “освободили от террора”, от “тирании коммунизма” и помогают теперь нам строить “демократическое общество” — они считают свою демократию самым высшим достижением цивилизации".

А.Солженицын убежден в том, что "теорией "конфликта цивилизаций" прикрывается суть: пропастное различие в благосостоянии населения Земли". Российские интеллектуалы анализируют реальность, чаще всего, в рамках некоего выбора: "…сделать "окончательный" выбор. Или Россия с "передовой" цивилизацией против международного терроризма и стоящей за ним цивилизации исламской или наоборот. Сам факт вписываемости России в "иудеохристианскую цивилизацию" у ее апологетов сомнений, похоже, не вызывает. Так же как их противники не сомневаются, что Россия – страна скорее христианско-исламская" (В.Аверьянов). Российские консерваторы настойчиво упоминают о конкуренции цивилизационно-государственных проектов: "Нельзя размышлять о противоположности "авторитаризма" и "демократии", не учитывая конкуренции цивилизационно-государственных проектов. Что, в конце концов, объединяет "либералов-авторитаристов" и "демократическую оппозицию"? Верность одному "цивилизационно-государственному" проекту — окончательной интеграции России в западный мир. Это базовая черта так наз. "либералов", остальное — второстепенные (хотя, как мы видим, и довольно существенные) частности. Полагаю, что можно сформулировать альтернативный проект, отчасти включающий в себя то, что Юрий Солозобов назвал "сотворением второго мира", то есть кооперацию полупериферийных государств для освобождения от колониальной сверхэксплуатации со стороны "мирового центра" (Б.Межуев). А также апеллируют к традиционным ценностям: "В международной политике только Церковь может дать верный ориентир. Россию разрывают любители присоединить ее к кому-либо. Между тем, в крупнейших цивилизационно-культурных системах — протестантской, секулярно-глобалистской, исламской — Россия не более чем провинция. И только в системе координат восточно-христианской цивилизации Россия способна стать субъектом, а не объектом мировой политики, ибо без сильной России, страны православной традиции останутся маргиналами в современном мире, а Православие будет отброшено на обочину борьбы идей и смыслов" (К.Фролов).

Перспективы ликвидации нашей цивилизации чаще всего представляются в формате Апокалипсиса: "Россия, в силу ряда общеизвестных причин, является уникальным государством – государством-цивилизацией (которую мы в дальнейшем будем называть восточно-славянской или православной). Поэтому стоящую перед западным сообществом задачу необходимо признать действительно непростой: как можно ликвидировать эту цивилизацию, не получив взамен "геополитический Чернобыль?" (Ю.Царик).

Суммируя вышеизложенное можно сказать, что перспектива растворения в западной или европейской цивилизации воспринимается широчайшим кругом российских экспертов не только как ошибка, но и как неминуемая трагедия. Доминирующим представлением является видение выбора, которого, скорее всего, у России и нет. Есть только иллюзия выбора.
Государство-цивилизация как предмет цивилизационного осмысления

Тема "государство-цивилизация" возникла на периферии дискуссий о будущем России. Но постепенно тема "государство - цивилизация" стала обретать четкие и явные контуры. Под знамена государства-цивилизации встали интеллектуалы, казалось бы, противоположных политических взглядов и воззрений от тележурналиста Михаила Леонтьева до писателя - имперца Дмитрия Володихина, от философов Виталия Аверьянова и Бориса Межуева до экс-олигарха Михаила Ходорковского.

Д.Володихин отмечает: "Сейчас в кругах консерваторов популярен проект обустройства России как государства-цивилизации, т.е. системы, пусть и достаточно открытой для всего мира, но полностью независимой от него во всех аспектах… Россия-цивилизация не является политическим субъектом, ведущим регионы постсоветского пространства к торжеству либерально-демократических или коммунистических ценностей. Она может использовать элементы либерализма, социализма или демократии, если интерес чисто прагматического свойства сделает их полезными. Россия-цивилизация безусловно берет на себя первенство в формировании Восточнохристианской цивилизационной общности, политический строй которой может быть откорректирован в будущем. Россия-цивилизация должна взять на себя миссию христианского просвещения инославных, иноверных и безбожных этнических общностей всего мира. Россия-цивилизация принимает роль политического сеньора по отношению ко всем православным народам, сеньора требовательного и милостивого". Не противоречащие данному высказыванию мысли высказывает и М.Леонтьев: "Только современное централизованное демократически устроенное государство-цивилизация способно поддерживать могущество и обеспечивать справедливость на такой территории, связанной общей цивилизацией".

Для нас сегодня максимальный интерес представляет вопрос, является ли государство-цивилизация наиболее подходящим форматом будущего России и для русского народа. Русские консерваторы убеждены в самодостаточности России как цивилизации: "Россия всегда существовала как отдельная, цельная цивилизация. Она не вписана ни в один из цивилизационных миров, даже в Европу. Россия всегда сохраняла во многом уникальное изолированное существование. И при дальнейшем развитии этот изоляционизм должен, как убеждены консерваторы, сохраняться… изоляционизм России в целом и должен, по мысли русских консерваторов, помочь сохранить идентичность как татарам, так и башкирам и калмыкам. Если эти республики выйдут из состава федерации, то непременно станут участниками того глобального конфликта, который завязывается сейчас между условно богатым севером и бедным югом. И уж в этом-то конфликте они точно лишатся идентичности" (Б.Межуев). Но российские либералы устами В.Вольнова утверждают противоположное: "…у меня два возражения русским политическим консерваторам: 1) уже много веков нет цивилизации по имени "русская"; 2) у России как цивилизации нет никакой идентичности". Российские либералы традиционно отказывают русским во всем, в том числе и в такой малости, как признании существования в недалеком прошлом Русской цивилизации
Государство-цивилизация и русский мир в высказываниях современников

Известный российский интеллектуал С.Переслегин предлагает России принять чужие цивилизационные ценности: "В первой четверти XXI века Российская Федерация может распасться на четыре неравные части: западные регионы присоединятся к ЕС или одному из его осколков, восточная будет экономически ассимилирована Китаем и Кореей, юг Волго-Уральского порога подвергнется интенсивной исламизации, север, по которому пройдет разлом, окажется в запустении… Если России не удастся интегрировать в себя чужие цивилизационные ценности, она неизбежно будет разорвана на куски". Но данная позиция воспринимается как абсолютно неприемлемая: "Первая ласточка — статья С. Переслегина в "Эксперте", основной тезис которой заключается в том, что разделение России не страшно. Русская структура сознания и русская культура останутся. На первый план выходит идея не страны России и тем более не Российской империи, а Русского мира" (Р.Шайхутдинов).

С.Кара-Мурза связывает будущее России с цивилизационным подходом к обновлению политической системы государства: "Выработка "проекта будущего" и выход из нынешнего кризиса будут происходить по мере новой "сборки" народа из большинства населения на основе восстановления его культурного и мировоззренческого ядра с преемственностью исторического цивилизационного пути России. Для этого необходимо принципиальное обновление политической системы государства с появлением организационных форм (партий и движений), построенных исходя не из классового, а из цивилизационного подхода и адекватных современному историческому вызову России как цивилизации". В данной плоскости находится и замечательная концепция желаемого будущего для России, известная под названием "Манифест о цивилизме" В.Нерсесянца.

В.Цымбурский, размышляя о связи России с человечеством, выделяет следующее: "Основная черта любой цивилизации — это переживание своего народа как основного человечества, а своей земли как основной земли. В 1634 году немецкому путешественнику Адаму Олеарию новгородский старый монах показал икону, где была изображена толпа иноземцев, свергаемых чертями в ад. На вопрос — "Неужели, все, кроме русских, погибнут?" — монах ответил: немцы и другие иноземцы могут спастись, если обретут русскую душу. В 1937 году, в канун своего ареста, Осип Эмильевич Мандельштам написал стихи о том же: "я, дичок, убоявшийся света, становлюсь рядовым той страны, у которой попросят совета все, кто жить и воскреснуть должны," — утверждая, что, в конечном счете, вечная жизнь и воскресение связаны прежде всего с приобщением к опыту России. Мы забываем, что черты переживания России как основного человечества сквозят во многих текстах, которые, казалось бы, говорят о совершенно другом. Вспомним слова Достоевского о русском как всечеловеке. Ведь если русский человек способен произвести из себя самого образ всего человечества во всех вариантах — из этого следует прямой вывод, что в принципе без остальных можно обойтись. Русский человек произведет человечество из себя самого".
Периодизация цивилизаций: Русская цивилизация – Советская цивилизация – Российская цивилизация…

Концептуальный формат "переживание своего народа как основного человечества" заставляет нас исследовать вопрос преемственности цивилизаций. Насколько Советская цивилизация является преемницей Русской цивилизации? Известный российский социолог Л.Бызов ставит убийственный диагноз: "В современной России, похоже, не осталось социальных слоев, способных сохранить ценности русской цивилизации". Собственную точку зрения он подкрепляет цифрами из социологических исследований.

Более радикальной точки зрения придерживается российский либерал В.Вольнов: "Уже много веков нет такой цивилизации по имени "русская". А А.Нагорный убежден в ином: "…катастрофичность положения страны требует сверхсрочного решения намеченных фундаментальных проблем ради выживания русской цивилизации". Алармизм присутствует и в оценках С.Кара-Мурзы: "Опыт первых двух волн глобализации под эгидой Запада (колониализма и империализма) показал, что жизнеустройство периферийного капитализма приведет к слому культурного ядра России и архаизации хозяйственных и бытовых укладов большинства населения – оно погрузится в "цивилизацию трущоб". В наших природных условиях это будет означать быстрое вымирание населения (прежде всего русского)".

Мишель Фуко в "Археологии знания" выделяет формат "предназначения цивилизаций": "Принятое в современной науке понятие "период большой длительности" вовсе не свидетельствует о возврате к философии истории, к представлениям о великих эпохах мира, к периодизациям, которые бы исходили из "предназначения цивилизаций"; это лишь методологический результат процедуры установления рядов". Подразумевая, скорее всего, данное представление Е.Холмогоров отмечает: "Андропов не случайно первым из советских лидеров употребил термин "советская цивилизация". "Предназначение цивилизации" де-факто зафиксировано в названии цивилизации.

Исходя из данных традиционных представлений, мы можем называть Русской цивилизацией все то, что относится к России до 1917 года. Советская цивилизация заключена во временном формате 1917 – 1991 годов. С большой долей условности можно предположить, что сегодня мы живем в период Российской цивилизации. По крайней мере, именно такой термин использует М.Ходорковский: "Без России мне неинтересно. Я – частичка российской цивилизации". О российской цивилизации заботится и С.Белковский: "…спасти от разрушения российскую цивилизацию, соединить имперские ценности с идеалами свободы".

Российская цивилизация на сегодняшний день – это некая условность, причем, не обладающая мощным зарядом ценностей. "Отказ от диверсификации экономики, поиск врага, этнический национализм, создание административно-репрессивной машины в целях самовоспроизводства власти, ухудшение отношений с Западом – таковы координаты России в цивилизационном пространстве", – таково цивилизационное осмысление сегодняшней России Л.Шевцовой. А Ю.Шевцов считает, что "Россия впервые за всю свою историю не мыслит себя независимым центром силы, опирающимся на собственное пространство. Россия полагает себя нефтегазовой корпорацией и защиту интересов своего углеводородного сектора полагает защитой своих национальных интересов". И с данной позицией трудно спорить.

Сегодня не столь важно насколько Русская цивилизация представлена в Советской цивилизации. Сегодня не столь важно, в какой стадии полураспада находится Российская цивилизация. Сегодня важно осознать, насколько Русская цивилизации будет представлена в новой Русской цивилизации ХХI века.
Русская цивилизация

"…У русских, как и у большинства других народов России, нет своей собственной цивилизации", – утверждает российский либерал В.Вольнов. Так что такое Русская цивилизация? Это нечто относящееся к нашему прошлому или это желаемое будущее?

Современный философ С.Кочеров считает, что "Русская цивилизация – это исторически сложившаяся на территории Киевской и Московской Руси, а затем и Российской империи социокультурная общность людей, представители которой связаны между собой общими традициями, ценностями, образом жизни и судьбой. В совокупности своих связей и отношений они образуют особую реальность, которую, по известной аналогии (Pax Romana), можно назвать "Русский мир" (Pax Russiana). Определяющими признаками идентичности РЦ в самой России принято считать не этническую и географическую общность ("чистота крови" и "единство территории"), а историческую ответственность за свою страну и причастность к ее культуре, в которой часто выделяют ее православно-христианскую основу. "Наша идентичность в качестве Святой Руси … определилась в XV в. в форме народа – защитника православного идеала, который больше некому охранять" (А. Панарин – в монографии "Православная цивилизация в глобальном мире"). В политической жизни современной России понятие "Русская Цивилизация", как правило, используется интеллектуалами, выступающими против следования "западному пути" как императиву для всего "цивилизованного человечества" и утверждающими необходимость сохранения всего самого ценного из "русского опыта", что может оказать неоценимую помощь в решении существующих глобальных проблем".

Писатель Д.Володихин убежден, что Русская цивилизация – это реальность сегодняшнего дня: "По разным версиям, в России от 12 до 20% населения иноконфессионально по отношению к православию (старообрядцы в это число не включаем). Это католики, протестанты, мусульмане, иудаисты, буддисты, индуисты, огнепоклонники, представители первобытных языческих верований, а также сторонники вероучений Нового времени. Они не представляют никакого единства, но пребывают в культурных пространствах, отличных от православного. Помимо этого, в стране живут миллионы принципиальных атеистов, антитеистов и обычных бытовых безбожников. Какова судьба этих людей в рамках Русской цивилизации?". Представляется, что этот вопрос не является праздным, так сохранение русских цивилизационных кодов напрямую связано с будущим нашей страны".
"Русская цивилизация" как портал

В сети Интернет есть портал под названием "Русская цивилизация". Безусловно, это один из лучших просветительских сайтов в России. Любой желающий может найти в "закромах" данного информационного ресурса бережно отобранные и сохраненные знания и о Русской цивилизации, и о Советской цивилизации. Быт русского народа, его традиции, праздники - все это представлено на данном портале. Но ознакомление с порталом "Русская цивилизация" оставляет некое тягостное впечатление, как будто ты присутствуешь на похоронах еще живого человека, точнее, всего русского народа.

Всё в прошлом: и победы, и героизм, и слава. А сегодня у русских нет права на славу. Странные респекты либеральной Конституции, в которой нет даже упоминания русского народа, уважуха консервативной партии "Единая Россия", следование либеральному мейнстриму в деле построения "нового гражданского общества", и не скрываемое презрение к простым гражданам России. "…не жалуйся на плохой мир, на жестокость соседей и равнодушие друзей. Не нравятся соседи – найди себе новых. Не нравится власть – попробуй сменить ее, правь сам, если ты такой умный. Твоя жизнь – в твоих руках…" (В.Ансимов).

Основной лейтмотив проходящий "красной нитью" сквозь большинство публикаций – безучастность. Идеологов данного портала можно назвать "Свидетели русского народа": "…мы не большевики, а потому нам суждено идти другим путем. Мы должны сначала построить новый мир, мир доброй воли, правды и порядка – в самих себе. А потом уже, когда нас станет много, мы зададимся вопросом, надо ли что-то ломать" (В.Ансимов). Вот такой консервативный взгляд на систему власти, в рамках которой русские - никто и зовут их - никак. И не найти на сайте каких-либо, пусть даже утопических, проектов желаемого будущего России. Взгляд на реальность – это описание вымирания русского народа, холодное и отстраненное, без какого-либо рефлектирования.

Сегодня портал "Русская цивилизация" – это своеобразный "музей документов" о некогда существовавшем Великом русском народе. Не более того. А завтра…
Желаемое будущее России в проектах

Писатель Д.Володихин видит будущее России в формате самостоятельной цивилизации: "Что означает "самостоятельная цивилизация"? Это, прежде всего, предполагает натуральное хозяйство в макромасштабе. Иными словами, цивилизация производит все жизненно необходимое самостоятельно и, теоретически, в случае форс-мажорной ситуации (например, острого конфликта с соседями) способна на 100 % отказаться от импорта и выжить".

Российский либерал В.Вольнов предлагает проект глобального переустройства: "Поскольку Россия не только государство, но и цивилизация, ее идентичность определяется гражданством и неповторимой исторической судьбой…Внешняя сторона справедливости — это справедливость мирового порядка. И именно борьбу за эту политически притягательную идею у России появляется шанс провозгласить и возглавить. Суть этой идеи состоит в переходе — от Совета наций к Совету цивилизаций, или преобразовании мирового порядка в соответствии с принципом "одна цивилизация — один голос". Данную идею в последствии развил президент РАО ЖД В.Якунин, которого многие российские эксперты видят преемником Владимира Путина.

Но подобная перспектива вызывает массу вопросов, начиная с вопроса, а сколько всего цивилизаций насчитывается на сегодняшний день в мире, заканчивая вопросом, а кто персонально будет представлять российскую цивилизацию в Совете цивилизаций? Может быть, это будет Минтимер Шаймиев, который в нынешних условиях согласится на столь почетную пенсию?

В.Штепа длительное время пропагандирует утопическую Северную цивилизацию: "Система управления в Северной цивилизации будет основана на принципах креатократии - в отличие от архаичной восточной идеократии и безжизненной западной технократии. Креатократия есть форма власти, легитимность которой опирается исключительно на способность создавать новое пространство для самореализации: политическое, экономическое, социальное, научное, культурное, географическое…Креатократия в конце концов приведет к ситуации, когда все трудовые задачи, жизненно важные для общества, будут выполняться фанатами-энтузиастами именно этих видов деятельности, а все остальные смогут заняться тем, что им по душе. Благо там найдется место для любых, самых 'безбашенных' проектов - если не в реальном, то в виртуальном пространстве. Принуждение, иерархия, жесткая субординация в этом обществе становятся излишними".

Проекты желаемого будущего для России, в формате цивилизационного осмысления, к сожалению, не имеют проекций на политическую реальность. Они страшатся огнедышащей темы "Власть". А в политической реальности большинство российских интеллектуалов "плутают в трех партиях" и плывут по течению в мутных водах либерального мейнстрима.
Русская доктрина как символ надежды на лучшее будущее

В сети представлены сотни теорий, концепций, доктрин и воззрений, но Русская доктрина (http://www.rusdoctrina.ru/) отличается от подавляющего большинства интеллектуальных продуктов и фундаментальностью, и системностью. Привлекательным является и оптимистичный взгляд на будущее нашей страны, и неразрывная связь между прошлым, настоящим и будущим России. Одна из глав доктрины называется "Зрелость Русской цивилизации". В ней в частности говорится: "Зрелость русской цивилизации – это зрелость самосознания русского человека. Это его способность проникать глубоко в смысл и предназначение России, сплетающихся в ней многообразных традиций и укладов, своей семьи и предков внутри России и самого себя внутри более обширных единств…Зрелость русской цивилизации – это зрелость и разработанность внутрисоциальных отношений, их глубокое проникновение и запечатление в дух нации, в “подкорку” каждого ее представителя. Социальные константы, вековые принципы, традиции, которые доказали свою ценность, даже в условиях темных Смутных времен, даже после искоренения этих традиций, должны у носителей зрелой цивилизации легко и естественно регенерировать, восстанавливаться. Зрелая цивилизация даже после пережитого разгрома должна быстро отрастить свои органы, восстановить живую ткань". Но вера в русский народ, к сожалению, ныне большая редкость.
"Умереть по-русски" от Леонтия Бызова

Известный российский социолог Л.Бызов в статье "Русское самосознание и социальные трансформации" выдвинул концепцию, которую условно можно назвать "Умереть по-русски". Основная идея данной концепции заключается в том, что Советская цивилизация полностью "стерла" систему ценностей, в рамках которой некогда существовала Русская цивилизация. Сегодня Россия по Бызову – это, если не "чистый лист", то нечто к этому приближенное.

Основные тезисы статьи – "некролога" Л.Бызова:

Советская цивилизация фактически уничтожила Русскую цивилизация, и сегодня необходимо говорить о "кризисе беспочвенности": "…общий либеральный 'мейнстрим', когда идеологи российского либерализма постоянно твердят нам о торжестве русской архаики, русской ксенофобии, антидемократизме и так далее. Глядя на наш социум непредвзятым глазом, как раз следов 'архаики' и 'почвы' видишь гораздо меньше, чем хотелось бы. Возможно, прав Валерий Соловей, называющий наше общество варварством 'на руинах Третьего Рима', когда на смену смытым культурным наслоениям последних столетий пришли еще более архаичные, не облагороженные культурной традицией социальные отношения…последние десятилетия оказались разрушительными для российской культурной 'почвы' едва ли не в большей степени, чем вся советская история с ее провозглашенным дистанцированием от 'старого мира'. Это дает основания полагать, что современному обществу ближе подходит такая характеристика, как 'кризис беспочвенности', чем торжество архаики и традиций".

Русские сами являются источником системного кризиса в стране: "Энергетики 'голоса крови' в лучшем случае достаточно, чтобы иной раз 'набить кому-то морду', ее никак не хватит на создание национального государства. Идея 'общности по крови' сегодня - это идея консолидации малых социальных групп в условиях, когда общество испытывает крайний недостаток социальных связей. Она не имеет ничего общего с русской цивилизацией, русской почвой, по своей энергетике она, скорее, противостоит идее общегражданской идентичности и больше разрывает государство, чем его скрепляет. Этого не понимают многие политики 'русского направления'. Им непонятно, что системный кризис в стране связан отнюдь не с присутствием инородцев, в том числе и во властных структурах, а с глубоким кризисом самих русских, тех идей и ценностей, которые мы по привычке называем русскими".

Привлекательное – утопично: "Остается 'утопией', хотя и утопией привлекательной, идея Русского социального проекта, русского строя, который на практике реализовал бы идею 'социального порядка', по которой тоскуют современные россияне. У нее есть свои перспективы, так как россияне, даже приспособившиеся к нынешним социально-экономическим реалиям, отказывают им в высшей справедливости и эффективности: только 18% считают, что нынешний строй подходит для России на перспективу".

За парадными ценностями скрывается пустота: "Вокруг чего может строиться современная массовая цивилизация? Есть традиционные идеи, от которых Россия уходит, так и не приходя к национальному государству. Ценность больших пространств, имперские ценности ушли из разряда сверхценностей, ради которых россияне готовы чем-то жертвовать. Они остались только на уровне парадных ценностей. Когда идет обсуждение независимости Абхазии, Приднестровья, других территорий - да, конечно, все 'за', готовы поддержать, но только до того рубежа, когда начинает пахнуть кровью. Как только запахнет кровью, поддержка прекращается. Все согласны с тем, что империя, великое государство, собирающее под свою эгиду народы и территории, - это хорошо, но никто не собирается ради всего этого идти на какие-то реальные или даже мнимые жертвы. Но даже если речь и о жертвах иного плана, например цене на газ, ни российское общество, ни российские элиты не готовы поступиться и этими ценностями ради мифических - в их представлении - ценностей империи, евразийского союза".

Из рассуждений Бызова следует, что россиянин начала ХХI века не является, в формате общих ценностей, предком русского человека, жившего на данной территории до ХХ века. "Советский человек" стер все признаки цивилизационной преемственности. Взгляд социолога всегда интересен, даже если предлагаемые выводы не совпадают с доминирующими в российском экспертном сообществе представлениями о реальности. "Умереть по-русски" – это умереть, не помня, кто ты, какого ты рода-племени…

Социолог Бызов, сознательно или бессознательно, подписал России смертный приговор. Он ответственно заявил, что русского народа, как народа, уже не существует. По крайней мере, это вытекает из его рассуждений о русском самосознании. Скорее всего, исходя из подобных представлений, и выстраиваются теории о возможности построения в России национального государства без русских. Утверждения Л.Бызова более чем спорные, но, опираясь на его "некролог", можно поставить ряд вопросов, ответы на которые и позволят нам раздвинуть горизонт познания.
О завершающем этапе цивилизационного космогенеза

В первую очередь необходимо ответить на вопрос: завершен ли цивилизационный космогенез? Виктор Ильин считает, что "России нужны не проповеди, не невыполнимые обещания, а пробуждение в людях чувства собственного достоинства, права, закона, сообразных со здравым смыслом и справедливостью. Пора отбросить и мессианизм, и сервилизм с комплексами то одержимости, фанатизма, то сиротства, второсортности, третьемирности. Цивилизационный космогенез не завершился (если завершился, тогда перед Россией бесперспективное западничество либо ориентализм), что и оставляет простор для постановки проблемы самостоятельности русского пути ".

"Революции сегодня мало. Нужен цивилизационный прорыв", – утверждает известный российский интеллектуал Ю.Крупнов, и с этим необходимо согласиться. Богатую пищу для размышлений дает манифест "нового цивилизационного уклада" Ю.Громыко: "Переход к следующему цивилизационному укладу не организуется по законам рынка, он сам определяет в дальнейшем организацию рынков". Вектор размышлений ключевых российских интеллектуалов сводится к тому, что Российская цивилизация – это некая переходная фаза от Советской цивилизации к новой Русской цивилизации, которую также можно назвать Эпохой Человеческого Измерения. Это и будет самостоятельный русский путь.

"Постсоветское пространство перестало быть геополитической собственностью Российской Федерации", - утверждает С.Маркедонов, и с этим необходимо согласиться. Но тогда какой станет будущая Русская цивилизация?

Представляется, что для России будущего не столь важно, являются ли Абхазия и Южная Осетия самостоятельными независимыми государствами или они входят в состав России. Ареал распространения ценностей новой Русской цивилизации будет столь велик, что вопрос о причастности государств соседей России к Русской цивилизации не может быть поставлен даже гипотетически.

Не исключено, что частично сбудутся предсказания, которые не так давно высказал известный российский интеллектуал В.Карпец: "Отрицанию, отсечению должны теперь быть подвергнуты все ценности современного мира, все его ориентиры – права человека, накопление капитала, "общество потребления", сама демократия". Может быть, это и необходимые шаги, но явно недостаточные для построения новой цивилизации, цивилизации желаемого будущего.

В начале нового тысячелетия человечество вошло в новое "рубиконное время". Цивилизационный космогенез, скорее всего, будет завершен после череды глобальных катаклизмов, которые будут названы, скорее всего, Первая Великая Глобальная Депрессия. Не исключено, что человечество пройдет и через Третью мировую войну, а Россия через очередную революцию.

Новая Русская цивилизация станет плодом осмысления вселенской трагедии и впитает в себя все лучшее из Русской цивилизации и Советской цивилизации, а главное, явит миру новую систему ценностей. Это и будет цивилизационный прорыв. И новые ценности будут приняты миром как дар Разума, и откроются двери в Эпоху Знаний, в Эпоху Человеческого Измерения. В этом и заключается историческая Миссия русского народа.

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2007/08/15/ruslife/
15.08.2007 Существует ли русский народ в начале ХХI веке?
Автор: Маслов Олег Юрьевич

Для многих вопрос, вынесенный в заголовок, может показаться кощунственным. Но философ А.Зиновьев, незадолго до своей кончины высказал горькие слова, которые повергли многих в шок: "Что такое народ? Употребляют это слово и думают, что эта масса, население — это и есть народ. Народ — это живой организм, он складывается веками и имеет определенный механизм, связывающий людей во единое целое. Может быть, вам это не понравится, но я скажу: русское население как народ, как единое целое уже не существует. Он атомизирован. Масса людей организуется в народ благодаря социальной системе. Та социальная система, которая сложилась, исключает мобилизацию населения в единый народ". Косвенно отказывает русскому народу в существовании и националист А.Севастьянов: "Помните знаменитую брежневскую доктрину "советский народ – новая историческая общность людей"?! Национальная политика КПСС загнала-таки русских в безнациональное состояние: в 1986 г., по опросам социологов, 78% русских считали себя "советскими", только 15% – русскими, а еще 7% вообще не знали, куда себя отнести"

Известный российский интеллектуал А.Елисеев фиксирует низкий общественно-политический статус русского народа: "Власть отказалась принять закон о русском народе. Она не желает законодательно прописывать его государствообразующую роль, закрывает глаза на дискриминацию русских в многих сферах общественной жизни (прежде всего, в бизнесе). При этом средства массовой информации продолжают – систематически и безнаказанно – дискредитировать русский народ" Так существует ли русский народ в начале ХХI века? Может быть, действительно, катастрофические события ХХ века настолько надломили и деморализовали русский народ, что сегодня только безумец может верить в его будущее величие. Неужели удел и единственный смысл существования некогда Великого Русского Народа – это избрание в Государственную Думу горстки алчных властолюбцев, к тому же, не очень умело имитирующих заботу о русском народе?

Для того чтобы ответить на эти вопросы необходимо проанализировать наиболее распространенные представления о народе.
Народ как население

Термин "население" употребляется часто, причем, не всегда в формате негативного маркирования. Так, президент Путин заявил после трагических событий в Беслане, что "вся система мер, в том числе и контроль за населением, должна быть адекватной вызовам сегодняшнего дня". Известный российский интеллектуал Ю.Крупнов убежден, что "мощная государственность - всегда в интересах большинства населения". В аналитических материалах, например РБК, можно прочитать, что "в России настоящей опорой может служить только население, которое должно быть согласно с курсом руководства страны".

Российский политолог С.Марков отмечает: "Демократия, понятая технологически, для России означает две вещи. Первое. Различные группы элиты конкурируют друг с другом по определенным правилам, поэтому не создаются олигархические диктатуры. Второе. Население принимает участие в публичном политическом процессе путем участия в выборах, в формировании общественного мнения и установлении контроля над бюрократией и бизнесом через общественные организации". А известный российский либерал А.Кох, размышляя о настоящем и будущем, выделил следующее: "Для основной массы населения этот путь враждебен и непонятен, опасен и абсолютно противоречит их собственным представлениям о правильном или неправильном. Поэтому навязывание собственной модели большинству нации – это большевизм".

Довольно часто термин "население" используется в формате негативного маркирования: "Население многого спросить нельзя. Надеяться на то, что они нам ответят то, чего мы сами не знаем, несерьезно. У него спрашивают, чтобы узнать, что представляет из себя население, а вовсе не для того, чтобы узнать, что на самом деле происходило в Беслане, Рязани или где-либо еще". (Ю.Левада).
Народ как материал

Отношение к людям как к материалу – это признак неосталинизма. Обычно вспоминают знаковые слова Сталина из выступления на приеме в Кремле 25 июня 1945 года в честь участников Парада Победы: "Я поднимаю тост за людей простых, обычных, скромных, за "винтики", которые держат в состоянии активности наш великий государственный механизм". В начале ХХI века депутат Госдумы от партии "Родина" Ш.Султанов убежденно заявил, что в системном кризисе виноват не качественный "человеческий материал": "Главная проблема сегодня и основная "точка силы" системного кризиса – это проблема человеческого материала. В России сегодня сформировалось население, которое не осознаёт ответственности за свою страну, за свой район, за свой дом, даже за свою семью".

Размышляя о нацбилдинге, П.Святенков также оперирует понятием "человеческий материал": "Человеческий материал" в случае разрушения структур "народа" легко включается в состав нации".
Народ как электорат

Необходимо признать, что партии являются исторически сложившейся формой отчуждения элитой политического ресурса от граждан, а также отчуждения власти от народа. В России данная форма отчуждения доведена до логического предела. М.Афанасьев отмечает, что "в результате принятия и применения федерального закона "О политических партиях" создан механизм внеэлекторального отбора коллективных участников выборов". Механизм внеэлекторального отбора, плюс партии, как эффективная форма отчуждения политического ресурса от граждан, создают уникальный формат олигархической власти.

Из официальных источников известно, что численность партии "Единая Россия" немногим превышает один миллион членов. Лидеры партии "Справедливая Россия" заявляют о том, что в рядах этой партии насчитывается накануне выборов 2007 года 500 000 членов. Численность других партий значительно меньше. Общее число всех российских партийцев едва ли превышает 3 000 000 членов. То есть, менее 3% от числа граждан России. Из чего следует, что Россия поделена на две неравные части: олигархическо-партийное меньшинство и практически бесправное большинство. Любой член любой партии сознательно или бессознательно отделил себя от народа. Все иные утверждения неверны.

Нет необходимости задаваться наивным вопросом: "В чьих интересах будут приниматься законы в Госдуме, в интересах 3 миллионов партийцев или в интересах большинства граждан России?" Ответ очевиден. В рамках данной объективной реальности, не будут ли выглядеть иезуитством любые требования поддержать ту или иную партию? Неужели какая-то убогая партия в состоянии отразить чаяния всего русского народа и большинства граждан России? Безусловно, нет. Противоположное будут утверждать только наиболее алчные сограждане.

Но народ в статусе электората – это реальность эпохи торжества демократии, денег и пиара. В.Голышев отмечает: "Так уж повелось, что населению доверена единственная "относительно политическая функция" - быть электоратом. Последний всплеск низовой активности пришелся на осень 1993 года. С этого момента "воля народная" как политический фактор надежно отсутствовала - все вопросы решала (и решает) пресловутая "элита".

Что необходимо сделать, чтобы вернуть народу высокий политический статус субъекта политики и реального исторического процесса? В первую очередь, нужно осознать исчерпанность сложившейся в России системы власти, закрепленной в Конституции 1993 года
Народ как лузер или народное единство против гражданского общества

В "Русской доктрине", знаковом интеллектуальном продукте начала ХХI века, отмечается, что "в условиях описанного индивидуализма и релятивизма в либеральной концепции естественным образом исчезает любое традиционное определение смысла жизни. И тогда либерализм вводит свое: гедонистический утилитаризм. Смысл жизни – получить максимум удовольствий, понимаемых предельно прагматично: как услаждение души и тела. Отсюда постоянное стремление "сделать себе приятно", "философия успеха", деление людей на "виннеров" и "лузеров". Отсюда же и главная практическая ценность любой идеи – ее "полезность". Отсюда же и модель "общества потребления". Причем, "виннер" – это элита, "лузер" - народ. Вот такая простейшая стратификация. Ст.Орлов предполагает, что "к своим "лузерам" верхушка западного общества, вполне возможно, не менее безжалостна, чем россиянский либертариат к нашим "неадаптантам". Представление о том, что конфликт "лузеров" и "виннеров" носит всеохватывающий, глобальный характер достойно осмысления, но мало что меняет в реальности.

Презрение и ненависть к народу можно назвать политкорректным словом демофобия. Демофобия – это достаточно распространенное явление во властных кругах и в кругах российской интеллигенции. Но открытая демофобия все-таки редкость. До недавнего времени этой формой эпатажа увлекались лишь интеллектуалы, активно обслуживающие федеральную власть. Знаковые фигуры в интеллектуальной обслуге федеральной власти Г,Павловский и С.Кордонский убеждены, что народа не существует.

Народ - это то, чего в России нет по Г.Павловскому: "Нет никакого народа. Я не знаю, кто это". И С.Кордонскому: "Масс–то нет, народа нет, где им рождаться, инициативам? Нет народа!" Народ – это то, что по С.Кордонскому еще только "начинает формироваться посредством телевизора": "Что такое народ? Народ делает телевизор. И политтехнологи, особенно в предыдущую компанию, очень хорошо это поняли. У нас есть локальные, ничем не связанные, сообщества, ничего не знающие друг о друге. Их интегрирует телевизионная картинка. Сейчас начинает формироваться народ, посредством телевизора". Нынешний статус Г.Павловского и С.Кордонского позволяет предположить, что народ с нужными властям параметрами будет-таки со временем сформирован.

Необходимо отметить, что Г.Павловский член президиума независимой организации "Гражданское общество" и "Национального Гражданского Комитета по взаимодействию с правоохранительными, законодательными и судебными органами". Презрение к народу и любовь к "гражданскому обществу" – это две жестко связанные идеологемы, две стороны одной медали. Не случайно А.Елисеев назвал одну из своих статей "Народное единство против гражданского общества"
Народа не существует

Российский историк С.В.Волков, размышляя о феномене народа, приходит к выводу, что "никакого "народа" на самом деле не существует, а есть совокупность социальных групп со специфическими интересами, защищать интересы этих конкретных групп считается неудобным, и каждая из партий обращается не к определенному адресату, а к "народу". Отдельные высказывания Волкова о народе достойны особого внимания, так как в них сформулированы четкие претензии к народу, которого как бы нет: "Народ, по моим наблюдениям, вообще существо крайне неблагодарное", "Власть, партия, корпорация, фирма - преданность оценить способны и обычно это делают (хотя и не всегда), а народ – нет", "Правительство, партия и т.д. - это конкретные сообщества со своими интересами, понятиями и т.п., а народ – абстракция".

Анализ подобных высказываний заставил вспомнить содержание одной из книг З.Бжезинского "Технотронная эра", В ней Бжезинский размышляет о людских “массах” как о неодушевленных предметах. Он отмечает, что глобальное общество “переживает информационную революцию, основанную на развлечениях и массовых зрелищах (бесконечные телепередачи о спортивных состязаниях), которые представляют собой еще один вид наркотиков для масс, становящихся все более бесполезными”. Тезис "бесполезности" народа и развивает творчески историк С.Волков.

Известный российский интеллектуал В.Найшуль отметил, что "за 12 лет пребывания у власти оба президента ни разу не обращались к народу, не рассказывали, в каком положении находится страна и что они собираются делать". Действительно, президенты обращаются к Федеральному Собранию, а не к народу. Но так записано в Конституции РФ, в которой нет упоминания о русском народе, а также того, что президенты что-то должны народу вообще. Как отмечает М.Ремизов понятие "многонациональный народ", закрепленное в действующей российской Конституции, - это "эвфемизм, означающий право многонационального правящего слоя использовать эту территорию как ничейную". По действующей Конституции РФ народа как субъекта политики не существует!!!

А Кузьмин, анализируя динамично изменяющуюся реальность, отмечает, что тезис о несуществующем русском народе – это одна из главных идеологем нынешней российской власти: "Иностранные инвесторы учат жить и вывозят деньги, нефтегазовые трубы выведены, цена отсечения на рыночную цену углеводородов установлена, основная часть доходов консервируется в западных бумагах, внутренняя цена на бензин выше западной, газ свои увидят только в большой трубе с давлением в 110 атмосфер – так надежней за бугор качать. Но держать народ нужно в узде суверенной демократии государственного насилия – иначе как бы чего бы да не было. А главное, подпитывать гражданский электорат уверенностью, что русского народа не существует в правильной природе. Есть российская нация и россияне-налогоплательщики с одним правом: за все платить и снизу смотреть на элитный кордебалет и блеск беспутно нажитой роскоши в суверенных органах власти".
Вымирание русского народа

Естественная убыль чего-либо – это признак энтропии. Вымирание русских – это не энтропия, а мировая катастрофа. Именно об этом убежденно говорит Ю.Тюрин: "Вымирание русских — это и есть сегодняшняя мировая катастрофа, затеняющая своим значением и войну в Ираке, и пресловутый "waterworld" Нового Орлеана, и землетрясение в Пакистане, и даже гигантское безжалостное цунами, накрывшее Индонезию…Да и что такое эти 200–250 тысяч людей, погибших в этом году на Суматре, когда русских каждый год вымирает более миллиона?! Это звучит жестоко, но цифры — холодная вещь. А цифры говорят, что население Индонезии восстановится по численности уже в течение десятилетия…Ничего подобного ни один прогнозист-статистик не скажет сегодня о русских и России".

Нет сомнений в том, что демографическая программа, реализуемая российскими властями в рамках "национального проекта", не решит проблему вымирания русского народа. Есть ли выход из сложившейся ситуации? "Самое больное и трагическое, что здесь - у русского большинства - нет ни намека на проект, модель мобилизации, историческое самосознание, консенсусную политическую схему", - утверждает А.Дугин. "Россия никогда в жизни не жила без проекта, более того, без проекта глобального. У нее нет опыта такой жизни. У мира нет опыта восприятия России вне этого проектного модуса. Мир не понимает, как с этим себя вести, он не понимает, что это такое", - убежден С.Кургинян. И с этим необходимо согласиться. Глобальный проект является необходимым условием выживания русского народа, но не достаточным.
Условия выживания и возрождения русского народа

В.Винников убежден в том, что "необходимым и достаточным условием для выживания русского народа является уничтожение Российской Федерации как действующей системы государственной власти, например, путем трансформации ее конституционного устройства… единственный шанс русского народа на выживание заключается в уничтожении нынешнего мироустройства, именуемого "глобализмом". Столь жесткие формулировки ориентируют на желаемое будущее. Будущее, в котором русский народ выступает как субъект истории. "Развитое национальное сознание потому и является уделом "исторических" народов, а не народов, сохранивших первобытный уровень, что чувство времени у последних не позволяет полноценно работать с будущим, воображать будущее… " (Е.Холмогоров).

В.Нифонтов убежден в том, что "главной задачей русских на текущем историческом этапе является обучение самоорганизации". В.Цымбурский считает, что "Бог дал своему блудному сыну — русскому человеку — особое место на земле, дал нефти (авось еще на 20 лет), дал газа на ХХI век, дал технологических умений и прозрений, дал, наконец, оружие, способное аннигилировать любой мировой порядок, который попытался бы аннигилировать Россию — чтобы этот блудный сын, поумнев (и беря пример от смоковницы), мог поставить свой стол в стороне от чумного стола сильных и богатых". А.Ашкеров предлагает начать движение в желаемое будущее с новой Декларации: "С недавних пор привычка жить прошлым обрекла нас на то, чтобы мы воспринимали себя как реликты, которые отжили свое, а значит, должны быть готовы к возможному исчезновению. В итоге, существование русских разворачивалось в логике жизни, отложенной на потом. Они вынуждены были жить попеременно то прошлым, то будущим, но никогда — настоящим. Вместе с тем, любой народ имеет право на настоящее. В первую очередь право на ту самую настоящую жизнь, которая принадлежит народу с момента своего возникновения — по самому факту своей причастности к истории... Нужна Декларация, со всех точек зрения противоположная той, что была принята в 1990-ом году. Не Декларация независимости от себя и собственной судьбы, а настоящая Декларация суверенного существования русских как политической нации".

Судьба любого народа находится в его собственных руках. Русский народ – не исключение. Безусловно, ХХ век оказал мощное воздействие на русский народ, но не уничтожил его. А то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Русские в ХХI веке, по утверждению В.Буковского, демонстрирует признаки того, что они способны жить вне России. Данный феномен достоин всестороннего осмысления в дальнейшем.

В известной степени новые адаптационные способности русских связаны с тем, что сегодня Россия "подморожена". Это уже неоднократно случалось в истории нашего государства. Но политическая "зима" не может длиться вечно. Как известно, "революция – весна человечества". И похоже, что Россия свой лимит на революции не исчерпала. Более того, революция – это естественный для русского народа способ освобождения от отживших свой век догм, а также чуждых представлений о мире и жизни. Надеюсь, что следующая русская революция будет мирной.
Возрождение русского народа и выборы

Как отмечалось выше, презренные выборы – это единственная форма политического бытия, в которой русский народ может проявить себя и как субъект политики, и как субъект истории. Причем воплотить свое недовольство нынешним статусом можно в рамках законных действий. Что необходимо сделать, чтобы голос русского народа был услышан несмотря ни на что и вопреки всему?

Те, кого устраивает сложившаяся в России система власти, будут голосовать за одну из разрешенных властями партий. А что будут делать те, кто осознает трагичность положения русского народа? Поддержат либеральный проект "Безвольная Россия" Гарри Каспарова и будут бойкотировать выборы?

Уважающий себя русский не будет приравнивать себя к бомжам и тем более к уголовникам, не имеющим права участвовать в выборах. Не участвовать в выборах – это значит уйти в политическое небытие. Призывающие голосовать за любую из допущенных к выборам партий будут пытаться опровергнуть известный тезис Л..Туроу: "Не случайно капиталистические общества устроили политические системы, где экономическое богатство может переходить в политическую власть". А также ироничное определение: "демократия – власть денег, за деньги, ради денег". Права русского народа и большинства добропорядочных граждан России сегодня ничтожны. Власть капитала – колоссальна. А члены всех без исключения партий России – это всего лишь платная обслуга капитала. Такова реальность.

Права русского народа и большинства добропорядочных граждан России лежат в плоскости движения к постдемократии. Только постдемократия в состоянии обеспечить эффективную систему социальной защиты, в рамках которой у всех граждан России будут личные накопительные счета, на которые будут поступать рентные платежи от продажи каждого кубометра газа и каждого барреля нефти. А главное, новые неотчуждаемые права.

Представить, что нынешняя власть отнимет сверхдоходы у олигархов и отдаст доходы от природных ресурсов народу, невозможно. Русскому народу требуется и новая власть, и новая Конституция, и реальный глобальный проект, способный вдохновить большинство граждан нашей страны на новые мирные исторические завоевания.

А что необходимо сделать в день голосования? Просто надо "похерить" избирательный бюллетень, перечеркнув его крестом. А затем по итогам выборов выяснить, сколько в России ответственных граждан, и оценить, каковы на сегодняшний день реальные перспективы возрождения русского народа как субъекта глобальной истории.

Большинство граждан нашей страны самоидентифицируют себя как русские. Русский народ существует, и факт его существования не в состоянии затмить ни всепроникающий агитпроп, ни заведомо неисполнимые обещания лидеров различных партий. Предстоящие выборы в Госдуму позволят отделить "зерна от плевел" и русских патриотов от христопродавцев. Это не может не радовать.

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2007/10/01/rusuchredilka/
01.10.2007 О переучреждении России в ХХI веке

Автор: Маслов Олег Юрьевич

Каким представляется будущее для тех интеллектуалов в России, которые называют себя патриотами или русскими националистами? Являются ли русские националисты обладателями захватывающей мечты о прекрасном будущем России, мечты, за которую многие готовы были бы заплатить кровью? А если нет мечты о прекрасном будущем нашей страны, то, что именно дает право отдельным русским интеллектуалам вещать от имени всего русского народа?

Можно, безусловно, сослаться на то, что от имени русских могут выступать и Владимир Жириновский, и Пьер Нарцисс, и Глеб Павловский, и все члены партии "Единая Россия", которые, по мнению русских патриотов, не имеют никаких прав на какие-либо подобные заявления. Но отвечать на данные вопросы необходимо, так как от ответов на эти вопросы зависит, как много русской крови будет пролито за желаемое будущее России в ближайшие годы.

Существует несколько своеобразных "отмазок", которые позволяют патриотам и русским националистам не предъявлять собственного видения желаемого будущего России. В глобальной системе разрешения конфликтов, а также в российских либеральных кругах активно используется понятие "дорожная карта". "Дорожная карта" предполагает видение контуров движения в желаемое будущее. Так, например, одно из программных выступлений Г.Явлинский было презентовано в сети Интернет под заголовком "Дорожная карта" российских реформ.

В патриотических кругах также есть интеллектуалы, предлагающие "дорожные карты", но называются они "Учредительное собрание", а иногда "Земский Собор". Можно возразить и сказать, что Учредительное собрание – это цель патриотов. Но ознакомление с программными документами отдельных патриотических организаций не оставляет сомнений в том, что нет особой разницы между "дорожными картами" либералов и "Учредительным собранием" патриотов.
Учредительное собрание от РОДА

Русское общенародное движение (РОД) в лице Владимира Медведева, Владимира Хомякова и Валерия Белокура выпустило книгу под названием "Национальная идея или Чего ожидает Бог от России". Из нее следует, что путь спасения России лежит через Учредительное собрание.

В статье В.Медведева и В.Хомякова "РФ имеет полное право избрать не западную демократию, а такую, какую пожелает" предлагается некий "проект" движения России в будущее. Данный проект называется "Суверенная соборная демократия": "При всех положительных сторонах проекта "Суверенная соборная демократия", мы как люди трезвомыслящие должны понимать, что практически реализован он может быть только одним путем:

1. некая политическая сила приходит к власти под лозунгом созыва Общенационального Собора (Учредительного Собрания) и с политической программой на основе решений Собора Общественного;

2. в соответствии с действующей Конституцией, где деятельность никаких Соборов, естественно, не предусмотрена, она инициирует и проводит общенародный референдум, на котором народ высказывается за внесение поправки в Конституцию, легализующую Общенациональный Собор и придающую его решениям статус решений, принятых всенародным референдумом;

3. после этого под гласным общественным контролем проводятся выборы делегатов на Собор и сам Собор, на основании решений которого пишется принципиально новая Конституция принципиально нового государства".

Предлагается также и процедура формирования Учредительного собрания: "Разумеется, формировать состав Собора (Учредительного Собрания) всеобщим голосованием, как Госдуму, при известных всем особенностях нашей системы подсчета голосов бессмысленно. Но можно вернуться к земскому принципу выборности. Это когда сто человек выбирают известного им «выборщика», наказав ему четко, за что он должен голосовать, причем, голосовать не бумажкой и не кнопочкой, а личной подписью, и так, как ему поручили (даже если вопреки собственным взглядам), иначе будут отозваны и его подпись, и он сам! Далее, собравшись вместе, «выборщики» из своей среды таким же образом выбирают "гласного"; и эти, уже действительно отборные люди, — своего представителя от данной территории в Собор Губернский, а те — в Общероссийский. Получается самая что ни на есть демократия, но это — наша русская земская демократия — без всяких пиар-технологий и мухлежа с подсчетом голосов! Голосование не за навязанные избирателю образы неизвестных ему лично политиков, а за конкретный Национальный проект: за принципы, а не за личность". В статье также говорится о том, что "в России у власти должны стоять СМЫСЛОКРАТЫ — люди, способные осознавать смыслы, доказывать нации их необходимость и, после всенародного принятия, на основании их выстраивать все движение корабля, на котором смыслократы — капитаны, а «прагматики» — лишь оптимальные гребцы".

Идеологи РОДа сами осознают, что до практической реализации их идей может пройти вечность: "Очевидно, что принципиальное решение о созыве Всероссийского Учредительного Собрания может быть принято исключительно "сверху". Но случится это не раньше, чем "волна, идущая снизу", станет реальным фактом политики, а понятия "Государство Единой Нации" (ГЕН) и "Русская Общенациональная Социальная Солидарность" (РОСС) станут общеупотребительными и общепризнанными. Не раньше, чем лозунг за созыв Всероссийского Учредительного Собрания будет писаться не только в газетах, но и на заборах чаще, чем "Спартак - чемпион". Пока на заборах не видно заветных трех букв, в смысле – РОД, из чего можно сделать вывод, что идея с Учредительным собранием – это всего лишь отвлекающий маневр или примитивная информационная завеса, за которой скрывается обычный политтехнологический проект. Безусловно, жаль, что смыслократы из РОДа так и не предложили привлекательных смыслов русскому народу, смыслов, которые бы "охватили массы".
Учредительное собрание от АРИ

"Агентство Русской информации" - один из главных интеллектуальных форпостов русского народа в сети Интернет - также видит путь к спасению России в рамках движения к Учредительному собранию. На сайте АРИ можно найти "План созыва Учредительного собрания России". Что достойно наибольшего внимания в данном плане?

В "плане" говорится, что "предлагаемый ниже механизм формирования новых государственных структур предусмотрен для чрезвычайных обстоятельств в политической и общественной жизни России, когда официально действующие органы государственной власти окажутся неспособными справиться со сложившейся ситуацией и обеспечить целостность и национальную безопасность страны". Но не это главное. Главное, кто будет допущен к учреждению Новой России. Так, один из идеологов АРИ В.Карабанов убежден, что "надо быть готовыми к созыву Учредительного Собрания, не допустить в это собрание никого из врагов русского народа, и там заложить будущее устройство нашей Родины, нашу национальную конституцию. Там будет наше русское будущее и туда мы должны идти с ясным пониманием того, где мы находимся и что мы имеем".

Для прояснения ситуации с перспективами созыва Учредительного собрания приведем некоторые пункты главного идеологического документа АРИ:
"I.Общие положения

1.1. Учредительное Собрание России созывается с целью выработки основного закона (предположительно именуемого Конституцией). На переходный период формирования нового основного закона оно может временно выполнять высшие законодательные функции только при необходимости и в рамках обеспечения процесса выработки и принятия нового основного закона.

1.2. Учредительное Собрание состоит из особых представителей граждан России, именуемых «гласными» и избираемых от регионов России по двухступенчатому принципу, а также "товарищей гласных", избираемых вместе с гласными, и экспертов, назначаемых Национальным Советом.

Количество гласных, обладающих правом голоса, определяется числом в 300 человек.

Количество товарищей гласных, с правом совещательного голоса, определяется числом в 300 человек.

Количество постоянных экспертов определяется в 50 человек.
2.1. Инициатива созыва Учредительного Собрания

Для начала процедуры созыва Учредительного Собрания России инициативная группа организаций и авторитетных общественных деятелей, исходя из обозначившейся необходимости для страны и нации в обновлении и реализации прав народа на высшую власть, объявляет в прессе или любым иным доступным способом о начале процедуры созыва Учредительного Собрания.

С этой целью объявляется о формировании Национального совета. Инициативная группа составляет основу Национального Совета.

2.2.1.1. Национальный совет может формироваться при различных, в том числе чрезвычайных, обстоятельствах из представителей политических партий, общественно-политических организаций и иных общественных структур, как зарегистрированных органами Минюста, так и незарегистрированных, а также отдельных авторитетных граждан России.

Желание и заявление руководящих органов любой политической партии, общественно-политической организации, поддерживающей цель созыва Учредительного собрания, является достаточным основанием для вхождения их представителей в состав Национального Совета.

Политические позиции партий и взгляды граждан не могут быть препятствием для вхождения в Национальный Совет, кроме позиции отрицания необходимости созыва Учредительного собрания.

3.1.1. Учредительное собрание должно представлять население России, в котором ещё не определены нормы представительства, избирательный и иные цензы, поэтому выборы проводятся на самой демократической основе, с целью формирования органа, представляющего весь народ России. Деление на избирательные округа и участки осуществляется, исходя исключительно из общей численности населения территории (без учета возраста граждан), независимо от национально-территориального деления России. Выборы проводятся в открытой и гласной форме, ибо только свободные и независимые граждане, осознающие свой гражданский долг, готовые явно заявить о том, кому они доверяют, вправе участвовать в организации государственной власти России. Для того, чтобы в Учредительное Собрание были избраны представители народа на наиболее репрезентативной основе, не менее 50% гласных в Учредительное Собрание избирается по принципу жребия".

Необходимо отметить, что в представленном документе скрупулезно расписаны и порядок выборов "гласных" и условия их работы. Но во время ознакомления с данным документом не покидает один вопрос: а что в это время происходит в стране?

Не честнее было бы сказать, что в период хаоса и разрухи все полномочия будут сосредоточены в руках Русского Диктатора. Можно назвать его, пользуясь терминологией В.Аверьянова "Русский Бонапарт". А затем "Русский Бонапарт" передаст власть вновь избранным легитимным государственным органам, созданным по лекалам вновь учрежденного государства.

Но не только отдельные пункты "плана" русских националистов из АРИ настораживают. Настораживает ясное понимание того, что предлагаемый план не будет претворен в жизнь никогда и ни при каких обстоятельствах. Данный план презентован 5 – 7 миллионам граждан России. Это непосредственно следует из слов В.Карабанова: "Вы по России ездили? 15 миллионов алкоголиков, 3 миллиона наркоманов, миллионов 25 просто пьяниц, миллионов 15-20 патологических бездельников и социальных иждивенцев, которые не хотят работать, трудятся от случая к случаю за бутылку… Пенсионеров 35 миллионов, то есть на двух, трёх условно трудоспособных (мужчин, женщин трудоспособного возраста) один пенсионер. Условно, потому что к этим трудоспособным относятся и вышеупомянутые наркоманы, алкоголики и патологические бездельники. В Канаде, например, сейчас на одного пенсионера 5 работающих и это их сильно беспокоит, а у нас". Если из общего числа граждан России вычесть детей, то картина становится целостной. Так что, за кого бьется АРИ, и кто именно будет учреждать Новую Россию – абсолютно непонятно.

Представляется, что "План созыва Учредительного собрания России" – это всего лишь информационная завеса или примитивная "отмазка" для данной группы интеллектуалов. Им нечего предложить русскому народу, кроме, естественно, самих себя. Но объективность требует того, чтобы мы признали, что отдельные эпизоды деятельности АРИ, в аспекте защиты интересов русского народа, являются, безусловно, не бесполезными.
Учредительное собрание от "Народного собора" или слово о "подрядной" демократии

На портале КМ.Ру постоянно презентуются материалы движения "Народный собор". Из них можно узнать, что "более 300 различных объединений: культурно-исторических, право славных, военно-патриотических, спортивных, молодежных, ветеранских, научных и др. взаимодействуют между собой в рамках движения "Народный собор". Что "Собор – это "революция без революции", а значит – без возможности развалить Россию".

Координатор движения О.Кассин утверждает, что "статья третья Конституции дает Народу право на "непосредственное народовластие", вот только реального механизма для этого – нет. Кроме референдума, инициировать который крайне сложно, а выносить на него разом полсотни принципиальных вопросов – просто глупо. Значит, нужен выборный орган из представителей Народа, решения которого были бы равноценными решениями всенародного референдума и являлись обязательными для всех ветвей власти. Это и есть Народный Собор России". Кассин представляет соборную демократию в виде некой "подрядной" демократии: "Сегодня в атомизированном и расколотом на группы российском обществе партии защищают интересы этих групп. Не народа в целом, а тех групп, которые их финансируют. Победившая партия получает в нынешней парламентской системе право диктовать Народу – в какой стране он, Народ, якобы хочет жить. В соборном же обществе все, независимо от политических предпочтений, работают на общий результат – на благо нашей Большой Семьи. При этом Народ через Народный Собор утверждает желательный ему политический и экономический курс, Президент является гарантом его исполнения, а партии на выборах соревнуются за право предложить наилучший план реализации этого избранного курса. Они – своего рода "подрядные организации", привлекаемые для исполнения утвержденного проекта. Кто предложит наилучший вариант – тому и поручат реализовывать".

Кассин предлагает вернуться к "земской" демократии: "В России на рубеже 19 и 20 веков складывалась снизу система местной "земской" демократии с многоступенчатыми выборами. Почему бы не применить нечто подобное сегодня? Сто человек вполне могут избрать одного, мнению которого доверяют, и поручить проголосовать за себя. Сотня "выборщиков", представляя все вместе уже 10 тыс. человек, формулирует свою позицию и для ее озвучивания на региональном уровне выбирает из своей среды "гласного". Сотня "гласных" представляет уже миллион граждан и вполне в состоянии выбрать из своего круга представителей на Всероссийский Собор, а сама, по сути, является региональным Собором. Разумеется, это упрощенная схема, но принцип таков. Заметьте, что при таких трехступенчатых выборах купить народного представителя куда сложнее, чем нынешнего депутата, ответственного на ближайшие 4 года только перед своей партией. Ведь такой представитель голосует не как хочет сам, как хочет его партийный лидер, представитель Администрации или бизнесмен, подаривший ему конверт долларов, - а как наказало делегировавшее его "земство". Иначе тот, кто делегировал, имеет право и отозвать".

Система последовательного многоуровневого отчуждения политического ресурса от гражданина никогда не реализовывалась на практике в России. Более того, данная система удивительным образом напоминает систему выборщиков в США. Архаичность модели не скрывают оговорки о праве на отзыв, Общеизвестно, что данное право было юридически закреплено в СССР: "Мы предлагаем, чтобы решение это принимал весь Народ – через своих избранных "от земель" представителей. При этом представители эти должны иметь четкое поручение от представляемых ими людей, за что голосовать по принципиальным вопросам, а в случае неправильного голосования – отзываться, а их поданный голос аннулироваться". В проекте "Народного собора" презентованного О.Кассиным упоминаются "земли", что характерно для законодательства Германии. В России были Волости, позднее губернии, области, но главное в предлагаемой системе нет человеческого измерения.

В.Хомяков, также координатор движения "Народный собор" презентовал возможности Собора: "Созыв современного аналога Земского собора позволил бы радикально решить целый ряд неразрешимых сегодня проблем, ибо каждое его решение – по статусу приравнивается к всенародному референдуму, выше которого уже ничего нет. Можно не только принять новый курс и новую идеологию, основанную на традиционных ценностях, духовности и культурной традиции. Можно заложить верные основы Государства, решить национальный вопрос, вопросы собственности и приёма в состав России тяготеющих к ней территорий, населённых нашей ныне разделённой единой Нацией. Можно избрать ту форму власти и на тот срок, как Народ посчитает нужным. Можно радикально пересмотреть ряд невыгодных для России договоров, заключенных от её имени в "ельцинский" период. Можно – всё! Потому что Собор – это Воля народа, являющегося, согласно даже ныне действующей Конституции, высшим носителем власти. Вот она – "революция без революций", разом и совершенно демократически преобразующая всё то, с чем мы не согласны! Вот – то, за что действительно стоит бороться!"

Практическая реализация Собора выглядит по Хомякову следующим образом: "Нас интересует, какая партия найдёт в себе силы сделать продекларированную Общественным Собором волю народа своей партийной программой и предложить себя в качестве инструмента для её реализации. Не позовёт нас поработать в своём партийном проекте, а, отказавшись от него, всею партией войдёт в наш проект, став его парламентской оболочкой. По сути – на выборы в этом случае под партийной оболочкой пойдёт весь Общественный Собор, все поддержавшие его организации и движения. Вот тогда только в выборах появится реальный смысл. Ибо выбирать придётся не между теми, кто "за Путина" и теми, кто "ещё больше за Путина", а между теми, кто за волю народа – и теми, кто против. Теми, кто за созыв уже вполне легитимного Собора, имеющего право и возможность избрать для страны новый курс, принципиально отличный от навязанного нам Западного, — и теми, кто против, т.е. за сохранение этого курса". В,Хомяков также отмечает: "В старину существовал на Руси такой высший демократический институт, как Земский Собор. Легитимность имел абсолютную: и цивилизационный проект для страны избирал, и царей на царство ставил. В 1918 году попытались было собрать его аналог – Учредительное Собрание, но кончилось всё плачевно, и с тех пор в России, как в средневековой Европе – "чья власть, того и Вера".
"Народный Союз" С.Бабурина и кадровый отбор в будущую национальную элиту

К выборам в 5-ю Государственную Думу допущена партия "Народный Союз", возглавляемая С.Бабурина. Данная партия прошла систему "политического лицензирования" и признана властями политически безвредной. В противном случае данную партию едва ли допустили бы до выборов. С.Бабурин начал пропаганду идеи Всероссийского Земского Собора: "Народный Союз уверен: на место многопартийной демократии западного образца, при которой власть покупается и продается, а судьбой страны распоряжается "денежный мешок", должна прийти не двух-трёх или однопартийность, а традиционная русская форма народного представительства – Всероссийский Земский Собор, в котором непосредственно участвуют делегаты всех слоев народа от рабочих и крестьян, до ученых и предпринимателей, и где, наряду с властью светской, присутствует и освящает Собор духовная власть, а авторитетный лидер государства избирается открытым голосованием представителей сословий и благословляется Церковью".

Другой ключевой идеей Бабурина является "кадровый отбор будущей национальной элиты": "Народный Союз начинает свой кадровый отбор будущей национальной элиты России, цель которой сделать Россию первой страной мира, несущей на своих плечах историческую миссию защиты Правды, Добра, Справедливости, миссию истинного служения Богу, готовая делать это честно и самоотверженно, продолжая славу минувших поколений. Народный Союз начинает свой кадровый отбор будущей национальной элиты России, которая будет проверяться, прежде всего, реальными делами, совершенными во благо нашего святого Отечества". Трудно представить как это будет реализовываться на практике, но можно предположить, что все богатые русские должны выстроиться на прием к Бабурину и доказать, что они имеют право войти в будущую национальную элиту.

А.Дмитриев, анализируя борьбу с "русским" фашизмом, отметил: "Кто еврей, а кто нет, решаю я", — говаривал Герман Геринг. Так и фашистов у нас теперь назначают в Кремле". Складывается впечатление, что лично Бабурин будет определять, кто достоин вхождения в национальную элиту, а кто нет. Логика Бабурина проста: если нынешняя российская элита – это элита назначенцев, то почему бы не начать процесс назначений в будущую элиту. И есть надежда, что в недалеком будущем селекционный отбор все-таки будет завершен, и новая элита осчастливит граждан России видением желаемого будущего.
В начале 90-х

В новейшей истории России, в начале 90-х годов прошлого века, существовала инициативная группа М.Салье, ратовавшая за созыв нового Учредительного собрания. Затем данная инициатива выпала из фокуса общественного внимания. Но во второй половине "нулевых" годов об Учредительном Собрании вспомнили вновь.

Идея созыва Учредительного собрания все чаще и чаще используется российскими интеллектуалами. Так, известный российский интеллектуал М.Хазин представляет Учредительное собрание в виде института люстрации: "…Собирается Земский Собор или Учредительное собрание, постановляющие: в связи с полной деградацией Москвы и Ленинграда столица переносится в Ярославль или Новосибирск, а жителям бывших столиц в течение 20 лет запрещено занимать любые мало-мальски важные посты руководителей".

Что объединяет различные проекты "переучреждения" России? Общим является то, что замалчивается неоспоримый исторический факт негативного влияния идеи Учредительного собрания на ход российской истории. И это заставляет обратиться к истории Учредительного собрания.
Учредительное собрание в истории России

Учредительное собрание – это мечта всех российских интеллектуалов начала ХХ века, мечта, умершая в 1917 году. Ради этой мечты о новой России откладывалось на будущее все то, что могло спасти нашу страну от хаоса и кровопролития. Напомним некоторые исторические факты.

Второй Всероссийский съезд Советов (25-26 октября 1917 года) принимает важнейшие декреты: декрет о мире и декрет о земле. На съезде выбирают новое правительство – Совет Народных Комиссаров – под председательством В.И.Ленина с полномочиями до Учредительного собрания. 12 ноября – начало выборов в Учредительное собрание. Итоги выборов: 58% голосов отданы за эсеров, 25% - за большевиков (за них голосует большинство в Петрограде, Москве, а также в воинских частях Северного и Западного фронтов), 13% - за кадетов и другие буржуазные партии.

23 ноября в Петрограде создается (и просуществует до начала 1918 года) "Союз защиты Учредительного собрания" под председательством В.Н.Филипповского, объединивший правых эсеров, народных социалистов, меньшевиков–оборонцев и кадетов. 5 января 1918 года – первое заседание и разгон Учредительного собрания матросами и красноармейцами во главе с начальником караула А.Г.Железняком. 5-9 января – разгон и расстрел демонстраций в поддержку Учредительного собрания в Москве и Петербурге.

Самое трагическое в истории Учредительного собрания заключено в том, что в кругах российских интеллектуалов практически не обсуждались темы обустройства жизни в Новой России. Не было видения желаемого будущего, а был лишь общий враг – монархия. Предполагалось, что "лучшие люди Земли Русской", избранные в Учредительное собрание, и сотворят видение желаемого будущего. И все это закончилось кровью. Так почему нам сегодня снова пытаются подсунуть не только мертворожденную, но и заведомо неосуществимую цель?

Ответ на данный вопрос крайне прост. Учредительное собрание воспринимается многими российскими интеллектуалами не как символ несбывшихся надежд, а как своеобразная индульгенция, которая позволяет сторонникам Учредительного собрания не только считать себя истинными патриотами России, но и присвоить себе некое право вещать от имени русского народа. Но маргинальность идеи не позволяет "учредителям" России надеяться на воплощение в жизнь столь бесперспективного проекта. В реальности мы видим всего некий интеллектуальный околоток.
Политическая архаика или цивилизационный прорыв

Призывы к возрождению Учредительного собрания в начале ХХI века – это призывы возврата к политической архаике, причем убедительно доказавшей свою нежизнеспособность. Безусловно, необходимо по максимуму использовать все лучшее из истории нашей страны, причем из всех без исключения периодов истории, но архаика – это архаика. Выбирать при помощи жребия – это оригинально, но контрпродуктивно. И дело не в том, что жребий не соответствует духу времени. Дело в отсутствии малейших признаков цивилизационного прорыва.

Ключевая мысль идеологов РОДа и "Народного собора" заключается в лозунге: "Спросите народ, в каком государстве мы хотим жить!". Более чем здравая мысль. Но спрашивали ли народ в 1993 году, как мы хотим жить? Формально, да. И ныне мы живем по принятой на референдуме Конституции РФ. Но сразу после учреждения нового российского демократического государства нас уже никто ни о чем не собирается спрашивать.

Таким образом, идеи РОДа, АРИ, "Народного Союза" и "Народного собора" не позволяют нам вырваться из практической реализации концепции "одноразового государства" Г.Павловского: "Народ является источником власти в Российской Федерации. Учреждал Российское государство в 1991 году, как мы хорошо помним, точно не народ — это были люди без мандата народа на эти действия. Так сложилось: мы имеем государство de facto. Но в момент сразу после учреждения сложилась политическая нация, которая дальше существует как избиратели, граждане в своей системе государственных институтов, при наличии института власти. После того, как государство учреждено, говорить о народе означает переходить в какое-то другое пространство, сказочное, мифологическое. До учреждения следующего государства. В промежутках есть граждане, избиратели, социальные партии — нет никакого народа. Я не знаю, кто это".

Вышеизложенное позволяет сделать простой вывод. Идеи "Учредительного собрания" и "Народного Собора" являются комплиментарным дополнением концепции "одноразового" государства. Не более того.

"Русская доктрина" об Учредительном собрании

"Русская доктрина" – наиболее яркое интеллектуальное творение начала ХХI века. В "Русской доктрине" зафиксировано скептическое отношение к Учредительному собранию: "Механизм преобразований должен учитывать возможности, имеющиеся в существующем строе для его законной трансформации. При этом следует определить конкретные переходные формы государственных институтов на разных стадиях их реконструкции. Такого отношения к вопросам поэтапности, как у генерала Деникина: “Может быть, это будет Учредительное собрание, или Земский собор, или же народное волеизъявление выльется в такую форму, которую мы и не предвидим”, – следует избегать как по моральным соображениям, так и по мотивам целесообразности. Именно Доктрина должна предложить желательную форму изъявления политической воли нации. Хотя, конечно, невозможно заранее предусмотреть все особенности оптимального государственного устройства".

В "Русской доктрине" отмечается, что "историческая Россия образовалась естественным национально-историческим путем на исконных землях ее коренных народов путем их объединения. Современная Российская Федерация была образована путем произвольной нарезки кусочков из единого государства. По Конституции РФ, субъектом-учредителем РФ является “многонациональный народ”, то есть абстрактный субъект, масса индивидов, объединенных не сопричастностью общему государственному строительству, а формальным нахождением под одной властью небольшой группы тех, кто оказался у руля на тот момент. Русский народ как самый многочисленный субъект-учредитель исторической России никто не спросил, хочет ли он жить в рассеянии, лишиться своей государственности и нести вследствие этого тяжелейшие демографические потери, сопоставимые по своим масштабам с потерями военного времени. Такие же страдания испытывают и многие другие народы, бывшие участниками и созидателями исторической России, которых также не спрашивали об их волеизъявлении". Необходимо согласится, что необходимость своеобразного переучреждения нашего государства не является надуманной. Но какова вероятность данного пути России в желаемое будущее?
Вне желаемого будущего

Как отмечалось выше, идея переучреждения России не противоречит доминирующим властным идеологемам. Более того, идея переучреждения России или даже учреждения полутора десятков Россий имеет множество сторонников далеко за пределами нашей страны. Так зачем возвращаться к политической архаике, доказавшей свою нежизнеспособность?

Главная проблема патриотов и русских националистов в России заключается в том, что они не ставят вопрос о власти. Они не объясняют, как перейти из реального формата власти, закрепленного в действующей Конституции РФ 1993 года, к Новой Власти. В.Нифонтов иронично отметил данную особенность мышления патриотов: "Судя по всему, к власти "патриотов" должны привести силы небесные — сойдут на землю ангелы и переставят их кровати вместе со спящими их обитателями прямо в Кремль".

Неужели в начале ХХI века, после стольких лет демократии кто-то в России поверит, что, проголосовав сегодня за партию Бабурина, завтра мы уже будем жить при новой Конституции, которую утвердит Собор? Или поверит идеологам "Народного Собора" и поддержит на выборах того, кого они попросят. И все, больше ничего не надо делать. А что от этой поддержки получит русский народ? Нет ответа на этот вопрос. Ответ знает только Учредительное собрание…

В современной России в подобные сказки никто уже не поверит. И в ближайшее время многие и многие иллюзии будут рассеяны. Причем вместе с активными носителями иллюзий.

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2009/05/05/ruslatprotest/
05.05.2009 Латентные формы протеста русского народа: бунт, восстание и революция

Автор: Маслов Олег Юрьевич

"Не приведи Бог видеть русский бунт —
бессмысленный и беспощадный. Те,
которые замышляют у нас невозможные
перевороты, или молоды и не знают
нашего народа, или уж люди жестокосердные,
коим чужая головушка полушка, да и своя
шейка копейка"
(А.С.Пушкин, "Капитанская дочка")

На различных форумах в сети Интернет начали возникать дискуссии о том, какие формы протеста возникнут в России, если текущий кризис затянется на годы и приведет к значительному обнищанию большинства граждан страны. Интеллектуалы спорят о том, какие именно исторические формы активного протеста будут воссозданы в нашей стране в начале ХХI века. Обычно различают публичные формы активного протеста, закрепленные в российском законодательстве, и исторически сложившиеся формы протеста. Причем, все чаще акцентируется внимание на трех латентных формы активного протеста русского народа. Это бунт, восстание и революция.

Истоки бунтарства и действующее законодательство

Для того чтобы оттенить особенности проявления активного протеста у русских, обратимся к истокам бунтарства. Российский интеллектуал В.Можегов, анализируя особенности церковной службы, обратил внимание на следующее: "Антоний Сурожский любил обращать внимание на различия православной и католической службы: в православном храме человек чувствует себя свободным, он может стоять, ходить, выбрать себе место, встать на колени или уйти и т.д. Он ощущает себя один на один с Богом. Западный человек на мессе, где все сидят в ряд и как бы связаны искусственным, но не дающим подлинного приобщения единством, этого лишен. Можно заметить здесь, что и истоки самого русского бунтарства и варварства — в той стихийной внутренней свободе, не образованной, но и не закрепощенной культурой, в понимании русским человеком свободы, отличном от ее сугубо политической трактовки на Западе".

Можегов подчеркнул: "Русский человек понимает свободу не как юридический набор прав, а как "ритм дыхания, речи, песни и походки, как размах души и полет духа; как живой способ подходить ко всему и вступать со всеми вещами и людьми — в отношение и общение" (Иван Ильин). Свобода для русского подобна, по слову того же Ильина, "свободно льющейся мелодии, пронизывающей всю его жизнь". Такая свобода касается личности, имеющей не общественное, а космическое измерение. И сам принцип автокефальности (самостояния), который отстаивает православие, защищает именно такое космическое, абсолютное понимание личности и свободы".

В начале ХХI века человеческая стихия ограничена законом. Что же гласит закон? Статья 2 федерального закона РФ от 19 июня 2004 года № 54-ФЗ "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях" разъясняет следующие основные понятия:

1) публичное мероприятие - открытая, мирная, доступная каждому, проводимая в форме собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования либо в различных сочетаниях этих форм акция, осуществляемая по инициативе граждан Российской Федерации, политических партий, других общественных объединений и религиозных объединений. Целью публичного мероприятия является свободное выражение и формирование мнений, а также выдвижение требований по различным вопросам политической, экономической, социальной и культурной жизни страны и вопросам внешней политики;

2) собрание - совместное присутствие граждан в специально отведенном или приспособленном для этого месте для коллективного обсуждения каких-либо общественно значимых вопросов;

3) митинг - массовое присутствие граждан в определенном месте для публичного выражения общественного мнения по поводу актуальных проблем преимущественно общественно-политического характера;

4) демонстрация - организованное публичное выражение общественных настроений группой граждан с использованием во время передвижения плакатов, транспарантов и иных средств наглядной агитации;

5) шествие - массовое прохождение граждан по заранее определенному маршруту в целях привлечения внимания к каким-либо проблемам;

6) пикетирование - форма публичного выражения мнений, осуществляемого без передвижения и использования звукоусиливающих технических средств путем размещения у пикетируемого объекта одного или более граждан, использующих плакаты, транспаранты и иные средства наглядной агитации.

Особенность политической реальности, сложившейся в России в "нулевые" годы ХХI века, такова, что реализовать права граждан, заложенные в федеральном законе, практически невозможно. Публичные мероприятия граждан не являются уведомительными. А власти, из-за опасения провокаций и эксцессов, обычно заявителям отказывают. Большинство оппозиционеров постоянно утверждают, что де-юре свобода проведения публичных мероприятий существует, а де-факто ее нет. Именно это, по мнению широкого круга интеллектуалов, и ведет Россию к бунту и революции.

Предпосылки к противоправным действиям граждан

Анализируя электоральную реформу, Н.Петров фокусирует внимание на том, что "эта реформа наносит удар в первую очередь по гражданам. Они утрачивают все рычаги влияния на политический процесс в стране. Создание некоей Общественной палаты также не разрядит обстановку, поскольку это не более чем отвлекающий маневр. Политики, вместо того чтобы отдать себе отчет в том, что происходит в стране, занимаются дележом мест в этой палате, которая вообще непонятно каким образом будет функционировать. Это все чревато серьезными рисками дестабилизации ситуации. Поскольку граждане утрачивают способы легитимного влияния на власть, они будут это делать нелегитимно. Люди будут осваивать те методы борьбы, которые мы сейчас наблюдаем в Карачаево-Черкесии и Калмыкии. То есть люди будут привлекать внимание к своим проблемам посредством захвата правительственных зданий, например". Но данные формы протеста не характерны для русских, по крайней мере, в начале ХХI века. События, состоявшиеся в Москве 14 апреля 2007 года, позволяют нам отделить активные формы протеста, характерные для русских, от иных, имплантированных в российскую общественно-политическую жизнь извне.

Крестный ход, шествия, марши протеста

В 2007 году многие в Москве задавали простой вопрос: почему московские власти разрешили оппозиции провести митинги, но не разрешили провести марш? В чем состоит принципиальная разница между митингом и маршем? Этимология слов "митинг" и "марш" показывает, что эти два слова являются привнесенными в Россию. Принципиальная разница в двух данных действах заключается в том, что марш или шествие – это энергия в движении. А митинг – это всего лишь форма активного обмена мнениями между единомышленниками.

Марш или шествие в наибольшей степени соответствуют такой форме самовыражения русского народа как крестный ход. Крестный ход является и формой активного протеста. В современной практике крестные ходы проводятся для защиты Церквей. Так, в Нижнем Новгороде в 2004-2005 годах проходили крестные ходы в защиту Церкви Иконы Божией Матери. Крестные ходы оказывали мощное эмоциональное воздействие на всех ставших свидетелями это действа. Крестные ходы организовывали прихожане Церкви, в знак протеста против решения ныне известной всей стране строительной компании "Социальная инициатива" о сносе Церкви, организованной прихожанами в заброшенном здании, некогда принадлежавшем министерству обороны. Нижегородские церковные иерархи польстились на квартиры от "Социальной инициативы" и дали добро на снос Церкви. Но крестные ходы, безусловно, стали одним из знаковых событий в Нижегородской области, как и предательство церковных иерархов интересов верующих.

Крестный ход и любые шествия, в отличие от митинга – это традиционная форма самовыражения русского народа. Многие российские патриоты убеждены, что заперт мэра Москвы Ю.Лужкова на проведение шествия – это запрет на русские коды. Некоторые иронизируют, что в Москве одновременно запрещаются и гей-парады: "Лужков приравнял геев к гоям".

Известный российский националист А.Севастьянов предположил в своей речи на "русском марше–2007" следующее: "Тот год, когда мы выведем на улицы Москвы хотя бы несколько сот тысяч русских людей, станет для нас точкой отсчета нашего времени. Это будет год перелома. И только от нас всех и каждого зависит, когда придет этот год. У нас в изобилии есть все, что нужно для успешной пропаганды – книги, брошюры, газеты, листовки. Есть интернет, на который пока еще не могут надеть наручники. Никто не может заставить нас замолчать, потому что голос правды оглушает, даже если говорят шепотом. Берите у нас агитационные материалы и идите с ними в народ. Организуйте кружки, курсы, русские школы. Каждый из вас должен через год привести с собой на русский марш 10 убежденных русских людей, 10 наших сторонников".

Признаем, что марши протеста – это политическая архаика, привлекающая немногих. В эпоху постмодерна марш протеста – это всего лишь флэш-моб. Не более того. Данные марши уже не выполняют задачу по "выпусканию пара", и это тоже тревожный сигнал.

Бунт

Бунт – это исторически сложившаяся в России форма активного протеста. XVII век запомнился современникам как "бунташный" век. Из истории известно, что в самом начале XVII века страну потрясла первая Крестьянская война, достигшая наивысшего подъема в 1606-1607 гг., когда во главе восставших - крестьян, холопов, городской бедноты - встал Иван Болотников. С большим трудом и немалым напряжением сил власти подавили это массовое народное движение. За ним последовали: выступление, возглавленное монастырским крестьянином Балашом; волнения в войсках под Смоленском; более 20 городских восстаний, прокатившихся в середине века по всей стране, начиная от Москвы, соляной бунт 1648 года, восстания в Новгороде и Пскове (1650 г.); "медный" бунт (1662 г.), местом действия которого вновь становится столица, и, наконец, Крестьянская война Степана Разина.

Отметим итоги "соляного" бунта: правда восторжествовала, народные обидчики наказаны и в довершение ко всему - принято Соборное Уложение, которое было призвано облегчить народную долю и избавить управленческий аппарат от коррупции. Выделим и то, что во время “соляного” бунта "чернью" было разгромлено около семидесяти дворов особо ненавистных дворян. Одного из бояр, Назария Чистого, инициатора введения огромного налога на соль, бунтовщики изрубили на куски. Бунтовщики потребовали наказать виновных. Одного из них, Плещеева, казнили на Красной площади и выдали его голову толпе.

В новейшей истории бунту частично соответствуют и события октября 1993 года. Можно вспомнить, что артистка Л.Ахеджакова охарактеризовал участников активных протестов, как "взбесившаяся чернь".

Погром – это частная форма бунта. Не ударяясь в исторические изыски, отметим, что трагические события 2006 в Кондопоге были презентованы рядом российских СМИ в формате "погром". "Газета.ру" со ссылкой на центр "Сова" сообщила, что "в ночь с 1 на 2 сентября 2006 года в городе Кондопоге начались кавказские погромы. 29 августа в массовой драке в городе погибли три (по другим сведениям - четыре) человека. На 2 сентября местные запланировали митинг, но в ночь накануне митинга в городе вспыхнули беспорядки. Возможно, в них приняли участие и лидеры, и активисты ДПНИ, прибывшие накануне из нескольких городов в Кондопогу. Очевидцы сообщают как минимум о 8 кавказцах, пострадавших во время погромов. Сообщается о целой серии инцидентов, наиболее крупным из которых стала попытка разгрома кафе "Чайка", возле которого произошла массовая драка. Погромщики (по некоторым данным, около 70 человек, по другим – больше сотни), вооруженные камнями и бутылками с зажигательной смесью атаковали кафе, а также вступили в драку с прибывшим ОМОНом". Подобное позиционирование бросает своеобразную тень на все известные погромы в истории нашей страны. Отметим, что главным итогом событий в Кондопоге стало фактическое сворачивание борьбы с "русским" фашизмом, которое грозило усилиями партии "Единая Россия" и ЛДПР Жириновского перерасти в государственную идеологию. Широкий круг экспертов убежден в том, что события в Кондопоге остаются символом грядущего русского бунта, бессмысленного и беспощадного.

В одной из редакционных статей на ФОРУМ.мск можно было прочесть следующее: "Советская школа из поколения в поколение передает восхваление террористов... Это семена будущего русского бунта, бессмысленного и беспощадного. И спровоцируют бунт сами нувориши, которые кичатся своим привилегированным положением. Они позволяют себе беспредельничать на дорогах, демонстративно унижают тех, кто ниже по статусу. Они берут пример с высшей власти: когда сразу четыре министра правительства Зубкова, начиная с него самого, являются близкими родственниками, вопреки прямому законодательному запрету - это показывает всем, что элита окончательно отгородилась от народа, и живет по двойным стандартам". И с данным высказыванием можно согласиться.

Из истории СССР понятию бунт в наибольшей степени соответствуют события в Новочеркасске. Новочеркасский расстрел - название событий, произошедших после забастовки рабочих Новочеркасского электровозостроительного завода и других горожан 1-2 июня 1962 года в Новочеркасске. Что общего между событиями в Кондопоге 2006 года и событиями в Новочеркасске 2006 года? Общее – провокация, вызывающая естественное возмущение, бездействие или неспособность властей удержать ситуацию под контролем и разгул народной стихии.

Обычно к слову "бунт" принято прибавлять пушкинские слова "бессмысленный и беспощадный". Эпиграфом к данной работе приведены слова Пушкина из чернового варианта "Капитанской дочки", не вошедшие в окончательный вариант, но они более точно раскрывают смысл бунта.

В слове "бессмысленный" есть своя справедливость, так как бунт не ставит перед собой никаких особых целей. Именно поэтому, в век политтехнологий бунт становится проектом. И сегодня достаточно широкий круг российских экспертов убежден в том, что дестабилизация общественно-политической ситуации в России пойдет по линии русского бунта. "Новый Новочеркасск" начала ХХI века произойдет по следующей схеме: неадекватность мелкопоместных олигархов, помноженная на традиционное бездействие властей, плюс четко спланированная провокация – и народный "коктейль Молотова" готов. А подавление бунта и многочисленные человеческие жертвы – это залог того, что российских режим будет позиционироваться на Западе как "кровавый".

Восстание

Восстание – это относительно новая форма активного протеста. Восстание – это внесение в бунт элементов организованности и смысла. Организатор и руководитель Октябрьского переворота 1917 года в Петрограде Лев Давыдович Троцкий (1879-1940) утверждал: "Восстание - это не искусство, восстание - это машина. Чтобы завести её, нужны специалисты-техники; и ничто не сможет её остановить, даже замечания оппонентов. Остановить её могут только техники".

Ю.Сошин отметил: "Следует различать две формы протеста: спонтанный протест (бунт, стихийная демонстрация) и систематическая борьбу (движения протеста как оформленные организации, терроризм, включающий в себя шахидизм, т.е. терроризм + жертвенность)". Восстание – это не спонтанный протест. В начале ХХI века восстанию в наибольшей степени соответствуют "цветные" революции.

Революция

А.Соколов отметил следующее: "Чем вообще революция отличается от погрома или от карнавала? Тем, что толпа в ней стремится к иному, нежели она сама, она хочет быть народом и требует признания в этом качестве. Революционные технологии — это механизмы придания "целеустремленной" толпе статуса народа". Революции – это то, что отличает Россию от всех стран мира. Революция в России – это отдельная тема, но сегодня важно выделить существенное. Так, Н.Оленич отметила в 2007 году: "Состоятельных семей, которые, по западным стандартам, можно причислить к среднему классу (доходы свыше $30 тысяч в год), по подсчету центра стратегических исследований "Росгосстраха", в России всего 5 млн. Или всего 13,5 млн человек из 142 млн россиян. Меньше 10 процентов нормально живущего населения среди 90 процентов бедных и нуждающихся. Революционные потрясения, в том числе и в России, начинались при куда менее тревожных показателях". Со времени данного высказывания ситуация в России не улучшилась.

А.Шмулевич отметил: "Революция не может начаться, если нет четкого представления о том, что она необходима, что правящий режим не легитимен, что правящая элита – свиньи". Шмулевич акцентирует внимание на том, что "Революция - длительный процесс. Точнее сказать, финальная яркая вспышка есть результат длительного подготовительного периода, результат длительной целенаправленной работы группы профессиональных революционеров. Очень важно отдавать себе в этом отчет".

Текущий кризис закладывает основные предпосылки к очередной российской революции. А то, что данный процесс пока не заметен – это ни о чем не говорит. Известный российский ученый В.Федотова считает: "Однако спокойствие может оказаться мнимым, т.к. дополитические формы борьбы - бунт, криминал, анархия - могут нарушить хрупкое равновесие". И с данным высказыванием необходимо согласиться.

Если бы власть имущие постояли бы в наши дни в возрожденных совковых очередях, то они были бы удивлены уже обыденно звучащим словам людей старшего поколения: "Нужна революция".

Между справедливостью и смирением

Н.Оленич отметила: "За минувшее четырехлетие свершилось главное: умопомрачительное богатство одних и беспросветная бедность других конституированы. Социальное неравенство узаконено и стало нормой жизни… Россияне смирились с социальным неравенством и перестали считать деньги в карманах власти". Но может ли власть рассчитывать на долготерпение русского народа в условиях ухудшения условий жизни

М.Делягин выделил следующее: "Народ вопиет о справедливости, кричит словами и поступками, кричит, убивая себя ежедневно и ежечасно, прямо и косвенно от безысходного "нежелания больше жить в этой стране". И слышит в ответ от безысходно сытых и благополучных, складно болтающих и непотопляемых всезнаек, поправляющих тысячедолларовые очочки и застегивающих трехтысячедолларовые пиджачки, что за справедливость они, конечно, всей душой, да вот только не позволяют принятые ими же самими законы и созданные ими же самими порядки этой справедливости" Делягин предполагает, что народ "получит справедливость не в форме блага, в самой возможности которого от власти народ уже изверился, а в форме возмездия за все совершенные и совершаемые в нашей стране преступления - и за те, которым был соучастником, и за те, которые молча терпел, смиряясь с ними и тем самым покрывая их, и за те, с которыми пытался бороться".

Сегодня в России технологически поддерживается апатия и безволие. Безволие навязывается как основная форма реакции на окружающее. Но сонная апатия соответствует определенному уровню благополучия. А обнищание ведет к росту политизации масс.

Риторика, как известно, не имеет никакого отношения к воле. Но об этом, скорее всего, не догадываются нынешние "агитаторы, горланы, главари". Вспомним, о чем постоянно вещают на выборах активисты НБП Эдуарда Лимонова? Они неустанно призывают не принимать участия в выборах.

Любимый плакат НБП "Я положил на эти выборы". Причем, именно это обычно властям различных уровней и требуется – пламенный призыв к безволию. Действительно, следуя логике НБП, необходимо оставить нечистоплотной бюрократии единовластно формировать те немногие органы власти, на персональный состав которых еще может повлиять народ.

Отметим, что к "зараженному западной бациллой" Лимонову у русских патриотов претензий нет. Но на сайте АРИ Г.Щербатов также постоянно призывает не участвовать в каких-либо выборах. Но пределы подобного зомбирования практически исчерпаны. Да и авторитет "виртуальных патриотов" стал более чем эфемерным.

Ю.Сошин считает, что "протест против социальной несправедливости, стремление ее ликвидировать и прийти к новому гармоничному обществу еще недавно был главным жизненным мотивом для сотен миллионов приверженцев идеологии коммунизма. Новые протестные формы, которые возможно возникнут в России, Югославии и т.д. будут так же результатом стремления возвратиться хоть к какому-то подобию справедливого божественного миропорядка и провозглашенным в Нагорной проповеди Иисуса Христа принципам справедливости". Д.Митяев предупредил: "Если же каждый из нас покорно отдаст дело "домостроительства", наведения внешнего и внутреннего духовного и материального порядка в руки царей, вождей и прочих "рюриков", нам, так самонадеянно заглянувшим в завтра, останется быть немыми свидетелями того, как в очередной раз разверзнется пропасть, откроется вековой разлом российского мироздания и вместо исторического шанса воплощения неисчерпанного пока еще потенциала Россия предложит миру последнее, что у нее осталось, - пространство - для двухтысячелетней "рождественской распродажи"?!"

М.Хазин предположил следующее: "Россия всегда была страной, которая отстаивала справедливость в противовес наживе, мораль в противовес закону. Сегодня победила идея наживы, но победила ненадолго: кризис стал следствием этой системы, и он же ее разрушит. Уже разрушает. Пока что система сопротивляется, но нужно понимать, что сопротивление это работает только до тех пор, пока люди искренне верят, что внедряемая «западным» глобальным проектом ценностная система — единственно возможная". В.Найшуль отметил в 2006 году: "Мне рассказывали результаты полевых исследований в Брянской области, из которых следует, что как только население почему-то увидит, что перемены закончились и они будут навсегда зафиксированы в своих социальных ролях, будут социальные потрясения, которых мы новая Россия еще не видела". Текущий кризис гарантированно приведет к обострению всех противоречий в российском обществе. Именно поэтому, забывать о скрытых до поры до времени формах протеста русского народа, в лучшем случае, наивно.

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2009/08/26/rushimerus/
26.08.2009 Русская оппозиция в России или 13 химер русского патриотического самосознания

Автор: Маслов Олег Юрьевич

"Задача всякого разумного русского
человека заключается в том, чтобы
смотреть в лицо фактам, а не в рожу
галлюцинациям" (И.Солоневич)


"Пора уже с человеческой глупостью
считаться как с реальной силой"

(Ф.Ницше)

"На зеркало неча пенять, коли рожа
крива" (русская народная поговорка)

Иван Солоневич более полувека назад выявил существенное: "Самая основная, самая решающая проблема нашего национального бытия заключается в отказе от всяких призраков — то есть от всякой лжи. И активной, и тем более пассивной лжи". Сегодня в сознании российских интеллектуалов, которые самоидентифицируют себя как русские патриоты, есть множество призраков или химер. В работе "Символы "химера" и "антисистема" в сфере политики" было приведено следующее: "Химера - это нечто, внешне существующее, но не имеющее никаких реальных оснований для своего существования; это плод рационалистических построений, не имеющий онтологической (т. е. бытийной) основы" (Е.Хохлов). Вот, отталкиваясь от данного определения, и начнем анализировать особенности русского патриотического самосознания.

В.Нифонтов иронично отметил: "Патриотическое движение" в своей основе представляет собой всего лишь реакцию советской бюрократии (в широком смысле) на происходящее. Реакция эта более чем неадекватна. Она нереалистична и опасна в смысле политических перспектив, она сводится к банальному паникёрству на уровне эмоций, она пользуется неприемлемым языком для выражения идей и, что главное — она вообще не настроена на какую-либо конструктивную работу (предел мечтаний — ещё раз публично поныть про "оккупантов" или "жидов")... Судя по всему, к власти "патриотов" должны привести силы небесные — сойдут на землю ангелы и переставят их кровати вместе со спящими их обитателями прямо в Кремль".

Представляется, что для того чтобы объективно оценить русскую патриотическую оппозицию, вначале необходимо формализовать и объективизировать основные химеры, рожденные в головах российских патриотов. Анализ множества российских патриотических сайтов позволяет выявить следующие химеры русского патриотического самосознания:

1. Химера "оккупации"

2. Химера антиамериканизма

3. Химера опричнины

4. Партийно-демократическая химера

5. Химера отчуждения от государства

6. Химера отчуждения от политики и выборов

7. Химера сталинизма

8. Химера заклинаний

9. Химера маршей

10. Химера размежевания

11. Химера маргинальности

12. Химера виртуальности

13. Химера "манипуляции сознанием"

Данные химеры, дабы не путать их с другими интеллектуальными химерами, можно условно назвать "химерусы". Отметим, что это далеко не полный список химерусов.
Химера "оккупации"

М.Денисов отметил: "Тема оккупационности режима, сложившегося в Российской Федерации при её создании как отдельного государства в 1991 году, одна из самых популярных среди патриотов". Признаем, что данная тема играла роль интегратора разноплановых политических сил: "Хорошо помню свои тогдашние диалоги с зюгановцами и анпиловцами - в основном симпатичными русскими людьми: пока мы в один голос ругали "оккупационный ельцинский режим", взаимопонимание было полным, но как только речь заходила о "символах веры", сразу появлялось отчуждение" (С.Сергеев).

Д.Зыкин выделил следующее: "В уже далеком 1994 году существовала иллюзия "народного возмущения", казалось, что если люди узнают правду о ситуации в стране, то возмущенные массы сметут "ненавистный оккупационный режим". В общем то, расчет не такой уж и глупый. Вроде бы, когда человека грабят, то он должен своего грабителя ненавидеть. И если большинство населения ограбили, унизили, оплевали, заразили болезнями и прочее, то оно должно начать сопротивляться и уже никакая сила не сможет остановить сотню миллионов разгневанных мужчин и женщин. Однако, годы шли, а никаких существенных массовых выступлений всё не было. Власть всё больше грабила, всё больше "развращала и уничтожала", а власть демократов сохранялась. Да, появился протестный электорат, который привел КПРФ в Думу, и дал неплохие шансы Зюганову в 1996 году. Но реальной победы это не принесло". Е.Холмогоров напомнил об интеллектуальном памятнике того времени: "Помните, у нас был такой забавный документ… "Катехизис русского в Россиянии". Из разряда "вот, мы живем при оккупационном режиме" и так далее". Создав чуть позже свой "катехезис", не лучшего качества.

Необходимо отметить, что постепенно данная тема превратилась в некий дискурс, сознательно поддерживаемый клиентелой российской власти. Достаточно вспомнить знаменитую идеологему Г.Павловского: "Власть всегда оккупант". В.Нифонтов иронично отметил: "Особенно впечатляет термин "оккупационное правительство" (кстати, заимствованный в своё время Прохановым не у кого-нибудь, а у г-на Керенского (!) — возможно, и неосознанно). Этот термин, судя по всему, является для "патриотов" индульгенцией на все случаи жизни". Ю.Тюрин категорично заявил: "Нет, кажется, ничего более бесперспективного сегодня, чего говорить об "оккупации" России, в прямом, глубинном, а не метафорическом смысле: тогда словно бы "просто опускаются руки", пропадает смысл делать что-либо вообще, и возникает привычное желание пойти и найти "хозяина". Пусть он наконец-то "всё исправит"! "Белое пятно" в общественном сознании позволяет смотреть на вещи проще. И жить тогда легче". Но, увы, здравые мысли не были услышаны.

На Интернет-ресурсе АРИ можно было найти следующее: "То, что можно свободно делать кому-то, для русских карается оккупационным "законом" (Г.Кутузов). Дм,Юрьев выделил один из форматов "оккупации": "Менты" - правоохранительная система как таковая (прежде всего МВД и прокуратура) - в последние годы превратились в автономную социально-экономическую среду, обладающую собственными интересами, силовой системой самообороны от государства и общества и собственной криминально-клановой психологией, в рамках которой формируется установочно-негативное отчужденное ("оккупационное") отношение к населению как к "чужим" и (или) как к "законной добыче". Это отношение "биологического отчуждения" обществом воспринято и симметризовано: образ "ментов" в массовом сознании все ближе к "вертухаям" сталинских лагерей и фашистским "полицаям". Грозные предвестники перерастания конфликта населения и "ментов" в ожесточенную гражданскую (партизанскую) войну мы видели не раз на широком пространстве от Благовещенска (2004) до Новгорода (2007): везде действия "ментов" интерпретируются не как "грубые" или "ошибочные", а как "нелюдские"; везде ожесточенная реакция "правоохранителей" на претензии выдерживается в стилистике и логике апартеида".

В.Голышев предположил: "Мы уже сейчас стоим на пороге перерождения российского государства в "туркменское". Если путинщина себя сможет воспроизвести в 2008 году и переживет грядущий экономический кризис, задействовав репрессивные и пропагандистские инструменты, наша государственность навсегда перестанет быть российской (русской она никогда не была). Как себя позиционировать в отношение чуждой нам "туркменской государственности"? Как, вообще, в этих условиях жить? Думаю, единственно адекватная модель – жизнь на оккупированной территории. Причем, это не риторический прием, а рабочее определение, из которого следует исходить, как из аксиомы.

Что является основной целью жителя оккупированной территории? Личное и групповое выживание и сохранение всего того, что было приобретено до оккупации (о приумножении в этих условиях говорить не приходится): материальных ценностей, интеллектуального и культурного багажа, поведенческих стереотипов, потребительских стандартов, самоуважения, наконец. При этом оккупанты (власть и те, чьим интересам она соответствует) по определению заинтересованы в том, чтобы у вас все это отнять и превратить вас в бессловесный скот, не имеющий ценностей (в самом широком смысле этого слова)…"

В.Карпец видит следующую перспективу: "Если спуск советского флага был знаком распада "Большой России" – СССР, в целом почти совпадавшим в границах с Российской Империей, то уничтожение остатков советской символики – пролог разрушения "малой России" – РФ и неизбежной оккупации ее войсками НАТО (или Китая). Кто этого не понимает, тот не понимает ничего вообще". Ст.Орлов отметил, что "русских сепаратистов" есть один аргумент: не собираемся мы закреплять разделительные линии, вот вырвем по частям родную страну из-под преступного оккупационного режима и соберём заново. Комментировать это как-то даже не хочется. Я, конечно, понимаю: проблемы и беды велики, но баловаться сборкой-разборкой государства – худший из способов их решения". "Русские - не туркмены, не чурки, русские - свободный народ, и будучи предоставлены себе, обустроятся любо-дорого. А мешает этому не злопакостная природа русского человека, конвульсивно требующая кнута. Мешает оккупация. Россия оккупирована чудовищной мразью и придурками, которые не дают нам жить", - утверждает М.Вербицкий. И многие с ним согласятся.

Признаем, что не стало большой неожиданностью то, что российские либералы также постепенно перешли на данный тип риторики. О.Дольчина на Интернет-ресурсе Грани.ру заявила следующее: "Давайте скажем честно: мы на войне. Мне кажется, оккупация - самое точное слово. И еще одно слово сразу приходит на ум - сопротивление. Да, я знаю, что мы не бойцы. Мы мирные частные люди, которым есть что терять. Но при оккупации не спрячешься в экологической нише и не воспаришь над схваткой". Таким образом, патриоты нашли неожиданную поддержку в стане либералов. А мы можем констатировать, что концептуальный формат "оккупация" доказал свою нижайшую эффективность в деле мобилизации народных масс в рамках естественной самозащиты.

Признаем, что лишь "Русская доктрина" дает единственно корректное видение "оккупации": "Главной военно-стратегической целью интервенции в духовном пространстве является его оккупация, которая осуществляется через дезинтеграцию и разрушение традиционных духовно-нравственных устоев".
Оккупационный режим по М.Денисову

Российский интеллектуал М.Денисов в работе "Россия при оккупационном режиме" сумел интегрировать наиболее распространенные представления об оккупационном режиме. "Тема оккупационности режима, сложившегося в Российской Федерации при её создании как отдельного государства в 1991 году, одна из самых популярных среди патриотов. Это, разумеется, неслучайно, так как ряд характеристик, традиционно входящих в понятие оккупационного режима, в Российской Федерации не просто имеют место, но и, так сказать, "вопиют к небесам". Прежде всего, это:

· низкая средняя продолжительность жизни,

· крайне высокое отношение уровня доходов первой децили населения к десятой и вообще искусственно созданная и поддерживаемая сверху массовая бедность, сверхкрупное воровство приближенных к власти "бизнесменов" и осуществлённая Ельциным раздача значительной доли общенационального достояния группе его знакомых,

· высокая доля этнически нерусских на вершине власти, и особенно среди самых богатых и в эфирных и бумажных СМИ,

· ликвидация неподконтрольных "исполнительной власти" органов представительной власти, начавшаяся с прямого вооружённого переворота, совершённого Ельциным в 1993 году.

К этим самым очевидным характеристикам добавляются и менее непосредственные, но не менее существенные черты:

· прогрессирующая ликвидация социальных гарантий, имевшихся у населения до 1991 года,

· массовое и практически мгновенное уничтожение градообразующих предприятий,

· многократное снижение уровня производства в большом количестве отраслей хозяйства и вообще деградация структуры хозяйства,

· высокая безработица, сопровождающаяся (и потому частично скрытая) вынужденным массовым деклассированием, то есть переходом наёмных работников из сферы умственного труда в сферу розничной торговли,

· крайне низкие государственные капиталовложения в поддержание хозяйственной инфраструктуры, в образование, науку и здравоохранение,

· низкий уровень финансирования вооруженных сил.

Этот список можно еще продолжить, но интересней в данном месте задаться вопросом: а каких характерных черт, которые могут быть вообще свойственны оккупационному режиму, в Российской Федерации нет? Список их не так уж велик, а политические издержки от их реализации в современном обществе были бы чрезвычайно высоки. Это, например, поддерживаемые государством человеческие жертвоприношения, рабовладение, массовые (или значительные по числу) убийства и вообще репрессии за неповиновение произвольным хотениям начальства, за невосхваление начальства и т.д., а также за политическую оппозиционность или за "неправильную" национальность и т.п". Это позволяет выделить наличие жесткой верховной власти как признак оккупационности режима".
Химера антиамериканизма

Наиболее емкое воплощение химера антиамериканизма нашла в интеллектуальном символе "вашингтонский обком". В работе "Этапы роста антиамериканизма в постсоветской России" отмечено следующее. Было бы большой ошибкой считать, что "вашингтонский обком" – это расхожее выражение в кругах российских патриотов, призванное всего лишь обозначить некий Центр Власти, находящийся за переделами России, но оказывающий на российскую государственную власть решающее влияние. Данный символ наиболее часто употребляется интеллектуалами, склонными считать Россию, если не "оккупированной страной", то, вне всякого сомнения, страной управляемой внешними силами. Так, например, В.Милитарев, один из идеологов российских "просвещенных" националистов, убежден если не в подотчетности российских властей "вашингтонскому обкому", то, как минимум, в действиях властей с оглядкой на заокеанских владык мира: "Такая политтехнология могла бы выражаться в нейтрализации оказавшегося неожиданно влиятельным ДПНИ через перехват его лозунгов в сочетании с преследованием самой организации, в демонстрации электорату собственного патриотизма и заботы о народе с одновременной демонстрацией себя "Вашингтонскому обкому" в качестве "меньшего зла" на фоне "русского фашизма". "Левый" интеллектуал А.Баранов подчеркнул: "Не надо объяснять степень влияния на процессы в России позиции "Вашингтонского обкома". Г.Каспаров, которого многие в США считают лидером российской оппозиции, заявил во время теледебатов с "гламурным оппозиционером" лидером ЛДПР В.Жириновским: "У царя в окружении были одни немецкие шпионы. Как сейчас Путин отчитывается в вашингтонском обкоме". Что позволяет говорить о широком распространении данного символа в интеллектуальном пространстве России.

Ю.Тюрин иронично заметил: "Если Штаты — высшая реальная власть в России, то, значит, Чубайс ни в чём не виноват!? Этой мысли даже допустить невозможно, — более того, скорей всего сам Чубайс всё это и придумал, и проплатил, чтобы снять с себя вину и ответственность за всё". Таким образом, мы вынуждены признать, что химера антиамериканизма не отвечает ни на один вопрос, даже на ключевой – "кто виноват?". Более того, единственный выход из данной химеры – это война.

В.Нифонтов отметил следующее: "Весьма значительная часть "патриотов" считает, что народ нагло отупел, разленился и разложился, поэтому его надо хорошенько встряхнуть. Для этого нужна, так сказать, маленькая победоносная война. Например (и даже — в первую очередь!), с США. Как говорят приверженцы этой идеи, с "америкосами". И в самом деле, чего на всякую мелочь размениваться — сразу вырвем корень зла, и делу конец. Всего-то сто ядерных ударов по всемирному кагалу, и наступит рай на земле". А В.Ансимов убежден: "По крайней мере, если мы не сможем догнать и перегнать Америку, мы сможем ее уничтожить". И данную позицию кое-кто из русских патриотов считает перспективной. Но представить, что счастье русского народа заключено в уничтожении США, как-то трудно.
Химера "опричнины" или химера любви к власти

Д.Рогозин, некогда считавшийся русским патриотом, а ныне всемерно укрепляющий добрососедские отношения России с НАТО, в книге "Русский ответ", вышедшей в свет в 1996 году, в разделе "слово к читателю" пишет следующее: "На тему "русского вопроса" выпущены сотни и тысячи аналитических статей, литературных трудов, научных и околонаучных произведений. Автор же пытается дать свой вариант ответа и надеется, что он будет воспринят теми, от кого сегодня зависит принятие политических решений". Данный месседж позволяет не только понять, к какому "читателю" обращена работа Рогозина, но и природу химеры любви к власти. А ключом к пониманию служит сегодняшний статус Дмитрия Рогозина.

На Интернет-ресурсе "Правая.ру" можно найти "торжество невозможного": "20 января (2009), спустя пять лет после своего появления в интернете, интернет-проект "Правая.ру" собрал своих авторов, друзей и читателей на торжественном вечере в ресторане "Опричник". Стоит ли говорить, что место для празднования было выбрано не случайно. "Опричник", недавно открывшийся на пересечении Пятницкого и Большого Овчинниковского переулков, самим названием как нельзя лучше обозначает основополагающую позицию Правой". Данное мероприятие почтил своим присутствием один из лидеров "Единой России", что говорит об особенностях восприятия формата "опричь" опричниками начала ХХI века.

Концептуально химеру опричнины оформил лидер ЛДПР Владимир Жириновский в программе "К барьеру!", НТВ, 6 апреля 2006 года: "Россия – моя единственная родина. И если здесь будет Сталин и здесь будет Гитлер, то я буду маршировать по Красной площади и целовать их знамена". Ключевым является формат преклонение перед властью, а не "целовать знамена". Все остальное – вторично.

В.Карпец в работе "Земщина и опричнина" привел следующее: "Опричный принцип характеризуется тем, что институциональная (земская) – в данном случае легитимная или нет, не имеет значения – власть носит в большей или меньшей степени формальный характер и обращена по преимущество вовне, в то время как истинная власть сокрыта ("Опричнины у нас нет", – говорил сам Иоанн Грозный английским послам на вопрос о том, что это такое), но именно она определяет поведение формальной власти, осуществляет над ней, говоря современным языком, политическое (versus юридическое) руководство. Опричная (от древнерусского опричь – кроме, вне); в старожильном наследственном праве само слово "опричнина" означает также "вдовья часть"; ср. с пословицей "Без царя земля вдова") власть находится вне официальной власти – территориально или институционально – и является по отношению к этой последней, эзотерической, власти ее обратной, эзотерической стороной". Но подобное позиционирование опричнины привело к возникновению ряда взаимоисключающих месседжей, в том числе и формат оправдания "тандемократии".

Химера "опричнины" позволяет более четко выявить новый статус национальных элит. По мнению социолога А.Прудника: "Отделение своей индивидуальной судьбы от судьбы своего народа и от судьбы своего государства является недостаточным условием для сохранения кем-либо своего статуса в элите. Лишь активное участие в дезориентации массового сознания, имитационных процессах, в построении и технологической поддержке многочисленных информационных завес дают шанс сохранить свой статус, и получать свои доли, откаты и "чаевые".
Партийно-демократическая химера

В.Штепа отметил особенности российского партстроительства: "Унитарное, централистское, имперское государство по природе своей строится по принципу единоначалия. И показательно, что даже оппозиционные партии в этом государстве исповедуют тот же "фюреропринцип". Упомянутое движение "НАРОД", к примеру, с отказом от участия в думских выборов превращается просто в предвыборный штаб кандидата в президенты Сергея Гуляева. Народно-Демократический Союз Михаила Касьянова уже и не скрывает аналогичной роли. Про партию на букву "Я" можно и не упоминать… Это выглядит резким контрастом с положением дел в реально демократических странах, где партии существуют вне зависимости от того, кто является их лидером (их имена даже и не все знают). А в РФ стоило Черномырдину перестать быть премьером — и где теперь "Наш Дом — Россия"? Стоило случиться красноярской трагедии — и кто теперь помнит Народно-Республиканскую Партию?"

М.Салтан и Г.Щербатов на ресурсе АРИ.ру считают, что "речь идет не о непонимании, а о очередном надувательстве русских патриотов, которые наивно надеются на тех или иных карьеристов или даже подчас негодяев, обещающих отстаивать интересы русских в рамках антирусской системы - то есть баллотируясь в опереточные, как бы представительные, органы оккупационной власти". Но при этом сам ресурс АРИ, отдавая должное партийно-демократической химере, в 2008 году предложил поддержать кандидата в президенты В.Жириновского. А другой патриотический Интернет-ресурс "Русская цивилизация" В.Ансимова поддержал на тех же выборах кандидата в президенты, масона А.Богданова, как бы для прикола. Как пошутил по этому поводу один Web Doe "не обязательно лгать каждый день, достаточно один раз в четыре года".

Известный интеллектуал С.Кара-Мурза призывает: "Оппозиция должна быть оппонентом власти. Она должна указывать на фундаментальные провалы в интеллектуальном оснащении власти, в ее способности "вести корабль". Это совсем иное, чем постоянно ругать власть по второстепенным поводам и обвинять в злонамеренности. Оппонент показывает публике альтернативный, лучший способ понимания реальности, а значит, и воздействия на нее. Этим он и зарабатывает авторитет и в то же время улучшает жизнь народа, потому что власть у него учится (если может) или ее начинают теснить". Увы, данный призыв не будет услышан. Реальность изменилась, и система лицензирования политической деятельности в России уже доказала свою высочайшую эффективность в 2007-2008 годах. И отрицать это могут, либо далекие от реальности, либо последователи попа Гапона.

"Перестань быть быдлом, вступи в партию!", - таким был призыв властей после трагических событий в Беслане. И виртуал–патриот В.Ансимов задумал создать "партию порядка", а другая группа русских патриотов уже в 2009 году решила, что будет полезна власти под брэндом "националисты".

Что мы будем наблюдать перед выборами в Государственную Думу 2011 года? Опять появится легион небескорыстных виртуал-патриотов, которые будут убеждать всех, что есть "русская патриотическая партия", а далее будут названы КПРФ, "Справедливая Россия" и даже "Единая Россия". Зря что ли на различных патриотических Интернет-ресурсах виртуал-патриоты призывают вступать "Едро" и "изменять ее изнутри". А не верящим в очередные бредни будут приводить в качестве аргумента бессмертные слова из "Кавказской пленницы": "Аполитично рассуждаешь, аполитично рассуждаешь, клянусь, честное слово! Не понимаешь политической ситуации!"

Ф.Закария выделил существенное: "Замкнутая в виртуальном пространстве СМИ, сведенная к персональной борьбе партийных лидеров, зависимая от высокотехнологичных манипуляций общественным мнением, подталкиваемая к использованию незаконного финансирования, основанная на и все более погрязающая в политике скандалов, партийная система потеряла привлекательность и кредитоспособность, превратившись на практике в бюрократического динозавра, лишенного публичного доверия". Но в России непременно найдутся интеллектуалы, которые призовут возлюбить партии, как самих себя. И это несмотря на то, что "русский народ в Государственной Думе бессменно представляет пархатый юрист, ищущий могилу своего отца в Израиле" (А.Андреев).

Признаем, что в рамках действующего в России законодательства гражданин России не может стать депутатом Государственной Думы. В Госдуму могут попасть лишь члены партий, причем, численностью более 50 000. И именно через партии осуществляется отчуждение публичной российской элиты от своего народа.
Химера отчуждения от государства или феномен "внутренней эмиграции"

Другой химерой, именуемой иногда "внутренняя эмиграция", является химера отчуждения от собственного государства. Наиболее емко данная химера проявляется в риторике. "Россияния", "эРэФия, "Расея", "Рашка–федерашка", - таков минимальный "джентльменский набор "внутреннего эмигранта". Приведем типичные форматы отчуждения. "Сейчас Россия представляет собой несколько разрозненных субстратов, называющихся единым государством по привычке и недоразумению…Эрэфию пока еще связывают трубопроводы, вековая инерция, отсутствие гражданских традиций, общие языковые и культурные особенности. Но именно нынешняя власть своим упрямым централизмом, пренебрежением к региональным проблемам и потребностям коренного населения, потаканием тюркским и кавказским националистам, отсутствием объединяющей национальной концепции, полицейщиной, толкает страну к неминуемому развалу" (Анат.Чернов). "В таких условиях хлипкая постсоветская Эрэфия может разломиться. Как минимум – по Уралу" (М.Калашников).

Выделим, что ключевым в химере отчуждения патриота от собственного государства является своеобразный взгляд на происходящее в России из модуса "я к этому не имею никакого отношения". И этим сказано почти все.
Химера отчуждения от политики и выборов

Философ В.Федотова привела следующее: "Американский социолог Чарльз Райт Миллз рассматривал апатию как состояние отчуждения от политики, возникающее по вине доминирующего субъекта политики – "властвующей элиты". Д.Драгунский подчеркнул: "Любой режим, самый что ни на есть карательно-оккупационный, нуждается в легитимации. Проще говоря, в народной поддержке". Химера отчуждения от политики произрастает на внутреннем протесте граждан, но является одной их эффективнейших форм поддержки существующей системы общественно-политических отношений. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно проанализировать феномен НБП.

Можно выделить три этапа восприятия НБП властями. На первом этапе власть воспринимала НБП, как некую опасную и неуправляемую силу, но очень скоро осознала их позитивный потенциал. Листовки с текстом "я положил на эти выборы" стали появляться на тех выборах, где кандидату от власти требовалось значительное снижение явки избирателей. Со временем появился даже термин "розовые нацболы". На третьем этапе НБП – это часть российского истеблишмента, имитирующего некую жизнедеятельность в пустотной политической сфере в виде новомодных флэш-мобов и архаичных жертвоприношений. Лимонов с его "десакрализацией избирательных урн" неотъемлемая часть российской власти и олицетворение химеры отчуждения, в том числе, и отчуждения части своей паствы от свободы.

Многие интеллектуалы придерживаются позиции, что неучастие в выборах и перечеркивание бюллетеня со списком разрешенных властями партий – это равнозначные формы протеста. Представляется, что это далеко не так. Неучастие в выборах – это акт добровольной маргинализации. Сознательное превращение своей воли в ничто.
Химера сталинизма

Сталинизм – это одна из наиболее распространенных химер в русском самосзнании. В работе "Какой сталинизм нужен России в начале ХХI века" было приведено следующее. "Новый сталинизм" включает в себя ряд требований. "Новый сталинизм" - это:

· Требование Высшей социальной Справедливости (М.Альбер, "Капитализм против капитализма": "Исторический крах не только погубил коммунизм в его сталинском варианте, несправедливо погибло все, что было близко или отдаленно связано с идеалом социальной справедливости")

· Россия должна стать реально, а не на уровне пиара, Великой страной, оказывающей мощное влияние на общемировые процессы

· Требование нового договора между властью и народом, в рамках которого народ не позиционируется в формате быдла

· Требование нового 37-го года ("при Сталине сажали не только картошку")

· Неуклонное соблюдение равенства граждан перед карающим мечом правосудия

· Требование на введение элементов аскезы для властной элиты и неуклонного наказания казнокрадов и некомпетентных лиц из высшего руководства страны (элита должна перестать быть "кастой неприкасаемых")

· Требование проектного мышления от высших лиц государства, плюс полный отказ от пустопорожнего пиара

· Требование жесткого, демонстративного наказания "зарвавшихся соседей" (Украина, Грузия, Прибалтика)

· Требование снижения цен ("было время и цены снижали" В.Высоцкий)

Таков далеко не полный перечень требований, выявленных отдельными представителями российского экспертного сообщества.

Признаем, что есть одна крайне привлекательная черта сталинизма – это противостояние хаосу. Именно это делает сталинизм бессмертным.
Химера архаичных заклинаний

Одной из распространенных химер в среде русских патриотов является химера заклинаний. "Быть русским!" "Россия для русских", "За русскую русскость". Желающие могут привести еще десятки лозунгов. Но за лозунгами и заклинаниями, увы, зияющая пустота и интеллектуальная беспомощность.

Ю.Тюрин отметил: "Если между идеей и практикой существует зазор, то идея рискует остаться абстрактным построением, плывущим в воздухе над миром реальности и достойным лишь пера исследователей "истории идей". И с данной позицией необходимо согласиться.
Химера маршей

Марш в начале ХХI века – это всего лишь флэш-моб. Не более того. Но произрастает данный флэш-моб из архаики. Это не новодел Э.Лимонова "написай на кожаный диван Зурабова и получи срок на полную катушку". "Марш, это марш", как аргументированно объяснил важность участия в марше один из марширантов.

Представляется, что химера маршей поддерживается за счет иллюзии причастности к некоему историческому процессу. Это следует из слов идеолога марширантов А.Севастьянова на "русском марше" 2007 года: "Тот год, когда мы выведем на улицы Москвы хотя бы несколько сот тысяч русских людей, станет для нас точкой отсчета нашего времени. Это будет год перелома. И только от нас всех и каждого зависит, когда придет этот год! У нас в изобилии есть все, что нужно для успешной пропаганды – книги, брошюры, газеты, листовки. Есть интернет, на который пока еще не могут надеть наручники. Никто не может заставить нас замолчать, потому что голос правды оглушает, даже если говорят шепотом. Берите у нас агитационные материалы и идите с ними в народ. Организуйте кружки, курсы, русские школы. Каждый из вас должен через год привести с собой на русский марш 10 убежденных русских людей, 10 наших сторонников".

Отметим, что феномен А.Севастьянова заключается и в том, что он и полтора десятка его сторонником упорно, на радость российским властям, называют себя "партией", что позволяет говорить о том, что некоторые химеры живут в отдельных патриотических головах довольно кучно.
Химера "размежевания"

Размежевание – российская традиция в отношениях всех без исключения политических сил одинаковой направленности, заложенная ещё В.И.Лениным. А.Карабанов на Интернет-ресурсе АРИ в полном соответствии с ленинскими установками в политике заявил: "Считаю главным размежевание со всеми теми силами и течениями, которые только используют национальные тезисы, для продвижения своей идеологии – коммунизмом, клерикализмом, империализмом, так называемым государственничеством. Уходите из этих организаций структур, не поддерживайте их, не передавайте им свою энергию, находите своих, националистов". Размежевание считается великим историческим событием: "4 ноября 2006 года войдет в политическую историю России не как дата проведения "Русского марша" (который, несмотря на все авансы, в Москве фактически так и не был проведён). И тем более – не как день проведения православно-патриотического "Правого Марша". Произошло нечто большее и давно в патриотической среде ожидаемое: великое размежевание" (В.Хомяков).

А.Елисеев отметил следующее: "Сколько я помню, патриоты всегда объединялись, но все их объединения всегда распадались, что сопровождалось страшной руганью и взаимными обвинениями. Парадокс? Ничуть, все логично. Объединялись-то, несмотря на все громкие декларации именно что "против". А там, где господствует негатив, там жди развала и раскола. А ведь в начале прошлого века один весьма удачливый политик открыл блестяще работающую формулу – "Чтобы объединиться, надо размежеваться". Звали этого политика – Ленин, и он понимал толк в разного рода тактических союзах. В самом деле, различные силы могут найти общий язык лишь тогда, когда они твердо знают, чего хотят и какова их позитивная программа. Тогда уже можно спокойно договариваться о компромиссе. Но о чем договариваться, когда знаешь лишь то, чего ты не хочешь? Выигрывают лишь позитивно мыслящие политики. Такие, как Ленин, который несмотря на весь свой радикализм имел ясное видение того, куда идти. Партия большевиков выдвинула четкую и понятную программу – власть Советам и обобществление хозяйства. И она выиграла. В то же время ее вчерашние союзники по "антицарской коалиции" - кадеты, эсеры, меньшевики все искали всеобщую формулу счастья, ожидая как манны небесной Учредительного собрания, которое должно было все разрулить. И они закономерно проиграли. Точно также проигрывают и наши национал-патриоты. Только они проигрывают с еще более разгромным счетом. Все-таки кадеты, эсеры и меньшевики были серьезными политическими организациями. Они в свое время размежевались, чего наши мэтры так и не сделали. Точнее размежевание было, но происходило оно в формате личных обвинений. Что же до программ, то никаких особых различий здесь не наблюдалось, ибо какие могли быть различия без тщательной разработки? А тщательной разработки не было потому, что почти все патриоты тщательно избегали конкретики. Форма государственного устройства, социально-экономический строй, внешнеполитическая стратегия – все это выглядело очень обще".

М.Ремизов отметил следующий формат размежевания: "Ощутимый барьер пролегает между идеологами национального государства (такими, как философ Константин Крылов или политический аналитик Павел Святенков) и сторонниками имперской философии государства (такими как культуролог Светлана Лурье или политолог Станислав Белковский). Но ни теми, ни другими не ставится под вопрос необходимость консолидации и регенерации русского этнокультурного ядра. При этом, как правило, и те, и другие исповедуют открытую концепцию русской нации, основанную на приоритете культурной идентичности. Этот пункт размежевания тесно связан с другим: националисты как правило видят в нации прежде всего естественный организм, имеющий, как и все организмы, своей целью оптимизацию жизненных условий; сторонники имперской идеи видят в нации прежде всего эсхатологический субъект, заряженный определенной миссией в конечной драме земного мира".

П.Курков акцентировал внимание на том, что "никто из "народных защитников" не надеется выйти на реальную общенародную сцену и даже не ставит перед собою такой цели. Всё полемическое оружие специально заточено именно под схватки типа “26 интеллигентов на 28 интеллектуалов”. С упорством, достойным лучшего применения, отрабатываются семантические мантры и риторические приёмы, позволяющие обнаружить малейшее расхождение во взглядах или даже вкусах, — и немедленно, сладострастно размежеваться. Ещё раз уныло спрошу — ну и зачем? Снаружи, за пределами уютной резервации мыслителей, вопрос о “самоидентификации русских” не стоит. Снаружи нет нужды в умелых дезинтеграторах, их и без того довольно. Есть нужда в объединителях и собирателях, — но кухонные патриоты, как назло, считают своим долгом совершенствоваться в прямо противоположной дисциплине". Отметим, что русские патриоты обзавелись и своим символом размежевания. Это слово "фофудья".

Любой употребляющий слово "фофудья" не только самоидентифицирует себя как патриота, но и как носителя высших национально-патриотических ценностей, По К.Крылову "под "фофудьёй" следует понимать задвинутость на "духовных ценностях", "русском пути", "православной цивилизации", и агрессивные требования ко всем немедленно присягнуть и поклониться всему этому - в сочетании с полным незнакомством с указанными "ценностями".

Арт.Никонов отметил деструктивность размежевания: "Размежевание националистов с империалистами, произошедшее осенью 2006 года в значительной степени инициировалось как раз скандалами вокруг НОРНы. И раскол ДПНИ – в результате которого, собственно, и появилось "Северное братство" - наиболее зримое его проявление. В результате этого раскола организация, еще вчера претендовавшая на лидерство в русским движении буквально в одночасье стала всего лишь одним из его отрядов. Причем, далеко не самым сильным и авторитетным" Философ В.Аверьянов в одной из своих публикаций отметил: "Несмотря на критический и местами едкий тон своей статьи, должен сказать, что к большинству соавторов обоих Манифестов я отношусь с глубокой симпатией, уважаю их деятельность и усилия по формированию в нашем обществе консервативного лагеря и призываю к тому, чтобы внешнее размежевание не заходило вглубь, чтобы участие в каких бы то ни было проектах, которых у нас должно быть много, не становилось важнее объединяющих нас принципов". Но объединителей, увы, явное меньшинство.
Воля к маргинальности или химера добровольной маргинальности

А.Малер, креатор концептуального формата "национал-оранжизм", анализируя особенности русского национального движения, выявил другой уникальный концептуальный формат – волю к маргинальности: "Антихристианский и антигосударственный национализм ведущих лидеров сегодняшнего “Русского марша” (в собирательном значении этого термина) – это идеальный, поражающий “удар в спину” всему русскому национальному движению…Их единственная политическая воля – воля к маргинальности – вот разгадка всех пороков нашей патриотической политики. Сама их идеология маргинальна в своей основе, само их движение маргинально по своей природе; им нравится быть маргиналами, они хотят быть маргиналами, они наслаждаются своей маргинальностью; они делают маргинальным все, к чему прикасаются, включая вас и ваше дело; и если такие люди вдруг почему-то оказываются у власти, они делают маргинальными свои страны и свои народы". Представляется, что воля к маргинальности – это не прерогатива большинства русских националистов. Итоги выборов в Госдуму-2007 позволяют утверждать, что воля к маргинальности есть и у российских либералов.

В чем проявляется маргинал–патриотизм сегодня? Приведем один пример. По сети Интернет прошествовало спам-объявление следующего содержания: "Встреча с легендой русского сопротивления – полковником Квачковым… В программе - презентация его нашумевшей книги "Главная спецоперация-впереди!", выступление автора, живая дискуссия в формате политбоя, ответы на вопросы, встреча с редколлегией РусИмперияИнфо, руководством группы Вконтакте "Мы-Русские Националисты". Все пришедшие получат в подарок книгу Квачкова с его автографом, смогут пожать руку этому легендарному человеку, поднять бокал за его освобождение из застенков оккупационного режима кремлядей и сфотографироваться с ним на память. Будет специальный фотограф группы. Все фото выложат в группе и вы сможете их скачать в свою анкету. Ваше фото с легендарным полковником вы потом с гордостью будете показывать своим друзьям". В либеральных кругах многие считают, что Чубайс не ошибся с выбором "жертвы" и "Квачков таки создаст" очередное маргинал-патриотическое движение на радость власть имущим. А русских патриотов можно поздравить с появлением очередного Маргиналиссимуса.
Химера виртуальности

Феномен виртуал–патриотизма требует отдельного осмысления. Сегодня важно отметить следующее. Социолог А.Прудник обратил внимание "на типичную ошибку, свойственную молодым людям. В сети Интернет, действительно, можно найти очень многое и очень быстро. Но эта сеть не способна мобилизовывать, например, на личное участие в массовых политических акциях. По всей видимости, Интернет обладает субстанциональным свойством поглощать активность личности внутрь себя. А если это так, то все надежды на использование возможностей Интернет для дистанционной организации реальных политических действий на определенных территориях, являются тщетными, поскольку, они вступают в противоречие с самой природой взаимодействия Интернета и человека".
Химера "манипуляции сознанием"

Одна из самых распространенных химер – это химера "манипуляции сознанием". Данная химера самооправдания получила широкое распространение благодаря трудам и книгам С,Кара-Мурзы. Признаем, что данная химера не только признана оправдать маргинальный статус большинства русских патриотов, но и вводит своеобразный запрет на будущее. С.Кара-Мурза в одной из своих работ заявил: "Сказать "будущее как ресурс" - почти все равно, что сказать "сознание как ресурс". Это бессодержательно, ибо вне сознания нет человека. Проблема возникает, когда каким-то образом блокируются некоторые функции и инструменты сознания, так что в каком-то частном и конкретном смысле сознание перестает для нас быть ресурсом". К этому ничего не добавишь. Тупик. И вера в то, что "население всегда будет реагировать на симулякры, неотличимые от действительности… виртуальная реальность мира СМИ может полностью заменить реальную" (С.Кургинян). Из чего следует единственный вывод, что любое сопротивление "кислотной реальности" бессмысленно.

А.Миловзоров развивает идеи С.Кара-Мурзы: "Уровень доверия в политической системе продолжает убывать. Политики же, в свою очередь, все меньше могут рассчитывать на доверие граждан, а следовательно, чтобы хоть как-то управлять строптивым обществом, все больше прибегают к различным способам манипуляции общественным сознанием. Это теперь делать нетрудно, ведь те же информационные технологии предоставляют самые обширные возможности для "пиара". В целом же политическая система испытывает на себе действие двух противоположных тенденций: на институциональном уровне она глобализируется, а на внутреннем, сущностном – распадается от недостатка взаимного доверия отдельных ее компонентов". Миловзоров предположил: "Медиакратия - это будет система управления, механизм тонкой манипуляции обществом средствами масс-медиа. Общество индивидуалистов не доверяет власти, оно хочет участвовать во всех ее процессах? Что ж, власть даст ему такую возможность – и граждане, втянутые в игру, правил которой они не знают, будут вести себя так, как она того хочет".

Отметим, что либеральный и политик В.Рыжков, отлученный от Госдумы, пытается перехватить из рук русских патриотов химеру "манипуляции": "Российская избирательная система в самих своих основах противоречит общепризнанным международным демократическим стандартам. Будущие парламентские и президентские выборы неизбежно станут позорным фарсом. И все это грандиозное здание манипуляций, лжи и подтасовок сооружено для того, чтобы властвующая бюрократия могла и дальше безраздельно править страной и безнаказанно разграблять ее богатства".
Химеры как индульгенция и перспективы избавления от химер

Практически все химеры русского патриотического самосознания – это "активная форма самооправдания нищих духом". Химеры оправдывают и собственный маргинальный статус большинства политически активных русских патриотов и отсутствие каких-либо значимых успехов от собственной политической деятельности. Их не оскорбляет даже Жириновский, глумящийся над всем русским.

Для подрастающих русских патриотов уже приготовлен своеобразный коктейль из химер "оккупации", непрерывных размежеваний, антиамериканизма, сталинизма, архаичных заклинаний, маршей и отчуждения от всего и вся. И легион тщеславных маргиналиссимусов. Можно ознакомиться с книгами С.Кара-Мурзы о "манипуляции сознанием" и найти себе с десяток оправданий. И жить в ожидании неизбежного.

Можно ли избавиться от химер?

Известный американский интеллектуал Р.Дилтц часто в своих публичных выступлениях приводил следующее: "Абрахам Маслоу любил рассказывать старую историю о человеке, который лечился у психиатра. Герой нашей истории отказывался есть и ухаживать за самим собой, утверждая, что он уже труп. Психиатр потратил немало часов, безуспешно пытаясь разубедить пациента. В конце концов он спросил, может ли из мертвого тела идти кровь, "конечно же, нет, - ответил пациент - ведь у трупа прекращаются все физиологические функции". Тогда психиатр предложил в порядке эксперимента уколоть его булавкой, чтобы проверить, пойдет ли кровь. Пациент согласился – ведь он и без того уже был "трупом". Разумеется, кровь пошла. И тогда потрясенный пациент воскликнул: "Черт меня подери… У трупов ТОЖЕ идет кровь!". Вот так и большинство русских патриотов, никогда и ни при каких обстоятельствах не расстанутся с собственными химерами, поработившими их сознание. Никто добровольно не откажется от права мнить себя Маргиналиссимусом. Никто не признает ничтожности собственного влияния на динамично-изменяющуюся реальность и будет до своего конца упиваться своим виртуал-патриотизмом, и своей "партией", состоящей из трех-четырех "гениев всех времен и народов".

Надежда на лучшее связана с уже очевидной самомаргинализацией русских интеллектуалов, мыслящих исключительно "катакомбно", в "Я - пространстве", и с приходом новой генерации русских интеллектуалов, способных мыслить в формате "Мы - пространство".

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2006/01/19/russia/
19.01.2006

Автор: Маслов Олег Юрьевич

Россия сегодня брошен спектр внутренних и внешних вызовов. Одним из серьезнейших вызовов для России является отсутствие видение будущего, которое объединяло бы всех граждан страны в единое целое. Достаточно вспомнить слова Президента России Путина о том, что "мы действительно идём по сложному, абсолютно неизведанному пути" и признание политолога В. Никонова: "Путин не предложил новую национальную идею", – чтобы понять основную причину видения неизведанного пути. Отсутствие национальной идеи принуждает нас блуждать в сумерках, по различным тупикам. И это приводит к тому, что сегодняшние российские правители хватаются, то за один, то за другой символ (см. http://www.polit.nnov.ru/2005/10/28/idea/), не давая отчета в том, соответствует ли этот символ России или это чуждый символ. Может, это уже "погасший" или "гаснущий" символ, а нас пытаются подтолкнуть к символьно – знаковым полям, покрытым золой? Одним из таких "гаснущих" символов, безусловно, является "государство-нация".

Ситуация, в которой находится Россия в начале ХХI века, во многом напоминает ситуацию, в которой находилась Россия в начале ХХ века. Империя, в начале прошлого века, нашла выход и трансформировалась из российской в советскую Империю. Представляется, что эволюционная трансформация РФ, которая, по мнению британского интеллектуала Хоскинса является "обрубком империи", в рамках неизменной Конституции 1993 года, не может завершиться созданием "государства – нации" по ряду причин. Во-первых, процесс глобализации уже сегодня выявил очевидную тенденцию к отмиранию государств–наций. Неспособность государств–наций соответствовать динамично изменяющейся реальности является также очевидной. Кризис государств–наций является цивилизационным кризисом, и не говорить об этом сегодня просто преступно. Во-вторых, государство–нация в России может быть только государством русских, и понимание этого уже привело к рефлективному муссированию темы русского фашизма в российских средствах массовой информации. Нынешний формат российского государства при Путине можно назвать "государство – государство". Причем под первым государством можно понимать государство, как некое, признанное международным сообществом, государственное образование. А под вторым государством можно понимать тех людей, кто на сегодняшний день являются владельцем брэнда "государство" в России.

Отмирание государств – наций

Глобализация несет в себе массу вызовов, как для отдельной личности со своими ценностями и убеждениями, так и для большинства национальных государств. Значительное число работ посвящено отмиранию государств-наций. В данных работах отражаются и признаки формирования глобальной надгосударственной власти. Так, Амитаи Этциони выделяет следующие важные явления, заставляющие людей пересмотреть свои взгляды:

Национальные государства и базирующаяся на них старая система оказываются все более несостоятельными.
технологии неизмеримо расширили возможности коммуникаций, согласованных действий, а, следовательно, и власти в мировом масштабе...

Итак, как ни парадоксально, если в теории международных отношений все шире утверждается подход, согласно которому даже робкие начальные формы общемировой государственной власти и нового глобального сообщества считаются утопией, то на практике формируются условия, делающие движения в этом направлении все более реальными. Несостоятельность национальных государств, безусловно, уже является очевидной и не только для проницательных наблюдателей.

Реальным подтверждением вышеизложенного является процесс объединения Европы. Так, Элвин Тоффлер, в книге "Война и антивойна" отмечает: "Европа уже кишит сепаратистскими, автономистскими, регионалистскими группами от северной Италии до Испании и Шотландии. Они хотят перекроить политическую карту и отобрать власть у государства, спустив ее на уровень ниже. В то же время как Брюссель и ЕС стараются отобрать власть у государств и поднять ее на уровень выше. Эти двойные перемены, сверху и снизу, выбивают почву у рациональных основ национальных рынков – и границ, которые этими рынками оправданы".

Лестер Туроу в книге "Будущее капитализма" ввел понятие "кусочное равновесие". Данная книга увидела свет в 1996 году, но будь она написана в наши дни, то к пяти "плитам", анализированным Л. Туроу, безусловно, добавилась бы и "плита", в формате которой рассматривалось бы "кусочное равновесие" между национальными государствами и ТНК. Транснациональные корпорации как своеобразные "локомотивы" глобализации заинтересованы, в рамках нового "кусочного равновесия", во всемирном ослаблении влияния национальных государств, но не в их разрушении. "Кусочное равновесие" между ТНК и национальными государствами нарушается не только в рамках энтропийных процессов на постсоветском пространстве, но и в рамках интеграционных процессов.

В России постоянно звучат вопросы: "Зачем все эти ЕЭПы, ЕврАзЭсы и ДКБ, если они только мешают их участникам скорейшему вхождению в глобалистское сообщество?" (А. Соколов). Ответ прост. А. Этциони в своей книге "От империи к сообществу: новый подход к международным отношениям" признает одним из наиболее перспективных направлений в международной политике начала ХХI века создание крупных межгосударственных объединений. Скорее всего, мир не может перейти к единому глобальному обществу, не пройдя этап множественных межгосударственных союзов. Но вновь создаваемые союзы несут в себе массу неожиданных проблем для их создателей.

Наивно полагать, что создание Объединенной Европы не завершится реальным разрушением национальных государств. Эта перспектива является очевидной, и не исключено, что глубинные проблемы, связанные с принятием Конституции Объединенной Европы, находятся именно в этой плоскости. Вхождение в межгосударственные союзы неминуемо влечет за собой и ослабление влияния государства на собственных граждан. Традиционно это проходит в рамках отказа государств от части своих социальных обязательств. Таким образом, перед государствами-нациями стоит вызов, связанный с возможным растворением и самого государства и его народа в глобализирующемся мире.

Экскурс в историю приводит к аналогичным выводам. Государство-нация – это продукт своего времени. Так, экономист Егор Гайдар в книге "Долгое время. Россия в мире: очерки экономической истории" отмечает: "... Власть начинает испытывать потребность в новой легитимизации. Ответом на этот вызов времени становится идея национального государства, связь между гражданством и принадлежностью к тому или иному этносу. Характерный пример — Германия, которая в XIX в. трансформируется из исторических княжеств в страну немцев". В рамках данного осмысления сложно представить, в чем Россия начала ХХI века соответствует Германии ХIХ века, но для некоторых российских интеллектуалов это соответствие выглядит вполне естественным.

Понимание исторической исчерпанности государств-наций присуще многим российским интеллектуалам: "Вторая половина XX столетия – это время кризиса традиционных национальных государств" (О. Григорьев. "Главная тема"). Но политолог В. Никонов, традиционно озвучивающий позиции российских властей, утверждает, что "для России справедлива идея неизбежности трансформации имперского государства в государство–нацию" (Э. Паин. "Между Империей и нацией", с.218). Едва ли данную позицию можно считать прагматичной, в свете естественного исторического процесса. Не исключено, что именно в этой позиции и заложен будущий распад России. Необходимо отметить и то, что эксперты сайта "Независимое аналитическое обозрение" выделили в числе наиболее ярких тенденций (трендов) в общественно – политической жизни России за 2005 год превращение России в обыкновенную страну (региональную державу), как одну из самых заметных тенденций (http://www.polit.nnov.ru/2005/12/16/trend/).

"Государство – нация" и/или Империя

Трансформация России в государство–нацию является очевидной. Это проявляется и в конкретных действиях российских властей, усиливающих контроль над российским бизнесом. И в высказываниях политологов, призванных озвучивать ценностные приоритеты российской власти. Так, Вячеслав Никонов, президент фонда "Политика", член Общественной палаты при Президенте РФ считает, что "распад СССР, создание России и других государств на развалинах СССР – это процесс создания государств – наций, продолжение того процесса, который в Европе давно закончился. Россия впервые стала государством – нацией". Логически сложно понять, почему Россия продолжает тот процесс, который в Европе уже закончился. И именно отсутствие какой-либо логики в действиях российских властей и приверженность их до конца не сформулированным доктринерским установкам не позволяют объективизировать тупиковость трансформации России в государство–нацию.

В рамках исторических параллелей, которые, безусловно, не являются научно корректными, можно предположить, что Февральская (буржуазная) революция 1917 года также положила начало трансформации российской Империи в государство–нацию. Но уже события октября 1917 года и последующие события привели к полному доминированию совсем иного вектора движения страны в будущее. Российская Империя трансформировалась в советскую Империю. В. Никонов, пытаясь ответить на вопрос: "движется ли современная Россия к "третьей" империи", справедливо отмечает, что "генетический код нации меняется не слишком быстро", и говорит при этом о возможности становления в России "либеральной империи". Данные рассуждения представляются тем более странными по той простой причине, что государство–нация по вполне объективным причинам не может быть Империей. Как и Империя не может быть государством–нацией. Трансформация страны в государство–нацию означает полный отказ от имперскости. Более того, предполагает последовательное уничтожение признаков имперскости. Сегодня в России можно говорить лишь о пиар-империи, для внутреннего употребления.

Именно невозможность скоропостижного изменения генетического кода народа позволяет предположить, что трансформация России в государство–нацию является делом бессмысленным и бесперспективным. Причем само понятие "государства – нации" является, по сути, пустым символом, не несущим в себе в начале ХХI века какого-либо смыслового содержания. Проще говоря, сегодня под термином "государство – нация" необходимо понимать то состояние России, в котором наша страна находится де-факто, после распада СССР. Если анализировать ситуацию в рамках вышеизложенных исторических параллелей, то можно предположить, что из рассуждений В. Никонова следует, будто наша страна находится на "развилке", определяясь в рамках гипотетического выбора, трансформироваться ли ей в государство–нацию или в "либеральную империю". Но метафорическое осмысление реальности О. Григорьевым на электронных страницах журнала "Главная тема" позволяет по-иному взглянуть на представленную выше дихотомию: "Понятия "национальное государство" или "территориальная империя" – это не просто слова, ярлыки, навешиваемые на то или иное явление в целях удобства классификации. Это целостные логические конструкции". А личностный взгляд на данную дихотомию позволяет увидеть, что "остаётся только одинокий, растерянный человек, который понимает, что государству, в котором он живёт, нет до него никакого дела, что ему самому нет никакого дела до этого государства и единственное, что он понимает, – это что вот была раньше империя, а теперь её больше нет и ничего вообще больше нет. Это – имперский синдром по-русски".

Иллюзорность выбора

В реальности такого гипотетического выбора нет. Россия может существовать только как Империя, подтверждением чему является история нашей страны в ХХ веке (http://www.polit.nnov.ru/2005/08/01/ussr/). А нынешняя неопределенность связана лишь с одним фактором - в России еще не завершена "холодная гражданская война". Это война между "вертикалью власти" и "горизонталью народа". На начало 2006 года приходится пик (максимум максиморум) влияния "вертикали власти" на общественно–политическую жизнь в стране, и объективный минимум влияния народа на общественно–политические процессы. Атомизация народа поддерживается искусственно. Какие-либо объединения граждан возможны лишь в подконтрольных "вертикали власти" фантомных объединениях, типа существующих партий или "Общественной палаты". Более того, искусственная партизация страны преследует единственную цель – построение партийной вертикали власти, то есть еще большее укрепление "вертикали власти" против "горизонтали народа". Но точка исчерпанности персонально – ориентированных общественных ожиданий, связанных с В.В. Путиным, приходится на 2006 год (http://www.polit.nnov.ru/2005/04/04/history/). Поэтому в ближайшие несколько лет мы будем наблюдать лишь энтропийные процессы в "вертикали власти", которые придут к естественному завершению, скорее всего, не в 2007 – 2008 годах, а в 2012 – 2013 годах.

Россия: государство-нация без русских

Егор Гайдар, размышляя в своей книге "Долгое время. Россия в мире...", также отмечал, что царская Россия не была государством русских: "В политической сфере Россия XIX в. не претерпела трансформации, подобной западноевропейской. Она была и оставалась страной подданных самодержавного российского царя, включавшей множество этносов". И советское государство по Гайдару также не было государством русских: "Наследник царской империи — Советский Союз также никогда не был государством русских. По сути это было сообщество подданных тоталитарной коммунистической власти, по пропагандистской форме — сообществом граждан Советского Союза. В конце правления И. Сталина, а также с начала 1970-х годов, когда стал очевидным кризис коммунистической идеологии, начинался легкий флирт с идеей российского национализма. Но даже не блиставшему интеллектом брежневскому руководству были понятны опасности подобной идеологической трансформации в полиэтнической стране". Из его рассуждений диалектически вытекает, что Россия в ХХI веке также не будет государством русских. Но тогда возникает вопрос: "Что будет представлять из себя Россия как государство–нация, если она не будет государством русских?".

Тот же Гайдар отмечает, что "Германии, которая и по Конституции, и по самосознанию общества остается государством немцев, трудно адаптироваться к тому, что все возрастающая часть ее жителей относится к другим этническим группам". Выявленные несоответствия принято называть противоречиями. Определенная логика в высказываниях Гайдара и Никонова есть, но она носит ситуационный, а не диалектический характер. Ознакомление с книгой Егора Холмогорова "Русский проект: реставрация будущего", а также с манифестом Холмогорова "Кредо националиста" позволяет предположить, что если это лучшие интеллектуальные труды русских националистов, что Россия в ХХI веке действительно, при стечении неблагоприятных обстоятельств, может стать государством–нацией и без русских.

Можно иронично заметить, что Холмогоров пишет не о "реставрации будущего", а о "реинкарнации Сталина", но реальная проблема глубже. На более чем 400 страницах его книги ни разу не упоминается Русская идея. А это значит, что Холмогоров сознательно отказывается от наследия Ф.М. Достоевского, В.С. Соловьева и многих русских философов ХIХ – ХХ вв., посвятивших свои работы Русской идее. Из этого "умолчания" можно сделать вывод, что перед нами не творения русского патриота, а некий пиар – проект, призванный отвлечь на себя внимание недостаточно образованных русских националистов. А "игра на понижение" объективно ведет к "пещерному" национализму.

Постдемократия и русский национализм

Егор Холмогоров, размышляя о будущем России, говорит, что "восстановление смыслократии, приобретение Россией интеллектуального доминирования на новом этапе процесса цивилизации и является тем национальным проектом, той сверхзадачей, которую ставит перед собой русский национализм после реализации им первичных, оборонительных задач национального возрождения и усиления". В данном высказывании интересен посыл к интеллектуальному доминированию, но интеллектуальное доминирование не может обладать национальными чертами. Интеллектуальное доминирование предполагает наличие неких ценностей более высокого уровня, чем ценности базовой общественно–экономической формации. Идеи христианства, как и впоследствии идеи коммунизма, обладали очевидными ценностями, что и предопределило их повсеместное распространение. Постдемократия предлагает вполне определенный набор ценностей, неразрывно связанных с Россией всей ее многовековой историей.

Постдемократия включает в себя Русскую идею как неотъемлемую часть, как один из своих источников (http://www.polit.nnov.ru/2005/08/22/idea/). Постдемократия – это набор ценностей более высокого уровня, чем предлагаемые демократией. Постдемократия выстрадана народами России, (http://www.polit.nnov.ru/2004/07/08/democracy/) и неизбежность победы постдемократии в России вытекает из ее уникальной истории. А главное, Россия – идеократическая страна. Для граждан нашей страны всегда была важна Идея всеобщего спасения, а идеи национализма не являются идеями вселенского масштаба. И это определяет отношение к ним.

Национализм не обладает тем набором ценностей, которые станут привлекательными для большинства граждан страны. Национализм предполагает разделение, а не объединение. В национализме нет человеческого измерения, а есть лишь набор неких символов и знаков. Эпоха человеческого измерения, ценность каждой человеческой жизни восторжествуют лишь при постдемократии. Экономические законы постдемократии автоматически воплотят в жизнь, казалось бы, утопическую мечту о том, что в России не будет бедных, так как постдемократия – это торжество справедливости. Постдемократия в России – это формат новой "третьей Империи", основанной на неотчуждаемых правах гражданина. В том числе и на праве граждан строить свою жизнь в соответствии со своими убеждениями.

Выход из тупика – шаг от распада страны

Спектр вызовов, с которым столкнулась Россия на современном этапе своего развития, диалектически приводит нас к необходимости осмысления реальности распада России. Философ С. Кочеров в своей книге отметил: "Пала трехсотлетняя монархия Романовых, ставившая самодержавие выше православия и народности и потому не ставшая ни православной, ни народной монархией. Потерпел крах Советский Союз, не сумевший воплотить в жизнь идеал социальной справедливости и не оправдавший надежд на создание общества, с которого начинается "подлинная" история человечества" (Кочеров С.Н. "Русская идея: сущность и смысл", с. 28). Сегодня стоит вопрос уже о распаде России. Прав О. Григорьев утверждая, что "прежде всего необходимо твёрдо понимать, что Россия не является, никогда не являлась и не может являться национальным государством". Что "химера национального государства" - это отживший свой век символ, который по какому-то умыслу решили искусственно "зажечь" в России.

Государство-нация – это тупик. Представляется, что это тот тупик, в который сознательно или по недомыслию, загоняют Россию нынешние власти, – это путь к распаду страны. Россия не может существовать как государство-нация. Россия может существовать лишь как Империя. А новая Империя не может быть построена в удушливых рамках реальной демократии, так же как и в рамках полуавторитарного режима. Империя может быть построена в нашей стране лишь в результате прорыва. И этот прорыв будет воплощен в жизнь в движении к Справедливости, в движении к Постдемократии. Сначала на уровне интеллектуального проекта, а затем – в российской действительности.

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2007/08/20/capitalism/
20.08.2007

Автор: Маслов Олег Юрьевич

Капитализм в России построен. Мечта В.Новодворской, озвученная ей на учредительном съезде партии "Демократический выбор России" в июне 1994 года, воплощена в жизнь. Сегодня то, что в России построен капитализм, не оспаривают даже лидеры КПРФ. Но какой капитализм построен в России?

Л.Шевцова считает, что в России построен "бюрократический капитализм", Г.Явлинский убежден, что в России - "периферийный капитализм", П.Басанец – "бандитский капитализм", Д.Медведев – "административный капитализм", В.Цымбурский – "экспортно-сырьевой капитализм". А.Чубайс, Г.Греф, Р.Шайхутдинов убеждены, что в России формируется "государственный капитализм". Но общее мнение большинства либеральных интеллектуалов таково: не тот капитализм мы построили, не тот. А если капитализм не тот, то с этим надо что-то делать.

Партия СПС заявляет, что она планирует достроить капитализм в России. Достройка капитализма – это главный предвыборный лозунг СПС на выборах в Госдуму 2007 года. Означает ли это, что Россия вновь на перепутье? Верна ли альтернатива: достраивать капитализм или погрязнуть в государственном капитализме? Вот главный вопрос, беспокоящий российских либералов.
Генезис представлений о капитализме

Что нам известно о капитализме? Граждане России старшего поколения помнят, чему их учили в школе. В любом словаре советской эпохи можно узнать: "Капитализм (фр. Capital – главное имущество или сумма) – общественно-экономическая формация, предшествующая социализму и коммунизму. Основывается на частной собственности и эксплуатации наемного труда... История капитализма – это история экономических кризисов, социально-политических потрясений, захватнических войн и конфликтов, приносящих многочисленные бедствия людям труда". Капитализм был отвергнут нашей страной в 1917 году, но по прошествии 74-х лет он вновь вернулся, чтобы осчастливить тех немногих, кого сегодня принято называть олигархами.

Как мы видим из сегодняшнего дня, иногда капитализм наступает после социализма. По этому поводу в кругах интеллектуалов есть масса шуток, лучшая из которых заключается в том, что и в этом проявляется "особый путь" России. Но на Западе интеллектуальная элита уже с середины 60-х годов прошлого века обсуждает перспективы и постиндустриального и посткапиталистического общества.

Л.Туроу в своей знаменитой книге "Будущее капитализма" фиксирует: "Какую историю может рассказать сообществу капитализм, чтобы удержать это сообщество вместе, если капитализм явно отрицает необходимость какого-либо сообщества? Капитализм предполагает лишь одну цель – индивидуальный интерес и максимальное личное потребление. Но жадность отдельного человека попросту не является целью, способной удержать общество вместе на сколь-нибудь долгое время…Впрочем и без мечты есть много способов удерживать общества вместе. Общества могут объединяться, сопротивляясь внешней угрозе. В течении шестидесяти лет идеологическая и военная мощь нацизма, а затем коммунизма удерживала вместе западные демократии. Внутренние проблемы можно было откладывать и ничего с ними не делать. Но теперь внешней угрозы нет". Действительно, крушение социалистической системы является вызовом для капиталистической системы, как это ни покажется кому-то парадоксальным. Капитализм мутирует, следовательно, изменятся и представления о капитализме.
Какой капитализм построен в России

"Все на защиту капитализма!" – провозгласил один из новоявленных идеологов СПС А.Баков: "Мы живем в молодом государстве. В 1991 году родилась новая Россия, отказавшаяся от социалистического строя и ставшая на путь строительства современного капиталистического общества. Все на защиту капитализма!" В программе СПС "Горизонт 2007 – 2017" заявлено: "Мы - партия капитализма для всех. А значит, партия высоких зарплат, достойных пенсий". Провозглашаются и претензии к власти: "Вместо свободной рыночной экономики, основанной на частной инициативе, власть строит бюрократический госкапитализм, и поэтому мы – в оппозиции". Бюрократический капитализм позиционируется следующим образом: "Они за капитализм, в котором есть место только для них, где все поделено между собой, а посторонним вход воспрещен. Мы – за открытую экономику для всех, за одинаковые для всех правила игры, за честную конкуренцию".

Г.Явлинский, в отличие от лидеров СПС, размышляя об особенностях системы, сложившейся в России, отмечает, что "если ее характеризовать, как систему, то это - экономическая система, которую я бы определил как систему периферийного капитализма. Суть этого определения заключается в том, что эта экономическая система, в отличие от прежней, включена в мировое хозяйство, но находится, на далекой его периферии". Явлинский выделяет следующее: "Сегодня можно констатировать, что пропасть между небольшим числом благополучно проживающих людей и теми, кто лишен перспективы, становится все шире. Это очень тревожная картина. И прямое следствие системы периферийного капитализма". Более того, лидер партии "Яблоко" видит негативные перспективы развития периферийного капитализма: "Приватизация середины 90-х годов привела к тому, что сегодня граждане не верят в собственность тех, кто получил ее тогда на залоговых аукционах и другими способами. Более того, поскольку все было приобретено по символическим, часто не достигающим одного процента, ценам, сами собственники не очень верят в то, что им это принадлежит. Более того, в их собственность не верит и государство, которое всю эту собственность им раздало как близким друзьям. В этом причины событий, связанных с переделом собственности, как случилось, например, с ЮКОСом. Именно это является главным движущим механизмом, ведущим к нестабильности, как политической, так и экономической, и создающим предпосылки для дальнейшего развития в России государственно-монополистического капитализма".

Коммунист–"неотроцкист" П.Басанец убежден, что "большинство населения страны уже убедилось, что только Социалистический путь развития позволит вывести страну из той катастрофической ситуации, в которую ввергли ее сторонники бандитского капитализма".
Что строили либералы в России

Весной 1998 года Борисом Немцовым был даже объявлен "месячник борьбы с олигархическим капитализмом". Это является свидетельством того, что видение "не то лепим" у российских либералов таки было. Диссидент В.Буковский убежден, что "советские интеллигенты, к примеру, совсем не знали Запада и в результате построили какой-то действительно "загнивающий", бандитский капитализм из своих партийных учебников. Западноевропейские не знали, что такое на самом деле социализм, мечтали о нем, как о рае земном - вот и получат теперь второе издание СССР. Вся эта новая Вавилонская башня, как и положено, кончится враждой, злобой, этническими конфликтами".

Известный тележурналист М.Леонтьев придерживается парадоксальной точки зрения. Он уверен, что капитализм это то, чего в России не строилось: "В результате "строительства капитализма" страна обесценилась практически в ноль. Из чего, кстати, следует как минимум то, что никакого капитализма (в отличие от "рынка") у нас не строилось. Потому как капитал есть самовозрастающая стоимость, а не самоубывающая". Так что же тогда либералы творили в России?

Философ С.Кочеров убежден, что "весь план их реформ, от Гайдара и Чубайса до Кудрина и Грефа, сводился к нехитрой схеме: опираясь на сильную авторитарную власть президента – сначала Ельцина, а затем Путина – строить рыночную экономику эпохи "классического капитализма" с минимальными социальными обязательствами государства перед обществом". Необходимо признать, что хищнический капитализм – это следствие приватизации. А концептуальный формат российского капитализма начала ХХI века оформили залоговые аукционы. Так, В.Цымбурский констатирует: "Залоговые аукционы середины десятилетия стали предпосылкой оформления у нас крупного экспортно-сырьевого капитализма, но эта предпосылка оставалась сугубо абстрактной возможностью, пока масса капитала была задействована в авантюрных играх с перераспределением займов, "пирамидой" ГКО и т.д. Только теперь задел залоговых аукционов реализовался в полную силу". И с этим необходимо согласится. Более того, необходимо признать, что в России построен номенклатурный капитализм. Данный аспект отмечает Вас.Жарков: "Впрочем, либералы отгородились не только от прошлого, но и от настоящего. Номенклатурная природа сработала безотказно. Рублевка, "золотая миля", Кремль, Старая площадь, Лазурный берег, Куршавель, крупные сырьевые компании – весь этот капитализм для избранных, так же как десятилетием раньше примерно для тех же избранных был социализм".
Капитализм в России начала ХХI века в оценках современников

В.Цымбурский отмечает, что "Если Ельцин был отвратителен именно хаосом и безобразием, соответствовавшим эпохе финансового капитализма, то Путин соответствует эпохе экспортно-сырьевого капитализма". А.Проскурин убежден: "Гораздо правильнее было бы говорить о капитализме как о родовом строе, в котором "финансовая власть" передаётся по наследству, что, в принципе, и составляет его главную проблему в области социальной справедливости". Л.Шевцова отмечает особенности современного российского капитализма: "Бюрократический капитализм парализует политику и экономику. Нефтяной бум маскирует стагнацию, которая распространилась даже на кажущийся сильным энергетический сектор". Интеллектуалы "левых" взглядов выражаются эмоционально: "Нас отравили трупным ядом капитализма" (Н.Морозова). Писатель М.Веллер также эмоционально осмысливает реальность: "Ни демократия, ни диктатура, ни капитализм, ни социализм не самоцель и не панацея от всех бед на все случаи жизни. Единых рецептов в истории нет. Хорошо и истинно то, что здесь и сейчас позволяет жить лучше – справедливо, обеспеченно и счастливо. Все остальное – демагогия негодяев".

Вектор возврата России к политической архаике начала ХХ века отмечает Д.Фурман: "Россия относительно легко и просто отказалась от идеологически мотивированной борьбы с "миром капитализма". Но это привело к возвращению к "досоветской" империалистической картине мира начала XX века – мира, в котором все государства ведут борьбу за "сферы влияние" и каждое стремится подчинить себе другие, т. е. даже к некоторой архаизации внешнеполитического мышления". П.Святенков фиксирует: "Патриоты по-прежнему не приемлют олигархов (хотя вполне согласны на капитализм), либералы — национализма (хотя согласны на необходимость повышения роли государства и даже на защиту "русскоязычных", о чём недавно говорил Гозман, представляя новую доктрину либерального империализма)".

Суммируя вышеизложенное можно утверждать, что российский капитализм начала ХХI века не устраивает никого. Но почему он не устраивает российских либералов?
Государственный капитализм

Тема "монструозного" государственного капитализма была "поднята на щит" российскими либералами: Чубайсом, Грефом, Жириновским. "Мы в ЛДПР говорим сегодня о государственном капитализме. Это отнюдь не всем нравится" (В.Жириновский). Министр экономразвития Г.Греф убежден, что "если все активы "Газпрома" применить ко всей экономике страны, то мы получим государственный монополистический капитализм ХIХ века". Концептуально позицию либералов по данному вопросу оформил А.Чубайс: "Я считаю госкапитализм тупиком, который, к счастью, станет очевидным для всех госкапиталистов".

"Охранитель" М.Леонтьев называет разговоры о госкапитализме спекуляцией: "Речь совершенно не идет о так называемом государственном капитализме, разговор о котором является абсолютной спекуляцией". Обеспокоенность эффективностью рынка проявляет потенциальный преемник президента Путина Д.Медведев: "Куда идет государство - по пути развития эффективного рынка или же оно превращается в плохо управляемую коррумпированную страну с административным капитализмом. Это проблема и общественного выбора, и эффективности государства". Как государственный деятель Д.Медведев не использует термин "государственный капитализм", но по смыслу это "калька" со слов А.Чубайса.

Тема государственного капитализма находит отклик у всё большего числа российских интеллектуалов: "В настоящее время Россия находится в завершающей стадии перехода от олигархического капитализма к госкапитализму. И при олигархическом, и при государственном капитализме существует реальная угроза расхищения средств, аккумулированных в "закромах Родины". Различие лишь в том, что при олигархическом капитализме это делается открыто, цинично теми лицами, которые рукоположены в олигархи. При государственном капитализме это делается скрытно чиновниками, соприкасающимися по роду службы с государственными ценностями" (А.Жмыриков). Р.Шайхутдинов, позиционируя свое негативное отношение к госкапитализму, видит панацею в партизации общественно-политической жизни: "Партийная система может противостоять тому государственному капитализму, который сейчас формируется". Так чем вызван такой интерес к концептуальному формату "государственный капитализм"?

Ответ можно найти в высказывании Д.Драгунского: "Устойчивое словосочетание "корпоративное (или корпоративистское) государство" – это не что иное, как приличное название государства фашистского. Или, скажем так, откровенно антидемократического. Речь идет об экономическом аспекте, разумеется. О массовых репрессиях и агрессивной внешней политике речь может не идти – вопрос стоит о специфике госкапитализма, который развивался в этих малосимпатичных государствах". Представляется, что концептуальный формат "государственный капитализм" позволит российским либералам занять удобную позицию для того, чтобы не называть власть в России фашистской, но при этом активно поддерживать всех врагов и противников российской федеральной власти.
"Все на защиту капитализма" или достройка капитализма от СПС

Лозунги "достроить" и "перестроить", как и лозунг "догнать и перегнать" – это наши лозунги. "Больше капитализма!" Этот лозунг вам ничего не напоминает? В первые годы правления Горбачева был популярен анекдот: "Перестройка состоит из трех этапов – перестройка, перестрелка, перекличка". Несмотря на то, что многие слабонервные считают, что в России уже третий этап перестройки, этот этап пока еще не наступил. Именно поэтому сегодня российские либералы выходят к народу с обновленными лозунгами: "Учиться, учиться и учиться капитализму", "Бюджетник при капитализме живет лучше, чем секретарь райкома при социализме", "Чубайс – это Ельцин сегодня", "Капитализм не строят в белых перчатках", "Больше – Белых, меньше – красных!", "Капитализм – надежда всего прогрессивного человечества".

При внимательном анализе практическо–электоральной деятельности СПС можно выяснить, что "достройка капитализма" это своеобразный лохотрон. Так М.Тульский отмечает: "Под руководством Бакова СПС апеллировал к пенсионерам, выступая "против монетизации льгот", "против несправедливой приватизации", а также за то, чтобы "достроить российский капитализм до евростандарта", подняв пенсии в 2,5 раза и зарплаты бюджетникам в 4 раза. Благодаря таким "ноу-хау" Бакова повсеместно падающий рейтинг СПС вырос в Курганской области с 1,4% в 2003 году до 10,7% в 2005-м, в Амурской — с 1,7% до 12,7%, в Пермском крае — с 8,6% до 16,3%. В последнем случае помогло и появление у СПС нового лидера — пермяка Никиты Белых". На региональном уровне лохотрон от СПС продемонстрировал свою эффективность, но возможно ли повторение этого электорального успеха на федеральном уровне?
Будущее капитализма в России

Озабоченность будущим капитализма свойственна многим российским интеллектуалам. Так Е.Холмогоров отмечает: "Давно уже отмечено, что традиционный капитализм в России прививается плохо, одни списывают это на отсутствие "протестантской этики", другие - на "непредприимчивость русских", третьи, на бессеребренничество русской души. Однако и предприимчивость русских, и умение организовать свою деятельность в больших масштабах, и способность стремиться к личному обогащению вполне очевидны. Только эти черты не склеиваются в цельную систему капитализма как рационально организованной эксплуатации человека человеком ради достижения личной выгоды. Разрыв проходит между коллективной организацией и индивидуальным обогащением, капиталистическая их смычка представляется несправедливой". Анат.Уткин фиксирует: "Будущее России представляется неясным из-за того, что отсутствует какая бы то ни было объединяющая идея, коллективные представления, коллективные надежды. Страна расколота. Жадность не может быть объединяющей идеей, поэтому капитализм не привнесёт вот это объединительное свойство российскому государству".

Для нас сегодня важно осознать реальные перспективы капитализма в России. А для этого необходим небольшой экскурс в историю. Г.Джемаль вспоминает пророчество Троцкого: "В 1991 году произошло то, что Троцкий предсказывал в 1937 году. Развитие сталинской партократии, бюрократии и люмпен-номенклатуры, в конце концов, привело к сливу идеологического центра всего красного проекта и к приходу дикого капитализма в его сырьевой варварской компрадорской форме. Троцкий считал, что это произойдёт в 1941 году, но вмешалась война. Так что все вышло по Гегелю, сначала — трагедия, а затем — фарс, фарсовая форма неосталинизма".

Д.Аграновский убежден, что "реставрация капитализма в России, аналогичная реставрации Бурбонов во Франции, исчерпала все свои ресурсы". О.Матвейчев видит следующие перспективы: "Весь мир видел успехи капитализма, весь мир видел успехи науки и промышленности, весь мир понимал, что прогресс неумолим и весь мир стал понимать, что и этот капитализм так же уйдет, как ушел мир, который был до капитализма. Тот, кто первым покажет, что это будет за мир, кто нарисует призрак будущего, кто заполнит вакантное место могильщика капитализма, тот обречен на великую любовь всех прогрессивных людей".

Действительно, "достройка капитализма" во многом напоминает "перестройку" Горбачева. Чем закончится новая перестройка нетрудно догадаться. В России сегодня слилось воедино худшее от капитализма и худшее от социализма. Данный феномен можно назвать номенклатурный капитализм. В нашей стране даже олигархи – это постсоветская номенклатура.

Дж.Нейсбит и П.Эбурдин в работе "Мегатенденции: год 2000, Десять направлений на 90-е годы" прогнозировали возникновение "социализма со свободными рыночными отношениями". В России, как известно, возникло нечто противоестественное. То, что не является капитализмом, и то, что, безусловно, невозможно назвать социализмом. И именно это вселяет оптимизм.

Десятилетия советской власти и тяга русских к справедливости в состоянии воплотить в реальность пророчество Нейсбита. Посткапиталистическое и постдемократическое общество может возникнуть в России, несмотря ни на что и вопреки всему. В начале ХХ века большинство просвещенных людей были убеждены в том, что социализм не может победить в России, самой отсталой капиталистической стране. Но естественный ход истории опроверг пессимистов.

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2006/06/29/transform/
29.06.2006

Автор: Маслов Олег Юрьевич

Студентам одного из ВУЗов была предложена привлекательная "сделка", заключающаяся в получении оценки "отлично" без экзамена при условии написания реферата по трансформации политической системы нашей страны с точки зрения стратегий менеджмента, при этом используя лишь Конституцию РФ и "Школы стратегий" Г. Минцберга, Б. Альстрэнда, Д. Лэмпела. "Школы стратегий" презентовались, как "стратегическое сафари: экскурсия по дебрям стратегии менеджмента". Право на написание реферата получили лишь те студенты, кто смог на предварительной защите обосновать, почему именно выбранная ими школа стратегий позволяет формализовать и объективизировать трансформацию политической системы нашей страны при Владимире Путине.

Данный опыт необходимо признать удачным, так как три студенческих работы позволили не только выделить элементы трансформации, но и объективизировать вектора трансформации политической системы. Необходимо отметить, что из спектра школ стратегий, включающих в себя: школу дизайна, школу планирования, школу позиционирования, школу предпринимательства, когнитивную школу, школу обучения, школу власти, школу культуры, школу внешней среды и школу конфигурации – студенты на предварительном этапе выбрали лишь две школы – школу власти и школу конфигурации. Но школа власти была отброшена, так как студенты не могли привязать видимую ими трансформацию политической системы страны к действующей Конституции РФ. Таким образом, все три студенческих работы были посвящены школе конфигурации.

Особенности школы конфигурации

Двумя ключевыми понятиями в стратегии менеджмента школы конфигурации является понятие конфигурация и трансформация. "Эти слова отражают два основных аспекта школы конфигурации: устойчивые структуры организации и внешнего контекста рассматриваются в ней как конфигурация, а процесс разработки стратегии, как трансформация". Причем, "стратегический менеджмент – наука об изменениях. Стратегия же сама по себе ассоциируется не с переменами, а с чем-то стабильным, представленным в виде заранее продуманного плана, установке схематичных действий, либор в виде спонтанно возникающей схемы, в соответствии с которой и устанавливаются определенные поведенческие образцы". Таким образом, "школа конфигурации как раз и описывает относительно последовательную реализацию стратегии внутри устойчивых состояний, которые нарушаются случайными и довольно проблематичными скачками в новое состояние".

В рамках вышеизложенного мы с вами можем представить действующую Конституцию РФ как стабильную, устойчивую структуру - конфигурацию, а стратегический менеджмент команды В.В. Путина – это последовательность шагов, направленных на поддержание стабильного устойчивого состояния. Особенностью школы конфигурации является и то, что данная школа определяет "временную последовательность смены друг другом различных состояний для того, чтобы определить "стадии", "периоды" или «жизненные циклы" организации".

Знаковые элементы трансформации политической системы

Структура любого предприятия конкретна. Структурные подразделения предприятия и система взаимосвязанности различных структурных подразделений предприятий являются очевидными для любого менеджера. Проблема, с которой столкнулись будущие менеджеры, заключалась в том, что они не могли классифицировать знаковые элементы трансформации политической системы. Главная проблема заключалась в том, что элементы трансформации не вписывались в действующую Конституцию РФ.

Действительно, на первом этапе трансформации политической системы страны при В.В.Путине возникли федеральные округа и институт полномочных представителей Президента РФ в семи федеральных округах. Институт полномочных представителей Президента, безусловно, является властным органом. Но данного органа нет в Конституции РФ.

Вторым знаковым элементом трансформации политической системы страны при В.В.Путине является Государственный Совет. Государственный Совет, состоящий их глав субъектов федерации, принимает важнейшие для страны стратегические решения. Заседания Государственного совета транслируются по ведущим телевизионным каналам, как важнейшие события в стране. Многие решения Государственного Совета преподносятся российскими СМИ как "исторические". Но Государственного Совета в действующей Конституции РФ нет.

Третьим знаковым элементом трансформации политической системы страны при Владимире Путине является Общественная палата. Общественная палата, безусловно, властный институт. И соответствующий закон наделил Общественную палату даже полномочиями практически бездействующего Конституционного суд РФ. Поездки членов Общественной палаты по стране освещаются так, как освещались в советские времена поездки членов Политбюро ЦК КПСС. Но Общественной палаты при Президенте РФ, также как и института полномочных представителей Президента в федеральных округах и Государственного Совета в действующей Конституции РФ нет. И именно это позволяет нам выделить один из векторов трансформации политической системы страны при В.В. Путине.

Вектор №1: создание внеконституционных органов власти

Выделение элементов трансформации политической системы с точки зрения менеджмента привело к нескольким парадоксальным мыслям. Так, например, создание института полномочных представителей в федеральных округах, в условиях назначаемости глав субъектов федерации, является созданием "избыточного звена" управления. Государственный Совет, состоящий из назначенных региональных представителей, может быть в реальной бизнес - структуре лишь консультационным, а не властным органом. Деятельность Общественной палаты на данном этапе представляет собой некий симбиоз деятельности контрольно-ревизионной службы и пресс-центра, точнее пиар - службы. Но с точки зрения школы конфигурации каждый из вышеперечисленных элементов трансформации преследует главную цель – поддержание стабильности конфигурации, с целью минимизации воздействия внутренних и внешних вызовов.

Действительно, и создание института полномочных представителей Президента в федеральных округах, и создание Государственного Совета, и создание Общественной палаты преследовали цель укрепления стабильности в обществе и создания механизмов разрешения текущих и перспективных проблем. Но парадокс ситуации заключается в том, что поддержание стабильности функционирования действующей Конституции РФ, в рамках которой и функционируют все институты власти в России, происходит за счет создания внеконституционных органов власти. А это может означать, что стратегия действующей власти направлена на будущую трансформацию политической системы страны.

И институт полномочных представителей Президента в федеральных округах на первом этапе своей жизнедеятельности, и Государственный Совет и, особенно, Общественная палата выступали и выступают в статусе своеобразных ньюсмейкеров. Данные внеконституционные органы власти в отдельные периоды времени доминируют в информационном пространстве России, что позволяет называть их также и имитационными. Внеконституционные органы власти имитируют наличие в стране общественно – политической деятельности и гражданского общества, но в то же время данные внеконституционные органы власти представляют собой диверсификацию государства в направлении соответствия его вызовам информационной эпохи.

Необходимо отметить и то, что создание внеконституционных органов власти является системой подрыва действующей Конституции РФ. Лукавая формулировка Конституционного суда РФ "соответствует действующей Конституции", отмеченная студентами, не легитимизирует ни Общественную палату, ни Государственный Совет, ни институт полномочных представителей Президента в федеральных округах, а лишь делегитимизирует Конституционный суд РФ. И если завтра Президент РФ В.В. Путин распустит институт полномочных представителей в федеральных округах, с формулировкой "историческая миссия выполнена", то на общественно-политической жизни страны это практически никак не отразится. Противоположное утверждение – ошибочно. А понимание данной политической реальности приводит нас к осознанию второго вектора трансформации политической системы страны при В.В. Путине.

Вектор №2: Президент РФ – единственный источник власти в стране

Какую информацию получили мы с вами в процессе формализации элементов трансформации политической системы в страны. Мы с вами выделили не только то, что трансформация политической системы страны осуществляется в формате создания внеконституционных органов власти и доминирования данных внеконституционных органов власти в информационном пространстве страны, но также информацию о том, что источником трансформации, а точнее единственным источником власти в стране является Президент РФ.

Действительно, и институт полномочных представителей Президента в федеральных округах, как и сами федеральные округа, Государственный Совет и Общественная палата при Президенте РФ созданы либо непосредственными Указами Президента РФ, либо были легитимизированы соответствующие инициативы Президента Государственной Думой и Советом Федерации. Зададимся вопросом, могли бы появиться в России данные внеконституционные органы власти, если бы они не были нужны Президенту РФ? Ответ очевиден. Конституционный суд РФ не нужен Президенту, поэтому именно внеконституционная Общественная палата будет анализировать соответствие постановлений правительства и соответствие проектов федеральных законов и действующих законов Конституции РФ. Таким образом, мы с вами наблюдаем процесс замены абсолютно бездействущего и не влияющего на политическую жизнь страны Конституционного суда РФ на внеконституционный орган, который будет оказывать соответствующее влияние в необходимом федеральной власти направлении.

Безусловно, с точки зрения менеджмента не только институт полномочных представителей в федеральных округах, но и Государственный Совет и Общественная палата – это своеобразные "ласточкины гнезда" современной российской бюрократии, именно в таких формах легитимизирующие свою деятельность. Данные структуры – это дополнительная нагрузка на "низовое звено". И это позволяет нам не только выявить трансформацию института президента РФ в единственный источник власти в стране, но и выделить третий вектор трансформации политической системы страны при В.В. Путине.

Вектор №3: последовательная дискредитация народа как единственного источника власти

Слово "дискредитация" означает "лишение доверия, подрыв, умаление авторитета". Пункт 1 статьи 3 действующей Конституции РФ гласит: "Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ". Но создавал ли народ институт полномочных представителей Президента в федеральных округах, Государственный Совет и Общественную палату? Нет, не создавал. Были ли легитимизированы народом данные органы власти в ходе референдума 1993 года, легитимизировавшего действующую Конституцию РФ? Нет, данные органы власти не легитимизированы народом и их нет в действующей Конституции РФ. Данные органы власти легитимизированы действующим Президентом РФ, который является не только единственным источником власти в стране, но и фактически надконституционным органом власти.

Необходимо отметить, что дискредитация народа как единственного источника власти началась во времена правления первого Президента России Б.Н.Ельцина. Уже в 1995 году граждане РФ были лишены права избирать депутатов Совета Федерации Федерального собрания РФ. При В.В. Путине граждан РФ лишили права избирать глав субъектов федерации и "депутатов с мест" в Государственную Думу. Таким образом, умаление народа как единственного источника власти в стране приняло при В.В. Путине системный характер, и за счет лишения граждан определенных политических прав и за счет создания новых органов власти, не легитимизированных народом. Системное понижение уровня доверительной легитимности конституционных органов власти и создание внеконституционных органов власти, обладающих нулевой доверительной легитимностью, – это осознанный процесс умаления прав народа. Но с точки зрения школы конфигурации умаление прав народа преследует цель стабилизации конфигурации и подготовки к последующей трансформации.

Дискредитация народа как источника власти может осуществляться только исходя из представления о народе как о главном источнике нестабильности. Шесть лет Президентства В.В.Путина позволяют подвести некоторые итоги его деятельности. Необходимо признать, что "политический отчет" премьер-министра Великобритании М. Тэтчер является непревзойденным образцом отчета государственного деятеля, который одновременно является и менеджером. Отчет М. Тэтчер – это отчет в формате человеческого измерения. И контуры "10-летнего плана" по В.В. Путину не снимают с повестки дня отчета о его деятельности, в том числе в рамках понятий менеджмента. Граждане страны должны знать, сколько граждан при В.В. Путине стали обладателями собственных домов, сколько граждан России являются обладателями акций и получают доход от фондового рынка и ряд других аспектов, позволяющих объективизировать реальные плоды деятельности второго Президента Росси. И именно эти размышления позволяют нам выделить 4-й вектор трансформации политической системы страны при В.В. Путине.

Вектор №4: институт Президента РФ – надконституционный орган власти

Процесс создания надконституциогных органов власти является не только процессом дискредитации народа, как единственного источника власти в стране, но и означает трансформацию института Президента РФ в надконституционный орган власти. Ознакомление с законами, регламентирующими деятельность института полномочных представителей Президента в федеральных округах, Государственного Совета и Общественной палаты при Президенте РФ позволяют утверждать, что данные внеконституционные органы власти наделены реальными властными полномочиями и данные полномочия признаются всеми субъектами права в России. С точки зрения школы конфигурации, безусловно, действия Президента РФ нельзя назвать волюнтаризмом. Но процесс создания внеконституционных органов власти в России, как процесс, несущий в себе подмену Конституционных органов власти внеконституционными органами власти, включает в себя неизбежность дальнейшей трансформации политической системы страны. Что в школе менеджмента отмечается как смена устойчивых состояний "случайными и довольно драматическими скачками в новые состояния".

Становление института Президента РФ как надконституционного органа власти не только дискредитирует действующую Конституцию РФ и народ, как единственный источник власти, но и создает прецеденты, в рамках которых любой преемник действующего Президента РФ В.В. Путина будет осуществлять дальнейшую трансформацию политической системы страны, исходя из статуса института президента РФ как надконституционного органа. И это также является гарантией дальнейшей трансформации политической системы страны.

Взгляд в будущее России

Безусловно, эксплуатация труда студентов бывает продуктивна лишь в одном аспекте: взгляд подрастающего поколения не замутнен представлениями советской эпохи. Грубо говоря, все представители старшего поколения являются как бы "двухполушарными", в их головах происходит соизмерение советского прошлого и постсоветского настоящего. И как это ни покажется парадоксальным, именно воспоминания о советском образе жизни и являются фундаментом для оправдания действующей системы власти. С точки зрения подрастающего "однополушарного" поколения, а данное поколение не помнит особенности советского периода, и поэтому соизмерение идет с "идеальными образами", а не с прошлым, трансформация политической системы страны при В.В. Путине – это возврат к политической архаике советского периода времени, не более того. В глазах многих представителей подрастающего поколения действующая Конституция РФ – это действительно документ "переходного периода", который затянулся и мешает движению страны в желаемое будущее.

Данный опыт работы со студентами позволил выделить некий взгляд на будущее России. Нет сомнений в том, что действующая федеральная власть заинтересована в неизменности действующей Конституции РФ и сохранении института президента как надконституционного органа власти. Именно этот аргумент не был подробно освещен в статье "Третий срок Президента Путина и неизбежность изменения действующей Конституции", в которой анализировались варианты изменения действующей Конституции РФ. Анализ векторов трансформации политической системы страны позволяет нам предположить, что итоги выборов в будущую Государственную Думу станут важнейшим этапом в трансформации политической системы страны, в рамках которого последует признание массовым сознанием граждан России факта "холодной гражданской войны" между "вертикалью власти" и "горизонталью народа". Дискредитация народа, как единственного источника власти, включающая в себя продление практически до бесконечности сроков полномочий не только глав субъектов федерации, но и депутатов гарантированно приведет к трагическим изменениям в нашей стране.

Отчуждение народа от власти не может быть бесконечным. Школа конфигурации позволяет, как отмечалось выше, выделять "периоды" и "жизненные циклы". Анализ трансформации политической системы страны при Владимире Путине позволяет говорить о конечности данного типа трансформации. "Жизненный цикл" Конституции РФ практически исчерпан, что каждодневно подтверждает активная деятельность внеконституционных органов власти в стране. А значит обсуждение того, какой именно должна быть новая Конституция России, необходимо начинать уже сегодня, чтобы потом не потребовалось плодить новые внеконституционные органы власти.

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2006/05/23/emigration/
23.05.2006

Автор: Маслов Олег Юрьевич

Термин "внутренняя эмиграция" датируется 1933 годом. В зарубежных справочниках обычно дается ссылка на письмо немецкого писателя Франка Тисса директору департамента министерства пропаганды Германии. Значение термина "внутренняя эмиграция" неоднократно изменялось в зависимости от контекста исторических событий. Принято считать, что наличие в той или иной стране "внутренней эмиграции" является признаком авторитарного или тоталитарного режима, господствующего в конкретной стране. Существует ли в России начала ХХI века внутренняя эмиграция?

Термин "внутренняя эмиграция" часто употреблялся в начале 90-х годов прошлого века интеллектуалами, объяснявшими свое существование в СССР в рамках тоталитарной системы. Сам термин "внутренняя эмиграция" понятен в контексте советской эпохи, когда свободная эмиграция для большинства граждан страны была практически невозможной. Термин "внутренняя эмиграция" является производной от практически невозможной внешней эмиграции и в то же время является символом неучастия в делах государства и жизни общества по тем правилам, которые были жестко заданы в СССР.

Можно ли сегодня говорить о внутренней эмиграции, в то время, когда любой человек трудоспособного возраста при желании может покинуть Российскую Федерацию? Анализ критического числа публичных выступлений представителей различных стратов российского общества позволяет утверждать, что в России на сегодняшний день можно выделить и классифицировать новую внутреннюю эмиграцию, причем как "левую", так и "правую". Знаковым для представителей новой внутренней эмиграции является постоянное подчеркивание в рамках риторики своего неучастия в жизни государства и общества. Для пояснения вышеизложенного необходим небольшой экскурс в этимологию, Именно он позволит нам объективизировать новую российскую внутреннюю эмиграцию.

Новая "левая" внутренняя эмиграция

Для того чтобы выявить представителей новой российской внутренней эмиграции, относящихся к левой части политического спектра, достаточно ознакомиться с широко представленными в сети Интернет материалами о развале – распаде СССР и будущем развале – распаде России. В поисковой системе YANDEX словосочетания "развал России" и "распад России" находятся приблизительно в равных пропорциях. Но словосочетание "развал СССР" применяется значительно чаще, чем словосочетание "распад СССР". Казалось бы, не существует принципиальной разницы между словом "развал" и словом "распад", и что именно дает знание о числе граждан, использующих то или иное словосочетание. Все дело в том, что использование одного из двух словосочетаний автоматически позиционирует произносящего эти слова по отношению к данным событиям.

Если человек говорит о распаде СССР, то это подразумевает его внутреннюю сопричастность к крушениям некогда великой Империи. Если человек говорит о развале СССР, то употребление данного словосочетания говорит о видении им не только враждебных могущественных сил, разваливших его страну, но и наглядно демонстрирует внутреннюю непричастность говорящего к данному событию. Более частое употребление словосочетаний "развал СССР" говорит о том, что люди внутренне сняли с себя ответственность за произошедшее. Человек, безусловно, слаб и немощен, но одно дело считать себя непричастным к крушению СССР и совсем другое дело уже сегодня считать себя непричастным к гипотетически возможному краху России.

Необходимо обратить внимание на то, что все те, кто употребляет словосочетание "развал России", видит в числе врагов и виновных в будущей трагедии как внешние силы в лице США и НАТО, так и нынешнюю российскую власть. В большинстве своем это представители "левых", народно - патриотических сил, и практически все они сознательно или бессознательно используя словосочетание – символ "развал России" тем самым обозначают свою непричастность к этому. Они как бы заранее выписывают себе индульгенцию, освобождающую их души от участия в грехе уничтожения собственной страны. Это и есть внутренняя эмиграция.

Кроме постоянного использования словосочетания "развал России" представители "левой" внутренней эмиграции постоянно используют слова, обозначающие их неспособность изменить что-либо в стране, невозможность эффективного противостояния внутренним и внешним врагам. Таким образом, российская "левая" внутренняя эмиграция лишь изображает свое присутствие в общественно – политической сфере страны, заранее расписываясь в своей полной неспособности аккумулировать волю народа и направлять ее на созидательные цели.

"Правая" внутренняя эмиграция

Символы, позволяющие идентифицировать "правую" внутреннюю эмиграцию в течение последних пятнадцати лет неоднократно изменялись. В середине девяностых годов прошлого века правую внутреннюю миграцию можно было распознать по словосочетанию "эта страна". Данное словосочетание, неоднократно произнесённое реформатором Е. Гайдаром, включает в себя вполне определенное позиционирование от собственной страны. Сегодня словосочетание "эта страна" практически не употребляется.

В начале XXI века для представителей правых взглядов, особенно в предпринимательской среде стали обычными словосочетания: "я никому ничем не обязан", "всё, что я имею - это моё", "ни о каких чужих проблемах я не хочу ничего знать" и ряд других аналогичных типовых высказываний. В рамках данных высказываний, человек позиционирует себя и от общества и от государства, подчеркивает отсутствие каких-либо взаимосвязанностей и взаимозависимостей в рамках восприятия самого себя и общества. Причём, чаще всего он воспринимает и государство как сугубо враждебную инстанцию. А это является признаком внутренней эмиграции.

Для внутренней эмиграции в целом характерным является ощущение внутренней непричастности к подавляющему большинству событий, происходящих в общественно–политической жизни страны. "Сейчас не наше время" - заявил бывший лидер СПС Б. Немцов. У лидеров маргинализованных либералов есть надежда, что их время еще настанет, но для большинства либералов из глубинки переход к славословию в адрес партии "Единая Россия" - это и форма социальной мимикрии, а может быть и внутренней эмиграции. "Я все-таки хотел бы еще раз поддержать и еще раз сказать, что "Союз правых сил" поддерживает основную линию "Единой России" - заявил в ходе выборов в Законодательное собрание Нижегородской области (март 2006 года) И. Юдинцев, один из лидеров регионального СПС. А другой региональный лидер СПС С. Иванушкин усилил это: "Я действительно горжусь, что СПС является кузницей кадров даже для нашей ведущей партии на сегодняшний день".

Не стоит забывать, что в начале 90-х годов внутренними эмигрантами стали называть себя очень многие из тех, кто за несколько лет до 1991 года с гордостью говорил "я член КПСС с 19.. года". Парадокс ситуации, сложившейся в России к сегодняшнему дню, заключается в том, что по своим масштабам правая внутренняя эмиграция в России уже превосходит всю внутреннюю эмиграцию в СССР. И им не на кого надеяться. Именно это позволяет предположить, что "ядро" внутренней эмиграции в России находится внутри партии "Единая Россия". И если ЕР постигнет участь КПСС, а вероятность этого нарастает с каждым днем, то мы еще наслушаемся то, что вошло в анналы под названием "Исповедь на заданную тему".

Есть один вопрос, на который каждый может ответить самостоятельно. Можно ли считать «куршавельную публику» новой правой внутренней эмиграцией в России? Многие скажут, что это «хозяева жизни» и их нельзя отнести к внутренней эмиграции. Но этот вопрос позволяет отложить на некоторое время осмысление того, к какой именно страте можно отнести этих людей.

Почему внутренняя эмиграция в России не порывает со своей страной?

"Внутренняя эмиграция" – явление сложное. Достаточно вспомнить одно из предсмертных интервью Станислава Лема, в котором он заявил, что уехал бы из Польши, если бы ему это позволил возраст. Возраст и страх не адаптироваться в инородной среде, безусловно, являются важнейшими факторами, ограничивающими трансформацию "внутренней эмиграции" в России в реальную эмиграцию. К этому нужно добавить, что значительная часть творческой элиты России живет "на две страны". Можно ли считать людей, постоянно проживающих в Германии, Великобритании или Франции, периодически наезжающих в Россию, внутренними эмигрантами? Безусловно, нет.

Внутренняя эмиграция состоит их людей, грубо говоря, не выездных. К внутренним эмигрантам не могут быть отнесены те люди, которые постоянно присутствуют на различных форумах, в том числе таких, как экономический форум в Давосе или Лондоне, или форум на острове Корфу. Это нечто иное. Поведенческие модели внутренней эмиграции известны с советских времен, и это позволяет нам сегодня тезисно изложить кредо внутреннего эмигранта в России.

Кредо внутреннего эмигранта

Представляется, что понятие "олигарх", презентованное П. Авеном: "У нас больше не будет олигархов. Олигархи – это люди, которые имеют деньги и занимаются политикой" ("Большой Бизнес" апрель, 2004), – позволяет нам профессионально позиционировать и интеллектуалов, находящихся во внутренней эмиграции. Внутренний эмигрант должен или почти полностью отказаться от написания каких-либо работ в сфере политического, или свести свое позиционирование в сфере политического к нескольким простейшим форматам.

Полный внутренний эмигрант не только отказывается от какой-либо критики действия властей, но и в принципе отказывается анализировать динамично изменяющуюся реальность. Внутренний эмигрант может прикрыться стандартным словесным "щитом": "Политика – дело грязное". И эта позиция позволяет внутреннему эмигранту мысленно приобщить себя к людям в "белых одеждах".

В советские времена внутренние эмигранты предпочитали анализировать события давно минувших дней, дабы у властей не возникло желания зачислить их в диссиденты. Сегодня необходимо отметить, что внутренних эмигрантов данного типа в России предостаточно, и именно этим можно объяснить резкое "обмеление" Рунета и значительное уменьшение числа авторов пишущих на общественно-политические темы на наиболее посещаемых российских политических сайтах.

Внутренний эмигрант в современной России может перейти к написанию параэзотерических или, грубо говоря, "мутных" текстов. Классическим образцом такого "мутного" текста необходимо признать текст С. Белковского "Смерть последнем человеке" (Сайт АПН). Данный текст, состоящий из намеков и полунамеков, можно анализировать как тексты Нострадамуса и предсказания Ванги. Но лучше этого не делать. Кредо внутреннего эмигранта в России С. Белковский заключил во фразу: "Я хочу снять бомбоубежище с полупансионом. С медной ванной и медленным Интернетом. Я буду следить за Новейшим средневековьем, пока хватит моих пальцев и глаз".

Данный текст Белковского можно считать манифестом новых внутренних эмигрантов России. Но данный текст интересен также и тем, что в нем наиболее четко сформулировано и неприятие США в качестве страны, несущей "свет всему человечеству". Неприятие реальности в собственной стране, а также отсутствие представлений о позитивных образцах общественно-политической жизни в других странах мира обессмысливает тексты российских внутренних эмигрантов из-за их полной предсказуемости. Это тексты как бы для себя и для виртуальных избранных, которые в состоянии приподняться до заданной высоты интеллектуальной мысли. И всё. Но это позволяет нам выявить особенности презентационных моделей данного типа внутренних эмигрантов в России. А они базируются на постоянном позиционировании властей в России в формате "чужие".

Еще одним распространенных типом внутреннего эмигранта в России является тип интеллектуалов, живущих в рамках мифа об "оккупации России". Данный миф для них является реальностью. И они воспринимают мир в формате представления о глобальном всевластии США и наличии "оккупационного режима" в России. Это реальность "данная им в ощущениях".

Все происходящее в нашей стране данный тип внутреннего эмигранта сознательно или бессознательно трактует, исходя из представлений о нынешней федеральной власти, как власти "оккупационной". Всеобъемлющая критика нынешней власти дополняется апокалиптическим видением будущего России. Данный тип внутренних эмигрантов легко определить по частому употреблению слова сочетания "развал России". Гипотетически можно предположить, что в рамках апокалиптического видения будущего России словосочетание "развал России" и "распад России" равнозначны. Но между ними существует принципиальная разница.

В кредо внутреннего эмигранта в России входит и отсутствие собственных инициатив, и отсутствие стремления поддержать чужие инициативы, направленные на изменение системы власти в стране. Мотивация при этом может быть абсолютно различной. Кто-то не делает этого, исходя из своих представлений о том, что любые инициативы, направленные на какие-либо изменения в стране, тормозят процесс энтропии, а нужно всего лишь дождаться естественного исхода. Другие считают, что собственные инициативы и собственные интеллектуальные проекты нужно хранить "до лучших времен". В любом случае внутренний эмигрант, за исключением апокалиптических алармистов, это пассивное интеллектуальное существо. Поэтому нынешней федеральной власти нет смысла опасаться новой нарождающейся внутренней эмиграции в России.

Иные

Безусловно, при желании можно значительно расширить круг лиц, входящих в новую внутреннюю эмиграцию в России, включив в нее всех тех, кто искренне считает, что негативные тенденции в общественно – политической жизни страны, лично его не коснутся. Но данных людей нельзя считать внутренними эмигрантами. Великобритания их называет термином "lodger". В России наиболее близко к понятию "lodger" известное старое понятие «обыватель". А обывателей нельзя считать внутренними эмигрантами. Oни просто так живут, или, вернее, существуют.

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2006/10/09/roselitotsid/
09.10.2006

Автор: Маслов Олег Юрьевич

В сети Интернет можно найти сотни статей о российской элите. Из данных статей складывается представление, что будущее российской элиты практически не связано с будущим России. Более того, объективный исследователь неминуемо столкнется с тем, что представления значительной части российского экспертного сообщества о российской элите резко отличаются от официозных представлений об элите, которые связаны с именем Ольги Крыштановской. "Анатомия российской элиты" Ольги Крыштановской, действительно, не дает объективного видения реальной финансовой, политической и интеллектуальной элиты России. Ироническое отношение к труду Крыштановской связано в значительной степени с тем, что в своем труде она сознательно позиционирует себя, как неотъемлемую часть элиты. А это позволяет предположить, что в процесс исследования российской элиты Крыштановской бессознательно внесены элементы субъективности.

Темы российской элиты в той или иной степени касаются многие российские эксперты. И это позволяет выделить несколько мифологем, которые в известной степени довлеют над умами интеллектуалов.
Основные мифологемы о российской элите

Одной из основных мифологем о российской элите является мифологема о неукротимом стремлении российской бизнес элиты и окружения Путина стать неотъемлемой частью западного истеблишмента. Необходимо отметить, что данная мифологема поддерживается публичными высказываниями отдельных представителей российской политической элиты. Так В.Сурков считает, что "Мы должны стремиться к участию в глобальной экономике в составе новых мультинациональных корпораций". А, один из известных функционеров партии "Единая Россия" А Воробьев заявил, что "перед национальной элитой стоит задача закрепить за Россией место в "совете директоров планеты".

Многие эксперты в России анализировали неудачное слияние "Северстали" с европейской компанией Arcelor именно в формате перспектив имплантирования российской бизнес элиты в западный истеблишмент В данном формате оценивается и лондонская жизнь губернатора Чукотки Абрамовича. На патриотических Интернет изданиях постоянно обсуждаются взаимоотношения Владимира Путина с Сильвио Берлускони и Жаком Шираком в аспекте: удастся ли Путину после истечения срока свои президентских полномочий войти в некий "клуб", в который не удалось войти Борису Ельцину.

Действительно, первый Президент России не выполняет той роли, которую выполняли и выполняют почти все бывшие Президенты США. К примеру, международная деятельность Джимми Картера после его президентства оценивается многими аналитиками, как более успешная, чем его деятельность в рамках президентских полномочий. Действительно, обитание в Барвихе и посещение теннисных турниров нельзя считать признаком инкорпорированности первого Президента России Ельцина в западный истеблишмент.

В Интернет-изданиях достаточно часто обсуждаются проблемы, возникающие у знаковых российских фигур на Западе. Достаточно вспомнить проблемы у Дерипаски с посещением ряда стран, а также задержание депутата Совета Федерации А.Вавилова в январе 2004 года в США. Во многих публикациях отчетливо заметен субъективный взгляд на проблемы ряда представителей российской бизнес элиты на Западе. Отдельные незначительные проблемы представителей российской элиты преподносятся, как системное отторжение российской элиты. И именно это позволяет рассматривать вышеизложенное, как мифологему.

Другой важной мифологемой является деление российской элиты на выездную и не выездную. Это деление является следствием представлений о том, что ряд знаковых фигур российской бизнес элиты не смогут выехать из России, в случае возникновения в стране необратимых разрушительных процессов. Причем данное деление проходит не по принципу наличия шенгенского паспорта, а по возможностям индивидуального автономного существования за пределами России. Данную мифологему проще рассматривать "от противного".

Рассмотрим "не въездные" в Россию фигуры. Борис Березовский находится под юрисдикцией Великобритании, Гусинский и Невзлин – Израиля, Михаил Живило – Франции. Анализ "не въездных" позволяет нам выявить, каким характеристикам должен соответствовать представитель российской элиты, для того, чтобы попасть в разряд "выездных" и устроить собственную жизнь за пределами России. Нет необходимости повторять то, что писалось в российских СМИ о Михаиле Живило. В большинстве публикаций о "плохом олигархе" Живило присутствовала мысль о том, что спецслужбы Франции и США полностью "вытрясли" нашего соотечественника в плане получения компромата на многих и многих представителей российской элиты. Именно это позволяет нам зачислить в разряд "не выездных" тех представителей силовых ведомств, которым "нечего продать будущей родине". Необходимо признать и то, что деление российской элиты на "выездных" и " не выездных" также является мифологемой.

Еще одной мифологемой являются противопоставления об "оффшорной аристократии" и "национальной буржуазии". Данная мифологема – это иллюзорный формат, который не дает представления о реальных процессах, протекающих в российской элите. Заявления В.Суркова: "Трансформировав оффшорную аристократию в национальную буржуазию и постсоветскую бюрократию в современную, успешную, гибкую бюрократию, общество может быть спокойными за будущее нашей страны" и М.Леонтьева: "единственный реально оставшийся путь - это поэтапная трансформация отношений с крупнейшими собственниками, трансформация самой этой собственности параллельно с реанимацией базовых институтов государства. И такая же постепенная трансформация элиты путем вытеснения наиболее одиозных компрадорских элементов",- дают лишь представление о неком желаемом векторе трансформации российской элиты. Не более того. А призыв Д.Медведева к единству элиты: "Если мы не сумеем консолидировать элиты, Россия может исчезнуть как единое государство. С географических карт были смыты целые империи, когда их элиты лишились объединяющей идеи и вступили в смертельную схватку", - скорее всего, является лишь призывом к консолидации элиты перед выборами 2007-2008 годов. Более реалистичное представление о российской элите дали, как это ни покажется парадоксальным, цветные революции в Грузии, Украине и Ливане. А недавний ливано-израильский конфликт позволил по-новому взглянуть на все национальные элиты.
Российская элита начала ХХI века в оценках современников

Необходимо признать, что большинство оценок российской элиты носят явно презрительный, негативный характер. Причем, на негативные оценки не скупятся и те индивидуумы, кто относит себя к российской элите. В частности, Г.Павловский, оценивая российскую элиту, заявляет: "Сейчас наши российские элиты - это коллективный преступник, который подрывает общество и государство и на самом деле мечтает о том, чтобы страна перестала существовать, а их собственные деньги и безопасность остались. Такого не будет. Но придут молодые убийцы, молодые волки…Элиты генерируют смесь ненависти, невежества и самодовольства. И это транслируют по телевидению и радио на страну …Элиты - это люди, занимающие ключевые позиции в культуре, общественном мнении, бизнесе и управлении страной. Вы знаете, я не могу себя исключать из этого презренного сообщества". Не менее красочной является его оценка интеллектуальной элиты: "Какие-то семинары, круглые столы о свободе, Путине и как нам быть... Это трогательно. Среда шевелится, шуршит, выползает из-под газет. Это как труп дохлого пса в летнем поле. Кажется, тот от червей весь шевелится - вот и хорошо, ибо он уже населен, всюду жизнь и бурная метаморфоза дохлятины в зеленую травку". Не уступает Павловскому в оценке интеллектуальной элиты и известный галерист-политтехнолог Марат Гельман: "Больше всего расстраивает абсолютная, клиническая беспомощность тех, кого еще несколько месяцев назад принято было считать интеллектуальной элитой нации. Заговоры олигархов, одновременные угрозы со стороны США, Китая и международного терроризма, непременная шпионская сущность гражданских организаций – вот и вся мудрость, которую родила эта элита. Вместо того, чтобы смотреть в будущее, лучшие аналитические и экспертные умы ищут аналог текущему моменту жизни страны в прошлом – кто в монархии, кто в сталинских, кто в брежневских, а кто и в горбачевских временах. Те редкие интеллектуалы, которые рискуют заглянуть в будущее, выбирают лишь между китайским и чилийским вариантом, в крайнем случае строят прогнозы не дольше, чем на следующий год. …"

Сергей Кургинян, патетически обращаясь к российской интеллектуальной элите, вопрошает: "Что дальше? Ждем? Чего? Я спрашиваю — чего?!! Американской оккупационной администрации? Исламского Чингизхана? Немецкого штурмбанфюрера, доделывающего план "Ост"? Рационально-конфуцианского китайского чиновника? Махновщины с ядерными штыками наперевес? В эпоху Брежнева (или Александра III) можно было фантазировать на следующую тему: "Сейчас дерутся грязные дяди! Мы отодвинемся, останемся чистыми! Грязь схлынет! Придет адекватная власть, и тогда уж вместе с нею мы всерьез поработаем!". Придет, придет! С могильными червями вы поработаете! Под шутки гамлетовских могильщиков…". Действительно, складывается впечатление, что российской элите абсолютно все равно, над кем ей властвовать. А то, что управление страной осуществляется именно элитой, не оспаривается сегодня практически никем. Достаточно вспомнить высказывание А.Панарина: "Неспособность властвующей элиты совершить необходимые исторические действия - главная проблема России… Специфика сегодняшней ситуации в России заключается в том, что, будучи практически единственным значимым субъектом политического процесса и обладая несопоставимыми с другими субъектами ресурсами, властвующая элита оказывается стратегически бессубъектным образованием", - органически дополненное недавно В.Голышевым: "Последний всплеск низовой активности пришелся на осень 1993 года. С этого момента "воля народная" как политический фактор надежно отсутствовала - все вопросы решала (и решает) пресловутая "элита"... в современных российских условиях "элиты" - это высшее федеральное чиновничество, плюс высший эшелон региональной власти, плюс крупный бизнес. Ввиду того, что "элита" в России - единственный политический "актор", все благо и все зло - от нее". (АПН). Вертикаль власти, в том числе и партийная вертикаль власти (http://www.polit.nnov.ru/2004/11/11/vertikal/), которая будет составлена из членов партий, допущенных к выборам в будущую Госдуму, – это лишь форма агрегирования элиты.

Необходимо отметить, что многие эксперты отмечают криминальный характер российской элиты. В частности, С.Кургинян: считает, что "в России сегодня действует криминальная элита, по своим основным характеристикам.. когда место идеологии занимают деньги, то получается классическая формула формирования криминального государства". М.Леонтьев отмечает, что "новая "посткатастрофная российская элита" формировалась как коалиция предателей-перерожденцев из высших советских структур, новых предпринимателей из молодой околовластной и околокриминальной тусовки (включая прямо уголовную) и диссидентов-реформаторов, завоевавших доверие гарантов как своей предыдущей, так и текущей деятельностью". Аналогичной точки зрения о российской элите придерживается и А.Калинин: "Закрытая привилегированная корпорация с неограниченной безответственностью — как корпорации в целом, так и всех ее достославных членов по отдельности" (АРИ).
Национальные элиты и процесс глобализации

События лета 2006 года позволили выявить, что "традиционные понятия "элита", "государство", "армия" и "народ" в рамках Ливано-Израильского конфликта были подвержены переосмыслению. Бездействие ливанской элиты позволило разорвать в сознании людей связь между суверенным государством и армией, а главное, связь между элитой и народом. Публицистическая деятельность нового руководства Ливана заставила по-новому посмотреть и на правление Карзая в Афганистане, и на не прекращающиеся террористические акты в Ираке. Крушение режима Саддама Хусейна было следствием, в том числе, и предательства элит". (http://www.polit.nnov.ru/2006/08/18/goldbill/) А это заставляет нас переосмыслить роль, отведенную национальным элитам в процессе экономической глобализации.

Что собой представляют национальные элиты в начале ХХI века и в какой степени их можно назвать национальными? Что общего между элитами различных стран мира, не входящими в "золотой миллиард"? Нынешние элиты сегодня – это сообщества граждан, практически полностью отделивших свою судьбу и судьбу своих семей от судьбы своего народа и своего государства. И дело не в том, в каких странах находятся расчетные счета представителей национальных элит и в каких странах они предпочитают отдыхать. Дело в том, что инкорпорированность в "золотой миллиард" является формой самоидентификации для большинства представителей национальных элит различных стран мира. Таким образом отрыв национальных элит от собственных народов – это естественно исторический процесс в рамках экономической глобализации. А "цветные" революции – это смена части элит. Причем "новая" элита становится инструментом дальнейшего продвижения экономической глобализации.

Необходимо признать, что технология возникновения российской элиты также базируется на принципе отделения собственной судьбы от судьбы своего народа и своего государства. Как отметил В.Найшуль: "Если мы посмотрим на нашу нынешнюю элиту, то можно сказать, что она ведет себя отвязно. Отвязно не в смысле – плохо, а в смысле – независимо. Ее стиль состоит в том, что "мы никому ничего не должны". Подавляющее большинство состоятельных людей в России искренне считают, что они не получили свое богатство от народа, что в их нынешних состояниях нет труда предыдущих поколений граждан нашей страны, и именно это позволяет утверждать, что принципиальной разницы между "оффшорной аристократией" и "национальной буржуазией" нет. Ключевыми для понимания элитного взгляда на реальность являются слова А.Коха о том, что государственная собственность до приватизации 90-х годов прошлого века была "ничьей".
Элита против народа

Отношения элиты с народом в России характеризуются практически однотипно: "Элита стремится на Запад и отгораживается от своего народа". (Л.Шевцова). "Элита образовала субэтнос. Базовые ценности элиты противоречат базовым ценностям самого народа. Логика событий может привести к тому что, сформируется власть, которая будет иметь внутренний язык, а вторая половина общества будет работать за пределами внутреннего языка". (Ю.Солозобов, АПН). Е.Холмогоров: "…абсолютное большинство нашей элиты, включая контрэлиту, квази-элиту, и недо-элиту ненавидело и продолжает ненавидеть большую часть жителей той страны, в которой "черт судил им родиться с умом и талантом". Причем в одинаковой степени это относится как к западникам и либералам, искренне презирающим быдло, так и к патриотам". И это наиболее корректные высказывания, по сравнению с тысячами и тысячами предельно некорректных. Неслучайно и то, что М Ходорковский пишет о том, что необходимо "...преодоление катастрофического отчуждения между элитами и народом".

Объективность требует того, чтобы была озвучена позиция, что нет никакой пропасти между элитой и народом в России. А.Кох утверждает: "Я ещё раз подчеркну, что водораздел проходит не по линии "элита/народ". Внутри элиты тоже есть неевропейские люди". Но едва ли данная позиция близка народу. Чаще всего говорят о предательстве элит: "Предательства элиты – это не какие-то разборки внутри правящего слоя, когда можно обсуждать "кто больше виноват" и "кто первый начал", и оценивать поведение очередного беглого боярина, а когда она массово предавала не очередного Царя или "преступный режим", а народ, страну". (В.Найшуль).

Экономист М.Хазин концептуально сформулировал: "С точки зрения России, ситуация стала критической, поскольку Россия всегда была проектной страной. Она просто не может жить без своего собственного проекта, будь то проект православного царства, самодержавной империи или мирового коммунизма. Проблема стоит так: у народа своего проекта нет, а элита включена в западный проект. Бессмысленно апеллировать к этой элите, которая выступает как наемный менеджмент западного проекта, не более того". К данной позиции добавить больше нечего. Можно лишь погрузиться вместе с А.Дугиным в мечты о новой России: "В этой России элита повенчана с массами под знаком общего предназначения, единой исторической миссии, грандиозной судьбы. Эта Россия — Империя, великий порядок…"
Формальные подходы к российской элите

Необходимо отметить, что размышления многих российских экспертов о российской элите схожи с формальными методами анализа О.Крыштановской. Так, например, Вит. Иванов считает, что "…понятие "элита" применительно к политическому режиму должно рассматриваться как совокупность олигархата и его клиентел, в первую очередь менеджерской, интеллектуальной, силовой и прочей обслуги". А.Мухин: "К бизнес-элите сегодня можно причислить персон, составивших свое состояние в период приватизации и либерализации экономики; приблизившихся за счет этого к властным структурам настолько, что они сами стали олицетворять собой власть". А.Дугин: "В самом грубом приближении федеральная элита состоит из двух основных сегментов: постсоветское чиновничество и либерал-реформаторы. И те, и другие отчасти занимали свои посты и до Путина, отчасти были завезены из города на Неве".

Формально обмерил российскую элиту и С.Белковский: "Говоря об элите, которой необходимо экстренно консолидироваться, Кремль на самом деле имеет в виду весьма узкий кружок, состоящий примерно из 175 физических лиц: 25 крупных собственников, 50 ключевых чиновников и примерно 100 человек разномастной челяди. Все эти люди вроде как кровно заинтересованы в сохранении status quo. Но по-настоящему объединиться они не могут уже по той причине, что у них нет никаких общих немеркантильных ценностей. А процветание в веках нашей унылой России к приоритетным ценностям пула-175 уж точно не относится. Единственная общая черта субъектов этой "элиты" — страсть к самому что ни на есть банальному материальному обогащению (преимущественно в прямой денежной форме)". П.Святенков отмечает: "В российской элите происходит раскол по вопросу о том, как реагировать на последний акт русской Катастрофы. Элиты разделились на две части — представителей компрадорского капитала, ориентированных на западное вмешательство и представителей национального капитала, ориентированных на получение дивидендов от эксплуатации российских богатств в латиноамериканском стиле". Но можно встать и на благостную позицию по отношению к российской элите Е.Ясина: "Это собрание лучших, это люди, которые получают удовлетворение от того, что они заботятся, работают ради общественных интересов". Формальные методы анализа того или иного явления мало что дают для осознания реальности.
Будущее России и будущее российской элиты

Главный редактор журнала "Политический класс" В.Третьяков, связывая будущее с российской элитой, отметил: "…сама элита, то есть субъект реформ, не видит будущего для России, а потому и относится к ее настоящему либо безответственно, либо потребительски, вызывая уже почти устоявшееся убеждение в ее компрадорском характере". Гражданин РФ М.Ходорковский считает, что "в условиях, когда политическая элита рассуждает только в категориях "ты мне – я тебе", "зачем тебе это нужно", а народ держит за бессловесное стадо, ни новая стратегия, ни национальная мобилизация невозможны". Грубо говоря, нынешняя элита – это элита, которая не выстраивает какого-либо будущего для России и в основной своей массе с легкостью расстанется со страной. Элита по А.Дугину - "это абсолютно эфемерное явление…Нынешняя федеральная элита совершенно безразлична к судьбе государства, народа, общества… Российская элита отдыхает в Крушавеле, хранит деньги в оффшорах, встречается друг с другом в Лондоне, смотрит CNN, за образец считает американскую политическую систему." И этот взгляд на элиту в российском обществе начинает доминировать. Поэтому и не удивляет, что будущее нынешней российской элиты видится таким: "С элитами рецепт ещё проще – люстрация. Нынешние элиты в подавляющей части исправить нельзя, их придётся просто заменить (не путать с физическим уничтожением)". (М.Юрьев). Данный взгляд и позволит объективно оценить будущее нынешней российской элиты в формате трех основных векторов в будущее.

Сегодня большинство российских экспертов убеждено в том, что системный кризис в России будет вызван внешними, а не внутри российскими событиями. Будущее российской элиты невозможно понять без видения реальных векторов в будущее России. Можно, безусловно, встать на точку зрения одного из идеологов партии "Единая Россия" В.Плигина и считать, что элита в России еще только начинает формироваться: "Мы живем в историческое время: сегодня в России начинает формироваться элита. То, что элита вновь возникает в нашей стране, - фантастическая удача. В первые десятилетия советского периода элита была фактически уничтожена - во всех слоях общества. В слое дворянства она была уничтожена революцией, в слое крестьянства - коллективизацией, а революционная элита, которая пришла на смену дворянству, была уничтожена в 37-м году". Аналогичной точки зрения придерживается и М.Урнов, размышляющий о качестве элиты: "…качество элиты. Для распространения либеральных идей нужна элита, "на уровне инстинктов" ощущающая, какую великую ценность представляют для общества политическое и культурное разнообразие, отсутствие раболепия и человеческое достоинство, с какой осторожностью следует применять силу государственной машины. Нашей элите до требуемого уровня еще очень далеко. Впрочем, по-другому и быть не может. Последствия чудовищного удара по элите, нанесенного большевистской революцией и советским режимом, быстро преодолеть нельзя. Мы еще далеко не в полной мере осознали, в какой мере влияет на нас совершенный красными "элитоцид". Социолог А.Прудник считает, что "элитоцид стал в ХХ веке одной из российских традиций". А нынешняя российская элита, по мнению А.Прудника, скорее всего, "ошибочно считает, что начало формирования в начале ХХI века в России новой "андроидной" российской элиты является гарантией эффективной защиты от элитоцида". Антиэлитные настроения в России позволяют скептически оценить оптимистическую позицию В.Плигина.

В целях упрощения выделим три вектора в будущее: распад России на десятки непризнанных государств в рамках первой Великой глобальной депрессии, сохранение России в нынешних границах на ближайшие 15-20 лет, и возрождение России в статусе глобальной Империи с привлекательной для большинства граждан планеты идеологией после окончания III мировой войны.

В рамках вектора возрождения России в статусе сверхдержавы нынешней элите не найдется места в России. Можно предположить, что в новом уважаемом во всем мире Российском государстве будет создан специальный орган, занимающийся возвратом наворованных капиталов гражданам страны. Элита РФ будет подвергнута люстрации. Причем, как со стороны нового российского руководства, так и стороны мирового сообщества, так как к тому времени нынешняя российская элита будет признана фашистской.

Сколь либо исторически длительное существование Российской Федерации в формате действующей Конституции РФ 1993 года представить сложно. Так как по самым оптимистичным прогнозам Д.Фурмана в нынешнем формате наша страна просуществует не более 20 лет: "…хотя некоторые признаки надвигающегося кризиса можно заметить уже сейчас, я думаю, что этот кризис наступит только лет через 15—20". Невидимая миру селекция российской элиты в годы правления В.Путина привела к созданию элиты, не способной адекватно реагировать на внутренние и внешние вызовы. Именно поэтому в рамках данного вектора в будущее нынешнюю элиту можно рассматривать как форму паразитирования на том, что в Конституции РФ названо достоянием народа.

Будущее элиты в формате распада России представляется достойным отдельного исследования. В элитных кругах существует устойчивая точка зрения, что миллиардные в долларах состояния стали возможны только благодаря распаду СССР. Поэтому распад России можно представить как проект по созданию новых не признанных государств, во главе которых встанут отдельные представители нынешней российской элиты, получающие в свое распоряжение все ресурсы отхваченной от России территории. Косвенным подтверждением этому является и запущенный в сети Интернет лозунг "Отделяйтесь!". Кто-то этот лозунг проплатил!

Наиболее негативным для нынешней российской элиты является будущее России, в рамках которого Россия будет возрождена после распада. В этих условиях кровь десятков миллионов загубленных жизней будет являться гарантией того, о чем пророчествует ныне М.Калашников: "Да, на время нам понадобятся ЧеКа, продкомиссии, упономоченные Совнаркома на местах, Совет труда и обороны. Да, померзнем, поживем впроголодь. Но это лучше, чем неконтролируемый хаос с развалом. Зато успеем запустить новую рублевую систему и, опираясь на свои энергоресурсы, нормализуем положение". Возрождение ЧК, а также поиск и отстрел всех представителей российской элиты, которые привели к массовой гибели граждан России – всё это будет воплощенов жизнь "по требованию трудящихся". Возвращение капиталов в Россию в этом случае не будет играть важную роль. В России, скорее всего, появится свой Симон Визенталь, в формате "охотник за олигархами", который также посвятит свою жизнь поимке и наказанию всех богачей-мародеров-эсесовцев.

Российская элита, похоже, не извлекла уроков из распада СССР, да и сейчас особо не понимает, что же происходит в динамично изменяющемся мире. Прав в Каганский (Полит.ру) в своей оценке элиты: "…наше государство унаследовало элиту прошлого государства, которое ничего не предприняло для собственного спасения. Советский Союз ничего не сделал для собственного спасения, то, что делал Советский Союз, только ускоряло его распад. Какой же еще критерий может быть более сильный, чем пространственная невменяемость, если огромная империя распалась почти мирным путем за несколько лет? Элита этой империи, профессиональная элита этой империи, до сих пор не поняла, что же произошло". К этому можно добавить лишь слова В.Найшуля: "Есть такая пословица у Даля: "народ как туча, в грозу все выйдет". Но, несмотря на эту пословицу, высшая часть общества всегда на этом деле обжигается. В частности, в начале XX века и в 1917 году на этом обожглась очень качественная элита".

Вышеизложенное позволяет предположить, что элитоцид – это наиболее вероятный вектор движения российской элиты начала ХХI века в будущее.

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2006/12/13/personorienterr/
- Так кто же убил?
- Да вы и убили-с!
(Ф.Достоевский
"Преступление и наказание")

Можно ли считать смерть бывшего сотрудника ФСБ Александра Литвиненко заурядным событием? Можно ли сегодня с уверенностью утверждать, что данное событие бесследно исчезнет в огромном потоке других трагических событий? Скорее всего, нет, поскольку смерть Литвиненко открыла новую эпоху - эпоху персонально-ориентированного террора. И уже сегодня можно предположить, что данное событие является незаурядным и знаковым. Оно полностью соответствует духу времени, начавшегося 11 сентября 2001 года.

Динамично изменяющаяся реальность требует соответствующего осмысления. Новые явления и феномены должны быть осмыслены и корректно формализованы. Причем, необходимо обрабатывать все возрастающие потоки информации в кратчайшие сроки. Задержка с выходом в свет анализа того или иного события оборачивается тем, что крепкий профессиональный анализ оказывается не востребованным, так как опоздание приводит к "выпаданию" из реально существующего, жестко привязанного к сознанию людей периода осмысления того или иного событий.

Необходимо отметить, что главная задача любого эксперта в ХХI веке – это непрерывные презентации новых "карт реальности" в контексте тех событий, о которых в данный момент может гипотетически рассуждать "молчаливое большинство". Причем фокус общественного внимания не в состоянии удерживаться на каком-либо событии дольше короткого, иногда не более трех дней, периода времени. Но есть отдельные события, которые условно можно назвать "рубиконными". Данные события могут быстро выйти из фокуса общественного внимания, но их значение заставляет экспертов и интеллектуалов возвращаться к ним в последствии, даже если это событие уже потеряло актуальность для массового сознания. Убийство Александра Литвиненко является, скорее всего, именно таким "рубиконным" событием.

Осмысление новой реальности не может быть субъективным и политизированным, так как политизированный взгляд на реальность вносит разрушительные изменения в "карту реальности", предъявляя вместо нее другую реальность. Конечно, трудно отказаться от субъективного взгляда на происходящее, когда это затрагивает интересы твоей страны, но это крайне необходимо, так как только объективный взгляд на реальность позволяет увидеть вектора в будущее.

Смерть Александра Литвиненко в значительной степени отличается от убийства Анны Политковской и проблем со здоровьем у Егора Гайдара. Необходимо отметить, что ни одно событие в начале ХХI века не было столь диаметрально противоположно воспринято в Европе и в России. Именно это заставляет нас задать ряд вопросов. Отразится ли это событие на имидже России? А если отразились, то каким образом? Будет ли иметь это событие иметь долгосрочные негативные последствия для нашей страны?
Мировые СМИ о "деле Литвиненко"

Необходимо отметить, что отравление и смерть Александра Литвиненко сразу же оказались в центре внимания всех мировых СМИ. Новости из Лондона о состоянии здоровья Литвиненко, а затем и о ходе следствия, были главным новостями не только на CNN, BBC World, EURONEWS, AL JAZEERA, AL ARABIYA, но и большинства национальных телеканалов практически всех стран Европы. Знаменитое фото Литвиненко можно было увидеть не только на немецких каналах ARD Das Erste, ZDF, но и на швейцарских TSR1 и SFi, на французском France 2, итальянских RAI1 и Retequattro, на испанском TVE Internacion, на сербском RTS, на египетском Nile TV, на португальском RTPi, и на десятках других национальных телеканалов. И это происходило каждый час в течение многих дней! Важно отметить, что контекст подачи материалов в глобальных и европейских СМИ значительно отличается от контекста подачи информационных материалов о Литвиненко по российским телеканалам. Основные различия заключены в трех аспектах: важность события, "русский след" и влияние данного события на имидж России.

Важность события подчеркивалась не только уровнем освещения болезни и смерти Александра Литвиненко, но и уровнем подключения властных структур к данным трагическим событиям. Данное событие жестко связано с понятием терроризм и позиционировалось западными СМИ, как новый шаг в развитии террора в мире, не случайно расследованием смерти Литвиненко занимается антитеррористическое подразделение Скотланд Ярда. В российских же СМИ освещение данных событий преподносилось, как одно из рядовых событий, в какой то степени направленных на подрыв международного имиджа России и организованных, соответственно, врагами России.

"Русский след". В российских СМИ "русский след" в деле убийства А.Литвиненко позиционируется как один из десятка равноправных версий произошедшего. Причем, "рука Березовского" или "итальянский след" рассматриваются, как наиболее вероятные, в отличие от "русского следа". Причем по линии "русского следа" уже выстроена эшелонированная защита. Гражданам России уже подробно и неоднократно объяснили, что радиоактивный след на самолетах, следовавших рейсом Лондон – Москва, может быть оставлен человеком, который всего лишь обменялся с Литвиненко рукопожатием.

"Имидж России". Данная тема в российских СМИ практически не освещается в отличие от западных телеканалов, которые часто употребляли слово КГБ, а также демонстрировали архивные видеоматериалы, в которых запечатлены другие жертвы, пострадавшие от "руки Москвы". КГБ, безусловно, является для Запада одним из символов страха. А постоянное упоминание того, что действующий Президент России является выходцем из этой организации, позволяет проводить эффективные информационные атаки, подрывающие имидж России. В сложившейся ситуации было бы интересно узнать, какие именно шаги предприняла американская кампания, отвечающая за имидж России в мировых СМИ?
Взгляд из США

Массовое сознание в любой стране мира обычно в состоянии воспринять лишь крайне простые "карты реальные". Простейшая "карта реальности" рядового американца заключатся в том, для них убийца Литвиненко - это Путин. Просто потому, что никого кроме Путина, плюс престарелых Ельцина и Горбачева в США и не знают. Who is Berezovsky? Не знают американцы никакого Березовского, и Ковтуна не знают. А вот Путина знают. А кто еще может быть убийцей человека, который постоянно обличал президента России? А предсмертная записка – это разве не доказательство?
Персонально-ориентированный террор

Представляется, что явление, которое мы с вами наблюдали, можно назвать персонально-ориентированный террор. Не случайным является выбор жертв.

Каждая жертва должна обладать определенным набором качеств. В формат персонально-ориентированного террора входят: достаточно высокий уровень узнаваемости потенциальной жертвы, символьно-знаковая связь между потенциальной жертвой и "главным виновником" теракта, а также прогнозная готовность массового сознания эмоционально принять простейшую версию трагедии, то есть четко ответить на вопрос "кто виноват", в рамках континуального видения "жертва – заказчик".

Главной целью персонально-ориентированного террора является усиление хаоса, дестабилизация общественно-политической ситуации в той или иной стране, а также персонально-ориентированное воздействие на "заказчика", де-факто назначенного инициаторами теракта.

Персонально-ориентированный террор не является открытием ХХI века. Но можно предположить, что в ХХI веке он станет одним из мощнейших орудий воздействия на массовое сознание. И подтверждением этого являются трагические события в Ливане.

Персонально-ориентированный террор – это и смерть бывшего премьер-министра Ливана Харири, и последняя на сегодняшний день смерть министра промышленности Ливана Пьера Жмайеля. Убийство Харири дестабилизировало политическую ситуацию, как в Ливане, так и во всей этой части Ближнего Востока, это создало политические предпосылки для выдавливания из Ливана Сирии, открыло Израилю возможности для силового решения своих проблем в Ливане. Важно отметить, что смерть Жмайеля не только привела к новому резкому обострению общественно-политической ситуации в этой стране, но и изменила массовое сознание граждан Ливана. Антисирийские силы, терявшие авторитет в Ливане, обрели неожиданную поддержку и перешли в контрнаступление. И это является прямым следствием всего лишь одного теракта.
"Суверенная демократия" и "дело Литвиненко"

Как это ни покажется парадоксальным, но "дело Литвиненко" нанесло ощутимый удар по "суверенной демократии" России. Суверенная демократия предполагает наличие полного контроля над общественно-политическими процессами в стране со стороны властной элиты. Но объективный анализ событий, в той или иной степени влияющих на Россию, позволяет утверждать, что данное представление – это в лучшем случае благое пожелание. В худшем – нелепая фантазия.

Рассмотрим четыре события текущего полугодия: обострение российско-грузинских отношений, убийство А.Политковской, смерть А.Литвиненко и отравление Е.Гайдара. Три события из четырех, де-факто, произошли (реализованы) вне территории России: задержание российских военнослужащих в Грузии, отравление Литвиненко в Лондоне, а Гайдара в Ирландии. Лишь убийство Политковской осуществлено на суверенной территории России. Таким образом, массированное воздействие на политические процессы в России происходило извне, из зон, находящихся за пределами российского суверенитета и неподконтрольных ее элите. Сама элита стала объектом внешних манипулятивных воздействий, в результате чего обнаружилась высокая степень «ограниченности» ее суверенитета.

Кроме того, концепция "суверенная демократия" (http://www.polit.nnov.ru/2006/10/16/khrushdem/) непосредственно и жестко связана с таким понятием как государство-нация. А государство-нация (http://www.polit.nnov.ru/2006/01/19/russia/) – это архаика ХХ века. Что, собственно, и доказывают выше перечисленные трагические события.
"Разводка" Березовского

Усилиями российских СМИ Борису Березовскому создан образ "врага России №1". Причем, данный "враг" одновременно и замещает собой оппозицию в России. Достаточно вспомнить высказывания Л.Невзлина: "В России нет оппозиции. Единственная русская оппозиция – это олигархи за рубежом". Фразу верной обслуги федеральной власти В.Жириновского: "В Лондоне находится наша политическая оппозиция, которую нам не выдают", а также первое заявление генерального прокурора России Ю.Чайки о своих важнейших шагах на новой должности, из которого следовало, что главная задача генеральной прокуратуры – экстрадиция Березовского в Россию.

Многолетнее формирование из Б.Березовского "врага России" и центра всех темных сил создало необходимые предпосылки для того, чтобы возложить вину за гибель А.Литвиненко и, соответственно, за подрыв имиджа России именно на Бориса Березовского. Скорее всего, именно такая линия защиты позиций России и будет реализована в жизнь. Но есть в происходящих событиях некие странности, которые заставляют посмотреть на данное символьно-знаковое пространство с иной точки зрения.

Необходимо задаться одним простым вопросом: "Почему Борис Березовский отмалчивается и ведет себя не в соответствии с созданным о нем представлением у граждан России, как бескомпромиссный оппозиционер и убежденный противник В.Путина?". Неужели он не понимает, что российский агитпроп для того, чтобы дезавуировать "русский след" в деле Литвиненко, назначит именно его виновным в смерти бывшего сотрудника ФСБ Литвиненко? Ответ – очевиден. Березовский, растерян, он, скорее всего, находится в ситуации, когда его самого "развели". И его затянувшееся молчание некоторые аналитики иронично сравнивают с молчанием Сталина после трагических событий 22 июня 1941 года.
Возвращение Чубайса в большую политику

События, негативно влияющие на имидж России, де-факто, вернули Анатолия Чубайса в сферу большой политики. Бывший премьер министр России М.Касьянов неоднократно заявлял о том, что А.Чубайсу удается сохранять свой нынешний государственный статус и влияние из-за того, что он пугает окружение Путина своим возвратом в политику, причем на антипутинских позициях. Для того, чтобы осознать реальность возвращения А.Чубайса в большую политику, необходимо проанализировать знаковые заявления последних дней в связи с "делом Литвиненко".
Анализ информационного пространства

Из множества рефлективных комментариев о "деле Литвиненко" необходимо выделить интервью Павла Фильгенгауэра "Евроньюс", которое 6 декабря 2006 года в течение всего дня транслировалось на все страны Европы и в России. А также комментарии Бородина на канале RTVi, также от 6 декабря 2006 года.

Из интервью П.Фильгенгауэра можно было почерпнуть следующую информацию. "Дело Литвиненко" – это первый случай использования Полония-210 в качестве яда, что подобную акцию могла осуществить только государственная структура, имеющая доступ к ядерному реактору, а также собственную лабораторию. П.Фильгенгауэр был представлен, как независимый военный эксперт, но для российских аналитиков Павел Фильгенгауэр длительное время воспринимался, как "рупор генштаба". Многие эксперты в России считают его человеком, близким бывшему начальнику генштаба вооруженных сил России Квашнину.

Аналитик Бородин (не путать с бывшим кремлевским "завхозом" П.Бородиным) заявил, что к этому делу могут быть причастны бывшие сотрудники спецслужб, что операцию против Литвиненко могла провести "группа", аналогичная "группе Квачкова".

Из публикаций необходимо выделить Н.Симонян, в которой говорится о возрождении символа "КГБ: "Страшная смерть Литвиненко вернула к жизни аббревиатуру КГБ, и только ленивый не вспомнил, что Россией сегодня правят выходцы из КГБ. Это произошло автоматически ". Вот в автоматизм как-то не верится. Персонально-ориентированный террор может быть выстроен только на заблаговременно созданной символьно-знаковой связи между "жертвой" и "заказчиком" убийства, поэтому никакой спонтанности и автоматизма здесь не допускается.

В этой связи следует указать на появившиеся информационные материалы о том, что те высшие чины ФСБ, которых Президент Путин отправил в отставку, на самом деле продолжают активно исполнять свои обязанности. Причем, данная информация подается с комментариями о том, что ФСБ в России уже полностью вышла из-под контроля Президента Путина и ведет свою собственную игру.

Необходимо отметить, что решение парламента Болгарии о снятии секретности с документов спецслужб Болгарии и перспективы проведения следствия по причастности спецслужб к покушению на Иоанна Павла Второго, а также заявление бывшего генерала КГБ О.Калугина об "уколе зонтиком", также не являются случайным синхроном в деле формирования крайне негативного имиджа России.
Особенности конспирологического анализа

Конспирологический анализ реальности в значительной степени отличается от политологического анализа. Доступ к инсайдерским источникам предопределяет преимущества конспирологии над традиционной политологией. Более того, политические аналитики вынуждены использовать элементы конспирологического анализа для презентации динамично изменяющихся карт реальности.

Конспирологический анализ предполагает анализ "по умолчанию". В рамках анализа "по умолчанию" выявляется то, что сознательно выводится из фокуса внимания, а также то, что считается не достойным внимания или случайным. Что нам дает конспирологический анализ в "деле Литвиненко"?

В статье Н.Симонян говорится о случайности в формате связи "дела Литвиненко" с символами КГБ и ФСБ. Из конспирологических статей, в обилии представленных в сети Интернет, можно почерпнуть, что планируемый развал России будет осуществляться с обязательным выполнением ряда требований, главными из которых являются: понижение мировой цены на нефть до уровня 10-12 долларов за баррель (формула Е.Гайдара), ликвидация Стабилизационного фонда, полный подрыв авторитета института Президента и авторитета лично В.Путина, а также силовых структур.

Действующий Президента России В.Путин непосредственно связан с символами КГБ и ФСБ. И демонстративное убийство бывшего сотрудника ФСБ Литвиненко не может не повлиять на символ ФСБ и на авторитет Президента Путина. Именно поэтому убийство Литвиненко также жестко привязано к В.Путину, как и убийство А.Политковской, осуществленное в день рождение Президента России. Выбор жертв не случаен.
Худший сценарий для России или очередной "дефолт Кириенко"

Худший сценарий для России – это сценарий, в рамках которого Россия будет со временем объявлена страной-изгоем, страной, в которой власть не в состоянии контролировать собственные спецслужбы и ядерные объекты. Влиятельные международные организации будут требовать введения международного контроля над ядерными объектами России. Необходимо отметить, что данный сценарий уже сегодня не выглядит фантастическим.

Политолог С.Белковский активно поддерживает версию, что "дело Литвиненко" – это форма принуждения В.Путина к расправе над высшим руководством ФСБ, к организации процесса над бывшими сотрудниками ФСБ, а также к передаче власти в стране Дмитрию Медведеву. Данная версия имеет право на существование, как в прочем, и версия А.Проханова о самоубийстве Литвиненко. С.Белковский, как обычно, говорит о власти, а не о России. Но версия Белковского не раскрывает технологию воздействия персонально-ориентированного террора на виртуального "заказчика".

П.Фильгенгауэр заложил все необходимое для того, чтобы и массовое сознание граждан России приняло Президента В.Путина в статусе "заказчика" убийства Литвиненко. Кто в России возглавляет государственную структуру, которая отвечает за работу ядерных объектов в России? За ядерные объекты отвечает С.Кириенко, лицо близкое к действующему Президенту. В течение 6-ти лет С.Кириенко был Полномочным представителем Президента в ПФО, что говорит обо многом. Можно ли представить, что С.Кириенко через некоторое время выступит с сенсационным заявлением о том, что он обнаружил утечку Полония в России? Это вполне возможно. Ничего фантастического в этом заявлении не будет, если рассматривать данное заявлении с позиций конспирологии.

С.Кириенко позиционировал себя в 1998 году в формате "камикадзе". Почему бы ему не исполнить ту же роль, на которую он был приглашен в 1998 году. Дефолтом больше, дефолтом меньше. За это можно будет ожидать только очередного повышения.

Не является большим секретом, что С.Кириенко пролоббировал в агентство по атомной энергетике А.Чубайс, которому был необходим полный контроль над производимой на территории России электроэнергией. А заявление Чубайса, в котором воедино были увязаны Политковская, Литвиненко и Гайдар, общеизвестно. Из чего следует, что потенциальная опасность подобного заявления С.Кириенко и является формой принуждения Президента Путина к принятию правильного решения по кандидатуре преемника.

Конспирология - вещь, безусловно, интересная. Но главным в "деле Литвиненко" является не персонально-ориентированное воздействие на Президента Путина, а радикальный подрыв имиджа России. И для европейцев и для американцев россияне – это дикие варвары с ядерным оружием, причем оружием всепроникающим, тайным и способным убивать выборочно и неотвратимо. Невозможно передать весь ужас европейцев, представляющих, что Полоний может попасть и к ним в коктейль. Вот так и наступает новая реальность, к которой нам всем необходимо будет как-то адаптироваться, при этом осознавая, что вопрос: "Так кто же убил Налестра?" - будет звучать все чаще. А ответ на данный вопрос каждый будет искать самостоятельно.

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2006/11/15/politcence/
15.11.2006

Авторы: Маслов Олег Юрьевич , Александр Васильевич Прудник

Политические события 2006 года позволяют утверждать, что политическая деятельность в России находится в сфере своеобразного политического лицензирования. Причем, это касается не только лицензирования политической деятельности со стороны государства, в частности лицензирования деятельности политических партий. Лицензирование политической деятельности России во многом носит и неформальный характер. Более того, данный аспект трансформации политической сферы необходимо признать знаковой трансформацией, осуществленной в годы правления В.Путина.

Термин "лицензия" является экономическим термином. Получение лицензии – это получение права на занятие тем или иным видом хозяйственной деятельности. Причем в лицензии довольно часто оговариваются жесткие требования на занятия соответствующей деятельностью, а также санкции за нарушения условий лицензии. В экономической сфере лицензирование всех видов деятельности в начале ХХI века в России было доведено до абсурда. Так, например, в Москве подверглась преследованию компания, не получившая в Московском правительстве лицензию на выпуск пластиковых окон. Но и в политике лицензирование достигло определенных успехов.
Государственное лицензирование

К концу 2006 года в основном будет завершено лицензирование политических партий и лицензирование неправительственных организаций. О неправительственных организациях после "шпионского скандала" в Москве написано критическое число материалов, и нет особой необходимости повторять тысячекратно сказанное. В.Сурков еще в феврале 2006 года отметил: "У нас же в некоторые вузы зайдешь – там такое услышишь на лекциях о России, там какие-то просто, с позволения сказать, неправительственные организации, а не преподаватели работают, которые, кажется, вот только что деньги пошли из какого-нибудь посольства взяли". А активное воздействие, по В.Суркову, на неправительственные организации проходило под знаменем "развития": "Для развития неправительственных организаций этими же реформами было предусмотрено создание Общественной палаты. Старт этой деятельности весьма успешный". Важно отметить, что перерегистрация неправительственных организаций превратилась фактически в получение лицензии от государства на занятие соответствующей деятельностью. Трудности в перерегистрации критического числа неправительственных организаций, пристальное внимание государственных органов к уставам соответствующих организаций лишь подтверждают осознание того, что и после перерегистрации соответствующая организация будет находиться под пристальным контролем государства, выдавшего ей государственную лицензию.

Электоральная реформа в России в еще большей степени соответствует представлениям о лицензировании политической деятельности. Можно фокусировать внимание на особенностях электоральной реформы, как это делает М.Афанасьев: "создание механизма "внеэлекторального отбора коллективных участников выборов…главное в проводимой электоральной реформе – вовсе не формальное введение пропорциональной системы, а те беспрецедентные (для цивилизованных наций) меры, которые ограничивают права и волеизъявление российских граждан: введение в действие завышенного – семипроцентного – порога для прохождения партий в парламент, новое повышение обязательной нормы численности партий, запрет на создание предвыборных блоков. Перечисленные драконовские меры, напомним, вводятся в дополнение к уже созданному механизму административного лицензирования политических проектов". Необходимо согласиться с этим высказыванием. Аспект своеобразного лицензирования деятельности политических партий является не менее важным для понимания новой политической реальности. Так, В.Вещезеров считает, что "Государство фактически ввело лицензирование участия в выборах. При этом лицензии выдаются не отдельным лицам, а только крупным корпорациям, удовлетворяющим очень жестким формальным требованиям — партиям".

Безусловно, нынешняя деятельность Росрегистрации в значительной степени напоминает фильтрацию политических партий перед предстоящими выборами в Государственную Думу (http://www.polit.nnov.ru/2006/10/30/gosdumafiltr/). Но нам сегодня важно понять, что именно включено в лицензию той или иной политической партии, вошедшей в своеобразный круг допущенных к выборам в Госдуму – 2007.
Лицензия и выборы

Представляется, что главной частью лицензии, полученной той или иной партией от Росрегистрации, является негласный договор о стратегии партии в ходе выборов в Государственную Думу. Например, партия "Свободная Россия" А.Рявкина, самопровозгласив себя либеральной партией, будет в ходе выборов в Государственную Думу–2007 "мочить" псевдо либералов из СПС и "Яблока". Первая "тройка" в "Свободной России": адвокат Михаил Барщевский, "владелец лейбла партии" А.Рявкин и Ксения Собчак – в состоянии жестко отстаивать либеральные ценности в ходе предстоящей избирательной кампании. И пусть слух о том, что Ксения Собчак может войти в первую тройку партии "Свободная Россия" не более, чем слух, именно это позволяет нам выявить особенности лицензирования политических партий в России.

Сегодня известен список всех политических партий, допущенных к предстоящим выборам в Государственную Думу. Каждая из партий, по крайней мере, большинство из них будут четко придерживаться условий, зафиксированных в лицензии. Многие, без какого либо принуждения. Так, например, и КПРФ, и "Единая Россия", и СПС, и "Яблоко" без какого либо принуждения будут следовать собственным догмам и представлениям о реальности. "Партии Справедливости" С.Миронова еще необходимо вжиться в искусственно созданный для них формат "левой" партии. Задачи для других партий более просты.

Большинство из партий, допущенных к выборам в Госдуму-2007, и не помышляют о преодолении 7% барьера. Теоретически это возможно при высоком уровне финансирования. Так, В.Жарихин ввел понятие "лейбл-партия". Из его рассуждений следует, что, например, "Демократическая партия России" при определенных условиях может превратиться из "лейбл-партии" в реальную партию. ДПР сильна в крупных городах России. И с учетом проблемных полей именно в городах можно предположить, что возможны варианты прорыва. Почти все зависит от финансирования, но многое зависит и от "лица" партии, то есть первой тройки. А "первая тройка" ДПР, которую могут составить Герман Греф, теннисистка Светлана Кузнецова и боксер Николай Валуев – это привлекательное лицо российской демократии. Не исключено, что первым в списке ДПР будет не Герман Греф, а Дмитрий Медведев. И кто после этого скажет, что ДПР – это "лейбл-партия"?

Тема "первых троек" – это то, что присутствует в лицензии политической партии. То, что "первые тройки" всех партий, допущенных к выборам в Госдуму-2007, будут согласовываться на Старой площади, в этом сегодня в России не сомневается практически никто. Но анализ жизнедеятельности официальных политических партий позволяет выявить еще один пункт лицензии. Большинство из лицензированных политических партий будет не столько работать на свой собственный электорат, сколько выполнять условия политической лицензии, например, "мочить" своих потенциальных конкурентов. Причем, если условия лицензии будут выполняться не столь рьяно или неэффективно, или будут отступления от условия лицензии, то лицензия будут отозвана в любой удобный для власти момент. А какой будут формальный повод для отзыва лицензии – это вопрос второстепенный.
Неформальное лицензирование

Кроме государственного лицензирования пышным цветом в России расцвело неформальное лицензирование. Право на причастность к некоему статусу можно обозначить инновационным неформальным термином политцензия. Политцензиат – это тот, за кем признается определенный статус. Рассмотрим наиболее известные примеры.

Наиболее знаковым и в то же время наиболее курьезным примером политического лицензирования является деятельность Валерии Новодворской. В своих многочисленных публикациях и выступлениях В.Новодворская отказывает в праве называться политзаключенными членам НБП. Аргумент прост: "право на протест надо заслужить". Анализ многочисленных публикаций В.Новодворской позволяет прийти к выводу, что данный политический деятель выдает два типа политических лицензий: политцензию на право называться правозащитником в России и политцензию на право называться политическим заключенным. Аргументация В.Новодворской: "Мы, "Демократический Союз", отказываем "лимоновцам" в праве называться "политзаключенными" и отказываем им в какой бы то ни было защите и помощи ",- позволяет сделать вывод, что Новодворская как человек-партия отказывает в выдаче политцензии "лимоновцам". Вспоминая свою правозащитную деятельность, В.Новодворская отмечает: "…мы собирали подписи только в защиту людей, разделяющих нормальные западные ценности в рамках Пакта о гражданских и политических правах". Тем самым она осуществляет соответствующий вид лицензирования в формате "западных ценностей", то есть право на выдачу политцензии она приобрела вне территории России.

Как это ни покажется парадоксальным, но В.Новодворская, безусловно, активно функционирует в информационном пространстве России по лицензии от федеральных властей. Российские власти де-факто выдают два вида политических лицензий: лицензию на политическую деятельность и лицензию на публичную деятельность. Причем лицензия на публичную деятельность включает в себя в себя допуск к вполне определенным российским СМИ. В.Новодворская озвучивает наиболее непривлекательную часть государственной идеологии, которую власть не хочет озвучивать сама. И именно поэтому в рамках этой невидимой миру политической лицензии В.Новодворская имеет постоянный доступ на значительный круг российских средств массовой информации. На НБП наложен запрет в аспекте упоминая этой организации как партии, а на "Демократический Союз" аналогичного запрета нет. И на фамилию Новодворская не наложен запрет на центральных телевизионных каналах. Более того, именно соблюдением пунктов лицензии между В.Новодворской и властью можно объяснить ее постоянное присутствие в ведущих российских СМИ. Таким образом, политическая деятельность лицензирована и со стороны Запада, и со стороны российских властей.

Можно иронизировать по поводу того, что право выдавать политцензии в России на то, чтобы называться политическим заключенным В.Новодворская "заслужила" в рамках своего принудительного заключения за правозащитную деятельность в СССР. Если это так, то тогда возникает вопрос: "Почему из широкого спектра советских политзаключенных именно В.Новодворская наделена правом выдавать политцензии на право называться политическим заключенным в России?"

Данный вопрос не является праздным, так неформальному политическому лицензированию ныне подвержена практически вся политическая деятельность в России, до которой не дошли руки федеральных властей. Кто в России может называться консерватором? После анализа сотен статей, посвященных консерватизму в России начала ХХI века, складывается убеждение, что политцензии на право называться консерватором выдают философы Б.Межуев и В.Аверьянов. Сегодня трудно сказать, кто из них после внутривидовой борьбы останется "истинным" консерватором в России, имеющим непререкаемое право выдавать политцензии на соответствующую политическую деятельность.

Кто в России может называться националистом? Складывается впечатление, что политцензии на право называться русским националистом выдает Е.Холмогоров, автор "Кредо националиста": "Именно поэтому сегодня, когда тренд на русский национализм, нравится это властям, СМИ, обывателям или нет, становится основным идейным и политическим направлением, нужно определить четко – кто может, а кто не может быть признан русским националистом?" Анализ интеллектуальных работ Е,Холмогорова, Б.Межуева и В.Аверьянова позволяет предположить, что соответствующее неформальное право присваивается себе российскими интеллектуалами на основании выхода в свет критического числа работ, посвященных той или иной политической теме. Но политическое лицензирование в России становится тотальным, и тот же Е.Холмогоров отмечает начало нового процесса. Политическому лицензированию в ближайшее время будет подвергнуто понятие "русский". По мнению С.Обогуева: "Русским является тот, кого признают таким русские националисты". Из чего следует, что в России в ближайшее время могут появиться тысячи неформальных центров, по своему усмотрению выдающих политцензию на право называться русским. И мы с вами будем наблюдать постоянные "перехваты" прав на выдачу политических лицензий.

Битва за право выдачи политцензии на право называться русским будет наиболее ожесточенной. Так И.Бражников не только вводит понятие "эрзац-русские": "Эти эрзац-русские хотят быть русскими по науке, по правилам. Отказавшись от веков органической истории (только из-за того, что два последних периода этой истории по видимости противоречат друг другу), они хотят стать новой русской нацией",- но и присваивает себе определенное право: "Я утверждаю, что нарушение ЛЮБОГО из этих пунктов вычеркивает человека из рядов русских". Вот так вот все просто. Не соответствуешь неким догмам, и всё, ты уже не русский. А как быть русским, кто не ничего не знает о неких новых квазирелигиозных догматах?

Нет необходимости заострять внимание на том, что право называться либералом в России также находится в сфере политического лицензирования. Точка зрения Е.Ясина о недавнем высказывании одного российского либерала из правительства: "И сейчас мы видим, как, например, наш выдающийся либерал Герман Греф вдруг начинает выступать с идеями регулирования розничных рынков. Как говорится, приехали", - говорит о многом. А реплика Ясина об оппортунистическом поведении: "…именно усталость и разочарование, полностью отнесенное на счет либералов, привело к тому, что либералы ушли на периферию или стали переходить на другие позиции, которые предполагают оппортунистическое поведение",- позволяет также говорить о лицензировании соответствующей политической деятельности. Необходимо отметить, что политцензии на право называться либералом в России не являются прерогативой того или иного политического деятеля.

Особо следует выделить деятельность по выдаче политцензий на право называться патриотом в России. Дмитрий Рогозин так вжился в образ владельца брэнда "патриот", что может не заметить, как его самого лишат права называться патриотом. Это сегодня ДПНИ под лицензиатом Рогозина. Новая генерация патриотов не будет спрашивать у кого-либо разрешения. Так, некогда Александр Дугин считался патриотом, а ныне он всего лишь "охранитель". Кто-то неведомый отозвал у него лицензию на право называться патриотом, и все восприняли это как вполне естественный акт.

В политической сфере России практически нет видов деятельности, которые не подвержены политическому лицензированию. Так, например, кто входит в "политический класс" в России определяет В.Третьяков. А все не вошедшие в этот класс, не получившие соответствующую политцензию, могут отнести себя к политическому андерклассу.
Политическое лицензирование как форма самозванства

Государственное политическое лицензирование – это сфера представления государственных мужей о благе народа и о политических правах граждан страны, которыми государственная власть наделяет, а чаще всего лишает собственных граждан. Неформальное политическое лицензирование – это хорошо изученная сфера самозванства в России. Понятие "самозванство" упоминает Е.Холмогоров: "…не менее важный вопрос: как отличить мастера от самозванца, русского националиста от того, кто им не является, а может быть является и врагом русских, старающимся перехватить рычаги влияния на русскую нацию?" И это не является случайным. Интеллектуал, присваивающий себе право создавать некие неорелигиозные догмы и в соответствии с этими догмами наделять или лишать отдельных граждан политцензий, в наибольшей степени близок к самозванству. Необходимо признать, что это явление стало на сегодняшний день своеобразным феноменом, требующим последовательного и планомерного изучения.

[Polit.nnov.ru]

http://www.polit.nnov.ru/2007/04/23/legitimout/
23.04.2007

Автор: Маслов Олег Юрьевич

Предстоящие выборы в России не будут ознаменованы дебатами лидеров различных партий о легитимности собственности в нашей стране. Нельзя утверждать, что данная тема находится под запретом, но политическая реальность такова, что представить публичное обсуждение этой темы практически невозможно. И это не является следствием того, что либеральный принцип "собственность священна" "овладел массами".

"Бизнесу, на мой взгляд, мешает сегодня неуверенность в том, что права собственности в России раз и навсегда определены", - считает вице-президент РСПП И.Юргенс. В этой корректной формулировке содержится практически неразрешимая проблема, которая, с одной стороны, связана с вполне определенными традициями и исторически сложившимися взглядами граждан нашей страны на собственность, а с другой стороны, с реальным процессом делегитимизации собственности в России.

Известный российский интеллектуал А.Аузан считает, что важна "логика узаконения собственности. Думаю, что для многих людей, составляющих властную элиту, это и есть сегодня главный тупик, главная проблема". Представляется, что выведение из фокуса общественного внимания данной проблемы может привести к ситуации, в рамках которой до торжества цивилизованного рынка и частной собственности в России дело может и не дойти. И препятствием этому служит не только властесобственность.
Властесобственность и грядущее торжество частной собственности в России

Новая российская реальность породила своеобразный феномен, называемый "властесобственность". Данное понятие формализует неразрывность власти и собственности в России. В.Нерсесянц относит данный термин к феодальной эпохе: "Феодальная природа исходного начала "власть-собственник" по-феодальному деформирует и власть и собственность и отношения между ними".

Годы правления Владимира Путина многие эксперты склонны считать годами, когда государство возвратило себе контроль над природными ресурсами страны. Большинство граждан в России относятся к данному процессу огосударствления позитивно. Но Давосский форум 2007 года и публичные позиции Дмитрия Медведева и Германа Грефа, безусловно, способствовали подъему новой волны страха за будущее России. Тезис Грефа о том, что в нашей стране должно быть "продано все, что покупают", в сочетании с идеями Дмитрия Медведева о либерализации энергетического рынка России привели к тиражированию представлений о последовательном отчуждении природных ресурсов страны иностранными компаниями.

Ныне входящий в "президентский медийный пул" главный редактор газеты "Завтра" А.Проханов узрел в либеральных речах Д.Медведева "левый проект", при этом утверждая, что "частное — всегда хорошее и эффективное". Так что же ждет нас в недалеком будущем: "трясина" властесобственности или торжество частной собственности?
Один из векторов в будущее

Упрощенно, страхи, связанные с избранием Дмитрия Медведева президентом России, подразумевают следующий этап российских реформ. "Эпоха Путина", с концентрацией огромных "кусков собственности" в формате компаний Газпром, Роснефть и других подконтрольных государству корпораций была необходима лишь для того, чтобы на следующем этапе преемник Путина передал полный контроль над природными ресурсами нашей страны иностранным компаниям. Параллельно с процессом прихода иностранного контроля над сферой углеводородов произойдет "расчленение" РАО ЕЭС, и контроль над отдельными "генерирующими компаниями" также перейдет к ТНК. Данная конструкция приобретает завершенные очертания в рамках видения будущего по В.Суркову: "Мы должны стремиться к участию в глобальной экономике в составе новых мультинациональных корпораций".

Специфика контроля над публичной политической сферой в России такова, что невозможно представить ситуацию, в рамках которой и тема легитимности собственности, и тема перспектив дальнейшей либерализации энергетического рынка страны окажутся в фокусе внимания граждан в ходе предстоящих выборов в Государственную Думу и президентской избирательной кампании. Но также невозможно представить, что данная тема не будет активно обсуждаться в ходе тех же выборов. Причем, политическое решение, связанное с легитимизацией итогов приватизации 90-х годов прошлого века, не лежит в плоскости примитивного лозунга: "Отменить итоги грабительской приватизации". Этот лозунг "левых" в России уже не в состоянии мобилизовать общество на протестное голосование за какую-либо партию, так как нет ответа на вопрос: "А дальше что?" А ответу на данный вопрос посвящены несколько работ известных российских интеллектуалов.
Программы легитимизации собственности в России

О необходимости легитимизации собственности в России говорят многие, кроме тех состоятельных граждан, которые по примеру "шерпы" Р.Абрамовича уже вывели почти все свои капиталы за границы нашей Родины. Так, депутат Государственной Думы Р.Шайхутдинов считает, что главное на сегодняшний день в России – это "решение вопроса о приватизации. На мой взгляд, неправильно говорить, что не надо пересматривать итоги приватизации. Как бы это ни было горько (я тоже участвовал в приватизации, у меня есть какие-то активы, есть бизнес, и немаленький; правда, весь мой бизнес не из приватизации получился, может, поэтому я так и говорю), были большие перекосы, и их надо признать, и надо разобраться, что должно быть государевым, а что должно быть в бизнесе. Если мы энергетическая страна - у нас есть нефть, газ, атомная энергетика, - надо определиться, что должно быть национализировано (выкуплено, даже не экспроприировано) и все-таки пущено в какую-то разумную часть экономики. Перекос приватизации, мне кажется, надо ликвидировать".

И.Лавровский приватизацию промпредприятий представляет в формате простой видимой метафоры: "Ситуация действительно абсурдна. Представьте, что у вас во дворе стоит ржавый “Роллс-Ройс” не на ходу. Приходит механик, чистит машину, меняет запчасти, запускает и покидает вас навсегда, забрав “Ройс” в оплату своих услуг. Вы после этого бегаете за ним, мешаете ему ездить, требуя с него хоть шерсти клок или пустить покататься. Травма приватизации соцсобственности объективна. Её невозможно заболтать или замотать, она не излечится сама собой, сколько бы времени ни истекло с её момента. Не это, так следующее поколение будет продолжать решать приватизационные проблемы 1990-х годов". И данное представление безраздельно доминирует в российском обществе.

В сети Интернет можно найти несколько проектов легитимизации собственности в России. Большинство из них – это фантазии на тему "как откупиться от народа". Именно на этом акцентирует внимание С.Белковский: "Если будет принята программа легитимации приватизации, то одним стадионом не отделаешься". Оптимизм С.Белковского проявляется в сроках наступления перемен: "Всего через 2,5 года в России появится новая власть. И эта власть неизбежно поставит вопрос о легитимации (а значит, ревизии) результатов приватизации - иначе просто не бывает при переходе от постсоветского состояния государственного вещества к постпостсоветскому, по окончании многолетней клептократии. Когда же вопрос будет поставлен, из автоответчика бывшего президента прозвучит глухой отдаленный ответ: забудьте, коллеги, никакой приватизации не было, все снова государственное, ревизовать и легитимировать нечего". И самое любопытное заключается в том, что данное пророчество воспринимается как самый естественный ход событий в России.

Наиболее известны следующие проекты легитимизации собственности в России, полученной олигархами в ходе приватизации 90-х годов прошлого века: легитимизация собственности по М.Ходорковскому, по Г.Явлинскому, по С.Глазьеву и Д.Львову, а также поэтапная трансформация отношений с крупными собственниками по М.Леонтьеву. М.Леонтьев считал, что "без легитимации настоящей, общенациональной базовых экономических отношений невозможно создание никаких действующих институтов - ни экономических, ни политических. Не говоря уже об элементарной защите прав собственника. Таким образом, единственный реально оставшийся путь - это поэтапная трансформация отношений с крупнейшими собственниками, трансформация самой этой собственности параллельно с реанимацией базовых институтов государства. И такая же постепенная трансформация элиты путем вытеснения наиболее одиозных компрадорских элементов".

Потенциальный преемник Владимира Путина Д.Медведев убежден, что данной проблемы практически не существует, и опасения олигархов скоро останутся в прошлом: "Справедливости ради еще раз напомню, что проблема неуважения к собственности - одна из исторических российских проблем. Приватизация девяностых годов была революционна, проходила быстро, правила менялись и были не всегда продуманны. Отсюда обеспокоенность: придут и отнимут под надуманным предлогом. Надо закрыть эти опасения юридически корректным способом". Представляется, что данное заявление является крайне оптимистичным. Политолог О.Муштук считает, что в нынешних условиях "предрекать возможность гражданской войны в случае легального пересмотра итогов приватизации - просто смешно. Даже если в России действительно начнут этот процесс, то эти возведенные неправедными трудами "каменные палаты" никто оборонять не станет. Никакой гражданской войны не будет. Если не все, то абсолютное большинство вернут "награбленное", не сопротивляясь, так как глубоко в душе те, кто в "смутные" 90-е годы нажил крупные состояния, осознают, что их собственного труда, особых личных заслуг в этом очень и очень мало, а то и вовсе нет. Что, по большому счету, это богатство "халявное".

Так, каковы наиболее известные проекты легитимизации собственности в России?
Легитимизация собственности в России по М.Ходорковскому – Т.Блэру

"Каждый, кто хочет снять с повестки дня вопрос о легитимности (справедливости) своей крупной промышленной собственности, должен заплатить в федеральный бюджет России либо в целевые специальные фонды", – убежден экс-олигарх М.Ходорковский. Концепция легитимизации собственности по М.Ходорковскому была изложена в рамках интеллектуального проекта "Левый поворот": "Нужен левый поворот, чтобы примирить свободу и справедливость, немногих выигравших и многих, ощущающих себя проигравшими от всеобщей либерализации". Основная идея концепции Ходорковского заключается в постепенном примирении граждан с итогами приватизации 90-х годов прошлого века: "…приватизация была неэффективной политически и социально. Потому что более 90% российского народа не считают ее справедливой. А значит, результаты приватизации не признаются нашими согражданами, и в таких условиях перманентный и бесконечный передел собственности неизбежен.

Я предлагаю не изобретать колесо и воспользоваться весьма успешной схемой легитимации приватизации, которую в конце 90-х годов использовали британские лейбористы – кабинет Тони Блэра – в отношении инфраструктурных компаний, разгосударствленных еще в 80-е годы.

Схема состоит в применении так называемого налога на неосновательные доходы от благоприятной конъюнктуры. Сумма налога в наших условиях может равняться реальному годовому обороту, который был у компании в год ее приватизации, и чтобы учесть средства, разворовываемые тогдашними директорами через подставные компании, надо умножить объем производства на рыночные цены, не обманываясь абсолютно непригодной отчетностью по российским стандартам.

Я знаю, как это сделать, мне, как и многим другим, пришлось разгребать горы криминальных схем, обрушивших экономику в 1993-1995 годах. Этот параметр четко отражает состояние российских компаний именно в период их разгосударствления с учетом всех параметров, определявших тогда их капитализацию: мировых цен на сырье, качества управления, уровня политических рисков в России того времени и т. п.

Иными словами: каждый, кто хочет снять с повестки дня вопрос о легитимности (справедливости) своей крупной промышленной собственности, должен заплатить в федеральный бюджет России либо целевые специальные фонды (например, фонд стимулирования рождаемости, из которого будут выплачиваться пособия на новорожденных) налог в размере оборота компании в год ее приватизации. С момента выплаты собственник получает от государства и общества бессрочную "охранную грамоту" – его собственность считается законной и честной.

Легитимация должна явиться результатом осмысленного пакта между государством и собственниками, крупным бизнесом. Бизнес, который собирается жить и работать в России долго, должен пойти на такой пакт, руководствуясь непреложным принципом: лучше отдать сегодня часть, чем завтра – все. Схема единовременного налога и простота его расчета делают легитимационную процедуру прозрачной, исключают коррупцию и избирательное применение нормативных актов в этом процессе. По моим предварительным подсчетам, качество которых ограничено условиями общей камеры и краснокаменской зоны, легитимация приватизации принесет $30-35 млрд в течение трех-четырех лет". Данный проект можно условно назвать проект Ходорковского – Блэра. Но он вычеркнут из общественно-политического процесса нынешним статусом М.Ходорковского.
Легитимизация собственности в России по Г.Явлинскому

Свое видение легитимизации собственности в России Г.Явлинский изложил в публичной лекции на сайте Полит.ру. Подход лидера партии "Яблоко" во многом схож с идеями, изложенными М.Ходорковским в его знаменитом "Левом повороте": "Тут есть три субъекта, эти три субъекта очень важны. Это, извините, граждане, это бизнес и это власть. Нужно предложить такую модель решения, в которой и народ, и власть, и бизнес найдут компромисс. И, наконец, медленно, но все же признают, что это незыблемая собственность, и вопрос закрыт. И больше к нему никто не возвращается".

Технологически Явлинский предлагает принять некий законный акт после процедуры публичного обсуждения: "…должно быть открытое, публичное обсуждение, а потом публичное принятие законодательного акта. Смысл этого законодательного акта в следующем. Первая часть: все сделки, прошедшие в середине 90-х годов, в первую очередь по схеме залоговых аукционов, признаются легитимными раз и навсегда, а все владельцы – собственниками раз и навсегда. Кроме случаев, когда это связано с убийствами, похищениями людей, уголовными преступлениями, когда собственность напрямую не связана с этими вещами.

Второй пункт: принимается решение о введении налога, который называется wave profit tax. Экономисты о нем знают. Этот налог эффективно был применен в последнее время Маргарет Тэтчер после крупной приватизации в Великобритании. Суть этого налога заключается в следующем. Он одноразовый, с точки зрения граждан России, он является компенсационным. Он обращается на самые крупные состояния, которые были получены в ходе бюрократической, нерыночной приватизации и может быть определен самыми разными способами. Я предложу один способ. Но их может быть тысяча. Это как договоримся. Науки никакой нет. Вопрос социально-экономического компромисса. Например, он может быть определен так: берется прибыль данного предприятия за 10 лет, из нее вычитается то, что было заплачено в качестве цены, потому образующаяся сумма облагается налогом. 10%, 15, 12, 11 – неважно. Могут быть совсем другие расчеты. Совсем другие способы этого расчета. Но суть заключается в том, что гражданам объясняют, что мы получаем в результате и вместе с вами обсуждаем, что мы с этим будем делать. Там большая сумма. Это 1, 2 транша, 3 транша этого налога. Он однократный. Но образуется большая величина, которая вполне обсуждается с точки зрения советских вкладов или каких-то других социальных вопросов.Третья часть закона. Как вы поняли, первая часть адресована бизнесу, собственность незыблемы – все, вы собственники. Вторая часть адресована гражданам. Третья часть адресована властям".

Необходимо отметить, что Г.Явлинский убежден в том, что для легитимизации собственности в России достаточно принятия закона Государственной Думой, что в нынешних российских условиях выглядит крайне наивным. Отметим, что М.Ходорковский, скорее всего, предполагал, что от имени народа или большинства граждан России легитимизацию собственности должны признать "левые" партии.
Легитимизация собственности по С.Глазьеву и Д.Львову

С. Глазьев и Д.Львов считаются наиболее известными экономистами в России, придерживающимися "левых взглядов". Д.Львов изложил свое видение справедливого распределения общественного богатства в России в книге "Вернуть народу ренту". Принципиальное отличие видения Львова от воззрений Ходорковского и Явлинского заключается в ограничении частной собственности: "…необходимо создание свободного рынка всего многообразия прав собственности на землю, за исключением одного - частной собственности. Это означает, что титульным собственником земли и природных ресурсов является общество в целом. Пользователи же земли – будь то государственные предприятия, коллективные и частные лица – обязаны платить ежегодную земельную ренту…Только при общественной собственности на землю могут быть обеспечены равные стартовые условия жизнедеятельности для всех".

Львов в своих работах призывал к более справедливому перераспределению доходов от ренты от олигархов в пользу государства. Аналогичной точки зрения придерживается и С.Глазьев. Но в общеизвестной ситуации со Стабилизационным фондом данная идея выглядит более чем ошибочной. Косвенным подтверждением этого служит признанный С.Глазьевым факт, что государству удалось снизить сверхприбыли корпораций и направить дополнительный доход в бюджет страны. Но что от этого получили граждане? Практически, ничего.
"Разводка" по легитимизации собственности от М.Леонтьева<

В манифесте известного тележурналиста Михаила Леонтьева "Реставрация будущего России" есть абзац, посвящённый легитимизации собственности: "Законность - легитимность президентской власти опирается на всеобщие выборы. Представители катастрофной политической элиты потребовали от нового президента Путина обеспечить легитимность их собственности; гарантий, "окончательной бумажки", как говорил профессор Преображенский. В 2000 году только и разговоров было про гарантии от пересмотра приватизации, налоговые амнистии, амнистии капиталов и прочее. При этом легитимировать, то есть утвердить справедливость распределения крупнейшей госсобственности в России, не может никто. Президент не имеет мандата на такую акцию. Президент, легитимирующий неприемлемый для страны результат приватизации, сам теряет легитимность. При этом, легитимируя олигархическую структуру собственности, а таким образом и олигархическую структуру власти и государства, президент сам себя уничтожил бы". Последующие шаги Владимира Путина опровергли Михаила Леонтьева. Именно поэтому манифест М.Леонтьева выглядит сегодня обычной разводкой.

Принятое положение о так называемой "трёхлетке" юридически легитимизировало залоговую приватизацию, что, однако, позволило главному российскому "сидельцу" М.Ходорковскому в послании "Левый поворот–2" снова поднять тему "легитимации собственности". Тема легитимизации собственности в России, безусловно, не является закрытой, но она в какой-то степени закрыта для М.Леонтьева.
Легитимизация собственности по В.Путину и "трехлетка" до осознания исторической несправедливости

Необходимо отметить, что для российских федеральных властей проблемы легитимности собственности в России не существует. Знаменитая "трехлетка" Путина, заключающаяся в признании незыблемости итогов приватизации по прошествии трех лет со дня приватизации, де-юре, закрывает тему легитимности собственности в России. По Указу Путина не только приватизированное гражданами жилье, но и приватизация в рамках залоговых аукционов не может быть оспорена в судах. Поэтому и не может быть какой-либо публичной дискуссии на данную тему.

Но "рупор Путина" М.Леонтьев справедливо отмечал, что "у нас в России есть единственное основание легитимности - оно называется справедливость. И никакими процедурами законодательно-юридического характера ее заменить невозможно". Аналогичной точки зрения придерживается и И.Лавровский: "Основой легитимности сделок является не бумажка, которая фиксирует формальное согласие сторон на момент сделки, а существующее в обществе понимание справедливости". О справедливости говорит и М.Ходорковский: "Перед страной и ее — нашим — народом стали в полный рост совсем другие вопросы: справедливость: кому досталась советская социалистическая собственность, которую кровью и потом ковали три поколения? Почему люди, не блещущие ни умом, ни образованием, заколачивают миллионы, а академики и герои, мореплаватели и космонавты оказываются ниже черты бедности? Значит, не таким плохим был советский социализм, будь он трижды благословен и проклят одновременно…"

Действительно, итоги грабительской приватизации в России не могут быть признаны справедливыми большинством граждан нашей страны ни сегодня, ни в долгосрочной перспективе: "Приватизаторам декларируемая собственность по настоящему-то и не принадлежит. По справедливости это не их. Не они строили западносибирские нефтепромыслы, не они за них платили. Платили все, весь народ недополучал деньги и ресурсы, которые шли на великие стройки коммунизма. Поэтому всегда будет сохраняться возможность восстановления в своих правах истинного собственника, создавшего эти экономические ресурсы и активы и полностью расплатившегося за них, а именно народа России" (И.Лавровский). С этим солидарен и Г.Явлинский: "Абсолютное большинство населения просто не верит во всякую крупную собственность, не верит, что она легитимна, что она принадлежит кому-то по праву. Не понимают, как это произошло, как случилось. В 1992 году была инфляция 2600%, а в 1995 году вдруг появилась пара десятков человек, являющиеся абсолютными миллиардерами, которые все это продемонстрировали и городу и миру". Признать справедливыми итоги приватизации 90-х годов прошлого века – это признать 98% граждан России "опущенными лохами". А таковыми богатые и считают большинство граждан России.

Несправедливость распределения собственности в России вынуждены признать и либералы: "Многие считали несправедливым распределение собственности, которое произошло в девяностые" (Е.Ясин). Но необходимо также отметить и тот факт, что в либеральных кругах существует явное недопонимание новой реальности. Это, в частности, проявилось в диалоге В.Лейбина и В.Найшуля на Полит.ру:

"Лейбин: - Все-таки, я недопонял, легитимация собственности является неразрешимой или принципиально неразрешимой задачей?

Найшуль: - Нет, она может быть решена, но с народом, а не без него и не против него. Вопросы приватизации, долгов, налогов, пенсии, образования, здравоохранения должны не замалчиваться, а, наоборот, напряженно обсуждаться в политическом пространстве".

Известный российский интеллектуал В.Найшуль заметил, что большинство граждан России осознаёт произошедшее по истечении трех лет: "…заявление про три года выглядит как техническое, и такие вещи народом быстро не ощущаются. И ваучерная приватизация, и залоговые аукционы были увидены народным зрением только через длительный промежуток времени. Но это не избавляет такого рода действия от народной оценки, и тогда мало не покажется. И сейчас, за решением о сроке давности по приватизационным сделкам возникнет временной лаг, когда народ будет чухаться, но потом он сообразит, что именно стоит за непонятными словами о трех годах.

Надо быть опытным народоведцем, чтобы предсказать, как широкие народные массы отреагируют на это. Однако есть опасность, что реакция будет негативной. Она может быть даже сильно негативной. Приватизация – один из коренных вопросов общественной жизни, думается, что он динамичнее, чем, скажем, вопрос о льготах. Динамичнее – от слова "динамит". А это значит, что в 2008 году, после президентских выборов, массовое сознание граждан России придет к пониманию того, что их ограбление является окончательным. А это может стать толчком к началу новых революционных процессов в нашей стране.
Альтернативы цивилизационного прорыва в аспекте легитимизации собственности в России<

Один из вариантов выхода из тупиковой ситуации предложил В.Нерсесянц, автор уникальной концепции цивилизма: "Вместе с "новыми русскими" возник и новый русский вопрос: удержат ли "меньшевики" собственность? … Наделение всех гражданской собственностью радикально меняет все отношения собственности и сам тип общественного и государственно-правового строя". В этом направлении возможно и будет осуществлен прорыв в желаемое будущее.

Необходимость цивилизационного прорыва вытекает из осознания того, что все известные стратегии преодоления кризиса бесперспективны в формате экономической глобализации, в аспекте собственности: "…войны, в которой в жертву приносится все, потому что правила таковы, что победитель получает все, а проигравший теряет и собственность, и свободу" (В.Малкин). Представляется, что прорыв возможен в рамках движения к постдемократии, с неуклонным расширением экономических прав граждан нашей страны, в том числе, и с правом граждан на поступление доходов от рентных платежей на личный накопительный счет и право на создание Фонда благосостояния граждан России.

В чем заключается главная ошибка С.Глазьева и Д.Львова в вопросе легитимизации собственности в России. Они привязаны к стереотипам прошлого века, таким, как государственный бюджет. От того, что бюджет России будет в 10 и даже в 100 раз больше для большинства граждан страны практически ничего не изменится. Бюджет – это деньги чиновников–казнокрадов. А сегодня большинству граждан России необходимы абсолютно иные формы социальной защиты. Гражданам России требуются новые экономические права, права ХХI века.

Представляется, что рентные платежи необходимо направлять в Фонд благосостояния граждан страны, а не в государственный бюджет. Фонд благосостояния граждан будет состоять из накопительных личных счетов граждан России. И каждый гражданин будет вправе расходовать средства с собственного накопительного счета на свое здоровье, образование, а также на компенсацию услуг предприятий ЖКХ. Наиболее эффективная форма социальной защиты граждан - дать деньги народу, но жестко определить порядок их использования. Это, к сожалению, возможно лишь при переходе к новой общественно-политической формации, при переходе к постдемократии.

На февраль 2007 года золотовалютный запас России достиг поистине астрономических сумм — 309 миллиардов долларов. Уже сегодня можно безболезненно перечислить в Фонд благосостояния граждан 40% золотовалютного запаса, и на накопительных счетах всех граждан России от старика до младенца будет по 1000 долларов.

Сегодня многие в России мечтают о "распиле" Стабилизационного фонда, предполагая превратить этот процесс в систему личного обогащения. Желающие могут легко узнать, сколько финансовых ресурсов накоплено на сегодняшний день в Стабфонде. Представляется, что не менее 80% финансовых средств из Стабилизационного фонда также должны быть перечислены на личные накопительные счета граждан нашей страны.

Реальная сумма "откупа" олигархов, по мнению ряда экспертов, в разы превышает сумму в 30-35 миллиардов долларов, заявленную М.Ходорковским. Суммарное состояние богатейших граждан России, по разным оценкам, приближается к 300 миллиардам долларов. Из этого можно сделать вывод, что олигархи согласны вернуть народу около 10% от заработанного непосильным трудом. По крайней мере, М.Ходороковский в реальности предложил олигархам поделиться лишь немногим.

Главное не стартовая сумма на накопительных счетах граждан России, а она в течение первых трех лет перехода к новой общественно-экономической формации составит всего лишь 300 000 - 500 000 рублей. А создание системы постоянного технологического пополнения личных накопительных счетов граждан, а также переход к "горизонтальным" бюджетам и продаже природных ресурсов, таких как нефть, газ, лес, металлы, за рубли. А финансовые средства на накопительные счета граждан будут поступать с продажи каждого кубометра газа и каждого барреля нефти. Данная форма легитимизации собственности в России представляется единственно справедливой.
Кризис легитимности: легитимности собственности и легитимности власти

Как это ни покажется парадоксальным, но вопрос о легитимности собственности в России автоматически влечет за собой и вопрос о легитимности власти в России: "У власти нет легитимности утвердить результаты приватизации. Есть способ узаконить их. Но закон о монетизации льгот тоже был принят, он был совершенно законен, но толк от этого какой?" (О.Гурова). А.Аузан также считает, что "вопрос о легитимности власти и вопрос о легитимности собственности - в России это парные вопросы". Именно поэтому, юридическая легитимизация собственности по Путину ничего не решает ни в краткосрочной, ни в долгосрочной перспективе. Таков феномен властесобственности.

Интеллектуал А.Ашкеров считает, что "кризис легитимности выражается, прежде всего, в том, что исчезает сам предмет легитимации". Представляется, что проблема заключается не в исчезновении, а в размытости предмета легитимизации. Данная проблема решается легко при переходе к доверительной легитимности, но это отдельная тема.

Социолог Л.Бызов отмечает, что "только 17,1%, то есть глубокое меньшинство, признает справедливость и эффективность нынешнего социально-политического строя. Все это означает, что нынешние российские элиты не обладают должной легитимностью…". Данная цифра не нуждается в дополнительных комментариях.

Альтернативой легитимизации собственности является нескончаемый передел собственности в России и непрерывный вывоз капитала из страны: "Вместо необходимой и неизбежной легитимации собственности, приобретенной в бурный период раннего русского капитала, легитимации, без которой дальнейшее развитие страны невозможно, начался новый неостановимый передел собственности. Залоговые аукционы были сомнительны? Так сделайте так, чтобы общество согласилось с их последствиями, договоритесь с владельцами о политической цене возмещения - и тут уж используйте какие хотите механизмы давления. Нет; вместо этого на глазах у восхищенной публики был уничтожен ЮКОС, а самые лакомые кусочки выковыривали так беззастенчиво, как даже участники залоговых аукционов себе не позволяли делать. Во всяком случае, никто из них не получал личный кредит в полтора миллиарда долларов у Сбербанка - в воскресенье. И не регистрировал подставную компанию по адресу тверской рюмочной, как это было во время аукциона по продаже "Юганскнефтегаза" (А.Архангельский). Сегодня мы можем наблюдать начало процесса "облагораживания" вывоза капитала из России: "Вывоз капитала не зависит от инвестиционного климата в стране, он зависит от потребностей конкретного бизнеса… Вывоз капитала крупным бизнесом – это национальная гордость в любой стране. Этим гордятся, что доросли до таких высот" (А.Лившиц).

М.Касьянов, ныне один из лидеров российской оппозиции констатирует: "Все, что до сих пор было заявлено властями, – Россия как "суверенная демократия" и "энергетическая супердержава". Цели данной доктрины вполне очевидны – концентрация и удержание любой ценой политической власти и собственности". Таким образом, мы снова вернулись к понятию "властесобственность".
Кто вправе легитимизировать собственность в России

Легитимизировать собственность в России может только народ. Причем, легитимизация собственности в нашей стране может произойти только в формате нового Общественного договора и новой Конституции страны. Все иные варианты легитимизации – это фикция и заведомый обман. Точнее самообман ослепленной собственным богатством и властью элиты.

Странное утверждение Д.Медведева: "Не понимаю, что означает "легитимность собственности". Такого понятия в праве нет", - означает более чем жесткий отказ обсуждать данную тему. Это признание незыблемости итогов приватизации в России. Собственность олигархов в России по Д.Медведеву священна и нет какой-либо необходимости к этой теме возвращаться. Это подтверждает и Президент Путин: "Избранный курс экономических реформ ревизии не подлежит".
"Священная собственность" и искусственно организованная бедность в России

Известный российский писатель–интеллектуал А.Паршев отмечает, что "…в американской конституции о "святости собственности" не говорится ничего. Там написано лишь о законном отъеме собственности по решению суда. Да и юридических проблем я не вижу: если источники сырья однажды кому-то передали, что мешает передать их обратно? Кроме недостатка ума и воли?". А.Калинин на сайте АРИ также придерживается аналогичной точки зрения: "Ф. Д. Рузвельт, пришедший к власти в условиях страшного экономического кризиса, сделал много такого, что существенно ущемляло священный принцип частной собственности (или, во всяком случае, господствовавшие представления об этом принципе). И ценой таких мер вытащил США из кризиса". Представляется, что подобное отношение к частной собственности не является прерогативой отдельных интеллектуалов в России. Но федеральная власть не допустит пересмотра итогов приватизации. Но есть факторы, которые могут осложнить жизнь и федеральной власти и олигархам.

Сегодня в России начинает формироваться и крепнуть миф об искусственно организованной бедности. Причем данный миф уже подпитывается мощными информационными ресурсами самой власти. Известный российский экономист С.Глазьев выделяет следующее: "Если сравнить бюджет с трубопроводом, питающим потребителей живительной жидкостью из источника, то через сделанный Кудриным прорыв в "трубе" уходит львиная доля всего потока доходов. Под предлогом борьбы с инфляцией он переправляет на кредитование дефицита бюджетов стран НАТО сумму, эквивалентную налоговым поступлениям в федеральный бюджет от НДС, социального налога и налога на прибыль, оставляя при этом 2 млн. работников бюджетной сферы с зарплатой в 3 раза ниже прожиточного минимума". Из чего он делает вывод, что профицит бюджета равен сумме недофинансирования социальной сферы в России". Действительно, нефтедоллары никак не влияют на благосостояние большинства граждан нашей страны.

Глазьеву оппонирует председатель правления пенсионного фонда России Г.Батанов: "Если довести базовую пенсию до прожиточного минимума, никакого Стабфонда не хватит". Но именно постоянные медийные интервенции о неуклонном росте Стабилизационного фонда, а также золотовалютных запасов и формируют миф об искусственно организуемой бедности в России. А это более чем разрушительный миф.

Российский интеллектуал В.Милитарев утверждал: "Самым большим преступлением Ельцина перед нашим народом была политика искусственно организованной бедности подавляющего большинства населения, продолжающаяся и по сей день". Необходимо признать, что "эпоха Путина" мало что изменила в данном аспекте. Более того, пропасть между богатыми и бедными значительно расширилась. В.Максименко, комментируюя рост числа долларовых миллионеров (совокупное состояние богатейших людей России за 2006 год, по оценкам специалистов Forbes, составило 282 млрд. долларов, что на 110 млрд. больше прошлогодних показателей), задается вопросом: "А все-таки интересно: на что рассчитывает власть, которая вроде бы готовится ко всенародным выборам, а вместе с тем поддерживает в государстве такой налоговый режим, такие пропорции бюджета и такой подход к национальным финансам, которые узаконивают предельно несправедливое распределение общественного богатства, обрекающее народ на бедность?" Ответ на этот вопрос многие в России уже нашли.

Вышеизложенное позволяет утверждать, что защита итогов грабительской приватизации 90-х годов прошлого века в сочетании с трансформацией собственности граждан на жилье в условную собственность, а также со стихийным распространением мифа об искусственно организованной бедности в России неминуемо ведут страну к Революции.
О доказательствах необратимости приватизации собственности в России

Необратимости итогов приватизации собственности в России посвящены сотни статей. Знаковой статьей на данную тему необходимо признать работу А.Храмчихина по названием "14 лет спустя". В ней он в частности иронизирует: "Раздача ваучеров населению началась 14 лет назад, 1 октября 1992 г. С тех пор ваучерную приватизацию велено считать грандиозной аферой. Потому что у народа отняли собственность, созданную его неустанным трудом" Пафос статьи заключен в пламенном заключительном слове: "Почему я должен чувствовать себя обманутым? Кто и что у меня украл, особенно учитывая тот факт, что я ничем не владел? В чём суть аферы? В том, что "всю собственность получили несколько человек"? Я не собирался входить в их число, как и практически все сограждане. Мы не имели ни желания, ни возможности реально владеть и управлять этой собственностью. Более того, очень значительная часть собственности оказалась убыточной. Кто вложился в прибыльные предприятия, тот и получил тысячи и миллионы процентов дохода. Пропорционально своим вложениям. Почему это несправедливо?"

Российский интеллектуал А.Храмчихин более известен как эксперт–международник, но в данной статье он сформулировал официальную точку зрения российских властей на легитимность собственности в России. Что будет означать данная официальная позиция в ближайшей исторической перспективе?

Представляется, что наиболее остро данная проблема встанет перед молодежью. Им предложен формат уже запущенный в сеть Интернет: "Ваших отцов и дедов развели как последних лохов, и вы лохи будете жить по нашим законам и тупо выполнять то, что мы вам скажем. В России нет ничего вашего, в России все наше". Подрастающему поколению предложено проклинать "совок" и старичьё, которое виновато во всем, и тешить себя иллюзиями прекрасного будущего. Но молодость проходит быстро, а реальность - жестока. А взгляд без "розовых очков" на реальность позволяет увидеть, что почти вся собственность в России условна, кроме собственности олигархов и властесобственности.

Необходимо отметить еще одну особенность российской общественно-политической жизни, которая заключается в том, что постоянно аргументировать, почему собственность олигархов в России "священна", придется чиновникам, абсолютно к этому не подготовленным. Достаточно вспомнить, как в ноябре 2004 года полпред президента по ДФО К.Пуликовский ответил неразумным гражданам, почему были переданы Китаю четыре острова на Амуре: "Мы должны к этому привыкнуть и никогда не поднимать этого вопроса". Так, что подрастающему поколению необходимо просто привыкнуть и никогда не поднимать вопроса о справедливости итогов "грабительской" приватизации 90-годов прошлого века. "Заткнуться и молчать в тряпочку", если не хватает ума славословить нынешнюю власть. Но "Россия - страна грёз о справедливости. Идея справедливости – самая мощная, самая привлекательная, самая разрушительная. Но тем не менее самая действенная в России. Если нормально общежитие 37 миллиардеров и бедного населения, то это настоящее не станет будущим" (Анат.Уткин).
Четыре формы делегитимизации собственности в России

Необходимо выделить четыре основных формы делегитимизации собственности в России и ее трансформации в условную собственность:

· делегитимизация в рамках судебной практики ("дело ЮКОСа")

· делегитимизация в рамках "бульдозерной" политики местных властей

· рейдерство, как новое всеохватывающее явление

· традиционно российская форма делегитимизации собственности под названием Революция.

Исторической датой начала трансформации всей собственности в России в условную необходимо признать дату ареста М.Ходорковского и "дело ЮКОСа" в целом. Г.Явлинский констатирует, что "в России всегда так было. Дали попользоваться – пользуйся. Поезжай в Куршевель, отдыхай, пока мы тебе разрешили пользоваться. Будешь баловаться или изменится ситуация, мы заберем. И не думай возражать. Ты же ничего не платил толком. Ты помнишь, что ничего не платил?" Условной собственностью мы можем назвать собственность граждан, группы граждан, компаний и корпораций, право собственности на которую подтверждают соответствующие юридические документы. Но данная собственность не признается чьей-либо собственностью либо властью, либо народом.

Г.Явлинский, оценивая итоги приватизации, метафорически выделяет формат условной собственности: "…то незначительное количество бизнесменов, которое получило такую крупную собственность, оно тоже все время находится в тяжелом психологическом состоянии, потому что им все время нужно себя убеждать, что это их собственность. А в глубине души они знают, что это был какой-то happening". Формат условной собственности, в аспекте отношения к собственности олигархов, обозначает и Б.Межуев: "Если ты стал олигархом, то не забывай общество, которое наделило тебя колоссальной собственностью. А если ты ее используешь исключительно ради своего удовольствия, то общество вправе вернуть ее себе обратно. Кремль вел себя консервативно, лишь когда забирал у олигархов капиталы. Но обществу эти капиталы не вернулись. Состоялся очередной передел собственности - и все".

Условность собственности в России подтверждается повседневной практикой местных властей. Достаточно вспомнить истории в Нижнем Новгороде, когда глава города "единорос" В.Булавинов управлял бульдозером при ликвидации незаконных строений. На всю страну демонстрировались аналогичные "бульдозерные" подвиги заместителя Булавинова, главы Канавинского района Сатаева. Аналогичных прецедентов по стране – тысячи. Все это технологически и медийно подчеркивает условность любой собственности в России.

Расцвет рейдерства, как нового цивилизованного пиратства, одетого в тогу российских законов, – это новая реальность, переплавляющая значительные пласты собственности в России в условную собственность. Причем, все чаще и чаще в рейдерстве обвиняются лица, близкие к федеральной власти и силовым структурам.

Революция – это форма радикальной, необратимой делегитимизации собственности в России.
К необратимой делегитимизации собственности в России

Необходимо отметить, что наиболее значимыми в ближайшем будущем станут два процесса: трансформация собственности старых и новых олигархов в России в "священную собственность" и трансформация собственности граждан на свое жилье в условную собственность. Причем, данная трансформация будет осуществляться по двум данным векторам одновременно. Технологическая поддержка российскими СМИ "дела Ходорковский", в аспекте усиления наказания, позволяет предположить, что "дело ЮКОСа" и образцово-показательный процесс над руководством ЮКОСа - это "операция прикрытия" для большинства российских олигархов. Не более того.

Реформа ЖКХ в ее нынешнем виде – это не только трансформация собственности граждан в условную собственность, но и залог грядущей революции в России. Главный тезис интеллектуалов, обслуживающих российскую власть, сводится к утверждению, что ныне гражданам России есть что терять. Подобные вещи могут утверждать только лица, не имеющие представления о реальных процессах, протекающих в ходе реформирования ЖКХ, а также лица, имеющие смутное представление о том, как живут люди на одну пенсию или бюджетную зарплату.

Российский интеллектуал А.Майоров, анализируя нововведения, касающиеся жилья, отмечает: "Повышение налога на недвижимость увязано еще и с реформой ЖКХ. Власти плавно, но уверенно переводят жилищно-коммунальное хозяйство на финансирование за счет частных средств – т.е. денег жильцов. Завершить процесс планируется как раз к 2009-2010 году – т.е. тогда же, когда должен начать действовать и новый налог на недвижимость. И по идее, в конечном итоге жильцам придется платить самим за все – не только за текущие расходы, это полбеды, но и за капремонт, например. Уже есть конкретные расчеты, по которым для стандартной московской двушки в таких условиях квартплата может дойти вообще до $250-300 в месяц. А это уже значительная часть сегодняшнего бюджета "средней" столичной семьи…" А что можно сказать о бедных, или о тех семьях, члены которых попадут в стеснительные обстоятельства из-за временной нетрудоспособности?

Собственность в России на жилье уже сегодня условна. Для того чтобы убедится в этом, достаточно ознакомится с процедурой принятия решений управляющими компаниями и формой учета мнения жильцов. Необходимо отметить и то, что в ходе реформы ЖКХ граждане не приобретают никаких новых прав. А вот отключить целый дом от отопления и горячего водоснабжения из-за нескольких неплательщиков – это уже повсеместная практика.

С.Кирдина выдвинула тезис: "Эффективное управление развитием России предполагает знание механизмов общественной самоорганизации". Трансформация собственности на жилье в условную собственность запускает своеобразный процесс самоорганизации, и более того, создаст все необходимые предпосылки к окончательной и необратимой делегитимизации собственности в России. Это – революция.

Тема грядущей революции – это обыденная тема в сети Интернет. О революции рассуждают без надрыва, без тайного стремления донести нечто важное до нынешних российских властителей. "Примерно неделю назад я разговаривал с московским батюшкой и сказал ему, что, похоже, назревает новая русская революция" (В.Найшуль). Интеллектуал Б.Соколов, размышляя об "империи позитивного пиара", отмечает, что "когда подчиненные докладывают только об успехах, оппозиционным критикам давно заткнули рот, и почти вся пресса подконтрольна и послушна, у начальства возникает соблазн считать на полном серьезе, что имеющиеся проблемы несущественны и решатся как-нибудь сами по себе. А отсюда открывается прямой путь к революции, тем более неизбежной, что парламентским путем у нас сменить режим нельзя никаким способом. Когда груз нерешенных проблем превышает некий критический уровень, случается революция. Ее, вполне возможно, придется расхлебывать путинскому преемнику. Что, кстати сказать, может служить для самого Путина важным стимулом, чтобы уйти вовремя".

Безусловно, известны и призывы к властям: "…революции в России происходят не оттого, что голод наступил, а наступают они тогда, когда разрыв между обществом и властью становится непреодолимым. Так было и в 1917, и 1991" (Г.Явлинский), но они едва ли могут быть услышаны. "Лозунгом революции 1991-го года была свобода. Лозунгом грядущей перемены, по всей видимости, будет справедливость - это является самым большим дефицитом", - считает В.Найшуль. Представляется, что новой реальности, возникающей в условиях относительной стабильности в нашей стране, иностранцам не понять. Особенно тем, кто надеется на сверхприбыли в России.
Радикальная делегитимизация собственности в России и иностранные инвесторы

Для российских властей проблемы легитимности собственности в нашей стране нет. Не исключено, что некий незначительный интерес данная тема может представлять лишь иностранным инвесторам. Легитимность собственности в России – это не эксклюзивно внутри российская проблема. И если сторонним аналитикам удастся убедить себя в том, что процесс делегитимизации собственности в России не затрагивает финансово-экономических интересов иностранных компаний, то им необходимо, как минимум обратится к российской истории.

Важно проявить минимум любопытства для того, чтобы выяснить, как мощно был представлен иностранный капитал в России до 1917 года. В любой советской энциклопедии можно прочитать, что "в России перед революцией 1917 года в угольной промышленности господствовал франко-бельгийский капитал, нефтяная промышленность была поделена между американским, английским и голландским капиталами, железнорудная была поделена между франко-бельгийским и немецким капиталами, электрическая и электротехническая – под немецким капиталом". Достаточно вспомнить, что часть нефтяных промыслов Каспия принадлежали Нобелю, и может быть именно поэтому так мало выдающихся людей из СССР стали Нобелевскими лауреатами.

Ныне наивные датчане пытаются предъявить некие финансовые претензии по долгам царской России. Представляется, что через десять лет в аналогичной ситуации окажутся тысячи иностранных инвесторов, рискнувших строить свой бизнес в России в начале ХХI века. В 2007-2008 годах в нашей стране каких-либо потрясений, скорее всего не будет, но после 2010 года…

Трудно представить каким символом для Запада является российский олигарх Р.Абрамович. Но не является большим секретом, каким именно символом считается Абрамович для российской бизнес элиты. Абрамович – это символ многомиллиардной удачи. Он смог не только заполучить один из крупнейших "кусков собственности", но и удачно вывести "срубленный" капитал на Запад. И случись что сегодня в России, он практически ничего не потеряет. И об этом мечтают большинство состоятельных людей в нашей стране, которые инстинктивно осознают, что ничем хорошим нынешняя общественно-политическая ситуация для них не закончится. А тем, кто не понял, что пора выводить "финансы" из России никто не будет сочувствовать. И действительно, кто будет сочувствовать будущим "козлам отпущения".

Что является реальной гарантией защиты иностранных инвестиций в России? Рейтинг Президента Путина? Преемственность власти? Процесс делегитимизации собственности в России находится в такой стадии, что приход Революции – это вполне естественная историческая перспектива для нашей страны. Россия – это не Европа с ее традициями и уважением к частной собственности. Наша традиция – это Революции. Заклинаниями, типа: "Надо сделать так, чтобы революции всё-таки не произошло. Обязательно" (С.Белковский), - революцию не остановить. А власть в России традиционно не готова к приходу Революции. Так было и в 1917 году, и в 1991-м.

Революция – это естественно-исторический процесс в России, и ОМОН – это не защита от революции. Лозунг сегодняшнего дня: урвать здесь и сейчас. Более того, еще можно поиграть и в развал России…

Распад СССР привел к созданию многомиллиардных, в долларовом исчислении, состояний. Представляется, что очень многие, как бы обделенные в рамках приватизации 90-х годов прошлого века, видят единственную возможность для собственного сверх обогащения в развале России. И они очень влиятельны…

[Павел Святенков]

11.09.2013.

У России наконец-то появилась национальная идея, сообщает газета «Известия». Ее разработали в президентском Совете по межнациональным отношениям. Из-под пера чиновников вышла концепция, которая предполагает, что сохранение здоровья каждого гражданина – вклад «в общий генофонд Нации», служение Отечеству – это «высший ориентир для гражданина», бизнес должен стать «экологичным и социально ориентированным», да и вообще россиянам стоит пересмотреть свои приоритеты и поставить «духовное над материальным».

Гражданам также настойчиво рекомендуется «осознать историческую миссию России как транслятора справедливости и созидания, опоры и поддержки для сотен больших и малых народов по всему миру», «чтить прошлое, ценить настоящее и строить будущее», а также «не иметь что-то, а быть кем-то в жизни».

Сами высказанные мысли, пожалуй, неплохи, однако видно, что авторы не понимают, что такое национальная идея. Они думают, что национальная идея – это этический кодекс. Дескать, веди себя хорошо, не веди себя плохо, помогай другим, делай добро...

Но национальная идея в другом. Что такое «американская национальная идея»? Это так называемая «американская мечта». В чем ее суть? В том, что любой человек, приехавший в Америку, вне зависимости от религии, национальности, цвета кожи и т. п., может достичь успеха и достатка. Сын простого советского профессора Сергей Брин стал в Америке миллиардером и совладельцем гигантского Google. Это и есть воплощение «американской мечты». «Кто был ничем, тот станет всем». Но не в смысле «экспроприации экспроприированного», а в смысле превращения в богатого, образованного, современного человека. На этой мечте Америка стоит до сих пор, хоть в последние десятилетия она и потускнела.

О чем это говорит? О том, что национальная идея – это не этический кодекс, а формула свободы. Ты приедешь в Америку, и она подарит тебе золотые горы. Американцы до сих пор празднуют День благодарения. В чем смысл этого праздника? Первые поселенцы после голодной зимы неожиданно получили богатый урожай. В знак благодарности за него они и учредили этот День, который со времен Вашингтона отмечается как государственный праздник. Свободный труд на свободной земле – вот идеал.

Так вот, если мы хотим сформулировать национальную идею, мы должны «танцевать» не от этического кодекса, а от идей свободы и процветания. Какие блага дает Бог тем, кто становится «россиянином»? Какую свободу получает тот, кто связывает свою судьбу с Россией и русским народом?

Ответы на эти вопросы, как ни странно, были. Говорилось о духовности, об особой интенсивности дружеских и интеллектуальных связей в России. Дескать, Россия – святая земля, где люди особенным образом чувствуют свою близость к Господу. «Удрученный ношей крестной, всю тебя, земля родная, в рабском виде Царь Небесный исходил, благословляя».

Все испортила проповедь рабства и нищеты. Стали говорить, что духовность русских состоит в том, чтобы жить в голоде и холоде, зато помогать другим народам строить коммунизм. Кстати, и в процитированной «Известиями» концепции есть эта тухлая идея. Стали говорить, что русским, в отличие от остальных народов, не нужны ни богатство, ни благосостояние, ни свобода. Дескать, запряженные в вечное ярмо русские только и должны делать, что оплачивать праздник жизни для других.

Разумеется, такая «национальная идея» не могла не потерпеть крах. Голодный человек не может быть высокодуховным, как не может быть таковым и раб. Сначала надо освободиться. Предвижу возражения: а как же христиане? Ведь религия шла и к рабам. Да, но только раб, принявший христианство, – уже не раб. Хотя бы психологически. Кто раб Богу, уже не раб людям.

Поэтому если и искать национальную идею, то на путях сопряжения духовной и интеллектуальной свободы со свободой политической и государственной. Свобода политическая ассоциируется с созданием нации, которую я понимаю как сообщество граждан, обладающих равным «пакетом» прав. Гражданин имеет гарантии своей независимости и свободы. На страже его личности стоит закон. Если нация существует, если граждане есть, то они могут свободно творить, заниматься творчеством, а это обогащает страну как материально, так и духовно.

То есть национальная идея России – это свобода для русского народа и всех народов, заключивших с нами союз. Реализация этой свободы – создание высокой культуры и науки, просвещение, высокотехнологичное производство, к чему русские чувствуют особую склонность.

Русские – нация инженеров и писателей. Русский реализует свою свободу в процессе интеллектуального творчества. Именно поэтому такой высокий статус в России имела интеллигенция, то есть слой людей, занятых именно «умным трудом», творчеством. В идеале к понимаемой таким образом интеллигенции должны принадлежать все граждане России.

Пожалуй, идеал интеллигента как высокообразованного человека, занятого творческим трудом, и является национальной идеей нашей страны. Конечно, в последние 20 лет интеллигенция осмеяна и оплевана, образованные люди стали стесняться относить себя к ней. «Я – интеллектуал», – стали говорить они. Но тяга к знаниям, престиж творческого труда остаются. Академия наук, которую правительство в безумии своем пытается разогнать, а имущество ее – разворовать, остается престижным местом работы несмотря ни на что. Потому что там возможен творческий труд, к которому русские чувствуют особую склонность.

Так что национальную идею создать можно. Я очертил только общую схему. Другое дело, что для нынешней власти «национальная идея» – лишь прикрытие «россиянства», то есть закрепления нынешней модели экономической и политической отсталости страны, угнетенного состояния русского народа, откровенного бесправия и незащищенности людей.

Но, думаю, усилиями национального движения однажды в России появится национальная идея, над которой не будут смеяться. Потому что она будет содержать основные русские ценности: Свободу, Творчество, Духовность.

Свобода будет означать гражданские права и свободы, единую нацию, способную самостоятельно управлять своей судьбой. Творчество будет означать интеллектуальный и эффективный труд, высокую науку, производство, бизнес, направленный не на разворовывание госбюджета и выкачку нефти, а на создание новых товаров и услуг, служащих благу всех людей. Духовность будет означать не «капусту в бороде», а творческий акт общения Человека с Богом, наивысший взлет человеческого духа, без которого невозможен ни один народ и ни одна цивилизация.

Национальная идея – это просто одухотворенная свобода народа, его свободное творчество. Без нее никакая жизнь народа невозможна. Если Россия станет свободной – то ради этого. закрыть...
http://www.km.ru/v-rossii/2013/09/11/obshchestvenno-politicheskaya-zhizn-v-rossii/720349-natsionalnoi-ideei-rossii-do

[Андрей Юревич]

http://www.rosbalt.ru/main/2014/01/16/1221890.html

О том, как изменилась ментальность россиян за последние десятилетия, откуда в стране взялся грабительский капитализм, и почему российскому обществу нужна система внешних ограничений, рассуждает член-корреспондент РАН, заместитель директора института психологии РАН Андрей Юревич.

— Согласно общеевропейскому социальному исследованию ценностей, у россиян очень высокий уровень потребности в самоутверждении и весьма низкий уровень универсализма – сопричастности другим людям, другим живым существам, природе в целом. Такие результаты во многом идут в разрез с презентацией русской духовности, к которой мы привыкли. Как вам кажется, это объективные данные или издержки методики, разработанной людьми другой ментальности?

— Не буду критиковать эту методику, которая, на мой взгляд, не вполне годится для нашей страны. К тому же многое зависит от того, на какой выборке получены данные — ведь у нас культурные и прочие различия между различными слоями общества куда больше, чем у большинства европейских народов.

Факт, подтвержденный результатами многих исследований, состоит в том, что с начала 1990-х годов традиционная российская ментальность подвергается значительным изменениям. В нашей стране действительно появилось немало личностей, обладающих описанными вами психологическими характеристиками. Но при этом существует и немалое количество наших сограждан, сохранивших основные черты традиционного российского менталитета — такие, как коллективизм. "Средняя температура по больнице" может получиться очень разной в зависимости от того, где, в каких слоях общества ее измерять. А вопрос о том, каковы современные россияне, стал предметом острых дискуссий, в том числе идеологических.

— На Западе в последнее десятилетие активно развивается позитивная психология. Генеральный вывод психологов, исследующих "формулу счастья": чувство удовлетворения и гармонии дает прежде всего работа на благо других и общества в целом. Эти идеалы активно внедряются в западные общества. У нас же в стране продолжается насаждение ценностей жесткой конкуренции и индивидуализма. "Быть успешным и не попасться" — такую формулу современных ценностей предложил известный писатель Андрей Столяров, и тысячи наших читателей поддержали эту формулу своими голосами. Выходит, Россия и Запад движутся в разных направлениях?

— Во многом это действительно так, причем такие характеристики, как эгоизм, которые мы традиционно приписывали западным культурам, сейчас многим из наших сограждан свойственны куда больше. Все это не удивительно. Ведь те люди, которые "реформировали" наше общество в начале 1990-х (и до сих пор оказывают на него большое влияние, находясь, в том числе, и во властных структурах), были выходцами из партийных и комсомольских кругов, в советские годы вдалбливавшими себе и другим, что капитализм — "бесчеловечный", "грабительский" и т.п. Придя к власти, они именно такой капитализм у нас и построили, поскольку другого попросту не знали. К тому же на систему отношений в нашем обществе, которую они создали, оказал большое влияние их нравственный уровень.

Но дело не только в этом. На Западе отчетливо осознают, что целью любой государственной политики должно быть счастье людей, а не экономические показатели, хотя и значимость последних никто не отрицает. Для нас же все еще характерен "экономический детерминизм" как стиль выдвижения приоритетных задач, восприятия и объяснения происходящего в обществе. Лишь недавно наша власть наконец-то осознала, что нельзя считать благополучной страну, где ВВП растет, а население вымирает. Значимость других — неэкономических — ориентиров, в том числе счастья населения, до сих пор ею недооценивается.

И вообще мы стремимся развиваться в основном по западному сценарию, но при этом всегда "догоняем" вчерашний Запад, в качестве "западных" принимаем те ориентиры, от которых он сам отказывается. Причина здесь тоже во многом заключена в "человеческом факторе" — в интеллектуальных и нравственных характеристиках людей, которые воздействуют на наше общество "от имени Запада", при этом отчасти по неграмотности, отчасти под влиянием своих корыстных интересов создавая его сильно искаженный образ.

— Некоторые социологи и психологи настаивают, что иерархия ценностей россиян осталась та же, что была в позднем СССР: семья, друзья, достаток, работа. Вы с этим согласны?

— Разные исследования дают несколько различающиеся результаты. Иногда наиболее значимой ценностью оказывается семья, иногда – работа. Опять же, многое зависит от того, как формировать выборку.

Но, на мой взгляд, изменения каются не столько иерархии ценностей, сколько их наполнения. Советская семья и нынешняя, в которой супруги могут принадлежать к одному полу, а примерно треть браков – гражданские, существенно различаются. Под хорошим материальным достатком тоже понимается разное: тогда – зарплата в 300 рублей в месяц, сейчас – доход, который позволяет иметь личный самолет и виллы в разных частях света. Способы времяпровождения с друзьями также значительно изменились, как и характер взаимоотношений с ними, да и сам смысл слова "друзья". И работа понимается по-разному: для рейдера или рэкетира то, чем они занимаются, тоже "работа". Так что одними и теми же словами советские люди и нынешние россияне называют очень разные вещи, что затрудняет сопоставление их ценностей.

— Еще одна распространенная точка зрения: мы проходим естественный период насыщения потреблением, первоначального накопления капитала и расслоения общества. Еще немного потерпеть — и люди станут мягче и альтруистичнее.

— Я бы не назвал этот период "естественным". Миф о том, что период первоначального накопления капитала неизбежно сопровождается всеобщей криминализацией и брутализацией, придумали Егор Гайдар и его команда — дабы оправдать то, что они сделали. На самом деле это далеко не так, первые "накопители" во многих странах были не бандитами, а высоконравственными романтиками, воплощавшими в своей деятельности основные принципы протестантской этики — это убедительно показано в работах Вебера и его последователей. Имущественное расслоение нашего общества, соотношение доходов 10% самых богатых и 10% самых бедных, достигающее уровня 1:30, — тоже не естественное, а противоестественное. В западных странах оно значительно меньше, а когда это соотношение больше 1:7, ситуация считается чреватой социальными взрывами и революциями. Кстати, такое запредельное расслоение является одной из основных причин высокой агрессивности современного российского общества.

На эволюционный путь нашего "улучшения" и "размягчения" можно надеяться, некоторые позитивные тенденции и в самом деле наблюдаются. Но нужны и активные меры — такие, как сокращение неравенства доходов, доведение его до цивилизованного уровня, реальная борьба с криминалом и многое другое.

— В последнее время достаточно часто обсуждаются вопросы культурных различий, менталитета. Однако не приходилось слышать об исследованиях, которые были бы посвящены истокам этих различий. Скажем, на мой взгляд, в России люди в меньшей степени способны выстраивать внутренние ограничения и в большей степени привыкли ориентироваться на внешние. Между тем капитализм был создан людьми с жесткой матрицей внутренних ограничений, и без этого компонента он превращается в Содом и Гоморру. Формирование внутренней матрицы ограничений — это долгий процесс, связанный не в последнюю очередь с культурой бытовой жизни, очень низкой у нас. Стало быть, либо нам надо комплексно меняться и превращаться в европейский психотип, либо примириться с тем перекошенным строем, который у нас сложился, либо как-то его модернизировать под нас — таких, какие мы есть. Как вам кажется, к какому из трех вариантов мы склоняемся?

— Вы уловили самую суть. Свобода – это не отсутствие запретов и ограничений, как ее многие у нас понимают с легкой руки наших псевдолибералов, а их интериоризация, перевод из внешней во внутриличностную форму, в результате чего внешние ограничения могут быть сведены к минимуму. Пока такой интериоризации у значительной части общества не произошло, ликвидация внешних ограничителей свободы чревата полным хаосом, "войной всех против в всех" — или более мягким вариантом, характерным для России 1990-х. Поэтому, при наличии базовых демократических свобод, соотношение свобод и их ограничений должно быть разным для разных культур и соответствующим тому, какую степень свободы та или иная культура может себе позволить.

Нам действительно надо "комплексно меняться" в направлении большей цивилизованности, интериоризации необходимых ограничений свободы и распространения ее адекватного понимания. Но пока мы меняемся, система ограничений в нашем обществе должна быть более жесткой, чем в западных странах, несформированность внутренних ограничителей должна восполняться ограничителями внешними. Хотя я, конечно, пониманию, какую ярость эта тривиальная мысль вызовет у наших псевдолибералов, одно из главных отличий которых от истинных либералов состоит именно в понимании свободы.

— Очевидно, что разрушение советской идентичности не удалось восполнить за счет формирования новой российской идентичности. Возместить потерянное люди постарались через усиление других самоидентификаций – национальных, региональных, кланово-корпоративных. В последнее время вообще часто можно услышать разговоры о неизбежности распада страны, особенно популярные у оппозиционеров. По-видимому, это показатель того, что общестрановая идентичность так и осталась несформированной. Видите ли вы какие-то позитивные тенденции в этом отношении?

— Справедливости ради надо отметить, что подобные тенденции в той или иной мере свойственны большинству стран, даже выглядящих в этом плане благополучными. Например, жители индустриального севера Италии считают обитателей ее южных регионов бездельниками и дармоедами, которых они зря кормят, и призывают к разъединению. Но, к счастью, от таких сепаратистских разговоров до распада стран достаточно далеко.

Общестрановая идентичность у нас, конечно, существует, но она действительно слабее советской идентичности, а для некоторых – не только для сепаратистов, но и для людей с "эмигрантской" психологией — носит негативный характер. Это очень печально.

Но позитивные тенденции я тоже вижу. Например, к россиянам сейчас очень неплохо относятся в тех странах, куда они ездят отдыхать, что понятно: там их воспринимают как "живые деньги". На часто задаваемый вопрос: "Из какой вы страны?" престижно ответить: "Из России". И было бы хорошо, если бы те позитивные чувства, с которыми мы отвечаем на такой вопрос за рубежом, мы сохраняли, возвращаясь на Родину.

— Российская общественная жизнь перенасыщена эмоциями. Причем и власти, и оппозиция научились высокотехнологично использовать энергию ненависти, именно на ней строится у нас вся политическая и общественная активность. Энергия позитива, добра, любви не менее эффективна, но ее у нас использовать совершенно не умеют. Кому как не психологам научить этому наше общество?

— Я не уверен в том, что будет хорошо, если "энергию позитива" у нас начнут "использовать". Боюсь, что если это произойдет, использовать ее будут не те и не так, как надо, опора на благие намерения приведет к формированию новых "дорог в ад". Кроме того, эта энергия сама пробивает себе дорогу и находит проявление в спонтанном совершении добрых дел — например, в волонтерском движении.

На мой взгляд, важнее не использовать, а формировать позитивные импульсы. Например, заменить враждебную установку по отношению к окружающим, свойственную многим нашим согражданам, на дружественную установку, характерную для западных стран. Этому действительно надо в том числе и "учить" — через систему образования и воспитания. К сожалению, последнее изъято из числа основных функций нашей образовательной системы теми же псевдолибералами. Но делать это должны не только психологи, а все, кто к этой системе причастен, включая школьных учителей. А также все, кто в нашем обществе формирует образцы для подражания, — политики и другие публичные люди, представители СМИ, так называемые "звезды", которых бесконечно показывают по телевидению, и т.д. Но, к сожалению, в число приоритетов большинства этих людей пока явно не входит желание сделать наше общество лучше.

Беседовала Татьяна Чеснокова

Подробнее: http://www.rosbalt.ru/main/2014/01/16/1221890.html

[Екатерина Шохина]

http://expert.ru/2013/10/9/samorealizatsiya-v-rabote-ne-interesuet-rossiyan/
Москва, 05 фев, среда

«Expert Online» , 09 окт 2013, 16:19

Западные трудовые ценности в России оказываются совсем не популярны
http://expert.ru/data/public/439529/439567/poisk---------450-267_jpg_576x288_crop_q70.jpg
Фото: ИТАР-ТАСС

Западные трудовые ценности в России оказываются совсем не популярны

Основными критериями при выборе работы для россиян являются размер зарплаты и ее своевременные выплаты. Такие популярные на Западе трудовые ценности, как удовлетворение от результатов труда, самореализация, интерес, польза для общества, в России оказываются совсем не популярны.

При выборе потенциального работодателя наиболее важными критериями для россиян являются хорошая зарплата и полное и своевременное выполнение компанией своих обязательств, выяснил Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ).

Кроме того, важным для себя при выборе работы респонденты отметили благоприятный психологический климат в коллективе, стабильность компании, соблюдение норм безопасности, удобный график и комфортные условия. Важными критериями при выборе работодателя россияне также считают социальный пакет и возможность применения профессиональных знаний и навыков. По данным ВЦИОМ, наименее значимыми параметрами стали эффективность управления и наличие сильного менеджмента в компании.
Реклама

По данным опроса, лучшим работодателем среди компаний с государственным участием оказался Сбербанк. На втором месте – ВТБ 24, на третьем – «Аэрофлот». За ними следуют страховая компания «СОГАЗ», РЖД, «Ростелеком», НПФ «Благосостояние». На последнем, восьмом месте «Почта России».

Опрос был проведен в сентябре 2013 года. Всего опрошены 1 тыс. респондентов трудоспособного возраста (18-55 лет), проживающих в городах с численностью не менее 100 тыс. человек.

Результаты опроса не удивляют, говорят эксперты. Одной из главных причин того, что высокий заработок в России и его своевременная выплата является основным мотивом старательной работы, является низкий уровень экономического развития страны и финансовое положение работников, считает заведующий Лабораторией сравнительных исследований массового сознания НИУ ВШЭ Владимир Магун.

Согласно результатам его исследования, такие популярные на Западе трудовые ценности, как удовлетворение от результатов труда, самореализация, интерес, польза для общества, в России оказываются совсем не популярны.

Как показывают глобальные опросы населения, в большинстве стран Западной Европы у наемных работников лидирует ценность трудовых результатов. Это все скандинавские страны (70-80% респондентов), а также Нидерланды (57%), Бельгия (56%), Швейцария (65%) и Франция (52%), второе по популярности место у наемных работников в этих странах занимает интерес к тому, чем человек занимается на работе, – то есть ценность, тоже не связанная с какими-то внешними вознаграждениями и обычно относимая к категории intrinsic; ценности же гарантированной занятости и заработка/продвижения вообще не попадают в список трех наиболее распространенных.

«В свою очередь, почти во всех странах, где на первом месте по распространенности стоит ценность гарантий занятости или заработка, ценность содержательных результатов не поднимается выше третьего места», – отмечает Магун. В России лишь 30% респондентов заявляют, что их мотивирует к ответственному труду польза для общества.

[Владимир Пастухов]

http://www.polit.ru/article/2014/02/04/dress-code/
04 февраля 2014, 19:13
http://www.polit.ru/static/polit/img/politru_logo_2012.jpg
Что русскому хорошо, то немцу смерть – это общее резюме культурных связей между Россией и Европой в том числе полностью применимо и к политике и, конечно, работает в обе стороны. Технологии политического успеха, весьма эффективные в Европе, оказываются бесполезными, если не сказать - смертельно опасными, в России. Политик, вооружившийся в России томиком Карнеги, может лишиться не только влияния и друзей, но и самой жизни. И даже популярные законы Паркинсона работают здесь с точностью «до наоборот». Но ошибается тот, кто полагает, что Россия – это дикие прерии, где не существует никаких правил. Напротив, в русской политике, как и в других сферах русской жизни, действует довольно строгий «понятийный дресс-код». И только тот, кто глубоко усвоил эти нормы поведения, может рассчитывать здесь на успех.

Правило 1

В России нельзя открыто заявлять о своих притязаниях на власть, если целью является получение ее законным путем. Человек, который претендует на власть в России, выглядит неприлично в глазах соотечественников, и, в лучшем случае, вызывает подозрение с их стороны. О желании стать президентом в России, как правило, заявляют только разные «фрики» и те политики, для которых такое заявление есть лишь способ привлечь к себе внимание, но не более того. Серьезные же люди, которые реально на что-то претендуют, должны долго и ритуально отказываться от власти. Всем своим видом они должны демонстрировать свое отвращение к ней и заявлять о своем нежелании нести это тяжкое бремя. В конечном счете, политик может согласиться принять власть, но только жертвуя собой (семьей, бизнесом, личными планами, идеалами и так далее). Народ, в свою очередь, должен уговаривать политика принять это тяжкое бремя и принести себя в качестве жертвы. Эта традиция имеет глубокие исторические корни. Классическим примером является сцена у стен Новодевичьего монастыря, где народ на коленях умоляет Бориса Годунова прийти на царство. Более свежий пример – Путин, отказывающийся от «третьего срока».

Правило 2

Не возбраняется открыто декларировать свое стремление насильственно заполучить власть. Если стремление к получению легальной власти постыдно, то намерение «украсть» власть, то есть совершить государственный переворот, организовать мятеж, устроить бунт, разжечь революцию и так далее является весьма почетным делом. Политический вор, в отличие от обыкновенного вора, обществом весьма привечаем, и пользуется безусловным авторитетом. Возможно, это связано с тем, что народ в глубине души убежден в том, что законным образом власть нельзя получить в принципе, и поэтому воспринимает тех, кто открыто заявляет о намерении совершить государственный переворот, как честных политиков. Ленин мог не скрывать своего стремления к власти именно потому, что никогда не собирался получать ее законным путем. Реже всего ему в вину вменяется именно нелегитимность его режима.

Правило 3

В России нельзя называть себя политиком. В-первых, поскольку в России нет политики в точном смысле этого слова, то и на самом деле в ней нет настоящих политиков. Народ этого не понимает, но чувствует это своим инстинктом, и поэтому априори считает всех политиков жуликами и самозванцами. Политик в России, как разведчик, должен работать «под прикрытием», то есть, придумывая себе какой-то более солидный в глазах общества род занятий. Так, самый, пожалуй, известный российский политик XX века В.И.Ленин, находясь на вершине политической власти, заполняя в анкете графу о профессиональной принадлежности, указывал – «литератор». К человеку, заявляющему, что он - «профессиональный политик», в России относятся с предубеждением.

Правило 4

Политик не должен подчеркивать, что он «из народа». Если на Западе полезно быть «своим парнем», выглядеть как все и всячески рекламировать себя как воплощение какой-нибудь «американской мечты», то в России важно подчеркнуть, что ты другой. В массе своей русский народ очень трезв (даже, когда пьян) и самокритичен. Он прекрасно знает, какой он есть, и поэтому не в восторге от идеи, что им будет править такой же, как он. От человека, нарочито подчеркивающего свою народность, русский народ инстинктивно ждет какого-то подвоха. Он убежден, что «свой парень», дорвавшись до власти, обязательно начнет ею злоупотреблять, прежде всего, в корыстных целях. Поэтому «своему» при прочих равных условиях народ предпочтет «чужого», желательно с другой планеты.

Правило 5

Политик в России не обязан быть русским, но должен называть русский народ великим. Русский народ любит, когда говорят о его исключительности и богоизбранности, неважно – православной, коммунистической или либерально-демократической. Если это условие исполняется, то остальное менее важно. Вопреки широко распространенному мнению, на протяжении столетий русские толерантно относились к тому, что ими правили иноземцы – варяги (при первой династии), немцы (при второй династии), евреи (во время революции), грузин (во время контрреволюции), малороссы или культурно близкие им (Хрущев и Брежнев в эпоху застоя). Проблемы по-настоящему начались тогда, когда к власти пришли Горбачев и Ельцин.

Правило 6

Политик в России не должен обещать народу хорошего при жизни. Русский народ недоверчив, в его исторической памяти нет места для рождественских сказок, и поэтому он воспринимает любые обещания, кроме обещаний трудностей и испытаний, крайне скептически. Правда, в качестве компенсации русский народ по-детски восприимчив к обещаниям потустороннего счастья в любой отдаленной перспективе, до которой он не имеет шансов дожить, и особенно для будущих поколений (рай, коммунизм). Поэтому любые импровизации в отношении будущего допустимы.

Правило 7

Политик в России должен быть крут. Любое сострадание и, тем более, сентиментальность воспринимаются здесь как проявление слабости. Жестокость и даже просто декларация о готовности проявить жестокость немедленно повышают авторитет политического деятеля. Политик должен уметь держать дистанцию между собой и народом, являясь последнему попеременно: либо в образе отца, либо в образе барина, но обязательно строгого и справедливого. Русский народ живет в ожидании приезда урядника, и, если тот долго не появляется, впадает в беспокойство. Общая формула, выведенная Некрасовым более 150 лет тому назад, так или иначе, остается «рабочей» до сих пор: «Люди холопского звания - сущие псы иногда: чем тяжелей наказание, тем им милей господа».

[Svobodanews]

http://www.svoboda.org/content/transcript/25251258.html
C новым лидером "Гражданской платформы" Ириной Прохоровой говорим о консервативном курсе Кремля и планах ее партии

Ирина Прохорова о консервативной реакции в России

Лицом к событию. Почему путинские "духовные скрепы" подошли России, а на Украине вызвали восстание масс?

Михаил Соколов

Опубликовано 03.02.2014 19:05
Почему путинские "духовные скрепы" подошли России?

C главой Федерального гражданского комитета партии "Гражданская платформа", главным редактором издательского дома "Новое литературное обозрение" Ириной Прохоровой мы говорим о консервативном курсе Кремля и планах ее партии.

Михаил Соколов: Сегодня у нас в московской студии в гостях Ирина Прохорова. Мы сегодня поговорим, как я хотел, о духовных скрепах, которые связывают сейчас Россию. Напомню, что Ирина Прохорова теперь новый лидер партии “Гражданская платформа”, председатель федерального комитета партии и главный редактор Издательского дома "Новое литературное обозрение", так что мы можем поговорить еще и о культуре, и о литературе.

Я начну с события дня, действительно огромный шум.
Молодой человек, сын эфэсбешника приходит в школу с винтовкой, убивает учителя, который якобы лишил его золотой медали, потом стреляет в полицейских, еще одного убивает человека.

И вот все это комментируют, и один человек тоже комментирует, он говорит следующее: “Надо воспитывать новое поколение зрителей с художественным вкусом, умеющих понимать и ценить театральное драматическое и музыкальное искусство. Если бы у нас делалось это должным образом, то может быть и трагедии, подобной сегодняшней московской, не было бы”. Это сказал Владимир Владимирович Путин.

Ирина Прохорова: Я понимаю, что и президент человек, эмоционально может прореагировать. Но тут тот случай, когда бы я с ним согласилась. Потому что показывали в течение 15 лет сериалы, где царит жестокость, абсолютно бесконечно “Бандитские Петербурги”. Кстати, огромное количество зрителей возмущается и говорит, что это такое?

Михаил Соколов: А из Думы кричат: американские сериалы виноваты.

Ирина Прохорова: Как-то смешно, американские сериалы, как правило, идут часов в 12 ночи, в первом часу, когда дети вряд ли это смотрят.

А вот, надо сказать, сериалы, где бесконечные бандитские разборки, идут с утра до ночи, и на них стоит странным образом “12+” и так далее, вполне возможно, могли на это дело повлиять.

Если будет пересмотрена программа с этой точки зрения, я буду страшно признательна, честно говоря, и президенту лично.

Михаил Соколов: Хотя я бы с вами поспорил, я бы говорил о другом: где там были психологи, какая атмосфера в этой школе, как власть обращается с обществом и тоже насилие навязывает.

Ирина Прохорова: В данном случае я просто комментировала. Упреки предъявляются, я не знаю, кому, но у меня есть ощущение, Владимир Владимирович Путин вряд ли смотрит телевизор, я думаю, у него есть много других важных функций. Не знаю, как он представляет, как работает телевидение, подозреваю, что он имел в виду другие типы программ, в реальности не существующие, но кажущиеся ему.

На самом деле реабилитация насилия и эстетизация насилия, которая течет по каналам, причем по центральным, где показывается, как славные наши полицейские или эфэсбешники расправляются с преступниками, а на самом деле это чудовищно брутальные сцены, на самом деле они, наверное, воздействуют.

Не думаю, что они вообще касаются того, что этот молодой человек сделал. Надо понять, может быть, у него была неустойчивая психика, а этого никто не знал, действительно, какие нравы в школе. Простите, начнем с того, как воспитывали его в семье. Я бы очень не хотела, чтобы это выглядело как несимметричный ответ, повод, чтобы начать цензурировать невинные вещи.

Михаил Соколов: Я думаю, что самый простой ответ будет, что в каждой школе будет не один охранник, а два охранника, за которых будут тоже платить родители. Проще этого ничего нельзя сделать.

Ирина Прохорова: Если ограничиться этим – это не так страшно. А вопрос о том, кто как кого воспитывает, я боюсь, встанет на повестку дня. И я не очень уверена, что причины, корни социальных проблем будут правильно сформулированы, как показывает практика Думы, как она реагирует на многие социальные явления и катаклизмы.

Михаил Соколов: А вы уверены, что президент России не смотрит телевизор? Теперь все считают, что “Дождь” страдает от того, что Владимир Путин или посмотрел телевизор, или узнал, что было сказано на “Дожде” по поводу блокады Ленинграда, команда прошла и дальше происходит неприятность.

Ирина Прохорова: Вы меня спрашиваете, как будто я сижу в приемной Владимира Владимировича и мне рассказывают – он посмотрел или ему положили на стол записку. Знаете, смотрите, нам кажется, что мы сохраняем некоторую независимость взгляда, а мы поддаемся какой-то идее, что все исходит от Владимира Владимировича, он все видит, все знает, все читает и так далее…

Михаил Соколов: Так в России монархия, президентская монархия!

Ирина Прохорова: Не знаю. Я думаю, есть общий сложившийся тренд и непонятно, кто кого подпитывает. Я сильно подозреваю, что когда начинается установка на блокирование информации – это потом сильно оборачивается и против самой власти, и степени ее осведомленности.

Вообще мы проходили в советское время, когда Советский Союз пал жертвой собственной дезинформации, уже не очень понимая, что реально делается в стране, потому что все цифры были дутые, подделывались “чего изволите” и так далее.

Не исключаю, к сожалению, что президент может быть абсолютно дезиориентирован во многих происходящих вещах, тенденциозно преподнесена информация, что-то скрывается и так далее.

В этом смысле, как ни смешно, для чего нужна свобода слова? А для того, чтобы и первое лицо страны, и последнее лицо страны имели доступ к какому-то разнообразию качественной информации. Такая простая истина, к сожалению, 20 лет спустя приходится ее повторять, что очень грустно.

Михаил Соколов: Да, все ходит по кругу. Скажите, пожалуйста, как вы оцениваете этот тренд, который задается, на мой взгляд, сверху: телевидение известно кем руководится и регулируется откуда, мы знаем про все эти совещания на Старой площади у конкретных людей, в конкретных кабинетах.

Тренд этот – превращение авторитарной системы, которая была последние лет 10, уже в такой полутоталитаризм, когда надо прикрыть всеобщее воровство и коррупцию красивой идеологией?

Ирина Прохорова: Гадать на кофейной гуще довольно сложно. Но то, что идет тренд на такие действительно привычные формы управления в отсутствии может быть профессиональных навыков у большого количества людей, которые в последнее время сидят на разных этажах власти, или инерция – это долгий разговор, где можно по-разному анализировать, он, несомненно, есть.

На самом деле это очень грустно, потому что здесь, кстати говоря, есть пробел, который мы понимаем, – это отсутствие гражданского образования в школах хорошо поставленного, отсутствие профессиональной подготовки политических людей и людей, которые занимаются системой управления, такой системной и серьезной, она дает свои плоды.

Я, честно говоря, всегда стараюсь дистанцироваться от идей заговора, каких-то злоумышленников, которые окопались во власти, монстров, которые управляют.
http://gdb.rferl.org/C49A91DD-DCF2-477B-8097-93652B17BDE1_w268_r1.jpg
Ирина Прохорова
К сожалению, надо признать, что это всё наши граждане и сограждане. Более того, мы часто видим странные метаморфозы в стиле Кафки, когда разумный человек идет во власть и вдруг через два года узнать человека невозможно.

Значит, мы недооцениваем ту социальную и культурную традицию, которая стоит за каждым из нас. Очевидно, недостаточно читать книги, красиво рассуждать и владеть всякими теориями. Идея гражданского воспитания и образования – это нечто другое, это понимание прав и свобод, это понимание собственной ответственности, понимание себя в социуме. И отсюда все приходят к одному и тому же, поскольку этого нет, просто не знают, как другими способами справляться с проблемами. А традиция всегда очень простая была: что-то происходит – закрутить гайки, посадить в кутузку, запретить и так далее.

Михаил Соколов: И народу это понятно?

Ирина Прохорова: Любому народу понятны простые вещи. Не будем изображать, что наш народ сильно отличается по реакции от любого другого народа. Искусство политики – объяснить сложные вещи простым языком. Другое дело, когда пытаются сложные проблемы не объяснять просто, а решать простыми вещами. Действительно, а у нас решается все просто: "К стенке, расстрелять!" Я немножко в шутку говорю.

Михаил Соколов: Уже нельзя, но посадить можно.

Ирина Прохорова: Но, смотрите, без конца вопрос о том, не ввести ли снова смертную казнь в отдельных случаях. По счастью, все-таки здесь пока работает инстинкт самосохранения у самих депутатов, они все-таки эту идею не поддерживают.

Но идея увеличения сроков за мифические какие-то преступления, плохо прописан состав которых, позволяют беззаконию процветать.

Вся система репрессивного механизма без какого-то фундамента правового – это такая традиция решения проблем, история показала, что они не решают проблемы, а умножают. С этим надо бороться. И более того, меня потрясает больше всего, когда депутаты, предлагают какие-то вещи прямо антиконституционные, просто открываешь конституцию и сверяешь, удивительно, что для них это не очевидно.

Михаил Соколов: Но они же хотят показать, что они в консервативном или консервативно-советском тренде, а что там есть конституция – не имеет значения. Конституция по многим пунктам нарушается уже годами и с тем страна и живет. Так что они вполне вписываются в реальность.

Конституция – миф, а то, что они делают со всеми многочисленными запретами, которые придумываются каждый день – это и есть реальность.

Ирина Прохорова: Да. Но я думаю, что за это и стоит бороться, чтобы конституция перестала быть мифом. Я хочу заметить, что все-таки эти 20 лет все равно даром не пропали. Обратите внимание, что большое количество социальных движений и протестов, я вовсе не свожу к одной Болотной, в разных регионах, сводятся во многом не к требованиям политических свобод, а тем не менее, все-таки попытки людей отстоять какую-то законность в том или ином виде.

Мне кажется, постепенно идея правового сознания и вообще идея примата закона к людям приходит. Их многочисленные жалобы на правовой произвол, на то, что суды не работают как должно, что люди не защищены как должно – это уже выражается. Это говорит о том, что общество эволюционирует. И я не исключаю, что какой-то момент наступит, когда люди начнут сознательно бороться то, что мы называем правами и свободами, которые до сих пор имеют абстрактный характер.

Михаил Соколов: Они же начали бороться в 2011 году. И вот теперь в свежем интервью арестованный Сергей Удальцов пишет как раз сегодня: “Широкое протестное движение, которое зародилось в декабре 11 года и поначалу так напугало власти, сегодня практически развалено. Власти нейтрализовали самых активных” и так далее. То есть борьба началась, она и закончилась. Теперь, я так понимаю, что власть вытаптывает ту почву либеральную, демократическую или левую, но демократическую, на которой это движение выросло, дальше будет выжженная пустыня, есть и такие прогнозы.

Ирина Прохорова: Я с одной стороны глубоко сочувствую этим активистам, которые оказались заложниками и жертвами подобных репрессивных аппаратов. Мне кажется, это совершенно бесполезный способ воевать с собственным народом – это тупиковая вещь. С другой стороны не могу согласиться, что вообще нет никаких социальных движений. Хочу сослаться на недавно изданную книгу “Городские движения на пути к политическим”, где команда питерских социологов изучали в течение 10 лет изучали разные социальные движения в провинции, и очень хорошо показали, что провинция давно активна, и очень разные типы движения – за сохранение какого-нибудь леса, в Калининграде требовали снятия губернатора, который провинился перед людьми и так далее. Показывает, что совсем нельзя сказать, что нет никакой почвы для движения.

Михаил Соколов: Она была, но если сейчас ее будут вытаптывать, эти скрепы все время набрасывать, новые законы, новые посадки. Сейчас по “Болотному делу” посадят еще десяток, кого-то амнистировали, а их посадят – это будет сигнал обществу, что не надо выходить никуда. Вышло бы, предположим, в воскресенье прошедшее 10-15 тысяч человек, а вышло всего 5 в защиту узников “Болотного дела”. Я пессимистично смотрю.

Ирина Прохорова: Пораженческие настроения, я считаю, что это совершенно недопустимо, мы сразу принимаем идею безнадежности. А я наоборот хочу видеть точки роста, которые мы не замечаем. Хорошо, это тоже интересный момент: а может быть мы сами перестанем исповедовать идею какой-то массовидности. 5 тысяч – это немало, уверяю вас, это часть людей. Можно ссылаться на морозы, воскресенье, еще что-то такое.

Михаил Соколов: В Москве сколько живет – 12 миллионов, 15?

Ирина Прохорова: Я вам хочу сказать следующее: это неважно, сколько вышло – тысяча, 5 тысяч или 25 тысяч, сам факт, что можно добиваться того, что люди выходят, дается разрешение и добиваются – это уже замечательно. Социальные движения не должны и не могут ограничиваться исключительно выходом бесконечным на улицу – это неправильное представление. Потому что то, что предлагают нашему обществу, его обвиняют во многих вещах, а я все время защитница нашего молодого зарождающегося гражданского общества, не хватает системной работы, понимания, что просто одними выходами на демонстрацию ты не можешь добиться всего.

Давайте рассмотрим историю "Болотного движения". Я вам хочу сказать: я буду последняя, которая будет обвинять организаторов движения, что они не смогли чего-то организоваться. Это очень трудно, у нас не было никогда навыков ассоциирования. В течение нескольких столетий общество воспитывали так, чтобы оно не могло объединяться ни по какому признаку. Поэтому мы начинаем с нуля и мучительно осваиваем эту науку самоорганизация. Но я думаю, что во многом не произошло консолидации ровно потому, что не смогли разработать уже более конкретные направления социального движения. Выходить сто раз за перевыборы, когда выборы состоялись – это был момент немножко идеалистический. Но может быть, стоило бы сформулировать.

Михаил Соколов: Выходили за новое законодательство, и мы видим, какое законодательство появилось – с фильтрами, с разнообразными придумками, такое, которое опять же выгодно власти. Хочется ей “против всех”, чтобы отчасти часть голосов.

Ирина Прохорова: Вы про власть, а я про общество. Кстати, обратите внимание, что вы все время становитесь на позицию власти, глядя ее глазами, смотрите. Я пытаюсь смотреть на это со стороны общества. Я хочу сказать, что даже отрицательный опыт все равно опыт. И даже опыт болотного движения при том, что в тот момент организаторы не смогли выработать мощную позитивную программу, вовсе не говорит о том, что это было неправильно, бесполезно. Я, например, всегда возмущалась, когда пытались потом свои же бить своих, как у нас очень любят и говорить: ну что же они такие? Первый раз не получилось – получится второй раз. Тем не менее, я считаю, что сама идея, что люди формулируют некую систему протеста, выходят и все-таки чего-то добилось это движение.

Худо-бедно, при всех издержках допустили появление других партий, хотя с большим скрипом и с большими основаниями. Что-то все равно сдвинулось. Не проходят бесследно такие вещи. Мы очень нетерпеливая радикальная культура, которая все время требует какого-то совершенства. Вы знаете, в своем глазу ищем соринку и все время говорим: вот не то сказал, вот не так поступил. В этом смысле, мне кажется, надо отдавать должное тому, что сделалось, в каких условиях это делалось и что можно дальше сделать, как дальше развиваться. На самом деле для общества сформулировать, какие у нас приоритеты, за что надо биться. На данном этапе нет смысла об этом говорить. Мы действительно хотим сразу и все и чтобы светлое будущее расстелилось перед нами. Сразу не расстелется. Но если мы примем за идею, что вообще ничего невозможно, то, разумеется, деморализация будет страшная.

Михаил Соколов: Я понимаю. Давайте еще вопросы, то, что у меня на Фейсбуке было. Почему путинские духовные скрепы подошли России, а на Украине все то же самое вызвало народное восстание, возмущение? Законы же такие же предложили украинцам, а они вышли и, кстати, чего-то уже добились все-таки.

Ирина Прохорова: Мне здесь трудно судить, почему в одном случае работает, в другом не работает. Все-таки Украина уже 20 с лишним лет другое государство, там работали другие законы, по-другому шло развитие в течение 20 лет. Я не так хорошо знаю ситуацию там, боюсь судить, где-то одно работает так, а в другом никак не срабатывает. Для этого надо наблюдать, как развивалось общество, как развивались отношения власти с обществом, какие внутренние противоречия существуют, какая традиция существует.
На самом деле на Украине есть такое понятие как Западная Украина, где традиции другой жизни, во всяком случае, культурная память о каком-то другом опыте, например. Я думаю, что наши все рассуждения связаны с тем, что психологически мы до сих пор считаем, что Украина – это не заграница, это все наше по принципу общеимперское. Это совсем не так.

Более того, почему мы считаем, что все те меры, которые принимаются у нас, будут до бесконечности приниматься, и это не повлечет за собой каких-то результатов. У нас это может произойти по-другому. Я не вижу, чтобы общество так уж совершенно спокойно реагировало на все это. Или на Украине ситуация более драматическая, я боюсь судить, но и в России бывает, когда терпят, терпят, а где-то потом терпение заканчивается.

Михаил Соколов: Я вас успокою, правда, когда была Болотная площадь, а в это время на Украине Янукович спокойно устраивал свою тоталитарную систему, местные публицисты как раз упрекали свой народ, что вот в России наконец-то идет яркая политическая борьба, а у нас все сдаются, перекупаются и вообще происходит черт знает что. Так что в этом смысле друг друга страны оплодотворяют событиями.

Ирина Прохорова: Мы как всегда видим театральную сторону политической жизни, то есть демонстрации, манифестации – это вещь очень важная и символически очень важная. История любой страны показывает, что вообще на самом деле главный момент, мы учили историю: битва трейдюниоров за расширение прав рабочих или каких-то сословий, профессий, еще какие-то вещи. На самом деле вот это есть главная борьба – расширение прав профессиональных, общегражданских, которую ведут люди разных профессий, разных социальных слоев, формулируют свои задачи на уровне собственных интересов корпоративных или личных и так далее. Вот эта слаженная или разноуровневая борьба в итоге приводит к тому, что выстраивается система буферов между государством и обществом. Я понимаю, что это банально, но я еще раз повторю, необязательно оригинальничать: любое государство, любая власть очень быстро становится авторитарной, как только провисает буфер в виде ассоциаций, профсоюзных организаций, любых форм ассоциаций общества, которые просто не позволяют власти проводить законы тотального контроля.

Михаил Соколов: Власть же борется в России с этими ассоциациями, закон об “иностранных агентах” разрушает эту структуру.

Ирина Прохорова: Это говорит о том, что эти организации существуют и они возникли. Может быть обществу есть смысл, и вот здесь надо вести объяснение, почему эти организации так важны, какую функцию они выполняют. Честно говоря, я не очень помню, чтобы мы как-то серьезно занимались этими объяснениями не на абстрактном уровне, а на конкретных, как работают ассоциированные общества, что это такое. Сейчас, кстати, в стране очень много идет самоорганизации людей: родители организуются, чтобы помочь родителям, у которых больные дети, например, церебральным параличом, я знаю такие случаи. Они образуют сообщества, занимаются арттерапией, пытаются что-то сделать. Кажется, все это мелко, нет, это и есть та самая низовая демократия, когда люди вдруг начинают понимать, что они что-то могут сделать сами, не стоя, не глядя на государство – подайте нам, подайте. Вот отсюда начинается гражданское общество по большому счету.

Михаил Соколов: Думаю, да. В XIX веке тоже, когда было создано земство, много вокруг него чего наросло. Но современная, извините, власть, не могу не сказать это слово, как раз такие возможности сокращает. Возможности муниципальные, например, сокращаются.

Вы собираетесь на выборы в Москве, но даже Московская городская дума массу вопросов не может решить, все в руках исполнительной власти и так далее. То есть здесь система действительно за последние 15 лет стала такой вертикальной, какой она была в худшие времена Советского Союза, наверное.

Ирина Прохорова: Вы знаете, я тут с вами не соглашусь. Она неприятная, но все-таки давайте мы объективно посмотрим на тот коридор возможностей, который был в советское время и сейчас при всех отрицательных моментах.

Михаил Соколов: Главное, что есть возможность уехать, которой люди пользуются.

Ирина Прохорова: Не только. Тем не менее, все-таки нынешняя партия власти совсем не КПСС, единственная и неделимая, никакой альтернативы нет. Все-таки возможность оппозиционных партий, оппозиционных течений существует, хотя с ними, конечно, борются. Все-таки, простите, существует независимое книгоиздание. Все-таки существует большой коридор профессий. Существует бизнес, который в сложном положении, но он существует, тогда его не существовало. Вообще-то есть частная собственность какая-никакая.

Михаил Соколов: Условная.

Ирина Прохорова: Почему же она условная? Люди владеют хотя бы собственными квартирами, а этого тоже было невозможно достичь. Это, между прочим, достижение начала 90-х годов, Ельцин, который позволил.

Михаил Соколов: Мелкая частная собственность и условная крупная. Мне кажется, что ваш брат вынужден был уйти с поста главы партии в том числе и по этой причине.

Ирина Прохорова: Вы знаете, я сейчас не буду обсуждать моего брата и его собственность, пусть он сам расскажет про это.

Я говорю о другом. Опять же, почему так пренебрежительно говорить о мелкой собственности, в конце концов – это то, что людей и держит, хотя бы есть квартира, которую можно завещать детям, можно в крайнем случае продать в сложные моменты, можно сдать в аренду, можно что-то сделать свое какое-то небольшое предприятие или еще что-то. Конечно, мы можем говорить, что все это несовершенно, государство давит и все прочее, но этого же вообще ничего не было.

Михаил Соколов: Эта система похожа на НЭП с командными высотами в руках государства.

Ирина Прохорова: И похожа, и не похожа. Потому что общество другое, структура общества другая. Хуже или лучше – это бессмысленное сравнение. Но я хочу сказать, что при всех сложных ситуациях, если мы совершенно игнорируем хотя бы то, что мы имеем, мы потеряем и это. Мне кажется, что во многом эта постепенная потеря каких-то завоеваний, которые были в тот сложный период сделаны, связано с тем, что мы просто их видеть не можем.

Реестр достижений, сейчас мы начали с вами перечислять, чем отличалось советское от нынешнего, в советское, многие вам скажут, было государство, какое ни свирепое, но это было государство социальное, которое что-то, пусть на плохом уровне, но что-то гарантировало. И кстати, при том, что я, честно говорю, никогда не любила советскую власть и совершенно не ностальгирую, я вынуждена признать, что при том, что это плохо работало, но система какого-то социального обеспечения существовала. Бесплатное образование. Какое оно было – это разговор долгий. Тем не менее, я понимаю, что социальные лифты для людей, которые не обладали возможностями родиться в культурной семье, конечно, существовали, и они сейчас пресекаются. В каком-то смысле идет ухудшение, потому что большинство людей отсекается от будущего, они не могут получить образование, потому что оно практически становится платным. Они практически перестают получать лечение, потому что оно становится платным, при этом не гарантируется качество, и так далее. Вот с этим, я полагаю, можно бороться и, кстати, найти союзников во многих партиях при всех расхождениях в других вопросах.

Здесь бы я действительно ставила вопрос, что странно, что нынешний режим собирает худшее из двух систем управления. То есть он оставляет систему репрессивную без обязательств перед обществом, то есть плетку мы оставили, а пряник не даем. Попытка скрестить несовместимое, мне кажется, есть главный порок нынешней ситуации. Если вы не хотите растить независимых граждан, давать им полномочия, тогда они могут о себе позаботиться, если вы им даете достаточный простор для деятельности. Если вы хотите верноподданных, которые ничего не делают, извольте их обеспечить всем необходимым. А идея верноподданичества, но при этом сами, как хотите, так и выживайте – это, мне кажется, нежизнеспособная система.

Михаил Соколов: Я хотел бы вот что спросить, у меня один из слушателей написал: простым языком, как вы сказали, объясните, что вам нужно во главе партии? Вот он написал: “Пусть объяснит гостья, что ей нужно в политике”. Имеется в виду, видимо, чего вы хотите добиться.

Ирина Прохорова: Вы знаете, я бы сказала так: партия создается не просто, чтобы поучаствовать и развлечься какому-то количеству людей. С моей точки зрения, может быть это звучит высокопарно и наивно, но я здесь искренна, партия – это концентрированное выражение некоторой системы идей и ценностей.

Михаил Соколов: Тут был вопрос тоже: является ли “Гражданская платформа” идеологической партией?

Ирина Прохорова: А что значит идеологическая партия? Слово “идеология” у нас так затоптано, что его страшно произносить.

Михаил Соколов: Страшно, но можно.

Ирина Прохорова: У “Гражданской платформы” есть программа довольно серьезная, как она видит развитие страны, начиная от внешнеполитической доктрины, экономической, культура, образование и так далее. Это все-таки, если говорить просто, это идея открытого общества, общества правового – это правовое государство, где действительно работают законы, направленные на защиту от произвола. Это, конечно, идеальная конструкция, но это идея главная. Ведь у нас, обратите внимание, любые реформы в старое время, особенно в последнее время – это опять такая ложная имперская идея, когда людям предлагается жертвовать собой во время величия страны. То есть государство опять предлагает модель, когда оно не несет никаких обязательств перед людьми и главная идея не благосостояние людей, счастье и безопасность, а идея беспрекословного подчинения своей жизни, судьбы и своих детей каким-то геополитическим фантазиям. Это называется патриотизмом.

Я бы сказала, что эта модель себя изжила. В конце концов, мы считаем, что государство имеет обязательства перед людьми, оно должно быть хранителем конституции и действительно работать на человека, потому что благосостояние человека – это и есть условие развития величия страны, а не количество ракет. Я не знаю, насколько это просто сказано. Я эти идеи глубоко разделяю и поддерживаю. Я считаю, что основная линия развития партии должна быть фактически борьба за правовое государство, за то, чтобы законы исполнялись и чтобы они были направлены действительно на защиту человека от произвола, а не наоборот.

Михаил Соколов: Понятно, законы – это хорошо теоретически. А практически принимается сначала закон об оскорблении чувств верующих в Бога, а потом готовится закон об оскорблении чувств верующих в Сталина, то, что мы видим сейчас. И что вы будете делать?

Ирина Прохорова: Будем активно протестовать, будем объяснять это общественности, выступать против этого закона. Вы хотите каких-то сразу чудес, а партия развивается. Я считаю, что надо заниматься просвещением, надо объяснять людям помимо того, чтобы участвовать в каких-то кампаниях и выборах. Выборы – это и есть способ частого соприкосновения с людьми непосредственно, хотя этим не ограничиваются.

Михаил Соколов: Даже нечестные выборы?

Ирина Прохорова: Мы знаем, как у нас проводятся выборы и, тем не менее, участвовать и сопротивляться фальсификациям. Обратите внимание, вы говорите, что нечестные выборы, смотрите, как в последнее время развился институт волонтеров и наблюдателей независимость – это и есть борьба общества за возможность честных выборов, провести своих кандидатов, как-то привести других людей во власть, которые будут так или иначе ее менять и гуманизировать. Да, будем участвовать, будем привлекать волонтеров, будем сопротивляться и сражаться за то, чтобы выборы были максимально честными по возможности. Если вообще ничего не делать, то это будет просто разгул беззакония.

Михаил Соколов: В этом смысле я с вами согласен. Андрей спрашивал: “Где та черта, за которой вы как политик призвали людей к гражданскому неповиновению?”.

Ирина Прохорова: Вопрос хороший и сложный, я должна как-то его сформулировать. Преступления против людей – это террор против общества, это беззаконный массовый террор, который мы, к сожалению, знаем из истории. Здесь я считаю, что надо призывать людей к гражданскому неповиновению.

Михаил Соколов: Олимпиада – это не повод для того, чтобы протестовать? Огромные деньги пропали, растрачены непонятно, как. Хороший такой будет праздник, наверное, для начальства, которое будет стоять на трибунах. В вашей партии есть какая-то позиция по поводу разоблачений, связанных с Олимпиадой?

Ирина Прохорова: Я вам хочу сказать, что есть большая озабоченность. Здесь есть две стороны у этого вопроса. Есть сама идея спортивного праздника, я считаю, что в общем-то хорошая идея. И вообще идея спорта, который должен быть медиатором и во многом цивилизующей силой – это прекрасная вещь. В данном случае сама идея такого праздника никогда не встречала у меня никакого сопротивления. Вопрос о том, как тратились средства – это вопрос хороший. И здесь дума должна собрать какую-то комиссию, следить за этими вещами, предоставлять какие-то цифры. Здесь можно было бы спросить у законодателей: ведется ли какой-нибудь контроль?

Михаил Соколов: У думы нет контрольных функций по конституции, но есть Счетная палата.

Ирина Прохорова: Например, Счетную палату: сколько было потрачено, что потрачено, каким образом потрачено, каким образом кто отчитывается перед кем. Это вопрос, который общество вправе задать. Есть еще один вопрос, это вопрос уже прагматический: а что дальше будет? На самом деле Олимпиада – это очень важный экономический был рычаг. Потому что когда страна заявляла Олимпиаду, например, одна из последних Лондон, и делали это на окраине Лондона в неблагополучном районе – это была идея развития этого района, который потом может стать процветающим локусом ровно потому, что там Олимпиада порождает, строятся какие-то новые стадионы и так далее, это становится важным фактором на развитие всего города. Вопрос, который мы задаем, и ответ получим довольно быстро: каким образом все то, что там построено, с каким количеством издержек, я подозреваю, но пока мы официальные цифры не знаем.

Михаил Соколов: Есть большие сомнения в официальных цифрах.

Ирина Прохорова: Здесь общество вправе потребовать официальных цифр. Другое: что будет дальше с регионом, невозможно скрыть никакими цифрами и фактами.

Михаил Соколов: С ним будет не очень хорошо, поскольку те инвестиции, которые шли в последнее время, они, конечно, сократятся так же точно, как с Приморским краем. Очень хорошо видно, что да, мосты построили, город в этом смысле развивается, но никаких особых инвестиций и так далее, успехов экономических не видно, скоро им будет сложно без тех денег, к которым они привыкли за последние годы. Подкормили и ушли.

Ирина Прохорова: Сама Олимпиада, мне очень бы хотелось, чтобы, конечно, наша команда выступила прекрасно и, я думаю, что это здорово. К спортсменам никаких претензий быть не может. Я думаю, потом как раз по результатам, что будет в Сочи, можно реально говорить об Олимпиаде, ее роли и предъявлять претензии к тем, кто строил, как строил и думать о том, что будет с данным регионом. В данном случае этот вопрос остается открытым. Конечный результат и будет неким приговором, заключением общества о степени разумности подобной акции ровно там.

Михаил Соколов: Можно маленький патриотический тест? По поводу “акта Магнитского”, что вы думаете? Должен ли просвещенный Запад как-то давить на российскую элиту? Если она нарушает права человека, должны ли наказывать российских жуликов и воров, в России их не могут наказать, тогда их накажут с помощью санкций в Соединенных Штатах или европе. Или, например, главы государств какие-то не приедут на Олимпиаду, не хотят там появляться.

Ирина Прохорова: Вы знаете, я думаю, мы же подписывали все конвенции, и мы можем такие вещи делать, и другие страны, если мы в конвенции. Если мы соблюдаем международные конвенции – это двусторонний процесс. Я считаю, и те могут, и мы можем, если мы считаем, что нарушаются права человека. Здесь в данном случае вполне равноправие, я так предполагаю.

Михаил Соколов: Сергей из Свердловской области, пожалуйста, ваш вопрос.

Слушатель: Здравствуйте. Хотел напомнить: тяжеленная сила есть “Архипелаг ГУЛАГ” Александра Исаевича Солженицына. Он был тогда молодой, не то, что потом, потом совсем другой человек. Вот эта психология принуждения в обществе, психология садизма, издевательства никуда не делась, она же от тех родителей передалась дальше. Вот это все формируется. Я заметил, чем ближе к психологии вертухаев, тем люди большие успехи имеют в провинции, живут в достатке. Человек более мягкий выпадает вне.

Михаил Соколов: Давайте может быть влияние этого фактора, какая у нас почва.

Ирина Прохорова: Конечно, это страшное растление людей, которое происходило в советское время, прежде всего в сталинскую эпоху. Конечно, это не изживается сразу, это тяжелое наследие очень часто воспроизводится, особенно в структурах власти, которая, как я говорила, по легкому пути начинает идти. Но тем не менее, все-таки это медленно, но начинает изживаться.

Я хотела бы заметить, задавший вопрос человек, я думаю, человек взрослый, наверное, он своим детям будет объяснять многие вещи. В данном случае здесь очень важный момент, как родители объясняют детям, что тогда происходило, почему это происходило. Мне больше всего обидно, что власть пытается реабилитировать саму идею насилия и сказать, что неважно, что такое было, ну было, зато модернизация. Хотя на самом деле никакой модернизации в реальности нет. Потому что модернизация – не строительство заводов, а модернизация в системе управления и сознании человека, взаимоотношения власти и общества, вот где идет полная модернизация настоящая, все остальное – это приложение. Технологически компьютером любой может пользоваться, это вовсе не знает, что происходит модернизация сознания или мышления. Это мучительный процесс, который будет продолжаться, я думаю, долго, но он несомненно будет. В данном случае те люди, которые понимают это, они обязаны своим детям объяснить и может быть не только своим детям.

И с этим, несомненно, я лично буду бороться, я борюсь всю жизнь как издатель, как лидер партии, несомненно, партия будет постоянно к этому обращаться и объяснять, показывать, что на самом деле жертвами подобных репрессий могут быть и те, которые сейчас навязывают. Наивность этого репрессивного механизма в том, что люди, которые эти законы инициируют, они будут их жертвами. И вот этого они не понимают, они думают, что они все время будут на коне, хотя смысл существования подобного режима в постоянной ротации жертв. Как раз “Архипелаг ГУЛАГ”, который, кажется, до сих пор проходят в школах по счастью, он и показывает, что все люди, которые организовывали это, пытали, потом оказываются на тех же нарах.

Если этот опыт генетический все-таки остался, я думаю, что долго эта система, он все равно не так уж сильно реанимируется, как может быть хотелось тем людям, которые пытаются таким образом решать какие-то проблемы. Я не думаю, что все депутаты в восторге от этого, другое дело, что дума сейчас устроена так, что там почти оппозиции нет, которая может голосовать против этого, но не думаю, что приветствуется подобная история. Так что, я думаю, мы будем мучительно и долго, но изживем это. Как только это произойдет, масса других проблем, связанных с правом, с пониманием, сами разрешатся. Должна быть активная позиция. Удивительно то, что я вижу это по дебатам. Почему-то люди, которые против репрессивной системы, ставятся в позицию оправдывания. Стало таким дурным тоном: а, вы либералы. И понеслось. И вдруг человек начинает говорить: ну, вы понимаете и так далее.

Михаил Соколов: Мода-то на другое – консервативное, православное.

Ирина Прохорова: Потому что мы сами до сих пор реагируем на моды политические, а значит, что мы все равно во власти идеи всевластия, некоей высшей политической силы.

Михаил Соколов: Политик должен примиряться к тому, что думает народ, даже если народ сам не думает, а ему немножечко почистили мозги.

Ирина Прохорова: Я ненавижу слово “народ” – это какое-то уничижение общества, превращение всех людей в какую-то глыбу какую-то замасленную. Неправда. Я совершенно не разделяю идею, что весь народ жаждет, вовсе нет.

Михаил Соколов: Посмотрите опросы Левады, вы увидите, что в зависимости от направления идеологической кампании по телевидению, до 30, а может быть больше процентов меняет свое мнение на противоположное в течение нескольких месяцев. Сегодня США враг, завтра друг.

Ирина Прохорова: Я как советский человек бывший очень критично отношусь к цифрам. Я очень уважаю Левада-центр, там многие мои коллеги, но я хочу заметить, что Левада-центр вместе с другими подобными организациями за две недели до “болотного дела” показывали, что в ближайшую декаду общество апатично и вообще не будет никак реагировать. Это не потому, что они плохо работают как социологи, а потому что есть вещи, которые очень трудно просчитать и предсказать. Я хочу заметить, что то, что есть в российском обществе и довольно парадоксально – это разрыв между риторикой. Люди вам расскажут ну бог знает что и с жизненными практиками. А если ты смотришь, как человек живет, как он ориентирует своих детей, как он выстраивает сценарий будущего, выясняется, что он вполне освоил демократические ценности. Да, если людей зомбировать и бесконечно говорить об этом, они вам скажут. Более того, не забывайте советскую выучку: на всякий случай сказать то, что хотят услышать. Это вовсе не значит, что люди все так искренни. 30% в конце концов не 80.

Михаил Соколов: Давайте скучный вопрос про выборы в Москве, вы же участвовать будете, я так понимаю.

Ирина Прохорова: Пока этот вопрос решается, но не исключаю.

Михаил Соколов: Но партия будет?

Ирина Прохорова: Партия будет.

Михаил Соколов: Спрашивали, естественно, о союзниках, о договоренностях. С кем вы будете договариваться о совместных действиях или может быть уже договариваетесь, все-таки в округах избираться?

Ирина Прохорова: Мы сейчас, во-первых, смотрим, когда же нам представят настоящую нарезку округов для того, чтобы вообще планировать какую-то деятельность. Пока на сегодняшний момент то, что я вправе сказать, конечно, мы открыты любым предложениям. Я думаю, что в любом случае искать возможности открытых альянсов необходимо. Как это в реальности будет, кто с кем будет договариваться, договорится или нет – это вопрос обозримого будущего, сейчас я не могу удовлетворить ваш интерес полностью.

Михаил Соколов: Вы выступаете на этих выборах как оппозиционная партия?

Ирина Прохорова: Неужели „партия власти“? Мы хотели бы быть партией власти, конечно.

Михаил Соколов: Это хорошее признание, потому что любая партия должна бороться за власть, а в России многие партии борются за доступ к уху начальства.

Ирина Прохорова: Если вы как-то немножко следите, у нас заседание ФГК, Федерального гражданского комитета почти каждый месяц, где мы рассматриваем разные сегменты программы и разрабатываем действительно стратегию и тактику развития страны. Это делается, потому что у партии есть идеи. Идея такая, что если вдруг мы когда-нибудь станем, а хотелось бы, чтобы это было быстрее, партией власти, мы должны понимать, что делать, должна быть программа развития страны, а не просто по принципу – сейчас втянемся, а потом разберемся.

Михаил Соколов: Собянина за что вы конкретно будете критиковать, если вы оппозиционная партия? Есть мэр Москвы, есть партия власти.

Ирина Прохорова: Давайте, когда мы начнем избирательную кампанию официально, вы все услышите. Что же мы сейчас заранее будем обсуждать?

Михаил Соколов: Значит вы не оппозиционная партия, если у вас нет претензий?

Ирина Прохорова: Всему свое время. Мы претензии выразим в момент избирательной кампании.

Михаил Соколов: Я вас к “Дождю” верну. Есть две концепции свободы слова: американская, что свобода слова не может быть ограничена, и европейская, что с нацизмом, грубо говоря, можно бороться с помощью цензуры. Российская власть любит ссылаться на европейский опыт, правда, в фашисты, нацисты и так далее может записать кого угодно. Вы к какой концепции все-таки ближе?

Ирина Прохорова: Вы знаете, обе концепции хороши в том случае, если вы видите полную картину действительности. Потому что ни та, ни другая, она может быть замечательная и ужасная, если не существует система какого-то общественного консенсуса по поводу моральных ценностей, традиций страны, системы судопроизводства, степени защищенности человека от произвола. Можно взять любую из этих концепций и довести до полного абсурда в силу того, что любая идея должна быть адаптирована к ситуации, чтобы она не превратилась в свою противоположность. У нас это часть происходит, потому что берется внешняя рамка, совершенно не видя, как в контексте той или иной страны работает эта модель.

У нас очень любят ссылаться на какие-то прецеденты, лукаво пропуская целый ряд других моментов, которые не позволяют, например, системе общественного контроля превратиться в настоящую советскую цензуру, произвола цензоров, которые по своему усмотрению крошат.

Михаил Соколов: Сейчас сайты будут отключать ровно так, без суда и следствия.

Ирина Прохорова: Грубо говоря, может быть, теоретически в другой стране этот закон работает, потому что там есть некая система традиций, условностей и правового сознания людей, которые за это отвечают, у нас же это будет удобный инструмент отключать не экстремистские сайты, а отключать оппозиционные сайты, где будут за уши притянуты идеи экстремизма. Это как раз наша ситуация абсолютно классическая. Поэтому, разумеется, столько возмущения среди людей мало-мальски просвещенных и более-менее понимающих слабость нашей законодательной системы. Понятно, что это легко выворачивается, потом два года доказывай, что это не было экстремизмом. Более того, определения экстремизма все равно толкового нет.

По проговоркам наших депутатов, экстремизм – это любое несогласие с конкретным депутатом может рассматриваться как экстремизм при желании. В этом смысле идея обожествления начальства и не сметь критиковать власть, такая сокрализация власти, она на повестке дня, и все эти законы так или иначе идея неприкосновенности власти и отсутствие любой ответственности перед людьми. Что хотим, то и делаем, потому что мы власть.

Михаил Соколов: У начальства есть фамилия – Владимир Владимирович Путин.

Ирина Прохорова: Вы знаете, я не считаю, что один человек может структурировать вокруг себя эту систему представлений. Вокруг этого огромное количество политических сил, которые это подпитывают, подталкивают и развивают. В данном случае в нашей стране первое лицо обладает большим политическим весом. Однако, мы знаем, что без какой-то платформы поддержки что хотите делайте, можно принять любые решения, но где-то они работают, где-то не работают.

Боюсь, что на самом деле в самой структуре власти есть большое количество людей, которые могу бежать впереди паровоза. Опять же, легче найти одного человека, нежели видеть, как работает целый аппарат власти, какой контингент людей около этой власти стоит.

Михаил Соколов: Вы очень осторожны.

Ирина Прохорова: Я хочу сказать честно: я хочу скорее анализировать, чем просто кричать. Я тоже могу сейчас крикнуть: вот такой, сякой, рассякой. Претензии могут быть предъявлены. Но, смотрите, интересные моменты: даже при советской власти были вещи, которые были просто невозможны. И даже в то время, когда власть был абсолютно, стопроцентно, что хотела, то и воротила, особенно послевоенную ситуацию если посмотрим, общественное мнение часто работало так, что власть ничего не могла сделать. Помните эту историю с поворотами рек? При всем ее безумии теоретически она была возможна. Это была опят попытка мобилизации общества вокруг какого-то гипербезумного проекта. И на самом деле был невероятный шквал общественного мнения в стране, где была цензура и как-то все это затихло.

Михаил Соколов: Перестройка, правда, началась к этому моменту.

Ирина Прохорова: Это было до перестройки. Вообще это начиналось в эпоху стагнации. И в этом смысле при всем при том, что наш президент символизирует традиционалистские консервативные ценности, особенно сейчас, знаете, реакция общества меняет очень часто. Значит отчасти ваши упреки справедливы, значит общество еще не умеет формулировать жестко несогласие, чтобы власть это услышала. А ведь власть очень чутка, тем не менее.

Михаил Соколов: Власть действительно очень чутка. Дмитрий Киселев в последней передаче обличал лично вас, что-то такое звучало про сестру олигарха и прочее. Как вы воспринимаете это, что вы попали в списки демонизируемых врагов народа? Не ждете ли вы теперь какого-нибудь фильма Мамонтова, например?

Ирина Прохорова: Знаете, я даже польщена. Если я достойна того, что меня начал костить Киселев, то значит я вошла в политическую сферу. Бойся, не бойся, все равно это какая-то реклама.

Михаил Соколов: Или антиреклама. Потому что удается все-таки с помощью телевидения, несмотря на наличие интернета, управлять общественным мнением. В конце концов, когда 75% россиян отказываются положительно отнестись к событиям на Майдане – это в том числе результаты пропаганды. Так что, если вы будете жертвой пропаганды, вам будет трудно бороться на выборах.

Ирина Прохорова: Я же прекрасно понимаю, что будет очень непросто, может быть более непросто, чем я предполагаю. Наивно было бы думать, что это будет веселая прогулка по политическим полям. Конечно, будет много неприятного. У нас, к сожалению, традиция поливать грязью оппозиционную партию.

С другой стороны хочу сказать следующее: есть какие-то вещи, которые не срабатывают. Давайте посмотрим победу Ройзмана в Екатеринбурге. Все средства массовой информации были задействованы на то, чтобы опорочить человека и, тем не менее, это не сработало. У человека был реальный авторитет, люди об этом знали и не сильно поверили. Значит мне надо зарабатывать долго и упорно, опять же, смогу ли – это вопрос, какой-то реальный авторитет у людей, где это все может быть не будет так действовать. Но что здесь поделаешь, каждый работает, как умеет. Если нет никаких достижений, власть не может похвалиться достижениями, а только может поливать, что ж поделаешь, пусть.

Михаил Соколов: Вы издательской и культурной деятельностью продолжаете заниматься?

Ирина Прохорова: Да, конечно. Я считаю, что все равно это мое основное и главное.

Михаил Соколов: Как основное? Лидер партии не может сказать, что это мое не основное дело.

Ирина Прохорова: Я шучу. Я считаю, что одно другому не должно противоречить – это просто разные сферы деятельности. Более того, я хочу заметить, моя книгоиздательская деятельность, благотворительная деятельность во многом помогает мне. Это разные сферы, они никак не соприкасаются ни финансово, ни организационно. Во многом они помогают как-то лучше постигать общество. Я надеюсь, что какой-то политический опыт, как бы он ни закончился, даст мне тоже очень важное понимание механизмов общества, что полезно и для академической деятельности в том числе. Это момент самопознания и познания собственной страны.

[Falyosa]

http://ic.pics.livejournal.com/varjag_2007/14087589/603264/603264_original.jpg

[Сергей Майдуков]

http://inosmi.ru/world/20140331/219122201.html
http://beta.inosmi.ru/images/21144/26/211442614.jpg
© РИА Новости Илья Питалев

Что делает русский национальный характер таким особенным? Правда ли, что русские отличаются от других народов? Ответ — да, несомненно.

Рожденные в СССР

Россия, которая занимает 155-е место по глобальному индексу миролюбия, является одной из самых опасных стран в мире. Россия снискала печальную известность, как страна беззакония, где при численности населения в 143 миллиона человек убийства совершаются каждые 18 минут — это в среднем 84 убийства в день.

Другая сторона монеты — это высокий уровень самоубийств. По данным государственного научно-исследовательского центра имени Сербского в Москве, Россия занимает второе место в мире по уровню самоубийств, уступая только Литве. С 1993 по 2013 годы самоубийства совершили приблизительно миллион россиян. Более того, примерно миллион граждан России ежегодно гибнут по причинам, связанным с курением и злоупотреблением алкоголем.

Средняя продолжительность жизни российских мужчин составляет всего 60 лет — это один из самых низких показателей в Европе. Четверть мужчин в России гибнут, не достигнув возраста 55 лет.

Может показаться, что вся нация, подобно гигантской стае леммингов, движется по направлению к саморазрушению, однако это не мешает им гордиться собой и своей страной. Они искренне убеждены, что когда-то они жили в одной из величайших империй мира.

Результаты нового опроса, проведенного московским независимым Левада-центром, показали, что около 60% россиян «глубоко сожалеют» о развале Советского Союза. Для жителей Запада, которым на протяжении всей их жизни внушали, что СССР — это угроза для цивилизации, это оказалось сродни печально известной тайне «русской души» — мифу, который до сих пор жив благодаря русской литературе.

Сегодня существует целый ряд подобных мифов. К примеру, широко распространенная легенда о древнеславянской культуре. Такого понятия никогда не было и не могло быть, потому что термин «славяне» в западноевропейских языках всегда означал просто «рабы» - то есть языческий народ, которому удавалось выживать при репрессивных режимах сменявших друг друга завоевателей.

Легкая добыча

Кто такие русские и откуда они пришли? Примерно два тысячелетия назад их предки, которых часто называли «восточнославянскими племенами», пришли с территорий, которые теперь занимают Польша и Украина. Считается, что эти племена заняли северо-восточные области евразийского континента. Тогда ценность этих обширных диких территорий заключалась только в их лесах, и эти леса были совершенно непроходимыми, за исключением отдельных участков у берегов рек.

«В России нет дорог, — однажды с горечью заметил Наполеон. — Только направления».

В южных районах страны растительность была менее обильной, тогда как ее север представлял собой одну сплошную чащу. В то время как первые европейские фермеры вырубали деревья, чтобы освободить площади для посевов, русские племена предпочитали охотиться и ловить рыбу. Это было общество с более простой структурой, поскольку людям не нужно было объединяться, чтобы вместе обрабатывать землю. В результате у них не было общественного строя, а без общественного строя у них не было ни общности взглядов, ни религии, ни интеллектуального развития. Кроме того, без торговли у них не было промыслов — истинного источника национального благосостояния и силы.

Очень скоро воинственные соседи воспользовались удобным случаем и захватили земли этих слабых племен.

Сначала пришли викинги. Они перемещались вверх и вниз по течению местных рек, как будто были хозяевами на этих территориях. И, в конце концов, они действительно стали там хозяевами. Одним из городов, основанных викингами, стал Киев. Великий киевский князь Олег на самом деле был предводителем викингов, носившим чисто скандинавское имя Хельг — так же, как Владимир — это Вальдмар, а Игорь — Ингвар.

Считается, что Русь была частью Швеции, поскольку ее правящий класс полностью состоял из викингов, то есть варангианцев, как они называются в самом раннем украинском историческом источнике, «Повести временных лет».

Кстати, религия, искусство, архитектура и язык Руси, таким образом, были украинскими. Более северные проторусские племена сыграли второстепенную и откровенно негативную роль в истории. Именно они поддержали так называемое татаро-монгольское нашествие.

Эстафета варваров

Для русских людей, живших в 13 веке, термины «татарин» и «монгол» были эквивалентными. Все народы, жившие к востоку от русских границ, в течение многих столетий назывались татарами.

Монголы также пришли с востока. По пути в Европу они завоевали десятки русских племен, пополнив за счет них свои войска. Основная масса Золотой орды состояла из татар, которых ранее завоевали монголы. Русские князья превращались в коллаборационистов, довольно часто приносивших в жертву благосостояние и безопасность своих людей ради своего собственного влияния и власти.

В действительности такие любимые герои русской нации, как Александр Невский и Дмитрий Донской, притесняли своих соотечественников, относясь к ним как к рабам другой расы. Князь киевский Ярослав Мудрый стал одним из тех правителей, которого позже нарекли царем — это слово является искаженной версией латинского слова «цезарь», употреблявшегося в отношении римских императоров. До Ярослава это слово употреблялось исключительно в отношении монгольских правителей, встававших во главе русских княжеств.

Самым известным русским царем стал Иван IV, получивший прозвище Грозный, который объединил русский народ вокруг Москвы. При нем москвичи завоевали татарские ханства Казань и Астрахань и установили власть Москвы на обширных территориях бассейна реки Волга и Северного Кавказа.

Именно тогда Московское царство получило название «третьего Рима», хотя его правильнее было бы назвать «второй Золотой ордой».

Иван Грозный с удовольствием наблюдал за тем, как людей сжигали заживо и топили в прорубях. Петр I сам убивал своих слуг голыми руками и обучал палачей тому, как правильно нужно рвать ноздри щипцами. Царь Павел I, которого считали умалишенным, так сильно переживал из-за своей заурядной внешности, что карал смертью тех, кто произносил слово «курносый». Царь Николай I заставлял своих солдат ходить гусиным шагом со стаканом, полным воды, на голове. Если солдат проливал хотя бы немного воды, он был обязан отслужить один дополнительный год в армии за каждую пролитую каплю.

Абсолютная власть русских царей всегда была жестокой, деспотичной и антигуманной. Эта власть была основана на принципе, который сродни печально известной «вертикали власти», созданной президентом России Владимиром Путиным в 21 веке. Этот принцип чрезвычайно прост. Он называется тирания одного человека и заключается в том, что жизни миллионов людей не значат ровным счетом ничего.

Сталин был не первым и далеко не единственным российским тираном, готовым превратить целую нацию в «лагерную пыль». Возможно, вам будет интересно узнать, что после Крымской войны 1854-1856 годов правительство Николая I продало с аукциона на удобрения отбеленные кости 38 тысяч русских солдат, погибших в битве при Севастополе.

Сегодня мир опасается начала второй Крымской войны. Войска под предводительством нового русского царя уже приведены в боевую готовность.

Украденная душа

История современной России — это бесконечный цикл правления царей.

Царь Хрущев сменил на троне царя Сталина. Брежнев сместил Хрущева и сам стал царем. Слабый царь Горбачев уступил трон могучему царю Ельцину, который назначил своим преемником Путина, который назначил своим преемником Медведева, позже предложившего переизбрать президента Путина.

Русский народ не верит, что он может жить иначе, может жить лучше, чем сейчас. На протяжении многих веков его так притесняли, что у него просто не осталось этой веры. Именно поэтому сегодня в России мы наблюдаем искалеченное общество, несчастных людей с огромным потенциалом, которого, возможно, нет ни у одной другой нации в мире. Русские — это чрезвычайно умный, творчески одаренный народ, который при этом остается совершенно униженным, ограбленным, обманутым и испытывающим страх перед властями.

Эти люди не знают, что такое свобода. Эти люди жили в атмосфере непрекращающегося насилия над человеком. «Для человека, чей родной язык — русский, разговоры о политическом зле столь же естественны, как пищеварение», — сказал однажды поэт Иосиф Бродский. Они обречены жить и умереть в исторической России — стране имперского самодовольства, жестоких деспотов и заискивания перед Властью.

Так что мы знаем о русской душе? Нет никакой необходимости искать ее в толпе людей, лежащих ниц перед троном. У толпы нет души. Только дыра. Одна гигантская черная дыра.

Оригинал публикации: The Enigmatic 'Russian Soul'

[Мария Снеговая]

http://www.vedomosti.ru/opinion/news/25602951/russkie-v-poiskah-nacii
http://vdmsti.ru/img/newsline/2014/04/21/25602951_news_bigpic.jpg
Проект «Русский мир» представляет собой архаичный ответ Путина на «гражданскую нацию» Алексея Навального: империя вместо национального государства. империя вместо национального государства и диктатура вместо демократии. Это та же попытка дать россиянам ответ на острый вопрос «Кто мы?»

Россия ельцинской поры так и не смогла найти ответ на вопрос «Кто мы?». Причина провала лежала в фундаментальном противоречии, заложенном в структуру государства ельцинской поры, — в сочетании недораспавшейся империи с демократическим госустройством.
Проблема лежит в исконной дихотомии между империей и гражданской нацией.

Многие считают, что взметнувшиеся вслед за присоединением Крыма рейтинги Путина — результат усиленной промывки мозгов кремлевскими властями, у самих же россиян готового мнения по таким вопросам нет. Однако крымские события показали, что мнение есть и значительная часть общества поддерживает имперские устремления российской элиты. Именно к этой части общества обращен путинский проект «Русский мир», контуры которого показаны в «Материалах и предложениях к проекту основ государственной культурной политики», опубликованных на прошлой неделе.

Наличие культурной общности между русскоязычными жителями из разных стран подтверждают результаты опросов русскоязычного населения Восточной Европы, которое часто оказывается ценностно ближе к россиянам, чем к титульному населению своих стран. Например, как и россияне, русскоязычные граждане балтийских стран в основном поддержали присоединение Крыма. Так, по данным опроса исследовательского центра SKDS, в Латвии неоправданными действия России в Крыму назвали 35,7% русскоязычных латышей против 78,3% латышскоязычных. Полностью оправданными действия России считают 43,1% русскоязычных и только 8% латышскоязычных. Такой огромный разрыв в оценках среди людей, долгое время проживающих в одной стране, можно объяснить только культурными отличиями. По аналогии: в статье 2009 г. Максим Руднев, социолог из НИУ ВШЭ, обнаруживает, что русскоговорящие жители Эстонии очень похожи на россиян по своим ценностям и установкам и совсем не похожи на эстоноязычных жителей (Руднев М. Влияние «русскоязычности» на жизненные ценности. — Журнал «Социология: 4М», 2009, N 28).

Поиск национальной самоидентификации

Политолог Брюс Капферер в книге «Легенды народов: государственные мифы» (Kapferer B. Legends of People, Myths of State: Violence, Intolerance and Political Culture in Sri Lanka and Australia, 2012) на примерах из истории Шри-Ланки и Австралии показывает, что часто политики не столько манипулируют сознанием масс, сколько сами разделяют общие онтологические мифы со своим народом и апеллируют к этим мифам. Так, по-видимому, искреннее мнение Владимира Путина о распаде СССР как крупнейшей катастрофе ХХ в. разделяет и большинство россиян: по опросу «Левада-центра» в декабре 2013 г., о распаде СССР сожалеют 57% россиян. Политики часто не столько создают государственные мифы, сколько формулируют их, вербализуя и структурируя уже существующий в сознании масс смутный и расплывчатый запрос. Успешность же государственных мифов зависит от того, насколько чутко политики улавливают этот запрос.

Именно таким размытым запросом в сознании россиян стал идеологический вакуум, возникший с распадом СССР. Коллективный поиск национальной идеи в 1990-е гг. часто приобретал откровенно комический оттенок. Но Россия ельцинской поры так и не смогла найти ответ на вопрос «Кто мы?». Причина провала лежала в фундаментальном противоречии, заложенном в структуру государства ельцинской поры, — в сочетании недораспавшейся империи с демократическим госустройством.

Проблема лежит в исконной дихотомии между империей и гражданской нацией. Как показывает историк Джеффри Хоскинг (Хоскинг Д. Россия: народ и империя, 1552-1917. 2001), Россия всегда была империей: не национальным государством, построенным на основе народного суверенитета, а метрополией, объединяющей вокруг себя покоренные колонии. Специфика России состояла в континентальном характере империи: колонии географически не были отделены от метрополии, но территориально образовывали с ней одну страну. Отсюда исконная потребность в сильной авторитарной власти для удержания колоний, которая замедляла демократические процессы в метрополии. Политолог Дмитрий Фурман писал: «Все иные национализмы, складывающиеся в Российской империи, могли апеллировать к демократическим ценностям, но русский не мог этого делать, ибо в континентальной империи с неясными границами между имперским центром и периферией нельзя демократизировать центр, не допуская сепаратизма окраин...» Это четко сформулировал Александр II: «Если дать России конституцию — она развалится, поэтому я не даю, а не потому, что мне жалко поступиться своими правами» (см.: «От Российской империи к русскому демократическому государству», polit.ru, 8.12.2010). Отличие русского имперского национализма поэтому состояло в том, что русский народ традиционно считал своей сверхзадачей удержание «братских народов» в едином «дружественном» ярме. Имперская ориентация была неразрывно связана с авторитарной системой управления. Позднее имперская структура, существовавшая в Российской империи, воспроизвела себя и в СССР.

Русские в российской империи

Другой особенностью российской империи было то, что русские как бы жертвовали признанием себя как титульной нации в обмен на неформальный статус «старшего брата» в семье народов империи. Например, в СССР в отличие от других республик у РСФСР даже не было собственных национальных институтов, поскольку было понятно, что общесоюзные институты и так были преимущественно русские. Но отсутствие формального признания титульности русской нации в составе империи со временем вело к росту недовольства среди русских, ощущению ущемления своих прав. В результате формировался комплекс — «русских ущемляют», что, по Фурману, обусловило особость русского национализма: русский национализм «не стремится к распаду империи, он стремится к превращению СССР в государство с ясными преимуществами русских, ясное национально русское государство» (Фурман Д. «От Российской империи до распада СНГ», лекция в ОГИ, poilt.ru). Перефразируя известную поговорку, русский национализм стремился стать не свободным, а господином (над другими нациями). Именно этому запросу и отвечает текущий кремлевский проект «Русского мира».

Ельцинская же Россия, возникшая на месте недораспавшегося Союза, не стала ни национальным (русским) государством, ни империей, железной рукой удерживающей «братские народы» в едином государстве. Именно поэтому чеченская война 1994 г. стала столь сильным ударом по демократическому проекту Ельцина — она прямо обозначила неразрешимые противоречия между демократией и империей. Пытаясь найти решение этой проблемы, ельцинские элиты предложили искусственный термин «россияне». Но на этой основе устойчивая национальная идентичность возникнуть не смогла именно в силу фундаментальных противоречий в структуре государственности ельцинской поры: демократия стимулировала сепаратистские тенденции в наднациональной федерации — вновь возникшие «россияне» стремились вон из России. Отметим, что в этом смысле действия Владимира Путина, восстановившего контроль над Чечней параллельно с отменой выборов губернаторов и воссозданием авторитаризма, гораздо более последовательны.

Не решенный в 1990-е гг. национальный вопрос в начале 2000-х обострился из-за притока в страну большого числа мигрантов из Средней Азии и возросших трений с коренным населением. Устойчиво росла популярность лозунга «Россия для русских».

Алексей Навальный был одним из первых политиков, уловивших этот запрос и предложивших на него свой ответ — демократия и гражданский национализм. Казалось, что Путин, пришедший к власти на волне победы во второй чеченской войне, не сможет найти убедительной альтернативы идеям гражданского национализма Навального. Однако к началу 2014 г. Кремль, чутко прислушивающийся к настроениям россиян, сформулировал конкурирующий проект — «Русский мир» («Материалы и предложения к проекту основ...», см. выше).

Ответ Путина Навальному

Проект «Русский мир» представляет собой архаичный ответ Путина на «гражданскую нацию» Алексея Навального: империя вместо национального государства и диктатура вместо демократии. Это та же попытка дать россиянам ответ на острый вопрос «Кто мы?». Однако для большинства россиян путинский проект несомненно привлекательнее «гражданской нации» Навального по двум причинам. Во-первых, российские либералы, в силу разных факторов являющиеся преимущественно носителями имперского сознания, не смогли сплотиться вокруг национального проекта Навального (как показали губернаторские выборы в Москве в 2013 г.) и лишили этот проект необходимой поддержки.

Во-вторых, еще важнее то, что «Русский мир» основан на вековых традициях русского имперского национализма и тонко увязывает между собой особую роль титульной русской нации с имперскостью. «Русский мир» апеллирует к постимперскому синдрому россиян, воскрешая в их глазах былое величие Российской империи и Советского Союза. Проект описывает «единую российскую культуру» как правопреемницу «достижений всех коренных народов» страны. Одновременно «Русский мир» тонко интегрирует в себя идею «Россия для русских» и дает ответ на вековой запрос русской нации стать титульной в рамках империи. Проект подчеркивает опору на русских как титульную нацию: «...Исторически именно русский народ являлся и является государствообразующим. Отрицание этого факта равносильно отрицанию межнациональных различий вообще. (Около 80% граждан Российской Федерации — русские.) Аналогичным образом подавляющее большинство культурных достижений нашей страны связано с именами деятелей культуры, творивших в рамках русской культурной традиции». Подчеркнем революционность самого признания этого факта — опоры на титульную нацию, ведь исторически (за вычетом редких периодов, подобных правлению Александра III) российская власть формально не признавала русских как государствообразующую нацию. Путин же дает ответ именно на этот вековой запрос россиян.

Прямая связь проекта «Русский мир» с историческими архетипами не позволяет усомниться в потенциальной успешности этого проекта. Именно культурой (а не просто «маленькой победоносной войной») объясняются зашкаливающие путинские рейтинги по результатам украинской кампании. Более того, по той же причине Кремлю удалось почти мгновенно переманить на свою сторону русских националистов (например, Егора Просвирнина, Александра Храмова), бывших сторонников идей Навального, которые теперь активно поддержали аннексию Крыма. В отличие от либерального сообщества Кремль отлично понимает культурные особенности России и успешно апеллирует к ним.

Несмотря на то что путинский проект будет пользоваться огромной популярностью у большинства россиян, он, по сути, представляет собой повторение все того же многократно пройденного Россией пути, который неизменно заканчивался для нас катастрофой.

[Slavynka88]

http://russian7.ru/wp-content/uploads/2013/11/OI_6557e03470994ad9aaafff0884f541b8_big.jpg
March 20th, 23:43

По одной из версий, название "славяне" происходит от слова "славить". Это кажется несомненным, ведь каждое русское приветствие - это славословие, даже если оно беззвучное.

1. Дохристианские приветствия.

В сказках и былинах герои очень часто приветствуют поле, речку, лес, облака. Людям же, особенно молодым, говорят: "Гой еси, добрый молодец!" Слово гой - очень старое, этот древнейший корень встречается во многих языках. В русском языке его значения связаны с жизнью и живительной силой, и в словаре Даля гоить означает «говеть, жить, здравствовать». Но есть и другое толкование приветствия "Гой еси!": некоторые исследователи утверждают, что это словосочетание указывает на принадлежность к одной общине, роду, племени и может быть переведено как: «Ты есть наш, наших кровей».
Итак, слово «гой» означает «жить», а «еси» — «есть». Буквально эту фразу можно перевести на современный русский так: «Ты сейчас есть и будь живым еще!».
Интересно, что этот древний корень сохранился в слове изгой. И если «гой» — это «жить, жизнь», то «изгой» — его антоним - это человек, оторванный от жизни, лишенный ее.
Другое распространенное на Руси приветствие - "Мир вашему дому!" Оно необычайно полное, уважительное, ведь таким образом человек приветствует дом и всех его жителей, близких и далеких родственников.

2. Христианские приветствия.

Христианство подарило Руси разнообразие приветствий, и с этих пор по первым же произнесенным словам стало возможным определить вероисповедание чужестранца. Между собой русские христиане любили здороваться так: "Христос посреди нас!" - и отвечать: "Есть и будет!".

Руси дорога Византия, а древний греческий язык ощущается почти родным. Древние греки приветствовали друг друга возгласом «Хайрете!», что означало «Радуйтесь!» - и русские вслед за ними восприняли это приветствие. "Радуйся!" - как бы начинает песнь Пресвятой Богородице человек (ведь именно такой рефрен встречается в песнопениях Богородице). Другое приветствие, появившееся в это время, чаще использовалось, когда человек проходил мимо работающих людей. "Бог в помощь!" - говорил он тогда. "Во славу Божию!" или "Слава Богу!" - отвечали ему. Эти слова, не как приветствие, а чаще как просто пожелание, используются русскими до сих пор.
Наверняка не все варианты древних приветствий дошли до нас. В духовной литературе приветствие почти всегда "опускалось" и герои переходили сразу к сути разговора. Только в одном литературном памятнике - апокрифе "Сказание отца нашего Агапия" XIII века встречается приветствие того времени, удивляющее своей поэтичностью: "Добре ходити и добр вы путь буде".

3. Поцелуи.

Троекратный поцелуй, сохранившийся в России до ныне - очень старая традиция. Число три - сакральное, оно и полнота в Троице, и надежность и оберегание. Так часто целовали и гостей - ведь гость для русского человека все равно что ангел, входящий в дом. Другой вид поцелуев - поцелуй руки, означавший почтение и преклонение. Конечно, именно так здоровались приближенные с государем (порой целуя даже не руку, а ногу). Это целование - и часть благословения священника, являющееся одновременно и приветствием. В церкви расцеловывали и того, кто только что причастился Святых Христовых Таин - в этом случае поцелуй был и поздравлением, и приветствием обновленного, очищенного человека.
О сакральном, а не только "формальном" значении поцелуев на Руси говорит и то, что не всем было позволено целовать руку государя (послам нехристианских стран это запрещалось). Человек, низший по статусу мог поцеловать высшего в плечо, а тот его - в голову.
После революции и в советское время традиция приветствий-поцелуев ослабела, но сейчас вновь возрождается.

4. Поклоны.

Поклоны - приветствие, которое, к сожалению, не сохранилось до наших дней (но осталось в некоторых других странах: например, в Японии люди любого уровня и социального статуса до сих пор глубоко кланяются друг другу при встрече, прощании и в знак благодарности). На Руси было принято раскланиваться при встрече. Но и поклоны бывали разные.
Славяне приветствовали уважаемого в общине человека низким поклоном до земли, иногда даже касаясь или целуя ее. Такой поклон назывался "большим обычаем". Знакомых и друзей встречали "малым обычаем" - поясным поклоном, а незнакомцев почти без обычая: прикладывая руку к сердцу и затем опуская ее вниз. Интересно, что жест "от сердца к земле" является исконно славянским, а "от сердца к солнцу" нет. Прикладывание руки к сердцу сопровождало любой поклон - так наши предки выражали сердечность и чистоту своих намерений.
Любой поклон метафорически (да и физически тоже) означает смирение перед собеседником. В нем также есть момент беззащитности, ведь человек склоняет голову и не видит того, кто перед ним, подставляя ему самое беззащитное место своего тела - шею.

5. Объятия.

Обнимания были распространены на Руси, но и этот вид приветствия имел разновидности. Один из интереснейших примеров - мужское объятие "сердцем к сердцу", показывающее, на первый взгляд, полное доверие мужчин друг к другу, но в действительности свидетельствующее об обратном, ведь именно таким образом мужчины проверяли, нет ли оружия у потенциального опасного соперника. Отдельный вид объятий - братание, внезапное прекращение военных действий. Обнимались родные и близкие, а еще - люди в церкви перед исповедью. Эта древняя христианская традиция, помогающая человеку настроиться на исповедь, простить других и самому попросить прощения (ведь в храмах тогда были люди, хорошо знающие друг друга, а среди них обидчики и обиженные).

6. Рукопожатия и шапки.

Касание рук - древнейший жест, сообщающий очень много собеседникам без единого слова. По тому, насколько сильным и долгим является рукопожатие, можно определить чрезвычайно много. Длительность рукопожатия пропорциональна теплоте отношений, близкие друзья или люди, давно не видевшие друг друга и радующиеся встрече могли совершать горячее рукопожатие не одной рукой, а обеими. Старший обычно первым протягивал руку младшему - это было как бы приглашением того в свой круг. Рука обязательно должна быть "голой" - это правило сохранилось и до наших дней. Открытая рука свидетельствует о доверии. Еще один вариант пожатия рук - касание не ладонями, а кистями. По всей видимости, оно было распространено среди воинов: так они проверяли, что у встретившегося на их пути нет с собой оружия, и демонстрировали свою безоружность. Сакральный же смысл такого приветствия заключается в том, что при соприкосновении запястий передаётся пульс, а значит и биоритм другого человека. Два человека образуют цепь, что тоже немаловажно в русской традиции.
Позже, когда появились правила этикета, лишь друзьям приписывалось пожимать друг другу руки. А для того, чтобы поздороваться с дальними знакомыми, приподнимали шапку. Отсюда и пошло русское выражение "шапочное знакомство", означающее поверхностное знакомство.

7. "Здравствуй" и "привет".

Происхождение этих приветствий очень интересно, так как слово "здравствуй", например, не сводится просто к слову "здравие", то есть здоровье. Сейчас мы воспринимаем его именно так: как пожелание другому человеку здоровья и долгих лет жизни. Однако корень "здрав" и "здров" встречается и в древнеиндийском, и в греческом, и в авестийском языках. Первоначально слово "здравствуйте" состояло из двух частей: «Sъ-» и «*dorvo-», где первая означала «хороший», а вторая имела отношение к понятию «дерево». При чем здесь дерево? Для древних славян дерево было символом крепости и благополучия, и такое приветствие означало, что человек желает другому этих крепости, выносливости и благополучия. К тому же и сам приветствующий происходит из крепкого, сильного рода. Это доказывает и то, что не все могли произносить "здравствуйте". Свободным людям, равным друг другу, это позволялось, а холопам нет. Форма приветствия для них была другая - "Бью челом".
Самое первое упоминание слова «здравствуйте» исследователи обнаружили в летописи, датированной 1057 годом. Автор хроник записал: «Здравствуйте же многие лета».
Слово "привет" расшифровать проще. Оно тоже состоит из двух частей: "при"+"вет". Первая встречается в словах "приласкать", "приклонить" и означает близость, приближение к чему-то или кому-то. Вторая есть в словах "совет", "ответ", "весть"... Говоря "привет", мы проявляем близость (и действительно, только к близким людям мы обращаемся так) и как бы передаем другому добрую весть.

Екатерина Оаро

Источник: http://russian7.ru/2013/11/7-sekretov-russkogo-privetstviya/

[Сергей Медведев]

VsZmeSxYhEo
https://youtu.be/VsZmeSxYhEo

[Андрей Макаревич]

_pv7JR0232Y

[Владимир Познер]

http://www.echo.msk.ru/blog/pozner/1323898-echo/
20 мая 2014, 13:39
Я очень редко говорю что-то вслед гостю, потому что это не совсем прилично, он не может сказать ничего, ведь он ушел и не может ничего ответить. Ну, впрочем, я не собираюсь говорить о Захаре Прилепине, я только скажу о некоторых мыслях, которые у меня возникали по ходу нашего разговора и которыми я бы хотел поделиться. Главным образом это вопросы даже, а не мысли.

Вот почему у этого круга людей такое страстное отрицание, на самом деле отрицание России к Европе, правда, вот он говорил, что нет – мы европейцы, но в то же время не европейцы, в то же время не совсем, ну, правда, говорит, что они нас не признают, но и мы не признаем, что мы часть Европы.

Вообще, откуда это такое, я бы сказал – гипертрофированное выпячивание того, что я называю русскостью? Это результат чего, какого развития?

Вот если мне скажут, что подобное встречается и в других странах, я соглашусь, что встречается, но ведь весь вопрос в накале, в уровне и в утверждении своей особливости, своей специальности, чуть ли не сакральности, это очень любопытная вещь, я не хочу даже давать характеристику, но нахожу ее любопытной.

Знаете, недавно я со своими друзьями – мы завершили съемки фильма об Англии – и я многим англичанам, когда я брал интервью, задавал вот такой вопрос: «Скажите честно, между нами и камерой, в глубине души вы-то уверены, что вы, англичане, особые, правда же, согласитесь?», и после некоторого молчания мне в основном говорили: «Ну, пожалуй», тихо говорили, но говорили.

А здесь многие люди не стесняются так говорить, они говорят громко.

Удачи вам.

[Александр Зеличенко]

http://www.echo.msk.ru/blog/russkiysvet_dot_narod_dot_ru/1323982-echo/
20 мая 2014, 16:12

Чем отличались обладатели советского паспорта с записью в 5-й графе «русский» от тех, у кого там стояло что-то еще?

Они отличались тем, что знали: «Я – русский, так написано в паспорте». Вот этой самой черточкой в самосознании.

Чем еще? Больше ровным счетом ничем. Потому что запись такая могла появиться при определенном стечении обстоятельств у любого человека – мало ли что могла написать паспортистка. Были русские курносые и горбоносые, голубоглазые и кареглызые, пьющие и непьющие, умные и глупые, щедрые и скупые – в общем, любые.

И как пристально мы не будем всматриваться в эту (условно говоря – 150-миллионную) группу, мы не найдем в ней никаких отличий от остальных (условно говоря – 100 миллионов) обладателей советских паспортов.

Потому что отличий таких, психологических и культурологических, нет. Есть ли биологические, генетические? Этим дожны интересоваться те наши мыслители, которые не понимают, чем этнология отличается от животноводства, а этногруппы людей – от пород скота. Этнология – дисциплина не биологическая.

Отсюда и следует простейший вывод – нет никакого русского этноса внутри того, что можно назвать «русским суперэтносом», и что когда-то называли «советским народом», и для чего – только вдумайтесь в трагикомизм этой ситуации! – в современном русском языке нет названия, так что приходится использовать английское Russians. Нет. Не сущестует. Группа «русские» есть явление русской культуры, но не этнологический феномен. «Русские» граждане РФ (да и других республик СССР) от «нерусских» отличаются только одной черточкой самосозния. И ничем больше. Для образования этноса этого мало.

Поэтому говорить о какой-то русскости, отличающей картины Коровина от картин Левитана, скульптуру Коненкова от скульптуры Антокольского или поэзию Есенина и Гумилева от поэзии Пастернака и Мандельштама, нет никакого смысла. Это искать кошку, которой нет.

Но зато есть другая «кошка». То, что отличает русский суперэтнос от других суперэтносов. Например, от европейского. Или от исламского. И эту «кошку» не нужно искать долго. Это очень большая и очень заметная «кошка». Просто не кошка, а тигр какой-то.

Самый беглый взгляд на русскую культуру в ее тысяче-с-лишним-летней истории показывает, что мы совсем не европейцы. Хотя были времена, когда наша культура сближалась с европейской.

Первая русская аристократия, варяги, была даже не двоюродными, а родными братьями завоевавших атлантическое побережье норманов. Эта общая скандинавскость первой России и ранней Европы роднит две культуры, хотя статус этой скандинавскости в двух культурах был разным, да и сами культуры были разными и по возрасту, и по роли в истории, и, главное, по своему внутреннему содержанию – по идее культуры, по ее нерву.

Второе сближение происходило, начиная с Петра, а отчасти продолжается сегодня. Здесь тоже сыграла свою роль кровь правителей – начиная с Петра 3-го (Карла Петра Ульриха – так его звали) и до революции 17-го года Россией правила ветвь Гольштинской династии (за исключением Екатерины 2-й – Софии Августы Фредерики Ангальт-Цербстской в девичестве). Но главным, была, конечно, не «кровь». Просто Россия цивилизовывалась, догоняла Европу, училась у Европы.

Так и была создана удивительная культура – по форме европейская, а по сущностному своему содержанию – совсем не европейская. Более того, хотя культура наша для европейцев часто и притягательна – я имею в виду не привычку сморкаться в руку и во всем дурака валять, а Достоевского, Толстого, Чайковского, Шостаковича, этот список постоянно растет – но при попытках ее освоения европейцы встречаются с немалыми трудностями. Хорошую постановку Чайковского, что балетов, что опер, в европейских театрах встретить очень трудно. Даже когда постановщики – «наши люди».

Но для многих наших этно-культуро-мыслителей сходства формы достаточно, чтобы кричать: «Мы – европейцы!». Хотя, будь они чуть внимательней, то могли бы заметить, что сами европейцы ничего подобного не кричат.

И вот здесь мы подходим к самой интересной коллизии нашей общественной мысли: столкновению «руссистов» с «европеистами».

«Руссисты», чувствуя нашу особость, но не будучи в состоянии отрефлексировать это свое чувство достаточно глубоко, чтобы перевести его из эмоциональной сферы психики в интеллектуальную, а попросту говоря – понять эту особость, эту русскость, один за одним скатываются к поиску отличительных особенностей «русских по паспорту» от «нерусских по паспорту». Глаза навыкат, и, ну, орать: «Я – русский!!!», не понимая, что тот, кому он это кричит, не менее русский, чем он сам.

«Европеисты» же, справедливо замечая, что разыскиваемой «руссистами» кошки нет вовсе, не чувствуют у своего уха дыхания улыбающегося тигра – той реальной русскости русского суперэтноса, которая отличает Russians от европейцев.

Понять, что это за тигр, что это за русскость, нам было бы жизненно необходимо. Но – увы – с тем состоянием души, с которым мы пребываем, нам вообще ничего невозможно понимать.

[Владимир Тор]

http://www.rus-obr.ru/blog/31469
вт, 20/05/2014 - 15:38.
http://www.rus-obr.ru/files/1212_5.jpg
O том, как русские националисты относятся к восстанию русских на Донбассе.

В почте накопилось много вопросов, разброс вариаций которых можно свести к следующему:

"Как русские националисты относятся к восстанию русских на Донбассе и что за хрень происходит с ЭПОРусскими?"

Отвечаю:

Единственная естественная позиция для русских националистов относительно русского восстания в Донбассе - это его решительная поддержка. Именно такую позицию занимает Национально-Демократическая Партия, это последовательная позиция русских националистов.

Почему? Потому, что русский национализм - это доктрина и политическая практика, направленная на защиту и реализацию русских национальных интересов, прав и свобод русских, развитие русской культуры.

Что произошло на Украине? Там власть захватили силы, идеологию которых можно свести к простым тезисам: "Украина - не Россия. Дякую тебе, Боже, шо я не москаль. Москаляку - на гиляку. Кацапов - геть!" Свидомый украинский национализм им. Степана Бандеры строиться вокруг этого стержня "отрицание русскости". Отсюда политика украинофикации в форме дерусификации. Напомню, что на Украине каждый четвёртый - этнических русский, более чем для половины - русский язык является родным, более чем для 80% - русский язык является языком постоянного общения.

Как могут относится к политики дерусификации и ущемлению прав и свобод своих побратимов русские националисты? Решительно отрицательно: вплоть до вооруженного сопротивления - что мир сейчас и наблюдаем и в Крыму, и на Донбассе, в Славянске, где лучшие из лучших русских националистов ценой своей крови и самой жизни сражаются за права и свободы русского мира.

Пространства Украины, души украинцев являются сейчас полем битвы двух национальных проектов. С одной стороны - Украина последователей Бандеры, Шевченко и Фарион. С другой - Украина потомков Гоголя, Тараса Бульбы и матроса Кошки. Первая - против русских и России. Вторая - за русских и Россию.

Альтернатива - как и всегда на войне - весьма однозначная: или ты за русское восстание - или ты незалежный майдан. Для последовательных русских националистов выбор прост - мы всегда за русских.

Однако оказалось, что есть то ли заблудшие овцы, то ли сознательно упёртыё бараны. Они говорят, что бандеровцы во время Второй Мировой выступали против Сталина, а нынешняя майданная хунта - против Кремля, поэтому следует поддержать свидомый майдан, а не то, не дай Бог, у Путина рейтинг вырастет.

Бараны эти имеют конкретные имена-фамилии. Это группа Широпаева из НДА и Басманов и Ко из ЭПОРусских. И те, и другие - стародавние гитлерофилы, фан-клуб им. Власова и Бандеры. Что последовательно приводит их к антирусскому коллаборационизму.

Если роль широпаевского НДА до пренебрежительного микроскопична, то большой организации - ЭПОРусским- просто не повезло с руководством. Басманов, заигравшись в своё время в казаки-разбойники, много лет уже находится в политической иммиграции, где-то между Балканами и Волынью, утратил связь с реалиями России и впал в паранойю - ему вечно мерещится Путин под кроватью. Людей для своего аппарата вождь набирает по своему образу и подобию, поэтому неудивительно, что и у ЭПОРусских появились проблемы с политической адекватностью. В составе ЭПОРусских множество замечательных, искренних русских националистов. Однако при соединении бочки мёда с ложкой дёгтя получается целая бочка порченного скама.

Ппроблема эта вылезла и в Первомайских мероприятиях, когда ЭПОРусские по распоряжению Басманова отказалась участвовать в едином митинге в поддержку восставшего Донбасса. Продолжилась эта позорная тенденция и в попытке организации "майдана на Манежке" 18 мая, призванного де выразить солидарность с киевским майданом и, следовательно, с карателями хунты, брошенным на подавление русского восстания на Юго-Востоке Украины.

Вообще-то - это позор, у которого есть и имя, и фамилия - Владимир Басманов и его присные. Слава Богу, народ у нас честный и разумный и никакой поддержки киевским карателям в Москве не получилось - и не получится.

Позор этот желает продолжения банкета. Русский Марш, который в этом году однозначно должен стать символом русской солидарности с нашими братьями, сражающимися за свои права и свободы на Украине, за Новороссию, Басманов планирует превратить в позорное шоу поддержки покойнику Бандере и пока ещё живым Коломойскому и Ярошу.

Полагаю, что личный состав ЭПОРусских должен сам разбираться с тем, кто ими руководит и кто их публично представляет (или подставляет) - и нести ответственность за лица своего руководства. Если охота эпорусским быть в колонне гитлеродрочеров и фанатов им. Бандерлогов - то Бог им судья.

Я же полагаю, что Русский Марш в этом году должен быть посвящен русской солидарности с восставшими Юго-Востока Украины. Новороссии - быть!

[Евгений Гонтмахер]

http://www.mk.ru/politics/2014/05/21/antizapadnaya-zapadnya.html

Ответ на вопрос, европейцы ли русские, знают не политики, а ученые
http://www.mk.ru/upload/objects/articles/detailPicture/79/f6/d5/0d/5108348_5556490.jpg
фото: Геннадий Черкасов

Мне кажется, что Россия заблудилась в трех соснах, исступленно демонстрируя в последние месяцы свое антизападничество. Я бы не стал это утверждать, если бы все сводилось к бомбардировкам Белграда в 1999 году, вторжениям в Афганистан (2001) и Ирак (2003). Сейчас можно смело утверждать, что это были ошибочные решения тогдашних американских и европейских лидеров.

Но сейчас отъединение от совокупного Запада (по крайней мере, на словах) перешло на совершенно другой — цивилизационный — уровень. Мы, как считает Министерство культуры (!), оказывается, «не Европа». Развернутое объяснение этому выводу дал сам президент, сказав на недавней прямой линии с народом буквально следующее:

«Что же все-таки в основе наших особенностей? Эти особенности, конечно, есть, и в их основе, на мой взгляд, лежат ценностные ориентиры. Мне кажется, что русский человек, или, сказать пошире, человек русского мира, он прежде всего думает о том, что есть какое-то высшее моральное предназначение самого человека, какое-то высшее моральное начало. И поэтому русский человек, человек русского мира, он обращен больше не в себя, любимого…

Хотя, конечно, в бытовой жизни мы все думаем о том, как жить богаче, лучше, быть здоровее, помочь семье, но все-таки не здесь главные ценности, он развернут вовне. Вот западные ценности заключаются как раз в том, что человек в себе сам, внутри, и мерило успеха — это личный успех, и общество это признаёт. Чем успешнее сам человек, тем он лучше».

Очень любопытное размышление, видимо, выстраданное лично Владимиром Путиным, что особенно ценно. Ведь вся политика нашей страны сейчас экстремально персонализирована: президентское окружение (включая Государственную думу с Советом Федерации) воспринимает все, что он говорит, как скрижали, «отлитые в граните», а наиболее шустрые — прежде всего из числа наемных пропагандистов — пытаются «творчески» развить сказанное.

Но неужели нет никаких научных исследований, которые могли бы уверенно ответить на вопрос: так Россия все-таки не Европа — на глубинном, ценностном уровне? Отвечу: такие работы есть, ими занимаются уже не один год высокие профессионалы-социологи, в т.ч. и российские. Понятно, что у людей, сидящих в высоких кабинетах, нет времени читать длинные серьезные тексты. И сам я, работая в правительстве, готовил записки наверх по самым сложным вопросам объемом не более 1,5–2 страниц. Поэтому все ниженаписанное прошу считать попыткой кратко и доступно изложить то, что в научных кругах считается доказанным.

Еще в 2006 году Россия вступила в число участников European Social Survey (ESS) — «Европейского социального исследования». Это впервые позволило нарисовать ценностный портрет населения России в сопоставлении с большей частью населения Европы. В ESS участвуют как «старые» капиталистические страны, так и бывшие социалистические страны Центральной и Восточной Европы, в том числе кроме России три страны, входившие в состав СССР.

Что же выявилось по результатам обследований еще в 2008–2009 годах?

Кстати, хочу напомнить, что это было достаточно тревожное и для Европы, и для России время: начинался мощный финансово-экономический кризис, который напряг подавляющее большинство людей из-за угрозы безработицы и потери доходов. Естественно, что, по крайней мере, у нас эти угрозы можно было легко списать на близкий крах европейской цивилизационной модели, от которой нужно поскорее дистанцироваться.

То, что получилось в результате, подробно изложено в статье Владимира Магуна и Максима Руднева, опубликованной в №503/504 интернет-журнала «Демоскоп» в 2012 году. Хочу процитировать некоторые очень любопытные выводы.

«По итогам ценностных сопоставлений можно представить сегодняшнего среднего россиянина как человека, который в сравнении с жителями большинства других европейских стран, включенных в исследование, крайне высоко ценит безопасность и защиту со стороны сильного государства; он слабее привержен ценностям новизны, творчества, свободы и самостоятельности и меньше ценит риск, веселье и удовольствия. Сходная выраженность перечисленных ценностей характерна и для представителей ряда других европейских стран, чаще всего — постсоциалистических и средиземноморских.

В то же время средний россиянин сегодня сильнее, чем жители большинства европейских стран, привержен ценностям богатства и власти, а также личного успеха и социального признания. Сильная ориентация на личное самоутверждение оставляет в его сознании меньше, чем у представителей других стран, места для заботы о равенстве и справедливости в стране и мире, о толерантности, о природе и окружающей среде и даже для беспокойства и заботы о тех, кто его непосредственно окружает.

Обратим внимание, что сильная приверженность ценностям личного успеха и богатства не сочетается в сознании россиян со столь же выраженной смелостью, готовностью действовать по-новому, идти на риск и принимать самостоятельные решения. Даже ради успеха и богатства люди не готовы к действиям, выходящим за пределы исполнительской рутины и требующим от них повышенных энергетических и эмоциональных затрат.

Серьезная озабоченность низким уровнем альтруистических, солидаристских ценностей в российском обществе и, наоборот, гипертрофированностью индивидуалистических ориентаций, звучащая сегодня со стороны публицистов, ученых и общественных деятелей, вполне обоснованна.

Тревожным фактом является также сравнительно низкая приверженность россиян ценностям Открытости изменениям и, наоборот, сильная ориентация на Сохранение. Это серьезный культурный барьер на пути развития инновационной экономики, да и на пути общественного развития в целом».

Как видно, для нынешнего пропагандистского официоза открывается малоприятная картина. Оказывается, именно наш человек намного более индивидуалистичен и намного менее альтруистичен, чем типовой европеец. При этом сохраняется феномен сказочного Емели, который, не слезая с печи, получает все что хочет «по щучьему веленью, по моему хотенью». Однако есть и приличная доза оптимизма. Мы напоминаем многие постсоциалистические и средиземноморские страны, которые, как известно, не ставят вопрос о своей «неевропейскости». Наоборот, тамошнее общество считает, что стакан наполовину полон, и относит себя к общеевропейской ценностной модели — пусть и с некоторыми особенностями.

Можно, конечно, как у нас теперь принято, относиться с пренебрежением к мнению специалистов, тем более участвующих в международных (что само по себе подозрительно) проектах. И считать стакан наполовину пустым, выкрикивая, что Россия — «не Европа». Но тогда кто мы? Азия? Министерство культуры устами своего начальника Владимира Мединского отрицает и это, намекая на нашу чуть ли не изначальную особость: «Россия являет собой древнюю, самостоятельную, самобытную цивилизацию».

Конечно, никто не отрицает самобытность России — с ее древней историей и великой культурой. Но г-н министр пытается подменить понятия, вводя в отношении нас слово «цивилизация». Тем самым получается, что, например, французы или немцы с их не менее древними историями и великими культурами — всего лишь подвиды внутри европейской цивилизации. То есть наша особость имеет качественно другой — чуть ли не вселенский смысл.

И здесь на сцену выступает еще один доктор наук, председатель Комитета Госдумы по образованию Вячеслав Никонов, который недавно вполне официально заявил: «Ветвь арийского племени спустилась с Карпатских гор, мирно заселила Великую Русскую равнину, Сибирь, самую холодную часть планеты, дошла до Тихого океана, основала Форт Росс, впитала в себя соки богатейших культур Византии, Европы, Азии, разгромила страшнейшего врага человечества — нацизм, проложила дорогу в космос.

Если мы разделим все человечество на три группы: 1) основателей культуры, 2) носителей культуры и 3) разрушителей культуры, то представителями первых двух групп будут, пожалуй, только одни арийцы. Именно арийцы создали, так сказать, фундамент и стены всех человеческих творений. Другие народы наложили свой отпечаток только на внешнюю форму и окраску».

Вам, гипотетические читатели аналитических записок в красных папочках, это ничего не напоминает? Хотя господин председатель комитета по образованию (!) ритуально осуждает нацизм, вспомните суть небезызвестной книги «Майн кампф» и эстетику фильмов Лени Рифеншталь — любимого кинорежиссера фюрера… А недавно один придворный политолог, проедающий, между прочим, наши государственные деньги в самом логове враждебной нам европейской цивилизации, публично оправдал деятельность Гитлера до 1939 года.

Краткое изложение проблемы для лиц, принимающих решения в России, принято заканчивать предложениями. Но в данном случае, как мне представляется, не надо дипломатничать. Рецепт почти медицинский: надо просто стряхнуть с себя горячечный бред, в который мы все погружаемся. А потом продолжать наполнять наш пока еще наполовину полный стакан.

[Юлия Меламед]

http://www.gazeta.ru/comments/column/melamed/6043741.shtml
23 мая 2014, 08:16

Судьбу искушать вредно. Каждый знает. «Любить его или не любить? — подумала я. — Вот бы мне знак какой!» Стоило только подумать, сразу и возник этот забор. Страшный, высокий. Не полтора метра, согласно закону. А все три. Возник вмиг. Я проснулась — он стоит. Прямо как Берлинская стена, которая тоже возникла в один день.

Забор уходил за горизонт. Он был железный, серый. Не покрасишь, не отвернешься. И такой депрессивный... Ни словом унять, ни платком утереть. Спустя тридцать лет совместной жизни соседи по даче вдруг решили отделиться. Да не рабицей. А воздвигли железный занавес. Хлоп!

Что такое забор? Забор — это воплощенное «нет». Ироничный ответ судьбы на мой дурацкий вопрос. Довольна ли ты, дура такая, ответом? Если и есть где-то в природе выраженное, манифестированное «нет», его зримый образ, то это забор. Всеобъемлющий символ. Кто-то пошутил: «Россия — страна заборности, а не соборности».

От Европы, будь она неладна, хватит ею уже нас попрекать, россиян отличают две вещи — заборы (мы их ставим везде, где были без них свобода и простор) и тапочки (мы их насильно надеваем на гостей). Крохотные нерадостные куски земли, не особенно плодородной, от этого становятся еще уже и грустнее, превращаются в ячейки и куриные жилища. А гости наши становятся еще ниже и закомплексованнее. Сразу вдруг окультяпятся и сникнут. И в ноги дует. А когда тебе в ноги дует, ты уже не гусар.

Грузинского классика Гурама Дочанашвили в России знают не особенно хорошо. Его роман «Одеяние первое» — о тоталитарном государстве, впрочем, пальцем не указано, о каком именно. Может, о Грузии? Ну да бог с ним, с государством, а вот есть в романе один любопытный эпизод. Любил маршал Бетанкур собирать у себя знать на большие пышные приемы, с придворными тенорами и балеринами, — пыль в глаза пустить.

Вся знать страны разодета в пух и прах. В пух и прах... но в тапках. Роскошная обувь должна быть оставлена за массивной дверью. Как говорил сам маршал: «Не очень-то станешь террористничать в шлепанцах».

В тапках даже самый большой лихач, заговорщик и вольнодумец становился беспомощным и о бунте думать уже не мог. Хитро!

Замечу в скобках, что литературного маршала переплюнули нацисты, которые, по свидетельству Виктора Франкла, деморализовали и дегуманизировали узников концлагеря тем, что заставляли делать изо дня в день работу, лишенную смысла: заключенный весь день рыл яму, а вечером ему приказывали ее зарывать.

«У них» же заборов нет, «у них» в гостях буржуи шлепают прямо в обуви по хозяйским коврам. Мы же гостя сразу унижаем: накормим, а унизим. Душевностью фирменной обволакиваем — и забор ему в нос!

Высоцкий этот парадокс описал иначе, но, в сущности, сказал то же самое: «Двери настежь у нас — а душа взаперти». Двери, впрочем, у нас тоже о больших замках.

Живем мы на шести сотках. Не могу сказать, что этого катастрофически мало. И по четыре сотки людям давали в советское время. Спору нет, живем друг у друга на голове. Чихнул — добрый сосед скажет: чтоб вам быть здоровым! Икнул — сосед покраснеет. Целуешься — сосед возбуждается. В общем, тесно, видно, слышно, стыдно. У соседа девочка-подросток врубает Филиппа Киркорова, громко, громко. Я его не то чтобы не люблю — достойный певец. Но просто, когда я его слушаю, всякий раз думаю: «А не пойти ли удавиться?»

Получали мы шесть соток в 1984 году, я тогда ребенком была и дачу ненавидела, потому что по дороге на дачу я пережила самое страшное унижение в своей жизни. Автобус №512 ходил два раза в день. Перевезти он мог за раз 40 человек. То есть всего 80. А народу каждый раз утром в субботу на маршрут №512 набегало человек четыреста. Но рейсы все равно не добавляли. Все было продумано и спланировано в плановом государстве. Ибо спланированы были не рейсы, а спланирована была очередь.

И при чем здесь матрешка? И зачем здесь медведь? И много ваша шапка-ушанка говорит о русской душе? Тапочки, заборы и очередь — говорят.

Первый автобус отходил в восемь утра. Мы, семья профессиональных сов, приезжали к автобусу в семь утра и занимали очередь. А без пяти восемь поближе к голове очереди начинали собираться разные крупные мужчины, и на лицах у крупных мужчин была какая-то тайная мысль. И когда автобус подходил, крупные мужчины раскидывали всех к чертовой бабушке и молча, сопя, лезли внутрь. Тем не менее каждую субботу родители поднимали меня в шесть, чтобы к семи занять место в очереди и успеть к восьми быть из нее вышвырнутым. Если уж нельзя было получить место в автобусе (место в жизни), то хотя бы этот час — с семи до восьми — можно было урвать себе место в очереди.

С крупными мужчинами мы никогда не дрались, а смиренно отлетали взад и покорно заходили внутрь, когда всё уже сидело, отвернувшись к окошку. Всё то, что крупнее да локтястее, имело право на посидеть.

Весь Советский Союз стал для меня очередью к автобусу №512 без права сидеть. Я не любила Союз. Я не любила дачу.

В СССР все было разбито по ячейкам, покрашено охрой и прибито рабицей. Подвал — нельзя. Один поставил — замуровали. Нет, человека оставили снаружи — нечто звери? А подвал — замуровали. Другой сделал третий этаж — снесли. Кругом — охра и рабица.

Потом Советский Союз взял и спрятался, притаился, как будто и нет его. И я полюбила дачу. Я любила сидеть на границе участков (без всякого забора) и смотреть на закатное солнце. Вечер наступает не тогда, когда заходит солнце. Вечер наступает тогда, когда вдруг становится тише. Все жужжалки, сопелки, гавкалки вдруг затихают. Становится тише, и оседает в человеке муть. От такого умаления звуков не может не улечься на душе. Свежий воздух, закатное солнце, отрицательные ионы. В общем, Землю — крестьянам! Свежий воздух — горожанам! Женщинам — мужчину! Горбатым — могилу!

И тут вдруг все то, что я так люблю, отнял забор. И неожиданно — как же я раньше этого не замечала? — выяснилось, что заборы-то стоят уже повсюду, на всех участках нашего садоводческого товарищества стоят, высоченные, глухие. Наш участок оставался последним. Их же не было в Союзе... Они появились сейчас. Их понаставили граждане новой России. Отцы семейств, честные мещане. Понатыкали.

Только я не буду говорить такую пошлость, что это они так отделяются от государства. Этого вы от меня не услышите.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

[Владимир Басманов]

9th-Jun-2014 12:57 pm -

В последние пару лет я много слышу о большой духовности в Российской Федерации, в сравнении с другими странами. Что несмотря на то, что у нас воруют и уже давно украли всю страну, и диктатура воров и жуликов, и миллионы этномигрантов завозятся для замены коренных жителей, дикая преступность, безумная коррупция повсюду, деградация и вымирание на фоне жирение сотни миллиардеров на фоне массовой бедности, и вообще полный п--ц во всем, у нас в отличии от остального мира есть, так сказать, духовность. Поэтому вообщем-то не так страшно то отвратительное, что есть в РФ, ведь духовность заменяет все это. Очевидно под этим конечно имееется ввиду не духовность например Путина или Абрамовича с Усмановым, а некое особенное состояние населения, которое очень в этом плане отличается от например Европы. Когда спрашиваешь в чем-же духовность особая у нас проявляется (не 100 лет назад, а сейчас), то отвечают, что например у нас гомосеков нет, а еще в других странах все люди очень развратные, не то что у нас, и вообще во всем, мы все более духовные.

Что на это сказать? Я не буду рассказывать о сексуальном поведении например в российских деревнях (где обычно сохраняются традиционное отношение к этому вопросу в большей степени, в других странах по крайней мере) - кто там жил, итак знает, я не буду рассказывать что в 17 лет в РФ девочкам стыдно быть девственецами перед сверстниками, я не буду рассказывать, что многие руководители РФ являются гомосексуалистами (хотя лучше сказать пидорасами) в прямом смысле слова, а не в переносном, а наиболее известный - отвечают за всю внутреннюю политику в РФ в Администрации Президента (это если не верить слухам про самого главного человека в РФ). Я не буду рассказывать вам, что в церковь хотя бы раз в месяц ходит лишь 3-4% населения, а среди молодежи - меньше 1% (соблюдают великий пост 1% молодежи). Я не буду рассказывать вам, что из тех кто называет себя православными в РФ - ходят на исповедь 4%, а читали когда-либо в жизни Евангелие - 8%. Я не буду рассказывать, что из называющих себя православными - только 42% безоговорочнов верят в Бога, 45% верят в загробное существование души; 20% - в воскрешение мертвых; 52% - в рай, 46% - в ад, при этом 30% "православных" верят в переселение души, и 41% - в астрологию. Я не буду рассказывать, что ежедневно (!) в РФ убивают 100 детей (в год исчезает 30.000 детей, большинство из которых не находят). Я не буду рассказывать, что вам лучше не набирать фразу в яндексе: "нашли тело младенца", рассказывающую о том, как массово матери убивают уже рожденных младенцев, и выкидывают их в мусорку. Я не буду рассказывать, что РосФедерация стоит на одних из первых мест среди белых стран по распространению алкоголизма, наркомании и ВИЧ-инфекции. Я не буду рассказывать что количество бездомных людей, включая детей, в РФ доходит до 4 миллионов человек.

Я только покажу вам одну карту. Из которой будет вам понятна вся цена любых разговоров об "особой духовности в Российской Федерации".

Когда вам кто-то скажет об особой духовности Российской Федерации (не путать с Россией, на территории которой уже сто лет паразитирует сначало "духовный" СССР, а теперь "духовное" РФ), покажите ему эту карту.

К этому следует добавить, что в этом не вина нашего народа. Эта "особенная духовность" у нас появилась и развилась вследствии утери нами своего государства в 1917 году, и почти 100 летнего проживания в антирусском коммунистическом СССР, а затем его последыша - РФии. Государство, политика, которую оно ведет, очень сильно влияет на то, какие люди вырастают в граждан, какие законы, какие порядки, какая культура, традиции и основны жизни. Это прямо подтверждается этой картой, "зоны особой духовности" прямо коррелируют с территорией стран, попавшими под иго коммунистов (за редким исключением). Этот момент нужно понимать для того, чтобы ясно себе представлять - личные усилия "быть духовным, богатым и здоровым" тут не помогут, преодолеть подобное можно только сменой даже не правительства, а государства, с воровского антинародного на русское национальное.

Процент количества абортов в странах и регионах Европы (данные 2010 года):
http://cs618521.vk.me/v618521114/87e7/sY8KWD88KB8.jpg

[Светлана Бабаева]

http://www.gazeta.ru/comments/column/babaeva/6065501.shtml
O том, почему в России закрыты все двери

Главный редактор «Газеты.Ru»
12 июня 2014, 12:08

Путешествующие на загнивающий, распираемый всеми пороками Запад знают: все двери отелей, магазинов, стадионов, театров, если они есть, открыты. Даже совершенно спящее, казалось бы, здание часто дает возможность в него войти и из него выбраться. Особенно если вестибюль используется как общественное пространство — скажем, как переход с одной улицы на другую или как место для ярмарки в выходные.

Не так в России.

Замечали ли вы когда-нибудь, как устроены в стране двери? Из пяти предусмотренных проектом реально работает одна. Остальные в лучшем случае отсылают к ней стрелочкой, в худшем — обнаруживаются закрытыми путем тыканья в них носом и лбом.

В сущности, это хорошая картина жизни: ни войти, ни выйти.
Ян Левченко о том, что лучше признать всемирный заговор врачей, чем поддерживать курильщиков
Дым стереотипов

У закона, ограничивающего курение, есть важная символическая сторона. Дело в том, что курение — это бытовая практика уходящей цивилизации. Она... →

Вроде и все предусмотрено, а сунешься — получишь в лоб. А сунешься активнее — расшибешь и дверь, и лоб, и будешь платить за все вышеозначенное еще, возможно, с вызовом милиции или как минимум службы охраны здания, которому ты причинил ущерб.

И совершенно невозможно будет рассказать про расшибленный лоб, про предусмотренные проектом входы-выходы. Хочешь войти или выйти? Иди, где идут все, и не пытайся искать другие варианты. Видишь, большинство проходит там, а не тут? Ах, ты хочешь тут? Тебе больше всех надо? Ты не такой, как все? Сейчас мы объясним тебе, кто ты и куда тебе идти...

В России всегда отсутствует альтернатива. Входа, выхода, движения жизни.

Если принимается закон о курении, то пусть лучше больные, которым нужно в больнице пройти через весь коридор, выйти на улицу, а теперь еще и отползти на приличное расстояние, сдохнут, но никакого смягчения не будет. Пусть пассажиры поездов дальнейшего следования отстанут от поезда, выскакивая с сигареткой на перрон, где курить теперь, впрочем, тоже нельзя, чем мы дадим им хоть какую-то альтернативу.

Пусть лучше общественные демонстрации останутся воспоминаниями, чем в ряды бабушек, протестующих против роста коммунальных тарифов, внедрятся экстремисты и противники режима.

Пусть интернетчики грохнут устойчивый сервис и бизнес, но весь софт и все железо у них должны быть российскими и находиться в России.

Но железо еще не самое страшное, опасней слова и картинки.
Дмитрий Воденников о том, можно ли прожить современному человеку без воздуха
Балконы большого города

Дмитрий Воденников о том, можно ли прожить современному человеку без воздуха

Народ спаивать нельзя, поэтому рекламу пива и водки нужно запретить, ведь именно она делает из людей пьяниц. Любые сомнения в целесообразности присоединения новых земель и тактики в отношении еще не присоединенных могут заставить сомневаться и других. Поэтому нужно закрыть все двери загодя, чтобы не возникло даже слабого ветерка сомнений, который может плохо воздействовать на неокрепший ум обывателя.

Слабый иммунитет русского народа к мату, пьянству, курению, спонтанным взрывам недовольства нужно укрепить одной бронированной дверью и по возможности подпереть ее бетонными скрепами от потолка до плинтуса.

Мы лучше всех закроем, но не потерпим никаких других дверей. Не нужно пытаться искать вход или выход. Нужно просто повторять.

Европа может бороться с курением и одновременно оставлять целые крытые пассажи с пепельницами на столах. Европа может опасаться экстремизма, благо она знает, к чему он иногда приводит, но она не будет рубить на корню любые публичные формы протеста.

Не говоря уже о том, видел ли кто-нибудь на Западе шествие, которое вдоль всего маршрута обнесено железным забором и на которое попасть (и уйти, кстати, тоже) можно, лишь пройдя через рамку с полицейскими? Пожалуй, иностранцу даже трудно будет объяснить, как на самом деле выглядит эта картина. Одна дверь на вход. И, возможно, если дотянешь до конца, одна дверь на выход.

В России о дверях тоже вспоминают. После трагедий, подобных пермской «Хромой лошади». Возбуждают, расследуют, сажают. И снова закрывают. В клубах, в магазинах, в жизни. Хотя одна дверь может однажды и не справиться с людским потоком. И тогда либо остальные двери вынесут. Либо, если они завинчены особо твердыми скрепами, погибнут люди.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

[Андрей Мовчан]

http://slon.ru/russia/rossiya_i_zapad_kto_moralnee-1114248.xhtml
http://slon.ru/images3/6/1100000/632/1114248.jpg?1403013114
Иллюстрация: Василий Суриков. Боярыня Морозова. Деталь

Как-то так получилось, что почти одновременно (и не сговариваясь) с Александром Бауновым мне захотелось порассуждать, о каких традициях и какой морали сегодня идет речь в России. Сперва о том, какой морали у нас нет и не должно быть.

«Россия… – страна, которая стремится к построению справедливого общества, основанного прежде всего на моральных ценностях», – сказал семь лет назад В.В. Путин. Спустя шесть лет он же прямо противопоставил Западную Европу и Россию в смысле морали в послании Федеральному Собранию: «Разрушение традиционных ценностей сверху, которое мы наблюдаем во многих странах, губительно и проводится вопреки воле народного большинства. Нас все больше поддерживают в нашем стремлении сохранить традиционные ценности (курсив мой. – А.М.): ценности гуманизма, ценности традиционного мира, семьи и религиозные ценности».

На Валдайском форуме в 2013 году Путин был еще более откровенен: «Мы видим, как многие евро-атлантические страны фактически пошли по пути отказа от… христианских ценностей. Отрицаются нравственные начала... Что еще может быть большим свидетельством морального кризиса человеческого социума, как не утрата способности к самовоспроизводству. А сегодня практически все развитые страны уже не могут воспроизводить себя. Без ценностей, заложенных в христианстве и других мировых религиях, без формировавшихся тысячелетиями норм морали и нравственности люди неизбежно утратят человеческое достоинство. И мы считаем естественным и правильным эти ценности отстаивать».

Слова эти звучат возвышенно и привлекательно, но очень хочется проверить их фактами и цифрами. Только так мы сможем отделить пропаганду от реальной заботы о благе нации.

Начнем с определений. Казалось бы, можно надеяться, что Владимир Путин под «христианской моралью» традиционно понимает отказ от того, что, согласно Евангелию от Марка (7:19 – 7:23) делает человека «нечистым»: убийство, жестокость, кража, сексуальная развращенность, зависимость от страстей, зависть, обман, жадность, злые мысли и глупость.

В этом случае президент был бы безусловно прав, придавая большое значение «христианской» морали. Мораль – важная составляющая прогресса страны. Многие экономисты (например, Пол Хайни или С. Майкл Крейвен) пишут о «высокой цене аморальности» для экономики. В атмосфере недоверия, вызванного аморальным поведением, стоимость всех транзакций значительно повышается, оборот денег замедляется, риски воспринимаются как более высокие, и не только скорость роста, но и сам рост во многих областях оказывается под вопросом. Более того, такие действия, как преступления, адюльтер, употребление наркотиков, сами по себе имеют существенную экономическую себестоимость, увеличивают издержки общества. Социологи напрямую связывают моральность общества с продолжительностью и качеством жизни. Уровень моральности общества влияет на все причины смертности, от насильственных и других преступлений до сердечно-сосудистых заболеваний, на эффективность всех служб – от полиции до скорой помощи, на равномерность распределения доходов и богатства в обществе, на субъективную оценку качества жизни.

Увы, версия о таком понимании морали российскими властями не проходит.

Что касается самовоспроизводства, можно предположить, что Владимир Владимирович погорячился. Во-первых, в сегодняшнем мире в лидерах по естественному приросту населения – Нигер, Уганда и сектор Газа. Трудно сказать, являются ли эти страны образцовыми в плане «ценностей морали и нравственности», но вряд ли даже Путин хотел бы видеть Россию в одном ряду с ними. Во-вторых, в России до 2013 года в течение 23 лет отмечалась естественная убыль населения. Только в 2013 году естественный прирост появился, да и то в ничтожных масштабах – 1,6 человека на 10 тысяч (к тому же демографы утверждают, что этот показатель нестабилен и в течение трех лет Россия опять «нырнет» в естественную убыль). С другой стороны, естественный прирост в странах ЕС-28 (без учета миграции) не был отрицательным с 1960-х годов, и сегодня он в два раза выше, чем в России. Небольшая убыль наблюдается в Германии, но только последние два года; в Великобритании и Франции прирост более чем 3 человека на 1000, естественный прирост в США – 5,5 человека на 1000. Да, демографы прогнозируют, что и в ЕС в дальнейшем естественный прирост, вероятно, будет сменяться естественной убылью, но если исходить из нынешних данных, то возникает большой вопрос, кто же «не способен на самовоспроизводство» и кому следует «сохранять традиционные ценности».

Апелляция к церкви как партнеру в «сохранении морали» настораживает еще больше. «У нас много очень направлений сотрудничества между государством и церковью. Церковь… естественный партнер для государства», – говорит Владимир Путин. А вот экономист и политолог Грег С. Пол в своих работах по сравнительному анализу религиозности и качества жизни в различных развитых странах (из выбранных стран, в частности, в США религиозными называют себя 60 процентов населения, в Германии – 48%, во Франции – 37%, в Австралии – 35%) ставит настораживающие вопросы. Неплохо бы нашим лидерам, которые видят развитие морали и рост религиозности в стране как взаимосвязанные процессы, прислушаться к следующим его словам: «Консервативная религиозная идеология является одной из вероятных причин социальной дисфункции... В частности, США являются [среди исследуемых стран] самой дисфункциональной с точки зрения убийств, количества заключенных, детской смертности, распространения гонорреи и сифилиса, абортов, подростковых беременностей, продолжительности брака, неравенства доходов, нищеты (и) средней продолжительности рабочего времени». Как утверждает Пол, цифры также достоверно свидетельствуют о том, что общества, в которых высока доля атеистов, являются существенно более «функциональными» – в смысле уровня преступности, асоциального поведения и уровня взаимного недоверия.

Pew Research Center на основании изучения более чем сотни стран утверждает, что между процентом граждан, считающих, что вера в бога является залогом морали, и ВВП на душу населения по паритету покупательной способности, существует серьезная негативная корреляция – минус 0,76. (Согласно этой теории получается, что Китай, в котором только 15% населения утверждают так, заслуживает быстрого роста ВВП на душу населения, а США, в которых почти 60% населения объединяют мораль и веру, ждет падение ВВП.)

Согласно исследованию Gallup, в 2012 году доля религиозных граждан превышала 55% лишь в странах со средним годовым доходом на душу населения менее $20 тысяч (за одним исключением). Развитые страны по этому показателю располагаются в промежутке от 20% до 55% религиозных граждан. В России сегодня годовой доход на душу населения как раз чуть выше 20 тысяч долларов – и 52% населения считают себя религиозными. Рост религиозности либо сделает Россию исключением из правила, либо скорее оттолкнет в зону более низкого подушевого дохода.

Ну и, наконец, чем же мораль в сегодняшней России, которую столь многие высокопоставленные лица хотят защищать от влияния «североатлантических стран», выгодно отличается от морали в странах Западной Европы – не на словах, а в цифрах?

Увы, по всем параметрам, описанным в Евангелии от Марка, Россия не стоит даже близко со странами Североатлантического альянса.

В России 10,2 умышленных убийства на 100 тысяч человек в год. В США – 4,2. В Германии – 0,8. Во Франции – 1,1. Это страшный разрыв даже с США, которые российские СМИ регулярно называют неспокойной страной с высоким уровнем преступности. Но еще страшнее детали. Так, например, в России за 15 лет погибло в 68 раз больше приемных детей, чем усыновленных за рубеж (за рубеж было усыновлено 34% всех детей).

В России в детских домах официально живет 105 тысяч детей. (Эта цифра вызывает сомнения: по данным системы ЕМИСС, в год в России остаются без попечения примерно 88 тысяч детей. Кроме того, в России (по данным той же ЕМИСС) функционирует более 1340 детских домов. Вряд ли можно предположить, что в среднем в детском доме живет 7 воспитанников.) ЮНЕСКО оценивает количество сирот и детей без родительского присмотра в России в 700 тысяч. При этом треть усыновленных в России возвращают в детдом.

В США (о которых выше мы говорили как о дисфункциональном обществе) нет детских домов в нашем понимании. Там созданы residential treatment centers (местные центры опеки), в каждом из которых находится всего несколько детей. Всего в этих центрах содержится сегодня до 50 тысяч детей, то есть в 4,5 раза меньше на душу населения, чем даже по официальным данным в России. В Швеции около 5000 детей находятся на социальном попечении государства, это даже по официальным данным в 1,7 раза ниже на душу населения, чем в России. Примерно такая же картина в Германии – в 2 раза меньше (по официальным данным).

О жестокости в отношении взрослых: в России 603 заключенных на 100 тысяч человек населения. В Германии – 95, во Франции – 85. В России уникально большое количество охранников – 700 тысяч человек (1 на 208 жителей). В Германии – 177 тысяч человек (1 на 480 жителей), во Франции – 159 тысяч (1 на 400 жителей), в Швеции – 13 500 (1 на 750 жителей). В России на 100 тысяч жителей приходится 975 полицейских, в Германии – 300.

Сексуальная аморальность Запада, на которую любят ссылаться наши идеологи, тоже вызывает сомнения, когда дело доходит до цифр. Хотя понятие это достаточно размыто (и существенно зависит от традиции), но и здесь можно найти более или менее объективные параметры. Вот только один пример: в мире на 100 родов в среднем приходится 22 аборта. В России – 73. В Европе – менее 20. По относительным показателям (на душу населения, на 1000 женщин, на 100 родов и пр.) Россия является мировым лидером по количеству абортов, причем с большим отрывом.

Не лучше и со страстями: согласно докладу ООН, 2% взрослых россиян употребляет инъекционные наркотики. По этому показателю Россия занимает второе место в мире после Азербайджана, деля его с Сейшельскими островами. Россия занимает первое место в мире по потреблению героина. Общее количество наркоманов в России составляет более 5 млн человек, или около 3,5% населения. Для сравнения: в ЕС уровень наркомании составляет 0,51% (в Германии – 0,25%, во Франции – 0,44%), и это притом, что в России существенно хуже поставлено выявление наркомании.

В России потребляется 15 литров алкоголя на взрослого человека в год, 51% выпиваемого – крепкие напитки. Во Франции – 12,2 л (23% – крепкие напитки), в Германии – 11,8 (18,6% – крепкие напитки).

В России от 1 до 2% взрослого населения (данные UNAIDS) инфицировано ВИЧ. В Германии и Франции – 0,1–0,5%.

С завистью и жадностью все тоже не очень хорошо. Соотношение доходов богатейших 10% к беднейшим 10% составляет в Германии 6,9, во Франции 9,1, в России – 12,7. 1% россиян владеют 71% национального богатства. В Европе тот же показатель – 32%. 5% самых богатых россиян владеют 82,5% национального частного богатства; 10% – 87,6%. Россия – лидер по неравенству распределения богатства в мире (даже с учетом Брунея и Саудовской Аравии!).

При этом объем благотворительности в России – порядка 0,075% ВВП, более половины – зарубежные пожертвования (это работают иностранные агенты, которые так не нравятся нашей власти). В России 59% населения считает, что помощь необеспеченным гражданам – дело не их, а государства. 55% россиян ничего не знают о деятельности благотворительных организаций.

В США благотворительность составляет более 2% ВВП (в 120 раз больше в абсолютном выражении). 90% взрослых граждан США вовлечено в благотворительность. Такая ситуация не только в США. Лидерами по объемам международной благотворительности (помощи гражданам других стран) вслед за жителями США ($11,43 млрд в год) являются японцы ($9,85 млрд), немцы ($4,99 млрд), англичане ($4,5 млрд) и французы ($4,2 млрд). Для сравнения: общий объем благотворительности в России (внутренняя + международная от россиян + международная россиянам от иностранцев) едва достигает $1,5 млрд.

В «cевероатлантических странах» средства, переданные на благотворительность, уменьшают налогооблагаемую базу без ограничений. В России это касается только средств, переданных в бюджетные организации.

Жадность у нас проявляется даже в отношении к собственной крови. В Европе на 1000 человек приходится 25–27 доноров, в России – 14, в Москве – менее 10.

Поговорим о «злых мыслях». В России сегодня около 200 организаций, исповедующих «национал-патриотизм» и «национал-социализм», базирующихся на ксенофобии, ненависти к приезжим, представителям других конфессий, классов, сексуальных ориентаций. По ряду оценок, количество сторонников радикальных националистических идей составляет в России около 2% населения (3 млн человек). Для сравнения: в Германии, по оценкам, около 220 тысяч человек поддерживают праворадикальные, в том числе националистические взгляды (это примерно 0,3% населения).

58% россиян считают оправданным применение смертной казни.

Сегодня почти 70% жителей России считают, что США и ЕС являются для России врагами. Более 70% жителей России приветствовали отторжение части суверенной территории другого государства; более 30% поддержали бы вооруженное вторжение России на Украину, которое неминуемо повлекло бы за собой убийство как русских, так и украинцев. Для сравнения: даже имеющую официально благородные цели кампанию в Афганистане поддерживало меньше 50% американцев.

На этом фоне последним из перечисленных в Евангелии грехов – глупостью – выглядят заявления о необходимости «охранить Россию от тлетворного влияния Запада». Судя по сухим цифрам статистики, Россия существенно отстала в моральном отношении от Западной Европы, и правильнее было бы сказать: России сегодня следует всеми возможными способами перенимать у Западной Европы тот уровень морали, который в ней на сегодня сформирован. Владимир Путин постоянно апеллирует к «сохранению традиционных христианских ценностей». Согласно Евангелию от Марка, две тысячи лет назад Иисус сказал (в английском варианте это звучит намного четче, чем в русском): «You have a fine way of setting aside the commands of God in order to observe your own traditions! Thus you nullify the word of God by your tradition that you have handed down. And you do many things like that».

Нет, как бы мы ни старались подвести базу под фразу, не о христианских традициях и не о евангельской морали говорит всенародно избранный лидер России. Но не будем отказывать ему в здравом смысле и логике. За его словами стоит серьезный смысл. Какой – в следующей статье.

[Андрей Мовчан]

http://slon.ru/russia/ekonomika_stai_pochemu_narod_i_vlast_v_rossii_edin y-1114094.xhtml
Российская идеология
3 985 19.06.2014, 19:43
http://slon.ru/images3/6/1100000/632/1114094.jpg?1403193635
Фото: Lennette Newell

В предыдущей статье я длинно и скучно анализировал цифры и факты, чтобы показать: мораль и ценности, охранять которые в России от влияния Запада предлагают всенародно избранный и поддерживаемый президент России и его коллеги и единомышленники, просто не могут иметь традиционных евангельских корней. О какой морали и ценностях говорят российские политики, по привычке употребляя слово «христианские», если не о евангельских? Ведь для апелляции к морали нужна идеология, которая эту мораль вводит и проповедует.

Идеология у правящей верхушки есть. Эту идеологию разделяет и большая часть населения страны. Я бы назвал ее идеологией «Зоны в кольце Свободных Поселений». Психологи, вероятно, употребили бы вместо «зоны» термин «примитивная группа». Примитивная группа не занимается сложными творческими процессами, не производит сложный продукт. Она может добывать, распределять, потреблять – решать простые, стандартные задачи в рамках неограниченного ресурса. Уровень сотрудничества в таких группах минимален, само сотрудничество механистично (иначе в иерархии ценилась бы способность сотрудничать), результат (объем приобретаемых ресурсов) мало зависит от качества действий членов группы (иначе в иерархии ценились бы эффективные игроки). В условиях, когда личные свойства индивидуума незначительно влияют на изменение общего результата действий, дифференциация происходит только по способности индивидуума присвоить себе большую часть общего дохода. Члены примитивной группы оцениваются исключительно с точки зрения положения в иерархии, которое, в свою очередь, определяется силой (в широком смысле) и корреспондирует с правом на распределение (и в первую очередь отбор в свою пользу) имеющихся у группы ресурсов.

Примитивная группа уходит корнями в сообщества давних предков человека. Ученые изучают такие группы на примерах современных обезьян, в частности гамадрилов, макак, некоторых павианов. «Экономика» стада гамадрилов на сто процентов дистрибутивна: во главе стада стоит вожак (альфа) и несколько самцов «ближнего круга» (бета); добыча сдается вожаку, который ее распределяет; самостоятельное потребление найденного пресекается. Социальная иерархия определяется физической силой и смелостью; самцы стоят выше самок, ниже бета в иерархии находятся гамма-самцы – ведомые, послушные вожаку, и еще ниже дельта – забитые, не имеющие почти никаких прав. «Ниже в иерархии» и «ты для меня как самка» – синонимы: утверждающий свое превосходство самец может имитировать половой акт с более слабым. Демонстрация силы не ограничивается собственными возможностями – вожаки имеют «охрану». Другие стада гамадрилов воспринимаются только в качестве претендентов на ресурсы твоей территории. При встрече вожаки «ведут переговоры» на границах территорий, окруженные с тыла телохранителями. Люди воспринимаются гамадрилами прагматически: понимая невозможность конкуренции, гамадрилы знают – у людей можно выпрашивать подачки; можно даже воровать, пока сородичи отвлекают выпрашиванием подачек. При этом идей сотрудничества с людьми у гамадрилов не возникает.

В современной человеческой жизни нет ярче примера примитивной группы, чем российские места лишения свободы. Российская история заставила огромное множество людей пройти через зоны – в жесточайшей форме ГУЛАГА, жесткой форме современной тюрьмы (у нас и сегодня в тюрьмах 603 человека на 100 тысяч, в Германии – 95), в мягкой форме армейской службы, легкой форме советского детского сада, школы, пионерского лагеря. Этим и волнами геноцида (с 1917 года с завидной регулярностью войны, репрессии и эмиграции уносили в первую очередь ярких, независимых, не готовых подчиняться системе примитивной группы) XX век сформировал в России доминанту зонной идеологии. Чего удивляться, что именно эта, «почвенная», идеология стала новой идеологией власти – мало того, что ее поддерживает народ, она еще и является экстремально удобной для ее (власти) удержания, так как в своей сущности предполагает абсолютное отсутствие лифта из народа во власть любым способом, кроме полного принятия идеологии «зоны» и следования ей.

Экономика «зоны» основана на полной зависимости от внешнего мира (для колонии – буквально, для страны-зоны – через экспорт и импорт), низкоэффективном производстве низкокачественного продукта и стопроцентной дистрибутивной модели распределения. Идеология «зоны» сложна, но ее мораль можно свести к нескольким основным идеям. Первая – незыблемость законов, устанавливающих иерархию, в которой почти нет социальных лифтов, а между сидящими (народ) и охраняющими (представители власти) их нет вообще. Вторая – абсолютная поддержка иерархии всеми ее представителями через принцип «как с нами, так и мы». Третья – расчет только на себя: «не верь, не бойся, не проси», все кругом враги, сотрудничество отсутствует, только соперничество; единственный способ подняться вверх – через опускание других вниз. Четвертая – принцип идентичности: не отличайся, не высовывайся, не спорь, не стучи, не жалуйся, не проявляй ни доброты, ни слабости, ни инициативы, принимай все как должное.

Наверное, излишне говорить, насколько наша жизнь пропитана зонной культурой. Лексика, песни, понятия, переплетающиеся с законами, стремление иметь большую (признак силы) черную (видимо, признак положения в иерархии?) машину, зашкаливающий уровень агрессии друг на друга (на дорогах, в интернете, в быту), табу на самокритику и критику своей страны, агрессивный консерватизм, неприятие нового, постоянная ностальгия по прошлому и отсутствие какого бы то ни было видения будущего (иначе как в виде возврата к прошлому) – свойства примитивной группы. Лояльность населения к нынешней власти (в отличие, кстати, от предыдущих) – результат соответствия ее действий общей идеологической модели. Власть даже разговаривает с намеренным добавлением фени и блатных слов и выражений, а ее действия – это действия «правильного» пацана, зону держащего: пайку увеличивает, своих не сдает, силу показывает, когда надо, и, главное, полностью воспроизводит спектр действий лидера примитивной группы – поддерживает понятия, консолидирует дистрибуцию ресурса, регулирует иерархию, вознаграждая лояльность. С точки зрения зэка, на такое начальство молиться надо: все «расконвоированные», на волю ходят по желанию (лишь бы к перекличке успевали), товаров с воли завались, чего еще надо?

Более того, если рассматривать Россию в контексте зонной идеологии, то многие кажущиеся абсурдными вещи становятся на свое место. Первый признак зоны – общее ощущение «не дома». Согласно опросам, 63% россиян хотят сменить страну проживания. В кучах мусора, оставляемых по обочинам и в местах отдыха, в краткосрочности всех планов (включая инвестиционные), в пассивности и нежелании строить и создавать – во всем в России есть это ощущение «не дома»: все не мое, я пользуюсь украдкой, заботиться не о чем, жалеть нечего.

В стаде гамадрилов, на зоне – и в России те, кто распределяет и контролирует, всегда выше тех, кто производит. Силовики, чиновники, власти – весь этот набор, в разы превышающий своей численностью любые мировые стандарты бюрократии, – заведомо не только имеют право на притеснение бизнесмена, но и обязаны в силу понятий (подкрепленных законом, который в России понятия очень напоминает) всячески контролировать и эксплуатировать последнего. Отсутствие защиты собственности в России, о котором так много говорят, не есть досадная недоработка: какая может быть собственность в зонной культуре, где «начальник дал – начальник взял»?

Стереотипы «командно-административного» управления оттуда же. Привычка высших российских чиновников унижать подчиненных, и даже независимых от них людей, публично, в том числе в прямом эфире, принятый фамильярно-хамский стиль обращения менеджмента с сотрудниками, традиции многочасовых ожиданий в высоких приемных или приезда высокого начальства своими корнями уходят в армейскую систему управления войсками охраны и жесткую дисциплину для обитателей колонии. Тот факт, что «мотивация» как понятие российской власти незнакомо, а знакомы лишь «запрет» и «приказ», тоже характерно для зоны, и бесполезно объяснять, насколько они архаичны и неэффективны.

Коммуникация с населением России со стороны власти мало отличается от коммуникации с заключенными по стилю. Достаточно прочесть письмо из налоговой инспекции. Там не будет «спасибо, что Вы своими налогами финансируете нашу страну!». Там будет десять предупреждений о карах за неуплату и просрочку.

Граждане не отстают: согласно докладу ИНДЕМ, есть только три страны в мире, где отношение к полиции хуже, чем в России. Всего в 14 странах граждане чувствуют себя менее безопасно на улице. Это объективно? Конечно, нет: в России полиция, конечно, не особенно хороша, но уж и не так плоха, и на улицах сравнительно безопасно. Это – зонная идеология: никому не верь, все враги.

Тотальность отвержения гомосексуалистов в России тоже стопроцентно зонной природы. Это неотъемлемый элемент примитивной группы, в которой половой акт указывает на иерархию. При этом в отличие от СССР в России запрет на гомосексуализм вводиться не будет – кто же будет олицетворять собой дельта-уровень, с кем сравнивать оппонентов (кроме несистемной оппозиции)? Когда популярный политик публично приказывает жестко изнасиловать журналистку, не стоит ошибочно считать, что он подстрекает на тяжкое преступление, и даже – что он оскорбляет женщину. Он всего лишь в рамках нашей системы ценностей и морали обращает внимание женщины на ее место в иерархии – традиционным (еще со времен, когда его предки были похожи на гамадрилов) способом, путем объяснения, кто может быть инициатором полового акта. Кстати, Государственная дума, ограничившаяся по этому поводу «порицанием», вполне понимает невинность данного действия и его соответствие нашим нормам.

Получение средств «с воли» на любой зоне строго регламентировано, так как добавляет к пайке, за которую надлежит работать и быть покладистым, неконтролируемый довесок. Поэтому неудивительно, что благотворительные организации, получающие деньги из-за рубежа, должны быть под жестким контролем. Призыв руководителя благотворительного фонда голосовать за кандидата в президенты лишь потому, что иначе он угрожает не дать денег (государственных) на детскую больницу и вообще прикрыть благотворительный фонд, только в свободном мире кажется абсурдным. А на зоне – естественным.

Наконец, последний запрет на выезд за границу сотрудников МВД кажется даже запоздавшим. Если смотреть на них как на срочников, охраняющих зону, то непонятно вообще, почему они должны иметь право на увольнение в город. Увольнение – это поощрение, пусть его в отделе кадров вместе с паспортом и выдают.

Не надо думать, что зона – это место, из которого всем хочется сбежать. Есть как минимум две категории людей, которые, наоборот, хотят на зоне оставаться: это те, кто пассивен, не готов на собственную инициативу, собственное мнение и собственные риски; это также те, кто обладает возможностями и/или способностями на зоне хорошо устроиться – от «начальников» до блатных (так сказать, актив зоны). Если ты принимаешь правила игры и находишься вверху иерархии, почему не оставаться «на зоне»? В России особенно много представителей и первой, и второй группы. Есть даже идеологи зоны, которые мечтают превратить в нее весь мир и видят в этом «особую миссию России». Хорошо, что пока эта версия разумно не поддерживается нашей властью. Отсюда – весьма особое отношение к внешнему миру.

Отношение к Западу у нас похоже на отношение стада гамадрилов к людям в поселке неподалеку. Мы не любим Запад, мы его боимся, мы его презираем. И мы же его боготворим, мы от него получаем почти все жизненно важное. Мы бесконечно у него просим: когда дела похуже – то кредитов, когда получше – то прав «как у людей», признания и уважения, при этом категорически отказываясь сотрудничать. Мы бесконечно возмущены, когда не получаем то, что просим, и презрительно усмехаемся, когда получаем. Мы все время остерегаемся их «коварных планов» и открыто веселимся, когда нам удается наш коварный план по отношению к ним.

Отношение к другим «зонам» у нас братское, можно и помочь, если надо. Помощь другой зоне состоит в поддержке на ее территории законов зоны и начальства зоны. Но если вдруг «братская зона» начинает менять свою идеологию на «вольную», мы видим в этом только одно – бунт заключенных. «Петухи взбунтовались!» – кричим мы в таком случае в праведном гневе и ужасе, что такое может случиться и у нас. Там, где мы не можем послать своих охранников «навести порядок», нам приходится посылать свой «актив» и помогать местным «активистам зоны». Неудивительно, что и в Крыму, и в ДНР и ЛНР у нынешних руководителей так много уголовного прошлого и/или слухов о связях с уголовным миром – где еще взять передовой отряд носителей этой идеологии?

Зонная идеология, ценности зоны, мораль зоны – это и есть наши «традиции и устои». Они не хороши и не плохи, их не надо стесняться, так же как ими, наверное, не стоит гордиться. Просто у нас своя мораль, у Запада – своя. Сходство с гамадрилами тоже не должно нас оскорблять: самолеты похожи на птиц лишь потому, что и те и другие должны летать. Гамадрилы и мы обречены жить в экономике одного типа – с неограниченным ресурсом, который мы легко собираем и на который живем. Понятно, почему президент России говорит о защите нашей морали от влияния Запада – нашей экономике западная мораль не подойдет. Но я бы поспешил его успокоить: наша мораль и наши ценности – продукт экономической модели. Их не вытравить ничем, пока потоки нефти и газа будут приносить нам доход, в ожидании доли которого все население будет выстраиваться в очередь – кто в огромном офисе с сотней охранников, кто с метлой, в робе, в толпе мигрантов.

Проблема в будущем. На зоне кажется, что она существует вечно. Но как бы ни была прочна колючая проволока, высоки вышки, сильны водометы и точны АК-74, современная зона существует, только пока она нужна воле (например, обеспечивает ресурсом и удерживает на своей территории множество ненадежных личностей). Когда-нибудь, не скоро, поток нефти из России закончится или станет не нужен. И тогда нашим детям (или даже внукам) придется встретиться с выбором, который сделали наши давние предки, видимо во время резкого изменения климата: поменять мораль или – вымереть. Мы не знаем, какая их часть предпочла вымереть, не изменив устоям. Мы не знаем, что выберут наши дети. Но хочется верить, что они смогут выбрать западную мораль, избавившись от зонной идеологии. Она, собственно, ничем не плоха. Просто – ведет к вымиранию.

[Козьма Минин]

http://5dreal.com/2014/01/26/%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B9%D1%81%D0%BA%D 0%B8%D0%B5-%D0%B3%D0%B5%D0%BD%D0%B5%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B8-%D0%B7%D0%B0%D1%8F%D0%B2%D0%BB%D1%8F%D1%8E%D1%82-%D1%87%D1%82%D0%BE-%D1%80%D1%83%D1%81/
Январь 26, 2014

Последние результаты исследований российских ученых о генофонде русского народа полностью опровергают концепцию о «восточных славянах», в том числе главный миф приверженцев так называемого «союзного государства» о том, что русские и белорусы — это чуть ли не один народ: белорусы генетически очень далеки от русских, зато оказались фактически идентичны полякам и очень близки чехам и словакам.
А вот финны Финляндии оказались для русских куда генетически ближе, чем белорусы.
То есть белорусы и русские настолько разные, что после многовековой пропаганды о «родственной крови белорусов и русских» поверить в это сложно, но, похоже, нужно. Ибо результаты исследования говорят сами за себя: генетически русские – вовсе не «восточные славяне», а финны.
И генетические белорусы тоже не «восточные славяне», а… западные, причем генетически белорусы практически не отличаются от поляков, то есть не с русскими, а с поляками белорусы на генетическом уровне являются «близнецами-братьями».
Более того, группа «восточных славян» была придумана российскими пропагандистами царских времен, дабы оправдать порабощение соседних народов — украинцы, как и русские тоже, оказывается, не имеют никакого отношения ни к «восточным славянам», ни к славянам вообще!
«Российские ученые завершили и готовят к публикации первое масштабное исследование генофонда русского народа. Обнародование результатов может иметь непредсказуемые последствия для России и мирового порядка» – так сенсационно начинается публикация.
А сенсация действительно получилась невероятная – оказались ложными многие мифы о русской национальности. В том числе выяснилось, что генетически русские – вовсе не «восточные славяне», а финны.

Русские оказались финами

Антропологи сумели за несколько десятков лет напряженных исследований выявить облик типичного русского человека. Это среднего телосложения и среднего роста светлые шатены со светлыми глазами – серыми или голубыми.
Кстати, в ходе исследований также был получен и словесный портрет типичного украинца. Отличается эталонный украинец от русского цветом кожи, волос и глаз – он смуглый брюнет с правильными чертами лица и карими глазами.
Впрочем, антропологические измерения пропорций человеческого тела – даже не прошлый, а позапрошлый век науки, уже давно получившей в свое распоряжение самые точные методы молекулярной биологии, которые позволяют прочесть все человеческие гены.
А самыми передовыми методами ДНК-анализа сегодня считаются секвенирование (прочтение по буквам генетического кода) митохондриальной ДНК и ДНК Y-хромосомы человека.
Митохондриальная ДНК передается по женской линии из поколения в поколение практически неизменной с тех времен, когда прародительница человечества Ева слезла с дерева в Восточной Африке.
А Y-хромосома имеется только у мужчин и поэтому тоже практически без изменений передается мужскому потомству, тогда как все остальные хромосомы при передаче от отца и матери их детям тасуются природой, как колода карт перед раздачей.
Таким образом, в отличие от косвенных признаков (внешний вид, пропорции тела), секвенирование митохондриальной ДНК и ДНК Y-хромосомы бесспорно и прямо свидетельствуют о степени родства людей, пишет журнал “Власть”.
На Западе популяционные генетики человека уже два десятилетия с успехом пользуются этими методами. В России они были применены лишь однажды, в середине 1990-х, – при идентификации царских останков.
Перелом в ситуации с применением самых современных методов для изучения титульной нации России произошел только в 2000 году.
Российский фонд фундаментальных исследований выделил грант ученым из лаборатории популяционной генетики человека Медико-генетического центра Российской академии медицинских наук.
Ученые впервые в истории России смогли на несколько лет полностью сосредоточиться на изучении генофонда русского народа. Они дополнили свои молекулярно-генетические исследования анализом частотного распределения русских фамилий в стране.
Такой метод был очень дешевым, но его информативность превзошла все ожидания: сравнение географии фамилий с географией генетических ДНК-маркеров показало практически полное их совпадение.
https://fbcdn-sphotos-h-a.akamaihd.net/hphotos-ak-ash3/t1/1779912_783745091649286_278130456_n.jpg
Молекулярно-генетические результаты первого в России исследования генофонда титульной национальности сейчас готовятся к публикации в виде монографии “Русский генофонд”, которая выйдет в конце года в издательстве “Луч”.
Так, оказалось, что русские – это никакие не «восточные славяне», а финны. Кстати, эти исследования в пух и прах разгромили пресловутый миф о «восточных славянах» – о том, что якобы белорусы, украинцы и русские «составляют группу восточных славян».
Единственными славянами из этих трех народов оказались только белорусы, но при этом выяснилось, что белорусы – это вовсе не «восточные славяне», а западные – ибо они генетически практически не отличаются от поляков.
Так что миф о «родственной крови белорусов и русских» оказался полностью разрушен: белорусы оказались фактически идентичны полякам, белорусы генетически очень далеки от русских, но зато очень близки чехам и словакам.
А вот финны Финляндии оказались для русских куда генетически ближе, чем белорусы. Так, по Y-хромосоме генетическое расстояние между русскими и финнами Финляндии составляет всего 30 условных единиц (близкое родство).
А генетическое расстояние между русским человеком и так называемыми финно-угорскими народностями (марийцами, вепсами, мордвой и пр.), проживающими на территории РФ, равно 2-3 единицам.
Проще говоря, генетически они ИДЕНТИЧНЫ.
Раз ближайшей родней для русских являются финно-угры и эстонцы (фактически это тот же самый народ, ибо различие в 2-3 единицы присуще только одному народу), то странны анекдоты русских о «заторможенных эстонцах», когда русские сами этими эстонцами и являются.
Огромная проблема возникает для России и в самоидентификации себя как якобы «славян», ибо генетически русский народ к славянам никакого отношения не имеет. В мифе о «славянских корнях русских» учеными России поставлена жирная точка: ничего от славян в русских нет.
Есть только околославянский русский язык, но и в нем 60-70% неславянской лексики, поэтому русский человек не способен понимать языки славян, хотя настоящий славянин понимает из-за схожести славянский языков – любой (кроме русского).
Результаты анализа митохондриальной ДНК показали, что еще одна ближайшая родня русских, кроме финнов Финляндии, – это татары: русские от татар находятся на том же генетическом расстоянии в 30 условных единиц, которые отделяют их от финнов.
Не менее сенсационным оказались и данные по Украине. Оказалось, что генетически население Восточной Украины – это финно-угры: восточные украинцы практически ничем не отличаются от русских, коми, мордвы, марийцев.
Это один финский народ, некогда имевший и свой общий финский язык. А вот с украинцами Западной Украины все оказалось еще неожиданнее.
Это вовсе не славяне, как и не «руссофинны» России и Восточной Украины, а совершенно иной этнос: между украинцами из Львова и татарами генетическое расстояние составляет всего 10 единиц.
Такое ближайшее родство западных украинцев с татарами, возможно, объясняется сарматскими корнями древних жителей Киевской Руси.
Конечно, определенная славянская составная в крови западных украинцев есть (они более генетически близки славянам, чем русские), но это все равно не славяне, а сарматы.
Антропологически им присущи широкие скулы, темные волосы и карие глаза, темные (а не розовые, как у европеоидов) соски.

Что есть Русь?
http://5dreal.com/wp-content/uploads/2014/01/1530410_635141916546127_212127780_n.jpg
Эти новые открытия ученых России позволяют по-новому взглянуть и на всю политику средневековой Московии, в том числе на ее концепцию «Руси».
Оказывается, что «перетягивание русского одеяла на себя» Москвой объясняется чисто этнически, генетически. Так называемая «Святая Русь» в концепции РПЦ Москвы и российских историков сложилась по факту возвышения Москвы в Орде,….
и, как писал, например, Лев Гумилев в книге «От Руси до России», по этому же факту украинцы и белорусы перестали быть русинами, перестали быть Русью.
Ясно, что было две совершенно разные Руси.
Одна, Западная, жила своей жизнью славян, объединилась в Великое княжество Литовское и Русское. Другая Русь – Восточная Русь (точнее Московия – ибо ее тогда и Русью не считали) – вошла на 300 лет в этнически близкую ей Орду, в которой затем захватила власть и сделала ее «Россией» еще до завоевания в Орду-Россию Новгорода и Пскова.
Вот эту вторую Русь – Русь финского этноса – и называют РПЦ Москвы и российские историки «Святой Русью», лишая при этом права Западной Руси на что-то «русское» (заставив даже весь народ Киевской Руси называть себя не русинами, а «окраинцами»).
Смысл понятен: сие финское русское – мало чего общего имело с исконным славянским русским.

О белорусах

Особая тема в этом исследовании – это генетическая идентичность белорусов и поляков. Это не стало предметом внимания российских ученых, ибо вне России. Но зато очень интересно для нас.
Сам факт генетической идентичности поляков и белорусов – не является неожиданным.
Сама история наших стран есть ему подтверждение – главной частью этноса белорусов и поляков являются не славяне, а славянизированные западные балты, но их генетический «паспорт» настолько близок славянскому, что в генах практически трудно было бы найти отличия между славянами и пруссами, мазурами, дайнова, ятвягами и др.
Именно это объединяет поляков и белорусов, потомков славянизированных западных балтов.
Эта этническая общность объясняет и создание Союзного государства Речи Посполитой.

Выводы

Результаты исследований российских ученых о генофонде русского народа еще долго будут усваиваться в обществе, ибо они полностью опровергают все существующие у нас представления, сводя их к уровню ненаучных мифов. Эти новые знания надо не столько понять, сколько к ним надо привыкнуть.
Теперь абсолютно ненаучной стала концепция о «восточных славянах», ненаучными являются съезды славян в Минске, где собираются вовсе не славяне из России, а русскоязычные финны из России, которые генетически славянами не являются и к славянам никакого отношения не имеют.
Сам статус этих «съездов славян» полностью дискредитирован российскими учеными.
Русский народ назван по результатам этих исследований учеными России не славянами, а финнами. Финнами названо и население Восточной Украины, а население Западной Украины генетически сарматы. То есть, украинский народ – тоже не славяне.
Единственными славянами из «восточных славян» генетически названы белорусы, но они генетически идентичны полякам – а значит, являются вовсе не «восточными славянами», а генетически западными славянами.
Фактически это означает геополитический крах Славянского Треугольника «восточных славян», ибо белорусы оказались генетически поляками, русские – финнами, а украинцы – финнами и сарматами.
О сенсационном исследовании пишет Вадим Ростов, gumilev-center.ru — http://newsland.com/

[Александр Зеличенко]

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://www.kasparov.ru/material.php?id=53B6CDFFF0DE8
"Россия – это только рождающаяся цивилизация. Мы только появляемся"
04-07-2014 (20:06)

http://fanstudio.ru/archive/20140707/a5ztZGGr.jpg

Продолжается мозговой (если можно так выразиться) штурм. "Если можно так выразиться" относится к "мозговой", а не к "штурм": штурм настоящий, и мордобой настоящий.

Тема штурма – Европа ли Россия?

Очень любопытен риторический вопрос-ответ сторонников европейскости России: "Ну, кто мы, если не Европа?"

В самом деле – не Китай, не Ислам (обычно, правда, наши цивилизационисты не замечают, что мир Ислама отличается от китайского не меньше, чем Европа; но это мелочи). Вот и получается, что кроме Европы нам быть больше некем: гордая женщина России паранджу никогда и не носила, только платочек; намаза мы пять раз в день не проводим, ворам руки рубим далеко не всем – в общем, в правоверные мусульмане годимся мало. Значит – Европа. Больше некуда.

На самом деле, конечно, вопрос отнюдь не так риторичен. Кроме известных цивилизаций, родившихся вчера и позавчера, есть и неизвестные – рождающиеся сегодня и будущие рождаться завтра. И если нас нет среди уже родившихся цивилизаций, то это не значит, что нас нет и среди еще только рождающихся.

Тут есть о чем подумать нашим западникам. Но, впрочем, я их к этому непосильному труду в данном случае не призываю. Понимаю: ну, какие уж тут думы, когда такое творится на дворе! Как не понять.

Но у вопроса "Если не Европа, так что?" есть и вторая грань. И она-то как раз самая интересная. Ведь "особопутникам" тоже на него нужно отвечать. Так вот, самое интересное в том, что "особопутные" ответы на этот вопрос поражают своей нелепостью гораздо сильнее, чем ответ противоположного лагеря "Да, Европа мы, Европа! Кто же еще?"

В чем наша самость с точки зрения российских "не-европейцев"? А вот в чем – в "традиционных ценностях". А что это такое?

Ну, то, что они не видят, что тяготение к Европе является такой традицинной (в последние 3–4 века уж точно) для России ценностью, это еще не так интересно.

Много интересней, что еще входит в "особопутный" набор сугубо нашего?

Семейные ценности. А что это такое? А это культ самодурства главы семьи, живо описанный нашими реалистами. Культ плетки, воспетый впервые в "Домострое" и воспеваемый сегодня вчерашними кумирами интеллигенции. Культ неуважения к личности ребенка, эту самую личность корежащий.

Ценности православия. А здесь речь о чем? Здесь – об обрядоверии и суеверии, о самых детских видах религиозности, полностью игнорирующих суть христианства. Об освящении ракет. Молитвах о помощи в обмане конкурента. О благословении убийств. О симфоническом потакании подлостям государственных властей.

Ценности общины и государства. А что конкретно? А это игнорирование отдельного человека и его развития. Это полная моральная всеядность, когда речь идет о власти: сакральный государь подлости не делает уже просто в силу сакральности. Это полная социальная пассивность – без нас решат. И деформированное гражданское чувство – наше дело помирать за отечество, а не думать.

Что получается в результате? Какой идеал человека и идеал жизни предлагают нам "особопутники"? Прежде всего – никакого ПУТИ. Речь идет не о движении, а о стоянии. Будем стоять на своем. А точнее – в своем... сами понимаете, в чем: в своей наивности (чтобы не сказать "глупости"), в своей хатаскрайности, в своей жестокости...

Злой дурак, не видящий дальше своего носа и безразличный ко всему, что за стенами его дома. Вот такой идеал человека 21-го века предлагают нам господа Гундяев, Проханов, Дугин, Михалков и иже с ними.

Только не говорите, что я – русофоб. Это не я – это они русофобы. Я просто перевел их речи на человеческий язык. Злее карикатуры на русского человека, чем та, что рисуют они, не один враг не придумает.

А теперь послушайте меня.

Первое. Россия, в самом деле, не Европа. Это очень легко показать тому, кто не закрывает глаза ладонями. Сравните Покров-на-Нерли и парижский Нотр-Дам – и вы все поймете. А если не поймете, то вам сейчас уже ничто не поможет понять.

Второе. Россия – это только рождающаяся цивилизация. Нас пока в истории еще не было. Мы только появляемся. И совершенно не факт, к слову сказать, что политически мы возникнем из РФ, а не из какого-то другого осколка России-СССР – Казахстана, Украины, Эстонии, а то и из Татарии или Бурятии. Неизвестно.

Впрочем, эту нашу будущность вам понять, в самом деле, трудно. Любой исторический оптимизм на похоронах звучит издевкой. Понимаю.

И третье. Наш особый путь, будущий путь состоит не в культивировании бездонной ямы черного в нашей душе. Не в хватании за ужасы прошлого. Не в воспевании плетки, рабской покорности, сознательного нежелания думать, древних суеверий, равнодушия к подлости и равнодушия к бедам ближнего. Не в пьянстве, чтобы забыться.

Наш особый путь – в освобождении светлой стороны нашей коллективной души из всей этой, такой дорогой для особопутанников, помойной ямы. Наш особый путь – это культ любви, это культ совести, это культ путей развития каждого человека, которые соединяются в путь развития общества. Это культ нетерпимости ко лжи. И, конечно, это путь ума – все более и более глубокого понимания мира и нашего места в мире.

Будет на этом пути и религиозность, но это будет совсем иная религиозность, ничего общего не имеющая в своих внешних формах с той, которую мы видим вокруг.

Вы думаете, это невозможно в России? Я вас понимаю.

Но это будет. И ваше неприятие окружающей мерзости – залог моей правоты.

[Алексей Навальный]

http://navalny.com/blog/2014/07/08/post_3662.html
8 июля 2014, 13:41

Этот пост посвящается вам, дорогие сторонники Владимира Путина.

Никакой иронии. Мне правда хотелось бы, чтобы те, кто считает, что Путин строит справедливое государство без коррупции, посмотрел этот пост и сказал, что думает.

Это очень простой пост. Он про сравнения.
http://navalny.com/nvlnblog_files/img/54/70/3662/1agdm.jpg
Так выглядит дом Уорена Баффета.
http://navalny.com/nvlnblog_files/img/54/70/3662/image12.jpeg
Уоррен Баффет - легендарный инвестбанкир и один из самых известных бизнесменов в мире. Его состояние, которое Баффет создал своими знаниями и упорством, - $ 66 миллиардов.

Глава Berkshire Hathaway до сих пор живет в доме, отделанном серой штукатуркой, который он приобрел еще в 1958 году за $31,5 тыс. В доме Баффета, который находится в пригороде Омахи, штат Небраска, всего 5 спален, его площадь составляет около 557 кв. м. Тем не менее, в доме есть все, в чем может нуждаться человек в возрасте 79 лет, в том числе площадка для игры в гандбол для поддержания формы.
http://navalny.com/nvlnblog_files/img/54/70/3662/600px-Dom_Stiva_Dgobsa_2011.jpg
Это дом Стива Джобса, в котором он жил до своей смерти.
http://navalny.com/nvlnblog_files/img/54/70/3662/stiv-jobs.jpg
Стив Джобс создал одну из крупнейших в мире компаний. Сотни миллионов людей пользуются продуктами этой компании ежедневно.
Адрес дома: 94301, Пало-Альто, штат Калифорния, улица Waverley Street, 2101. Площадь дома - 536 кв.м. В нем 7 спален и 5 ванных комнат.
http://navalny.com/nvlnblog_files/img/54/70/3662/House_02.jpg
Это дом Марка Цукерберга, его первый собственный дом, которым он обзавёлся чуть более года назад.
http://navalny.com/nvlnblog_files/img/54/70/3662/1352835890_mark-tsukerberg.jpg
Цукерберг - самый молодой в мире миллиардер, он придумал и создал Фейсбук, крупнейшую в мире социальную сеть, которой пользуются 1,2 миллиарда пользователей.

Площадь дома составляет 837 кв. м, в нем два этажа, пять спален, а на территории есть бассейн с морской водой.
http://navalny.com/nvlnblog_files/img/54/70/3662/Rotenbergi.jpg
http://navalny.com/nvlnblog_files/img/54/70/3662/IMG_9171_good.jpg
http://navalny.com/nvlnblog_files/img/54/70/3662/Rotenbergi_2.jpg
А это дома Аркадия и Бориса Ротенбергов. Барвиха, деревня Жуковка.

http://navalny.com/nvlnblog_files/img/54/70/3662/rotenbergi_0.jpg
Аркадий и Борис Ротенберги закончили физкультурный институт. Они ничего не создали, они ничего не придумали нового. Они не дали нам айфонов, соцсетей или успешных инвестпроектов.
Они друзья Владимира Путина, и когда он пришёл к власти, стали посредниками по продаже труб Газпрому. На этом заработали первые миллиарды. Сейчас братья Ротенберги "Короли Госзаказа", они удивительным образом побеждают во всех самых лакомых тендерах государства и зарабатывают на бюджетных деньгах, выделяемых на строительство дорог, мостов, метро и т.д.
Подробнее можно почитать в этой эпической статье.

Мы не знаем, сколько комнат, спален и шубохранилищ в этих ... ээээ... домах, но выглядит внушительно.

Если у кого-то есть сомнения в том, что на фотографиях (они сделаны лётным отрядом ФБК, за что ему большое спасибо) дома именно Ротенбергов, то по ссылке есть все выписки и доказательства:
http://navalny.com/nvlnblog_files/img/54/70/3662/Screen_Shot_2014-07-08_at_13.00.27.png
http://navalny.com/nvlnblog_files/img/54/70/3662/Screen_Shot_2014-07-08_at_13.00.50.png
http://navalny.com/nvlnblog_files/img/54/70/3662/HTjzer7.png
Поймите меня правильно, я не против богатых людей, дворцов, фонтанов, кипарисов как таковых. Я за кипарисы и фонтаны. Просто я хотел бы, чтобы кипарисы и фонтаны получали те, кто много работает, зарабатывает на себя и приносит общественное благо.
А весь "бизнес" братьев Ротенбергов построен на вот этом жесте:

И на тех швейцарских счетах на предъявителя, куда они заботливо откладывают долю ласкового хозяина.

Поэтому и вопрос к вам такой, дорогие сторонники Владимира Путина: положа руку на сердце и глядя на эти фотографии, вы действительно считаете, что так оно и должно быть?

Просьба ко всем, если у вас есть знакомый запутинец, то задайте ему этот вопрос. Пусть ответит честно.

[Владимир Познер]

http://echo.msk.ru/blog/pozner/1368564-echo/
28 июля 2014, 14:27
Я хотел бы поговорить о извечном вопросе, об особом пути, об исключительности России. Вообще-то говоря все страны, все народы имеют свой путь и каждый народ исключителен и самобытен. Но во многих мне знакомых странах нет этого желания, ну, не на каждом углу, но часто и громко говорить о своей особливости, извините за слово. Ну, помните, Тютчев писал: "Умом Россию не понять". Я люблю там подставлять другие названия, Панаму, значит, умом Панаму не понять, умом Канаду не понять. А почему нет? Каждый народ сам по себе отличается от всех прочих.

Есть законы природы, и они для всех одинаковы. Знаете, закон всемирного тяготения для всех действует. А есть законы экономические, и они тоже действуют на всех. Воспринимают их по-разному, но действуют они на всех и во всех странах существует частная собственность, во всех без исключения.

Вот, конечно, России, можно сказать, кое в чем не повезло, по России сначала прошли гунны, которые остановились где-то в районе современной Венгрии, потом 250 лет монголо-татарского ига, что чрезвычайно тяжело и, конечно, отбросило Россию на много лет назад. Я думаю, что и выбор православия сыграл свою роль в развитии России, но в конечном итоге в вопросах основополагающих русские такие же, как и все, такие же люди как все.

Бесконечные разговоры об особом российском менталитете, особой душе, которой не писаны никакие законы, кроме собственных, на самом деле, на мой взгляд, по крайней мере, способствуют только тому, что если этот взгляд восторжествует, Россия станет больше походить, пожалуй, на страну африканского континента, нежели на страну европейского. Мне бы этого очень не хотелось.

[Bronfenb]

July 5th, 9:27

Много лет российских интеллектуалов мучает вопрос. Почему, после стольких попыток использования демократических рецептов в России, из нее никак не получается сделать западную страну? Сколько раз учреждали парламенты разных уровней, давали людям западные свободы, проводили децентрализацию всего, что только возможно, передавали полномочия вниз "на места", проводили выборы (в конце 80-х даже пробовали избирать директоров предприятий), проводили референдумы..
Но, каждый раз следовал откат и демократия ускользала из рук.

Возникло множество объяснений этого феномена в диапазоне от "рабского менталитета" русских, которые просто не способны к демократии, и до злого правительства, которая отнимает права у свободолюбивого народа, в результате чего народ не может научиться демократии.
http://ic.pics.livejournal.com/bronfenb/11349705/5469/5469_original.jpg
Неправильный рецепт?
Многие умные люди давно начали подозревать, что мы что-то делаем не так и что рецепт демократии понят нами неверно.

Мы перенимаем западную свободу слова, создаем партии, парламенты, НКО, как на Западе. Получаем холодную гражданскую войну в СМИ, драки в парламенте. Исполнительная и законодательная власть входят в неразрешимые противоречия. НКО начинают работать в интересах иностранных держав. После чего следует откат: расстрел парламента, СМИ берутся под контроль, политическая система модерируется из Кремля, НКО объявляются иностранными агентами.
Объявляем о независимости судебной системы, вводим суды присяжных, состязательный принцип судопроизводства. Получаем зависимость судов от местных князьков и бандитов, присяжные в массовом порядке оправдывают очевидных виновных, принцип состязательности превращает суд в формальную инстанцию, поверяющую правильно ли оформлено дело. После чего опять следует откат.
Приватизируем предприятия, создаем свободный рынок. В результате получаем бизнессообщество, напоминающее толпу мародеров и мошенников, не способных организовать серьезные межотраслевые проекты, но зато отлично умеющих скрываться от налогов, уводить прибыль в оффшоры и получать незаслуженные преференции от правительства. Опять следует откат, крупный бизнес собирают под крышей госкорпораций и тд и тп.

Что все это значит? Почему на западе это работает, а у нас нет?
Ответ очевиден: все эти демократические принципы и институты являются лишь частью демократического рецепта. Запад их выпячивает и громко декларирует. Но, в оригинальном рецепте есть кое-какие скрытые ингредиенты, про которые мы не знаем, но без которых блюдо не получится.

А есть ли демократия на Западе?
Прежде всего отметим, что и у нас и на Западе миллионы людей не верят в западную демократию как таковую. Большинство из них считает, что демократия возможна, но элиты узурпировали власть и используют хитрые манипуляции, уничтожающие демократию. Например, так считают антиглобалисты или активисты движения Окупай. Меньшинство, к которым отношусь и я, полагают, что демократия в ее нынешнем обличии принципиально невозможна.

Почему эти люди так думают? Прежде всего потому, что у них есть большой опыт наблюдений за системой. Многие годы они видят всенародные голосования, но не видят изменения политики, как результат этих голосований.
"Выборы без выбора" - расхожий термин. Люди видят, как в их парламентах и правительствах левые меняют правых, правые левых, но различия в между ними сложно разглядеть даже под микроскопом.

Отметим, что большинство людей в "демократическом мире" все же признает наличие демократии в своих странах. Но, даже эти люди согласны с тем, что смена правительств и парламентских коалиций почти ничего не меняет в жизни их стран.
И конечно тут напрашивается вывод: если во всех без исключения западных странах наблюдается преемственность курса, независимо от выбора народа, значит существует какой-то системный механизм, нейтрализующий этот выбор. В противном случае, мы наблюдали бы колебания курса после каждой смены власти. Причем, нам желательно описать этот механизм не абстрактными словами типа "такие у них политические традиции", а очень конкретно - мы ведь собираемся переносить "демократическую" систему в Россию, желательно знать, что конкретно переносить.

Может ли демократия существовать в теории?
На этот вопрос ответить просто: если принять как данность, что основная масса людей является компетентными выборщиками, то - да, если не является, значит - не может.

В общественном сознании сложилось странное представление, что управление государством (или городом, или районом и т.д.) не является какой-то специальной профессиональной деятельностью. И мол любому человеку достаточно систематически читать новости и политических аналитиков, чтобы ориентироваться в теме. Причем, мы этот тезис воспринимаем как что-то само-собой разумеющееся. Хотя, если посторонний будет давать оценки профессиональной деятельности каждого из нас, то мы будем искренне возмущены. Ведь он не компетентен!

Каждый знает, что в его работе есть тысячи деталей, которые можно узнать только непосредственно занимаясь этой работой. Но, при этом мы все уверены, что в управлении государством или законотворческой деятельности нет подобных нюансов, которые нам неизвестны. По степени бредовости такое представление можно сравнить с уверенностью футбольного фаната, что он-то знает как тренировать футбольную сборную или с уверенностью любителя фильмов про полицейских, что он прямо завтра может начать работать оперативником или следователем.

Наша уверенность, что мы можем компетентно оценивать работу власти и выбирать ее - это на 100% ложный пропагандистский тезис, внушенный нам СМИ. На самом деле:

мы выбираем людей, которых лично не знаем. Политологи-маркетологи через СМИ вкладывают нам в головы медийный образ политика. И мы оцениваем не человека, а миф о нем, который для нас сочинили.
Мы выбираем для специальной профессиональной деятельности, о которой вообще ничего не знаем. Или почти ничего. Многие из нас искренне уверены, что работа парламентария заключается в том, чтоб сидеть в большом зале, голосовать и иногда выступать с трибуны. Ведь мы их видим по ТВ только в этой роли. Я уже не говорю про работу мэров, губернаторов и т.д. Уверяю, что никто из нас не представляет (конкретно и подробно) в чем заключается их работа.

Таким образом, сама идея выборов является фикцией. Ибо мы выбираем незнакомых нам людей для занятия незнакомой нам профессиональной деятельности.

Если демократия невозможна, то что мы видим на Западе? Мы же наблюдаем, как народ голосует и меняет правительства! Это факт!
Секрет в том, что занять министерские и парламентские кресла это совсем не то же самое, что прийти к власти. Ниже я опишу нехитрый механизм, который, в условиях западного общества, сводит к нулю возможность политиков серьезно поменять курс страны. Сейчас же нужно пояснить, какие рычаги власти существуют в принципе, если мы говорим об управлении такими большими системами как государство.

Таких рычагов всего два:

право назначать доверенных лиц, единомышленников на высшие управленческие посты.
право выбирать между альтернативными вариантами решения, которые предлагают эксперты.

На самом деле это исчерпывающий список рабочих инструментов любого крупного начальника. Многие люди думают, что руководитель может быть самодуром, принимать волюнтаристские решения, не советуясь с подчиненными и экспертами и подчиненные мол побегут выполнять. На практике это так не работает. Мне известно немало случаев, когда человек "снизу" резко взлетал на высокую должность, будучи в полной уверенности, что он там сейчас всех разгонит поганой метлой и наведет порядок. В 100% случаев такой стиль управления заканчивался крахом. Человек или слетал с должности (завалив дело), если он глупый и упертый, либо понимал правила игры и учился работать по системным правилам.

Волюнтаризм часто позволителен на низких руководящих должностях, где руководитель может лично проверить любого подчиненного, где он лично знает любую работу, выполняемую подчиненными..
Если же человек руководит большой системой, между ним и конечным исполнителем так много слоев различных специалистов, в работе которых он не сильно сведущ, любое решение требует такого количества согласований, что система начинает "вилять собакой" - она становится самодостаточной и, в большой степени, самоуправляемой. Руководитель не может манипулировать системой волюнтаристскими методами, а часто вынужден ей подчиняться или просто выбирать из тех вариантов решений, которые приходят к нему "снизу", а не рождаются у него в голове.

Таким образом, возвращаясь к теме демократии, стабильность курса в западных странах, его независимость от результатов выборов, определяется исключительно простым обстоятельством: западные политики, в большой степени, лишены власти. То есть, система не допускает их к двум рычагам управления: назначению "своих" кадров и выбору альтернатив, предлагаемых экспертными сообществами.

Кто и каким образом не допускает политиков к вожделенным рычагам? Ответ: высокая гильдийность общества.

Гильдийность - основной механизм, отнимающий власть у западных политиков.
Вот собственно и ответ на главный вопрос. Почему на Западе есть выборы, но нет выбора? Очень просто: гильдийность как производная от особого "западного" менталитета. Про менталитет чуть позже. А пока про его результат: экспертные сообщества и вообще управленческая элита, в широком смысле, объединена в неформальные гильдии.

Гильдийность - склонность людей одной сферы деятельности объединяться для достижения общих целей. Эта черта присуща каноническому западному человеку. Но, особенно сильно она проявляется в среде представителей высшего класса.
Гильдийность можно рассматривать с разных сторон, но нам важно понять, почему она лишает власти избранных политиков? Ответ на вопрос (элементарно, Ватсон): если экспертные сообщества объединены в Гильдии, это лишает политика двух рычагов управления, о которых говорилось выше - права назначать кадры и права выбирать альтернативные проекты.

Как это работает на практике?
Представим, что в неком городе есть два видных эксперта в области.. скажем, в области строительства спортивных сооружений. И им нужно освоить миллиард из городского бюджета. Один считает, что нужно построить большой стадион, второй, что нужно строить множество маленьких спортивных площадок во дворах. Естественно, это не просто их хотелки, за каждым из наших экспертов стоят аффилированные предприятия, специализирующиеся на определенных видах строительных работ. То есть, мы говорим не об абстрактных специалистах в вакууме, а о людях, глубоко интегрированных в свою отрасль.

Как эта типичная ситуация разрешится в негильдийном обществе, например в российском? Очень просто, два эксперта и стоящие за ними группы начинают бороться друг с другом. Каждый пытается перетянуть на свою сторону мэра города, депутатов городского совета, заказывают в СМИ публикации друг против друга и т.д. и т.п.
Для нас сейчас важно не то, как борются эти люди, а тот факт, что их борьба дает в руки мэра и депутатов возможность выбрать из двух проектов и из двух персон. Следовательно, борьба экспертов дает власть в руки политиков.

Теперь представим, что наши эксперты проживают в западной стране. И объединены в неформальную экспертную Гильдию.
Естественно, развитие событий будет совсем другим, они договорятся и предложат мэру и Совету согласованный план. Возможно, они решат растянуть свои проекты на более длительное время и начать реализацию сразу обоих, возможно решат, что предприятия "противника" будут задействованы в "своих" проектах. Опций много. Почему рационально мыслящие и ответственные западные эксперты посчитают своим долгом договориться? По двум причинам:

Коль скоро наши специалисты являются топовыми в своей области, у них нет никакой рациональной причины делегировать решение кому бы то ни было. Ибо у них максимальная компетенция решить возникшую дилемму.
Каждый из экспертов понимает, что если он выиграет борьбу, то аффилированные с ним предприятия будет загружены заказами, но предприятия соперника окажутся у разбитого корыта. А это не есть хорошо. В них же работают тоже наши люди, в не всамделишные враги, которых надо по миру пустить.

Опять же, нам в данный момент интересно не само по себе поведение экспертов, а констатация того факта, что если они договорятся и предложат политикам согласованный план, то у политиков не будет выбора: им придется план принять. А если нет выбора, значит нет власти.

Почему они гильдийны, а мы нет?
Очень просто. Западных людей с детства приучают разговаривать друг с другом, совместно решать проблемы, договариваться, приходить к компромиссам. В общем, воспитывают их существами кооперативными и корпоративными.
Для подобных людей гильдийность - естественное состояние.
Другая сторона западного менталитета - рационализм, даже можно сказать: гипертрофированный рационализм. Действительно, если отключить эмоции, амбиции и оставить только здравый смысл, то вполне очевидно, что люди, объединенные в Гильдию, сильнее и эффективнее расколотого социума, где множество мелких групп борются друг с другом.

Почему же у нас нет всего перечисленного? По очень простой причине: люди в России слишком свободные и не готовы быть под контролем коллектива. Коллективизм - это большое бремя для отдельного индивида. Когда мы смотрим на западных людей со стороны, то они нам кажутся независимыми и свободными. Мы не видим кого-то, кто бы их принуждал что-то делать и говорить. Нет никакого видимого глазу диктатора. Живя в свободном российском обществе сложно себе представить, что диктатор может быть коллективный, а не индивидуальный. Само общество, при наличии определенного менталитета у людей из которых оно состоит, может превратиться в коллективного диктатора. Причем, диктатура коллектива всегда сильнее и эффективнее, чем диктатура централизованная.

Почему так? Представим себе коллектив писателей (журналистов), над которым стоит диктатор (главред, цензор и тд). 100 свободолюбивых людей, а над ними гнусный цензор. На каждого свободолюбивого производителя текстов приходится 0.01 цензора - не так уж много. Гнусному цензору не под силу контролировать всех свободолюбивых писателей, особенно если они пользуются эзоповским языком и прочими писательскими хитростями. Теперь перенесем тот же коллектив на Запад. Что изменилось? Исчез гнусный цензор! Ура! Но, при этом 100 писателей сами стали цензорами. Понимающие люди догадались о причинно-следственной связи: цензор исчез не сам по себе, а он просто стал не нужен. Какой смысл ставить цензоров над цензорами? Теперь вокруг каждого индивида в коллективе появились 99 цензоров, а не 0.01 как было при "тоталитарной" власти единственного цензора. Свобода уменьшилась в 10.000 раз - ровно во столько выросла плотность контроля по отношению к каждому индивиду.

Описанная модель упрощенно, но точно демонстрирует суть дела: Гильдия может образоваться только в сетевом сообществе равных. 100 писателей из нашего примера, лишившись цензора, образовали классическую гильдию. Но, сетевое сообщество не может существовать без умения каждого отдельного индивида следить за другими, контролировать их, цензурировать и, конечно же, следить за собой, самоцензурироваться, чтобы не вызвать косых взглядов членов Гильдии. Отсюда, кстати, широко известная страсть западных людей к доносительству, о которой рассказывают иммигранты, проживающие во всех без исключения западных странах. Вроде страны разные, а одна ментальная черта повторяется у всех. Странно, правда? теперь уже не странно, мы же знаем, что без контроля друг за другом никакая сетевая структура невозможна. Доносительство же - результат контроля, ведь нет смысла смотреть друг на друга молча и не сообщить другим членам Гильдии об аномальном поведении отдельного ее члена. Иными словами, доносительство технологически необходимо для общества, которое живет по западным принципам.

Пазл сложился!
Наконец все встало на свои места. Возвращаясь к демократии.. Восстановим цепочку наших рассуждений в обратном порядке, от причин к следствиям.
Для того, что бы построить западную "демократию" нужно:

Воспитать людей в духе корпоративизма. Они должны самостоятельно, без надзора сверху, следить друг за другом, контролировать друг друга, уметь договариваться друг с другом, быть друг к другу лояльными и дружественными, легко идти на компромиссы, считать себя частью коллектива, а не независимыми личностями. Эти новые люди должны изменить свое понимание свободы. Если для русского "свобода" означает: я говорю и делаю то, что считаю правильным, то для нового (западного) человека "свобода" будет синонимом понятия "самостоятельность": меня не нужно контролировать потому, что я умею контролировать себя сам, умею контролировать окружающих и окружающие умеют контролировать меня.
Воспитанные подобным образом люди, занимающие видные позиции в экспертных сообществах, будут естественным образом объединяться в Гильдии - сетевые структуры, способные вырабатывать согласованные решения.
Управленческая элита страны в целом объединится в одну большую Супергильдию, состоящую из экспертных Гильдий в различных профессиональных сферах.
После этого, можно сколько угодно проводить выборы, референдумы, вводить парламентскую республику или оставить президентскую - все серьезные решения в стране будут приниматься только с согласия Супергильдии. Иными словами, некомпетентные выборщики, коими являются обычные избиратели, не смогут серьезно повлиять на курс страны, за кого бы они не проголосовали. Тем более, что проголосуют они все равно за тех, кого им предложит Гильдия журналистов - интегральная часть Супергильдии.

Оно нам надо? Мы хотим становиться такими?
Я на самом деле не против жить по правилам, описанным выше. Именно по таким правилам живут люди на Западе. Не все поголовно, конечно, но все "уважаемые члены общества". Большинство населения.

Однако, немножко зная наших людей, уверенно могу сказать: наши так жить не согласятся. Для нас "свобода" и "самостоятельность" - совершенно разные понятия и мы не согласны подменять одно другим. Что же делать? Мы конечно не против жить под добрым и мудрым "царем", но нет гарантий, что любой царь будет таковым. Кроме того, в медийном пространстве постоянно витает эта дурацкая идея, что у народа есть право выбирать, что истинная свобода связана именно с правом всех голосовать на выборах-референдумах. Многие веруют в эти идеи и их раздражает сам факт существования "царя" и вообще раздражает любой диктат и централизованное управление.

Получается, что мы, не умея объединяться в Гильдии, обречены на вечную турбулентность и перевороты: будем постоянно выбирать "царя", без которого жить не можем, но он нам будет быстро надоедать потому, что мы не верим в Монархию, а верим в Демократию. Следовательно мы его будем или свергать или хотеть свергнуть, считать его узурпатором, ненавидеть собственное государство потому, что оно олицетворяет власть ненавистного "царя". Шизофрения какая-то. Замкнутый круг. Страна борется сама с собой.

Что же делать, как выйти из этого круга?

Выход есть и целых три!
У нашей задачки есть три принципиальных решения, одно технологическое, два других более традиционные (возможно есть еще, но мне они неизвестны).

1. Технологическое: Создать экспертные Гильдии искусственно. При этом, политическая обертка системы не изменится: буду всенародные выборы, свобода СМИ, парламент, партии и т.д. Что значит создать искусственно? Очень просто: мы же живем в 21 веке, у нас есть продвинутые технологии изучения человеческой личности: психотесты, полиграфы, сканирование мозга энцефалографами и т.д. То есть, сформулировав критерии, которым должен соответствовать член Гильдии, мы можем пропускать каждого кандидата на высокую позицию в экспертном сообществе через серию подобных проверок. В результате, получим сетевую структуру из искусственно отобранных "правильных" людей, которые смогут объединиться в экспертные Гильдии, а Гильдии объединятся в Супегильдию.
Возможно, это лучший из всех вариантов, но его навряд ли примут в нашем обществе.

2. Демократическое: Оставить одновременно выборы и централизованное управление (не гильдийное), но при этом запретить кому-либо избирать кандидатов, незнакомых ему лично. Условно говоря, "простые" люди избирают депутатов нижнего уровня. Депутаты низшего уровня выбирают следующий уровень и так далее, до самого верха. Депутаты образуют наблюдательные советы вокруг всех управленческих структур в стране и назначают их руководителей. В такой системе присутствует и воля народа, и нет изолированности элит от "низов", и выбирают компетентные выборщики, которые как минимум лично знают кандидата. Но, при этом остается удобное для нас централизованное управление.

3. Еще одно демократическое решение: все оставить как есть (выборы, партии и т.д.), но создать Гильдию Модераторов, у которых не будет прямой административной власти, но будет право блокировать решения "обычных" властей. Членов Гильдии можно избирать, но только из предопределенных кандидатур, имеющих безусловное доверие общества. Что-то вроде Конституционного Суда, но с расширенными полномочиями, выходящими за рамки юридических процедур обычного суда.
Предложение так себе, для нашей страны. У нас не найти кандидатур, которые являются безусловными авторитетами, но есть страна, где подобная система эффективно работает и стабилизирует общество - Иран. Несведущие люди обычно кривятся при упоминании "власти аятолл". Посоветую им подробно почитать как устроена политическая система Ирана. Очень интересно, сложно, нестандартно, с системой сдержек и противовесов и не менее демократично, чем на Западе (аятолл кстати тоже избирают всенародным голосованием, но только из списка влиятельных богословов).
---------------------------------------------------------------------------------

Можно использовать микс из трех перечисленных способов. Например, почему бы не создать Гильдию Модераторов используя технологический подход (пункт 1) . Отличная идея. Члены Гильдии будут проверять друг друга на детекторах лжи и мы сможем быть уверены, что это сообщество кристально честных людей.
Можно придумывать другие политические системы, основываясь на сочетании трех указанных подходов.
Главное, уйти от ситуации, когда неквалифицированные выборщики избирают незнакомого им человека на незнакомую им должность. В отсутствии экспертных Гильдий такие выборы могут реально разрушить страну потому, что Гильдия - единственный противовес некомпетентности выборщиков, а естественных Гильдий у нас нет и не будет в силу неподходящего менталитета.


Нашей интеллигенции пора успокоиться.
Вышесказанное дает ответы на все вопросы: как устроен Запад и поему мы никогда не сможем стать Западом. Нашей интеллигенции пора угомониться и окончательно похоронить глупую идею построения демократии в России.
Во-первых потому, что демократии не существует в живой природе. Она присутствует в головах людей как мифическая религиозная субстанция. Ее нельзя построить в реальном обществе.
Во-вторых, любая религия (включая Демократию) придумана исключительно для того, чтобы привести народ к порядку и благоденствию, а не сеять хаос. Если народам западных стран удобно веровать в Демократию, то флаг им в руки. Но для нас эта вера деструктивна потому, что мы верим в Демократию не у нас, а за границей. Это такая же глупость как верить в Бога, который есть у других народов, но его нет у нас. Глупо и разрушительно.
В-третьих, мы народ креативный и способный придумать собственную, удобную для нас, политическую систему, а не пытаться, как туземцы, тупо копировать образ жизни "белого человека", при этом заимствовать лишь внешнюю оболочку, но не внутреннее содержание.

[Илья Шепелин]

http://slon.ru/russia/kak_kuyutsya_dukhovnye_skrepy-1012408.xhtml
17 909 14.11.2013, 16:24

http://slon.ru/images3/6/1000000/632/1012408.jpg?1385741501

Пару недель назад коллега из New York Times рассказал мне о самом страшном дне в жизни переводчиков из их российского бюро. В тот день Владимир Путин, зачитывая послание Федеральному собранию, произнес фразу «духовные скрепы». Пока над ней потешалась российская блогосфера, а наиболее передовые депутаты готовились употреблять ее направо и налево, переводчики одной из главных газет мира бились над тем, как подобрать английский аналог неведомого словосочетания «духовные скрепы». Конечно, они как-то справились, но выбранный ими вариант – spiritual ties – только демонстрирует бедность английского языка по сравнению с нашим великим и могучим. Впрочем, за этот год, пока фразу «духовные скрепы» при любом удобном случае и с пафосом пытались произносить федеральные чиновники и журналисты центральных каналов, понимания того, что это, так и не появилось.

Что это такое, видимо, не совсем поняли даже в Кремле. Наверное, именно поэтому администрация президента России поручила исследование «маркеров духовных скреп» ученым – соответствующий тендер в сентябре выиграл Институт социологии РАН. Поэтому Slon не мог найти более компетентного собеседника по теме духовных скреп, чем главу этой исследовательской группы – доктора политических наук Марию Мчедлову. До конца ноября она вместе с десятком подчиненных будет трудиться для Управления внутренней политики администрации президента над работой под емким названием «Подготовка предложений по разработке действенных механизмов воспитания подрастающего поколения россиян на основе анализа глубины исторической памяти населения России».
http://slon.ru/images2/blog_photo_18/2013_11_14/mchedlova.jpg
– Расскажите, что же такое духовные скрепы? Над этим словосочетанием многие посмеиваются, некоторые им пытаются оперировать, но что это такое, до сих пор точно знал, кажется, только Владимир Путин.

– Вы сейчас задаете вопрос, который не очень подходит к определению нашей работы, хотя именно за него и вцепились СМИ. Сейчас это слово стало таким шаблоном, который циркулирует после речи Путина о том, что духовные скрепы у нас – это сострадание, милосердие и так далее. Эту формулировку можно наделить различными смыслами, что, по большому счету, потом и делалось. Но слово «скрепы» не используется в гуманитарном знании, но правильно было бы сказать, что духовные скрепы – это сложившаяся в обществе система ценностей. Это можно назвать и не скрепами, а каким-то другим словом, но когда такая ценностная система рушится, то мы можем наблюдать то, что происходит сейчас, – разрушение социальной солидарности, атомизация общества и ценностная аномия.

– Я правильно понимаю, что вы все-таки хотите сказать, что «духовные скрепы» – это ненаучный термин?

– Нет, я думаю, что духовные скрепы – это очень широкое понятие, которое может быть использовано как определенный понятийный инструментарий. Я не вижу в этом слове ничего плохого. Если убрать этот насмешливый флер, присутствующий в средствах массовой информации, то им вполне можно пользоваться научно. И более того, он может вполне эффективно определять ценностные основания общества. Не только российского, но и любого другого.

– Но вы же понимаете, почему часто словосочетание «духовные скрепы» нельзя произнести без смеха?

– Если серьезно, то очень давно уже надо было поставить вопрос о ценностной консолидации общества (и я его полностью поддерживаю). Мы в Институте социологии давно разбираем вопросы идентичности, понимая, что для того, чтобы общество было устойчивым, в нем должен существовать ценностный консенсус. У нас ситуация усугубляется тем, что социологи, политологи, философы, историки и обычные люди понимают, что сейчас стало жить совсем по-другому. Может, и стало лучше, но не стало веселей. Либо институт, либо ценность. Это проистекает из отсутствия четких социокультурных ориентиров в обществе. Институты у нас слабо выполняют роль институтов, не говоря о том, что сейчас в обществе очень сильное недоверие почти ко всем политическим институтам – за исключением трех: института президента, армии и церкви. Все остальные политические институты у россиян доверия не вызывают. А если говорить о ценностях, то последовательно вымывались из сознания ценности труда, гуманизма, истины, человека, науки. В результате у нас отобрали все и оставили только одну.

– Видимо, вы скажете, что это деньги.

– Да, правильно. А деньги – это такая ценность, за нее не пойдут умирать, но Мамона пожирает все. Мы все помним историю про золотого тельца и знаем, чем это все закончилось.

– И поэтому Управление внутренней политики администрации президента теперь взялось за истинные ценности.

– Давайте не будем об Управлении администрации. Мы в Академии наук давно занимаемся этой проблемой – больше 20 лет – и по более фундаментальным темам. Эта проблема нарастала как снежный ком. Но большинство таких исследований, увы, раньше проводились не за счет государства, а совместно с фондом имени Эберта (международная некоммерческая организация, чей офис в России подвергся обыскам после принятия закона об иностранных агентах. – Slon). И я очень рада, что государство наконец-то обратило внимание на эту проблему, чтобы не потерять молодое поколение и страну. А оно, молодое поколение, в этой консолидации заинтересовано. Вы, к примеру, смотрели «Сталинград» Федора Бондарчука?

– Ни в коем случае.

– Сейчас много говорится о том, что там гигантские кассовые сборы, но речь не об этом. Я не хочу обсуждать творческие достижения этого фильма, но количество людей, посмотревших фильм, действительно зашкаливает. Вероятно, это не из-за художественной ценности фильма, а из-за того, что в обществе чувствуется большая потребность в консолидации, и Сталинград остается тем самым святым местом. Ну не получается жить человеку без ценностей.

– Россияне нуждаются в этих духовных скрепах, хотите сказать?

– Конечно, но давайте уже отойдем от этого ехидства – «эти духовные скрепы», те «духовные скрепы». Общество не может существовать без общей истории, которая создает идентичность и консолидацию общества.

– Так и что, как россиянам эти ценности прикрепить?

– Навязать это невозможно, это неправильная постановка вопроса. Навязать можно идеологию, если она соответствует чаяниям народа – как, по мнению Бердяева, большевизм в 1917 году соответствовал чаяниям крестьянства. Но нужно четко разделять идеологию и идентичность общества, которая не может быть спродуцирована где-то в кабинетах. Это то, что идет изнутри человека. Но естественно, это самый глубинный уровень, следующий уровень становится отрефлексированным – то, что мы называем «ценностными историческими структурами в обществе». Если исследователь будет спрашивать у вас про образ России и о том, как следует себя вести в каких-то ситуациях, тут уже можно будет вытащить из вас ваши ценностные предпочтения.

– А что за точки консолидации могут быть?

– Это вопрос очень сложный. Это должна быть работа лидеров общественного мнения – от государственных деятелей и журналистов до воспитателей в детском саду и учителей в школе. Разом к этому порыву перейти нельзя, и, я думаю, нам придется воспитывать еще несколько поколений. Но это только одна часть задачи, а вторая – чтобы наша деформированная система ценностей встала на место, нужно решить массу социально-политических проблем. Возможно, они первичны. Нужно преодолеть социальное неравенство, коррупцию и вернуть то, чего не хватает людям больше всего, – справедливость. О ней говорят 99 из 100 опрошенных.

– Ну, звучит проще простого. А расскажите, как вы выполняете ваше исследование?

– Мы выполняем талантливо.

– А можно подробнее?

– Мы делаем то, что предусмотрено техническим заданием. Согласитесь, я не могу сейчас подробно говорить об исследовании, которое еще не закончено и у которого нет результатов. Мы проводим широкий мониторинг, который нацелен на то, чтобы выявить запросы и чаяния россиян. Мы провели экспертный опрос, получили массу интересного материала. В обществе есть колоссальный запрос на ценностную идентификацию, патриотизм, историческую память и желание гордиться страной. Ни один человек не отказался отвечать на наши анкеты. Люди столько хотели говорить об этом, что в положенные два часа даже не укладывались, – я не ожидала, что у людей настолько острый запрос на формулирование российской идентичности и такой запрос на то, чтобы чувствовать себя россиянами. Это была репрезентативная выборка – и молодежь, и взрослые люди.

– Хорошо, по итогам исследования вы все это напишете, а дальше что? У вас же работа о действенных механизмах воспитания молодежи. Методы-то какие существуют?

– Механизмы воспитания – это то, как можно в процессе социализации сделать так, чтобы человек мог ответить на вопрос «Кто я?», не чувствовал себя потерянным и вырос Гражданином с большой буквы. Это надо впитывать с молоком матери. Знаете, после развала Советского Союза общественность стала кричать: вот при большевиках детей оболванивали-оболванивали. А я так не думаю. Я полагаю, что знание гимна помогает выработать определенную сопричастность к стране. Вот в Южной Австралии едет автобус с первоклассниками – что они поют? Они поют о том, что живут в самой чудесной стране и это самое чудесное место на земле.

– Хорошо. Но вот проходит у нас праздник День народного единства, проходит, уже, кажется, раз в десятый – его же тоже, наверное, придумывали как какой-то механизм для национальной идентификации. Про духовные скрепы только тогда не говорили. Но как праздник, помимо положенного дополнительного выходного в календаре, его воспринимать никто не стал.

– Этот праздник не стал праздником, потому что он связан с событиями, которые слишком далеко от нас стоят. 400 лет – это слишком далеко. Коммуникативная историческая память живет два-три поколения, в которую те события 1612 года в нее не укладываются, а попадают в резервуар символической исторической памяти. Мой любимый пример здесь – это Александр Невский. Сейчас, по сути, не так важно, чем он занимался на самом деле, но его образ стал символом сильной власти, победы над захватчиками и так далее.

– А по-моему, проблема вовсе не в прошедшем времени, а в том, что это сразу был симулякр, в который никто не верит, а только спекулирует на нем в меру возможностей.

– Я думаю, что недоверие общества к властям, а во-вторых, глубина художественного таланта сейчас далека от того, как им следует добираться до самых святых уголков нашей души. А что касается симулякров… Ну что ж, некоторые говорят, что у нас вообще весь мир уже давно живет в симулякрах. У нас очень дефрагментировано общество, очень низкий уровень доверия друг к другу. Вы, конечно, в силу возраста не помните, но я еще видела, какая у нас не так давно шла сильная волна негативации в обществе – в том числе и к Великой Отечественной войне. Все это привело к тому, что мы сейчас пожинаем и что должны решать. Этому решению мы сейчас и помогаем своим исследованием. А подробнее о том, какие мы механизмы предложим, давайте поговорим, когда исследование будет завершено.

[Дмитрий Воденников]

http://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/7796057.shtml
О русской угрюмости

Эссеист
10 октября 2015, 10:36

Однажды ночью мне снился сон, в котором все так на меня кричали, что в ужасе я проснулся.

А потом я опять опозорил Россию.

Неделю назад, в пятницу, я прилетел к своей подруге в Германию, в маленький провинциальный город, и, надо сказать, не взял с собой бритвы. Поэтому, даже не заезжая в дом, мы поехали в большой супермаркет.

И тут опять встретились Россия и Европа. Россию представлял я.

Выяснилось, что завтра в Германии праздник — День объединения, а в воскресенье магазины у них вообще не работают. Поэтому за час до закрытия супермаркета там случилось вавилонское столпотворение. Все стоят со своими тележками на кассу, а у меня — ни станка, ни бритвы.

Долго мы бегали по торговому залу. Набрали продуктов, нашли пену, нашли шампунь. А бритвы нет. Тут на нашу удачу встречается нам знакомый немец. Он узнал меня, обрадовался, говорит: «Помню ваше выступление, как вы нам свои эссе читали!»

Но мне уже не до эссе. Я руками пассы делаю, волнуюсь, говорю: «Where is the бритва?»

Он воодушевился, что может русскому эссеисту помочь. Бегаем уже по залу втроем. Все нашли, а бритвы нет. Я уже трясусь, весь побелел от ярости. Говорю своей подруге:

«Вообще у нас на Руси-матушке бритвы на кассе продаются. Или ближе к ней, чтобы не успели, значит, припереть».

И вот мы тележку с продуктами бросили, через очередь пробиваемся, говорим: «Нам только бритву взять». Немцы понимающе кивают, пропускают нас. Отсекают лишнее. Действует все-таки одноименное правило Оккамы (не путать с Обамой)!

И не обманула меня моя интуиция. Там, у кассы, целый стеллаж стоит: и такие, и сякие, и даже с тройным лезвием.

Моя подруга и немец мой ручками бритвы перебирают, по-своему, по-бусурмански, лопочут. 10 секунд лопочут, 20 секунд, минуту. И тут я как рявкну:

«Сколько можно? Вы же не флаг над Рейхстагом выбираете!»

И тут такая тишина в торговом зале наступила, что я аж покраснел. В обратную сторону. Достал тогда я два флажка: России и Евросоюза. Машу ими, говорю: «Россия и Евросоюз – братья навек!»

Короче говоря, замяли мы кое-как международный конфликт.

Но в душу мне эта история запала.

...Недавно я читал текст одного нашего бывшего соотечественника, который теперь живет в Израиле. И, в частности, этот дяденька говорил о том, что, хорошо зная родной русский и выученный иврит, он получает информацию и в жизни, и в СМИ, и в социальных сетях на двух языках. И вот пришел он к неутешительному выводу, что, по его субъективному мнению, русский язык отравлен.

И неважно, кто пишет и о чем, но «почти все, что пишется на русском русскоязычными людьми – везде, в России, в Украине, в Европе, Америке и Израиле – заряжено чрезмерной агрессией и нервозностью». В этом равны правые и левые, либералы и патриоты, верующие и атеисты, геи и гомофобы –

«все, что по-русски, на порядок злее, безумнее, агрессивнее, чем на иврите, например».

Расстроился я. Не нравится мне, когда так про Россию говорят. Но тут же вспомнил я свою личную поучительную историю, произошедшую со мной как раз в самом сердце России. То бишь в Воронеже. Привезли меня туда опять-таки читать мои незабвенные эссе и колонки из «Газеты.Ru». Организатором моих гастролей был по совместительству местный краевед. И вот говорит он мне: «Дмитрий Борисович, не хотите ли посмотреть на стоянку древних славян?» «Хочу!» – отвечаю я, кутаясь в соболя.

Тогда он повез меня в зимний лес, где под ногами то там, то сям, припорошенные нашим среднерусским снегом, скрипели от мороза небольшие холмики. Я озяб, трепетал на ветру, но никаких стоянок древних славян не видел.

«Ну, так где же они, Александр!» – воскликнул я, хотя звали его совсем не Александр.

«А вы сейчас на них стоите, Дмитрий Борисович!» – ответил он.

Тут и выяснился прискорбный факт. Что древние славяне, наши пращуры и пращурки, жили в землянках. И стоял я как раз на крыше одной из них.

И подумал я тогда с грустью, что, когда мы все вышли из Африки и стали заселять Землю, каждое племя выбирало место получше. Самые древние греки поселились в благословенной Элладе. Предтечи итальянцев вышли к берегам Тибра. Мы же уходили от Африки все дальше и дальше и, чтобы ни с кем не разговаривать, ни с кем не общаться, в конце концов мрачно осели в стеклянном от холода воронежском лесу, хотя и Воронежа никакого еще не было.

Мы просто не туда вышли. Не в ту сторону, не в те края.

Мы ошиблись широтой. И от этого мы еще более угрюмы, недоверчивы и пугливы.

И даже бритвы не можем купить. Чтобы не затрепетать от нахлынувших на нас несговорчивых славянских чувств.

Да и зачем!

Выползешь из землянки, подымешься во весь рост, поскребешь свою небритую бороду и завоешь на луну. А вдали только волк ответит тебе: «Воу! Воу!» Погрозишь ему, невидимому, кулаком. И обратно в землянку. Спать.

Вот и расцвел на нашей ледяной почве, где шесть месяцев зима, дикий, колючий и невзрачный цветок нашей неврастении (моей-то уж точно). А советское время заразило нас еще больше. Мало того, что в царской России укоренились забитость и вечная униженность маленького человека, с мертвыми душами в филькиной грамоте и с пустыми карманами в гоголевской шинели, и поэтому русский мат давал народу иллюзию хоть какой-то свободы. Так вдобавок еще и при советской власти нас лишили всех индивидуальных черт, и стали мы отныне только «товарищами» и «гражданками».

А потом и еще хуже. Если вы обратили внимание, после падения режима мы стали вообще безымянны. Ни «месье», ни «мадам» к другому человеку не обратишься (да уж какие вы месье!). Ни «сударь», ни «сударыня» не скажешь.

А только и остались у нас «мужчина» и «женщина», по половому признаку, как в собачьем питомнике. Ну и вечная «девушка». До гроба.

В свое время Набоков написал, что его мать, когда он заболевал ангиной или гриппом и кожа его на веках становилась прозрачной, а лоб – горячим от температуры, переходила с ним на «вы», словно хрупкое «ты» не могло бы выдержать груза ее обожания.

Господи, какая чудесная формулировка: «груз обожания»! А что мы можем предложить тем людям, которых любим и о которых беспокоимся? Ты моя кошечка, мой песик, мой цветочек?

...В общем, бритву я купил.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

[Галина Иванкина]

http://zavtra.ru/content/view/surovost-i-masshtab/
18 октября 2015
Философия истории Культура Общество
о русских смыслах
http://zavtra.ru/media/articles/covers/Q.jpg
Широка страна моя родная…

…Но сурово брови мы насупим.

Из советской песни

Вам нравятся российские кинокомедии? А российская эстрада? Быть может, здесь собрались поклонники наших фантастических боевиков или – иронических детективов, намаранных какой-нибудь тётенькой, имеющей слабое представление как о детективах, так и о понятии «иронический»? Скорее всего, многим из вас кажется, что просто нет цензуры, и оттого возобладало нахрапистое дурновкусие, столь всегда явное в развлекательном жанре. Мол, именно поэтому комедии выглядят глупыми, эстрада – похабной, а приключенческие навороты отдают перегаром и стойким криминальным душком. Я бы с вами согласилась, если бы не одно важное, непримиримое «но», и не в цензуре дело. Вам не приходило в голову, что всё это – попросту не наши жанры? Нам они в принципе не дадены, ибо изначально мелки, легкомысленно скроены и лишены масштабности? У нас иные задачи во Вселенной. Ещё в конце XIX столетия один театральный критик выдал буквально следующее: обычный русский водевиль – сие нечто тяжеловесное и при этом – невыносимо, до жгучего стыда, скабрёзное, тогда как французский – на ту же тему – искрист, очарователен и остроумен. Автору бы дописать пару строк, что русский ум не заточен под водевили, кафешантаны, песенки про модисток и прочих девушек с пограничной репутацией. Для галла это – норма, любимый пунктик, природа. Очарование фиалок и похождения хитроумной белошвейки. А у нас оно не выплясывается. У нас хорошо выплясывается только то, где есть философия, притом что в России философия как наука не лидирует (в отличие от физики и лирики, то бишь филологии). Почему? Потому что она – философская мысль – растворена в воздухе и нет резона городить дополнительные построения. Вспомните героев Василия Шукшина – каждый из них философ, эксперт в области мироздания, и в моих словах нет никакого сарказма. Вячеслав Иванов в своём стихотворении «Русский ум» писал так: «Он здраво мыслит о земле, / В мистической купаясь мгле».

Русский смысл – это предельная серьёзность. Высокая. Вековая. Не озорной романчик о лукавой красотке, а суровый и обстоятельный роман-эпопея. Характеры, поступки, горести, поиски счастья, и, безусловно, – богоискательство. Посмотрите, что на том же Западе ценится и принимается как «исконно русское». Лев Толстой с «Войной и миром», Борис Пастернак с «Доктором Живаго» и Михаил Шолохов с «Тихим Доном». Это именно то, что могут – и умеют делать исключительно в России: показать судьбы нескольких поколений и всех слоёв общества на фоне исторических катаклизмов.

Глубокая драматургия Антона Чехова. Не его же очаровательная, едкая ироническая проза, не рассказики о конторщиках и дачниках, а именно – пьесы, в которых зашифрована трагическая безысходность, тоска, попытка заглянуть в неумолимое грядущее. И – желание увидеть небо в алмазах. Не себя любимого в алмазах, а именно – Божье небо. Кстати, вас не поражает, что «Чайка» (там, где ещё «…Константин Гаврилович застрелился...») значится у автора в качестве… комедии? Но это – отдельный разговор. Что у нас далее? Отточенный и техничный, но одухотворённый балет, появившийся у нас во времена Анны Иоанновны. Взятый прямиком из Франции, он со временем сделался исключительной национальной гордостью. Во всём мире слово «балет» почти всегда влечёт за собой прилагательное «русский». Вот вам забавный пример – в старой французской комедии начала 1970-х годов «Человек-оркестр» глава хореографической труппы (его играет Луи де Фюнес) спрашивает, у кого же могла учиться некая одарённая танцовщица. Девушка называет исключительно русские фамилии, причём выдуманные сценаристом. Просто русские. Лишь бы русские. Босс понимает, что девица – настоящий бриллиант, огранённый лучшими мастерами. В 1920–1930-х годах на Западе был популярен такой мошеннический трюк – открыть «пафосный», элитный танцкласс, в котором якобы преподаёт настоящая русская балерина, чудом спасшаяся от большевиков. Разумеется, такие курсы стоили бешеных денег – очень уж было престижно учиться всяческим ‘battement tendu’ у дамочки, которая с самим Дягилевым была «на дружеской ноге». Якобы. Больше того, эти хитрые мошенницы часто «косили» под русских, будучи, например, польскими еврейками, немками или даже англичанками. То есть даже не говорили на «родном» языке или же изъяснялись на оном довольно скверно. Нелишне вспомнить, что и советский балет – во многом яркая противоположность дягилевскому – завоёвывал первые места в мире, а Майя Плисецкая считалась во всём мире настоящей гранд-дамой или, как теперь говорят, – иконой стиля. Ив Сен-Лоран почитал за величайшую честь создавать для неё костюмы. Вам всё ещё обидно, что в России слабенькая эстрада и некачественная буффонада?

Что же я всё об искусстве? Россия – это, прежде всего, прорыв в Космос. Небо в алмазах. Подняться над суетой. Объять пространство. Россия – это ещё и умение побеждать врагов. Жуков – и Калашников. Это – фундаментальная наука. Недаром на Западе так ценятся выпускники наших технических вузов. Россия – это лидерство в спорте. Олимпиада. Если кино, то – Андрей Тарковский и Сергей Эйзенштейн. Русский ум не разменивается на частности, детали, мелочи, шпильки-заколки. Хорошо это – или глупо, каждый решит для себя сам. Если уж герой наших книг и убивает старушку-процентщицу, так исключительно чтобы проверить: «Тварь ли я дрожащая или право имею?», а материальный смысл преступления мгновенно стирается или теряется. Если уж он – учёный, то занимается «…как и вся наука. Счастьем человеческим…». Наши люди «…просто честно работают там, где поставила их жизнь. И вот они-то в основном и держат на своих плечах дворец мысли и духа. С девяти до пятнадцати держат, а потом едут по грибы». Читайте Стругацких и Ефремова – они писали с натуры, хотя как творцы собственно science fiction эти авторы уступают знаменитым американцам. Советская фантастика – вторична. К тому же она социальна, говорит о Человеке Будущего, а не увлекает коллизиями. Мы не умеем создавать захватывающие «приключения ради приключений». Только держать на плечах дворец мысли и духа.

Или вот. Сравните знаменитую «Анжелику», например, с «Гардемаринами» – в обоих фильмах показаны авантюрные страсти на фоне реальных исторических событий. У французов на первом плане всегда будет любовная феерия, красота куафюр, прелесть декольтированных нарядов, и даже костёр на place de Grиve выглядит всего лишь как повод показать Мишель Мерсье с трагическим, а потому – ещё более красивым лицом. Что там Людовик или Филипп Орлеанский с шевалье де Лорреном? Всего лишь статисты на фоне мадам де Пейрак. Тогда как в нашем романе «плаща и шпаги» всё будет крутиться вокруг бумаг Бестужева, заговора Лопухиных-Головкиных, политических игр французского двора и – сложной политической интриги возле трона Елизаветы Петровны. Даже в такой полудетской вещи, созданной из желания написать, отснять «своих мушкетёров», чересчур много серьёзной проблематики. И она тут – основная. А скачки, драки, кружева и фижмы – это так, приправа, перчик. Не более. Вот вам и разница.

В период перестройки много писалось о том, что развлекательный жанр у нас – в загоне, на заднем плане. В отстое – как сообщает по любому поводу нынешняя молодёжь. Недодают зрителю и читателю смешинок! Надо начать срочно создавать шлягеры (пожалуй, самое мерзкое слово тех лет!); искромётные, уморительно смешные киноленты, никак не связанные с социальным посылом; а также – эротику, боевики, приключения и космические саги. И – понеслось! По сцене заплясали девочки-карамельки в платьицах с леопардовым узором, а бывшие народные артисты и театральные корифеи безотлагательно засветились в дешёвых комедиях с преобладанием сортирного юмора. Критики и зрители недоумевали: получалось глупо, гнусно, коряво и – погано. Вроде бы всё путём: цензуру – уничтожили, спонсоров – ублажили, массы – алчут. А получается несусветная, запредельная дрянь. Увы и ах! Неужели не можем как в Голливуде или как у Луи де Фюнеса? Почему, когда кривляется Джим Керри, – это талантливо и действительно смешно, но когда то же самое проделывает выпускник «Щепки» или «Щуки», на это противно смотреть? А ведь взаправду мы такое не можем. Честно. Никак. Только Гамлета и Лира. А вот Аманда Лир не получается.

И это – повод для гордости, а не для раскаяния и национального самоуничижения. Прекрасно, что попса у нас – ниже плинтуса и кошмарней ужаса. Что мы не умеем стряпать эксцентрические комедии, даже если их режиссёр – Григорий Александров. Вспомните сюжеты его картин – трюки и голливудские gags составляют фон повествования, а социальные темы – на первом плане. Например, «Цирк» – это не набор прыжков и нелепых ситуаций, свойственных жанру киношной эксцентрики, но драматический рассказ о любви и ненависти, о расизме и мерзостях капиталистического бытия, о лучшей в мире стране и самом справедливом обществе. В какой американской, французской или итальянской комедии будут петь песню с такими словами: «Но сурово брови мы насупим, если враг захочет нас сломать»? Всякая вещь Эльдара Рязанова – бесконечная, осенняя печаль, красивая грусть интеллигента 1970-х, пытающегося отыскать своё счастье. Леонид Гайдай, говорите? Ловко выстроенные фельетоны на злободневные темы – то воюем против самогонщиков, то высмеиваем жульё, то иронизируем начёт хулиганов-тунеядцев и лупим, лупим их нещадно с рефреном: «Надо, Федя, надо!» Это не дебильное «Ха-ха-ха!», это – борьба, а борьба – это серьёзно. За что критиковали стиляг? Только ли за преклонение перед буги-вуги и ещё каким-нибудь ямайским ромом? Вспомните знаменитый фельетон 1949 года: «Стиляги не живут в полном нашем понятии этого слова, а, как бы сказать, порхают по поверхности жизни...». Словосочетание «лёгкая жизнь» было чем-то вроде клейма и имело остро негативный смысл. Жизнь на Руси не может быть лёгкой по определению, а человек обязан любить трудности. Созидать. Бороться. Спасать мир.

В этой связи вспоминается хрестоматийная тирада Ильфа – Петрова насчёт маленького и большого миров, которые сосуществуют в едином пространстве: «Параллельно большому миру, в котором живут большие люди и большие вещи, существует маленький мир с маленькими людьми и маленькими вещами. В большом мире людьми двигает стремление облагодетельствовать человечество. Маленький мир далёк от таких высоких материй…». Так вот, у нас всегда хорошо получаются вещи и смыслы «большого мира», а вот «маленький мир» с его ванильным уютиком (sic!) никогда не выходит. Это надо просто принять как данность. И даже русский рок – это не тамошний rock, а именно… рок – судьба, фатум, доля. Наши музыканты пытались создавать заумные смысловые конструкции, ударялись в сложнейшую философию, учили жизни. Западный rock – это музон, драйв, ритм. Русский рок – это, прежде всего, слово.

Осталось понять – откуда масштабность и почему серьёзность? Полагаю, тут дело в пространстве, в географии. Всё слишком далеко, громадно, величественно, мощно. Всё предстоит освоить и понять. Как-то раз Фазиль Искандер попытался расшифровать популярное в русской литературе слово «удаль». Он рассуждал следующим образом: «В этом слове ясно слышится – даль, хотя формально у него другое происхождение. Удаль – это такая отвага, которая требует для своего проявления пространства, дали». Русь – птица-тройка. «И быстрее, шибче воли / Поезд мчится в чистом поле». Или вот это:

"Полотнища ослепительного света полоскались на дороге. Машины мягко скрипели, пробегая мимо поверженных антилоповцев. Прах летел из-под колес. Протяжно завывали клаксоны. Ветер метался во все стороны. В минуту всё исчезло, и только долго колебался и прыгал в темноте рубиновый фонарик последней машины. Настоящая жизнь пролетела мимо, радостно трубя и сверкая лаковыми крыльями... «Вам не завидно, Балаганов? Мне завидно». А ведь есть ещё и Космос, который изначально был заточен под русскую мысль, – от Циолковского до Королёва и Гагарина. Во Франции тоже есть космонавты, но Париж – столица моды, парфюма и лёгкого жанра. Италию мы любим за песни про феличиту. Немцев – за философию. Будем честными: нам интересны не стены, а горизонты. Высота. Разговор с Богом. А серьёзность – ещё и от сложных погодно-климатических условий. Русь = зима. Как там у Олега Куваева в «Территории», этой энциклопедии русского духа? «Серьёзные не умирают. Серьёзность – путь к бессмертию. Легкомыслие – путь к смерти. Легкомысленные подобны мертвецам». Да. Одним из символов России всегда являлся медведь – тоже серьёзное животное. Очень. Ещё вспомнилось. Вдогонку. Юрий Визбор, как и положено позднесоветскому интеллигенту, иронизировал насчёт масштабности и серьёзности. Помните – «делаем ракеты, перекрываем Енисей и также в области балета…»? Хотел укусить, но сказал чистую правду.

[Юрий Пронько]

http://www.mk.ru/blogs/posts/chudovishhno-no-fakt-sovok-pobedil-russkost.html

Эту статью я написал после долгих размышлений. Не претендуя на всеобъемлющий анализ, поделюсь с вами некоторыми выводами подчеркнутыми из повседневности...

Советский эксперимент изменил европейский код русской нации. Нации, которая была неотъемлемой частью Европы, стала...совковой.

Совок - не европеец. Это закомплексованное человеческое существо с холуйской позицией по отношению к начальству и злобно-завистливой в отношениях к себе подобным. Совок - трусливое существо, которое боится своей тени и речи, своих мыслей и поступков.

Совок вытягивается в струнку, истекая слюной раболепия, когда слышит имя - Сталин. Он считает его "светилом мира", а диссидентов и иных несогласных - продавшимися за печеньем пиндосам.

Совок - всегда патерналист, правда, не зная значения этого слова, предпочитает называть себя пофигистом.

Совок любит праздники, символы, импортную технику, шмотки, авто. Любит порассуждать про проблемы Гондураса, но с трудом находит Якутию на карте своей страны.

Совок очень хочет быть начальником, который, по его мнению, ничего не делает, но имеет кабинет, служебную машину, секретаршу...

Совок боится государства, но… При появляющиеся возможности обязательно обворует его. На словах громко критикует коррупцию, но уж если сам сел "на кормление", то отодрать его от "корыта" можно только с кожей.

Совок называет себя христианином, но 90% из них никогда не читали Библию, а церковь они ходят не чаще, чем в оперный театр.

Совок любит читать, но не серьезные книги, а дешевые желтые газетёнки.

Совок любит "ящик". Сидя на диване, он воюет со всем миром, показывает "кузькину мать" странам "загнивающего" Запада.

Совок жаден, он воспитан в системе т.н. блата, где нет культуры, но имеется дефицит.

Совок на словах за мир во всем мире, но жаждет своим сапогом потоптать "грядки соседа".

Этот сказ про совка можно продолжать бесконечно, но к чему? Совок победил русскость! Он одолел нацию с тысячелетней историей, которая сейчас чаще себя называет "советским народом", чем российской нацией.

Эксперимент удался на славу. Большевики провели селекцию и получили новое человекообразное существо, которое похоже внешне на своих бывших братьев (европейцев), но по сути, мыслям, мироощущению - это совершенно иное создание...

[Даниил Коцюбинский]

Итак, в Москве силовики провели обыск в Библиотеке украинской литературы и изъяли книги и газеты, содержащие, по мнению правоохранителей, «искажение исторических фактов» и «русофобию». Директор библиотеки Наталья Шарина после допроса задержана на 48 часов. Вопрос о её аресте будет решать суд. http://tvzvezda.ru/news/vstrane_i_mire/content/201510290256-wh6g.htm

Что ж.

Как неравнодушный гражданин и историк по образованию не могу остаться в стороне от такого ура-патриотического порыва! И спешу донести до сведения суровых людей в кителях и галифе, что истинная русофобия таится не в недрах скромной и одинокой украинской читальни, а на гигантских национал-предательских просторах русской общественной мысли, коварно работающей над этой опасной темой вот уже пятое столетие подряд.

( Вот лишь )

Вот лишь несколько архирусофобских фрагментов, с которыми, по моему глубокому убеждению, просто обязаны ознакомиться наши доблестные вооруженные борцы с печатной крамолой.
Князь Иван Хворостинин, начало XVII в.:

"В Москве людей нет, всё люд глупый, жить не с кем… Землю сеют рожью, а живут всё ложью… Глупостью мир удивляют…"

Григорий Котошихин, середина XVII в.:

«Московских людей натура не богобоязливая, с мужеска полу и женска по улицам грабят платье и убивают до смерти; и сыщетца того дни [т.е, в те дни], как бывает царю погребение, мертвых людей убитых и зарезанных болши ста человек»
«…И самым меншим чинам домов своих построить добрых не мочно, потому что [другие могут подумать, что] богатство многое имеют, и ежели построится домом какой приказной человек, оболгут царю и многие кривды учинят, что бутто он был посулник [взяточник] и злоиматель [вымогатель] и царские казны не берег, или казну воровски крал, и от того злого слова тому человеку и не во время будет болезнь и печаль… А ежели торговой человек и крестьянин построится добрым самым обычаем, и на него положат на всякой год податей болши. И от того Московского государства люди домами своими живут негораздо устроеными, и городы и слободы без устроения ж…»
«Росийского государства люди породою своею спесивы и необычайные ко всякому делу, понеже в государстве своем научения никакого доброго не имеют и не приемлют, кроме спесивства и безстыдства и ненависти и неправды …Понеже для науки и обычая в-ыные государства детей своих не посылают, страшась того: узнав тамошних государств веры и обычаи, и волность благую, начали б свою веру отменить, и приставать к иным, и о возвращении к домом своим и к сродичам никакого бы попечения не имели и не мыслили».
«Благоразумный читателю! …истинная есть тому правда, что во всем свете нигде такова на девки обманства нет, яко в Московском государстве; а такова у них обычая не повелось, как в-ыных государствах, смотрити и уговариватися времянем [т.е., до свадьбы] с невестою самому…»
http://ic.pics.livejournal.com/kotsubinsky/12274883/581538/581538_original.jpg
Петр I, начало XVIII в.:

«С другими европейскими народами можно достигать цели человеколюбивыми способами, а с русскими не так: если б я не употреблял строгости, то бы уже давно не владел русским государством и никогда не сделал бы его таковым, каково оно теперь. Я имею дело не с людьми, а с животными, которых хочу переделать в людей»
http://ic.pics.livejournal.com/kotsubinsky/12274883/581093/581093_original.jpg
Михаил Сперанский, начало XIX в.:

«Я нахожу в России два состояния: рабы государевы и рабы помещичьи. Первые называются свободными только по отношению ко вторым, действительно же свободных людей в России нет, кроме нищих и философов».
http://ic.pics.livejournal.com/kotsubinsky/12274883/580808/580808_original.jpg
Пётр Чаадаев, первая треть XIX в.:

«У всех народов есть период бурных волнений, страстного беспокойства, деятельности без обдуманных намерений. …Мы, напротив, не имели ничего подобного. Сначала дикое варварство, затем грубое суеверие, далее иноземное владычество, жестокое и унизительное, дух которого национальная власть впоследствии унаследовала, – вот печальная история нашей юности… Мы живем лишь в самом ограниченном настоящем без прошедшего и без будущего, среди плоского застоя…
Про нас можно сказать, что мы составляем как бы исключение среди народов. Мы принадлежим к тем из них, которые как бы не входят составной частью в род человеческий…
Народы Европы имеют общее лицо, семейное сходство. Несмотря на их разделение на ветви латинскую и тевтонскую, на южан и северян, существует общая связь, соединяющая их всех в одно целое…
Это мысли о долге, справедливости, праве, порядке. Они происходят от тех самых событий, которые создали там общество, они образуют составные элементы социального мира тех стран. Вот она, атмосфера Запада, это нечто большее, чем история или психология, это физиология европейского человека. А что вы видите у нас?..
…[Русский] парод… не в силах сосредоточить своей мысли ни на каком ряде идей, …все его участие и общем движении человеческого разума сводится к слепому, поверхностному, очень часто бестолковому подражанию другим народам…
Я нахожу даже, что в нашем взгляде есть что-то до странности неопределенное, холодное, неуверенное, напоминающее отличие народов, стоящих на самых низших ступенях социальной лестницы. В чужих краях, особенно на Юге, где люди так одушевлены и выразительны, я столько раз сравнивал лица своих земляков с лицами местных жителей и бывал поражен этой немотой наших лиц…
Иностранцы ставили нам в заслугу своего рода беспечную отвагу, особенно замечательную в низших классах народа; но.. свойство, делающее нас столь безразличными к превратностям жизни, вызывает в нас также равнодушие к добру и злу, ко всякой истине, ко всякой лжи, …именно это и лишает нас тех сильных побуждений, которые направляют нас на путях к совершенствованию…
А теперь, я вас спрошу, где наши мудрецы, где наши мыслители?..
Века и поколения протекли для нас бесплодно...
Одинокие в мире, мы миру ничего не дали, ничего у мира не взяли, мы не внесли в массу человеческих идей ни одной мысли, мы ни в чем не содействовали движению вперед человеческого разума, а все, что досталось нам от этого движения, мы исказили. …Ни одна полезная мысль не дала ростка на бесплодной почве нашей родины, ни одна великая истина не была выдвинута из нашей среды…
Чтобы заставить себя заметить, нам пришлось растянуться от Берингова пролива до Одера…
В крови у нас есть нечто, отвергающее всякий настоящий прогресс. Одним словом, мы жили и сейчас еще живем для того, чтобы преподать какой-то великий урок отдаленным потомкам, которые поймут его; пока, что бы там ни говорили, мы составляем пробел в интеллектуальном порядке…
Но разве мы не христиане, скажете вы, и разве нельзя быть цивилизованным не по европейскому образцу? Да, мы без всякого сомнения христиане, но не христиане ли и абиссинцы?..
Вся история нового общества происходит на почве убеждений…
Все политические революции были там по сути революциями нравственными. Искали истину и нашли свободу и благоденствие…
И поэтому, невзирая на все незаконченное, порочное и преступное в европейском обществе, как оно сейчас сложилось, все же царство Божие в известном смысле в нем действительно осуществлено, потому, что общество это содержит в себе начало бесконечного прогресса и обладает в зародыше и в элементах всем необходимым для его окончательного водворения в будущем на земле…
Я должен был показаться вам желчным в отзывах о родине: однако же я сказал только правду и даже еще не всю правду…»

Михаил Меньшиков, идеолог Всероссийского национального союза (ВНС) - партии русских националистов, начало XX в.:

«Народ никогда не гибнет от грехов небольшой кучки людей, он тонет лишь в наводнении грехов. Иной раз слушаешь парламентского болтуна, в узком черепе которого играет шарманка: «гнет правительства», «растоптанная свобода» и т.д. Хочется спросить: — ради истины, скажите, препятствовало ли правительство, например, обрабатывать хорошо поля? Однако они прескверно обработаны, — и не только у крестьян, а и у помещиков, катающихся на автомобиле. Мешало ли правительство устраивать фабрики и доводить их до возможного совершенства? Однако фабрик до сих пор немного, и они плохи, причем не было бы, может быть, никаких фабрик, если бы правительство не поддерживало их разными субсидиями. Мешало ли правительство торговать расчетливо и честно? Или священникам вести трезвую и благочестивую жизнь?..
Вы кричите, что правительство разворовало Россию. Позвольте! Разве народ не тем же занимается, если говорить правду? Разве не во всех сословиях у нас рвут казну и тащат, кто сколько может?..
Кричат, что власти дармоеды, а пусть-ка каждый мужик посмотрит кругом себя: мало ли у него в своей деревне захребетников? И не захребетник ли он сам чей-нибудь?
Те, что кричат, будто русский народ «задавлен» трудом — или сами лентяи, или никогда не видывали настоящей крестьянской работы. Взгляните, как работают французы, немцы, англичане. Взгляните, как работают даже латыши, чтобы не ходить далеко. Смешно даже сравнивать их труд с обыкновенной, через пень в колоду, возмутительно-небрежной крестьянской работой «с прохладцей», кое-как, лишь бы отделаться…
С 1/3 десятины китаец больше собирает, чем наш крестьянин с 10... Вы скажете — мы не Китай, у нас и климат, почва другая. Сущий вздор. Только отношение к земле другое, неблагородное, безумное, преступное, — больше ничего…
Предоставили полную свободу всем сословиям владеть этой великолепной — пожалуй, лучшей в свете природой, и что же? Леса поспешно оказались вырубленными..., реки загажены и опустошены, лесная и полевая дичь истреблена, растительный покров почвы содран и пески обнажены. В сорок лет Россия физически стала неузнаваемой...
Предоставили дворянам на колоссальные выкупные платежи поднять агрикультуру, которую они не удосужились поднять за триста лет. Правительство ахнуть не успело, как миллиард выкупных перекочевал в сундуки заграничных кокоток и магазинов роскоши...
[Свои громадные имения русские дворяне] только и сумели, что растратить, распродать, прокутить, не успев за несколько столетий завести ни саксонской, ни китайской культуры. В школах почти ничему не научаются, выносят жалкое знание как повинность, которую сбрасывают с плеч тотчас по окончании курса... «Правами» пользуются чаще для злоупотреблений, свободой — для освобождения себя от долга и приличия».
«Есть расовый признак, начинающий объяснять многое в политике». Германцы - «длинноголовы», в то время как славяне и кельты, напротив, — «короткоголовы». В итоге, «в отличие от англичан и американцев, которые терпеть не могут обращаться к начальству и стараются все делать сами», — французы и прочие «короткоголовые» народы «смотрят на правительство как на божество, без которого волос не может упасть ни с чьей головы»; «Среди человеческих племен и типов есть прирожденные культурные люди и прирожденные дикари…»
«Боже, до чего мелкое, душевно низкое племя — славяне!»; малороссы — «подлое, бездарное племя», «но великороссы оказались еще более дряблыми и пресными, чем хохлы…».
http://ic.pics.livejournal.com/kotsubinsky/12274883/581699/581699_original.jpg
Иван Павлов, академик, Нобелевский лауреат, 1918 г.

«Возьмем в России этот массовый, т.е. крестьянский ум по преимуществу. Где мы его видим? Неужели в неизменном трехполье, или в том, что и до сих пор по деревням летом безвозбранно гуляет красный петух, или в бестолочи волостных сходов? Здесь осталось то же невежество, какое было и сотни лет назад. Недавно я прочитал в газетах, что, когда солдаты возвращались с турецкого фронта, из-за опасности разноса чумы хотели устроить карантин. Но солдаты на это не согласились и прямо говорили: “Плевать нам на этот карантин, все это буржуазные выдумки”…
Или другой случай. Как-то, несколько недель тому назад, в самый разгар большевистской власти мою прислугу посетил ее брат, матрос, конечно, социалист до мозга костей. Все зло, как и полагается, он видел в буржуях, причем под буржуями разумелись все, кроме матросов, солдат. Когда ему заметили, что едва ли вы сможете обойтись без буржуев, например, появится холера, что вы станете делать без докторов? - он торжественно ответил, что все это пустяки. “Ведь это уже давно известно, что холеру напускают сами доктора”. Стоит ли говорить о таком уме и можно ли на него возлагать какую-нибудь ответственность?..
Поэтому-то я и думаю, что то, о чем стоит говорить…, - это, конечно, есть ум интеллигентский...
Возьмем наши споры. Они характеризуются чрезвычайной расплывчатостью, мы очень скоро уходим от основной темы. Это наша черта. Возьмем наши заседания…. Мы проводим многие часы в бесплодных, ни к чему не ведущих разговорах. …И в конце концов вместо решения получается запутывание вопроса.
Мне в одной коллегии пришлось заседать вместе со знакомым, который состоял раньше членом одной из западноевропейских коллегий. И он не мог надивиться продолжительности и бесплодности наших заседаний. Он удивлялся: “Почему вы так много говорите, а результатов ваших разговоров не видать?”…
Возьмите вы русскую публику, бывающую на прениях. Это обычная вещь, что одинаково страстно хлопают и говорящему “за”, и говорящему “против”. Разве это говорит о понимании? Ведь истина одна, ведь действительность не может быть в одно и то же время и белой, и черной. Я припоминаю одно врачебное собрание, на котором председательствовал покойный Сергей Петрович Боткин. Выступили два докладчика, возражая друг другу; оба хорошо говорили, оба были хлесткие, и публика аплодировала и тому, и другому. И я помню, что председатель тогда сказал: “Я вижу, что публика еще не дозрела до решения этого вопроса, и потому я снимаю его с очереди”. Ведь ясно, что действительность одна. Что же вы одобряете и в том и в другом случае? Красивую словесную гимнастику, фейерверк слов…
Перейдем к следующему качеству ума. Это свобода, абсолютная свобода мысли, свобода, доходящая прямо до абсурдных вещей, до того, чтобы сметь отвергнуть то, что установлено в науке, как непреложное. Если я такой смелости, такой свободы не допущу, я нового никогда не увижу… Есть ли у нас эта свобода? Надо сказать, что нет. Я помню мои студенческие годы. Говорить что-либо против общего настроения было невозможно. Вас стаскивали с места, называли чуть ли не шпионом.... Стоит кому-либо заговорить не так, как думаете вы, сразу же предполагаются какие-то грязные мотивы, подкуп и т.д. Какая же это свобода?..
Так как достижение истины сопряжено с большим трудом и муками, то понятно, что человек в конце концов постоянно живет в покорности истине, научается глубокому смирению, ибо он знает, что стоит истина. Так ли у нас? У нас этого нет, у нас наоборот. Я прямо обращаюсь к крупным примерам. Возьмите вы наших славянофилов. Что в то время Россия сделала для культуры? Какие образцы она показала миру? А ведь люди верили, что Россия протрет глаза гнилому Западу. Откуда эта гордость и уверенность? И вы думаете, что жизнь изменила наши взгляды? Нисколько! Разве мы теперь не читаем чуть ли не каждый день, что мы авангард человечества! И не свидетельствует ли это, до какой степени мы не знаем действительности, до какой степени мы живем фантастически!..»

Василий Шульгин, лидер ВНС, 1920-е гг.:

«Русская нация в начале XX века представляла собой «население, резко различающееся на две части. Так называемый «народ», в общем, физически и душевно здоровый, но ленивый, невежественный и лишенный одного из существенных элементов культуры — уважения к «чужой» собственности. Другая часть населения, так называемая «интеллигенция», полубольная, вечно всем недовольная (наполовину «нытики», наполовину «бомбисты»), мало способная к практической деятельности», словом, «смесь дегенеративных эстетов с анархизированными дегенератами…
Ах, глупые, глупые русские люди, несчастное русское стадо!.. Значит, дурацкие головы, судьба будет еще хлестать вас по щекам до тех пор, пока не поумнеете…»

Ну, и т.д.

[Козьма Минин]

http://fanstudio.ru/archive/20151030/7238h0rp.jpg

[Толкователь]

http://ttolk.ru/?p=25014
08.10.2015
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D0%BE%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%BA-1.jpg
Россия демонстрирует миру собственную модель пути в современность, которую можно назвать традиционалистской модернизацией. Большинство россиян хотят видеть своих детей интеллигентами, 84% выступают за национализацию недр, 91% главной добродетелью видят труд, 72% недовольны тем, как работает демократия, а работа для них важнее зарплаты.

О том, чем отличается российский менталитет от европейского, посвящена работа доктора философских наук, сотрудника Института социологии РАН Андрея Андреева «Российский социум как «другая Европа» (журнал «Общественные науки и современность», №3, 2013). Мы приводим основные тезисы его работы

+++

Одна из характерных черт российского менталитета – склонность ставить интерес к работе выше того, сколько за неё платят. Широкая распространенность ориентаций этого типа стала одной из причин, по которым российское образование и российская наука устояли в ситуации экономического обвала и хронического недофинансирования.

+++

Отвечая социологам на вопрос о том, что было самым большим достижением России (СССР) в ХХ веке, россияне поставили на первое место ликвидацию неграмотности, введение массового высшего и среднего образования. Причем доля респондентов, поддержавших данную точку зрения (в целом по выборке 45%), лишь незначительно варьировалась в зависимости от рода занятий, уровня образования, возраста и материальной обеспеченности.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D0%BE%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%BA-2.jpg
Наиболее явственно это проявляется в среде интеллигенции. Однако и в рабочих семьях почти 40% опрошенных хотели бы видеть своих детей специалистами с высшим образованием или даже с учёной степенью. Но самое интересное, что данная перспектива оказалась наиболее привлекательной и для предпринимателей: желающих увидеть своих детей руководителями фирм или менеджерами оказалось примерно вдвое меньше, чем сторонников интеллектуальной карьеры.

+++

У россиян зафиксирован очень высокий уровень положительных эмоциональных реакций на слово «будущее» (90%). Для сравнения: в динамично развивающейся и намного более благополучной Германии соответствующий показатель составил 82%. Если в Германии только четверть опрошенных верили в то, что человечество ожидает блестящее будущее, а остальные три четверти полагали, что оно будет безрадостным, то в России доля оптимистов была наполовину выше, а доля пессимистов – на треть ниже.

+++

Своеобразно россияне понимают и ряд базовых ценностей, которые принято считать «европейскими». Это относится к пониманию ими свободы. Большинство россиян считают свободу одной из главных ценностей, без которой жизнь потеряла бы смысл, даже ставят её выше материального благополучия. Однако только около трети из них воспринимают свободу «по-европейски», связывая ее реализацию с политическими правами и свободами, а почти две трети ощущают ее как «волю», то есть возможность быть самому себе хозяином.

+++

Россияне, как и все остальные европейцы, не видят никаких разумных альтернатив демократическому устройству общества. По странам Евросоюза доля граждан, удовлетворённых тем, как в их государствах работает демократия, примерно равна доле недовольных (соответственно, 41 и 40%). Но это в среднем. В некоторых странах (Испании, Ирландии, Португалии и ряде других) уровень удовлетворённости значительно выше, а в некоторых (Швеции, Великобритании, Дании, Финляндии) – значительно ниже среднего уровня.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D0%BE%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%BA-3.jpg
Россия в этом плане также относится к числу недовольных, и более того – по уровню удовлетворённости существующей демократией она занимает в Европе последнее место. Если доля удовлетворённых тем, как работает демократия, россиян (28%) примерно равна доле выразивших то же мнение шведов (также 28%), британцев (31%) или датчан (32%), то процент недовольных в России значительно выше (72% против 57% в Швеции, 37% в Великобритании, 60% в Дании).

+++

В российском социуме сложились собственные представления о демократии, критерии, по которым следует судить о демократичности или недемократичности общественного строя, и эти критерии далеко не во всем совпадают с моделью, сложившейся на Западе. Россияне солидарны с европейским общественным мнением в том, что каждый человек имеет право свободно выражать и отстаивать свою точку зрения. Они вполне разделяют и тот постулат, что настоящая демократия невозможна без политической оппозиции, и были бы абсолютно против её запрета. Но главную функцию оппозиции они видят не в критике правительства, а в оказании ему помощи в работе. В России это мнение высказывают 60% даже вполне «продвинутых» представителей городского среднего класса

+++

Для россиян не слишком важны такие стандартные признаки свободного общества, как легальная возможность создания политических объединений и союзов, многопартийность, религиозные и интеллектуальные свободы, право на предпринимательскую деятельность, частную собственность и забастовки, отсутствие ограничений на передвижение, в том числе за пределы страны (эти позиции в качестве приоритетных выбирают от 7–8 до 15–17% опрошенных). Демократия для них – прежде всего социальное понятие, и потому большинство россиян считают главными её критериями реальное право на труд, жилище, охрану здоровья, пенсии и пособия по болезни, а также получение образования (эти позиции называют как самые важные признаки демократии от 40 до 70% и более опрошенных).

+++

Отсюда совершенно определённый взгляд на государство. Он противоположен западной либеральной модели, рассматривающей его лишь как арбитра, следящего за соблюдением «правил игры». В российской ментальности государство представляется как своего рода «общее дело», и логика его функционирования мыслится по аналогии с кооперативом или артелью (я даже предлагал особый термин – «артельное государство»). По мнению большинства россиян, государство призвано отстаивать интересы всего народа (а не отдельных личностей). Оно должно обеспечить своим гражданам определённый гарантированный минимум, тот же, кто хочет большего, должен добиваться всего сам.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D0%BE%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%BA-4.jpg
При этом россияне – вовсе не поборники уравнительного распределения благ, какими их часто представляет либеральная публицистика (пресловутое «отнять и поделить»). Сторонниками уравнивания доходов оказываются менее половины российских респондентов. Это примерно столько же, сколько в Великобритании, и меньше, чем в Германии (59%).

+++

Экономической основой общенародной политической общности, согласно представлениям подавляющего большинства (до 84%) россиян, должна быть коллективная собственность на недра и другие природные богатства страны, которая принципиально не может передаваться в частные руки. Кроме того, государство должно активно регулировать и экономику в целом. Если в Великобритании и Германии примерно двое из каждых трёх респондентов выступают за увеличение роли частного бизнеса и лишь около четверти считают желательным расширение государственного сектора, то в России наоборот, три четверти граждан хотели бы усиления государственной экономики.

Своего рода идеал для россиян – экономическая модель НЭПа: «командные высоты» в виде крупнейших системообразующих предприятий, энергетики, транспорта, системы здравоохранения и высшего образования должны быть в руках государства, тогда как лёгкая и пищевая промышленность, сервис, торговля, отдельные учреждения образования и культуры сельское хозяйство лучше передоверить частной инициативе. Однако государственная монополия на информацию при этом отвергается: ту точку зрения, что государству должны принадлежать также газеты и телевидение, поддерживают не более трети российских граждан.

+++
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D0%BE%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%BA-5.jpg
Одна из самых характерных черт российского менталитета – сочетание, даже переплетение интенсивных модернизационных устремлений с традиционализмом. Российское общество прямо-таки одержимо научно-техническим прогрессом, но при этом очень привержено традициям. К примеру, в России уровень положительных эмоциональных реакций на слово «традиция» зафиксирован на уровне 97%, а в Германии – 72%

+++

В славянских странах – России и Польше подавляющее большинство опрошенных (89% россиян и 94% поляков) высказались за то, что родителей следует уважать и любить всегда, безотносительно к каким-либо обстоятельствам. В постхристианской, но исторически связанной преимущественно с католическими традициями Франции такую точку зрения поддержали только 74%. В Германии же отношение к родителям оказалось ещё более прагматичным и зависящим от ситуации: всегда любить родителей считают своим долгом 54% немцев, любить в зависимости от оценки их заслуг – 45%.

+++

Россия – единственное из ведущих государств Европы, в котором первое место среди 10 важнейших личностных качеств, которые родители хотели бы видеть в своих детях, устойчиво отводится такой традиционалистской ценности, как трудолюбие. Это качество включили в число наиболее желательных 91% россиян. Для сравнения: в славящейся добросовестным отношением к труду Германии такое же мнение высказали только четверть опрошенных, в Великобритании – несколько более трети (38%), а в Швеции… всего 4%(!).Что-то приближающееся к российскому взгляду на ценность трудолюбия можно найти, пожалуй, в США, где это качество хотели бы видеть в своих детях 60% опрошенных.

+++
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D0%BE%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%BA-6.jpg
Россия демонстрирует миру собственную модель пути в современность, которую можно назвать традиционалистской модернизацией. При этом российский традиционализм имеет сложный состав, в котором народные обычаи сочетаются, с одной стороны, с реминисценциями времён Российской империи, а с другой – с элементами советского прошлого.

[Толкователь]

http://ttolk.ru/?p=25059
14.10.2015

http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D1%80%D1%83%D1%81%D0%B0%D0%BC-2.jpg
Голландский социальный антрополог Гирт Хофстеде составил универсальную модель определения особенностей культуры стран. Россия в его модели – авторитарное государство, с огромной дистанцией между властью и задавленным населением, но одновременно россияне отличаются высокой моралью и готовы жертвовать настоящим ради будущего.

Голландец Гирт Хофстеде знаменит предложенной им моделью, позволяющей сравнивать различные культуры и, тем самым, достигать некой степени понимания культурных различий и возможностей в отношении них.

В качестве способа понять другую (или свою родную) культуру Хофстед предлагает рассмотреть некоторые ключевые «измерения» в отношении рассматриваемой культуры. Вот краткий список этих данных на примере России и США. Иными словами, почему россияне не американцы.


Power Distance – Авторитарность

Это измерение, показывающее насколько велика готовность представителей культуры воспринимать различия в силе авторитета друг друга. Другими словами, насколько люди готовы подчиняться авторитету решений принимаемых за ними другими. На диаграмме мы видим, что Россия по этому показателю превосходит США больше, чем в два раза. Это означает, что средний американец вдвое меньше готов подчиняться чей-то воле, чем средний русский. Одновременно это означает, что средний американец вдвое больше полагается на собственные решения и не ждёт, что за него что-то решит начальство, чем средний русский.

В России подчинённые воспринимают иерархию как форму справедливого мироустройства, власть сама по себе является основополагающим общественным фактором, представления о котором предшествует рассуждениям о добре и зле, вопрос о легитимности власти не стоит на повестке дня, наличие привилегий у руководства воспринимаются как нормальное, а подчинённые обычно объявляются виновными в системных провалах и неудачах.

Страны с большой дистанцией власти характеризуются и большой неравномерностью доходов. По сути Хофстеде описал в качестве стран с высокой дистанцией власти страны с восточной (азиатской) моделью управления, модернизация власти в которых обычно происходит не за счёт перераспределения власти в структурах управления, а за счет персональной замены руководителей.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D1%85%D0%B5%D1%84-1.jpg
Individualism – Индивидуализм

Это степень независимости представителей культуры друг от друга. Этот индикатор показывает степень, до которой для среднего представителя культуры важно чьё-то мнение. На диаграмме мы видим, что для среднего русского чужое мнение почти втрое существеннее, чем для среднего американца. Иными словами, средний американец втрое больше «живёт своим умом» чем средний русский.

Masculinity – Соревновательность

Это степень ориентированности представителей культуры на успех. Высокий показатель соревновательности говорит о том, что для людей важно достижение результата, важна победа. Низкий уровень этого показателя говорит о том, что для людей важен процесс, им важно, чтобы нравилось делать то, что они делают, больше, чем получение конечного результата. На диаграмме мы видим, что средний американец двое больше настроен на результат, чем средний русский. Иными словами, средний русский вдвое больше склонен заниматься тем, чем ему нравится, даже если это не даёт желаемых результатов, чем средний американец.

Uncertainty Avoidance – Избегание Неопределённости

Это степень, до которой представители культуры насторожены в отношении неопределённости будущего. Высокий показатель говорит о том, что люди видят неопределнность как опасность и стараются её избегать, добиваясь гарантий, договорённостей, планов и определённостей. Низкий показатель говорит о том, что люди видят неопределённость в качестве открытия новых возможностей и не стремятся к предопределённости завтрашнего дня. На диаграмме мы видим, что средний русский примерно вдвое больше, чем средний американец, стремится к предопределённости будущего. То есть среднему американцу гарантий на будущее требуются вдвое меньше, чем среднему русскому, ему, наоборот, возможности подавай, шансы.

Long Term Orientation – Ориентация на долгосрочную перспективу

Это степень прагматичности в отношении планов на будущее. Другими словами, культура с высоким показателем более настроена на сегодняшние изменения ради достижения каких-то целей в будущем. Культура с низким показателем, наоборот, склонна «держаться за прошлое» и ассоциировать происходящее сейчас с историческим контекстом прошлого. Судя по диаграмме, русские почти в четыре раза более ориентированы на будущее, чем американцы. То есть для среднего американца сохранение традиций куда важнее, чем для среднего русского, а для среднего русского куда важнее учиться чему-то новому сейчас, чтобы достичь чего-то нового потом.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D1%85%D0%B5%D1%84-2.jpg
(индексы, названные «Новая Россия», определены для успешных на рынке финансистов и менеджеров и маркируют тенденцию развития российской управленческой культуры в современных условиях)

Indulgence – Распущенность

Степень, до которой представители культуры позволяют себе удовлетворять свои желания. Низкий показатель говорит о сдержанности, а высокий о «распущенности» представителей культуры. На диаграмме мы видим, что средний русский втрое более сдержан в потворстве своим «хочу», чем средний американец.

Исследователь Международного валютного фонда Роксана Михет продолжила совершенствовать методику Хофстеде, и вывела ещё один показатель – Мужественности. Михет делит общества на «мужественные» и «женственные». И если в первом типе общества преобладает преклонение перед достижениями личностей, героизмом, принятие того факта, что достижения должны хорошо материально вознаграждаться, то «женственные» общества отдают предпочтение взаимопомощи, скромности. У развитых стран «мужественность» выше, чем у развивающихся. Так, этот параметр довольно высок в США, в Китае, в южной Европе, особенно в Италии и на Балканах. Россия же с её «индексом мужественности» 36 из 100, очевидно женского рода (в США — 62, в Великобритании — 66).

По результатам исследований Хофстеде, характерной особенностью всех стран Восточной Европы (так называемого Восточно-европейского кластера культур) является высокая дистанция власти. В этом кластере лидируют Россия и Венгрия, имея самый высокий показатель дистанции власти. Среди наиболее значимых результатов исследования отмечается так называемый эффект маятника: контраст между тем, что, по восприятию российских респондентов, существует в практике (as is), и тем, что, по их мнению, должно быть (should be). Так, если индекс существующей дистанции власти в России оценивается как один из самых высоких, то индекс предпочитаемой дистанции власти оценивается почти в два раза ниже, что отражает стремление к противоположности. Российские респонденты хотели бы видеть в организационной культуре тенденцию к значительному снижению организационной вертикали
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D1%80%D1%83%D1%81%D0%B0%D0%BC-1.jpg
Среди общих выводов важным является следующий: Восточно-европейские общественные системы, включая Россию, выраженно «сориентированы на статусность» и их можно характеризовать как культуры власти (power culture). К историческому наследию этих культур относятся:

- Централизованное управление и распределение, существенный разрыв между менеджментом верхнего и среднего звена, командный стиль управления, и патерналистский тип лидерства.

- Людям с таким социально-историческим прошлым свойственно находиться в зависимости от своих начальников, ожидать, что начальник позаботится о них, и при этом избегать какой-либо личной ответственности.

- Одновременно с этим им свойственно переживать неэффективность, несправедливость, приобретенную социальную беспомощность, пессимизм, стресс и тревогу на рабочем месте, а также фаворитизм.

Среди культур, сотрудничество с которыми наиболее проблематично – культуры и нации с высокой дистанцией власти (как в России), потому что кооперация с ними зависит от прихотей отдельных людей, обладающих наибольшей властью. В современном мире культурной кооперации такие культуры, без сомнения, не могут быть в авангарде. Не исключено, что им предстоит некоторое время пробыть в одиночестве, пока они не поймут, что у них нет иного выбора, как присоединиться к кооперации.

[Толкователь]

http://ttolk.ru/?p=25136
23.10.2015
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81-%D0%B3%D0%BB.jpg
Бывший прокурор, учёный-криминалист Сергей Воронин связывает криминальный тип русской преступности с «русским характером»: низкая религиозность, неспособность к систематическому труду, истероидность. Он поясняет эти особенности на примере каннибала Маслича.

Воронин отработал в силовых органах (прокуратура, преподавание в вузах МВД) около тридцати лет. Он, кроме того, что практик – сторонник теорий Ломброзо и психоанализа. В своей учебной книге «Преступные психотипы: теолого–криминологический анализ преступного поведения» (Красноярск. Международный институт судебных экспертиз и права, 2012) он описывает, как влияет характер той или иной нации, а также конфессиональная принадлежность на особенности криминального психотипа. Мы публикуем отрывок из его книги, посвящённый «русскому характеру» (в сокращении).

***

Перед тем, как приступить к исследованию русского преступного психотипа, сразу же отметим условность самого этого термина – «русский христианин». Исторически сложилось так, что русскому народу вообще свойственен крайне низкий уровень религиозности. Он вспоминает о Боге лишь в самые тяжелые моменты своей жизни: в момент смертельной опасности, тяжелой болезни, войны и т.д. В остальное время русский человек живет по принципу абсолютного нигилиста: я не лезу в дела Бога, пускай и Он не лезет в мои дела!

***

Не в малой степени русскому пьянству способствует и исторически сложившееся отношение православной церкви к спиртным напиткам. Например, мы считаем, что евхаристия и прочие церковные обряды, так или иначе связанные с употреблением вина – это прямой путь к алкоголизму русской нации, узаконенный христианской церковью, с подведённой под это идеологической платформой и красивой риторикой «богослужения». Да и сама евхаристия очень напоминает обряд инициации вампиров. «Пейте вино, это – моя кровь!» – говорил Иисус своим ученикам, что они и делают до сих пор, во всем христианском мире, стараниями «дорогого» Учителя.

***
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81-3.jpg
Экзистенциализм русского человека доведён до крайности и насквозь пропитан духом садомазохизма, часто ведущим к полному разрушению личности как в моральном, так и физическом плане. Пьянство – лишь одно из проявлений такого саморазрушения, которому русский человек отдаётся самозабвенно, со всей страстностью своей необузданной натуры. Саморазрушитель вообще, как известно, несёт в себе мощный деструктивный заряд, в т.ч. направленный на окружающих людей. Может быть это отчасти объясняет то обстоятельство, что русский человек испокон веков является прекрасным воином, и гораздо в меньшей степени – строителем.

***

Испытывая ипохондрию и жесточайшую скуку от ежедневного систематического труда, русский человек в силу эмоционально-волевых особенностей его психотипа более склонен к аффектированным поступкам, часто направленным на разрушение, чем на созидание. Не случайно энергетике русского преступника более отвечают преступления корыстно-насильственной направленности. Здесь есть агрессия и побуждающий к активным, часто разрушительным действиям, весьма привлекательный для русского человека корыстный мотив.

***

Однако доведённый до крайности русский экзистенциализм проявляется и здесь – русский человек может успешно создавать, когда им овладевает глобальная национальная идея, например, всемирного общественного переустройства (опять же осуществляемого в соответствии с русскими представлениями о «всемирном счастье»). Поэтому вполне очевидно, что коммунизм как теория садомазохистского толка бросил семена на весьма благодатную российскую почву – ведь пожертвовать собой во имя даже самой абсурдной и утопичной идеи для русского человека гораздо легче, чем заниматься ежедневным систематическим трудом созидания.

***
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81-4.jpg
Весьма своеобразное отношение в России и к уголовщине. Фёдор Иванович Шаляпин в своих мемуарах по этому поводу писал: «Игра в разбойники привлекательна, вероятно, для всех детей повсюду, во всём мире. В ней много романтического – враг, опасность, приключения. Но особенно любима эта игра российскими детьми. Едва ли где-нибудь в другой стране разбойники занимают такое большое место в воображении и играх детей, как у нас.

***

Это косвенно подтверждают и данные обследований осуждённых в одной из исправительных колоний строгого режима Московской области, полученные психиатрами-экспертами института им. Сербского.

Было установлено, что 75% обследованных имели различные психические расстройства, из них 8,9% были признаны психопатами возбудимого круга. По данным Ю.М.Антоняна этот процент психопатов возбудимого круга в ИК строгого режима несколько варьирует и составляет 14,7%.

***

Особый интерес для криминолога представляет открытое Ломброзо явление аналгезии – притуплённой чувствительности преступников к боли. Это явление уже само по себе является абсолютно устойчивым симптомом многих форм психических расстройств, что также косвенно подтверждает наши данные о высоком проценте распространения психопатий среди осуждённых. Работая помощником прокурора по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях, не раз доводилось убеждаться в истинности данного вывода. И речь идёт не столько о проглоченных гвоздях и пуговицах, пришитых к телу, сколько о безразличном, поистине экзистенциальном отношении к своему здоровью и жизни.

В этой связи вспоминаются случаи массового «харакири» или «секуку» по-русски осуждённых.

***
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81-6.jpg
Русский человек в силу преобладающей в его национальном характере акцентуации конституционально-возбудимого типа весьма склонен к реактивным истероидным состояниям, бурным психопатическим концертам, преследующим цель эпатировать окружающих либо хотя бы привлечь внимание к своей персоне. Иногда формой такого эпатажного поведения является совершение экстраординарных преступлений.

В качестве примера приведем дело людоеда Александра Маслича, возбужденное в1994 годуРубцовской прокуратурой. В помещении штрафного изолятора исправительной колонии УБ-14/9 Рубцовска за различные нарушения режима находились осужденные Маслич, Дзюба и Голузов. Все трое практически ровесники. Александр Маслич в свои 23 года уже четыре раза был судим – грабежи и угоны. Алексей Голузов на два года постарше, а судимостей на одну меньше – все по кражам и грабежам. У третьего сокамерника, Алексея Дзюбы, в 23 года вторая судимость и тот же набор – грабёж, кража, угон. Правда, Маслич был единственным среди них, имеющим статью за убийство, – уже в колонии задушил осуждённого из-за «возникших неприязненных отношений».

Распорядок в ШИЗО спланирован и утверждён на века: подъём, отбой да прием пищи. В промежутках скучно. Можно спать, а можно и просто, одурев от ничегонеделания, «чесать» языки. Несмотря на меньший опыт «отсидок», самым заводным в компании оказался Дзюба. По вечерам он рассказывал страшилки да фантазировал: дескать, неплохо бы посмотреть на мир, а для этого безотказный способ перевода в другую колонию – убийство. За убийство осуждённого, как правило, много не дают – всегда можно сослаться на «самооборону», договорившись с группой свидетелей.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81-7.jpg
Дзюбе долго не пришлось уговаривать корешей – убить так убить, чего же проще! Тем более, что Маслич – специалист. Придумали задушить первого, кого подсадят к ним в камеру. Новый сотоварищ оказался идеальным кандидатом. Во-первых, Л. был на десяток лет старше заговорщиков, во-вторых, дружелюбием не отличался.

Ночью, когда контролёр прикорнул на посту, Маслич и Дзюба накинулись на жертву. Но то ли Л. оказался посильнее, то ли поопытнее – ему удалось освободиться и отделаться синяками. На следующее утро, подыскав предлог, Л. перевёлся в другую камеру.

Троица затаилась в ожидании новой жертвы. Как-то вечером Дзюба предложил: «А что если нам человечинки попробовать? Людоедов обязательно на экспертизу в Москву отправят – покатаемся. А если повезёт – под придурков закосим!» Идея понравилась. Маслич припомнил, что когда был маленьким, слышал несколько историй, когда закрывали кафе и рестораны из-за того, что там, якобы, обнаруживали пирожки с человечиной. Саше тогда хотелось попробовать, как это все на вкус.

Голузов, по природе своей более инертный – он и выглядел недоразвитей всех – к предложению отнёсся без эмоций. Но ему тоже хотелось в Москву. Маслич чертил по вечерам на куске картона: «Хочется съесть кого-нибудь». Эта записка потом попадет в дело. Но больше в камеру никого не подсаживали. И однажды, когда Дзюба отправился спать, его сокамерников осенила идея: убить и съесть самого инициатора – Дзюбу. В тот же вечер Маслич выработал план, как всегда сопровождая свои мысли рисунками: на карточке появился маленький расчленённый человечек и бачок для питьевой воды, водруженный на огонь.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81-8.jpg
«Жертвоприношение» было намечено на ближайшую ночь, но сорвалось – по коридору почти до утра осуждённых водили в душ. Дверь же в камеру, в которой сидели эти трое, была сетчатая, чтобы легко наблюдать за происходящим внутри. Но следующий день выдался на редкость спокойным. Контролёр отправился на пост, соседи в камерах угомонились, а Дзюба на удивление быстро заснул. Маслич и Голузов дождались до полуночи и приступили.

Перед тем, как задушить, Дзюбу из каких-то соображений разбудили. Маслич накинул жертве тесемку на шею, а послушный Голузов ухватил за ноги. Дзюба даже не сопротивлялся. Потом приступили к разделке тела обломками от безопасной бритвы. Лёгкое Масличу показалось темным и малоаппетитным, и он выбросил «требуху» в унитаз, куда перед этим вылили кровь жертвы.

Бачок для воды укрепили над унитазом, развели костер из одеяла и брюк Дзюбы. Как можно сварить мясо в камере с сетчатой дверью, чтобы контролер в трех метрах ничего не учуял? Следователи прокуратуры утверждают: именно сетчатая дверь и сыграла свою роль – дело происходило летом, на окнах только решетки без стекол, и дым из камеры выдувало сквозняком в окно. Осужденные из соседних камер потом рассказывали, что в «двойке» всю ночь пели песню «Белый лебедь на пруду» и смеялись.

В 6.15 утра патруль начал обход. «Эй, гражданин начальник, сначала к нам подойдите, – закричал Маслич. – Мы Дзюбу съели! По-настоящему!». Уже находясь в следственном изоляторе в ожидании суда, Маслич задушил ещё одного сокамерника, который проиграл ему в карты, а отдать не смог.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81-9.jpg
В деле Маслича зафиксировано, что, являясь сиротой, в 12 лет он попал в интернат для малолетних преступников, где в течение ряда лет подвергался чудовищным издевательствам со стороны других подростков с трудной судьбой – пыткам, избиениям, изнасилованиям. Описание этих издевательств Масличем в ходе судебного допроса вызвало у многих присяжных заседателей слезы. Именно тогда закладывалась экзистенциальная сущность будущего убийцы-людоеда, поклявшегося на крови всей своей жизнью жестоко отомстить уголовному миру.

Поэтому не случайно, что всеми жертвами Маслича были осужденные ИК и заключенные СИЗО. Изученные нами заключения судебно-медицинских заключений показали, что мы имеем дело скорее не с реальным людоедством, а с его искусной симуляцией: органы и части человеческих тел были лишь надкусаны Масличем.

В этом и состоит квинтэссенция «русского куража» – некая бравада, дескать, смотрите и удивляйтесь, какой я омерзительный и страшный тип! Судебно-следственная практика показывает, что многие преступления корыстно-насильственной направленности и преступления против личности, совершённые в России, содержат элементы этого «куража»: маниакального, абсурдного желания эпатировать общество, запомниться хотя бы в таком варианте.

***

Ещё один экзистенциальный штрих в национальном психотипе преступника – отношение русского человека к власти и правоохранительным органам. Садомазохизм русского человека весьма своеобразно проявляется и здесь. В российской ментальности присутствует стойкое неприятие официальной власти, а противодействие ей (причем в любых, иногда совершенно абсурдных формах) часто оценивается обществом как проявление мужской доблести.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/10/%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81-10.jpg
К такому выводу подводят многочисленные наблюдения за поведением задержанных в дежурных частях ОВД России. Бравадное, откровенно вызывающее поведение задержанных лиц по отношению к сотрудникам милиции, как правило, заканчивается одним и тем же – применением к «буйному» богатого арсенала спецсредств, в т.ч. милицейского «ноу-хау» под трогательным названием «поза кубика-рубика».

Понятно, что в этом факте ничего замечательного для нашего исследования нет, но любопытно другое, возвращаясь в камеру, «жертва полицейского произвола» с гордостью рассказывает сокамерникам об изуверствах сотрудников милиции по отношению к нему, моментально окружая себя ореолом народного мученика. Это и есть экзистенциализм в действии, обусловленный историческими условиями развития российского государства, выработавшими у русского человека абсолютно нигилистическое отношение к государственной власти и её представителям.

Правовой нигилизм гораздо в большей степени присущ русской ментальности, чем законопослушность, что определённо отличает нас от немцев и японцев, а также накладывает отпечаток на природу преступности в России как явления вообще.

[Avn_msk]

Александр Суворов писал: «Мы - русские! Какой восторг!». Согласимся с великим полководцем и вспомним 50 фактов о русском народе.
http://ic.pics.livejournal.com/matveychev_oleg/27303223/2293885/2293885_900.jpg
1. Корейцы в СССР называли русских «маозы», что переводится как «бородач».

2. Больше всего среди русских распространены гаполгруппы R1a, I1b, N1c.

3. Термин «Росcия», заменяя слово «Русь», ограниченно стал употребляться с XVI столетия, когда в Москве зародилась идея «Третьего Рима».

4. По состоянию на первое января этого года численность русских в России составляет 111 миллионов 500 тысяч человек.

5. Австрийский дипломат XVII столетия, Сигизмунд Герберштейн в «Записках о Московских делах» писал, что русских издревле называли «Россея» – «то есть народом рассеянным или разбросанным, потому что Россея, на языке руссов, значит рассеяние».
http://ic.pics.livejournal.com/matveychev_oleg/27303223/2294099/2294099_900.jpg
6. В Китае есть русская национальная область Шивей, больше половины её населения - русские.

7. Нейтральное обозначение русских на финском языке - «веняляйнен». «Рюсся» - уничижительное.

8. Русский язык является родным для 168 миллионов человек, для 111 миллионов - вторым языком.

9. Самый большой словарь языка из русских людей - у Пушкина. В него входит примерно 25000 лексем. Таким же примерно словарем обладал (на английском языке) Шекспир.

10. У русского народа было 19 цариц и царей из двух династий (Рюриковичи, Романовы).
http://ic.pics.livejournal.com/matveychev_oleg/27303223/2294453/2294453_900.jpg
11. С середины XVI века по начало XIX века между Россией и Швецией было 10 войн.

12. Негативное обозначение русских у эстонцев - «тыбла». «Тыбла» пришло от обращения «ты, бл.». Совет по СМИ считает, что слово «tibla» в первую очередь используется как обозначение Homo soveticus (человека советского).

13. Между Россией и Османской империе было 12 войн за 241 год. В среднем, одну Русско-турецкую войну от другой отделяло 19 лет.

14. Русский философ Иван Ильин писал: «Соловьев насчитывает с 1240 года по 1462 год (за 222 года) — 200 войн и нашествий. С XIV века по XX-ый (за 525 лет) Сухотин насчитывает 329 лет войны. Россия провоевала две трети своей жизни».

15. Первые фамилии у русских появились в XIII веке, но большинство оставалось «беспрозвищными» ещё 600 лет.

16. К моменту всеобщей паспортизации в 1930-х фамилию имел каждый житель СССР.

17. По мнению Вернадского слово «русский» восходит к иранскому «рухс» (или «рохс»), что значит «свет, светлый, белый».

18. В годы Великой Отечественной войны, по оценке М. В. Филимошина, погибло почти 6 миллионов русских.

19. Единственное односложное прилагательное в русском языке - «злой».

20. 24 мая 1945 года Иосифом Сталиным был произнесен очень важный тост: «За русский народ!».
http://ic.pics.livejournal.com/matveychev_oleg/27303223/2294600/2294600_900.jpg
21. В русском языке 441 слово со словом «люб». В английском - 108.

22. Мода на фамилии пришла на Русь из Великого княжества Литовского.

23. Русские сами себя в Древней Руси называли русинами, и русаками. В болгарском языке русин оставался этнонимом для русских вплоть до начала XX века.

24. Слово «росичи» - неологизм автора «Слова о полку Игореве». Больше это слово как самоназвание русских нигде не встречается.

25. Окончания «-гда» в центрально-русской топонимике: Вологда, Судогда, Шогда – наследие мерянского народа.

26. В селе Русское устье (71 градус северной широты) живут русскоустьинцы - выходцы из казаков и поморов. Диалект русскоустьинцев чрезвычайно редкий – не «акающий» или «окающий», а «шаркающий».

27. Русский язык занимает пятое место по общей численности говорящих на нем человек.

28. Русское приветствие «здравствуйте» исследователи обнаружили впервые в летописи, датированной 1057 годом. Автор хроник записал: «Здравствуйте же многие лета».

29. Фамилия «Романовы» не сразу зарепилась за династией. Побыли и Яковлевыми, и Захарьины-Юрьевыми. Романовыми они стали по имени правнука Фёдора Кошки, сына Андрея Кобылы.

30. В каждой русской избе обязательно была так назывемая «нищая лавка» у двери. Чтобы на неё мог садиться нищий, или другой непрошенный гость.
http://ic.pics.livejournal.com/matveychev_oleg/27303223/2294932/2294932_900.jpg
31. В 1910 году Российская империя занимала предпоследнее место в Европе по среднедушевому потреблению алкоголя, меньше пили только в Норвегии.

32. «Медвежьи потехи» в России запрещали дважды: в 1648 и в 1867 году, однако вплоть до 20-х годов XX века по улицам действительно ходили медведи.

33. Русский драки не боится. Кулачные бои были любимой потехой русских парней ещё в 1048 году, когда о них писал летописец Нестор.

34. На Руси мужчин встречали не по одежке, а по бороде. Люди с плохо растущей бородой признавались чуть ли не вырожденцами. Безбородые, как правило, оставались в бобылях.

35. Русская народная «мерка» алкогольных доз, записанная Далем: — Первую чашу пить — здраву быть, вторую пить — ум веселить, утроить — ум устроить, четверту пить — неискусну быть, пятую пить — пьяну быть, чара шестая — мысль будет иная, седьмую пить — безумну быть, к осьмой приплети — рук не отвести, за девятую приняться — с места не подняться, а выпить чарок десять — так поневоле взбесят.

36. Какой русский без балалайки? Тем не менее, балалайки не раз запрещали, отбирали у владельцев и сжигали за городом - боролись со скоморошеством. Второе рождение инструмент получил в середине XIX века - Василий Андреев, дворянин и одаренный музыкант сделал балалайку снова модной.

37. Русский мат встречается уже в новгородских берестяных грамотах, датируемых XI веков. Назывался он тогда «лая матерная» и изначально включал в себя исключительно употребление слова «мать» в вульгарном контексте.
http://ic.pics.livejournal.com/matveychev_oleg/27303223/2295344/2295344_900.jpg
38. Русское матерщинное слово на букву «Б» запретила Анна Иоанновна. До этого оно было вполне легальным и часто употреблялось со значениями «блуд», «обман», «заблуждение», «ересь», «ошибка».

39. Матрешка на самом деле не русская, а японская игрушка, но именно в России она стала настоящим культом.

40. Русский народ - народ шахматист. Уже в XII веке в шахматы на Руси играла не только знать, но и простые люди. Это доказали археологические раскопки. Однако, и шахматы у нас хотели запретить: на Шестом Вселенском соборе предлагали предавать шахматистов анафеме.

41. Самыми распространенными на Руси подвижными играми были: лапта, городки, пекарь, клюшкование, чиж и коняшки.

42. Великорусский лапоть отличался косым плетением лыка; белорусский и украинский – прямым.

43. Не все блюда, которые считаются русскими, на самом деле такими являются. Пельмени родом из Китая, винегрет - из Скандинавии.

44. На Руси валенки имели разные названия: в Нижнем Новгороде их называли «чесанками» и «катанками», в Тамбовской и Тверской областях – «валенцами», в Сибири – «пимами». Валенки из козьей шерсти именовали «волнушечками» и «выходками», а из овечьей – «катанками».
http://ic.pics.livejournal.com/matveychev_oleg/27303223/2295715/2295715_900.jpg
45. У русских женщин на Руси была масса профессий: плакальщицы профессионально плакали, пластильщицы мешали массу для пастилы, горшечницы лепили горшки, наузницы плели узлы.

46. Отношение к хлебу на Руси было строго регламентировано специальными «хлебными правилами»: от благосления при выпечке до того, что хлеб нельзя ломать, выбрасывать и класть на стол без скатерти.

47. Культ семечек у русского народа связан с революцией. Именно тогда они стали «захватывать города». Михаил Булгаков писал в рассказе «Столица в блокноте»: «Для меня означенный рай наступит в то самое мгновение, как в Москве исчезнут семечки».

48. Повивальная бабка на Руси оставалась с новоиспеченной матерью аж 40 дней – помогала купать, лечить и …вить. Витьем раньше называлось пеленание.

49. У тайного русского сообщества офеней (бродячие торговцы) был свой особой язык. Вот три пословицы, переведенные на офеньский: 1. Век живи, век учись – дураком помрешь. – Пехаль киндриков куравь, пехаль киндриков лузнись – смуряком отемнеешь.
2. Кто не работает – тот не ест. – Кчон не мастырит, тот не бряет.
3. Без труда не выловишь и рыбку из пруда. – Без мастыры не подъюхлишь и псалугу из дрябана.

50. Широк русский человек! В середине XIX века двое екатеринбургских золотопромышленников поженили своих детей. Свадьба шла целый год.

Алексей Рудевич

[Татьяна Шабаева]

http://www.mk.ru/social/2015/11/10/simvoly-kotorye-nas-razedinyayut.html
Российское общество так и не выработало систему ценностей, поддерживаемую большинством граждан
Вчера в 14:45, просмотров: 6545
http://www.mk.ru/upload/entities/2015/11/10/articles/detailPicture/52/1c/52/900114048_5709418.jpg
фото: Алексей Меринов

Три недели, со второго по двадцать второе ноября, москвичи голосуют за то, хотят ли они переименовать станцию метро и иные транспортные объекты, названные именем Петра Войкова. Достоверно известно о его косвенной причастности к жестокому убийству царской семьи, однако мнение о его личном участии в этом злодеянии оспаривается и отчасти основывается на том, что еще в советское время он сделался символом этого преступления. Итак, голосование «за или против Войкова» — не столько восстановление справедливости, сколько публичная борьба символов.

Можно лишь догадываться, почему власть, которая, не дрогнув ни единым мускулом, переименовала «Братеево» в «Алма-Атинскую», Большую Коммунистическую в улицу Солженицына, а «Улицу Подбельского» в «Бульвар Рокоссовского», в этот раз вдруг решила «спросить народ». Самая печальная догадка: именно по причине одиозности персонажа и выдающейся черноте вменяемого ему злодейства. Можно было не сомневаться в том, что на все три недели голосования народ обретет тему для самых яростных обсуждений. Обсуждений, от которых ничего — по существу — не зависит.

Мы — общество, которое разъединяют символы. Причисляя себя к определенной социально-политической группе, мы подписываемся на приятие определенных символов. Кто для вас выше критики? Последний российский монарх — Николай II? Ленин? Сталин? Путин? А может быть, академик Сахаров? Выбирайте. По большому счету, от вашего выбора все равно ничего не будет зависеть.

Изобилие символов в России сочетается с унифицированностью (и мумифицированностью) политических движений. Да, Ленин и Путин отличаются вроде бы очень сильно. А вот КПРФ и «Единая Россия» — почти не отличаются. Да, академик Сахаров и Путин — вовсе не близнецы-братья. Однако в либеральных завихрениях, которые дают о себе знать в российской столице, снова и снова мелькают вхожие во власть персоналии. Впрочем, можно назвать это консолидацией элит — тогда все начинает выглядеть гармонично, словно так и задумано.

Но эта гармония внешняя. На практике она оборачивается как противоречивыми заявлениями (и действиями) власти — так и странным бытованием государственной идеологии, которое правильнее назвать то ли «намеренным отсутствием», то ли «трагической слабостью».

Так, недавно глава Минобрнауки Дмитрий Ливанов, выступая в политологическом Кеннановском институте в Великобритании, заявил, что детско-юношеская организация «Российское движение школьников» воссоздаст «традиции внешкольного воспитания детей, которые были в Советском Союзе, но уже на внеидеологической основе» — при этом министр сослался на скаутов. Но ведь у скаутов есть идеология, пусть на практике проявленная менее отчетливо, чем в пионерском движении. В книге основателя скаутского движения Бадена-Пауэлла прописано следующее посвящение в скауты: «Начальник отряда: «Могу ли я доверить вам под честным словом, что вы будете: во-первых — исполнять свой долг перед Богом, Родиной и государственной властью? Во-вторых — ежедневно оказывать добрые услуги людям? В-третьих — исполнять все законы скаутов?»… Новичок: «Я обещаю своим честным словом: во-первых — исполнять свой долг перед Богом, Родиной и государственной властью; во-вторых — ежедневно оказывать добрые услуги людям; и в-третьих — исполнять все законы скаутов».

В нынешнем атеистическом мире Бога из скаутской клятвы иногда убирают. Зато, к примеру, в современном руководстве скаутов Эстонии «железным правилом» названо «стать знающим, полезным членом семьи, общества и государства»; скаут должен назубок знать всю государственную символику Эстонии, а в государственной хронологии — подробно, в деталях! — заучить все положенное про «насильственную оккупацию Советским Союзом».

Итак, либо российский министр образования не вполне представляет себе, что такое скауты, — либо слегка лукавит, но ни тот, ни другой вариант не послужит к укреплению идеологии и «присущей российскому обществу системы ценностей», на которую он ссылается. Кстати, какая у нас система ценностей, если уж говорить именно о системе?

В нашем обществе все еще есть те, кто считает праздником 7 ноября (годовщину Октябрьской революции), — и те, кто хочет полюбить 4 ноября (День народного единства). Характеризуются обе группы тем, что к «другому» празднику они относятся не просто с меньшим воодушевлением и даже не только равнодушно — а фактически с резким неодобрением. И уж совсем трудно найти — за пределами узкого специфического круга — тех, кто считает праздником 12 июня, т.н. «Декларацию о суверенитете». Здесь, как и на уровне персоналий, проявляется резкое неприятие символов друг друга. Чужих героев мы считаем не просто негероями — а Геростратами, которые прославили себя лишь разрушением.

И потому за всех и вся приходится отдуваться 9 мая — единственному действительно общенародному празднику. Но чем дальше — тем труднее эксплуатировать его в таком качестве, несмотря даже на то, что в этом году власть разрешила почти спонтанное общенародное шествие «Бессмертный полк». Живое единение с прошлым, безусловно, освежило символ. Однако победа семидесятилетней давности, даже самая величественная, не может быть главным символом современного государства: людям нужно будущее.

Ни 1917 год, ни 1991-й — знаменовавшие образование нового российского государственного устройства — в качестве памятных дат не вселяют радости. Но что тогда? Воссоединение России с Крымом — событие, впервые за долгие годы воодушевившее если не всех, то очень многих русских, — пока оставляет уйму неотвеченных вопросов из разряда «что же дальше». Может быть, сделать общенародным символом научно-технического прорыва запуск спутника и полет Гагарина? Но даже вышедший в 2013 году художественный фильм о первом космонавте (хорошо сделанный!) показан был скромно и не сопровождался большим энтузиазмом. Это понятно: чтобы подобного рода символ работал, надо брать в космосе новые планки, а имена Циолковского, Королёва, Гагарина, Терешковой, Леонова — должны отскакивать от зубов уже в первом классе... чего сегодня нет даже близко.

Единого учебника истории в российских школах тоже нет. Не потому, что он не нужен. Не потому, что он непременно вышел бы формализованным и скучным. Его нет потому, что массы, даже консервативные, не готовы прийти к согласию о том, что в нем написать, а среди наиболее громких точек зрения звучит такая: ничего единого не надо, пусть будет полная свобода выбора. О том «историко-культурном стандарте», который сейчас существует, московский учитель истории Леонид Кацва отозвался так: «Я готов на пари написать в соответствии с этим стандартом два учебника, один из которых будет ультралиберальный, а другой ультраортодоксальный, консервативный, и оба будут соответствовать ИКС». Он добавляет: «И это следует отнести к достоинствам историко-культурного стандарта, поскольку его авторы как могли минимизировали ущерб».

Итак, при наличии огромного количества символов, вызывающих у тех или иных наших сограждан искренние горячие чувства, — у нас в символическом поле нет почти ничего общего, и интеллигенция, казалось бы, призванная формулировать смыслы, даже считает это достоинством (или свободой). Но колоссальный парадокс заключается в другом: у большинства из нас — общие реальные проблемы. Мы все озабочены состоянием образования, здравоохранения, трудовой незащищенностью, вымиранием деревень и прозябанием малых городов, неконтролируемой иностранной миграцией, увеличением разрыва между богатыми и бедными… У нас много общего в поле реальности.

Но обсуждать мы предпочитаем символы.

[Уинстон Черчилль]

Русские могут казаться недалекими, нахальными или даже глупыми людьми, но остается только молиться тем, кто встанет у них на пути.

[Егор Холмогоров]

http://www.rus-obr.ru/lj/34080
12/11/2015 - 00:36.
http://www.rus-obr.ru/files/jpg_389
Русские — оседлый народ с самосознанием народа движущегося, поэтому перемещение в пространстве, познание и освоение его является, видимо, основным аффектом русских. При этом русское мышление насквозь географично: каждая деталь пространства для русских имеет свое имя и свой смысл.

В детстве меня поражало это в нашей деревне под Козельском, на рубежах старинной Засечной Черты. Каждый холм и каждый перелесок имели своё название — вот Кадалба с колодцем, вдалеке виднеется Широкий верх, а правее, визуально не отличишь, уже Аверина вершина. Через Малашенки петляет Кобедняя дорожка, ведущая к обедне, в церковь соседнего села. В детстве я помнил не менее полусотни названий, размечавших пространство всего в 2–3 кв. км.

Русские — нация географов. Мы мыслим пространственными образами и измеряем свою жизнь подобно Владимиру Мономаху в его «Поучении» — «путями». Один из древнейших и популярнейших жанров русской литературы — «хождения». Путевых заметок — сперва паломников в Иерусалим (хождение игумена Даниила) и Царьград (хождение Антония Новгородца), а затем и в далекие загадочные земли — как у тверича Афанасия Никитина, отправившегося по Волге поторговать в ближнем Дербенте, пограбленного на пути астраханскими татарами и оказавшегося, в итоге, за три моря в далекой Индии.

Рассказ Афанасия Никитина — удивительная драма, в которой конечной целью далекого путешествия является… родной дом, возвращение на Русскую землю. «Господи боже мой! Пути не знаю, иже камо поиду!» — восклицает он, затерявшись в дебрях Востока. Он меняет города, имена, страны, в какой-то момент начинает путаться между русским, турецким и персидским языками. Но, наконец, найдя путь на Родину, придя «к Балаклаве и оттуда в Гурзуф», в момент смерти на полшага где-то между Феодосией и Смоленском, шепчет: «А Урусь ерь таньгры сакласын… Бу доньяда муну кыбить ерь ектур» (Русскую землю Бог да сохранит! На этом свете нет страны подобной ей).

Даже рай для нас не рай, если не имеет географических координат. В середине XIV века Новгородский архиепископ Василий отправил владыке Тверскому Федору послание, где авторитетно объяснял, что рай, откуда был изгнан Адам, существует и по сей день, и новгородский купец Моислав, плавая по северным морям, видел этот рай на горах среди северного сияния.

Порой мне кажется, что поиском земного рая является и весь длящийся уже много сот лет русский поход на Северо-Восток. Сперва от Холмогор до Колы и дальше к Груманту (Шпицбергену), затем по пермским рекам за Камень (Урал). И вот уже от начала похода Ермака (1581) до прохождения Семеном Дежневым (1649) будущего Берингова пролива проходит всего 68 лет. Трудно сказать, нашли ли мы свой рай, но мы точно нашли на этом пути свое Эльдорадо, которое оказалось гораздо более долгосрочной ставкой, нежели серебряные рудники Потоси, Острова Пряностей, рисовые поля Бенгалии и нефтяные пустыни Алжира.

Пережившие свой колониальный дефолт и утратившие большую часть активов соседи стремятся теперь доказать, что Сибирь — это тоже колония, что Россия не имеет ни на неё, ни на Арктику никакого права, что эти богатства должны служить всему человечеству (считай, держателям козырей мировой финансовой системы). Где-то это делается под видом экологии, где-то, как в книге Александра Эткинда «Внутренняя колонизация», под видом культурологии. Но итог всегда один: «Русские коварно захватили Сибирь, а теперь должны с нами поделиться, тем более что работают они с нею плохо и им самим она в тягость».
Вся эта лукавая риторика не учитывает одного — той самой географичности русского исторического сознания. Знание — власть. Изучить, описать, открыть — значит, овладеть. Русское же движение «навстречу солнцу» всегда было не только и не столько завоеванием, сколько изучением, описанием, картографированием. Здесь достаточно сравнить с восприятием своего движения на Запад американцами, которые попросту не замечали географии. Они видели «фронтир», преодолевали его на своих фургонах, но в этом установлении власти не было романтики географического познания.

Наша же Священная История — это история русского пространственного расширения и освоения, история открытия России. Наши «светские» святые — это землепроходцы, путешественники, первооткрыватели. Дежнев, Поярков и Хабаров, Беринг, Челюскин и Крашенинников, Крузенштерн, Коцебу, Беллинсгаузен и Лазарев, Литке и Невельской, Потанин, Пржевальский, Козлов, Семенов Тянь-Шанский и Арсеньев, Папанин и Чкалов. Впрочем, и некоторые церковные святые — Стефан Пермский, Трифон Печенгский, Иннокентий Аляскинский — по праву могут считаться и землепроходцами.

Прозвучавшие на заседании Русского географического общества предложения усилить изучение географии в школах, проводить географический диктант, снимать о путешественниках увлекательные фильмы (мечтаю, кстати, увидеть сериал о Г.И. Невельском), наконец создать русскую «географическую Википедию» — всё это хорошо, но недостаточно. Нам необходимо «географизировать» всю картину мира нашего общества и особенно молодежи, и, в частности, преподавание истории. Просто потому, что совпадение или несовпадение тех образов, которые дают СМИ, литература или учебники истории, и наших подсознательных «пространственных» эмоциональных ожиданий — это вопрос жизненного тонуса и психологического здоровья нации.

Когда мы ищем ту или иную концепцию для пресловутого единого учебника истории, мы всё время запутываемся в непримиримых идеологических противоречиях. Еще хуже то, что изложение нашей истории попадает в капкан «неинтересности» — её всё время оказывается скучновато писать и еще скучнее учить (не верите — вспомните, как вы маялись над 18 томами «Истории» Соловьева).

Мы упорно пытаемся написать «Историю государства Российского». А наше государство местами весьма эффективно и надежно, но почти всегда неромантично. Там же, где в нашей политической истории начинается «романтика», быстро начинает хлюпать кровь. Либо немного пресная стабильность, либо «веселая и страшная» смута — раскачиваться бесконечно на этом маятнике уже, признаться, надоело. Наш устоявшийся исторический нарратив по сути держит нас в перманентной депрессии.

Романтичность русской истории придает бег пространства — история народной колонизации, присоединений и воссоединений земель, их открытия и описания. Именно история пространственного расширения, история географического изучения Русской земли и планеты Земля русскими путешественниками, история великих русских географических открытий и должны стать стержнем преподавания не только географии, но и курса русской истории.

При таком подходе наша история предстает историей смелых и мужественных людей, смекалки, находчивости, разума и силы духа. Пережив вместе с Арсеньевым приключения его четырех книг или перезимовав на льдине с Папаниным, наш школьник уже, наверное, не будет прежним, станет взрослее.

Мы остро нуждаемся в обновлении географического образа России, в полноценной разработке её гуманитарной географии. Где список наших исторических городов, в привязке к которым мы бы запоминали нашу историю и культуру? Где концепция исторических регионов России? Ведь познать наше пространство расчлененным по субъектам федерации или унылым границам федеральных округов попросту невозможно. Где десятки, сотни увлекательных туристических маршрутов, соединяющих географию с природоведением и историей?

У нас нет пока даже символического вектора нашего пространства. Точнее, есть очень опасный, по часовым поясам — с Запада на Восток. Россия начинает представать нежизнеспособно растянутой страной, где люди живут в разных временных измерениях. Начинаются метафизические спекуляции о «России между Востоком и Западом, между Европой и Азией», превращающие нас в бесконечную промежность.

Как ни парадоксально, альтернативная «развертка» России нащупана в нашем гимне: «От южных морей до полярного края». Вектор — с Юга на Север, совпадающий с историческим вектором, не расчленяет, а собирает наше пространство. Ось русского исторического движения — с Юго-Запада (от Крыма и Тьмутаракани) на Северо-Восток. И наш «Восток», тот самый, из-за которого Россию все время впихивают «между», это на самом деле Север.

Россия начинается в Европе, но движется не в Азию, а в Арктику. По сути мы не «Евразия», а «Евроарктика». Характерно то, как гармонично уравновешивают друг друга восстановление русского Юго-Запада («назад, к Херсонесу!») и движение вперед, к Северному полюсу, где Россия энергично отстаивает свои арктические права. Казалось бы, земля давно уже закончилась. Но нет, остался еще почти бескрайний Океан, который русское сознание воспринимает как населенную живую среду. Не как водную пустыню, но как подводную землю.

Ощущение этого поступательного бега пространства радует тогда, когда не радует всё остальное. Русская география возвращается.

[Екатерина II]

Нет народа, о котором было бы выдумано столько лжи, нелепостей и клеветы, как народ русский.

[Газета.Ru]

http://www.gazeta.ru/comments/2015/11/19_a_7901723.shtml
Владимир Шевченко о том, почему в России нет традиции уважительного отношения к бывшим руководителям страны
Виктория Волошина 23.11.2015, 11:19
http://img.gazeta.ru/files3/551/7902551/upload-1-pic905-895x505-80663.jpg
Музей Бориса Ельцина. «Президентская площадь». По ее окружности располагаются залы экспозиции «Семь...
Президентский центр Б.Н. Ельцина http://yeltsin.ru/
Музей Бориса Ельцина. «Президентская площадь». По ее окружности располагаются залы экспозиции «Семь дней, которые изменили Россию». На большом экране в центре — слайд-шоу, рассказывающее о жизни Ельцина

На открытие первого в России президентского центра приедут второй (он же четвертый) и третий президенты страны. Сможем ли мы заложить новую традицию уважительного отношения к экс-руководителям страны, не сваливая на ушедших все грехи, почему Ельцин не провел люстрацию и как он оценивал своего преемника, в интервью «Газете.Ru» размышляет Владимир Шевченко — глава службы протокола президента Ельцина и один из инициаторов создания музея его имени.

«Мы не собираемся что-то отмывать или кого-то обелять»

— Центр будет открываться в присутствии первых лиц государства. Это было принципиально?

— Конечно. Закладывается новая история отношений власти и общества. Ведь как эта идея родилась? Когда стали анализировать, как у нас народ относится к бывшим руководителям страны, оказалось, все плохие: царь слабый, Ленин — убийца, Сталин — тиран, Хрущев — чудак, Брежнев в застой загнал, Ельцин тоже подкачал. Потом и Путин будет плохой, и Медведев... Надо остановиться. Надо дать людям возможность увидеть в полном объеме историю прихода первого президента России к власти. Откуда он пришел, с кем работал, что за этот период сделал, как и почему были приняты те или иные решения.

— В том числе, наверное, и ошибки разобрать.

— Обязательно. Но не голословно, как в соцсетях, а на архивных документах, в воспоминаниях тех, кто работал рядом... Изучая американский опыт подобных президентских центров, я посещал, в частности, библиотеку президента Буша-старшего. Осмотрели все, заходим в архивный читальный зал. Сидят молодые парни, лет по 25–30. Спрашиваю: чем занимаетесь? Оказалось, изучают документы по операции «Буря в пустыне».

— Интересно, насколько полные там документы?

— Не знаю. Американцы часто учат всех открытости, но у самих-то архивы закрыты сильнее, чем у нас.

— Вы же только что рассказали про доступ молодых людей к архивам «Бури в пустыне».

— Ну, эта операция уже давно была. Да и не факт, что им дали все документы. Но сам смысл президентского центра именно в том, чтобы через эти архивы, через громадное количество фото- и кинодокументов любой гражданин мог увидеть историю страны в тот период, когда был у власти тот или иной человек.

— А в формирование ельцинского фонда кто-то вмешивался? Сотрудники ФСБ, например?

— Нет, что вы. Мы все документы, которые нам открыли, получили в электронном виде. И перевели в Екатеринбург. Будут нужны другие, с которых пока не снят гриф секретности, будем обращаться, просить их рассекретить. Пока нам ни в чем не отказывали.

— Можно подобрать документы так, что человек предстанет страшным злодеем или, напротив, чистым ангелом. Кто и как формировал фонды ельцинского центра?

— Посетители смогут вспомнить 90-е годы без прикрас: и продуктовые карточки, и баррикады, и расстрел Белого дома, и выборы... Смотрите, вспоминайте, размышляйте, что было правильно, а где ошиблись. Мы не собираемся что-то отмывать или кого-то обелять. Мы говорим: да, в истории нашей страны того времени были и дефолты, и шоковая терапия, и многое другое. Почему? Другого выхода не нашли? Тогда почему не нашли? Может, потому что экономически слабы были?

Россия славится блестящими писателями, композиторами, художниками. Но назовите мне хоть одного блестящего экономиста.
http://fanstudio.ru/archive/20160114/yUV1RXWk.jpg
Перенесенный в стены музея подлинный кремлевский кабинет, в котором президент России Борис Ельцин работал с 1993 по 1996 год (Президентский центр Б.Н. Ельцина)

— Егор Гайдар.

— Ну, не надо... Я не согласен. В России даже близко не было экономистов, достойных Нобелевской премии.

— Откуда бы таким родиться в CCCР с его плановой экономикой? Ведь начинали все, по сути, с нуля.

— Отсюда и пляшем. Не было у нас экономики. А мы рванули в рынок со всей силы. На мой взгляд, не надо было так резко это делать. Надо было постепенно. Как китайцы. Я помню, мы их все торопили, что же вы, дорогие, такие консервативные: и рожать у вас больше одного нельзя, и чтобы машину купить, надо в очереди годами стоять, и пользование интернетом у вас ограничено. Они отвечали: спокойно, подождите, вот дороги построим, и машины продавать начнем без ограничений. И кто оказался мудрее? Мои первые поездки с Горбачевым в Китай — это одно, а визит туда спустя 20 лет — совсем другое. Их дорожные развязки сегодня потрясают воображение. Недавно и детей разрешили рожать без ограничений. Интернет развит не хуже, чем у нас. Я уж молчу про технологии, которыми китайцы наводнили весь мир. Какой гаджет ни возьми — половина деталей минимум сделана в Китае.

— А вы с Ельциным после его отставки обсуждали это? Он соглашался с вами, что слишком быстро рванули туда, где ничего не понимали.

— Борис Николаевич был очень замкнутым человеком, на эти темы особо не распространялся. Но очень переживал, что не все получается. Его заветной мечтой было дожить до ренессанса России. Но не случилось.

У него была знаменитая фраза: хотел бы я увидеть того человека, который не будет переживать, что рухнул Советский Союз. Имея в виду и себя, он тоже очень переживал распад страны.
«Ельцин очень мудро поступил, не проведя люстрацию»

— Я могу ошибаться, но, мне кажется, сегодня власть все чаще пытается даже современные проблемы страны свалить на предшественников — Горбачева и Ельцина. И народ это охотно воспринимает. В том числе и по нашей традиции ругать упавших и ушедших. Вы не боитесь, что открытие ельцинского центра будет воспринято сегодня не так, как еще пять-десять лет назад?

— Нет. Я верю в наш народ, в молодежь, которая сегодня по многим вопросам смотрит на жизнь совсем по-другому. Ведь почти 25 лет прошло.

— А как будто и не проходили. Как вы сами заметили, насколько много успели за это время сделать в Китае и как несопоставимо меньше — у нас. Да и в мышлении, кажется, мало что изменилось.

— Я не согласен с вами. Мы просто очень любим себя критиковать. В СМИ — сплошной негатив ненужный, который не настраивает человека на нормальную жизнь. Взять ту же Саяно-Шушенскую ГЭС. Когда там случилась техногенная катастрофа, об этом трубили все. Но почему же не рассказывают о том, какой суперсовременной она стала после реконструкции?

— Ельцина сегодня ругают со всех сторон. Условные консерваторы за то, что развалил великую страну и далее по списку. Условные либералы за то, что не довел начатые реформы до ума, не провел люстрацию, не захоронил Ленина, не сделал то, что можно было сделать на волне жажды перемен. Вот какая критика ближе?

— Я лично считаю, Борис Николаевич очень мудро поступил, не проведя люстрацию. Откуда бы он тогда кадры для управления страной взял? Как бы КПСС и комсомол ни критиковали, это была действительно кузница кадров. Чтобы стать руководителем, надо было все ступеньки снизу доверху пройти, как сам БН.

У нас в то время появилось очень много людей, которые умели красиво говорить, но не умели работать с людьми. Не знали народного менталитета.

И приходя даже в небольшой коллектив, не знали, с чего начать и чем продолжить. Поэтому, я думаю, Борис Николаевич поступил правильно.

— А тело Ленина почему не захоронил?
— Были пробные камни, многие кричали: давайте выносить, давайте выносить. Были проведены исследования, как народ отнесется к этой идее, чего больше этот шаг принесет — вреда или пользы. Результаты оказались неоднозначными. Я лично уверен, что со временем тело Ленина, конечно, нужно будет захоронить. Я вообще плохо представляю себе Красную площадь в качестве некрополя. Тем более у нас изменилось к ней отношение: мы на этой площади сегодня и в футбол играем, и на коньках катаемся, и концерты проводим. Как-то это немножко не по-христиански: у нас на погостах, как правило, не танцуют. Но, видимо, время еще не пришло — ни тогда, ни сейчас. Вот вы чувствуете сегодня запрос от общества: давайте проведем люстрацию, давайте вынесем Ленина?

— У китайцев, которых мы сегодня уже вспоминали, есть такая мудрость: народ, что трава, куда ветер дунет, туда и ляжет. Было бы желание, можно было и почву подготовить, и аргументы найти.
— Я не буду в глубину этого вопроса лезть. Потому что вообще не люблю говорить о том, чего точно не знаю. Но, возвращаясь к люстрации, на примере тех стран, где ее провели, могу сказать, что большой пользы она не принесла. Посмотрите, как до сих пор качает Прибалтику и другие наши бывшие союзные республики.

— Вы принимали участие в подготовке церемонии по захоронению царской семьи в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга? А в этом случае у Ельцина были сомнения, поймет ли его народ.
— Участие принимал. И знаю, что тут все было железобетонно. Ельцин решил, что нужно в это истории в конце концов поставить точку. Правда, накануне захоронения возникли вопросы, связанные с церковью, с участием патриарха, но Борис Николаевич, приняв решение, уже не сомневался, что оно верное.

— Я присутствовала на той церемонии и тогда еще задумалась, а почему Ельцин не захотел использовать ее как начало покаянной кампании памяти всех невинно убиенных в стране: погибших от рук большевиков, в процессе сталинских репрессий, жертв советских психушек... Тоже было не время?
— Это я не знаю. Честно говоря, как-то об этом не задумывался. Хотя мне не очень нравится, что нас постоянно призывают к покаянию. То прибалты, то поляки... Михаил Сергеевич извинился. Борис Николаевич извинился. Хотя именно Ельцин подписал признание независимости Прибалтийских республик.

Помню, когда он подписал указ по независимости Латвии, посол, тогда здесь находившийся, пошел к американцам показывать документ, и американцы тоже не поверили в это.
http://fanstudio.ru/archive/20160114/2x9U7ezV.jpg
18 октября 1994 года. Визит королевы Великобритании Елизаветы II в Москву (Дмитрий Донской/Президентский центр Б.Н. Ельцина)

— Я имела в виду кампанию покаяния нации перед самой собой — за замученных соотечественников.
— Ну, вот сейчас мы к этому приходим. Будет памятник жертвам политических репрессий. Да, натворили-то много, любая революция без этого не обходится.

«Мы думали, что гласность — это и есть свобода. Что свободный рынок сам все выстроит»

— Вы долго работали с Горбачевым, еще дольше — с Ельциным. Кто из них вам чисто по-человечески был более симпатичен? И кто сильнее, на ваш взгляд, как лидер государства?
— Борис Николаевич был более решительным. Если он принимал решение — уже не отступал. Горбачев больше сомневался. Я присутствовал на всем Новоогаревском процессе, когда обсуждали новый союзный договор. Это было нечто. В один день договорятся — на следующий день все наоборот. Советники Михаила Сергеевича, конечно, уводили то в одну, то в другую сторону. А он старался выслушать всех. Я даже не представляю, что у него творилось в голове после каждого заседания.

Главное, говорил он, не допустить кровопролития. Потому что подталкивающих было много.

Кстати, последующий трехдневный путч доказал, что такие силы были.

— Сегодня многие считают, что развал СССР был геополитической катастрофой. Но и Горбачев, и Ельцин, судя по вашему рассказу, старались предотвратить еще большую катастрофу — полноценную гражданскую войну. Кажется, всем было очевидно, что те же Прибалтийские республики уже никак не заставить жить с нами. Так что было мудрее: отпустить их или пытаться удержать?
— У меня нет никаких сомнений в данном случае. Прибалтику надо было отпускать сразу. Но цивилизованно. Не хотите больше жить вместе — давайте расходиться, но пусть будет переходный период. Я вам скажу интереснейшую вещь.

Когда я уже позже общался в Прибалтике с политиками того времени, они говорили: мы не хотели экономической свободы. Нам нужна была только политическая свобода.

Они понимали, что попадут в тяжелейшие условия, ведь экономика была общей. Пример Азербайджана, Казахстана, Белоруссии показал, что правы были те, кто не рвал все связи сразу. И кто сейчас лучше живет: казахи или прибалты?

— Так в Казахстане вся таблица Менделеева, а в Прибалтике — только дюны да леса.
— И это тоже, конечно. Плюс мудрость Назарбаева, Алиева и Лукашенко. Сравните, как живут сегодня в Казахстане и Азербайджане и как в Прибалтике, где до сих пор заводы в разрухе лежат. Сколько населения уехало оттуда искать работу в других странах? Чуть ли не треть.

— Мне почему-то кажется, что, глядя на ситуацию с Крымом, прибалтийские страны не сильно жалеют о том, что порвали все связи с Россией. Не согласны?
— Так я и говорю, что их надо было отпускать. Так же, как надо было присоединять Крым к России раньше, когда обсуждался новый союзный договор. Ведь как этот Новоогаревский процесс проходил. Решили: у нас будет общая валюта, у нас будет общая армия. А через полгода пошло деление, как при плохом разводе. Это мое, это твое. Ведь мы в ВТО долгие годы не могли вступить только потому, что для начала надо было разделить собственность. А мы все ходили с рулеткой, мерились: почему у вас советник в посольстве сидит в кабинете 14 м, а вы нам даете 13,8 м.

— Мы сегодня заново переосмысливаем 90-е годы — время быстрых решений. Надо было срочно вернуть товары в магазины, заплатить пенсии, выстроить новые экономические отношения в стране. Времени на то, чтобы заложить не только здания для государственных институтов, но и сами институты, то ли не осталось, то ли никто тогда об этом не думал. И в результате сегодня все у нас вроде как у больших — парламент, Общественная палата, многопартийность и т.д., но по факту все решения в стране принимает один человек. Который в чем-то может и ошибаться. Понимал Ельцин всю опасность такой ситуации?
— Мне кажется, это вопрос, скорее, к Горбачеву. Мы ухватились за перестройку: красиво, броско, везде лозунги, ускорение, гласность. Кажется, все шло нормально. Но я согласен с вами: тогда мало думали, чем эти лозунги будем наполнять? Куда, к какой цели вести страну? Думали, что гласность — это и есть свобода. Чуть позже решили, что свободный рынок сам все выстроит. А об ответственности в тот период очень мало думали...

— Мне кажется, это не только к Горбачеву вопрос. Ельцин стал президентом новой России, и разве не его команда должна была закладывать если не идеологию, не люблю этого слова, то какой-то новый смысл развития страны?
— В тот момент, думаю, было не до смыслов. У нас же с вами встали чуть не все производства. Пошла неуправляемая приватизация.

Те, у кого были деньги, те, кто знал, где они лежат, начали грести под себя. И тут мы подгорели немножко, что там говорить.

«Разделение общества было довольно большое»
http://fanstudio.ru/archive/20160114/cybQ3G63.jpg
Владимир Шевченко во время презентации фотоальбома «90-е. Страна» в книжном магазине «Бибило-Глобус» в Москве, 10 июля 2015 года (Елена Копылова/Президентский центр Б.Н. Ельцина)

— Широко распространено мнение, что Россия свернула с демократического пути именно в 1996-м, когда выборы были проведены, скажем так, небезупречно. Вы с этим согласны?
— Нет, не согласен. Всю предвыборную кампанию 96-го года — а у нас было 26 поездок в регионы в течение полутора месяцев — я провел рядом с Борисом Николаевичем. И своими глазами видел настроение народа. Да, шли тык в тык, как говорится. Да, разделение общества было довольно большое. Да, БН даже переживал, стоит ли ему вообще идти на выборы. Но выбора у него не оказалось. Если бы он не пошел, кто бы победил?

— Коммунисты.
— И что? Опять страну назад возвращать? Опять все ломать?

— Так все равно сейчас ломаем и возвращаем, только спустя 20 лет.
— Нет, все-таки нет. Да и Компартия стала за эти годы умнее, честно говоря. Зюганов здорово вырос. Поэтому неслучайно он и государственные награды получает, и перестал главной своей целью видеть борьбу с властью.

Это сейчас они все крутые, все говорят, что мы, мол, Ельцину говорили там... Да ничего они не говорили. Они сидели и слушали.

А потом, когда выходили перед прессой, тогда говорили, критиковали. А сейчас, слава богу, делают хоть что-то полезное.

— А как вы оцениваете уровень свободы в стране при Ельцине и сегодня? Когда страна была свободнее?
— Я все время был свободен, поэтому мне трудно за всех сказать. А в чем вопрос, какой свободы не хватает?

— Мне лично как журналисту не хватает свободных СМИ — остались единицы. Большинству же граждан в первую очередь, подозреваю, не хватает свободной независимой судебной власти.
— Стоп, это другой вопрос. Здесь я с вами полностью согласен. То, что судебная власть у нас очень еще слаба и что она работает, скорее, как прокуратура, — это проблема большая. Особенно в регионах, где квалификация юристов не выдерживает никакой критики. А когда на неопытного судью еще и давит начальник региона или города, то гражданину еще труднее справедливости добиться.

«Атас, царь идет»

— Говорят, в ближнем окружении Ельцина называли царем?
— Было, но скорее в качестве шутки. Даже не помню, кто первый это сказал, то ли Бородин, то ли Немцов: атас, царь идет. Хотя мы в своем окружении его кроме как БН не называли.

— А он часто менял людей в команде?
— Часто. Если вы меня спросите, сколько он министров сменил, даже не скажу, кажется, под сотню. Только зампредов сменил больше чем полсотни.

— И что, это помогало в работе?
— Не знаю. Думаю, у него была такая торопливость в плане решения проблем, потому что время подгоняло. Сейчас можно остановиться, посмотреть.

— При этом, я знаю, Ельцин был очень пунктуальным человеком.

— Он меня называл хронометром, а я его. Он не мог себе даже представить, что может куда-то опоздать.

И если кто-то из его гостей опаздывал, он меня как грушу тряс: почему он опаздывает, это ты виноват, наверное, его где-то по твоему недосмотру не пустили или задержали.

— Я уверена, что у первого лица государства служба протокола работает очень четко. Почему же нынешний президент опаздывает так часто даже на очень важные встречи?
— Мне не пришлось работать с Владимиром Владимировичем. Но, думаю, есть какие-то недоработки в плане планирования... Мне в свое время одна очень крутая дама, внучка Рузвельта, глава протокола Госдепа, сказала: Владимир, если хочешь быть хорошим протоколистом, ты должен получать указания только от первого лица. Ни в коем случае не от посредников, которые могут вести какие-то свои игры. Так мы с Борисом Николаевичем и работали — напрямую. Он всем сказал: без Владимира Николаевича по протокольным вопросам ко мне не обращайтесь.

Протоколисту еще важно знать привычки первого лица. Ельцин, например, ночью работать не любил, старался лечь отдохнуть пораньше. Но зато очень рано вставал. Мог и в шесть утра позвонить, и в пять: Владимир Николаевич, вы не спите? Нет, говорю, сейчас уже не сплю. Поехали? — Ну, поехали.

— День 31 декабря 1999 года помните?
— Как его забудешь?

— Вы знали о решении Ельцина уйти с должности президента?
— Догадывался.

— По каким признакам?
— Он меня все чаще спрашивал: «Слушайте, мы давно не поощряли вот тех-то или тех-то» или «Мы давно не встречались с этим». Но одно дело догадываться, и другое — знать. Поэтому для меня его решение было, конечно, ударом.

— А выбор преемника вас удивил?
— А вот это — нет. Можно ругать Ельцина за что угодно, но страна должна быть ему благодарна хотя бы за то, что он выбрал преемника, которому хватило характера сделать то, что Борис Николаевич не успел.
http://img.gazeta.ru/files3/723/7901723/TASS_267600.jpg
7 мая 2000 года. По окончании церемонии инаугурации в Большом Кремлевском дворце новый президент России Владимир Путин и первый президент России Борис Ельцин вышли на Соборную площадь (Александр Чумичев/ТАСС)

— Соглашусь с вами в том, что передать пост президента преемнику добровольно — сильный шаг, в российской истории чуть ли не первый. Насчет конкретной кандидатуры — вопрос полемический. Знаю, что Ельцин часто ошибался в кадровых решениях и сам это признавал.
— Признавал. Да и после отставки далеко не со всеми решениями Путина он соглашался — например, ему не нравилось возвращение советского гимна. Часто они спорили по каким-то другим вопросам. Но в целом он всегда мне говорил: да, Владимир Николаевич, с этой кандидатурой мы, кажется, не ошиблись.

— Борис Николаевич умер в 2007 году. Интересно, как бы он оценил нынешнее время?
— Трудно за него сказать. Но

мне кажется, по большинству моментов он бы решения своего преемника поддержал. Я имею в виду те, что приняты для поднятия авторитета страны. В конце концов нужно было давать по зубам.

Ну, хватит этих двойных стандартов, вы даже не представляете, что это такое. На моих глазах прошло более полусотни встреч на высшем уровне с американцами. Вот часто обвиняют Горбачева с Ельциным, что они что-то там им сдали. Да ничего они не сдавали. Потому что американцы водили нас за нос постоянно...

— Например?
— Сколько мы за отмену этой самой поправки Джексона — Вэника бились. Помню, они обещали: не успеете до Москвы доехать, мы поправку отменим. Перед смертью Борис Николаевич грустно так пошутил: «Ну что, Владимир Николаевич, Джексон умер, а Вэник так и остался...» Они создавали иллюзию, что поддерживают развитие демократии в России, но нет чтобы реально с чем-то помочь. Ту же судебную систему выстроить. Зато как только мы стали жить чуть лучше, тут же начали нас критиковать.

— Вы идею создания президентского центра с Ельциным проговаривали?
— Затрагивали. Но он даже слушать не хотел.

— Видимо, опасался негативной реакции?
— Не думаю. Вообще, не в его характере было долго думать, кто про него что сказал, или обижаться на то, что пресса написала. Даже когда мы, его ближайшие помощники, приходили с возмущением: дескать, смотрите что понаписали, давайте в суд подадим, он только рукой махал: да ну, зачем. Пройдет время, все встанет на свои места.

[Владимир Ашмарин]

http://publizist.ru/blogs/33/10443/10
http://ru1.anyfad.com/items/t1@1ffe0369-d5ee-48ad-a020-44449b7419c2/Moda-porusski-glamurnyy-KOKOShNIK.jpg
Успешная россиянка

1. Россияне живут в молодой, двадцати лет от роду, стране, история которой начинается со Дня Независимости, когда Великий Ельцин освободил будущих россиян от советского ига.

Русские живут в России, история которой насчитывает более 1000 лет. Не так давно она была разделена предателями, ради их личного обогащения, на несколько независимых государств.

2. Для россиян русская культура существует только в качестве этнографической диковинки, мужиков в ватниках, играющих на баяне в бане после питья водки под свет лампады. Во всех остальных смыслах россиянин считает себя цивилизованным европейцем.

Для русского культура его народа – часть его быта, настолько обыденная, что порой совершенно для него незаметная. Он дышит ей как воздухом.

3. Самоидентификация россиян производится по вкладышу о гражданстве в паспорте. Россиянин может быть еще и израильтянином, американцем или гражданином любой иной страны – определяется по количеству паспортов и вкладышей. На территории своей регистрации россиянин может, но не обязан быть патриотом страны пребывания.

Самоидентификация русских – по принадлежности к русской нации. Встречаются и русские евреи, и русские немцы и даже русские негры. Но, в отличии от россиян, все эти люди, во-первых, не обязательно имеют гражданство РФ и, во-вторых, даже вне России считают себя русскими.

4. Россиянин уважает успешных людей и не уважает нищебродов. Мерой успешности у россиянина является бабло. Наиболее выдающихся людей россияне называют звёздами. Для молодежных звёзд у россиян почетной считается смерть от передоза или, в крайнем случае, в автокатастрофе во время уличных гонок на крутых тачках. Достойной смертью зрелой звёзды считается смерть в глубокой старости от пресыщения жизнью с огромной суммой на счетах, которую надо завещать посмертно на охрану дикой природы от быдла. Или своей любимой собаке. И пусть нищеброды завидуют.

Русский уважает честных, умных и добрых людей. Критерием оценки человека у русских является его жизнь, количество и качество бескорыстных дел, сделанных для других людей. Наиболее выдающихся из почитаемых людей русские называют святыми или героями. Достойной смертью героя считается отдать жизнь за ближнего, за Родину, в крайнем случае – за любимую работу во благо человечества. Достойной смертью святого считается тихая смерть в глубокой старости, по завершении им длинного жизненного пути, на котором остались тысячи спасенных людских душ. Даже после смерти сама память о святом человеке помогает многим живым оставаться пусть и не святыми, но всё же – людьми.

5. Россияне никому ничего не должны. Даже друг другу. Даже своим родственникам. И, тем более, каким-то там русским или какой-то России.

Для русских понятие долга – одно из основных понятий их культуры. Должны русские, прежде всего, своей совести и, потому, своей семье, своим ближним, своему народу, своей Родине.

6. Россияне больше всего ценят свободу. Свобода для них – это когда всё можно и за это ничего не будет.

Русские больше всего ценят свободу. Свобода для них – это когда можно без принуждения жить по совести и этому ничто не мешает.

7. Лучшим политическим строем россиянин считает демократию, которая невозможна без гражданского общества. Демократия – это такой общественный строй, при котором деньги решают все, а гражданское общество – круг граждан, у которых больше всего бабла.

Лучшим политическим строем русский считает любой строй, при котором страна имеет единое управление, а основные государственные решения принимаются ради полезной и понятной всему народу цели. Например ради достижения всеобщего счастья. Или покорения просторов космоса. В вопросах целеполагания русские часто расходятся друг с другом – и перед началом всякого большого дела много и яростно спорят о разном и даже о странном. Но в главном – стремлении жить достойно и для великой цели – русские едины.

8. Россияне поддерживают власть и поклоняются ей, когда имеют от нее халявные подачки, а она сама успешна и богата – и готовы сдать ее при первой же серьезной встряске. Любимое их выражение: «Если бы мы сдались немцам, уже 70 лет пили бы качественное баварское пиво!» Все другие критерии оценки деятельности политиков россиянин оставляет нищебродскому быдлу и совкам.

Для русских руководители государства – обычные чиновники, такие же люди, как и все. Русские могут поддерживать своих правителей и даже отдавать за них жизнь, если те служат пользе Родине. Но в крайнем случае могут и свергнуть власть, если она вконец теряет нюх и совесть. Впрочем вялых и слабовольных правителей русские до известной черты готовы терпеть и даже жалеть, потому как все мы люди.

9. Россиянин борется с тем, что презрительно зовет «совком» – чтобы, значит, быдло знало своё место.

Русский почитает память своих предков и не хулит их дела, даже если в таковых, по прошествии времени, обнаруживается немало ошибок и несуразностей.

10. Украинские фашисты – партнеры россиян. У них общий бизнес, общие интересы и общие идеалы.

Для русских украинские фашисты – предавший свой народ и своих предков сброд.

[Росбалт]

http://www.rosbalt.ru/main/2015/12/26/1475403.html?utm_source=ex
26/12/2015 10:26
Менталитет, национальный характер, улыбка

http://img.rosbalt.ru/photobank/0/1/0/7/tQXqDLjC-234.jpg
Фото из личного архива

О том, почему в России не принято улыбаться "просто так" и как это осложняет жизнь, в интервью "Росбалту" рассуждает Иосиф Стернин — доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой общего языкознания и стилистики Воронежского государственного университета, директор Центра коммуникативных исследований ВГУ, заслуженный деятель науки РФ.

— Иосиф Абрамович, вы – автор исследования об улыбке в русском коммуникативном поведении. Там вы доказываете, что мы улыбаемся хоть и редко, но зато от души. В связи с этим вопрос: считается, что американская "голливудская" улыбка – это образец неискренности. Мол, кто-то тебе улыбается во весь рот, а на самом деле держит камень за пазухой. Это правда, как думаете?

— Камень за пазухой тут ни при чем. В американском или европейском коммуникативном поведении улыбка – прежде всего именно сигнал вежливости, поэтому она обязательна при приветствии и в ходе обычного разговора. Такие у них традиции. А у нас – другие.

Русские писатели не раз обращали внимание на это отличие, характеризуя "голливудскую" улыбку как странную для русского человека и искусственную. Сатирик Михаил Задорнов назвал ее "хронической", Михаил Жванецкий писал, что американцы улыбаются так, будто включены в сеть, а Горький сказал, что у янки на лице прежде всего видишь зубы...

А почему так? Да потому что они всегда показывают — мол, у меня все отлично. Доходит, казалось бы, до абсурда. Скажем, в кино героя переехал танк, расплющил гусеницами, он едва жив и весь в крови, а тут к нему подбегают и спрашивают: "У тебя все в порядке?" И он гордо отвечает: "Да, в порядке!" Это такой способ продемонстрировать, что, дескать, я не сдался, я справлюсь. И заодно убедить в том же самого себя.

— На Западе можно фотографироваться на удостоверение личности с улыбкой, а у нас это не приветствуется. Почему?

— Тоже не самая лучшая наша традиция. У нас самые жуткие фотографии – в паспорте. Я где-то прочитал фразу: "Если ваш фотоальбомчик тоненький, там только один снимок и тот страшный — то это паспорт…"… То есть обязательно нужно серьезное лицо, чтобы тебя опознали по фото. А во всем остальном мире человека опознают, в том числе, и по его улыбке. Грустно как-то, не правда ли?

— А почему у нас сфера обслуживания такая, мягко говоря, неулыбчивая?

— Иностранцы часто недоумевают: "Почему у вас таможенники не улыбаются? Мы им улыбаемся, а они нам – нет". Все дело в том, что при исполнении служебных обязанностей "лыбиться" у нас тоже как-то не принято. Наоборот — считается, что если тебе улыбнулись, то, скорее всего, хотят задобрить, чтобы обмануть, ввести в заблуждение. Есть поговорка: "Делу время, потехе час". В свое время по тому же поводу шутил Аркадий Райкин: "Смеяться надо в специально отведенных для этого местах!"

Так же и у продавцов, официантов и вообще везде в сфере обслуживания. Зарубежный сервис и наш в этом смысле — день и ночь. В одном из банков в Нью-Йорке, к примеру, висит объявление: "Если наш оператор вам не улыбнулся, заявите об этом швейцару, он вам выдаст доллар". Китайцы говорят: "Кто не способен улыбаться, тот не сможет открыть лавку". В Японии специальные девушки в больших универмагах улыбаются и кланяются каждому покупателю, ступающему на эскалатор – это 2500 улыбок и поклонов в день! В международных отелях системы "Интерконтиненталь" клерк, оформляющий постояльца, в течение 5-6 минут должен улыбнуться не менее 6 раз. А в одном японском документальном фильме о вынужденной посадке самолета было показано, как широко улыбалась стюардесса всем пассажирам, а после приземления, выполнив свой профессиональный долг, вдруг упала и забилась в истерике...

Кроме того, в некоторых культурах улыбка — это способ смягчить для собеседника смысл сказанного, оградить его от негативных эмоций. Илья Эренбург в своих воспоминаниях повествует о китайце, который с улыбкой сообщил ему о смерти своей жены. Но это означало: "Вы не должны огорчаться, это мое горе".

— Но все-таки нельзя же сказать, что в обслуге у нас одни только хамы?

— Разумеется. Но в целом улыбка "для вежливости" или "из вежливости" просто не принята, и даже наоборот — к ней относятся настороженно или враждебно. Постоянная улыбка именуется "дежурной" и считается плохим признаком, проявлением неискренности, скрытности, нежелания обнаружить истинные чувства. "Уберите свою дежурную улыбку!" – говорят людям, которые все время по-американски растягивают губы до ушей.

В других странах улыбка незнакомому (да и знакомому) человеку – лишь проявление учтивости. А мы ошибочно думаем, будто это какая-то демонстрация личного хорошего отношения. Когда за границей нам улыбается продавщица, нам начинает казаться, что она нас любит. Ничего подобного! Если где-то в Англии вы спросите у девушки дорогу, и девушка будет вам улыбаться во весь рот, то не пытайтесь назначить ей свидание — она просто показывает, что вежлива. Вы сами ей совершенно не интересны…

Очень во многих странах, если встретился с кем-то взглядом, принято улыбнуться, а у нас — отвести глаза. И это не признак плохого характера народа, не недостаток, а просто традиция — такая же, например, как дарить нечетное число цветов. У китайцев, например, наоборот четное число считается счастливым. Что правильно? И то, и другое — смотря где и когда.

— Чувствуется, что в российской торговле пытаются привить так называемую "коммерческую улыбку". Но получается пока не очень — через силу и сквозь зубы…

— Проблема в том, что у нас такой традиции не было изначально. Улыбка обслуживающего персонала при исполнении служебных обязанностей в России всегда отсутствовала – приказчики, лавочники, половые, слуги были вежливы, предупредительны, но не улыбались. У нас не принято дарить свое хорошее настроение незнакомым людям. Именно поэтому продавцы не улыбаются покупателям – они же их не знают.

Так что улыбку у русского персонала надо вырабатывать как профессиональное требование, сама она не появится… Когда мы видим мрачную медсестру, то нам не хочется с ней разговаривать — разве не так? Почему не стоит петь песни и танцевать на сцене с мрачным выражением лица? Это будет смешно. Игорь Моисеев все время кричал танцорам своего ансамбля: "Улыбочку, держать! Улыбочку! Если не можете, то подумайте о смене профессии…" Нельзя мрачно танцевать и мрачно петь, потому что никто не получит от этого удовольствия. Почему же можно мрачно обслуживать?

— Казалось бы, это очевидно. Разве нет?

— Далеко не для всех. К сожалению, у нас в сфере обслуживания по-прежнему процветает хамство… Во всем мире "коммерческая приветливость" вырабатывается на специальных тренингах. В Финляндии, коренные жители которой вообще-то неулыбчивые и неразговорчивые, в супермаркетах сегодня работают сплошь веселые и общительные девушки и ребята. И в основном – финны. Я поинтересовался, откуда они такие взялись, ведь раньше там все было иначе — гораздо более сурово. Оказывается, кадровые службы магазинов дают объявления о том, что требуются люди с "клиентоориентированным" характером — коммуникабельные, жизнерадостные, "обращенные к людям".

— То есть финны как-то преодолевают свою эмоциональную закрытость?

— Они понимают: если уж не можете искренне улыбнуться, то хотя бы имейте приветливый внешний вид. Этим вы поможете самому себе. Приветливость внешняя подчас переходит в приветливость внутреннюю. Окружающие это чувствуют и, соответственно, начинают теплее к вам относиться. Поэтому для начала нужно добровольно надеть маску приветливости, дать себе такое задание — и тогда дело наверняка пойдет на лад.

Беседовал Владимир Воскресенский

[Cемен Новопрудский]

http://www.gazeta.ru/comments/column/novoprudsky/8004005.shtml
08.01.2016, 10:51
О главных национальных страхах россиян

http://img.gazeta.ru/files3/127/8005127/Fear-1231602830l-pic410-410x230-65456.jpg
Юрий Инушкин. «Страх» (Фрагмент). 2008 Wikimedia

В конце прошлого года в борьбе с запрещенным в России ИГ произошло историческое событие: Великое Герцогство Люксембург удвоило численность своего воинского контингента на Ближнем Востоке. Теперь там будет воевать не один, а целых два люксембургских солдата. Страна с населением меньше Ярославля или Махачкалы участвует в мировой политике (мы называем это давно лишенным всякого практического смысла словом «геополитика»). Именует себя Великим Герцогством. Прямо как мы. Мы тоже участвуем и тоже именуем себя великой страной. Только годовой ВВП на душу населения у нас теперь меньше $12 тыс., а у Люксембурга — больше $100 тыс.

К чему я это вспомнил? А вот к чему. Интересно же понять, почему подавляющее — хотя на самом деле, скорее, подавленное — большинство россиян в последние два года столь радостно и даже отчасти неистово (если судить по социальным сетям) возрадовалось нашей внешней политике. Почему нации так понравилось крушение реальной стабильности, падение экономики, рубля, своих доходов, двузначная инфляция, невозможность поехать отдыхать куда хочешь, если можешь, в обмен на всего лишь один не слишком большой полуостров, который и без этого стремительного разрушения относительно нормальной жизни отнюдь не был «полюсом недоступности» для россиян.

Один из вариантов ответа я вижу в двух фундаментальных, исторических, воспроизводящихся из поколения в поколение национальных страхах. В двух «русофобиях», мешающих нам думать о стране как о своем доме, который желательно делать уютным и пригодным для жизни, а не как об орудии устрашения других.

Первый национальный страх — боязнь России стать «обычной страной».

Она обязательно хочет быть великой державой, а величие понимает примерно как Робин Бобин Барабек из знаменитой детской английской песенки: скушать сорок человек, сто двадцать колоколен, вообще все, что плохо лежит или попадется под руку. Нам почему-то во все времена кажется, что великой страны «должно быть много», как хорошего человека.

Второй национальный страх — паническая боязнь перемен.

Поэтому мы так боимся менять начальство, какие бы дикости или глупости оно ни творило. Поэтому у нас никогда нет нормального эволюционного развития, то есть тонкого баланса стабильности и перемен, а меняется все сразу и радикально. Время от времени происходит ровно то, чего мы так боимся. Революции обычно возникают как раз от панического страха перемен, а не от их горячего желания.

Оба эти страха объединяют в остальном живущие в совершенно разных мирах власть и общество. И народу, и власти держава кажется великой, если способна забрать у другой страны территорию или накостылять кому-то за тридевять земель, причем неважно, кому и за что. Быть обычной страной даже с лучшим в мире образованием, великой наукой или выдающейся культурой, не говоря уже о хороших дорогах, больницах или магистральных теплотрассах, нам скучно и неинтересно. Вот вершить судьбы мира или, что происходит чаще, ставить мир на уши — совсем другое дело.

Ради этой своей порой бессмысленной, а то и просто разрушительной для жизни обычных людей способности мы готовы терпеть лишения. Когда не хочешь заниматься своим домом и боишься менять начальство, терпение автоматически становится очень важным качеством. Надо терпеть и неустроенность быта, и самодурство власти, и обработку мозгов ради новых мифических свершений, которые должны показать миру, какие мы великие.

Своих начальников мы привыкли оценивать именно по этой их способности «делать грозный вид».

Даже несмотря на формальное наличие выборов, начальники у нас как родители. В том смысле, что родителей не выбирают. Конечно, в России и в частной, например, семейной жизни до сих пор торжествует странный культ силы и терпения вместо культа ума и любви: «бьет — значит любит» и «стерпится — слюбится». Но это тоже производная от двух наших главных национальных страхов.

Причем терпение у людей в России обычно не лопается — лопается экономика, которой никто не хочет заниматься. Или война, которая слишком затягивается и не оборачивается понятной массам победой, вызывает национальную апатию.

Просто когда начальники несменяемы и при этом страной особо не занимаются, неудивительно, что их смена — по естественным ли физиологическим причинам или из-за банального окончания денег на прежний курс — оборачивается для нации потрясением. Мы искренне удивляемся: как же так, жили себе стабильно, считали, что все у нас прекрасно, а тут вдруг опять нужно начинать строить государственность чуть ли не с нуля.

В 2016 году исполнится 25 лет с момента распада СССР и появления на политической карте мира независимой России. На минуточку: четверть века. За это время человек проходит путь от рождения до вполне взрослого индивида. Мы очень любим критиковать наших политических противников за инфантилизм. «Обама слабак...», «у Европы нет своей политики...».

Но состояние, в котором оказалась Российская Федерация на 25-м году своей постсоветской жизни, — прямо торжество инфантилизма и подростковых комплексов.

Россия так и не стала независимой от Советского Союза ни ментально, ни даже экономически. Мы постоянно обижаемся и обижаем. Мы не нашли своего места в мире. Мы не создали никакой полноценной национальной экономики. Наши доходы — причем и миллиардеров, и домохозяек — до сих пор преимущественно складываются из продажи за границу нефти и газа с открытых в СССР месторождений и модификаций вооружений, разработанных в советские времена. Мы продолжаем думать, что «страна должна накормить своих крестьян» и что «начальству виднее». Мы вообще продолжаем думать от «мы», а не от «я».

Психологи уверены, что со страхами можно бороться. Поскольку речь идет о национальных страхах, я бы не разделял оптимизма психологов. Но хотя бы проговорить эти свои страхи в ситуации, когда очередной исторический тупик России кажется все более очевидным, мы в силах.

Быть обычной, а не «великой» страной, где человек и его жизнь важнее государства и его «интересов», — совсем нестрашно и непозорно.

Перемены, если в них участвуют народ и власть, если сама эта власть сменяется и не боится уходить, если эти перемены идут последовательно и постепенно, а не в режиме пожарного реагирования на очередной обвал, — благо, а не зло.

А если кому-то так важно обязательно испытывать гордость за свою страну, то способность отнять чужое или метко стрелять в того, кто на тебя не нападает, вовсе не основание для такой гордости.

[Элла Панеях]

https://meduza.io/feature/2016/02/19/v-rossii-gosudarstvo-namnogo-huzhe-naseleniya
Социолог — об убеждениях, ценностях и страхах россиян
13:14, 19 Февраля 2016 Meduza

24 февраля в Москве пройдет публичная лекция социолога Эллы Панеях о том, есть ли у россиян своя особая система ценностей по сравнению с жителями других стран. Лекцию организует просветительский проект InLiberty при поддержке «Медузы» и DI Telegraph в рамках проекта «Возвращение этики». Перед лекцией Элла Панеях рассказала журналисту «Медузы» Андрею Козенко, что ценности граждан России не так уж отличаются от европейских, но их подавляет страх перед государством — не самым эффективным, но постоянно вмешивающимся в дела людей.

— В вашей лекции пойдет речь об особом менталитете россиян. А он вообще существует?

— Такого явления как менталитет не существует! Социолог при слове «менталитет» начинает морщиться. Есть различные культурные особенности. Они у российских людей не такие особенные, как это кажется нам изнутри.

Что обычно пытаются вложить в понятие «менталитет»? Какой-то особый психологический профиль, специфические особенности мышления. Но социологическая наука давно научилась раскладывать это на разные элементы. И именно они в разных обществах различаются. И не только в обществах — у разных социальных групп, у разных людей внутри одной культуры они отличаются еще побольше, чем у людей из разных стран.

Самый простой пример: у молодых и у старых людей разница в восприятии мира — очень большая, и это всем понятно. То же — у мужчин и женщин, которых в довольно-таки патриархальном российском обществе воспитывают совершенно по-разному. В соцопросах сплошь и рядом ответы на одни и те же вопросы у мужчин и женщин различаются больше, чем, скажем, у русских и немцев.

Понятие менталитета — жутко запутывающее. Если же посмотреть на отдельные элементы мировоззрения, то мы увидим, что в чем-то люди в России слабо отличаются от людей в Европе, а в чем-то — довольно сильно.

Существует представление, что в российской культуре ценности — очень своеобразные, сильно отличающиеся от европейских. Мы все такие коллективисты, не ценим индивидуальность, ценим какую-то мифологическую соборность. Когда это начинают раскладывать на элементы и изучать: как вы относитесь к этому, как бы вы себя повели в такой ситуации, нужно ли людям запрещать одно поведение и поощрять другое — выясняется, что нет в российской культуре таких ценностей, которые страшно отличают ее от остальных. Вообще говоря, миф о своем особом пути существует буквально в каждом обществе.

— А как вы определяете, что является ценностью, а что нет?

— Ценности — это представления людей о том, что такое хорошо и что такое плохо. И это представления, в соответствии с которыми граждане готовы действовать против собственных интересов.

Ценности нужно отличать от общественной нормы, от того, что мы делаем, чтобы не слишком отличаться от других. Это убеждения, или представления о мире. Английский термин «beliefs» иногда переводят как «убеждения», но это убеждения не в том смысле, что я — к примеру, либерал. Это наши убеждения о том, как устроен мир. Ценности — это что-то, в соответствии с чем тебе надо поступать вне зависимости от того, что тебе за это прилетит.

Как это измеряют? Классический путь — социологическими опросами. Например, людей спрашивают, какие из нескольких жизненных ситуаций они бы предпочли. Вы хотите, чтобы вокруг вас было много людей с определенными характеристиками или мало? Что бы вы были готовы запрещать другим людям? Нужно ли запрещать внебрачный секс? Нужно ли запрещать употребление наркотиков? А если нужно, то как нужно наказывать тех, кто это делает, строго или мягко? И так удается получить картинку декларируемых ценностей: что люди об этом говорят.

Российские ценности не сильно традиционные, они очень светские — у нас нерелигиозная страна. Это странно слышать тем, кто варится во всех этих православных декларациях, но на самом деле, стоит поспрашивать людей и становится понятно: в России секулярное общество — после советского атеизма это не очень странно. Кроме того, у нас очень индивидуалистическое общество. И, наконец, в России гораздо больше ценят стабильность и гораздо меньше ценят изменения и прогресс.

Недавно вышла статья, в которой коллектив под руководством Владимира Магуна провел довольно глубинные исследования — межстрановые сравнения по Европе. А потом, по этой же методике, сделал то же самое в России и сравнил. И вот по большинству критериев Россия — в середине спектра, нормальная такая европейская страна.

— А почему, если у нас схожий набор ценностей, мы так по-разному живем?

— Дело во многих факторах, и ценности здесь, вполне возможно, далеко не на первом месте. Например, в России государство намного хуже населения. Государство такого качества обычно бывает в странах, которые по параметрам качества — образованию, размеру человеческого капитала, детской смертности — отстают от России в международных рейтингах на десятки позиций.

— И все же. Довольно сильные патерналистские настроения с одновременным презрительным и подозрительным отношением к чиновникам. Пренебрежение законами и правилами — начиная от мелких взяток в паспортном столе и заканчивая ПДД. Но при этом в России много добрых и отзывчивых людей. Они помогают соседям, кормят гостей супом. Это все-таки не называется «менталитетом»?

— Если человек не хочет разбираться в огромном количестве элементов, из которых это все состоит, то можно говорить слово «менталитет» и считать, что сказал что-то умное.

Ну вот, например, поговорим про пренебрежение правилами. В России плотность правил как в Германии, а качество — как в Гане. Очень плохие законы, при этом их очень много. Обычно там, где не умеют писать законы, их и немного, а там, где умеют, накручивают много-много правил — люди стонут от бюрократии, но и правила не противоречат друг другу. В России люди окружены огромным количеством мелочных правил, и следовать им всем невозможно. Они противоречат друг другу, за ними не уследишь, они все время меняются. Что людям остается? Придумать какие-то причины, почему их нарушать оптом. Вот это объективная, рациональная составляющая. Это вообще не про то, как люди думают, а про обстоятельства, в которых им приходится жить.

Совершенно другой аспект той же темы. Большое количество формальных правил требует уверенности — те, кто будет их применять, будут делать это честно и добросовестно. Если все вокруг верят, что каждый чиновник берет взятки, значит самое рациональное и разумное, что вы можете сделать — научиться обходить правила.

Третий параметр — ужасающе низкая организационная культура. Мы боимся не того, что чиновник потребует с нас взятку, а того, что он потеряет нашу бумажку, и мы попадем в бюрократический ад. Система совершает очень много ошибок. При такой организационной культуре правил должно быть гораздо меньше — у государства просто нет возможности обеспечивать корректное правоприменение.

При этом люди, живущие в России, оказываются довольно успешными эмигрантами. В истории Америки русская эмиграция — одна из самых успешных. Это люди, которые быстро набрали статус, сделали карьеру и нормально живут в правовой среде, которая требует законопослушания. Нет ничего такого в российской культуре, что мешало бы людям жить по правилам там, где эти правила разумны.

В России очень плохо пишутся законы, и по мере ужесточения режима они пишутся все хуже, потому что нет обратной связи. Правила пишутся от балды. Нет дискуссий, нет диалога, нет площадки для обсуждения. В последнее время уже и ведомственных экспертов не спрашивают, когда пишут законы, про независимых-то давно забыли. И получается, что даже в отсутствие злонамеренности просто не удается просчитать, какие проблемы возникнут, если очередное правило будет введено. Ввели электронную очередь в поликлиниках — и врачи теперь не имеют возможности провести лишние пять минут с пациентом. Это реальные потери здоровья для пациентов, к тому же врачи оказались страшно перегружены. Никто этого эффекта не хотел. Просто вся политическая система в целом не дает возможности ни спросить, ни поучаствовать тем, кто в этом понимает.
https://meduza.io/image/attachments/images/000/022/827/small/aBvsHUJgq1XTrMq4lShQhQ.jpg
Голосование в госдуме
Фото: Александр Шалгин / пресс-служба Госдумы РФ / ТАСС / Scanpix

— Получается, люди просто подстраиваются под систему и становятся такими?

— Мне представляется, что в России сейчас люди гораздо меньше руководствуются своими ценностями, чем мы — социологи — привыкли думать, глядя на теории, созданные на материале западных стран или настоящих традиционных обществ. Если для западного социолога — я сейчас ссылаюсь на Авнера Грейфа — нормы, ценности и убеждения о мире — это три равноправных компонента общественных институтов, то в России мы видим несколько другое соотношение.

Эта мысль у меня появилась, когда я участвовала в исследованиях, в которых применялись и количественные, и качественные методы. Мы раздавали людям анкеты, проводили с ними глубинные многочасовые интервью, и при этом еще анализировали статистику об их деятельности, отчеты, данные.

Что мы видим: люди декларируют одни ценности, а на практике следуют другим. Вот судья, ее в анкете спрашивают: что для вас самое главное в работе — законность, аккуратность в работе, гуманизм… Она говорит: для меня самое главное — закон. А мы смотрим, как на практике работают судьи и видим, что они работают так, чтобы сделать все в срок, по правилам, аккуратно оформить документацию, и сделать как можно больше работы в как можно меньший срок. Это значит, что на самом деле у них бюрократические ценности, а не легалистские.

А законом манипулируют, как хотят — и не только ради себя, любимых, как все думают, а в том числе и для того, чтобы реализовать те ценности, в которые они реально готовы вкладываться.

Дальше мы переходим на следующий уровень и начинаем анализировать процедуру принятия решений. И тут мы видим: люди следуют своим реальным ценностям исключительно там, где им за это ничего не будет. Они готовы пожертвовать только очень маленьким кусочком собственного благополучия для того, чтобы быть хорошими в собственных глазах. Люди, находящиеся на достаточно высокой властной позиции, достаточно статусные люди с высокими этическими стандартами, готовы принять только очень маленький конфликт с окружением ради того, чтобы оставаться приличными людьми. Слабенькие у них ценности.

Что еще важно: в России люди врут при проведении соцопросов гораздо чаще, чем в иностранных обществах. Существуют американские статьи про то, как люди меняли задним числом свои ответы о том, за кого они голосовали на выборах. То есть их спрашивали, за кого они голосовали, они отвечали, а уже через несколько лет до четырех «лишних» процентов опрошенных говорили, что голосовали за победителя. Задним числом хотели произвести впечатление умных — и врали социологам.

— А почему люди врут в соцопросах? Они же там анонимны, просто участники выборки.

— На это есть много причин. Вот я только что привела американский пример. Так вот, в России процент людей, которые через несколько лет говорят, что голосовали за победителя, и говорят неправду, становится двузначным. То есть такое явление есть везде, но в России оно очень ярко выражено.

— Так почему?

— Существует три наиболее распространенные причины. Во-первых, люди просто хотят показаться лучше, чем они есть. Они беспокоятся, что о них подумает человек с опросником, которому они смотрят в глаза или говорят с ним по телефону. Сидит, например, такой и думает: вот я дурак, голосовал за партию, которая проиграла и вообще никуда не прошла, голос мой пропал, что этот чувак с блокнотом обо мне подумает? И человек врет.

В России не очень наказывают за вранье, не очень стыдятся говорить неправду. Я думаю, это последствия советского двоемыслия, которое было практически нормой. Требовалось не просто не возражать, а вставать и говорить: верю партии и правительству. Поэтому у нас очень низкая цена слова. Я сейчас говорю не про обещания, а просто про слова: сообщить ложную информацию не очень-то и зазорно.

Во-вторых, у нас режим в стране авторитарный, и он находится в процессе трансформации в сторону еще большего ужесточения. Соответственно, люди живут с ощущением, что нелояльную мысль высказывать опасно. Да и непонятно, где остановиться: когда ты говоришь, что не испытываешь доверия к президенту — это нелояльное высказывание, конечно. А лояльно ли сказать, что ты не испытаешь доверия к муниципальной власти? Сейчас вроде бы ничего страшного, а кто знает, что будет через три года? Останется ли лояльным в свете пропаганды традиционных ценностей, мнение о том, что свобода абортов — это нормально? Кто знает. И люди на всякий случай перестраховываются. Словом, я убеждена, что процент лояльного вранья достаточно высок, хотя надо сделать две оговорки: мы не можем его измерить, и мы не можем сказать, что все люди, которые в опросах кривят душой, думают на самом деле.

Наконец, третий фактор — низкое доверие. Экстремально низкое доверие людей друг к другу, к правоохранительным структурам и особенно к государству в целом. Люди могут нежно любить его, хвалить за аннексию Крыма, но при этом, когда к ним приходит участковый, они напрягаются и стараются лишнего слова не сказать.
https://meduza.io/image/attachments/images/000/022/828/small/owiQ2HSjDj7u9hAFaFUwPA.jpg
Екатеринбург. Во время митинга в поддержку результатов референдума за воссоединение Крыма с Россией
Фото: Алексей Светлов / ТАСС

— А двоемыслия сейчас стало больше? Это можно как-то зафиксировать?

— Как человек, живущий в стране, я думаю, что его стало больше. Но у социологов вообще не очень хорошо с измерением чужой искренности. У нас нет машинки для чтения мыслей. Единственное место, где у нас получается достоверно измерить искренность — это когда удается сравнить то, что люди говорят, с тем, что они делают.

— Вы доверяете опросам ВЦИОМ и других близких к государству социологов?

— Я твердо уверена, что конкретно во ВЦИОМе опросы проводятся, а их результаты не рисуются на коленке.

Другое дело, что, для того чтобы получить нужный результат, не надо ничего фальсифицировать. Для этого нужно неправильно задать вопросы, часто просто поставить их в определенном порядке. Часто вообще достаточно задать вопрос, который не следовало бы задавать в данном месте в данных обстоятельствах.

Вот пример: ВЦИОМ идет в Крым и задает вопрос, поддерживаете ли вы идею еще немного посидеть без света, но не подписывать договор с Украиной, потому что в этом договоре политически не устраивающие нас формулировки. Такой опрос не дает ответа — действительно ли жители Крыма хотят и могут потерпеть. Это ответ на вопрос, готовы ли они такое сказать опросчику, который позвонил им по телефону в новогоднюю ночь.

Конкретный респондент может сто раз поддерживать присоединение Крыма, но он живет на аннексированной территории, на которой, заметьте, правила поменялись скачком, от гораздо более свободных и либеральных к гораздо более авторитарным. И в этот момент он будет осторожнее, чем граждане в обычной российской глубинке. Вот если жителей некого условного Урюпинска спросить, готовы ли они на таких-то условиях потерпеть отключение электроэнергии посреди зимы, то, какими политически пугающими бы ни были формулировки, результат был бы получен совсем другой. Граждане в России вовсе не запуганы до такой степени.

Так что на выходе научная информация у нас теперь есть такая: если в ночь на Новый год позвонить крымчанам и задать им вопрос про свет, они ответят так, как ответили.

— А велика ценность этой информации с научной точки зрения?

— Это вообще не научные данные. Что я могу из этого извлечь? Ну, теперь я вижу, насколько люди тревожно и неуверенно себя там чувствуют. Я не делаю вывод, что они не перестали быть рады присоединению.

— Вы сказали, что государство в России гораздо хуже, чем население. А можно ли из этого сделать вывод, что лучше всего в современной России себя чувствует бюрократия как класс? Люди, которые олицетворяют государство?

— Я изучаю бюрократию, довольно долгое время занимаюсь социологией государственных организаций. Когда мы с ними взаимодействуем как граждане, нам кажется, что они чувствуют себя замечательно. Намного лучше нас, это уж точно. Но изнутри люди там чувствуют себя ужасно. Они находятся в напряжении и страхе, в состоянии унизительной зависимости, и еще они страшно перерабатывают. Не везде, но как правило.

Если у учреждения, кроме перекладывания бумажек, есть какая-то титульная функция, связанная с обслуживанием живых людей, они перерабатывают. Полиция перерабатывает. Работают больше восьми часов в день, заняты, правда, в основном, не тем, от чего есть польза — имитируют бурную деятельность и создают видимость следования правилам путем составления невероятного числа бумаг и отчетов.

В бюджетной сфере перерабатывают везде. Бюджетная сфера не ограничивается только бюрократами; врачи, учителя — они тоже перерабатывают со страшной силой. Бюрократическая нагрузка заполняет все доступное время, так что на титульную деятельность остается чуть ли не только внерабочие часы сотрудника.

Люди из бюджетной сферы все время находятся под прессом. Это не только страх потерять работу, но и возможность попасть под уголовные репрессии. Огромный документооборот не предполагает, что его можно генерировать добросовестно. А каждая бумажка, переписанная задним числом — служебное нарушение.

Одновременно с этим у нас в стране существует феномен, который коллеги из ВШЭ назвали «уголовным регулированием бизнеса». На самом деле, шире — это уголовное регулирование всех, кто генерирует какой-то документооборот: и бизнеса, и НКО, и государственных, бюджетных учреждений. У нас правоохранительные органы склонны толковать любое нарушение как уголовное преступление. Даже такое, которое по-хорошему должно было бы быть всего-то поводом для увольнения, служебного выговора, административного преследования, наконец. Эти люди совершенно несчастливы.

— А правильно ли я понимаю, что заводящие уголовные дела следственные органы, надзорные, находятся точно под таким же давлением?

— Особенно полиция. Сотрудники более влиятельных и более компактных ведомств еще как-то могут надеяться, что их защитят.

Конечно, силовики являются привилегированным слоем. Ну, и чиновники, если говорить о высоком уровне. Этих людей прикроет их ведомство, с ними не хотят ссориться суды. И статистика показывает, что в отношении тех, кто был частью системы, зачастую выносятся мягкие приговоры, они пользуются реальной презумпцией невиновности. Когда в суде оказывается бывший следователь, например, то вдруг выясняется, что у подсудимого есть права, что судьи умеют слушать адвокатов, умеют толковать сомнения в пользу обвиняемого. Часто они выходят сухими из воды не потому что им кто-то нарушил закон, а потому что, в отличие от обычного процесса, судьи не стали подсуживать обвинению. Так тоже бывает.

— А вот предприниматели — у них таких льгот нет?

— Предприниматели находятся примерно в том же положении, что люди без привилегий. С одной стороны, понятно, что у предпринимателя выше статус, у него могут быть связи, у него будет платный адвокат, что среднестатистически большая редкость. С другой стороны, судьи к ним предвзяты, не считают возможным относиться к ним лояльно. Есть другие группы, по отношению к которым судьи проявляют большее снисхождение. Например, они неохотно сажают студентов. Но бывших правоохранителей они сажают существенно более неохотно, чем студентов.
https://meduza.io/image/attachments/images/000/022/826/small/K44T9AMRM0sXXu4IKweNwg.jpg
Владелец АФК «Система» Владимир Евтушенков на слушаниях в суде по продлению его домашнего ареста
Фото: Артем Коротаев / ТАСС / Scanpix

— Вот мы уже обсудили несколько больших групп. Скажите, а в России вообще остались люди с нормальными ценностями, живущие спокойно, говорящие то, что думают, и не испытывающие давления?

— Поведение человека определяют не только его ценности. Его определяет еще и картина мира, ситуация вокруг. Я бы не сказала, что люди, разделяющие европейские ценности, сейчас ничего не боятся и дышат спокойно. И это не потому, что они трусливые, а потому что сейчас действительно происходит экспансия государства в частную жизнь.

Перестала срабатывать любимая многими в России максима — кому я нужен, меня никто не тронет, если я не буду выступать. Ты не выступал, но к тебе пришли, и ларек твой снесли вместе с товаром. Скажи еще спасибо, что не вместе с тобой. То, что происходило в Москве — это не люди пришли к государству, а оно к людям, и таких примеров становится все больше. Как следствие, граждане, которые выстраивали себе индивидуальную жизненную стратегию, испытывают давление и подвергаются рискам. И главные из этих рисков пока еще — неполитические.

— А какие?

— Ну, вот мэрия Москвы решила сделать в городе красиво. Есть разные версии, кто на этом нагрел лапы, но давайте просто поверим им на слово — хотелось красиво. Она пошла и снесла павильоны у метро, оставила людей без бизнеса и работы. А на предъявленные свидетельства о собственности сказала, что нечего прикрываться бумажками. Давайте подумаем о следующем шаге: какими бумажками вы прикрываете владение своей приватизированной квартиры? Все ли они получены по закону? Ладно, давайте не будем брать экстремальные ситуации, в которых кровавый режим придет выселять вас из квартиры, о таких страшных вещах думать неприятно. Но вот представьте, пришли к вам и говорят: у вас незаконно балкон застеклен, разберите. Это не политика, но это вторжение на вашу территорию, которую вы благоустраивали так, как вам было удобно.

Несколько лет назад я начинала работать в качестве преподавателя аспирантуры. Я составляю свою первую программу, и мне сообщают: из учебников, которыми вы пользуетесь, ни одна книга не должна быть старше пяти лет. Это регулирование, это государство так решило. На тот момент единственной годной хрестоматии по предмету, который я собиралась преподавать — исполнилось в аккурат ровно шесть лет. Я сидела, как бы это сказать, очень удивленная.

— То же самое вторжение, по сути.

— Да, но обратите внимание на нюанс. Если ты читаешь по своей авторской программе для аспирантов, которых мало, у тебя проблемы с таким правилом. А если бы ты читал по стандартному массовому учебнику для, скажем, социологических факультетов непрофильных ВУЗов?. Учебник и правда обновляется раз в несколько лет, потому что у него большой тираж, он простой, он нужен всем на не очень высоком уровне образования. И получается, что правило прицельно бьет по нестандартным и по относительно продвинутым формам деятельности.

Вообще, чем больше происходит развитие в той или иной сфере, тем большей проблемой для нее становится плотная сетка формальных правил. Она ограничивает развитие. Поэтому, например, в России при таком высоком среднем уровне образования так мало процветает, скажем, IT-бизнес. Новое не помещается в старые правила, если они не оставляют воздуха.

[Ира Соломонова]

https://slon.ru/posts/65314
16 марта, 19:10
Редактор раздела World Press

Во вторник, 15 марта президент Владимир Путин, выступая на коллегии МВД РФ в Москве, сообщил собравшимся, что российский народ поддерживает даже репрессивные меры, применяемые полицией к преступникам. Самого Путина народ тоже поддерживает: если верить последнему опросу ВЦИОМ, 74% наших сограждан готовы отдать свой голос за действующего президента на следующих выборах. Означает ли это, что россияне расположены к авторитаризму? Лауреат Нобелевской премии по экономике, Стерлингский профессор Йельского университета Роберт Шиллер утверждает, что такой вывод делать нельзя.

Шиллер приводит два исследования, которые он организовал совместно с российским экономистом Максимом Бойко. Первое было проведено в 1990 году – исследователи попросили тогда жителей Москвы и Нью-Йорка ответить на идентичные вопросы об отношении к свободному рынку. Результаты были опубликованы в престижном журнале American Economic Review в 1991 году и в журнале «Мировая экономика и международные отношения» (издание Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) РАН) в 1992-м.

Как пишет Шиллер, тогда они с коллегами обнаружили, что различия в отношении к идеям свободного рынка между россиянами и американцами оказались слишком незначительными для того, чтобы делать из них какие-то выводы о демократии и авторитаризме. Например, на вопрос «Считаете ли вы справедливым, если продавцы цветов поднимают цены в праздничные дни, когда увеличивается спрос на цветы?» в Москве и Нью-Йорке, к удивлению исследователей, ответили почти одинаково: такое поведение цветочников посчитали несправедливым 66% россиян и 68% американцев.

Чтобы выяснить, изменилось ли отношение россиян к принципам свободного рынка, экономисты провели повторный опрос в 2015 году. Результаты Шиллер и Бойко презентовали на ежегодном собрании Американской экономической ассоциации в январе 2016 года.
реклама

Как оказалось, взгляды россиян на рынок за 25 лет не слишком изменились: на тот же вопрос о справедливости действий цветочников отрицательно (поднимать цены – несправедливо) ответили 67% москвичей. При этом доля ньюйоркцев, несогласных с повышением цен, заметно упала – с 68% до 55%.

Более интересными оказались ответы на вопросы о демократии. Этой темы не касался опрос Бойко – Шиллера в 1990 году, поэтому за отправную точку экономисты взяли исследование американских политологов Джеймса Гибсона, Рэймонда Дача и Кента Тедина, опубликованное в 1992 году. Выяснилось следующее. Например, в начале 90-х только 2% россиян полагали, что прессу не следует законодательно защищать от преследования со стороны властей, а в 2015-м противниками ее защиты оказались 20%. При этом ответы американцев удивили исследователей еще больше: в Нью-Йорке 27% опрошенных заявили, что защита прессе не нужна.

Максимальная разница в отношении американцев и россиян обнаружилась при ответе на вопрос: «Считаете ли вы, что жить в обществе со строгими ограничениями лучше, чем дать людям такое количество свободы, что они смогут разрушить это общество?» В 1990 году положительно на этот вопрос ответили 67% москвичей, в 2015-м – уже 76%. В Нью-Йорке только 36% опрошенных согласились на ограничения свободы.

Говорит ли это о том, что россияне приветствуют авторитаризм? По мнению нобелевского лауреата, нет. Безусловно, вышеупомянутый вопрос важен, пишет Шиллер, но разница во мнениях при ответе на него была исключением: на подавляющее число вопросов и о свободном рынке, и о демократии в Москве и Нью-Йорке отвечали схожим образом.

«Неверно говорить, что Россия фундаментально отличается от Запада, – подводит итог экономист. – В 1991 году мы сделали вывод, что национальные черты россиян не препятствие для создания рыночной экономики в стране, и мы оказались правы. Сейчас мы надеемся снова не ошибиться, сказав, что национальный характер не помешает России когда-нибудь стать по-настоящему демократическим обществом».

[Борис Грозовский]

http://www.forbes.ru/mneniya/tsennosti/309135-institut-zabora-otkuda-v-rossii-nesvoboda-i-tesnota-zhizni
24.12.2015 08:01
http://cdn.forbes.ru/sites/default/files/imagecache/forbes2013_530_313/main/story/rian_02566011.jpg
Фото Виталия Белоусова / РИА Новости
Тотальное стремление к безопасности становится главной угрозой общественному благу в России

Человек — существо общественное, но ценящее приватность. Естественная для нас возможность остаться наедине с собой и близкими стала важным достижением цивилизации. Но для всего мира это достижение сравнительно недавнее, а в России — вообще почти вчерашнее. Трудный путь из деревни в город, из коллективной бездомности к отдельной квартире как к цели и счастью жизни был пройден в 1960–1970-е годы поколением, родившимся в начале XX века. Так начинается вышедшая недавно в «Новом издательстве» книга «Люди за забором: власть, собственность и частное пространство в России». Ее написал Максим Трудолюбов, известный колумнист и многолетний редактор комментариев деловой газеты «Ведомости».

Чтобы у человека появилось приватное пространство для жизни, нужно не так уж мало. Право собственности на землю и имущество, разграничение между общественной, государственной и частной собственностью, защита прав собственника законом и правоприменительной практикой. Многие столетия европейские горожане расширяли свои права, отвоевывая их у феодалов и королей, укрепляя свою роль в управлении городом и страной. В России же экспансию вели не граждане, а государство. Отсюда, пишет Трудолюбов, «несвобода и теснота жизни в огромной России». Основным приоритетом государства стали территориальные приобретения и их защита, сохранение за элитой возможности контролировать ключевой источник благ (от пушнины до зерна и нефти), отражение угроз госбезопасности.

В стране мало обжитого пространства. Рентная экономика с опорой на сырье стимулирует не к освоению огромных пространств, а к удержанию контроля над основным источником благ. Поэтому экономическая и политическая активность так сконцентрирована — все стремятся «в Петербург, в Москву, к казне, к центру принятия решений». Гигантские необжитые пространства и их одинаковость («куда ни глянь — все то же») — обратная сторона чрезмерной централизации власти.

Отсюда и российская «трагедия собственности». В Европе частная собственность стала символом борьбы за гражданские права и участие в делах общества. А в России собственность, часто дарованная верховной властью, символизировала для «класса угнетателей» его господствующее положение, а для остального населения — несправедливый порядок вещей, с которым трудно мириться. И те и другие воспринимали собственность как незаработанную и удерживаемую несправедливо. Поэтому собственность не продуцировала стремления к правовому государству.

Невероятно быстрое распространение частной собственности в 1990-е годы не превратило население в граждан, а электорат — в собственников своей страны, пишет Трудолюбов:

«Вещи стали своими, а страна своей по-настоящему так и не стала».

Собственность как результат присвоения, а не созидания не привела к образованию класса независимых собственников. Как и в Российской империи, право собственности и гражданские права стали явлениями разной природы: за них борются люди, которые могут оказываться по разные стороны баррикад.

Историю борьбы за частное пространство автор рассказывает не только теоретически, но и автобиографически, через личные истории. Он вспоминает, как радовался дед обретению собственной квартиры. Его поколение начинало жизнь в бездомных, нечеловеческих условиях, а к концу своего пути доросло до человеческих, попробовав «потребительскую жизнь». Пройдя советскую мясорубку, они выглядели так, как будто никакой мясорубки и не было. Из опыта наших дедов и бабушек видно, что патернализм — не культурная, а историческая особенность. Они многого добились сами и рассчитывали только на себя. Но другого работодателя, кроме государства, это поколение не знало.

Зависимость от государства — не «врожденное», а «благоприобретенное» свойство, выращенное революцией, раскулачиванием, коллективизацией, войной, а потом и распадом СССР. Каждое из этих событий обнуляло социальный (да и материальный) капитал: все приходилось начинать с нуля. Результат — постоянное ожидание помощи от государства и готовность идти против него, если «что-то пошло не так» (как в момент написания этой статьи делают дальнобойщики). И бесконечная повторяемость дискуссий — не происходит межпоколенческого накопления опыта, культурный капитал тоже обнуляется, новые поколения заново начинают спор, идущий как минимум с Петра Чаадаева — о ценностях, путях развития, месте России в мире.

Формирование в стране правового режима защиты частной собственности так важно потому, что оно ведет к появлению автономных деятелей, не зависимых от государства, к ограничению его влияния, к появлению суда как арбитра между человеком и государством. Это никогда не происходит бесконфликтно. Как показывают Дарон Асемоглу, Джеймс Робинсон и другие исследователи авторитарных режимов и демократических трансформаций, авторитарные лидеры и элиты не склонны добровольно делиться властью. Свобода добывается кровью. В России заменой правовых институтов стала силовая защита — забор, вынесенный Трудолюбовым в титул книги.

Всевозможные заборы (главный — кремлевский), огораживание, охранники на каждом углу, превращение каждого дома в крепость должны компенсировать невозможность защитить собственность легально.

Но они не спасают от силового захвата, государственной экспроприации или деятельного интереса к вашей собственности конкурентов, имеющих властный ресурс. Заборы возникают даже внутри общественных пространств, где их не должно быть по определению: в метро, перед входами в общественные здания. Это психология охранников: они начинают нервничать, если люди «неконтролируемо» входят через разные двери (даже если их четыре, открыта должна быть только одна), если не могут выстроить людей в цепочку очереди. Режим ограниченного доступа вводится даже там, где никаких угроз нет и в помине: недавно моя трехлетняя дочка плакала из-за того, что полюбившаяся ей детская площадка, построенная у нового дома, внезапно оказалась за оградой, пройти за которую могут только его жильцы.

Двери запирают, говорил профессор НИУ ВШЭ Сергей Медведев, не только по указанию верховного начальства — точно так же поступают рядовые комендантши и вахтеры: у них в голове «прошита» логика забора как логика власти.

Забор — элемент войны всех против всех, необходимый атрибут системы, в которой люди не доверяют друг другу.

Результат — ограничение человеческой мобильности и превращение городов в вязкую, непроходимую среду. Но низкий уровень взаимного доверия, материализующийся в заборах и охранниках, — это еще и сигнал, что люди совсем не чувствуют себя защищенными. Поэтому, как показывает профессор Мичиганского университета и ВШЭ Рональд Инглхарт, в их приоритетах доминируют материалистические ценности выживания, а не постматериалистические ценности, преобладание которых способствует становлению демократии. Испуганные, не уверенные в личной безопасности и в сохранности своей собственности люди не видят и возможности общества организовать жизнь самостоятельно, без «царя-батюшки».

Таким образом, принцип верховенства права оказался у нас заменен принципом верховенства безопасности. Территориальные завоевания требовали жертвовать интересами развития, диктовали презрение к индивидуальным правам и требовали максимальной консолидации власти. В советский период принцип безопасности расширился даже по сравнению с самыми жесткими периодами царской России: коммунисты воспринимали как угрозу минимальные идеологические разногласия. Угрозами оказывались и любые институты, защищающие чьи-либо интересы, не совпадающие с государственными: общественные организации, клубы, научные группы, осмеливающиеся ставить под сомнение идеологические догмы.

В постсоветские годы вступила в действие бюрократическая логика, описанная социологом Симоном Кордонским: поскольку всевозможные министерства и ведомства создаются ради отражения разных угроз, они получают больше полномочий и денег, если сумеют продемонстрировать, что эти угрозы день ото дня все опаснее и их все больше. Угрозы становятся для бюрократии валютой, которую можно обменивать на властный ресурс. Чем страшнее угроза (правозащитники, терроризм, оранжевая революция, сексуальные меньшинства), чем лучше удается «продать» ее верховному правителю (убедить его в реальности угрозы), тем больше можно заработать на безопасности.

В итоге тотальное стремление к безопасности становится главной, неосознаваемой угрозой общественному благу. Безопасность — условие жизни, но получив в качестве «доброго защитника» самообучающегося сверхъестественного друга, настроенного на защиту своего подопечного от всего, на тотальное отражение мельчайших угроз, человек быстро придет к невозможности есть, пить, дышать и выходить на улицу — эту коллизию описывает Роберт Шекли в рассказе «Защитник». До его появления «жизнь никогда не была для меня такой опасной», осознает главный герой. А когда угрозы возрастают многократно, он узнает от специалиста по безопасности то, о чем должен был подумать в самом начале: «Принимая защиту, ты должен принять заодно и ее последствия. Защита возбуждает потребность во все новой защите».

Тотальная безопасность делает невозможной саму жизнь — поэтому последняя глава книги Трудолюбова называется «Выход: уехать или достроить дом». Недостроено все: демократия, рыночные институты, право собственности. Ничем не ограничена власть спецслужб. И консервативные, и демократические команды, находившиеся у власти в России, стремились не построить институты, а сохранить за собой возможность ручного управления. Эта система несовместима с современной экономикой, с постматериалистическими ценностями новых поколений. Так что либо достраивать дом, либо уезжать.

Но есть надежда: все-таки нынешнее российское общество прошло по пути организации частной жизни дальше, чем предыдущие поколения. К счастью, это работает как с защитой: чем больше приватных, отдельных от государства пространств, тем больше их нужно. Но это долгий процесс. Поэтому борьба сейчас идет на фронте образования и культуры, а не политики: уже не за то, что удастся сделать нам, а за то, к чему будут стремиться наши дети.

[Хexe.club]

http://worldcrisis.ru/crisis/2296019?COMEFROM=SUBSCR
http://worldcrisis.ru/pictures/2296019/0_749f1c_185c83a1_orig
02 Апр 08:44

Иностранцы постоянно говорят о том, что русские — на удивление неулыбчивый народ, об этом пишут в блогах и путеводителях, спрашивают при личных встречах, рассказывают всем друзьям и знакомым. Действительно, мы улыбаемся гораздо реже представителей других национальностей, но, как выяснилось, у нас на это есть свои причины.

Известный ученый, профессор Иосиф Стернин называет бытовую неулыбчивость одной из особенностей русского характера и объясняет ее нашим особым менталитетом.

Почему русские не улыбаются?

1. Улыбка в русском общении не является сигналом вежливости. Западные улыбки во время приветствия означают чистую вежливость. Чем больше человек улыбается, тем больше дружелюбия он хочет продемонстрировать своему партнеру. Постоянная вежливая улыбка называется у русских «дежурной улыбкой» и считается плохим признаком человека, проявлением его неискренности, скрытности, нежелания обнаружить истинные чувства. Русская улыбка — это знак личной симпатии, а не вежливость.

2. Русские не улыбаются незнакомым. Улыбка в русском общении адресуется в основном знакомым. Именно поэтому продавщицы не улыбаются покупателям — они же их не знают. Если покупатель знаком продавщице, она ему обязательно улыбнётся!

3. Для русских нетипично улыбаться в ответ. Если русский видит улыбающегося ему/ей незнакомого человека, он, несомненно, будет искать причину веселья. vk.com/historylink Может, что-то в его/её одежде или причёске заставило этого типа так веселиться.

4. Чтобы русский улыбался, у него должна быть для этого достаточная причина, очевидная для других. Это даёт человеку право улыбаться — с точки зрения других. В русском языке появилась уникальная поговорка, которой нет в других языках: «Смех без причины — признак дурачины».

5. Неулыбчивость русского человека (именно неулыбчивость, а не мрачность — русские в своем большинстве веселые, жизнерадостные и остроумные) поддерживается и русским фольклором, где мы находим массу поговорок и пословиц «против» смеха и шуток. Из словаря Владимира Даля «Пословицы русского народа»: — Шутка до добра не доводит. — И смех наводит на грех. — И смех, и грех. — Иной смех плачем отзывается. — В шутках правды не бывает. — Шутка к добру не приведет.

6. У русских не принято улыбаться при исполнении служебных обязанностей, при выполнении какого-либо серьезного дела. Например, таможенники в аэропортах никогда не улыбаются, поскольку заняты серьезным делом. Эта особенность русской улыбки уникальна.

7. Русская улыбка призвана быть только искренней, она рассматривается как искреннее выражение хорошего настроения или расположения к собеседнику.

Итак, если вам улыбнулся иностранец — это еще ничего не значит, его учили улыбаться каждому, а если улыбнулся русский, то лишь потому, что действительно этого захотел.

[Газета.Ru]

http://www.gazeta.ru/comments/2016/04/07_a_8165105.shtml
Почему в современной России воспроизводится советский тип человека
10.04.2016, 13:07
http://img.gazeta.ru/files3/129/8165129/0_d08ef_7dda76c7_XXL-pic905-895x505-57925.jpg
Анжела Джерих. «Только ты!»

СССР нет уже четверть века, но вспоминаем мы его все чаще. «Советским духом» пропиталась не только российская повседневность, но и наши внутренняя политика, экономика, дипломатия. Кто же такой Homo Soveticus и почему современная Россия по-прежнему остается благоприятной средой для его обитания? Ответы на эти вопросы искали участники публичной дискуссии в Гайдар-клубе, выдержки из которой мы сегодня публикуем.

Лев Гудков, директор Аналитического центра Юрия Левады: В 1988 году, когда возник наш центр, был начат проект фиксации механизмов и форм распада советской системы, который проходил на наших глазах. Идея Левады заключалась в том, что с уходом поколения 1920–1930 годов рождения (наиболее характерного представителя советской системы) уходят его установки, его представления, его опыт существования, ценности. Неслучайно в одной из первых статей он обозначил этот проект как «уходящую натуру», правда, со знаком вопроса.

Первый массовый опрос проходил в феврале 1989 года, как только образовался ВЦИОМ. Проходил по самому разному кругу проблем: и отношение к власти, и отношение к насилию, и характер отношений в семье, и религиозность, и отношение к Западу, и национальная идентичность, и социальная идентичность... И первое исследование казалось, подтверждало идею Левады. Потому что хранителем советских представлений были именно пожилые категории населения, а молодые оказались более толерантны, ориентированы на европейские ценности, более либерально настроены, выступали как агенты и сила изменений.

Но уже второй замер, 1994 года, привел нас в состояние если не замешательства, то недоумения. А третий, 1999 года, последующие, 2003-го, 2008-го, и последний опрос 2012 года (мы сейчас готовим его продолжение) показали, что

этот человек, этот советский тип не уходит — он воспроизводится.

Уже в поздних своих работах, незадолго до смерти, Левада вынужден был пересмотреть саму идею демографического ухода и написал довольно жесткие слова, что дело не в том, какие взгляды появляются у молодежи, а в том, как они вписываются в действующую систему институтов, как ломает сложившаяся структура эти более либеральные, но не очень обоснованные установки и представления людей.

Каждый тоталитарный режим — германский нацизм, итальянский фашизм, китайский коммунизм и т.д. — исходит из идеи построения принципиально нового общества, и основой этого общества должен быть новый человек, воспитанный именно в новых институциональных условиях. Поэтому очень важен не только институциональный контекст, но и практики формирования — миссионерская идеология, полный контроль над системой социализации, государственная организация труда, подчинение собственности, экономики политическим целям и так далее.

Homo Soveticus — это прежде всего человек, адаптировавшийся к репрессивному государству, человек с двойным сознанием, это самая важная его характеристика.

Это не совсем то двоемыслие, которое описывал Оруэлл, хотя очень многие вещи он ухватил, но довел их до рациональной чистоты, невозможной в реальности. Это человек, поверивший и принявший свое положение в отношении внешнего мира как исключительное, то есть сформированное сознанием своей особости, исключительности.

Идея новизны, небывалости этого человека превращается с течением времени в сознание особости как отдельности или непохожести на всех других. Поскольку и общество кажется совершенно другим. Это человек закрытого общества. В этом смысле исключительность начинает работать как барьер между своими и чужими. Причем очень важной характеристикой было именно сознание враждебного окружения нового общества и необходимости постоянной борьбы с внутренними и внешними врагами. То есть идея негативной идентичности, конституции от противного здесь работает чрезвычайно. Это первый момент.

Второй момент: для этого человека характерен иерархический тоталитаризм. Что это означает? С одной стороны, это демонстративная идентичность власти. Поскольку власть аккумулирует в себе все коллективные ценности, монополизируя право говорить от его лица и тем самым навязывая и насаждая их с помощью системы террора, типового и всеобщего воспитания. И это принимается. Идея уравниловки всех перед властью — с одной стороны.

С другой стороны, именно потому, что сохраняется представление «мы-они» уже не в плоскости страны и внешнего мира, а в плоскости социальной организации, вертикали, возникает представление о том, что власть устроена иерархически и на каждом уровне иерархии свой собственный порядок и своя система отношений. То есть на то, что положено чиновнику, уже не может претендовать обычный подданный или обыватель. Это отношение партикуляристской зависимости воспроизводится на всех этажах. Оно, естественно, имеет свои следствия. Прежде всего очень мощный потенциал внутренней агрессии, двойственное отношение к преклонению перед властью: она держатель коллективных ценностей, но есть элемент зависти и крайнего неуважения к ней.

Третий момент, связанный именно с доминирующим и пронизывающим все государственным насилием, уже следствие адаптации к такому государству — это ориентация на простоту, на самые примитивные формы существования. Отчасти это связано с распределительной экономикой и с всеобщим превращением государства в фабрику или казарму. Опять-таки уравнительное сознание. А с другой стороны, это возникает именно как уход от этого контроля, ориентация на физическое выживание.

Поскольку общая идеология — это мобилизация для построения нового общества, мобилизационное состояние может быть хроническим.

Поэтому, естественно, возникает множество таких форм, которые позволяют адаптироваться, уходить от этого контроля и насилия, выживать. То есть возникает такая игра, которую Левада называл игрой в лояльность. Если взять старую светскую формулу: они делают вид, что нам платят — мы делаем вид, что работаем. И таких форм демонстративной лояльности, а на самом деле ухода от контроля, очень много. Это и есть адаптация через снижение запросов, через снижение высоких представлений, идеальных представлений. И результатом этого в конечном счете является тотальный аморализм, постоянная интенция на снижение, упрощение жизни как способ выживания. Ну и исходящий из этого очень короткий горизонт памяти. Механизмы вытеснения опыта непосредственного насилия как опять-таки форма приспособления к тоталитарному насилию.

Результатом всего этого становится, конечно, крайне низкий социальный капитал. Недоверие не только институциональное — люди понимают, что власть много обещает, чувствуют зависимость от этой власти, но в то же время ясно сознают, что власть из того, что обещает, ничего никогда не выполнит, обманет — и это дает, в свою очередь, право обманывать других. Поэтому областью доверия или надежды, включенности становится очень узкий круг непосредственно связанных людей. Это семья или ближайшие друзья.

Этот опыт адаптации репрессивного государства через понижение запросов, постоянная интенция на упрощение, на примитивность, на вытеснение всего тяжелого, неприятного, с чем человек не в состоянии справиться, начинают составлять структуру личности.

Как говорят психологи, это структура слабой личности, не имеющей собственных убеждений, но готовой принять любую компенсацию в виде утешительных идеологических мифов вроде великой державы и героического прошлого.

И, соответственно, ритуалов, коллективных церемониалов, которые государство поддерживает в виде такого коллективного утешения.

Возвращаясь к нашим исследованиям, все с большей уверенностью можно говорить о существовании и воспроизводстве советского человека и сегодня. Потому что воспроизводится значительная часть институтов советского времени. Это институты власти и институты социализации, школы прежде всего. И институты власти — правоохранительные органы, судебная система — воспроизводятся и определяют значительную часть социального контекста в повседневности, в которой существует человек. А меняется все, что не попадает в это отношение власти и подчинения.

Я думаю, что этот антропологический тип, который является несущим не только для советского времени, но и в несколько модифицированном виде для путинского периода, будет воспроизводиться еще примерно по крайней мере два-три поколения.

«Отчуждение человека от государства»

Анатолий Вишневский, директор Института демографии НИУ ВШЭ: хрущевские реформы очень быстро сошли на нет, горбачевские продержались дольше. Я думаю, в следующий раз будет еще удачнее. Именно потому, что меняется состояние общества.

Я наблюдаю за демографическим поведением людей и вижу, что они ведут себя совершенно не так, как их родители. В основной массе они ведут себя так, как любой европейский человек. Именно поэтому появляются сегодня ревнители традиционной морали, которые принимают странные законы и прочее. Но это ничего не может изменить. 90-е годы принесли огромные перемены и именно в семейном, брачном, родительском поведении. Это, без сомнений, подтверждается статистикой. И я думаю, что это проникает в другие сферы жизни.

Понимаете,

если человек чувствует себя свободным в своей личной жизни, то рано или поздно он начнет себя чувствовать свободным во всех смыслах. Или, во всяком случае, ему станет тесно.

Конечно, я не хотел бы преувеличивать свой оптимизм, потому что мы уже не раз ошибались. Но какая-то положительная динамика есть.

Виталий Куренной, руководитель Школы культорологии НИУ ВШЭ: На проект конструирования нового человека в СССР были брошены гигантские ресурсы, которые современной власти, конечно, просто не снились. Не бюджет же нынешнего Минкульта считать подобными ресурсами.

Ликвидировалась вся система спонтанных исторических институтов и заменялась выдуманными.

Но, судя по всему, человек так жить не может. И в результате в советской культуре (как и в советской экономике) образовалась гигантская теневая сфера. Вот у нас всенародно любимый поэт — Владимир Высоцкий, которого Говорухин в интервью на смерть Высоцкого назвал «настоящим советским человеком». Но вся его жизнь, все его творчество построены вокруг темы «был человек, который не стрелял».

То есть правильно действует и поступает тот, кто с системой государства вообще не имеет ничего общего.

Это отчуждение нашего человека от государства происходит вовсе не по иерархическим причинам. Человек, находящийся внутри иерархии, все равно считает, что это государство нужно каким-то образом кинуть. Все, что у нас называется коррупцией, — это, по сути, внутреннее отчуждение людей внутри государственного аппарата от того же самого государства.

На самом деле отличие от диссидентского мышления здесь связано исключительно с положением этих людей в иерархии. Мы видим, что люди, которые занимали центральное положение в этой иерархии, выйдя из нее, часто моментально превращались в яростных критиков. Я не буду комментировать траектории многих известных нынешних оппозиционеров, но считаю, что это создает совершенно специфические условия для нашего с вами положения. Ни одна страна не знает такого отчуждения человека от базисных институциональных государственных рамок своего существования.

Мне кажется, нельзя сегодня говорить о возрождении советского образа жизни, потому что он и не исчезал.

У нас некоторые институты советского общества были не то что не упразднены переходом к постсоветской системе, а только усилены.

Некоторые вещи преобразовались очень сильно. А некоторые институты оказались крайне инертными. Например, институты культуры — вся сетка учреждений культуры у нас инертно воспроизводится. То есть в нее только нужно опустить обратно пропагандистский стержень, и она уникально заработает. Более того, все наше творческое сообщество на ура ее воспримет.
«Одно дело — декларирование всяких хороших вещей и другое — их реализация»

Анатолий Вишневский: Если говорить о трех советских завоеваниях — коллективизм, эгалитаризм и интернационализм — то это скорее лозунги, чем истинные ценности. Что такое был, допустим, коллективизм? Это была эксплуатация представлений, характерных для общинного сознания дореволюционного крестьянства России. И колхоз был проявлением этой идеи коллективизма. Что было доведено до предела в знаменитом выступлении Сталина, когда он благодарил русский народ за героизм во время войны, но благодарил такими словами, что вы все были винтиками, которые хорошо работали в системе государственного механизма. Так вот этот винтичный коллективизм и был на деле, хотя, наверное, декларировался с отсылкой в марксизм и так далее как некое противопоставление индивидуализму.

Индивидуализм у нас сейчас звучит как ругательство, мол, человек думает только о себе. Это совсем не так.

Это когда человек сам ставит свои цели, сам их достигает, у него есть самосознание, самостоятельность, способность самостоятельного мышления — вот что такое индивидуализм. А эгоизм людей, которые хотят разбогатеть за чужой счет, всегда существовал и существует, это еще не индивидуализм в социологическом смысле. Вот как обстояло дело с коллективизмом. Все были загнаны в колхозы. Кулаки были уничтожены, как и фермеры, которым в свое время Ленин предлагал американский путь, но до революции, а после революции свернули как раз на этот русский путь.

Эгалитаризм. Еще в советское время наши эмигранты и диссиденты описали номенклатурную систему, когда человек попадал (правда, он попадал под контролем партийных органов и так далее) в номенклатуру и дальше уже двигался. А не попал — не будешь двигаться. Ты имеешь привилегии. И эти привилегии были скрыты. Они были не такие большие, кстати, если сравнить с современными, допустим, олигархами и просто богатыми людьми. Но это были привилегии: всякие распределители, особые цены в каких-то магазинах и так далее. Так что эгалитаризм декларировался, но не реализовывался.

Ну и интернационализм. Он тоже, конечно, декларировался, у нас везде писали: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», но при этом целые народы по этническому признаку депортировались — очень мало можно найти таких примеров в истории. И это все под лозунгами интернационализма. Продолжали говорить о том, что мы интернационалисты, а, допустим, слово «чеченец» из Большой советской энциклопедии исчезло. Если вы возьмете Большую советскую энциклопедию, изданную при Сталине, вы не найдете там слова «чеченец», так же как «ингуш» и так далее. Их просто нет. И они были выселены, там было написано, навечно. Вот вам интернационализм. Одно дело — декларирование всяких хороших вещей, а другое дело — их реализация.

Виталий Куренной: Я вообще за то, чтобы исключить слово «ценности» из лексикона, когда мы что-то анализируем. Я понимаю, что это удобно социологам, но еще удобнее идеологам. Я специально анализировал речи Владимира Путина по этому поводу, что там за перечень ценностей имеется в виду. Он очень понятный. Например, там прописаны семейные ценности. Но посмотрите на уровень разводов в России — он в пять раз выше, чем в Канаде. Если вы хотите пестовать семейные ценности, весь российский и советский кинематограф нужно запретить к показу и транслировать только один Голливуд. Потому что он действительно является проводником семейных ценностей.

Кстати говоря, по поводу коллективизма. Сейчас есть очень хорошие исследования западных антропологов, которые детально показывают, как работала машина пропаганды. Как супруга человека, которого объявляют врагом народа, которая знает его всю жизнь, начинает считать его врагом народа. Это нужно понимать. Есть некоторое общее описание развития нормальной культурно-антропологической динамики при переходе от традиционных обществ к обществу модерна. Того процесса, который мы переживали во многом очень быстро, судорожно и в мобилизационном режиме.

Человек в традиционных обществах живет в традиционной культуре, у него вся жизнь регламентирована, он в ней хорошо ориентируется. Ритуалы, практики, традиции и так далее. Он знает, как жить. Это авторитетное знание, пришедшее из традиции. Он не дезориентирован. Что происходит при переходе к обществу модерна? Эти институты ослабевают. Это переживается как эмансипация. То есть мы как бы хотим освободиться от власти традиций, от всех этих нелепых ритуалов и прочее-прочее. Но в конечном итоге человек, осознавая себя как свободного, на самом деле является достаточно легкой добычей в руках манипулятивных практик. Пропагандистских, массовой культуры и прочее-прочее.

Советское общество довело эту ситуацию до абсурда. Потому что этот процесс протекал не органически, а целенаправленно разрушались все институты традиционного общества. Чтобы понять последствия этого разрушения, сходите на наши кладбища. Чем заместилась традиция? Сумасбродством и изобретательством во всех отношениях: надгробия в форме людей с мерседесами, с мобильными телефонами — чего там только нет.

Но что получалось? Шел процесс модернизации, перехода села в город, плюс еще разрушалась религиозная община (а именно она генерирует большой радиус доверия, что тысячу раз описано на западном материале). А у нас все это было в один момент разрушено. И индивид остался один на один с пропагандой.

Совершенно не случайно и сегодня социологи говорят о недоверии. Это то, что голове у людей. С точки зрения практик, с точки зрения того, как люди себя реально ведут, они не покупаются.

У нас аудитория телевизора, мне кажется, даже более критична, чем аудитория интернета.

То есть это не так, что есть люди телевизора, а есть люди интернета. Между ними есть, конечно, дистанция, но когда вы их спросите про ценности, они все это выдадут. Мне кажется, здесь продолжается советская практика декларирования каких-то идеологем, которые сегодня почему-то называются нашими традиционными ценностями и прочее-прочее. Это чистый конструктивизм. И этот конструктивизм глубоко пропитывает нашу элиту, даже интеллектуальную.

Какая у нас единственная школа, которая пережила переход от советского к постсоветскому режиму? Философская. Это в чистом виде проектировочная инженерная машина, которая продолжала и продолжает оказывать существенное влияние на нашу политику. Потому что есть идея того, что мы сейчас все сконструируем.

Я знаю, какие настольные книги пользуются спросом в администрации. В частности, книга Андерсона «Воображаемое сообщество». С идеей, что сообщество можно сконструировать, вообразить и так далее. В этой идее, на мой взгляд, отсутствует фундаментальная вещь — элементарная консервативная составляющая, которая предполагает, что вы должны исходить из того, что есть, а не из того, что вам напроектировали проектировщики человеческих душ.

Подготовила Виктория Волошина

Полный текст дискуссии можно прочитать здесь.(http://club.gaidarfund.ru/articles/2569)

[Cемен Новопрудский]

http://www.gazeta.ru/comments/column/novoprudsky/8201375.shtml
28.04.2016, 09:11
о блуждающих границах «русского мира»
http://img.gazeta.ru/files3/975/8201975/lubarov11-pic410-410x230-11540.jpg
Картина Владимира Любарова Владимир Любаров

Министр иностранных дел России Сергей Лавров дал интервью для документального фильма к 70-летию Владимира Жириновского. Министра спросили, как он относится к тезису программы ЛДПР о защите русских и термину «русский мир» — не национализм ли это. «Этот тезис, как и термин «русский мир», ничего общего не имеет с национализмом», — ответил Лавров. По словам министра, этот термин является «частью нашей внешнеполитической доктрины защиты соотечественников, продвижения идеалов и ценности «русского мира» и отражает нашу многонациональную культуру».

Министр совершенно прав. Идея «русского мира» действительно не националистическая.

Она имперская. Причем рассуждать об этом как раз в фильме о Жириновском вполне естественно, поскольку именно Владимир Вольфович в свое время дал нам абсолютно честную и исчерпывающую формулу «русского мира»: «Русский солдат будет мыть сапоги в Индийском океане!»

То, что лет десять назад казалось политической клоунадой и эпатажем, в последние два года стало фундаментом первой после распада СССР попытки создать законченную официальную государственную идеологию.

Как и в случае с советским вариантом коммунистической идеологии, а раньше с концепцией Москвы как Третьего Рима, истинной и последней (окончательной) православной империи, речь идет о некоем «особом пути», которым, с точки зрения власти, должна идти Россия. О том, что мы не часть общего мира, а собственный отдельный мир.

О том, что мы «не такие, как все», но при этом, несомненно, «самые лучшие». Кто не с нами — тот против нас. Кто не спрятался — мы не виноваты.

Два года назад в Донбассе концепция прошла испытания боем. Там были и «защита соотечественников», и «продвижение идеалов и ценностей «русского мира» — причудливой смеси православия, национализма и «совка» — правда, преимущественно военно-уголовными методами. Что из этого получилось, прочитать можно, например, здесь. Это очень показательная, я бы даже сказал, «модельная» история про последствия «русского мира» в том виде, как его представляет себе наша пропаганда.

Идея «русского мира» призвана придать высший смысл существованию постсоветской России. Наконец, это универсальное оправдание нарастающих внутренних неурядиц. Чтобы народ думал, что страдает не просто так, а во имя очередной «великой идеи». Эта доктрина призвана убедить население, что кризис, массовое обнищание людей (по данным Росстата, количество живущих ниже официального уровня бедности в 2015 году оказалось рекордным за 10 лет и превысило 19 млн человек) — не прямое следствие внутренней политики, а козни внешних и внутренних врагов. Это они вот уже второе тысячелетие не дают нам построить наш светлый и безграничный «русский мир». Потому что завидуют. Ненавидят нас за то, что мы такие особенные, единственные и неповторимые. Кабы не враги, мы бы тогда ух…

При этом с реальным, а не воображаемым русским миром происходит одна очень неприятная для поклонников этой идеи вещь:

Россия утрачивает монополию на русский язык и русскую культуру. Вообще на русское.

Русский язык находится в конце десятки так называемых мировых языков и рискует в обозримом будущем вообще перестать быть мировым, потому что утрачивает способность к активному распространению. Эта утрата способности обретать новых носителей русского языка за пределами России — верное свидетельство слабости внешней политики, если считать ее целью тот самый вульгарный империализм, который сейчас господствует в головах нашей элиты.

Есть Россия, есть диаспора, есть эмигранты разных волн и их потомки. Есть и будут. Но нет никакого «русского мира». Нельзя строить концепцию внешней политики исходя из несуществующего.

Носителей английского языка в мире намного больше, чем жителей Великобритании или США. При этом нет никакого «английского» или «американского мира». Китайская диаспора широко распространилась по планете. Китайские кварталы и рестораны есть в десятках стран, но Китай не говорит о «китайском мире» и уж точно не будет посылать толпы добровольцев и оружие, чтобы учреждать «китайские народные республики» в других государствах.

Идея «русского мира» — признак того, что страна опять заблудилась в своих бесконечных поисках особого пути при упорном нежелании пользоваться магистральными трассами развития. Но придумать некий абстрактный смысл существования, ее сверхидею, очень трудно. Еще сложнее воплотить придуманное. Россия уже вдоволь навоплощала подобных идей — дважды только в ХХ веке это кончалось тем, что государственность приходилось учреждать заново на руинах прежней.

Имперский проект может опираться на экономическую мощь (военной недостаточно) либо на политическую привлекательность метрополии — ни того, ни другого у сегодняшней России нет. Все, что собралось в неоимперский проект после распада СССР, — осколки бедных и слабых государств: Приднестровье, Абхазия, Южная Осетия, Крым.

От хорошей жизни никто быть на содержании России или под ее военно-политической эгидой почему-то не хочет. Неслучайно нам так трудно найти хотя бы одного надежного союзника, а наш главный фронт борьбы за статус сверхдержавы в настоящее время находится в Сирии, которая уж точно не имеет ни малейшего отношения к «русскому миру».

Россия — большая, населенная представителями разных народов, религий и культур, не обиженная природными ресурсами страна. Россия — важная и заметная часть мира. Только не «русского», а мира всех людей. Этого вполне достаточно, чтобы не иметь комплексов по поводу собственной униженности и оскорбленности. Не строить из себя спасителей человечества от скверны бездуховности. Не пытаться упаковывать реальные проблемы страны и низкого качества управления в обертку великодержавного шовинизма.

Русским никто не мешает быть русскими. России никто не мешает быть сильной. Никто, кроме нас самих.

[Newsland]

http://newsland.com/user/4297673774/content/russkii-kharakter-sushchestvuet-li-russkii-kulturnyi-kod/5265950
19:47

Русский характер, многократно воспетый в отечественной литературе и также многократно опошленный патриотическим официозом, похоже, все-таки существует как нечто реальное, а не только как красивая легенда. Я не готов пойти так далеко, как кинорежиссер Никита Михалков, полагающий, что это многое объясняет, но все же склонен считать, что хотя бы кое-что это объясняет.

Конечно, тема вроде бы навсегда закрыта Федором Тютчевым, который ровно 150 лет тому назад (в этом году как раз юбилей) сказал как отрезал, что умом Россию не понять. Однако, так как за прошедшие полтора века сердцем или каким-либо другим местом постигнуть Россию тоже не очень-то получилось, то волей или неволей приходится напрягать тот самый ум, которому Тютчев полностью отказал в доверии. В конце концов, пока еще в России попытка не пытка.

Привычка возвращаться

У русской истории есть проблема: она постоянно возвращается в одну и ту же наезженную колею. Точнее сказать, у самой истории никакой проблемы, конечно, нет: она как текла, так и течет по ей одной ведомому руслу. Проблемы возникают у тех, кто пытается эту историю интерпретировать с рациональных, то есть "европейских" (в иной формулировке - "западнических") позиций, полагая, что у русской истории есть скрытая цель, и состоит эта цель в том, чтобы Россия стала, наконец, "Европой".

Тут надо заметить, что русская история часто играла со своими толкователями в кошки-мышки, время от времени демонстрируя очевидное желание быть-таки похожей на Европу. Однако каждый раз после этого заигрывания оказывалось, что надежды "западников" были иллюзорны, и Россия возрождалась, пусть и в каком-нибудь совершенно новом обличье, но обязательно как самодержавная империя.
Русский код

Эти уходы-и-возвраты будоражили воображение многих поколений исследователей России, начиная от авторов знаменитых "Вех" и заканчивая легендарным Ричардом Пайпсом. Тем не менее, объяснить их толком так пока никому и не удалось. Так или иначе, все объяснения сводятся к гипотезе о существовании некоего несменяемого русского "культурного кода", который, как матрица некоего исторического ДНК, снова и снова воспроизводит одну и ту же комбинацию экономических и политических элементов. Впрочем, у этой гипотезы ровно столько же противников, сколько и сторонников.

Если кто-то хочет добиться в России на практике действительно масштабных преобразований, то он должен позаботиться в первую очередь об изменении ее "культурного кода"

И все же, если принять существование "русского кода" как некоторую гипотезу, то следует признать, что русская культура так или иначе определяет границы возможных на данном этапе экономических и политических изменений, жестко отсекая все то, что выходит за рамки сложившейся культурной парадигмы.

Таким образом, если кто-то хочет добиться в России на практике действительно масштабных преобразований, то он должен позаботиться в первую очередь об изменении ее "культурного кода" и создать тем самым основания для более глубоких и более устойчивых изменений в экономической и политической системах. Иными словами, из всех видов революций культурная революция продолжает оставаться для России наиважнейшей.

Секвенирование русского генома
https://newsland.com/static/u/content_image_from_text/01062016/5265950-325887.jpg
Андрей Кончаловский давно занимается идеей расшифровки "русского культурного кода"

Идею этой статьи, причем достаточно давно, подсказала мне подвижническая деятельность Андрея Сергеевича Кончаловского. Он многие годы является энергичным лоббистом идеи расшифровки "русского культурного кода", с моей точки зрения, совершенно справедливо полагая, что без основательной "культурной генной инженерии" (в его терминологии - "культурной индоктринации") решить стоящую перед российским обществом задачу модернизации всех сторон ее многогранной жизни будет непросто.

Кончаловский приложил немало усилий для того, чтобы обнаружить и озвучить базовые, по его мнению, характеристики русского "культурного кода". Вслед за Харрисоном, Хантингтоном и другими западными представителями "цивилизационной" исторической школы он выводит их (характеристики) из специфики "крестьянских обществ", обозначая, прежде всего, особенности социального поведения: короткий радиус доверия между членами общества за пределами семьи, низкий уровень социальной ответственности и так далее.

Отдавая должное этим и другим особенностям социального поведения, я, однако, полагаю, что еще большее и основополагающее значение в структуре русского "культурного кода" играют особенности русского мышления, которые, возможно, и предопределяют вышеуказанные социальные нормы и стереотипы. Русская ментальность определяет русскую социальность, и уже по одному этому заслуживает самого пристального внимания.

Логика русского мифа

Конечно, русская ментальность не первый раз оказывается в центре внимания общественности. Как правило, дискуссии о "русском характере" активно разворачиваются, когда Россия переживает какой-нибудь крупный исторический катаклизм. Больше всего об особенностях русского менталитета говорили и писали непосредственно до и сразу после большевистской революции. Тогда же всерьез заговорили и о мифологичности русского сознания.

Человек, находящийся во власти мифологического мышления, не рассуждает, его представления об окружающем мире и о себе возникают как бы сразу, в готовом виде.

Собственно говоря, ничего дурного в мифологическом сознании нет: это та отправная точка, с которой начинали все народы мира. Просто не все на ней задержались так надолго, многие все-таки пошли вперед, осуществив в основном (но нигде полностью) переход от мифологического к логическому сознанию.

В России этот переход не задался. Неразвитость логического сознания, нелюбовь к размышлению и даже боязнь размышлений, догматизм и начетничество - вот те родовые признаки русской ментальности, которые отмечали многие представители русской исторической и философской школ на рубеже XIX и XX веков. Весьма симптоматично, что сегодня интерес к этой проблеме снова растет, это видно даже из беглого анализа публикаций по теме и по дискуссии в интернете.

У мифологического сознания, как у исторически первой формы мышления, имеются свои уникальные черты. Среди прочего его отличают образность, непосредственность и чувственность. Человек, находящийся во власти мифологического мышления, не рассуждает, его представления об окружающем мире и о себе возникают как бы сразу, в готовом виде, в формате не тронутых логическим анализом образов.

Эти образы настолько свежи и непосредственны, что человек затрудняется провести четкую границу между реальностью и ее отражением в собственном мозгу. Для "человека мифологического ("homo mythical") его представления о реальности - это и есть реальность. И наоборот, реальность - это всего лишь его представление о ней. Об этом стоит помнить всем тем, кто так удивляется эффективности государственной пропаганды в России. Переживания русского человека поэтому всегда очень эмоционально окрашены (ему вообще свойственна высокая эмпатия - способность к сопережеванию), потому что напрямую завязаны на чувственное восприятие и интуицию, а не на "сцеженный" через сито логики опыт.

Именно "непереваренная" мифологичность, не замещенная логическим мышлением, и предопределила, по моему мнению, многие базовые свойства "русского характера". Отечественные историки и философы проделали за 100 с лишним лет, минувших с того дня, как Тютчев вынес свой приговор, огромную работу по кодификации черт "русского духа". Поэтому, не претендуя ни на полноту, ни на новизну, остановлюсь только на тех трех его "сквозных" свойствах, которые сегодня мне каждутся главными: фатализм, алогизм и релятивизм.

Конечно, речь не идет о чем-то исключительном, что свойственно только русскому народу и отсутствует в характере других народов. Дело, скорее, в пропорциях и соотношениях, которые и делают русскую культурную парадигму уникальной.

Фатализм
https://newsland.com/static/u/content_image_from_text/01062016/5265950-325888.jpg
Русские колонизировали огромные, не очень приспособленные для жизни пространства

Мне уже приходилось писать о фатализме, который, по моему мнению, является как источником уникальной несгибаемости русского духа, так и причиной многовековых хронических болезней России. Русский фатализм имеет, безусловно, религиозные "православные" корни. Но он также сформировался и как следствие "усвоения" русским народом своего непростого и противоречивого исторического опыта. Русский человек верит в предначертанье больше, чем в себя.

Русским плохо даются осознанные и продуманные исторические действия, зато они способны совершать великие исторические поступки.

Поскольку в существенной степени мифологическом русском сознании представления о мире формируются в значительной части подсознательно и "вплывают" в область сознательного в виде практически готовых и плохо поддающихся изменениям образов, то для этого сознания характерно аналогичное восприятие мира, как чего-то статичного, раз и навсегда данного, и потому почти целиком детерминированного.

Русские - фаталисты вдвойне, когда речь заходит об общественной и политической жизни. Они асоциальны, потому что им априори чужда мысль о том, что они могут на что-то влиять в собственной стране. Именно поэтому им глубоко безразлична политика, участие в которой они принимают спорадически и бестолково. Это, однако, не значит, что русские пассивны вообще. Отнюдь, но русский человек не видит обратной связи с окружающим его политическим миром, ему не интересны партии, выборы, политическая борьба. Он как бы знает заранее, что его обманут, и привык принимать этот обман как должное.

Русский фатализм – особого рода. В отличие от восточного фатализма, он является не созерцательным, а деятельным. Русские – "активные фаталисты". Они не ждут милости от природы, а всегда готовы отнять у природы все, что можно, и даже то, что нельзя. Как следствие, русский фатализм – бунтарский, он не усыпляет, а будит. Он заставляет русских людей идти все время вперед, не огладываясь и не рассуждая. Это позволило русским колонизировать огромные, не очень приспособленные для нормальной жизни пространства, создать на этих просторах империю и отстоять ее независимость в бесчисленных войнах.

Однако русский фатализм бесполезен "в быту". В России строят "на авось", но Россию нельзя "на авось" обустроить. Русские, будучи людьми деятельными, не являются при этом людьми действия. На это обращал внимание еще Горький, воочию наблюдавший за повседневностью русской революции в Петербурге.

Русским плохо даются осознанные и продуманные исторические действия, зато они способны совершать великие исторические поступки. Ни одна реформа в России не была успешно доведена до логического конца, зато революции и войны прославили русских навеки. Русские легко идут на смерть и подвиг, но организация своей повседневной жизни представляется им неразрешимой задачей.

Алогизм
https://newsland.com/static/u/content_image_from_text/01062016/5265950-325889.jpg
По одному каналу говорят, что юрист Сергей Магнитский умер в тюрьме от болезни, а по другому - что был убит в этой же тюрьме американскими шпионами

Русское мышление парадоксально. В рамках сохранившегося мифологического мировосприятия русский человек обладает уникальной способностью не просто высказывать одновременно два взаимоисключающих утверждения, но еще и не испытывать при этом никакого душевного дискомфорта. Оруэлловский мир, который, как известно, есть война - это и есть русский мир. Для русского человека говорить одновременно о том, что белое - это черное, и о том, что черное - это белое, в принципе нормально.

Русские прекрасно владеют формальной логикой и с успехом применяют ее, но только в прикладных целях.

Русский слух не режет, когда по одному каналу государственного телевидения говорят, что ставший знаковой фигурой российской политической жизни юрист Сергей Магнитский умер в тюрьме случайно от незамеченной болезни, а по другому сообщают, что он был убит в этой же тюрьме американскими шпионами. То, что тюрьма была русской, тем более никого не смущает. В России такие вещи легко пропускают мимо ушей как еще один парадокс русской жизни.

Благодаря алогизму сознания люди довольно сносно выживают в круге "двоемыслия" и "двоесмыслия" русского бытия, где рядом сосуществуют две правды, две морали и два закона - "писанный" и "понятийный". Вообще русские от природы весьма диалектичны, они легко схватывают любое взаимопроникновение противоположностей. Ментальная гибкость на протяжении многих веков позволяла им приспособиться к самодержавной диктатуре (неважно, как она себя именовала) и при этом не сойти с ума.

Есть мнение, что русским плохо дается формальная логика (такое утверждение можно часто встретить на Западе или в среде русских "западников"). Думаю, что это ошибочная точка зрения, русские прекрасно владеют формальной логикой и с успехом применяют ее, но только в прикладных целях: доказательство лежит под рукой в виде Империи на одной седьмой части суши (а было и больше). Но они научились со своей формальной логикой "договариваться" и выключать ее "из оборота", когда она мешает их адаптивным способностям.

К сожалению, такие адаптивные механизмы хорошо работают на коротких и средних дистанциях, но в долгосрочном плане они приводят к необходимости постоянных болезненных революционных коррекций. И тогда в конце происходит то, что Виктор Черномырдин, - один из самых парадоксально мысливших и говоривших деятелей посткоммунистичепской России, - называл: "Никогда такого не было, и вот опять..."

Релятивизм

Поскольку в мифологическом сознании представление о мире и сам этот мир совпадают, то русским тяжело дается усвоение того, что же такое "объективная истина". В глубине души многие русские искренне сомневаются в ее существовании. Субъективное мнение русского человека о реальности и есть для него сама реальность.

Правда - это субъективная истина, которая вполне может быть и ложью, но это не имеет никакого значения, если есть субъект, готовый в нее поверить.

Обратной стороной субъективизма русского сознания является его мечтательность. Русская фантазия имеет огромный простор для полета, так как гораздо меньше, чем у других европейских народов, прошедших через муштру логического восприятия мира, ограничена чем-то внешним. Практически она ничем не ограничена, кроме внутренней интенции. Русский человек способен истово поверить в сказку, особенно обращенную в будущее (об этом много писал Николай Бердяев). Вся история с русским коммунизмом - наглядное тому подтверждение.

К сожалению, мечтательностью русского народа можно легко воспользоваться, его ничего не стоит обмануть, потому что он внутренне склонен схватиться за любую фантазию, за самую что ни на есть разухабистую небылицу, и поверить в нее истово, практически религиозно. При этом свойственное русским "двоемыслие", о котором шла речь выше, проявляется в этом случае в особой извращенной форме. Даже зная о том, что некое утверждение есть, если и не ложь, то уж точно фантазия, русские обладают поразительной способностью полностью вытеснять из своего сознания в глубокое подсознание это неудобное знание. Только в России можно встретить так много людей, которые сначала лгут, а потом искренне верят в то, что ими же придуманная ложь есть правда.

В конечном счете, все это нашло свое лингвистическое воплощение в разделении понятий "истина" и "правда", практически невозможном в рациональной Европе и считающееся труднообъяснимым. Ничего трудного здесь нет. Правда - это субъективная истина, которая вполне может быть и ложью, но это не имеет никакого значения, если есть субъект, готовый в нее поверить.

Русская ментальность и русская социальность
https://newsland.com/static/u/content_image_from_text/01062016/5265950-325890.jpg
Справедливость существует только в сказках?

Особенности русской ментальности во многом предопределяют те особенности русской социальности, которым так много внимания уделяет Андрей Кончаловский. Как мне кажется, одно достаточно легко выводится из другого. При этом именно фатализм является тем стержнем, на который нанизывается все остальное.

Какую ответственность может нести человек за то, что предрешено, что все равно нельзя изменить?

Фатализм делает русских эгоистами и сокращает до минимума пресловутый "радиус доверия" между людьми. Сомневаясь в значимости своих собственных индивидуальных действий, русские уж совсем ни во что не ставят действия коллективные. Они демонстрируют вопиющее нежелание вступать в кооперацию друг с другом. В любом совместном общественном начинании они будут "тянуть одеяло на себя". На это свойство русского характера неоднократно обращал внимание философ Иван Ильин. Для русских нет более чуждой им идеи, чем идея самоограничения и идея сотрудничества. Воля, а не свобода – вот их идеал.

Далее фатализм делает русских заложниками перманентного кризиса доверия. "Некооперативность" заставляет их видеть в окружающих исключительно помеху, а не средство для достижения цели. Многие русские полагают, что справедливость существует только в сказках, что если ты не обманешь первым, то тут же станешь жертвой обмана, если не оттолкнешь локтем ближнего, то будешь затерт толпой. Русское общество - это поле очень жесткой и даже жестокой конкуренции.

Наконец, фатализм делает бессмысленным формирование чувства персональной ответственности. Какую ответственность может нести человек за то, что предрешено, что все равно нельзя изменить? Как все, так и я, какой со всех спрос, такой и с меня. Концепт человека-винтика в этом смысле очень русский.

Столкновение культурных парадигм

Эти свойства русского характера сами по себе ни хороши, ни плохи. Его (харктера) недостатки являются продолжением его достоинств, и наоборот. Все те же фатализм, алогизм и релятивизм позволили русским создать цивилизацию там, где у других народов давно бы опустились руки. Но эти же свойства обрекают эту цивилизацию на очень непростое, непрямолинейное развитие с вечными катаклизмами и хождениями по историческому кругу. К сожалению, как это часто бывает в жизни, плохое невозможно просто взять и оторвать от хорошего.

Все те же фатализм, алогизм и релятивизм позволили русским создать цивилизацию там, где у других народов давно бы опустились руки.

С одной стороны, существующая культурная парадигма накладывает очень существенные ограничения на выбор сценариев исторического развития России. Многое из того, что в Европе кажется естественным, по этой причине в России невозможно себе представить. С другой стороны, в такой неизбалованной культурными переменами стране как Россия даже самые минимальные культурные подвижки могут привести к немыслимому, фантастическому сдвигу социальных и политических пластов, открывая перспективы, которых сегодня никто не видит.

Если не баловать организм антибиотиками, то применение их в критической ситуации может оказаться очень эффективным. Небольшая подвижка культурной парадигмы в России на рубеже XIX и XX веков привела социальному взрыву такой мощности, который поменял не только Россию, но и весь мир (безусловно, это перемены были очень неоднозначны).

Конечно, культура - вещь очень консервативная, и изменения в ней происходят крайне медленно и уж точно не под заказ. Но, как показывает история других народов, да и история России тоже, подвижки время от времени случаются. Иначе Европа всегда оставалась бы такой, какой ее увидел Атилла. К сожалению, изменения эти, как правило, происходят неожиданно и скачкообразно. Люди, живущие на вулкане догадываются, что он рано или поздно проснется, но никогда не знают точного времени. О столкновениях культурных платформ мы знаем еще меньше, чем о движении тектонических плит Земли...
Что хорошо немцу, то русскому смерть

Для большинства честных и мужественных людей, искренне желающих видеть Россию свободной и современной, где "каждый правый имеет право на то, что "слева" и то, что "справа"", любой разговор о "русском характере", о "русском культурном коде", то есть об особых свойствах русской культуры и в целом о ее детерминирующей и ограничивающей роли в русской истории есть, как это ни странно, очень сильный раздражитель с ярко выраженной отрицательной коннотацией.

Может быть, Россия и придет в Европу (я хотел бы в это верить), но это будет какая-то другая, ее собственная Европа, очень не похожая на ту, которую держат за образец русские "западники".

Вряд ли это поспособствует скорейшему преобразованию России.

Мы привыкли читать Лескова с Востока на Запад, с сожалением относясь к бедному "немцу", который может и умереть от того, что для русского хорошо. Увы, но слова Лескова с тем же успехом можно прочесть и с Запада на Восток: то, что немцу хорошо, может для русского оказаться весьма плохо. Проблема "западников", которые, я полагаю, совершенно искренне радеют за европейский выбор России, возможно, состоит в том, что, с одной стороны, хоть они еще только призывают Россию сделать "европейский выбор", но ведут они себя при этом так, будто Россия этот выбор уже давно сделала и является обыкновенной европейской страной, только что-то недопонимает.

К сожалению, на "европейском пути" между точкой выбора и пунктом назначения лежит огромная дистанция, которую надо преодолеть, сообразуясь с реальным, а не вымышленным культурным рельефом. Иначе можно врезаться в какой-нибудь незамеченный исторический склон и разбиться насмерть. И хоть насчет постижения России умом я бы с Тютчевым поспорил, но в вопросе применения к России общего аршина, я, пожалуй, готов с ним согласиться. Может быть, Россия и придет в Европу (я хотел бы в это верить), но это будет какая-то другая, ее собственная Европа, очень не похожая на ту, которую держат за образец русские "западники". И придет она туда очень извилистым, непростым и нескорым путем (и Путин, кстати, - это даже не булыжник, а малюсенькая щербинка на этом пути).

Русские "западники" хотят убедить русский народ в полезности европейских ценностей, надеясь на его рациональный выбор. Учитывая описанные выше ментальные особенности этого народа, сторонникам "теории рационального выбора" придется очень долго ждать. Русский народ, как женщину, надо не убеждать, а впечатлять. Иначе получится как у Сергея Довлатова: можно долго рассказывать русскому народу о его прекрасном европейском будущем, приводить разумные доводы, делать экономические выкладки, рисовать таблицы и графики и, в конце концов, обнаружить, что ему просто противен тембр твоего голоса...
Источник: www.bbc.com

[Ира Соломонова]

https://slon.ru/posts/68737
30 мая, 18:37
Редактор раздела World Press

Когда общаешься с американцами, быстро узнаешь, что больше всего в России их удивляет не отсутствие медведей на улицах и не холодец, а то, что русские мало улыбаются. Мы же про себя знаем, что мы не просто мало улыбаемся – широкие американские улыбки без весомого на то повода кажутся нам ненужными, фальшивыми и даже вызывают раздражение. Недавно появилось научное объяснение неулыбчивости россиян, пишет обозреватель Atlantic Ольга Казан.

Известная поговорка «смех без причины – признак дурачины» иллюстрирует не только российское отношение к веселости. Этот же принцип действует и в других обществах, где улыбка воспринимается не как знак теплоты, вежливости или уважения, а как указание на глупость или хитрость. Психолог Куба Крыс, член Польской академии наук, который давно занимается изучением социальных аспектов улыбки, объясняет неулыбчивость общества явлением избегания неопределенности. Оно подразумевает, что минимизация неопределенности в обществе может служить инструментом, с помощью которого справляются с тревогой. Культуры с высоким уровнем избегания неопределенности обычно живут в условиях нестабильной работы важнейших социальных систем – судов, здравоохранения, соцзащиты и так далее. Таким обществам будущее представляется непредсказуемым и неконтролируемым.

Поскольку улыбка – это признак уверенности, объясняет Казан, в таких обществах она воспринимается людьми неоднозначно: с чего улыбаться, если за поворотом ждет беда? Если только ты не дурачина.

В своей последней работе польский психолог исследовал отношение к улыбке в 44 культурах. Для этого он попросил более 5000 участников оценить фотографии, на которых одни и те же модели улыбались или позировали без улыбки. Затем ученый сравнил полученные результаты с позициями стран на шкале избегания неопределенности, составленной международной командой исследователей в 2004 году.

В ходе эксперимента исследователь установил, что жители Германии, Швейцарии, Китая и Малайзии воспринимают улыбающиеся лица как более умные, а вот в России, Японии, Индии, Иране, Южной Корее, а также во Франции, наоборот, улыбку считают признаком небольшого ума. На графике: справа от красной линии страны, где улыбка считается свидетельством ума, слева – признаком глупости.

Улыбка и интеллект
https://slon.ru/images/photos/4720a641f7185f77618283a293a17103.jpeg
Источник: Be Careful Where You Smile: Culture Shapes Judgments of Intelligence and Honesty of Smiling Individuals. Journal of Nonverbal Behavior, June 2016, Volume 40, Issue 2, p. 101–116

В ряде стран – тех же Индии и Иране, в Аргентине, на Мальдивах – улыбка ассоциировалась с нечестностью. На графике: справа от красной линии страны, в которых улыбка воспринимается как указание на честность человека, слева – наоборот.

Улыбка и честность
https://slon.ru/images/photos/a1867adffaf83d30a1493359834ae20f.jpeg
Источник: Be Careful Where You Smile: Culture Shapes Judgments of Intelligence and Honesty of Smiling Individuals. Journal of Nonverbal Behavior, June 2016, Volume 40, Issue 2, p. 101–116

Кроме того, польский ученый сравнил результаты с «коррупционными» рейтингами Transparency International и Heritage Foundation. По утверждению исследователя, он обнаружил «значительную» корреляцию: глупой и обманчивой улыбку считают люди, живущие в коррумпированных государствах. Коррупция, вероятно, даже «ослабляет значимость такого эволюционного инструмента, как улыбка», отмечает ученый в своей статье.

Существуют исследования, объясняющие отношение к улыбке и другими факторами, например уровнем индивидуализма, иерархичности или феминности/маскулинности общества. Команда ученых из разных стран пришла к выводу, что в индивидуалистских обществах эмоции выражают свободнее, чем в коллективистских, в культурах, имеющих горизонтальную структуру власти (так называемая малая дистанция власти), – свободнее, чем в иерархических. Указывалось, что в Китае улыбаются, чтобы скрыть страдание, гнев или смущение, а в Японии – чтобы замаскировать недовольство в присутствии человека с более высоким статусом.

Как отмечает Atlantic, сложно воспринимать исследование польского психолога безоговорочно, как истину в последней инстанции – во-первых, уровень избегания неопределенности в обществе должен зависеть от момента опроса (можно ожидать, что страх за будущее растет в странах, которые проходят через экономический или политический кризис), во-вторых, существуют разные способы измерить этот показатель. Однако то, что неприветливость по отношению к незнакомым людям можно объяснить с помощью науки, как-то успокаивает.

[Даниил Дондурей]

https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/06/08/644510-smisloviki-moguschestvennee-politikov
Статья опубликована в № 4091 от 08.06.2016 под заголовком: Культурология: Могущество смысловиков

Культуролог о том, кто и как воспроизводит коды национальной культуры
08.06.1600:36
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/4g/1stsg/default-2c0.jpg
Нет никакой конспирологии в том, что в сохранении фундаментального «положения вещей» участвуем мы все
Сафонов Геннадий / Photoxpress

Общепринято убеждение: все, что происходит в стране, зависит от типа действующего политического режима. Связано с его устройством, включая неофициальные конструкции, с персональными чертами и окружением лидера. С историческими традициями и социальным опытом нации. Успехи или провалы экономики, процедуры выборов, независимость судов, сила или слабость гражданского общества, наличие реальных свобод, способность государства ответить на вызовы глобализации – абсолютно все выводится из политических реалий. Более 86% руководителей крупнейших бизнес-структур России, опрошенных в августе 2015 г., отважились заявить о том, что главная причина нынешнего кризисного состояния – политические риски. Следует подчеркнуть: речь практически никогда не заходит о содержании той культурной модели существования, которая здесь, как и повсюду в мире, определяет все человеческие поступки. Ни один из высокопоставленных членов президиума президентского совета по экономике на недавнем его стратегическом заседании слов «культурные факторы роста» (тем более «культурные запреты») не произнес. Поскольку так не думает.

Мы редко всматриваемся в колоссальную работу тех, кто эти мировоззренческие, моральные, ментальные, социально-психологические паттерны мышления и поведения имплантирует в сознание (и подсознание) миллионов людей. В «Новой газете» как-то приводились подслушанные в магазине слова, сказанные одной женщиной другой: «Что эти европейцы творят с нами! Ты видела цены? Как им не стыдно!» В этих обыденных репликах не только объяснение принципов устройства современного мира, как его понимает большинство, но и свидетельство настоящего триумфа их нынешних поводырей по непростым обстоятельствам российской жизни.

Легче всего навесить такой сверхзначимой деятельности ярлык «все это следствие пропаганды». Назвал, как отсек, заклеймил, морально обесточил. Показал себе и единомышленникам, что продукт пресловутой пропаганды нельзя принимать в расчет, поскольку это грубая вербовка массового сознания политическими целями. Произнес «пропагандист» и тем самым не только отказался от изучения природы и способов форматирования убеждений людей. Но и – что важнее – оставил действующие культурные платформы неопознанными, а следовательно, неизменными.

Мы не хотим копаться в том, как возникают мотивы действий людей, пребывающих в пространстве не только русского языка, но явных и скрытых правил отечественной жизни. Хотя очевидно, что по каким-то неотвратимым причинам практически каждый человек здесь среди прочего следует тому, что:

– любое дело у нас нужно непременно довести до кризиса, не начинать его в положенный срок, но затем в последний момент в условиях аврала героически преодолевать созданные собственными руками трудности;

– по мере возможности не придавать значения неприглядным страницам национальной истории, рассматривать ее в основном как славную летопись знаменитых событий; помнить, досконально знать, гордиться войнами, в которых участвовала Россия, как преддверием Победы; поддерживать военный дух, следить за тем, чтобы масштаб соответствующих переживаний был больше объема размышлений о навыках и компетенциях мирной жизни; военно-патриотическое воспитание должно обязательно преобладать над мирно-патриотическим;

– по какому-то внутреннему, недекларируемому убеждению отторгать рыночные, чреватые несправедливостью и разного рода рисками отношения; относиться с подозрением к негосударственным формам собственности, частным инициативам, не стремиться идти навстречу изменениям;

– надежнее разделить представителей любых социальных сообществ всего на две группы – на «своих» и «чужих»; свои – это родственники, земляки, однокашники, друзья, проверенные знакомые, старые коллеги, они все партнеры родных неформальных отношений, а значит, им можно доверять, с ними сотрудничать (недоверие – главный бич российской экономики); а еще есть «чужие» – все остальные;

– нельзя забывать, что все иностранное, если это не инвестиции, туризм, еда и медпрепараты, потенциально враждебно для нас; что западные страны хотят лишить страну и людей права на уникальность через продвижение глубоко нам чуждых ценностей и нравственных убеждений.

Подобных негласных культурных предписаний – разрешений/запретов, объяснительных схем, коридоров мышления и оценок – великое множество. Тут и воспитание лояльности начальству, равнодушие, а по сути, отторжение конкуренции, множество видов имитации правильного поведения... Заметьте – все это напрямую касается не политики, а скорее реализации фундаментальных моделей успешной «жизни по-русски». Вопрос: кто и каким образом эту всепроникающую программирующую деятельность осуществляет? С какими ресурсами и последствиями? Не пресловутые же «пропагандисты» ответственны за национальную аутентичность, культурные архетипы, стереотипы и проч. Они только пользуются этой почвой для ведения очередных информационных войн. Так всегда поступают наемники.

Считается, что все культурные предрасположенности проникают в наше сознание вместе с исторической памятью, традициями, языком, вместе с воспроизводимостью испытаний – с самим воздухом национальной жизни. Это своего рода генетическая программа, данная нам для выживания здесь еще при рождении. И тем не менее позволю себе предположить, что у нее есть операторы, проводники, специальные службы. Их сотрудников – как анонимных, так и более или менее известных – позволю себе назвать (условно, конечно) смысловиками.

Крупнейшее, вездесущее и самое влиятельное производство современного мира – изготовление массовых, элитарных, групповых и индивидуальных представлений о происходящем – многократно усиливается сетевой природой этой деятельности. Тут в одних случаях есть, а в других нет жесткой организационной системы, штатного состава, закрепленных полномочий, процедур утверждения внедряемых идей. Нет субординации при их утверждении. Наряду с министрами и высшими чинами администрации, генеральными продюсерами телеканалов и знаменитыми ньюсмейкерами действует армия профессионалов «на местах»: ученые и прокуроры, журналисты и бизнес-аналитики, сценаристы сериалов и директора школ. Они делают свою работу как с ангажементом, так и без него. Предметы их оценок и суждений совсем не обязательно касаются каких-то глобальных тем. Они могут быть ожидаемыми, обыденными или причудливыми. Профессиональными или полулюбительскими. Прозорливыми, наивными или циничными. Но это всегда в конечном счете способствует созданию целостных «картин мира» у большинства граждан или сопровождает специальные усилия, предпринятые в этом направлении.

Негласные обязательства, конвенции и договоренности по сути своей всегда неповторимы, как любая коммуникация. Культурная настройка функционирует как кровеносная система, пронизывающая каждый миллиметр тела национальной жизни. Именно повсеместность, безостановочность и разрешение на творчество усиливают мощь и масштаб воздействия хорошо выполненной интерпретации происходящего. Нас постоянно адаптируют к тому, что должно или может быть публично высказано, что может произойти, а что – нет.

Нельзя, к примеру, даже ставить вопрос о том, почему у нас внедрена такая беспрецедентная по своим масштабам, трудозатратам и фальшивости отчетность. Этим день и ночь заняты все хозяйствующие субъекты, все врачи и учителя в стране. А еще десятки тысяч специально обученных людей контролируют качество отчетности. Почему реальная деятельность волнует государство куда меньше, чем ее положительный образ? И дело тут вовсе не в отслеживании воровства или обмана, а в выполнении важнейшего культурного предписания: притвориться осуществившим невозможное. Другой пример. Все знают, что законы в России применяются избирательно. Чиновничий класс, который эти законы придумывает и издает, подпадает под них только тогда, когда на это приходит специальная команда с самого верха.

Космос русской ментальности соединяет несоединяемое: способен быть беспредельно пластичным и одновременно сверхжестким. Сохраняет советский тип сознания и тут же прячет никогда не высказываемое убеждение, что подсознательно отторгаемые рыночные отношения в тяжелый момент обязательно прокормят страну без объявлений и здравиц. Проведут ее сквозь испытания и мертвечину, инспирированную государством. Культура в какой-то одной ситуации не допустит быстрого развития России, заморозит, обесточит опасные для себя убеждения, но в то же время в другой (в самый последний момент) найдет историческое «окно возможностей», чтобы опрокинуть любые авторитарные схемы, наполнить воздухом легкие национальной жизни. Мы это множество раз наблюдали.

Нет никакой конспирологии в том, что в сохранении фундаментального «положения вещей» практически участвуем мы все. Не важно, по профессиональным обязанностям, за деньги или по велению сердца. Воспроизводство каркаса русского мира идет не из желания угодить власти или упрочить свое карьерное или бизнес-положение. Мы действительно так в большинстве случаев думаем, так смотрим на мир, так переживаем происходящее. Не можем иначе еще и потому, что никогда не ставим задачи изменить этот такой знакомый и удобный способ опознания реальности.

Еще одно тоже нерефлексируемое подспорье деятельности смысловиков состоит в том, что ни технологии, ни эффективность, ни ошибки и даже неудачи их работы практически не исследуются. Либеральная интеллигенция никогда не признается в том, что ее отказ учитывать культурные основы российского быта есть надежный способ его самосохранения. Следует признать, что это самая влиятельная секретная служба. Аналитический опыт здесь не копится. При этом каждый человек прекрасно осведомлен, как следует вести себя «по понятиям», как пользоваться неформальными практиками или гигантскими ресурсами двоемыслия.

Смысловики в отличие от пропагандистов не получают специальных заданий по работе с массовым сознанием. Они просто живут в своей естественной среде, у себя дома. Делают то, что и всегда, – воспроизводят коды национальной культуры. Но именно это и есть их необъявляемые функции, можно сказать, миссия, которую они выполняют, перемещаясь в истории. Сохраняют сквозь все формы государственных перезагрузок (минимум пять только за последние 100 лет) родные протофеодальные матрицы. С их особым типом перемещения во времени: быстро вперед и сразу же – вспять. Именно они гаранты самого священного – усвоения гражданами российского «порядка вещей». Не случайно же он точнее всего предстает только в искусстве.

Вторая часть статьи. Первая опубликована 1.06.2016 под заголовком «Российская смысловая матрица»

Автор – главный редактор журнала «Искусство кино»

[Евгений Киселев]

http://echo.msk.ru/blog/kiselev/1782904-echo/
22:35 , 12 июня 2016

автор
журналист

Вместо предисловия

На днях в лондонском метро появилась реклама издательства «Пингвин» — одного из пяти самых крупных в мире англоязычных издательств — с цитатой (одни считают – грубо искаженной, по мне – так вполне корректно укороченной) из романа Ивана Тургенева «Отцы и дети», звучащая в книге из уст Базарова:

«Аристократизм, либерализм, прогресс, принципы Бесполезные слова! Русскому они не нужны».

На рекламных плакатах нет ни имени автора, ни названия, а лишь эмблема «Пингвина» и номер книги в каталоге новой серии из 20 произведений писателей-классиков, среди которых – четверо русских: Тургенев, Толстой, Горький и Булгаков, а также. Представители «Пингвина» объяснили, что таким образом хотели заинтриговать читателей и привлечь их внимание к новой серии. Однако многие российские блогеры устроили в соцсетях форменную истерику: мол, это сознательная акция по разжиганию антироссийских настроений в Великобритании.

В связи с этим, а также по случаю праздника Дня России, я тоже проникся государственническими национал-патриотическими чувствами и решил попробовать перо в жанре доноса -просигналить компетентным органам о существовании целой группы, возможно, организованной и действующей по предварительному сговору, писателей-вредителей. :

«Дорогие товарищи чекисты!

Доношу до вашего сведения, что не только писатель Тургенев Иван Сергеевич (большую часть жизни, между прочим, проживший в Германии и Франции), чьи безответственные высказывания используются в эти дни врагами России в виде возмутительных плакатов в метрополитене города Лондона (Великобритания), но и другие, с позволения сказать, «классики русской литературы» в действительности являются закоренелыми русофобами и ненавистниками Отечества.

Особенно, Нобелевские, мать их, лауреаты по литературе. Ну, Солженицын – ладно, этот хоть пытался под конец жизни немного исправиться. Шолохов – ну, про этого говорят, что он, может, свои сомнительные книжки не сам писал.
Но вот Бродский (обратите внимание: еврей, выехавший в 1972 году на ПМЖ в США) – этот точно махровый. Вы только почитайте:

Входит некто православный, говорит:
«Теперь я — главный.
У меня в душе Жар-птица и тоска по государю.
Скоро Игорь воротится насладиться Ярославной.
Дайте мне перекреститься, а не то — в лицо ударю.
Хуже порчи и лишая — мыслей западных зараза.
Пой, гармошка, заглушая саксофон — исчадье джаза».
И лобзают образа
с плачем жертвы обреза…

А про Пастернака и говорить нечего. Про него настоящий русский патриот, чекист Семичастный все сказал: «Свинья никогда не гадит там, где кушает, никогда не гадит там, где спит. Поэтому, если сравнить Пастернака со свиньей, то свинья не сделает того, что он сделал».

Или вот Бунин. Говорят, чуть не лучший из всех русских писателей-классиков, незаслуженно недооцененный. Ага, как же! На самом деле — вражина недобитая. Какую пакость в свое время написал, «Окаянные дни»! Там на каждой странице — сплошная русофобия. Ну хорошо, говорят, это Бунин сгоряча написал, озлобился от переживаний и невзгод в годы гражданской войны.
Но вот вам цитата из повести «Деревня», которую Бунин задолго до гражданской войны настрочил, когда как сыр в масле катался. Глядите, как один из героев этой повести Кузьма Красов (тоже, между прочим, русофоб законченный) своему брату Тихону концептуальную, между прочим, вещь говорит про Россию:

Историю почитаешь — волосы дыбом станут: брат на брата, сват на свата, сын на отца, вероломство да убийство, убийство да вероломство… Былины — тоже одно удовольствие: «распорол ему груди белые», «выпускал черева на землю»... Илья, так тот своей собственной родной дочери «ступил на леву ногу и подернул за праву ногу»... А песни? Все одно, все одно: мачеха — «лихая да алчная», свекор — «лютый да придирчивый», «сидит на палате, ровно кобель на канате», свекровь опять-таки «лютая», «сидит па печи, ровно сука на цепи», золовки — непременно «псовки да кляузницы», деверья — «злые насмешники», муж — «либо дурак, либо пьяница», ему «свекор-батюшка вялит жану больней бить, шкуру до пят спустить», а невестушка этому самому батюшке «полы мыла — во щи вылила, порог скребла — пирог спекла», к муженьку же обращается с такой речью: «Встань, постылый, пробудися, вот тебе помои — умойся, вот тебе онучи — утрися, вот тебе обрывок — удавися»... А прибаутки наши, Тихон Ильич! Можно ли выдумать грязней и похабнее! А пословицы! «За битого двух небитых дают»... «Простота хуже воровства»...

Или взять Булгакова — это каким же русофобом надо быть, чтобы простого русского трудящего человека собачьим отродьем изобразить?!

Впрочем, этому Булгаков у Льва Толстого научился. Этот помещик, юродствующий во Христе (правильно товарищ Ленин, основатель наших доблестных органов государственной безопасности, его так назвал!) самым первым русских людей, да не просто русских людей – защитников отчества! — собаками назвал. Вы только посмотрите, что этот писака, отлученный, кстати, совершенно справедливо от нашей русской православной церкви, написал в мерзкой своей русофобской книжонке «Хаджи-Мурат»:

Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения.

Тут бы я еще глубже копнул: а не состоял ли этот бумагомарака в преступном сговоре с чеченскими сепаратистами? Ну и что, что давно умер? Поручите Рамзану Ахматовичу разобраться – у него и мертвый заговорит.

А Некрасов — каков негодяй?

Наконец из Кенигсберга
Я приблизился к стране,
Где не любят Гуттенберга
И находят вкус в г… не.
Выпил русского настою,
Услыхал «е…ну мать»,
И пошли передо мною
Рожи русские плясать.

Тут тоже надо бы разобраться: а не содержится ли в этих, с позволения сказать, виршах еще и скрытый призыв к отделению Калининградской области от России?

А уж раз зашла речь о поэтах… Пушкин вот, который «наше все»?! Вот уж кто закоренелый русофоб! И не только. Вот, полюбуйтесь:

Мы добрых граждан позабавим
И у позорного столпа
Кишкой последнего попа
Последнего царя удавим.

Это же прямая угроза совершением террористических актов! Ну и что, что двести лет назад написано? Все равно надо, чтобы следственный комитет разобрался. Или ФСБ. Ну и что, что Пушкина почти сто семьдесят лет нет на свете? Магнитский тоже умер, а его все равно судили. Чем Пушкин лучше – или хуже?
А он, между прочим, антироссийские настроения еще и на гендерной почве разжигал. Вот, полюбуйтесь:

Люблю их ножки; только вряд
Найдете вы в России целой
Три пары стройных женских ног.

Я считаю, что за оскорбление русских женщин этого эфиопа надо запретить к ядреней фене. Вместе со всеми прочими писателями и поэтами-русофобами.

Поручить разработку соответствующего закона настоящим русским женщинам Яровой и Мизулиной. Эти – справятся. Эти — сугубые. Коня на скаку остановят, в горящую избу войдут, если надо что-то запретить. И обоснуют все юридически – комар носа не подточит.

Да, и памятник этому клеветнику России на Тверской продолжает стоять только по преступному недосмотру московский властей. Куда смотрит оленевод? Снести на фиг, и плиткой это место закатать. А еще лучше — поставить там другую скульптуру: «Директор Департамента информации и печати МИД России Мария Захарова танцует «Калинку». Чтобы всем было видно: тема женских ног в России закрыта.
И на всякий случай разорвать дипломатические отношения с Эфиопией.

Доброжелатель.

P.S. В следующий раз напишу на Лермонтова, Салтыкова-Щедрина, Лескова, Достоевского, Чехова, Есенина и Горького. Все, как один, русофобы, враги народа, литературные власовцы — у меня на каждого цитата имеется»

Вместо послесловия (в текст доноса не входит!)
«Антирусский заговор, безусловно, существует – написал как-то Виктор Пелевин. — Проблема только в том, что в нем участвует все взрослое население России».

Это я к тому, что авторы рекламных щитов в лондонском метро едва ли ставили своей целью разжечь антироссийские настроения в Великобритании. Они просто загадали своей «целевой аудитории» загадку: интересно, кто и в каком произведении так метко про русских высказался?

При этом рекламщики, конечно, сознательно или бессознательно апеллировали к тому образу, который с неизбежностью возник в последние годы в сознании этой самой «целевой аудитории» — британских интеллектуалов, интересующихся изданиями классиков – после Крыма, Донбасса, малайского «Боинга», убийства Немцова, вскрывшейся спецоперации по подмене антидопинговых проб мочи во время олимпиады в Сочи, наглого вранья высокопоставленных российских официальных лиц по всем мыслимым и немыслимым поводам, бряцания оружием вдоль границ Латвии, Литвы и Эстонии, ролдугинских офшорных виолончелей и всего такого прочего.
Кто в этом виноват? Не пресловутые ли 86 процентов? Как писал еще один закоренелый «русофоб», на зеркало неча пенять, коли рожа крива.

[Андрей Архангельский]

http://carnegie.ru/commentary/2016/07/05/ru-63999/j2r4
05.07.2016

Российская идеология

Происходящее сегодня в России все чаще заставляет делать именно моральный выбор. Давать этическую оценку теперь не блажь, а необходимость. И хотя нынешняя ситуация в России все больше напоминает моральную катастрофу, одновременно зарождается и новая этика – по принципу от обратного

В России любят искать универсальные ответы, но подозрительно игнорируют универсальные понятия. К их числу относится и этика – слово, которое у нас почти не звучит; вместо него в ходу скороговорка «морально-этические нормы», которая скорее усыпляет голос совести. Между тем этика – центральное понятие любого общества.

В предыдущем обществе, советском, была классическая авторитарная этика: высшей ценностью и целью объявляется не человек, а внешнее по отношению к нему; человек лишь средство достижения цели. Впрочем, при известном вегетарианстве позднего СССР гуманистические ценности существовали на уровне деклараций (например, борьба за мир), могли закладываться внутри семьи, формироваться с помощью культуры (культ литературы в России именно оттого, что она отсылала к универсальным ценностям).

Но как только ты выходил за пределы «комнаты» – той самой, из которой Бродский не советовал выходить, – ты сталкивался с другой этикой, авторитарной. Она учила не столько жить, сколько умирать. Это был ее центральный, сущностный момент: лучше смерть в бою, чем в собственной постели. «Встретить я хочу мой смертный час так, как встретил смерть товарищ Нетте» (Маяковский). Отголоски этого постулата слышатся даже в произведениях, далеких от соцреализма: у Высоцкого («так лучше, чем от водки и от простуд»); или в иронической форме у Башлачева («Хочу с гранатой прыгнуть под колеса, но знамя части проглотить успеть. Потом молчать на пытках и допросах, а перед смертью – про Катюшу спеть»). Жертва собой – экзистенциальный, индивидуальный акт, вынуждаемый крайними обстоятельствами, превращается в коллективную обязанность. Именно эта установка аукается сегодня в подсознательном, абсурдном, казалось бы, «желании катастрофы» у миллионов – этому их учила авторитарная этика: жить ради того, чтобы умереть правильно.

В 1991 году авторитарная этика рухнула – вместе со страной. Считалось, что замена этики авторитарной на гуманистическую (ориентированную на человека, его жизнь, свободу и интересы) произойдет сама собой. Это главное заблуждение 1990-х – уверенность и Гайдара, и Ельцина, что капитализм все расставит на свои места. Но капитализм – лишь инструмент. Он не может порождать этические нормы. В этой связи важно напомнить о статье Дмитрия Фурмана «Перевернутый истмат». Автор писал о том, что сложившийся капитализм западного типа был результатом протестантской этики. У нас получилось наоборот: капитализм наступил при отсутствии какой-либо этической базы. Фурман в итоге оказался прав: безудержное потребление 2000-х, массовое пользование благами капитализма никак не повлияло ни на этику, ни на массовое сознание в постсоветской России – они остаются, по сути, советскими, независимо от уровня доходов. Парадокс 1990-х: на месте прежней, авторитарной этики не возникло вообще ничего. Там оказалось буквально пустое место.

Этики переходного типа

Все, что появилось на месте прежней этики в 1990-е, можно назвать защитной реакцией общественного организма на травму – попыткой найти опору в архаичных моделях. Таким ситуативным амортизатором стала криминальная этика, а также этика региональная (абсолютизация малой родины, своего района, города, области), которая позднее трансформировалась в национализм. Все эти этики, заметим, объединяет негативность как генеральный принцип: неприятие чужих важнее любви к своим.

Были, конечно, и позитивные результаты, формировались новые профессиональные этики – научная, менеджерская, врачебная, журналистская; сложилось даже подобие сетевой этики. Но локальные этики не могут привести к качественным изменениям общественной среды. Есть и еще одна проблема: этику гуманистическую нельзя навязать в отличие от авторитарной; она может родиться только в обсуждении. Государство может дать толчок этому обсуждению, но для этого нужна политическая воля, чтобы общество могло максимально гласно и широко обсуждать: что такое хорошо и что такое плохо; ради чего мы живем; какая у нас цель? Такого желания не было, не было даже понимания, что это обсуждение необходимо.

Ближе всех к решению проблемы этики была в начале 1990-х церковь, которая оставалась на тогда единственным носителем неавторитарной этики. «Ваша любимая книга? – Библия». Был такой штамп в интервью 1990-х. Но церковь вела себя так, словно 70 лет советской власти были черной дырой и для восстановления светской и религиозной морали обществу нужно попросту вернуться в ситуацию до 1917 года. Это была утопия. Вместо того чтобы учитывать трагический опыт авторитарного человека ХХ века (а другого опыта у третьего-четвертого поколения советских людей попросту уже не могло быть), а также общемировой процесс секуляризации, церковь их игнорировала. В результате заповеди стали существовать отдельно, а жизнь – отдельно (в точности повторяя ситуацию советского двоемыслия). Мораль по воскресеньям, во время службы, а в остальные дни – реальная жизнь.

Между тем церковь могла стать главным посредником между человеком и новой этикой, для этого следовало бы поступиться догматизмом – ради человека; перевести заповеди на светский язык, увязав их с новыми вызовами современности. Философ Поль Рикёр, размышляя о новой этике, предлагал церкви и атеистам «двигаться друг к другу одновременно», идя на взаимные уступки. У нас этого взаимного движения не получилось. Хотя церковь должна была бы поставить важнейшие на тот момент этические вопросы: как совмещаются спекуляция и совесть; получение выгоды и сострадание, капитализм и человечность.

Итак, этическая проблема не была решена. И на месте этики возник эрзац.

Антиэтика, отрицательная этика

Наш ценностный кризис 1990-х еще и совпал по времени с общеевропейским кризисом гуманистических ценностей, но они имели разную природу. Этический кризис на Западе вовсе не означал отказа от этики; напротив, он предполагал ее усложнение и переосмысление. Если мы вспомним сериалы недавнего времени – «Карточный домик» или «Игру престолов», – все они ставят во главу этические вопросы. Голливуд сегодня есть сплошное размышление о морали, своим пафосом он напоминает перестроечное кино. У нас же постмодернизм был понят, напротив, как конец этики, как сознательный отказ от гуманизма – даже в культурной среде. Это привело к появлению своеобразного Голема – Антиэтики, также возведенной в абсолют (точнее, в анти-Абсолют). «Весь мир плох, я тоже плохой, и я горжусь этим». В монологах сегодняшних пропагандистов сквозит именно этот нигилизм 1990-х, радостное отрицание всего святого; их нынешняя охранительная риторика – своеобразное самонаказание за грехи молодости.

Один из подвидов антиэтики – этика-Сталин. Когда люди употребляют привычный оборот «надо их (любых оппонентов) поставить к стенке», эти люди вовсе не сталинисты. Они повторяют «при Сталине был порядок», потому что у них самих в голове беспорядок. Когда они говорят «Сталин бы разобрался», они говорят это потому, что никаких других способов разобраться не знают. Это и есть отголосок авторитарной этики, замены которой не появилось. С этикой-Сталин граничит этика-война: она не строит планов на будущее, порождая тот самый катастрофический тип сознания, который считает войну очищением. Сегодняшнее возвращение к военной этике (мы/они, враги/друзья) не столько проявление агрессии, сколько неуверенности – подсознательная попытка найти какую-то опору.

Вызревавшая поначалу как род интеллектуальной игры, антиэтика к середине 2000-х приобрела вид почти официальной государственной доктрины – отрицательной этики («мы ничем не лучше, но и не хуже других; все в мире ведут себя одинаково плохо»). Причем эта этика никогда не артикулируется, не обсуждается. Важно понимать, что это уже не советская этика (которая не могла усомниться в том, что наш мир лучший из миров). Она буквально никакая, она не содержит ничего позитивного, она строится только на отрицании чужих ценностей. Эта фундаментальная негативность базируется на следующем представлении: человек не способен самостоятельно принять решение, что хорошо, а что плохо, потому что не обладает всей полнотой информации. Такой полнотой обладает только государство; следовательно, только оно вправе давать окончательную оценку.

Впрочем, скажет вам доверительно представитель такого мировоззрения, «все в мире относительно, старичок; никакой границы между добром и злом нет, просто об этом не принято говорить». И в конечном счете всё – игра слов и тлен. В основе этого представления лежит принципиальное неверие в человека, в его природу. В сущности, они инвалиды духа, лишены элементарного этического инстинкта, не способны принять решения о себе. Но эта размытая норма как раз и внушается другим в качестве нормы. Одна из самых популярных тем массового искусства – трансформация интеллигента в предателя, в убийцу, в бандита (сериалы «Апостол», «Пепел», «Ленинград 46», фильм «Батальон»). Внушается мысль, что никаких порядочных людей не существует, все одинаково плохи (это и классическая установка спецслужб, которые работают с худшим в человеке, а не с лучшим).

Отказ от этики в качестве оценочного критерия решает проблему с оценкой прошлого. Как только мы перестаем давать этическую оценку репрессиям, социальным экспериментам и миллионам их жертв, политическим действиям – любое прошлое превращается в механическое движение к нынешнему величию. Жертвы и палачи уравнены в правах: все это было в итоге ради того же величия. «Он [Сталин], конечно, в какой-то мере устроил небольшой геноцидик, но, с другой стороны, он очень сильно поднял экономику», – это высказывание (опрос среди студентов, проведенный лабораторией политических исследований НИУ ВШЭ) стало возможным именно благодаря исключению этики из системы оценок. В этой системе преступления оказываются уравнены с индустриализацией. Лишенный этической оценки, сталинизм превращается в нормальное дело. Размытость этики используется для того, чтобы уходить от принципиальных ответов. Попутно нам внушают – исподволь, конечно, – что политика никогда не бывает чистым делом, без щепок в этом деле не обойдешься.

Наконец, в последние два года, после 2014-го, появился этический реверс – гибрид авторитарной этики и отрицательной. Когда удобно, работает советская этика (мы всегда правы), а когда нужно – включается отрицательная (все одинаково плохи). Отсюда эта двойственность, вечное мигание и переключение, от которого рябит в мозгах. Если свести к силлогизму, получится: «мы всегда правы, потому что все остальные врут». Пытаясь нащупать в этой этике хотя бы какие-то основания, упираешься в пустоту, в ничто. Единственный ответ на вопрос, как это уживается в одной голове, такой: это следствие нерешенного вопроса об этике.

В популярном фильме Никиты Михалкова «Сибирский цирюльник» звучала известная русская загадка – про дырку от бублика. Это на самом деле история про этику в постсоветской России. Важнейшая проблема, без решения которой невозможно двигаться дальше, загнана вглубь, усыплена, вытеснена в подсознание. Но нерешенная проблема все время напоминает о себе – именно своей травмирующей пустотой, – принимая чудовищные и абсурдные, все новые и новые формы неприятия: мигрантов, либералов, геев, Украины, США, Запада, мира. Немотивированная агрессия, желание наказать, проучить мир и, в конце концов, просто его побить (как на Евро-2016) – следствие нерешенного вопроса об этике. Воинственная пропаганда, отрицание гуманистических ценностей – это на самом деле непрекращающийся вопль коллективной души, жаждущей решения о добре и зле. Это свидетельство зияющей пустоты, огромной дыры на месте этики.

Новая этика. Язык и диалог

«Главный вопрос этики – хорошо ли сыру в пакетике?» – острят российские интеллектуалы. Решение этого вопроса с помощью ницшеанской формулы по ту сторону – то есть за пределами как авторитарной, так и гуманистической этики, – на самом деле попытка укрыться от решения за очередным интеллектуальным бахвальством. Подобные иллюзии рассеиваются, как правило, с первым ударом штурмовика в вашу дверь. Прежде чем высмеивать или отрицать буржуазную этику, нужно вообще-то ее создать. Прежде чем критиковать общество потребления, его нужно иметь.

Это еще один парадокс постсоветской жизни: можно ли перейти в ХХI век, не выучив основных уроков ХХ века? Не пережив опыта экзистенциализма, психоанализа, не осознав нового одиночества человека, его заброшенности в мир – можно ли садиться за руль современности?

Автор осознает всю беспомощность попытки в двух абзацах сформулировать современные теории этики, но суть – очень грубо – можно свести к следующему: гуманистическая этика теперь понимается как инструмент, а не как постулат. Этика – это прежде всего диалог, коммуникация (заметим, что основной удар в последние годы был нанесен пропагандой именно по этим важнейшим понятием этики). Поль Рикёр пишет, что в постиндустриальном обществе этика «смягчилась»; она теперь не требует, а лишь вступает в разговор. Она теперь не судья, а собеседник. Этика понимается «как реализация желания быть» (П. Рикёр. «Конфликт интерпретаций»).

Современная гуманистическая этика почти ничего не требует – это раздражает консерваторов-моралистов; но именно такая максимальная широта и открытость гарантирует ее жизнеспособность.

Этика собирается в словах, формируется под влиянием языка. Кирилл Мартынов пишет о том, что, например, отношение к геям в России меняется под влиянием языка: употребление нейтрального выражения «ЛГБТ-сообщество» взамен предыдущих репрессивных словесных конструкций смягчает даже негативную риторику.

Можно сказать, что гуманистическая этика начинается с самой постановки вопроса об этике. Это в большинстве случаев даже не решение о добре и зле (интерпретация обычно затруднена), но попытка начать диалог. Именно диалог, а не вколачивание, не закрепление этических норм законодательно. Вечная болезнь новой России – юридизм, попытка решить моральные конфликты с помощью запретов и ограничений. Но морали нельзя научить, ей можно только научиться. Любой юридический контроль за сферой этики оборачивается крахом и порождает законодательное безумие. Зато гуманистическая этика экономит массу сил государства: чтобы сказать нельзя, этике не нужен гигантский аппарат принуждения.

Новая этика должна ответить на важнейшие вопросы постсоветского общества, в первую очередь о мире как главной ценности. Утвердить мирную этику – в противовес милитаристской. Этику, которая имела бы высшей целью жизнь человека, а не его смерть. Новая этика предполагает проговаривание проблемы, в том числе и насилия. За сознательным приятием черных страниц прошлого должно последовать примирение и прощение, – но именно сознательное примирение, сознательное решение простить друг друга и забыть прошлые обиды, а не механическое примирение белой империи и красной, как сейчас.

Необходимо решить, главная угроза внутри нас или снаружи? Принять необходимость работать, в первую очередь со злом в себе, а не в других.

Переосмысление отношения к деньгам, богатству, труду. Разговор о деньгах в современном российском обществе – главное табу. Размышление о богатстве и бедности возможно только в виде насмешки нам ними. Это не решение проблемы, а попытка укрыться от ее решения; опять же, вопрос отношения к богатству и бедности решается только в рамках этики. У нас торговля до сих пор полуофициально считается аморальным занятием. Есть ли в современном обществе что-то выше выгоды? Выше денег? Дар – отвечает тот же Рикёр; бесплатное, принципиально невыгодное деяние становится свидетельством в пользу морали; дар играет роль амортизатора, регулятора капитализма. И способствует восстановлению доверия, без которого не построить капитализм.

Несмотря на возрождающееся славословие по поводу человека труда, само понятие «труд» нуждается сегодня в переосмыслении – с точки зрения этики; должна ли работа приносить удовольствие? Что считать работой? Должен ли труд быть творческим? И возможно ли просто делать свою работу, не задумываясь о моральных последствиях, как в случае, например, с пропагандистскими медиа?

Российская власть давно заигрывает с советской риторикой, это опасная игра. Риторический антилиберализм перерастает уже в откровенное отрицание капитализма. Потакая массам, власть попадает в ловушку: сегодня приходится уже оправдывать само право на капитализм. Нужно не отрицать капитализм, а объяснять, как им пользоваться; бороться за его гуманизацию, а не заниматься его дискредитаций с помощью искусственных формул.

Происходящее сегодня в России все чаще заставляет делать именно моральный выбор. Обладал ли кто сотой долей сегодняшней серьезности по отношению к политике еще пять, десять лет назад? Приходило ли нам в голову «бороться за мир»? Относились ли мы всерьез к тому, как и что говорится по радио, по телевизору? Давать этическую оценку происходящему в России – сегодня не блажь, а необходимость. Происходящее сейчас можно в целом назвать моральной катастрофой. Но одновременно зарождается и новая этика – по принципу от обратного. Правда, это по-прежнему очень локально и чаще в виде отрицания («не врать, не воровать»).

Случившееся благодаря пропаганде массовое расчеловечивание – трагический урок современности, но он необходим, чтобы понять, что происходит в головах, какое там количество предрассудков и фобий, разрушения и ненависти – прежде всего к самим себе. Теперь мы знаем и масштабы, и причины: отсутствие внятного, артикулированного объяснения – для чего мы живем, чего хотим? Все это должно вызывать одну реакцию: страстное желание помочь этим людям, потому что от непонимания страдают в первую очередь они сами.

Можно согласиться с Даниилом Дондуреем, который пишет, что «…смена способа хозяйствования сама по себе – без перекодирования его культурной платформы – в массовом сознании обречена». Но культура сама по себе не способна решить эти вопросы, в чем мы уже не раз убедились: без этики она становится такой же служанкой идеологии. Без решения проблемы этики невозможно двигаться дальше. Без новых ценностей, соответствующих обществу потребления, капитализм не будет работать. Все попытки решить проблему инструментально, уповая на законы рынка, обречены. Без нового человека, а стало быть, и новой этики невозможно построить ни общество, ни экономику: они не работают без решения человека быть.

[Максим Калашников]

http://ic.pics.livejournal.com/m_kalashnikov/19021490/1415816/1415816_original.jpg
Паша Ахметов тут привел статистику: за петицию о роспуске сборной по футболу в рекордные сроки проголосовало 700 тысяч душ, под петицией об освобождении Кунгурова – 3 тысячи. Вы по-прежнему будете считать расеяян народом, а не стадным населением?
Умственный уровень авторов петиции: требуя распустить сборную из высокооплачиваемых дебилов-пинателей мяча, они требуют сэкономленные деньги пустить не на передовую прикладную науку, не на станции юношеского научно-технического творчества, не на новые заводы и не на образование, а на то, чтобы строить новые футбольные поля и учить орду новых пинателей мяча. Футбол стал религией быдла.
Могу побиться об заклад: если на месте петиции о свободе для Кунгурова стояли бы петиции о выходе из ВТО, о смещении Набиуллиной или о создании суверенного Госбанка, то соотношение подписей было б таким же. Толпы двуногих, тупых жвачных считают пинание мяча намного более важным, нежели то, что впрямую касается их жизни, из будущего, их благосостояния, судьбы их детей. Теперь вы видите, что они вполне заслуживают той власти, что господствует сейчас. Она будет иметь это стадо сзаду и спереду – и стадо все равно будет покорным. Это – уже бывшие русские, надломленные и дебильные расеяне. Они похожи на тормансиан из «Часа быка» Ефремова: психически неустойчивые, эгоистичные и глупые особи. Современная городская чернь, чандала, сброшенная на интеллектуальный уровень низов Средневековья. Эта чандала даже элементарных причинно-следственных связей выстроить не может. Погибать за нее? Увольте. Я дерусь за свою страну и знаю, что эти бывшие русские – всего лишь влажная глина в руках любого, кто правит РФ.
Эту серую и аморфную глину можно постепенно высушить и превратить в пыль, ва труху, которую развеет беспощадный Ветер Истории. Этим и занята нынешняя «элита», помыкающая десятками миллионов стадных.
Но можно вылепить из глины нечто прекрасное и обжечь, закалить в огне. И тогда возникнет новая нация. «Огнем» послужит созидательный труд в новой индустриализации, осмысленная и творческая работа, хорошее образование, научно-технические знания, занятие предпринимательством и бизнесом, бригадный подряд на производстве, уплата налогов лично (а не работодателем), местное самоуправление, владение собственными домами. Тогда и возникнет сверхновый русский: умный, деловитый, понимающий, что к чему, требовательный к государству, коему он сам платит налоги. Тогда из тупого футбольно-зрелищного быдла мы и получим настоящих русских граждан. Превратим дебильный электорат в настоящих людей.
Сами нынешние расеяне такими стать не смогут. Им нужен Демиург, Бог-Властитель с командой ему подобных идеалистов-фанатиков.
Но не обольщайтесь насчет нынешнего стада «постсовков». Эти инфантилы по развитию своему сброшены на уровень малых детей или интеллектуально ущербных. Понадобится два-три поколения напряженной работы нас, «исторических гончаров», чтобы сделать их Народом, обладающим солидарностью и активностью. Только усилием извне стада можно чего-то добиться.
Ну, а пока пускай электорат хлебнет лиха полной мерой, стадом бредя за легковесными кумирами. Ибо кумиры ведут леммингов в ад. Идите же! Вам все равно ничего не объяснишь. 18 лет я потратил на написание умных книг, пробуя все объяснить и научить своих сограждан думать. Увы, мне этого не удалось. Стадо по-прежнему обманывают элементарными трюками, год от года оно становится все глупее и глупее. Говорил и говорю: имея право голоса, эти бараны сами проголосуют за своих волков и резателей, блок клептократов и слабоумным - вот он, во всей красе.
Потому мы займемся Делом, бизнесом – и подготовкой к Дням После…

[Игорь Буккер]

http://www.pravda.ru/culture/culturalhistory/seminarssymposia/14-02-2007/212936-vodka-0/
14 фев 2007 в 20:48

Культура » История культуры » Находки и открытия
Перов В. Г. Последний кабак у заставы

Считается, что главная беда россиян в пристрастии к хмельному зелью, от которого пострадало немало народа. Если отрешиться от обывательской точки зрения и политически конъюнктурной, то серьезные исследования никоим образом не подтверждают устоявшийся взгляд на проблему.

Прежде всего, убеждение, что Россия – наиболее пьющее государство в мире, свойственно иностранцам. Каждое поколение наших европейских соседей оставило по этому поводу достаточно злых, но и недобросовестных строк. Свидетельства секретаря голштинского посольства Адама Олеария, знавшего русский язык, и замечания маркиза Астольфа де Кюстина, не говорившего на нем, удивительным образом совпадают. Хотя первый писал свои записки в 30-е годы 17 века, а француз ровно два столетия спустя.

Отрицать пьянство среди русских также бессмысленно, как и не замечать его у других народов. Добрую старую Англию нельзя себе представить без кружки эля. В 18 веке производство джина там возросло настолько, что его употребление стало национальным бедствием. В России считали пьяницами соседей – поляков и немцев. В одном немецком сочинении 18 столетия признавалось – пьянство присуще многим народам, но с особенным увлечением им предаются немцы. В то же время у немцев была поговорка «пьян как швед». А вот скандинавы пальму первенства по части пристрастия к зелью отдавали все-таки опять… нам.

Стереотип «русского пьянства» имел под собой некоторые основания, считают авторы фундаментального труда о «Повседневной жизни русского кабака от Ивана Грозного до Бориса Ельцина» Игорь Курукин и Елена Никулина. «Закрытость» русского общества, необычное могущество царской власти, постоянные войны с соседними Польшей и Швецией не вызывали симпатий к России, - пишут авторы, - особенно в то время, когда нараставшая отсталость страны способствовала территориальным претензиям со стороны соседей и экономической экспансии передовых европейских держав».

Наряду с немногими русскими словами, слово «водка» обогатила словарный запас не одного европейского народа. Иностранцев удивляло не столько само пьянство, сколько стремление к выпивке как условию нормальных человеческих отношений. В книге современного исследователя Касьяновой, посвященной изучению русского национального характера, говорится, что для русского этнического типа личности характерна повышенная эмоциональность и трудная «переключаемость» с одного вида деятельности на другой. На самом деле причин множество и все их нужно рассматривать в совокупности.

Какова же была питейная традиция на Руси? Если взглянуть на времена царя Гороха, оказывается, с виноградным вином наши предки познакомились во времена князя Олега. «Мстивший неразумным хазарам», он не только прибил свой щит на воротах Царьграда, но и взял в качестве выкупа при осаде этого города в 911 году «золото, и паволокы, и овощи, и вина». Возможно, первым виноградным вином, которое попробовали русичи, была мальвазия, которую делали из винограда, росшего на Крите, Кипре, Самосее и других островах Эгейского моря и на Пелопоннесе.

На тризнах, братчинах и почестных пирах былинных времен не только мед и пиво пили, но и сводили между собой счеты. Так, рязанский князь Глеб перебил собравшихся у него в гостях своих родственников. Случались и отравления. Не все такие случаи стали достоянием летописей.

Как осуществлялась продажа спиртного тогда – сказать трудно. У славян издавна существовала корчма – постоялый двор и трактир. Впервые такое заведение на Руси упоминается в грамоте 1359 года, но это не означает, что они не существовали ранее. Содержатели таких мест были людьми состоятельными, но профессия характеризовалась нелестно: «или блудник, или резоимец, или грабитель, или корчмит».

А вот среди христианских святых известен мученик Феодот Корчемник, живший в IV веке. Будучи сыном христианских родителей, он был алчен и открыл корчму, как сказано в его житии, «дом пагубный». Но потом исправился, стал в своей корчме поить и кормит всех страждущих и погиб от рук гонителей Христа.

С осуждением пьянства выступали не только церковники, но и законники. По церковному праву жена пьяницы получала редкую возможность развода, если ее муж пропивал добро. По положениям Русской Правды XI-XII веков купца, погубившего в пьянстве чужое добро, разрешали даже продать в рабство. А боярину-вотчиннику запрещалось в пьяном виде бить своих крепостных – «закупов». Хотя трудно сказать, как это дело обстояло в действительности.

С 15 века в Московию привозят «фряжские» напитки – виноградные вина из Европы. Сначала красное бургундское
Найдены истоки русского пьянства
вино «романею», потом французский «мушкатель» и немецкое «ренское» из мозельских виноградников. Дружба с ганзейскими городами позволяла жителям Пскова и Новгорода пить немецкое пиво еще в 16 веке. Приобретали его в том числе и за русский мед, а позже и за хмель. Для приготовления браги или пива в домашних условиях распаривали или высушивали зерна ржи, ячменя, пшена или овса, подмешивали солод и отруби, мололи, заливали водой, заквашивали дрожжами без или с хмелем, потом варили.

Появление кабака на Руси многие историки связывают с деятельностью Ивана Грозного. Впервые такое название встречается в документе 1563 года. И уже к концу века становится традиционным названием казенного питейного дома. Владельцами кабаков являлись и знаменитый нижегородский мещанин Козьма Минин и его сподвижник воевода Дмитрий Пожарский.

Примерно к тем годам восходит и поныне сохранившийся обычай пить до дна, так как недопитое спиртное означало «оставленное» в чаше недоброжелательство. Официальное признание термина «водка» произошло в 1751 году. Тогда вышел указ о том, «кому дозволено иметь кубы для двоения водок».

Петру Великому мы обязаны появлением «адмиралтейского часа» - флотского полдня. У него был обычай – после трудов, в 11 часов пить водку со своими сотрудниками. Как прагматик, первый российский император в 1724 году выделил 400 рублей для угощения посетителей в первом русском музее – Кунсткамере. В 1717 г. во время визита во Францию регент герцог Филипп Орлеанский угостил Петра I шампанским. «Петр Алексеев» столь слабый напиток не оценил.

В рацион петровского солдата на походе и во время боевых действий входили ежедневная порция вина и два гарнца (около 4 литров) пива. По морскому уставу 1720 года каждому матросу полагалось по 4 чарки водки в неделю. С 1761 г. порция стала ежедневной. Во второй половине 18 века стал известен знаменитый «Ерофеич» - горькая настойка смеси мяты, аниса, кардамона, зверобоя, тимьяна, майорана, тысячелистника, донника, полыни и померанцевых корочек. По преданию, этим напитком с добавлением женьшеня цирюльник Ерофеич, побывавший в составе русской миссии в Пекине и знакомый с тибетской медициной, вылечил от тяжелого недуга графа Орлова.

В 1790 г. в Петербурге издали перевод книги известного естествоиспытателя Карла Линнея «Водка в руках философа, врача и простолюдина». Вопреки распространенной в то время точке зрения о медицинской пользе алкоголя, ученый предупреждал, что пьянству сопутствуют различные болезни.

Лучшим столичным рестораном на рубеже 19-го века считался Very. Петербургские офицеры имели привычку «каждым утром у Very в долг осушать бутылки три». После 1814 г. Николь-Барб Понсардэн, известная как вдова Клико, отправила в Россию торговое судно «Добрые намерения» с 12 180 бутылками шампанского. Победителям Наполеона шипучка пришлась по вкусу. Император Александр II предпочитал пить из хрустальных бокалов шампанское – Редерер. Фирма выпустила шампанское «Хрустальное» (до сих пор гордость фирмы), поставлявшееся к русскому двору в хрустальных бутылках.

Последний русский царь Николай II в молодости служивший в лейб-гвардии гусарском полку, офицеры которого отличались беспробудным пьянством и казарменными шутками в духе поручика Ржевского, в компании приятелей частенько становился на четвереньки перед лоханью с шампанским и выл по-волчьи. В его дневниковых записях тех лет то тут, то там мелькают фразы «пили дружно», «пили хорошо», «пили пиво и шампанское в биллиардной». Однажды за вечер выпили 125 бутылок шампанского, подсчитал Николай Александрович. Повзрослев, последний Романов на троне отказался от пагубной привычки.

[Артемий Троицкий]

http://echo.msk.ru/blog/troitskiy/1832778-echo/
16:56 , 05 сентября 2016

автор
журналист

...промолвил Носорог: что лучше — сорок пяток или пяток сорок?

Дискуссия на эту тему снова вспыхнула среди ум имущих — на сей раз журналистом Аркадием Бабченко («Винтовка это праздник, пусть всё летит в…» ЖЖ 24/08/2016) и психологом Людмилой Петрановской («Комплекс профессора Преображенского», СпектрПресс 1/09/2016) с поддержавшей её в своём ФБ политологом Екатериной Шульман. Аркадий закручинился, глубоко прочувствовав, что вся нынешняя российская гадость, начиная с Путина — плоть от плоти и продукт волеизъявления российского же народа, а потому нефиг париться и не с чем/кем бороться. Людмила возражает: народ гораздо лучше власти, просто его сильно застращали; бороться, правда, тоже не призывает. (Там ещё есть тема про интеллигенцию, но это точно не про меня). Екатерина подводит под невинность народа научную базу, постулируя, что нет и не может быть у народа ни менталитета своеобразного, ни генотипа. Ох, неправ был Гоголь, когда писал про немца и русского!

Встревать в спор неохота, но хотелось бы поделиться парой наблюдений. Для начала лёгкое недоумение: «генотип», «геном», «генофонд» — это ведь общепризнанная научная терминология? Или генетика, всё же — лженаука? Лично у меня социология и, особенно, психология вызывают гораздо большие сомнения.

Помните, у Стругацких в «Жуке в муравейнике»: «Воистину, есть ложь, беспардонная ложь и статистика — но не будем, друзья, забывать и о психологии!» Учёные дамы сходятся на том, что русский мужчина отличается от немецкого (опять об Гоголя!) мужчины гораздо меньше, чем от русской же женщины. Полностью поддерживаю: я вообще всегда считал женщин инопланетянами, за что их и люблю. Но разве это доказывает отсутствие в природе такой штуки, как национальный менталитет? (Екатерина настаивает на этом со всей страстью).

Раз уж в качестве подопытных у нас немцы, приведу такой пример. В 70-е годы я путешествовал по советскому Казахстану, и там периодически останавливался то в «немецких» (по доминирующему национальному контингенту), то в «русских» сёлах. Контраст между аккуратностью первых и разрухой во вторых был не то что разительным, он был вопиющим. Хотя и там, и здесь — колхозы. Можно, конечно, пенять на «традиции», «культуру», «религию» и примкнувший к ним «уклад» — но разве всё это (и кое-что ещё) не выливается в тот самый «менталитет»?

И ещё один большой вопрос: Людмила настаивает на том, что если нашего человека, закошмаренного властями, поместить в нормальную среду (тут уже вспоминается Жванецкий — «если меня в тёмной комнате прислонить к тёплой стенке…»), то он непременно расцветёт и обнаружит свои втоптанные родиной в грязь лучшие качества.

В качестве доказательства приводится то, что русская диаспора за границей — одна из самых успешных. Честно говоря, не знаю, как замеряется успешность диаспор, но охотно верю. Однако вопрос-то не в «успешности» (которая может достигаться очень по-разному; в том числе, скажем, и криминальным способом — см., например, супер-успешная чеченская диаспора), а в том, действительно ли люди меняются, становясь из презренных рабов (пардон, терминология не моя) созданиями достойными и свободолюбивыми. И вот тут, наблюдая за бывшими соотечественниками по СССР за границей, возникают некоторые сомнения.

Любителей Путина, держателей «скреп», крымнашистов и преданных гомосоветикусов среди них более, чем достаточно — если не сказать большинство. В очень цивилизованных и никак не угнетающих местах. Подчеркну, кстати, что речь идёт не только об этнических русских, но, в равной степени, и о бывших советских немцах в Германии, евреях в Америке и Израиле, греках в Греции. Причём живущих в демократических кущах — и зачастую не без «успеха» — десятки лет и, случается, во втором поколении. Что это — фантомные проявления «стокгольмского синдрома»? Не отпускает родная зона? Менталитет с генотипом гадят? Честно скажу — не знаю, не понимаю. Было бы куда легче и приятнее рассуждать, как Петрановская — но не вытанцовывается, фактуры не хватает.

Впрочем, с пораженческой проповедью Бабченко я тоже не солидарен. А возвращаясь к вопросу, вынесенному Винни-Пухом в заголовок… «Оба хуже», — сказал товарищ Сталин ещё в 1925 году, вскоре после чего взялся за методичное уничтожение и видных представителей власти, и масс народа. Закончить не успел, однако.

[Юлия Меламед]

https://www.gazeta.ru/comments/column/melamed/10269071.shtml
25.10.2016, 08:13
О том, как много может рассказать о стране выбор футбольного талисмана
https://img.gazeta.ru/files3/137/10269137/fifa-pic410-410x230-22464.jpg
fifa.com/Getty Images

— Продолжите фразу: на футбольном поле стадиона «Лужники» нападающий забил...

— На футбольном поле «Лужники» нападающий забил на всё? А что, неправильно? А какое продолжение у глагола «забил»?... Ну, не знаю, не знаю...

Конечно, фамилия у талисмана чемпионата по футболу нелепая. Забивака...

Глагол «забить» сегодня в самую последнюю очередь ассоциируется со значением «забить гол». А прежде всего со значением «забить на всё».

Как у эскимосов целый букет слов обозначает разновидности снега, так современный русский язык предлагает десятки синонимов для обозначения оттенков равнодушия: «параллельно», «фиолетово», «по барабану», «пофиг», «забить». Раньше каждая уважающая себя профессия и род деятельности делегировали в язык свое описание состояния опьянения: от сапожника («в стельку») до священника («до ризоположения»), так хомо модерн встречает реальность целой палитрой слов о пофигизме.

Да ладно фамилия. Но какого рожна волк-то? Казалось бы, волк — однозначное олицетворение озлобленности, алчности и неконтактности... Народ какой страны захочет с таким идентифицироваться?

Волк неслучайно между тем нарисовался. Что мы собственно этим хотим (не желая того) сообщить планете?

Что нам о волке говорит наш язык, в котором основные мысли народа вмерзли и мумифицировались? Идиомы языка как останки древних животных. «Волчара позорный». «Волк в овечьей шкуре». «Человек человеку волк». «Худо овцам, где волк воевода».

В толще языка заточена мудрость народная. «Сколько волка ни корми, все равно в лес смотрит». «Волчий взгляд». «Волка ноги кормят, но в основном говяжьи». «Тамбовский волк тебе товарищ». «Волк каждый год линяет, да все сер бывает». «Про волка речь — а он навстречь». Это при том, что в английском варианте та же поговорка звучит так: «Talk of the devil and he is sure to appear». «Про дьявола речь — так он навстречу». И даже слово «волк» имеет один корень со словом «сволочь» — от «волочь», «уволакивать».

Волк — главный враг человека, оставившего в языке своем такие яркие свидетельства старой вражды хомо и люпуса. Волк на человека давно имел зуб, и бог ведает, как безобразен в его волчьей мифологии наш лик.

Волк — идеальный антагонист главного героя.

И даже в милейшем «Ну, погоди» именно Волчара — главный асоциальный элемент и уголовник, противостоящий законопослушному советскому октябренку протагонисту Зайцу.

Волк — единственное животное, которое никак не контачит с человеком. Даже медведя приручают как-то. Пляшет он там, сахар жрет, терпит. Балалайку в руки берет, цепь его не бесит. Даже со львом в цирке выступают, это с царем-то зверей! Даже со змеей и то ладят. И змею можно обернуть себе на пользу. От нее лекарства. И даже крысу — от нее медицина. Только волк — знак тотально враждебного человеку начала.

Это только последний романтик эпохи Владимир Семенович Высоцкий смог волка опоэтизировать.

Как романтическая традиция рубежа XVII–XIX веков опоэтизировала Демона. «Волки мы, харрраша наша волчья жизнь». Демоны мы, харраша наша чертова жизнь! Но надо ведь и учитывать советский репрессивный контекст, в котором для Высоцкого стали ценны качества непокорности. Тут важно противостояние волка с человеком и со всем миром. И тогда изгой — это вариант избранничества. В ситуации, когда хомини хуже чем люпус, быть люпусом достойнее. Быть волком — благороднее. Обложили же, обложили... В то время с покорностью был явный перебор.

В Европейской мифологии волк традиционно олицетворял дьявольщину. Волк — это оборотень. На гербах европейских стран волк встречается только как знак победы над алчным и злым противником.

В Древней Греции волк был олицетворением диких сатанинских сил. В Древнем Китае — воплощением алчности и жестокости. В христианской Европе волк был еще и олицетворением ереси. Значит, тут есть явное противопоставление волка и пастыря, волка и овцы. Противостояние христианства и язычества, цивилизации и варварства.

У римлян волчицы считались олицетворением сексуальности. В Риме волчицами (lupae) называли проституток. Даже публичные дома назывались лупанариями. Отношение к сексуальности изменилось, а отношение к волку осталось прежним.

Но если подумать, то не похоже, что назначение волка нашим главным скотским представителем такой уж идиотизм. Нет, не идиотизм. Наоборот. Крупная мысль природы.

Считается, что у тюркских и славянских народов отношение к волку принципиально иное, чем в Европе. Тюркские народы волку поклонялись часто, у них было «Сказание о священном волке». Вероятно, он был тотемным животным у тюрков и у славян. Значит, волк наш тотемный праотец. И есть даже такая русская сказка, в которой волк будто бы совершенно идеальный персонаж. «Сказка об Иване-царевиче, Жар-птице и Сером волке». Ну, это где налево пойдешь — прямо пойдешь — направо пойдешь... И все плохо.

Выбор большой, а как ни ходи — хреново. В общем, главная русская сказка.

Специально перечитала. Мама дорогая. Да кто же тут положительный персонаж-то? Одна сплошная нечисть. Волк — явный представитель сатанинского мира, но почему-то на службе у главного героя. Такое бывает. Воланд, например, Мефистофель с Фаустом, мало ли... Но если волк там хорош, то и черт в ступе тоже красавец... Коня Иванова сожрал? Сожрал! Зачем? Без цели. То есть ради какой-то магической цели. Чтоб его место рядом с Иваном занять. Дальше было что? Билась нечисть грудью в груди и друг друга извела. А Иван с Волком всех обхитрили. Обманули, поубивали. Вот и сказке конец.

Итого. Что мы имеем? Кто наш животный уполномоченный в мире спорта? Волк — олицетворение озлобленности, прожорливости, варварства. В общем, типичный уголовник. Зэк. И жизнь его зэчья. Но есть и хорошие стороны. Он асоциален, страшен, зол, неуправляем, дик. Это приятно. Дрессировке не поддается. И договориться с ним нельзя. Никогда.

[Andrey Sokolov]

https://cont.ws/post/440313
http://www.kramola.info/vesti/rusy/russkie-kulturnye-kody
25 ноября 10:06 293 4 7.00

от АС: И зачем НАС пытаются превратить в примерное Западное Сообщество ??? Ничего ведь, не получится. Да и не нужно это делать, контрпродуктивно.

от АС : Обязательно с этой статьей читайте Живой мир вещей, https://cont.ws/post/440333

Они дополняют друг друга в теме. Обязательно пройдите.

*******

Что такое русские культурные коды? Как они помогают или мешают в развитии нашей Державы? Осознав преимущества и недостатки своего мышления, своей ментальности, русскому народу будет гораздо проще занять достойное место в глобальном мире.

Для того, чтобы говорить о культурных кодах, их преимуществах у русского народа по отношению к другим нациям, нужно определиться с самим понятием «культура».

Энциклопедическое определение определяет культуру как человеческую деятельность в её самых разных проявлениях, включая все формы и способы человеческого самовыражения и самопознания, накопление человеком и социумом в целом навыков и умений.

Что русские дали современному миру? Очень много:

Начнём с того, что по сведениям Британской Академии Наук, которую трудно обвинить в славянофильстве, 80 % мировых научных открытий сделано славянами.

Результаты деятельности русских известны далеко за пределами России во многих сферах человеческой деятельности.

Современный русский язык, русская оперная традиция (Бородин, Мусоргский, Римский-Корсаков, Глинка), русская мировая музыкальная традиция (Чайковский, Прокофьев), русская мировая литературная традиция (Толстой, Достоевский), русская мировая театральная традиция (Станиславский, Нимерович-Данченко, Чехов), русская мировая художественная традиция, русская архитектурная традиция (Татлин, Мельников), русская мировая кино-традиция - клиповый монтаж относительно недавно назывался "русским"(Эйзейштейн, Пудовкин).

Русская мировая военная традиция - Свечин, Триандафиллов и Тухачевский разработали теорию глубокой операции, с 50-х годов это основная военная доктрина США (Deep operation).

Русская технологическая традиция - конструкторы мирового класса, которые создали часто первые в мире объекты - Туполев, Королёв, Глушко, Миль, Бармин, Янгель, Челомей, Курчатов, Кузнецов, Пилюгин.

При всём при этом исторически сложившейся Русской управленческой традиции нет.

Часто от представителей правящей и бизнес-элиты (которая по факту также принадлежит к управляющему классу) можно услышать такие фразы по отношению к русскому народу: «не тот менталитет», «средневековая нация» (вся Европа в современном мире, а мы застряли в тёмном прошлом), «а мне лучше жить в Лондоне», «посмотрите, как в Финляндии/Сингапуре/развитых странах…, а у нас…».

Исторические корни этих настроений выходят за рамки этой статьи, но в целом их можно обобщить словами – «какой-то не тот нам народ попался, над которым приходится править».

Можно ли представить представителя управленческой элиты другой страны, публично высказывающейся негативно по отношению к своему народу? Например, в Японии, или в англо-саксонском мире? Такого там никогда не было и не будет.

По большому счёту настоящая элита в принципе не может критиковать свой народ, это её исходные условия задачи, с которыми она обязана работать - ведь её основная обязанность – знать, уважать и эффективно использовать народ в своей управленческой деятельности, в том числе в противоборстве с другими элитами. А если элита предлагает поменять условия задачи – народ, то, как правило, происходит другое – смена элиты народом, причём не в самых миролюбивых формах. Это проще, быстрее и логичнее.

Что же не так с менталитетом русского народа, который так часто критикует современная российская элита?
Менталитет русского народа очень ярко выразился в русских народных сказках.

Все знают игру «испорченный телефон», когда информация, переданная через несколько людей, возвращается в неузнаваемом виде. Но почему тогда содержания сказок проходят через тысячелетия?

Во-первых, сказки сюжетны, сценарны, это не линейный текст. Во-вторых, раньше они были рифмованы. По сути это мнемоническая технология передачи информации, где через ярких абстрактных персонажей, умноженных на рифмы, сложно увязанных между собой, происходит минимальная потеря и искажение смысла.
Русский культурный код №1. Открытое сознание

Давайте проанализируем русскую сказку про Емелю.

На первый взгляд вот она, причина всех наших проблем – обычная лень, главный герой сидит на печи и ничего не хочет делать. Но почему народ с подобными архетипами имеет самую большую площадь страны в мире и его не победила ни одна армия мира? Вряд ли имело смысл передавать через тысячелетия отрицательные на первый взгляд персонажи типа простофили-Емели и Иванушки-дурачка, если бы они не способствовали решению цивилизационных задач.
https://b.radikal.ru/b27/2108/28/1f5f08285e4e.jpg
Для того, чтобы лучше разобраться в этой теме, условно разделим мышление людей на три категории: монолектик, диалектик, триалектик.

К первым можно отнести две общественных касты: учёных, либо священников – им важен один тезис, одна истина, их не может быть две – всё создал Бог (монотеизм), либо всё создал Большой взрыв (ортодоксальная физика) – нет двух вариантов.

Диалектики мыслят двумя категориями: выгода или убыток (за что больше платят), или победа-поражение. Традиционно это две касты: военные и бизнес. Поэтому даже терминология у бизнеса и военных схожа – стратегические компании, персонал, захваты рынков, стратегическое планирование…

В данном примере для них не важно, что в основе основ – Большой взрыв – будут дорогие сувениры с изображением большого взрыва, Бог – будут продаваться охраняющие иконы от Большого взрыва.

Триалектики – те, кто отвечает за гармонию, за создание нового целого из частей. К ним традиционной относятся писатели, художники и, конечно, изобретатели.

Что попросил у рыбки старик в сказке "О рыбаке и рыбке"? Ничего. Что попросила старуха? В её просьбах расцвет и гибель диалектиков – постоянный «захват рынков» и разбитое корыто в итоге.

Как правило очень сложно совмещать разные модели мышления, поэтому бизнес не приспособлен для изобретательства, а изобретения создают те, кому совершенно не интересна финансовая сторона вопроса.

Отметим также, что Василиса Прекрасная, царевна Лягушка, Василиса Премудрая – никогда не выходят за муж за царя, генерала, купца. Всегда за «затейника»-триалектика: Иванушку-дурачка, Емелю, Федота. Таким образом через тысячелетия подобному архетипу всегда достаётся высшая награда – умная жена-красавица.

Ещё один культурный код, отражённый в русских народных сказках, и связанный с женской природой: выдать за первого встречного. Это произносит только царь по отношению к своей дочери-царевне. Представьте, что вы русский царь, которому предлагают жениха для царевны. Все принимают участие в том, чтобы продвинуть своего кандидата и усилить своё влияние. Таким образом на стратегический выбор первого лица пытается повлиять огромное количество людей. При этом капризная царевна тоже выбирает – этого не хочу, того не хочу. Но человек, который случайно попал на двор к русскому царю – однозначный неформал, герой, триалектик в текущей классификации, и он гарантированно не принадлежит ни к одной из фракций, которые пропихивают своих кандидатов.

Вернёмся к Емеле, он:

Заметил то, чего никто не замечает – говорящую щуку, воспринял как должное и вступил с ней в коммуникацию. То есть с тем, с чем другие даже не могли бы себе представить общаться. Далее попросил ресурсов (которых у ответчика по определению не могло быть) для конкретной задачи, которая стояла в данный момент – чтобы вёдра пошли сами. Задача решена. Далее поехал к царю – на печи. Не занял денег на коня, как сделал бы диалектик, не начал строить телегу или молить Бога о лошадях, как монолектики учёные и церковники.

Как можно описать эти русские культурные коды на примере Емели-новатора?

Абсолютно открытое, непредубеждённое сознание

Видит решение там, где его никто не видит.

Использует как ресурс то, что никто ресурсом не считает.

Использует схемы, требующие минимального применения дополнительных сложных ресурсов.

Здесь очень характерна аналогия с лучшими примерами русской конструкторской школы.

Русские культурные коды в конструировании:

Конструкция должна быть «идеальной», то есть не изменять своей эффективности ни при каком мыслимом или не мыслимом вмешательстве при производстве или эксплуатации.

Конструкция не должна требовать особых условий производства, особых условий ремонта или особых условий эксплуатации (сложность процессов, оборудования или персонала).

Примеры ХХ века – танк Т-34, АК-47

Т-34 - сделали немного: повсеместно наклонили броню, вместо её утолщения и утяжеления танка, поставили уникальный и опередивший время дизельный двигатель, предельно упростили танк в производстве, так, что его можно было собирать на любом машиностроительном заводе, от 60-70% танков ремонтировалось на поле, и на следующий день снова были в бою. С самого начала в войска поступают будки с фильмом о ремонте танка в батальоне и в полку.

АК-47 – автомат, одинаково результативно стреляющий в руках негра, американца или русского в любых условиях и при любой подготовке. Для реализации этих принципов выбранные методы конструирования должны быть инновационными, осмысленно простыми.
Русский культурный код №2. Спонтанные герои

Лейбниц родился в семье профессора, Кельвин, в семье математика, в какой семье родился тот, кто основал Русский университет? В семье зажиточного помора-рыбака. И дело не только в Ломоносове. Пушкин, автор современного русского языка – внук эфиопа

Жуков – сын крестьянина, полководцы Третьего Рейха имели до 16 предков-генералов. В итоге один-ноль в пользу крестьянина.

Автор американской космической программы – Вернер фон Браун, конструктор Третьего Рейха, королевская кровь, барон, его отец был министром, председателем Рейхсбанка, заместителем Рейхсканцлера.

Автор советской космической программы – Королёв – сын учителей.

Если нация спонтанна, это позволяет ей доходить за одно поколение от крестьянина до академика, конструктора или полководца. Как говорится в известной шутке: можно ли победить народ, который свои планы узнаёт от иностранной разведки? В стране, в которой сын рыбака основал первый Русский университет, невозможно предотвратить появление гениев - вы можете разрушить школу, а гений выйдет из ПТУ, это невозможно предугадать.

Русская система образования по сути является системой поиска спонтанно рождающихся талантов.

В русской цивилизации таланты могут рождаться в неподготовленных, не системных местах.

В русской цивилизации таланты могут за одно поколение достигать высшего уровня, но места появления потом не повторяются. В этом проблема наукоградов, так как в семье академиков не рождаются академики.

Русская цивилизация имеет большой процент людей, способных за одно поколение достичь высшего уровня.

Поэтому в советской школе преподавали большое количество предметов, создавая избыточную картину и широкий кругозор, что давало хороший старт для всех в условиях спонтанного появления талантливых людей на территории страны. Далее были методы быстрого подъёма подобных людей – олимпиады, спецшколы.
Русский культурный код №3. Высокая скорость научения и разучения

Одним из уникальных явлений во время Второй мировой войны американцы до сих пор считают высокую скорость научения советской армии – от тяжелейших поражений 41-го года, до наступления 43-го, задействованы многие методики противника не хуже, а чаще лучше них, при этом не прекращая боевые действия, не выходя из боестолкновения с лучшей армией мира того времени.

Правда эта особенность имеет и оборотную сторону – высокую скорость разучения. Для иллюстрации хорошо подойдёт детский анекдот: Шёл ёжик, забыл, как дышать и умер. Потом вспомнил и пошёл дальше. С 70-х годов, например, советская конструкторская школа с уникальной результативностью по сути разрушена и до сих пор полностью не восстановлена.

Русский культурный код №4. Спонтанность и самодеятельность

Рассмотрим теперь, как и где принимаются решения в России. Хороший пример для этого – пешеходный переход со светофором. В России трудно найти человека, который не переходил бы дорогу на красный свет. Вспомним одну шутку, которую читатели прислали Михаилу Задорнову:

Прислал письмо наш казахский немец, который теперь живёт в Германии. Рассказывает, как он стоял с толпой немцев и ждал, когда красный свет переключится на зелёный. Светофор явно испортился, машин не было, но немцы продолжали ждать переключения. Он всё понимал, нервничал, но пойти одному через дорогу было стыдно. Вдруг услышал сзади за спиной на чистом русском: «Да в рот вам ноги!» Смотрит: наш мужик семимильными шагами, не стесняясь немцев, пошёл на другую сторону. И тут же за ним двинулась вся толпа. Мужик остановился на тротуаре, обернулся, сплюнул и пробурчал довольно громко: «Да, блин, тяжело вам без фюрера живётся!»
http://cont.ws/uploads/pic/2016/11/3738%5B1%5D.jpg
На первый взгляд можно сказать, что это такое воспитание – немцы даже в 12 ночи на пустой улице будут стоять и ждать зелёного сигнала, а не воспитанные русские переходят тогда, когда им заблагорассудится. Однако всё не так просто.

Рассмотрим две модели принятия решений – англосаксонская, к которой принадлежит и Европа, и русская. В Европе разделено место принятия и исполнения решений. Принятие решений передано власти – думе, парламенту, президенту, премьер-министру – властные институты принимают решение – дорогу переходить на красный, а не наоборот. Люди, стоящие на светофоре, не имеют право принять решение – они его делегировали власти.

Казалось бы, в России тоже приняты законы, есть правила дорожного движения, но по факту решение принимает тот, кто стоит на светофоре. Он никому не давал право за себя решать, когда переходить дорогу, и будет действовать в зависимости от текущей ситуации.

И это касается не только перехода дороги на красный. В России есть явления, которые невозможно представить на дисциплинированном Западе.

Переход на красный свет – русский человек сам решает, когда ему идти, исходя из текущей ситуации (ночь, нет машин, машины далеко, машины медленно едут в пробке, светофор сломался).

Креативная система уплаты налогов – русский человек сам решает, сколько платить.

Текущая практика оплаты налогов для среднего и малого бизнеса, независимо от внешних налоговых норм уходить от налогов на примерный уровень – «по совести», около 10%, потому что, если заплатить меньше, заметят и могут быть проблемы, а больше платить не солидно, потому что никто больше и не отчисляет.

Произвол чиновников – чиновник сам решает, как лучше сделать. Поэтому часто спускаемые сверху управленческие решения стопорятся действиями нижестоящих чиновников. Вкратце это можно сформулировать так: «Каждый человек имеет право на своё мнение, но моё мнение более правильное».

Взяточничество – человек сам решает, как и когда себя вознаградить. Исходя из принципа: государство может и не вознаградить, а вот сейчас конкретная ситуация, которая позволяет сделать это самому. Есть риск, что «догонят», но, во-первых, это ещё вопрос, во-вторых можно поделиться с тем, кто «догоняет».

Фольклор – самодеятельные животные и самодеятельные вещи – гусли-самогуды, скатерть-самобранка, «по щучьему веленью», «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю, что, и желательно то, чего вообще не может быть»,

Исхитрись-ка мне добыть
То, чего не может быть.
Запиши себе названье,
Чтобы в спешке не забыть.
А не выполнишь к утру -
В порошок тебя сотру,
Потому как твой характер
Мне давно не по нутру.

Леонид Филатов "Сказ про Федота-стрельца, удалого молодца"

Все эти явления можно объединить в культурный код: СПОНТАННОСТЬ И САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ.

1.Русский никогда реально не делегирует право принятия решений ни начальнику, ни власти.

2.Если он когда-то делегировал это право, он может в любой момент его отозвать.

3.Русская элита ведёт себя как народ, вульгарно, не демонстрирует особого элитарного поведения. Например, элита продекларировала – двойную сплошную не пересекать. Но чиновник мыслит, что у него «другая ситуация» - мигалка, важная встреча. И за ним хвостом двойную сплошную пересекают и простые «смертные», которые тоже рассматривают ситуацию в контексте. Для русского человека настоящая разделительная полоса – это как минимум бетонные блоки. И то, кто-то обязательно проверит систему на прочность. А две линии, прочерченные по дороге – условность, о которой всегда можно договорится даже с инспектором ГИБДД.
https://b.radikal.ru/b15/2108/93/7cc71bf04689.jpg
Отечественные ученые посчитали, сколько в России психотипов водителя, которые и определяют, как водитель реагирует на знаки и текстовую информацию на дороге, как позиционирует себя в общей структуре транспортного потока, - подчиняется общему течению или ищет индивидуальные обходные пути.

Выяснилось, что в Японии, к примеру, существует один единственный психотип водителя, позволяющий эффективно применять на территории всей страны общие для всех транспортные решения и стандарты. В Европе количество психотипов, по-разному воспринимающих информацию, 3–4: скандинавский, среднеевропейский и южный тип водителей, а также выходцы из Северной Африки и Ближнего Востока.

В России же ученые остановились на 18 разновидностях, но признаются, что это далеко не все, - за любые рамки выпадают водители маршруток, чья манера поведения на дороге требует отдельного исследования.

***

Голландский психолог Фонс Тромпенаарс условно разделил людей на универсалистов и партикуляристов. Для универсалистов есть незыблемые законы, которые нарушать нельзя. Для партикуляристов реально существует только конкретная ситуация, никаких универсальных законов для них не существует.
http://fanstudio.ru/archive/20170925/71k4Cp54.jpg
Фонс Тромпенаарс исследовал порядка 50 наций, и для исследований выбрал такой вопрос: Вы едете на машине, за рулём ваш друг. Ваш друг сбивает пешехода, вы уехали, свидетелей не было, ваши действия – вы звоните в полицию, чтобы доложить о происшествии, либо не звоните. Европа поделилась на северную и на южную. Англосаксы, скандинавы, германцы, в целом протестантские страны – оказались универсалистами, закон важнее, независимо от того, что твой друг сбил человека. Южная Европа – Италия, Франция, Испания – рассматривали конкретную ситуацию и в целом были склонны не доносить на друга. Для усиления ситуации был задан вопрос, как изменилась ли ситуация, если бы вы узнали, что сбитый пешеход погиб? При этом ситуация не изменилась. Для универсалистов – если человек погиб, тем более надо докладывать в полицию. Для партикуляристов – если уж он погиб, то в чём смысл сдавать друга.

Известны случаи, когда во время революции в Германии 1919 года, революционеры бегали за контрреволюционерами и наоборот, они стреляли друг в друга и убивали, обегая при этом газоны. Потому что по газонам бегать нельзя.

Несмотря на то, что в данном исследовании не шла речь о России, нетрудно понять, что по этой классификации мы – страна партикуляристов, действующих исходя из конкретной ситуации. Понятно, что внутри нации присутствуют обе позиции и переходные формы, но в целом доминирует одна.

Русский культурный код №5. Поиск границ возможного (степеней свободы)

Этот культурный код легко прочувствовать на знаменитом анекдоте:

Крепкие сибирские мужики получили японскую бензопилу. Сначала дали ей перепилить тонкое бревно. Вжик! - сказала японская бензопила и перепилила тонкое бревно. ОГО! - сказали крепкие сибирские мужики и дали пиле толстое бревно. Вжик! - сказала японская бензопила и перепилила толстое бревно. ОГО! - сказали крепкие сибирские мужики и дали пиле гигантское бревно. Вжик! - сказала японская бензопила и перепилила гигантское бревно. ОГО! - сказали крепкие сибирские мужики и дали пиле стальной ломик. ДЗЫНЬ - сказала японская бензопила и сломалась. НУ ДЫК! - ухмыльнулись крепкие сибирские мужики и пошли валить лес ручными пилами.

Один офицер сравнивал призванных на военную службу русского и азиата: «Чукчу научишь правильно стрелять – и он всю оставшуюся жизнь будет правильно и метко стрелять… Но русский!.. Объяснил ему, он все понял, он выстрелил, он попал!.. И всё!.. Он первый и последний раз стрелял как надо!.. Дальше начинается его самодеятельность: а если попробовать стрелять в движении?.. Или с положения лежа на спине?.. А если попробовать стрелять, целясь в зеркальце?.. И пробует!.. И уже, разумеется, не всегда попадает с первого раза!..»

1.Русский постоянно исследует любую систему на ограничения. Его не надо этому учить, за это платить. Подковать блоху – это из той же серии.

2.Поиск способов преодоления ограничений носит самогенерирующийся характер.

3.Код играет негативную роль в конвейерной экономике и европейском регулярном государстве.

4.Код даёт огромные преимущества в инновационной, изобретательской экономике.

Мы – не конвейерная нация и никогда ей не будем. Один из символов России - Храм Василия Блаженного – девять куполов все разного цвета и разных форм.
https://a.radikal.ru/a12/2108/cd/8ea90d66507e.jpg
Как и традиционная русская домовая резьба, расписные прялки, росписи на храмах. Птицу Феникс, которая сначала погибает, затем возрождается из пепла – невозможно осознать логически. И хотя за советские годы эти культурные, по сути дохристианские коды были частично отформатированы, многое осталось.

В конвейере одна шестерёнка не может вести себя так, как она хочет. Шестерни притёрты друг к другу с детства, всё детерминировано, предопределено. И на выходе получается прогнозируемый точный результат. Многих это до сих пор завораживает – ровные улицы, чистота в Европе, педантичность немцев и прочее.

Однако все забывают, что у Америки долг 100% от ВВП, у Японии – 200%, и никакие байки экономистов этих стран, о том, что это нормально, не соотносятся с простым здравым смыслом. Конвейерная, индустриальная экономика с идеей постоянного роста зашла в тупик. Наступает время неопределённости. И именно в этих условиях у России есть большие шансы для огромного скачка, который несопоставим по результативности со стратегией «догнать и перегнать».

Русский культурный код №6. Авось 2.0

Почему русский «Авось» плохо, а действие по плану – хорошо? Почему в Европе никогда не было «авося»?

Можно представить индустриальный мир в образе железной дороги. У ней есть начало и конец, как и в плане всегда есть конечная цель. Если технологии, рынки, государственное устройство не меняются 30 лет – такая стратегия успешна.

Но если ситуация стала изменчивой, спонтанной, в этих условиях Авось даёт гораздо больше преимуществ. И в такой ситуации образ витязя на распутье, избыточно экипированного под любую напасть – тоже русский культурный код.
https://b.radikal.ru/b20/2108/14/6d38014e0171.jpg
Стоит витязь на распутье, пред ним указатель:

"Пойдешь направо- трендюдей получишь, пойдешь налево - трендюдей получишь,
пойдешь прямо - трендюдей получишь"...
Стоит он, задумался, и тут голос сверху:
"А будешь долго думать прямо здесь трендюдей получишь!!"

Авось – это управление вероятностями в ситуации крайней неопределённости. Это не бытовое понятие, а интуиция профессионала, в условиях крайней неопределённости и давления по времени – крайне мощный аналитический инструмент.

1.В крайней неопределённости интуитивный выбор точнее аналитического.

2.При культурных проблемах коммуникации «случайный» выбор – «справедливей», а потому быстрее и дешевле.

3.В крайней неопределённости, при дефеците времени «случайный» выбор результативнее «дискуссионного выбора». Плохое реализованное решение лучше хороешго, которое поспело к «окончанию сезона».

4.В партикуляристской культуре, где важную роль играют контексты, групповые интересы, «случайный» выбор объективнее выбора по «заданным параметрам».

Разобьём условно цивилизации по трём характеристикам: мышление, коммуникации, деятельность.

Европа – мышление и коммуникации. Деятельность отсутствует.

Европеец очень слаб в деятельности, зависим от комфорта, танк должен быть непробиваемый, душ на войне, крем от загара, генералы должны быть обучены и далее по списку. Поэтому он не отвечает за поставленную задачу, он исполнит любой закон, который написан выше. Но если происходит катастрофа, европеец имеет право на забастовку: «я выполнял все ваши законы и правила, отсутствие результата – ваша проблема».

Китай и Япония – коммуникации и деятельность, мышление отсутствует.

Другой полюс – отсутствие мышления. Ни китайцы, ни японцы ничего нового не придумывали. Невероятно оптимизировали изобретения других стран, но супер изобретений не делали. Огромная исполнительная дисциплина, невероятная точность и … отсутствие творчества, импровизации.

Индия – мышление и деятельность. Коммуникации отсутствуют.

Индусы с брахманами – здесь проблема с коммуникацией. Брахман просто подходил к крестьянину, тыкал пальцем и говорил без всяких объяснений, инструкций и посредников – сей сюда. Среднее звено, в современных терминах средний менеджмент, в индийской культуре из-за деления на касты в целом отсутствует.

Примерная история и в России – отсутствие коммуникации. Условно русского солдата можно одного отправить в бой, даже без оружия. Он сам окопается, поможет офицеру разобраться в ситуации, если тот запаниковал, но что происходит между солдатом и фельдмаршалом? Вся индустриальная модель построена на вышколенном среднем звене, «мидлменеджменте», которого в России нет, не было и никогда не будет.
Русский культурный код №7. Вера в доброго царя, собирание земель русских, русская радиальная сеть

Часто это ставят в упрёк русским – вера в русского царя как средневековый пережиток.

Есть две концепции – нация пазл и нация зеркало. Если разбить пазл, он будет состоять из отдельных кусочков, каждое место которого определено в общей картине. Поэтому при последующей сборке отдельный элемент, человек вступает в коммуникацию, чтобы занять то место, которое он занимал до разборки пазла.
https://c.radikal.ru/c03/2108/91/707882d3b037.jpg
А вот если разбить зеркало, на каждом из кусочков будет целое изображение. И при попытке собрат такое зеркало кусочки не складываются как пазлы на своё строго определённое место.

Русским народом была выработана формула выживания по образу разбитого зеркала – радиальная сеть. Все направления сходятся в одном центре. В России всегда дороги до Москвы лучше дорог между соседними городами, и это не случайность и не произвол дорожных служб. Из всех городов Сибири до Москвы долететь проще, чем до соседнего города. В России выработалась радиальная сеть с центром сборки – Москвой, в данном случае Москва не как город, а скорее, как образ, является центром сборки русских земель. И Владивосток дружит с Калининградом только через Москву.

По этому же принципу действует вера в «доброго царя». Русский человек с царём и с богом имеет «личный контракт». Условно: «Царь-батюшка – такой бардак, полякам Москву отдали, экономику убили, с соседом я точно не договорюсь, поэтому тебе -чрезвычайные полномочия. Но твоим боярам, замам, министрам, никакого доверия – они всегда были и будут казнокрадами, жуликами и ворами». Потому что контракт только с первым лицом. Никаких посредников. Как и с Богом.

Поэтому и поэт в России больше чем поэт. Поэты были большими выразителями единства, чем кто-либо ещё в стране с нелинейными связями. Например, Высоцкого слушал диссидент и КГБшник, который слушал диссидента, водитель МАЗА и конструктор МАЗА, ОБХССник и цеховик, которого сажал ОБХССник, в общем все слои населения, и у всех картина России была одинаковая. Потому что он стал «точкой сборки», человеком-зеркалом, который отражает общую картину, и при этом образовательный, социальный, имущественный ценз не влияет на полноту и единство этой картины.

Королёв, Туполев, Бармин – тоже были зеркалом своих коллективов, которые благодаря сплочённости и взаимопониманию строили сложнейшие конструкции в кратчайшие сроки.

При этом важно, что в такой системе почти нет горизонтальных связей. А вокруг личности-зеркала создаётся зона доверия и личный контакт. Затем постепенно возникает зона отражённого доверия, которая накрывает весь коллектив и позволяет эффективно работать. И только затем идут этапы регулярных событий, взаимодействий, обмен знаниями и компетенциями, и как итог – этап сложных проектов.
http://cont.ws/uploads/pic/2016/11/bezymyannyy2567375%5B1%5D.png
Шестой техноуклад – это экономика русских культурных кодов. Впервые система координат русских культурных кодов совпадает с общемировой.
http://cont.ws/uploads/pic/2016/11/bezymyannyy24949%5B1%5D.png
Чем принципиально отличается 3D-принтер от станка? Первый сразу делает то, что вам надо, второй убирает лишнее из заготовки. Вопрос только в том, как Россия воспользуется Технопакетом, который во многом подготовил для неё Запад.
http://cont.ws/uploads/pic/2016/11/bezymyannyy574652%5B1%5D.png
Технологии ближайшего будущего: транспорт, который не требует дорог. (еду куда хочу, где хочу и когда хочу), связь с миром через интернет плюс автономные источники энергии – всегда на связи (общаюсь где хочу и когда хочу), города, которые не требуют подключений к центральным энергосетям (живу где хочу, когда хочу), интеллектуальные цифровые системы сельского хозяйства, системы сочетания «зелёной среды» с городской (ращу что хочу, где хочу, когда хочу).

Это всё и есть продукты новой экономики, которые будут востребованы в ближайшее время. Вспомним снова предметы из русских сказок и не только: гусли-самогуды, скатерть-самобранка, сапоги-скороходы, самострел, самогон – всё это прототипы новых изделий, которые в ближайшее время получат широкое распространение.

Например, «Самодел» - само собирающиеся наномашины. Или самоорганизующиеся умные строительные материалы, с помощью которых дом можно собрать как конструктор. Или «Самопёк» - автономная печь-плита на альтернативных источниках энергии.

Русский культурный код №8. Сообразить на троих

Понимается сейчас не в нужном смысле, а стоило бы в прямом.

Русская тройка, тридевятое царство, три сына, три желания, три сестры, три раза перекреститься, три раза плюнуть через плечо, сообразить на троих – это по сути и есть русская триалектика, о которой речь шла выше.

Русская тройка – спорткар доиндустриального периода – скорость 45 км/час, все три лошади едут в разные стороны, у двух боковых задирается голова, поэтому они бегут «в разбег», при этом они бегут на разной высоте – две крайние лошади приподнимали переднюю, поэтому у ней меньше нагрузки при беге, и она задаёт темп. Двум остальным приходится подстраиваться под этот высокий темп. То есть для того, чтобы быстрее всего ехать вперёд, три разные лошади должны ехать в разные стороны на разной высоте.
https://c.radikal.ru/c33/2108/24/6e1a730bc313.jpg
В этом и заключается задача русской управленческой школы – правильно сложить то, что движется в разных направлениях.

Три сына

Старший – умный был детина… - статика, монолектика, смысл (условный умник)

Средний был и так, и сяк… - динамика, диалектика, выгода (условный купец)

Младший вовсе был дурак… - спонтанность, триалектика, польза, инновации (условный Емеля)

Тогда сообразить на троих - это в идеале иметь в принятии решения все три типа мышления от трёх специалистов с сопоставимой квалификацией, совмещающих, а) смысл всего решения (умник), б) его выгоду (купец), и в) его пользу/инновацию (Емеля).

По материалам лекций Сергея Хапрова, директора Института семантики систем

[Альфред Кох]

http://besttoday.ru/read/8634.html
19.12 02:15
http://besttoday.ru/images/userfiles/golod.jpg
Который день не отпускает фотография людоедов во время голода 1921 года в России...

Все мы видели "Прогулки по Венеции" с Иосифом Бродским. Там он говорит важные вещи о русском народе. И он говорит ключевую (во всяком случае для меня) фразу: "В 20 веке русских выставили на экзистенциальный холод..."

Что это: "Экзистенциальный холод"? Как его описать, как его осмыслить? Может ли он пройти для нации безнаказанно, бесследно? В чем выражаются последствия пребывания на нем?

Читаем Солженицына, Шаламова... А я для себя прибавляю воспоминания бабушки о голоде 32 - 33 года в Казахстане, об эпидемии тифа, в которой умер ее семилетний сын, рассказы тетки и дяди о депортации немцев и опять же - голоде 41 - 47 г.г. и т.д...

Плюс война. Трупы, трупы, трупы... Смерть ходит рядом... Нужда, стойкая беспросветная. Вранье... бесконечное вранье властей... Полное, абсолютное бесправие. Молчи в тряпочку и работай как лошадь. Голод, такой жуткий, что ни о чем больше думать не можешь, кроме как о еде...

Соседка моя по коммунальной квартире в Питере. Блокадница Евдокия Ивановна... Уж померла, наверное... Когда началась блокада, у нее на руках была дочь, 6 месяцев. Сначала кончилось молоко в груди. Тогда она резала лезвием сосок и поила ее кровью. Потом кровь перестала течь. Потом дочка умерла. Прямо на руках. Уснула и не проснулась. Было ли в ней к моменту смерти полтора кг? Или меньше? Поди узнай...

Экзистенциальный холод... Как это? Рвутся связи, умирает признательность, благодарность, кровное родство теряет смыл, уходит все человеческое... Каждый сам по себе. Замерзает. Умирает. Превращается в еду. Тебя съедают... Потом умирают те, кто тебя съел. Потом едят их... Потом всех несут на Пискаревку.

Тут где-то в сети прочитал, что какой-то польский ни то писатель, ни то сценарист (Глеб Морев - поскажи!) писал, что у русских бессмысленно искать сочувствия. Мол, он как-то начал жаловаться Ахматовой, что вот, де, его в Польше не печатают, не дают ставить его пьес, не пропускают сценарии на киностудии...

А Ахматова его ответила: "У тебя жену расстреляли? Нет! Сына в в лагере 20 лет держали? Нет! Ты боишься, что тебя могут посадить в лагерь, расстрелять? Опять - нет! Так чего ты тут ноешь? У тебя прекрасная жизнь!"

Вот он - экзистенциальный холод... В Библии описано про него много важного, про этот холод. Когда человек оказывается на таком холоде, он ведет себя мягко выражаясь - нестандартно. Праотец Авраам называет свою жену Сарру сестрой. И дает насладиться ею фараону. Иначе - смерть. Праведный Лот занимается кровосмесительной любовью. Иаков обманывает Исава. Братья продают Иосифа в рабство...

В математике есть подраздел о математике бесконечно малых и бесконечно больших величин. Там, в этих областях математики - совсем другие законы сложения, вычитания, закономерности ведут себя иначе, они другие. В физике тоже известно, что время и пространство на околосветовых скоростях ведут себя по-другому. В макро- и мирко мире галактик и микрочастиц - тоже все законы меняются...

Так и в морали, наверное, при запредельных, экстремальных нагрузках она меняется, приобретает другие формы. У Шаламова есть об этом: умри сегодня, а я - завтра... У Джека Лондона в "Любви к жизни"... У Ремарка... Это и есть настоящий релятивизм морали. Как в физике, так и в обществе...

Что теряет и что приобретает нация после пребывания на экзистенциальном холоде? Эмпирически ясно, что она приобретает совершенно фантастическую адаптивность и живучесть, но утрачивает способность к сочувствию. К милосердию.

Достаточно посмтреть как реагировали россияне на Беслан и Норд-Ост. На чеченские войны. На трупы русских... На трупы чеченцев... Да и на Афган... После Беслана в Риме на улицы вышли сотни тысяч людей. А в Москве - никого...

А россияне никак не прореагировали. Просто тупо смотрели в телевизор. И переключали. И до этого, то же самое: вон на площадке стоит крышка гроба. Это у соседей цинковый гроб из Афгана пришел. Все. Сходили на поминки. Выпили. Поплакали. Забыли. Точка.

Это кто? Муж. Где убит? На Украине. Значит так: хочешь получать пенсию за него, скажи, что помер от пневмонии в воиснкой части в Бурятии. Хорошо? Хорошо. Помер в воинской части в Бурятии. Мне какая разница?

Скажите, где ваш муж? Помер от пневмонии в Бурятии. Зачем вы врете! Он у вас погиб на войне с Украиной! Нет. Он умер в Бурятии. Послушайте! Если вы скажете правду и другие, такие же как вы скажут правду, может быть нам удастся остановить войну и поток гробов прекратится! Ну же! Скажите как есть на самом деле.

Как было на самом деле, хотите? Вот вам правда: он. Умер. От. Пневмонии. В. Бурятии. В. Воинской. Части. Зачем вы врете? Мне плевать на всех. Мне плевать на поток гробов к другим. Мне платят пенсию за него. Больше, чем я получала от него, когда он был жив. От него, алкаша, от мертвого толку больше, чем от живого было... Идите на х...й, правдоискатели. А то я щас кого надо позову...

А вы хотите, чтобы в России возмутились трупам в Алеппо... Нет у них такого места, которое бы болело от чужой боли. Выболело все. Остался рубец. У народа умерла душа. Больше нет той русской души, о которой Достоевский писал, что она всемирная. Выморозилась душа у людей. Вот что принес русским 20 век... Москва слезам не верит. Жалеть нынче немодно... Эй, слюнтявку не распускай. А то по сопатке схлопочешь, не ровен час...

Что же делать? Что нам остается? Остается известно что: надежда. И вера с любовью. На что нам надеяться? На повторение чуда Хануки: на то, что Бог пожалеет нас и масла, которого должно было хватить на огонь в меноре в течении одного дня, хватит на восемь... Как братья Маккавеи искали в развалинах Храма хоть один кувшин священного масла, так и нам надо искать в развалинах своей души крупицы милосердия и жалости.

Вот я иногда по себе сужу: сообщают мне какую-то страшную весть про чужую боль. А у меня ничего внутри не болит. Мертво. И первая мысль: зачем он мне это сказал... А потом другая: а ведь мне должно быть жалко!

Вот сейчас, сию минуту, мне не жалко. Нисколько. Это мне так досталось от русского 20 века. Но что осталось от предков? От десятков предыдущих поколений? Осталось знание, что мне должно быть жалко! Я точно знаю, что в такой ситуации я должен испытывать сочувствие. Да, я сейчас его не испытываю. Потому, что... Да в общем понятно почему. Но (вот он слабенький огонек!) я знаю, что мне нужно его испытать! Я должен себя вести как будто я его испытываю!

И вы знаете, я на собственном опыте убедился: начинаешь помогать, вести себя как надо - и сочувствие приходит... Само приходит. Вместе с жалостью и милосердием. Приходит и любовь и вера... Вера...

Только не нужно бояться показаться слабым. Я знаю - бабы не любят слезливых мужиков. Но зато Бог любит. Вот и выбирайте. Как там Данила Багров спрашивал: в чем сила, брат? Сила в слабости. Всех победил, занес меч, чтобы отсечь голову ... и пожалел. Слабый? Нет, сильный.

[Открытая Россия]

https://openrussia.org/notes/706535/
18 February 2017, 10:00

В самом начале своей истории советскому государству понадобился материальный символ пламенеющих революционных сердец
Сергей Простаков

В издательстве «Пальмира» переиздали книгу антрополога Светланы Адоньевой «Дух народа и другие духи», посвященную истории и бытованию культурных стереотипов и норм в российском обществе. Сама автор считает, что ее книга — о коллективных чувствах и коллективных действиях. Используя большое количество дневников и воспоминаний, Адоньева показывает, как незнакомые между собой люди, жившие порой в разные исторические периоды, воспроизводили одни и те же практики, переживали одинаковые эмоции. Таким образом, в книге совершается переход от социологического понимания общественных явлений к индивидуальному, антропологическому.

Открытая Россия с разрешения издательства «Пальмира» публикует отрывок из книги Светланы Адоньевой «Дух народа и другие духи».

Итак: газовые светильники зажигают в местах особых захоронений. Это захоронения людей, умерших безвременной смертью. Мемориалы приписывают похороненным в них подвижническую мотивировку собственной кончины/гибели. Вечный огонь является элементом ритуального сооружения, которое одновременно адресовано и мертвым, и живым. Мертвым оно обеспечивает бессмертие в виде «памяти». Но в чем смысл сообщения, обращенного к живым посетителям этих мест?

Вопрос не в генезисе или типологии символа Вечного огня. Меня интересует, каким образом, посредством каких процедур идеологический сюжет превращается в личное прошлое, а концепция — в исторический факт. Сотворенный в новейшее время культовый объект за очень короткий период стал социальным институтом, конвейерным способом, преобразующим индивидуальные миры граждан в одну общую реальность. Ритуальные огни и мемориальные сооружения нашей Советской родины служили урочными местами — ритуальными площадками. Советское государство выделяло значительные участки земли, строго подбирало состав разработчиков символических объектов и бдительно следило за содержанием и пафосом их творчества, направляло для реализации этих проектов значительные материальные ресурсы, и все это совершалось для «духовных» нужд советских людей: сады камней, площадки для медитаций! Пространственный символический объект создавался с целью воздействия на духовную жизнь людей:

«Как правило, мемориалы составляют замкнутое композиционное целое, четко выделяемое из повседневного окружения. Поэтому они расположены обычно в парках, скверах, а чаще — вне города, на лоне природы. Ансамбли рассчитаны на последовательное восприятие в пространстве и времени, авторы разворачивают их по законам драматургии: завязка, развитие, кульминация, финал. В результате такого построения у посетителей ансамбля возникает возвышенное духовное состояние, подобное катарсису античной трагедии, что и является целью и смыслом их художественного воздействия».

Эти ритуальные площадки в строго отведенное для этого время — красные дни советского календаря — становились местом посвятительных или календарных ритуалов: посвящение в пионеры, митинг в память «-летия со дня». Поражает плановость (дело пятилеток) и размах культового творчества как в отношении их созидания (пространство), так и в отношении их внедрения в повседневную жизнь (время): конструируется общая реальность. Посещение ритуальных мест было включено во все экскурсионные планы туристических бюро на всей территории СССР. До сегодняшнего дня это обязательный элемент протокола официальных визитов.

Очевидно, что газовый факел над захоронением — дальнейшая разработка начатой с первых дней русской революции работы по созданию новых святынь.

Вместо гробниц святых и лампад над ними в центре храма объектом поклонения становится прах «борцов за дело...» с газовой горелкой над ним, и все это — в центре мирского града: на площади. Творения советской пропаганды перетолковывают христианскую традицию. На первой полосе «Пионерской правды» от 21 января 1946 года читаем: «Боритесь и побеждайте врагов внутренних и внешних — по Ильичу (И. Сталин)». Сравним: «От внутренних моих избави мя, Боже, и от чуждих пощади раба Своего». Ленинский план «монументальной пропаганды» был возглашен декретом «О снятии памятников, воздвигнутых в честь царей» (Собрание узаконений и распоряжений, № 31 от 15.04.1918). Как отзывались о нем свидетели, он был «органически связан с великим делом культурной революции, с колоссальной перестройкой человеческого сознания, которую сделали возможной великие дни Октября».

Пространственные объекты, в соответствии с определяющей их идеологией, должны были стать и стали инструментом, преобразующим внутреннее (когнитивное, эмоциональное) пространство граждан. Идеологическим фокусом монументальной пропаганды стал ленинский Мавзолей, что, безусловно, не было задумано автором плана. Но — так получилось. «Место для Мавзолея было выбрано на Красной площади. Она стала форумом социалистической Москвы, площадью, где у кремлевской стены погребены борцы, павшие за революцию... Трудность состояла в том, что следовало... создать такое сооружение, в котором была бы выражена идея бессмертия великого дела Ленина».

Архитектурное решение Мавзолея было разработано А.В. Щусевым:

«Телефонограмма ЦКРКП(б) тов. Сталину

Организация рабочих фабрики „Освобожденный труд“ просит вас принять следующее предложение: тело глубоко уважаемого Владимира Ильича советуем похоронить на Красной Площади, дабы каждый рабочий, крестьянин, проходя Красную Площадь, мог умственно и сердечно сообщаться с дорогим Ильичем».

«...последователи... дорогого вождя Владимира Ильича Ленина... просит комиссию похоронам труп Ленина не зарывать землю как обыкновеннаго смертнаго... мы сплоченными рядами должны заменит фигуру Ленина».

«Похороны Ленина должны стать воскресением пролетариата мировой революции».

Эти тексты свидетельствуют о том, что идея бессмертия в отношении Ленина колеблется между вечной жизнью — с мертвым Лениным можно умственно и сердечно сообщаться («Ленин всегда живой! / Ленин всегда с тобой! / Ленин в тебе и во мне!») — и идеей воскресения («Отчего ж тогда Ленин в Москве целым лежит? Он науку ждет — воскреснуть хочет»).

Дух одного человека переселяется во множество людей. Все члены сообщества, продолжающие общее дело, становятся носителями одного духа.

«Вот и вход в Мавзолей, — писал в газету „Пионерская правда“ в 1946 году (№ 7 от 21 янв.) вожатый 1-го звена 203-го московской школы Анатолий Кононов. — У входа все снимают шапки и медленно спускаются вниз, где покоится тело Ленина. Кругом тихо. Слышен только приглушенный шелест шагов. Какой-то комок подступает к горлу, и я с трудом сдерживаю слезы. Рядом со мной идет узбек из Ферганы. У гроба он задерживает шаг...

И каждому из нас хочется надолго запомнить это дорогое лицо».

Адоньева С. Дух народа и другие духи — СПб.: ООО «Издательство «Пальмира»; ООО «Книга по Требованию», 2016

[Yarodom]

http://ic.pics.livejournal.com/mamlas/16015586/441377/441377_1000.jpg
Ещё народы и менталитет(http://yarodom.livejournal.com/tag/%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%82%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%82%D 0%B5%D1%82,%D0%BD%D0%B0%D1%80%D0%BE%D0%B4%D1%8B?mo de=and)

Медведи, балалайка и другие мифы о русских
Такие странные

В цикле передач «Такие странные» мы развеем мифы о странных иностранцах и расскажем, как рождаются стереотипы о национальной психологии. ©Ещё «Такие странные»: продолжение следует...

Как появились стереотипы о русских и правдивы ли они? Ох, уж эти странные русские! Они выгуливают косолапых по улицам, лежат целыми днями на печи и заедают чай из самовара баранками. О русских существует огромное количество стереотипов. Но какие же из них реальны? Мы разберемся, по каким улицам на самом деле ходят медведи, в какие времена ели черную икру ложками и правда ли, что все русские умеют играть на балалайке.
5vEqRMVcVvQ
https://youtu.be/5vEqRMVcVvQ
Медведи, балалайка и другие мифы о русских / Такие странные

[Davydov_index]

24 сентября, 2015
«Постучи по дереву! Не свисти дома!» — с детства твердят нам бабушки. А уж как они запугивают нас всякой нечистью, домовыми и черными кошками! Традиция суеверий прочно засела в подкорке русского сознания, совместив в себе пережитки языческой ереси с народной мудростью. И несмотря на то, что домовых и леших сегодня уже мало кто боится, русский человек все равно всегда «присаживается на дорожку» и предпочитает не просыпать соль.
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2013/02/sol-final.jpg
Соль просыпать — слезы проливать

Наверное, почти каждый из нас, когда просыпает соль, так или иначе вспоминает одну из самых распространенных примет о том, что это сулит ссоры и несчастье. Соль в мировой культуре уже достаточно интересный и многогранный символ, однако русская народная традиция всегда придавала ей, прежде всего, бытовое значение. Считается, что эта примета появилась во времена бунтов и восстаний на Руси в середине XVII века, когда соль в буквальном смысле была на вес золота. Отсюда и значение — просыпать попусту столь драгоценную вещь — неизбежно ведет к ссоре в доме. Но находчивый русский народ быстро находил способ избежать неприятностей. Так что, если вы верите в приметы и все же просыпали соль, ничего страшного. Достаточно просто рассмеяться, или дать себя ударить по лбу, или же посыпать голову рассыпанной солью. Позже стали шутить, что если еда пересолена — значит стряпуха влюблена в кого-то.
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2013/02/sem-rysskih-syeverij.jpg
Дома свистишь — деньги проглядишь

Эту примету знает каждый, даже самый отдаленный от суеверий русский человек. Помимо того, что свистеть в доме попросту может быть невежливо, свистом, согласно народным поверьям, можно было привлечь в дом разную нечисть. А можно было обидеть домового. Тогда он сбежит, прихватив с собой не только нажитое добро, но и покой. Со свистом в дом приходит ветер, который также может вынести из дома все богатство. Неудивительно, что и моряки всегда боялись накликать свистом бурю. Кроме того, если свистеть в доме, можно «просвистеть» не только деньги, но и память. На самом же деле, свистеть — значит отвратить от себя лик Богородицы, а свистеть в доме, так или иначе, — к опустошению.
Одежда наизнанку — к перебранке
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2013/02/odezhda-naiznanky-final.jpg
Вопреки другим народам, в русской традиции одетая наизнанку одежда не обещает человеку удачи. Народная мудрость формулирует это четко и ясно: «Платье наизнанку — либо пьян, либо бит будешь», а «плюнуть на платье невзначай — терпеть напраслину». Неудивительно, ведь раньше люди относились к одежде гораздо более бережно и аккуратно, чем современный человек. В старинные времена одежда выполняла еще и некую охранную функцию. Недаром иногда на одежде изображались специальные узоры-обереги. Кроме того, она почти всегда была очень дорогой и одеть ее неподобающим образом мог только безалаберный человек. Иногда правда этому придавали и хорошее, даже забавное, значение. Например, говорили в народе, что если у замужней бабы юбка завернулась при одевании, значит скоро она родит.
На себе шьешь — память зашьешь
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2013/02/shit-na-sebe-final.jpg
Еще одна примета, связанная с одеждой предупреждает, что нельзя зашивать одежду прямо на себе, так как можно память зашить. Это не только опасно физически, но еще и обладает некоторым мистическим оттенком. Впрочем, достоверно неизвестно, почему эта примета связана с памятью. Вероятнее всего, здесь силен языческий подтекст. Можно лишь предположить, что разгадка в том, что в старину, когда не было ни антибиотиков, ни антисептиков, а иглы были большие, кривые и, соответственно, неудобные, уколовшись иглой, можно было получить серьезное заражение крови или столбняк. Однако и для этой приметы народ придумал противодействие: чтобы обезопасить свою память от таинственных процессов, достаточно лишь взять нитку в рот. Так что и к этому суеверию стоит относиться с юмором.
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2013/02/ne-stypaj-na-porog-final.jpg
На порог ступишь — пращуров разбудишь

Примет, связанных с порогом целое множество, и не только в нашей культуре. Самые известные русские вариации на эту тему, пожалуй, о том, что через порог нельзя здороваться или передавать вещи, чтобы черти не разлучили или чтобы дети немыми не были. Порог — пограничная территория между внешним пространством и внутренним, территория, где обитают духи. И речь здесь не о всякой нечисти, а именно о духах. Дело в том, что для древних порог дома имел некое сакральное значение. Это место, где обитали духи пращуров, которые должны были охранять своих живых родственников от всяческого зла. Ведь в старину прах умерших нередко хоронили менно под порогом. Отсюда и особое отношение к этой части дома.
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2013/02/babij-volos-final.jpg
Бабий волос упадет — трава не растет

Особенное отношение всегда было и к волосам, прежде всего женским. Значение имел и цвет волос, и структура, так как по ним можно было определить иной раз и нрав человека. Не без основания считалось также, что женщина с непокрытой и растрепанной головой не должна выходить на улицу в грозу, иначе громом убъет. И, разумеется, к простоволосым растрепанным женщинам всегда относились настороженно: вдруг колдунья? Так что неудивительно, что волосы наделялись некой мистической силой. Нельзя родственников стричь, нельзя хранить обрезанные волосы, а там где бабий волос упадет и вовсе — трава не растет.
На чужой след ступаешь — ноги теряешь
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2013/02/ne-stypaj-final.jpg
А вот со следами в русских суевериях все относительно просто. Пройдешь по чужому следу — чью-нибудь болезнь подберешь, или еще хуже судьбу. Но в старину люди иной раз всерьез опасались, что следы могут быть «заговорены». А уж если тут поработал колдун — беды не миновать. И пускай сегодня многие суеверия кажутся нам нелепыми, все равно, увидев чьи-то следы на песке, мы машинально обращаем на них внимание.

[Davydov_index]

9 августа, 2015

Если собрать и проанализировать результаты всех соцопросов, проводимых в нашей стране, можно получить любопытную картинку.
http://ic.pics.livejournal.com/davydov_index/60378694/867186/867186_original.jpg
Нашлись люди, которые этим заморочились.

портрет россиянина

Лента.ру изучила результаты опросов ВЦИОМа, ФОМа и «Левада-центра».

Обо всем - об уровне симпатии россиян к странам Запада, отношении к смертной казни, секс-меньшинствам и даже к хамону, об их страхах, надеждах и предпочтениях.

В итоге получилось, что значительная часть населения не верит в победу над коррупцией, но при этом смотрит в будущее с оптимизмом.

Что большинство жителей страны никогда не ели хамон, не ездили за границу, не знают иностранных языков и гордятся Россией.

При этом мало кто может похвастаться знанием Конституции и государственного гимна России - из него обычно помнят только первые строки. Еще россияне не любят США и Украину, одобряют цензуру, осуждают нудистов, ругают проституток и склонны считать себя православными.

В общем, любуйтесь:
http://icdn.lenta.ru/images/2015/08/07/19/20150807192403142/original_c94d067156bc904f6ec770389f43af81.jpg

А морали не будет тут никакой. Сами придумайте.

[Александр Баунов]

http://carnegie.ru/commentary/?fa=68295
17.03.2017

Российская идеология
http://fanstudio.ru/archive/20170925/3gpXuB4k.jpg
Вильгельм Марстранд. Англичанин, преследуемый калеками и нищими в Риме. 1848. Источник: the-athenaeum.org

Одна из причин консервативного реванша в том, что из акта признания равноправия исчезло необходимое для этики личное усилие, из внутреннего оно стало внешним. Большинству хочется, чтобы их признание прав меньшинств по-прежнему считалось этически ценным, личным поступком, актом щедрости. Чтобы в нем по-прежнему было что-то от личного выбора

Не успел утихнуть спор о том, можно ли участвовать человеку без ноги в одном конкурсе со здоровыми, как государство вступает в дискуссию и шлет певицу в инвалидной коляске на европейский конкурс в Киев. То есть пытается разговаривать с Европой на ее языке, одновременно убеждая себя и других, что это и наш язык.

Если это и запрещенный прием, то для выступления на Украине лучше не придумать. Инвалидность в иерархии современной Европы стоит выше национальности. Любой российский исполнитель в Киеве – женщина, ребенок, старик, мужчина любой ориентации – будет встречен негодующим гулом трибун. Но борьба с инвалидом в Европе невозможна, негодующий гул в адрес инвалида в европейском словаре эмоций давно помечен как «устар.». Так что либо его не будет (что вряд ли, украинская аудитория уже правильно себя настроила), либо европейцы, услышав гул, должны будут убедиться, что идущая в Европу Украина в меньшей степени владеет европейским языком, чем объявленная врагом Россия. Не пустить в страну – немногим лучше, все равно будет повод риторически спросить, кто тут смешивает культуру и политику, труд и отдых, деготь и мед.

Навык эффектно предъявлять собственное следование западным ценностям прочно входит в набор приемов российской публичной дипломатии. Дуэт «Тату», несмотря на последующие искупительные замужества навсегда оставшийся в истории музыки ЛГБТ-коллективом, открывал Олимпиаду в 2014 году уже после того, как был принят закон о запрете гей-пропаганды. Из того же примерно ряда назначение Марии Захаровой спикером МИДа (не хуже Саки с Нуланд) и ее неформальный стиль, «Бурановские бабушки», концерт в Пальмире (классическая музыка в античном театре – храним и спасаем наследие Запада лучше самого Запада) и много чего еще.

Демонстративность жеста не обязательно означает, что он до основания фальшив. Попытка нарочито громко заговорить с Западом на языке его собственных гуманитарных достижений, часть которых в России считается гуманитарными перегибами, может выглядеть и как уловка, и как надрыв, и как одноактная пьеса, искусственно разыгранная в пропагандистских целях по приказу сверху. Трамп оскорбил журналиста-инвалида, за которого пришлось вступаться всем Голливудом, а Путин отправляет певицу-инвалида представлять Россию. По какую сторону Атлантики, спрашивается, на каком берегу Одера и Нейсе теперь моральная высота?

Выбор певицы с ограниченными возможностями – попытка не просто разговаривать с Западом на языке его хлопот, но и выступить на этом языке громче, радикальнее, перекрикивая более тихие и последовательные высказывания. «Евровидение» известно как одно из любимых культурных мероприятий европейского ЛГБТ-сообщества, и там уже выставляли представителей нетитульных рас, афроскандинавы поднимались на сцену, как и вообще люди, возрастом, полом и особенностями развития отличающиеся от глянцевого эстрадного идеала.

Раз «Евровидение» – это фестиваль толерантности, можно пойти по этому пути дальше европейцев и мнимым, с точки зрения России, обездоленным противопоставить истинных. Женщина в инвалидной коляске, которая едет соревноваться на конкурс со здоровыми гетеро- и гомосексуальными певцами любого цвета, – это еще и противопоставление нашего настоящего человеческого подвига их попытке превратить сексуальную ориентацию или мигрантское происхождение в предмет гордости, сочувствия и поддержки. Нашли чем гордиться и кому сочувствовать: вот кому надо.
Толерантность как подарок

Русскому человеку бывает и в самом деле непонятно, зачем сочувствовать переехавшему в Европу здоровому арабу, он сам недавно мог быть и бывал таким же переехавшим, но особого сочувствия не помнит. Он не понимает, почему нельзя смотреть на геев с недоуменной брезгливостью, если на него самого так, бывает, и смотрят (как и вообще на многих восточных европейцев), хотя всё при нем. И что такого в этой Трамповой стене с Мексикой, если он сам живет за похожей и она ни у кого не вызывает возмущения.

Можно сказать, что предъявить инвалида со стороны России – это не дух, а буква, не усилие милости, а имитация в тактических целях. Раз гуманности в русской жизни меньше, чем в телевизоре, нечего и изображать. С другой стороны, надо с чего-то начинать, и придуманный для демонстрации поступок может привиться и пустить корни.

Избранию певицы в коляске представителем нации предшествовала – независимо от намерений инициаторов – вполне искренняя дискуссия на тему, можно ли человеку, который в силу видимых физических недостатков является предметом сочувствия, участвовать в соревновании, где победу дают не приборы, а живые люди. Сам этот разговор был не только вполне непритворным, но тематически и стилистически совпадал с европейскими разговорами на ту же тему и пришел к сходным выводам, несмотря на заявления о непреодолимых ценностных различиях. Да, это может быть преимуществом на конкурсе, но попробуйте с этим преимуществом жить. Позитивная дискриминация на то и дискриминация, что выравнивает за счет равенства.

Дальше только вопрос, когда остановиться, чтобы после его достижения прежде неравноправные группы не превратились в команды преследования. Даже не они сами, а те, кто гонит от их имени: голливудские актеры, обличавшие Трампа за некорректное общение с инвалидом, здоровей и моложе их обоих.

Здесь действительно тонкая грань. Милость, сострадание, вообще этика относятся к тем вещам, которые философы в ХХ веке связывают с потребностью и усилием («Мораль, этика, философия, культура есть физика, мускулы, умение», – говорил студентам Мамардашвили). Это не то что достаточно постичь чистым разумом и изложить в подробной инструкции. Этический акт теряет смысл, если в нем нет личной потребности действующего, его личного усилия. Большинству хочется, чтобы признание ими прав меньшинств по-прежнему оставалось ценным, личным поступком, актом щедрости.

Одна из причин антилиберального реванша в области морали состоит в том, что из акта признания равноправия меньшинств исчез необходимый для этики воздух выбора, внутреннее усилие для гарантии начисто подменили внешним. Но одно дело вместе с ущемленными в правах бороться за их равенство, другое – ежеминутно дрожать, как бы эвмениды не уличили тебя в преступном «изме».

Чтобы этика оставалась этикой, она должна быть не только результатом ограничения снаружи, но и самоограничением изнутри. Снисхождение, милость, позитивное выгораживание – вещи, которые невозможны без некоторого кодекса (чтоб все знали, как нельзя), но при этом отличаются от права тем, что сохраняют щедрость личного дара. Но нельзя и чтоб он превратился в барскую милость.
Сами мы не местные

С российской общественной моралью происходит примерно то же самое, что с российскими городами и привычками их жителей. Под разговоры о том, что западный образ жизни совершенно чужд русскому человеку, русские города становятся более европейскими, чем когда-либо после революции 1917 года. Европейцы и американцы, контрапунктом наезжающие в Россию и скептически настроенные к режиму, говорят об этом с некоторым изумлением. Сейчас они ждали этого меньше всего.

Вышли из моды бессчетные суши, «Флоренции» и «Манхэттены», их заменяют «Воронеж» или «Краснодар», но внутри их гораздо более узнаваемая глобальная среда, европейское отношение к еде, идея местного продукта: не только у человека, но и у котлеты должна быть малая родина. Изгнание машин с тротуаров и чистый вокзальный туалет делают страну более европейской, чем тысячи деклараций о намерениях (разумеется, остального этим не заменишь). Под разговоры о новой холодной войне происходит настоящее вторжение Запада в Россию. В том, что пытаются делать с российскими улицами, вывесками, поездами, парковками, аэропортами и банками, нет ничего, что не являлось бы переносом достижений западной повседневности на российскую почву. И перенос принимается.

Певица в коляске на конкурсе – совершенно из той же серии. Как всякое копирование, опережающее запросы и выходящее за повседневные нужды обывателя, оно кажется излишеством. Ненужными казались велодорожки, кар-шеринг, аэроэкспресс первый год ходил пустым, опытные водители презирали навигаторы, не всякий еще закачал транспортную карту в телефон и зачем-то лезет за ней в кошелек. Постановка вопроса о меньшинствах всегда кажется несколько искусственной и преждевременной (вон сколько у нас здоровых бедных), а общество для нее – несозревшим. Но искусственно поставленный вопрос вызывает естественный отклик. Вопрос может казаться надуманным, но ответ всегда так или иначе настоящий.

Когда страна присоединяется к ЕС, Евросоюз открывает главы для переговоров. Это разные вопросы – юридические, политические, хозяйственные, которые в Европе решены так, а в стране-кандидате иначе или никак. Россия в последние годы – хоть это годы антизападной мобилизации (а последние полгода еще и антироссийской мобилизации на Западе) – открыла множество папок с европейским моральным содержимым и где-то пришла к сходным с Европой выводам, а где-то приблизилась к ним самим фактом их открытия.
Разрушение табу

Оппозиционные политики сетуют, что наших людей мало волнует материальная жизнь начальства. Этому есть простое объяснение. Нынешние поколения русских людей помнят, как здесь боролись с привилегиями партноменклатуры: у них дачи, спецмагазины, мальчики-мажоры на черных «Волгах» едут в МГИМО. Однако, успешно лишив мальчиков «Волг», многие одновременно лишили себя вкладов, пенсий, стипендий и рабочих мест. И поскольку фраза «есть что терять» гораздо больше соответствует положению современного россиянина, чем гражданина позднего СССР, этим, а не надеждой взобраться наверх и наворовать самим объясняется брезгливо спокойное отношение к руководящим поместьям.

Зато растет широкий ассортимент обильных прихотей, которых прежде тут не знали. Официанты отказались обслужить девочку с аутизмом: распугает клиентов. Владелец заведения получает заслуженный общественный приговор: не сметь отказывать людям с особенностями, и мало кто теперь рискует. Близость учителя и ученика теперь может быть только интеллектуальной, даже в самых элитарных, не хуже Платоновой академии, школах, а ведь еще недавно этим можно было почти открыто прихвастнуть.

Поиск пропавших, помощь хосписам, волонтерство в детдомах, защита зданий и деревьев – формы престижного досуга. Одеть нагого, утешить больного и посетить узника – модные занятия. Не только бывшему городскому советнику из старых авторитетов теперь спокойно не заехать на «мерседесе» на пешеходный Арбат, но и заслуженному деятелю культуры не проехаться по тротуару с народным артистом на пассажирском сиденье. В мире CCТV – сети камер непрерывного наблюдения – повышается чувствительность. По вопросам, которые раньше были личной драмой или стыдной тайной, теперь возникает общественное мнение.

Даже там, где общественное мнение поворачивается своей архаической стороной, начало дискуссии сплошь и рядом работает на расшатывание архаики. Традиционный мир строится на множестве табу: есть вещи, о которых не говорят, – они слишком ясные и слишком стыдные. Члены примитивного сообщества, уверенные, что все думают, как они, потому что иначе просто немыслимо, выясняют шокирующую правду: рядом с ними живут люди, которые думают иначе и этого не стесняются. Не какие-то отщепенцы, а вот прямо такие же, а то еще и получше устроились.

Ясно же, что, если оделась волнительно и пошла пить с парнями, так сама и виновата, а оказывается, неясно. Были уверены, что со своим полом – позор хуже некуда и все так считают, а оказывается, не все. ВИЧ-инфицированные, выясняется, тоже не только сами виноваты, не все они геи и наркоманы. Парламент разрешил поколачивать детей в воспитательных целях, но как только бизнесмен на джипе пытается заняться воспитанием на улице, лично глава СК Бастрыкин требует довести дело до уголовного наказания.

Открытие конверта с этическим вопросом даже с целью получить отрицательный ответ в ситуации рациональной, экономной в средствах тирании автоматически становится началом переговоров по прежде закрытому вопросу. Ограничение прав в архаическом обществе иногда оборачивается также ограничением бесправия. Мы-то думали, что этих можно убивать, если плохо спрятались, а оказывается, им только нельзя агитировать среди несовершеннолетних.

Из-за этого получается, что, несмотря на отдельные дикие эксцессы, разговор ведется на более корректном языке, чем в свободное перестроечное время или в девяностые. А крайности чаще, чем ждешь, дезавуируются или наказываются, как совсем недавно попытки депутатов Толстого и Милонова заняться поиском во всём виноватых. Фильм «Брат-2» сейчас не получил бы финансирования (жаль, потому что он более настоящее кино, чем «Викинг»), но Министерство культуры, которое любит, когда про Крым и патриотизм, и даже частные лица просто не дали бы денег на всех этих «чурок» и «хохлов». Как и на современном Западе, даже неприязнь начала отливаться в выверенные, осторожные формулировки, соблюдает некоторые лингвистические табу.

Этическая пустота, оставшаяся после крушения советской системы взглядов, заполняется сейчас больше, чем в циничные девяностые, и не только отрицанием чужих, либеральных ценностей, как совершенно верно заметил в прошлом году Андрей Архангельский, но и их копированием – в чем проявляется как раз верность русским традициям со времен викинга Владимира и Византии. Это происходит даже там, где открытие дискуссии по тому или иному вопросу подразумевает победу над чуждым нам ответом.

В вызывающих жестах в адрес оппонентов, которые думали, что нам слабо, в попытке подхватить европейский разговор, чтобы получить свой суверенный ответ, создается новая русская позитивная этика, построенная не только на отрицании, а на копировании, подражании и полемике. На моральном варианте итальянской забастовки: вы нам про терпимость, и мы вам про нее же с горкой. Посылая инвалида на конкурс, Россия ведет себя совершенно так же, как создатели календаря «Пирелли», которые в последние годы заменяют соблазнительных красавиц то зрелыми женщинами, то беременными. Эпоха большей свободы, когда хорошим тоном было требовать неограниченного рынка, молодости и фасона, была в этом отношении гораздо менее сострадательной.
Государство ограниченных возможностей

Попытка перекричать европейцев на их языке, отправив к ним певицу на коляске, не обязательно будет удачной. Никакие соображения позитивной дискриминации не помешали не пустить российскую паралимпийскую сборную в Рио целиком, включая те виды спорта, где допинг не дает победы. К тому же Россия, особенно в последние месяцы, закрепляется в зоне легитимной ксенофобии, и в здешнем инвалиде-патриоте для внешнего наблюдателя второе перевешивает первое.

Дискуссия об инвалиде на конкурсе полезна среди прочего и для того, чтобы понять самочувствие современной России в мире. Она ведь примерно так себя и чувствует – на липовой ноге, на березовой клюке. Потеря конечностей, которые продолжают болеть, сочетается с желанием выступать так, как если бы ампутации и боли не существовало. Пусть никто не подает виду, что заметил наши физические изъяны, и вслух ничего не говорит, но при этом про них помнит и, когда будет судить, учитывает.

С одной стороны, мы хотим позитивной дискриминации, с другой – чтобы никакого снисхождения, взгляда сверху вниз, никакого разговора о стране с ограниченными возможностями. Выиграть так, чтобы поддались как увечному, но чтобы об этом никто не знал. Чтобы всякая попытка говорить о России со скидкой на возраст и болезнь пресекалась, но и инвалидность учитывалась. Но, как и в случае «Евровидения», принадлежность перевешивает следы страдания, и коляска выкатывается под негодующий вой трибун.

Между тем положение страны-меньшинства, борющейся за равноправие, удобный повод опрокинуть ситуацию в себя и без внешних указаний построить равенство внутри, позитивную этику, основанную на добровольной щедрости большинства к меньшинствам, которая и была бы самым действенным аргументом в борьбе за равноправие снаружи.

[Koka_lermont]

Карамзин:

"Касательно всех этих модных разговоров о предоставлении населению свободы, по которой-де истосковались в столичных салонах, позволительно прежде спросить, как эта свобода будет употреблена. К примеру, вчера я самолично наблюдал, как император, выглянув из окна кареты и узрев обок с московским трактом деревеньку, долго не мог отсморкаться. Лично дул ему в ноздри. В следующий раз, посоветовал, без особой нужды жалюзь не отпирать".

Гоголь:

"Редкий народ сподобится проникнуть так глубоко в неприличное место, но, даже сподобившись, не утратит он присущей человеку врожденной тоски по чистому воздуху. В то время как наш русак будет сидеть в том месте и нахваливать, словно ничего лучше во всем свете не сыщешь. Слово жопа ему знакомо, но сдается мне, он безмерно далек от правильного его понимания".

Тургенев:

"На первой заре, бывало, выйдешь из зарослей валежника на просеку, а там тебя уже поджидает пьяный селянин: лежит на колее, просит водки. Полина, mon coeur, вы не поверите, как иногда хочется сказать что-нибудь на местном диалекте. Но не буду, не буду, le charme de mon âme".

Толстой:

"Так ведь не роман же об этом писать! Вчера все утро орал на старосту. На вопрос, кто сжег библиотеку, подаренную мной яснополянской общине, каналья упал на пол и умолял шибко не пороть. Господа, вам известен мой мирный норов, но он напросился. Есть еще сила в ноговицах!"

Есенин:

"По заре ли выйду, по дождю ли. // Счастье – всем, а нам опять физдюли".

Горький:

"Что на Капри чудесно, так это даже не погода – вечно праздничная и добрая. Но окрыляет мысль о том, что я далек от России с ее клоповым духом и ленивыми, злобными и завистливыми харями. И не надо меня успокаивать, я спокоен как никогда, вы первые начали: ах родина, ах березки".

Маяковский:

"Потискал бы каждую до последнего сжатия мускул. // Идя по Парижу, собрал бы гуртом всех Наташ. // Дайте обнять мне заблудшую душу русскую, // Чтоб, бля, дома сидела, не портила миру пейзаж".


Проханов:

"Иногда готов жизнь отдать. А потом глянешь им в глаза: нет, не готов, сгиньте в своей блевотине. Но стоит отойти – и снова тянет на геройство во славу России".

[Аля Пономарёва]

Youtube-канал Юрия Дудя во второй раз за месяц дает повод для масштабного спора в соцсетях: в начале февраля комментаторы активно обсуждали его интервью с кандидатом в президенты Павлом Грудининым, а на этот раз в центре внимания оказался Алексей Серебряков, актер, которого россияне знают по фильмам "Левиафан" и "Груз 200". На шестой минуте часового интервью Серебряков сформулировал российскую национальную идею так, что многие остались этим крайне недовольны.
https://b.radikal.ru/b25/2108/a5/0a703b597551.png
Алексей Серебряков в фильме "Левиафан" Андрея Звягинцева

Я думаю, что если отъехать на 30-50-70 км от Москвы, вы увидите много элементов 90-х годов. Так или иначе до сих пор ни знание, ни сообразительность, ни предприимчивость, ни достоинство не являются прерогативой, национальной идеей. Национальной идеей является сила, наглость и хамство.

За эти слова Серебрякова немедленно начали терзать "патриоты" в лице режиссеров Бортко и Кончаловского, коллег Пореченкова и Панкратова-Черного, главы "Мосфильма" Карена Шахназарова и других деятелей культуры, включая почему-то Катю Лель. Вместо высказываний этих людей лучше приведем здесь не слишком длинный, но очень цельный текст, который составила из них "Медуза":

Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан. Настоящая национальная идея — это сплоченность народа перед лицом опасности, любовь к Родине, сострадание. Да, русские бывают грубоваты, но это вопрос воспитания. Непонятно, что произошло с Серебряковым, ведь был патриотом, а теперь глупый и подлый, к тому же сам хамит. В конце концов, что он знает про Россию? Ничего! Наверное, сработала западная машина русофобии (все, кто эмигрировал, ругают Россию), либо это просто пиар и попытка заработать, как у Дианы Шурыгиной. Это вообще присуще русской интеллигенции, еще от монгольского ига повелось. Серебрякова нельзя больше снимать в российских фильмах (кстати, зачем он вообще у нас снимается, если не любит Россию?), а на Западе он в кино и так никому не нужен. Хороший артист не значит умный человек. Серебрякова надо лечить, а еще лишить его гражданства — пусть живет в Канаде и выступает на елках для мигрантов. А мы будем жить здесь.

В Сети на возмущенные возгласы "патриотической общественности" отреагировали резкой критикой в ее адрес.

Николай Подосокорский:

Знаменитый актер Алексей Серебряков разворошил целое осиное гнездо записных патриотов, незамедлительно подвергших его настоящей травле. Так, писатель Сергей Лукьяненко призвал все государственные структуры прекратить любое сотрудничество с артистом: "Я лично считаю, что человек после таких высказываний должен быть некой персоной нон грата по крайней мере для всех официальных деятелей и студий". Режиссер Андрей Кончаловский подчеркнул, что испытывает к Серебрякову "сочувствие", потому что за границей "он вряд ли кому-то нужен". Карен Шахназаров назвал поведение артиста "некрасивым и бесчестным".

Александр Панкратов-Черный раскритиковал Серебряникова, указав на "природную интеллигентность казаков". Федеральное агентство новостей опубликовало материал с заголовком "Серебрякова предложили лишить гражданства и отправить в Гондурас за слова о России", сославшись на мнение интернет-пользователей. Депутат Госдумы Владимир Бортко заявил, что если Серебряков "не желает любить свою Родину, то и работать ему здесь не стоило, и деньги получать", и заключил, что со стороны Серебрякова говорить такое "не очень логично и подловато". Свои пять копеек вставила даже Катя Лель, исполнительница песни "Муси-пуси". По ее словам, "русский народ — он как раз с состраданием, с глубокой душой, чем и отличался всегда".

​Ольга Романова:

Пропустила скандал с Алексеем Серебряковым. Полезла срочно в новости, а там певица Катя Лель, проект человека, который был известен как Саша-Жопа, комментирует духовность русского народа.
Я думаю, что все имеют право на комментарий. Но не всех экспертов по духовности цитируют госагентства.

Методичка:

Можно подумать, что эти душные люди с подгоревшими <задницами> получили прямое распоряжение Минкульта, но нет – всё это по собственной инициативе. Вот в чём прелесть-то.

Другие сетевые комментаторы присоединились к критикам актера.

Акитилоп:

Что мы узнаем про Серебрякова из интервью Дудя?

- даёт взятки гаишникам
- всерьёз считает, что «Доктор Рихтер» это сильная актерская работа
- гордится финалом сериала «Бандитский Петербург»
- не смог жить в Канаде из-за дорогой медицины
- увёл чужую жену из семьи
- любит ледяную водочку под хороший закусон
- снялся в главной роли в экранизации ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКОГО РОМАНА МЕДИНСКОГО (денег в итоге не получил)

А быдло и ватник все равно ты :)

Павел Пряников:

Посмотрел интервью актёра Серебрякова у Дудя. Многие возмущались высказываниями Серебрякова про Россию - "национальная идея - хамство", "ленивый народ" и т.п. А я увидел немного другое.
Жена и дети Серебрякова - граждане Канады, у него самого, видимо, ПМЖ. Семья живет там, актёр не устаёт нахваливать Канаду, противопоставляя её "лапотной России". Но при этом деньги зарабатывает в России - на тех самых "хамах" и "лентяях". Съёмочный день у него 300-400 тыс. руб. стоит. Летает он сюда за деньгами.

Его образ жизни и отношение к России - типичное для нашей элитки. Заколачивать деньги здесь, а жить на Западе. Вероятно, нет ничего в этом плохого, многие в мире так живут. Но лишь немногие кусают дающую руку. Ненавидеть страну, людей там живущих - и выкачивать отсюда деньги. У Серебрякова это сотни тысяч долларов в год, у какого-нибудь чинуши - миллионы и десятки миллионов, у Абрамовича - миллиарды. Но разницы между ними всеми никакой.
От них всех никогда не услышишь никакой благодарности стране (хотя бы за одни из самых низких в мире налоги) и людям. Ну ладно ещё государство - его везде в мире принято ругать. Но люди-то чем вам всем насолили?

Наоборот же, такой народ ещё поискать надо. Это очень терпеливые и покорные люди, к тому же очень трудолюбивые (никто в Канаде, на новой родине Серебрякова, не стал бы работать за $200-400 за месяц - как в России, а $400 - это медианная зарплата в РФ; да ещё и на опасном производстве, без всякого социала). Родина им никогда ничего не должна, наоборот, только они всегда должны Родине (воевать, терпеть, молчать) - и при этом большинство искренне любит её.
И от всей элитки - будь то правящие правые либералы и государственники, левые государственники-сталинисты, попы - слышат только одни упрёки и утирают плевки: мало работаешь! плохо и мало молишься! пьянь! раб! хам! невежда! мало воюешь! И ещё после такого требуют уважать их всех. Тут уже сказка не о двух генералах, а о сотне маршалов.

Разумеется, у народа есть недостатки. У любого. Но есть и хорошее. Нельзя же всё время ругать и наказывать людей, как принято в русской культуре (даже в отношении детей), и никогда не хвалить. Почему-то у нас считается, что если начальник молчит - это уже похвала и награда.
Нельзя так.

Жизнью в Канаде и работой на Россию Серебрякова не попрекнул только ленивый.

Егор Холмогоров:

Почему нельзя просто переехать в Канаду? Почему это обязательно нужно оправдать перед собой и другими? Сиди себе у озера Онтарио, лови рыбу, здоровайся с проходящими мимо сикхами и забудь ты про Россию эту, про Путина забудь, про Териберку, которая то ли несчастная, то ли уже расцветшая после полученной славы.

Но почему-то российский либеральный интеллигент не чувствует себя нормально на Западе до того момента, пока в Россию публично не плюнул. Так что успокойтесь, это Серебряков не про нас и нашу Россию, а про себя и Запад. Без игры в верблюда человек просто не чувствует себя по-настоящему "выбравшим свободу".

Владимир Бортко уже предположил, что актеру станут реже предлагать роли в российских фильмах.

Борис Межуев:

Кампания осуждения несчастного актера Серебрякова за слова о "национальной идее" производит трагикомическое впечатление. Разумеется, Серебряков - это менее всего эксперт в области идей, в том числе национальных, но когда серьезные режиссеры говорят, что после этих слов они не будут его снимать в кино, это выглядит смешно. Надо тогда провести опрос среди актеров российского кино о том, что они думают о "национальной идее" России, и затем снимать только тех артистов, кто ответит правильно на этот вопрос. Неплохо бы включить в этот список и телеведущих, а также руководителей телекорпораций.

Некоторые критики Серебрякова тоже не то чтобы безвылазно сидят в России, отмечают комментаторы.

Леонид Павлючик:

Ну, ладно там Шахназаров, Бортко – они твердокаменные большевики-путинисты, последний в пылу верноподданичества даже от своего лучшего фильма «Собачье сердце» отрекся. Но к хору осуждающих зачем-то примкнул и Андрей Кончаловский.
«Честно говоря, у меня, кроме сочувствия, к Алеше ничего нет. Надеюсь, что он по-прежнему будет сниматься в России, чтобы жить, потому что там он вряд ли кому-то нужен», — снисходительно сказал режиссер.
Вроде бы даже мягко пожурил. Но с каких это пор Андрей Сергеевич стал моралистом и записным патриотом? Я же еще не в маразме и хорошо помню его статьи, в которых он костерил Россию, русский характер на чем свет стоит. Да вот, например, не столь давние выдержки из его публикации в «Комсомолке» -- нынешнем рупоре мракобесия:
«Дело в том, что Россия, подобно ряду других стран Африки и Востока, живет в другом историческом измерении, а точнее, в средневековье».
«Феодализм гнездится у нас в каждом чулане, стоптанном валенке, под сиденьем бронированного «Бентли» и в золотых часах «Ролекс» на холеной руке».
«Посмотрите окрест себя - куда ни глянешь, братки и крыши, рейдерства и убийства за отказ платить дань или делиться своими активами! Суды по понятиям и всепроникающая готовность нарушить закон любого представителя власти».
«Сопротивляться бесполезно: жаловаться некому - судьи глухи! Ссы в глаза, как говорится... Кущевская по всей стране - даже рабство возродилось, недаром в Кущевке судят за это мать Цапка! Что это, как не феодализм?»
А вот самое прелестное: «Мы до сих пор воспринимаем возвышение соседа как угрозу собственному благополучию. Отсюда зависть и желание облить дерьмом каждого, кто успешнее нас. Об этом я и снял фильм «Курочка Ряба», которую так не любят «защитники» русского народа».
Это было написано в марте 2012 года. Всего 6 лет назад. Что с тех пор изменилось в стране к лучшему? Да ничего, кроме того, что Россия развязала одну войну, влезла во вторую, рассорилась на этой почве со всем миром и переживает затяжную экономическую рецессию. Более 20 миллионов соотечественников живут ниже черты бедности, то есть в нищете. То есть в том самом феодализме. Но теперь Кончаловский записался в защитники власти и русского народа. Почему вдруг? Да все очень просто. Раньше он был «равноудален» от Кремля, вот и позволял себе говорить то, что думает. Нынче его «приблизили», и он сразу стал апологетом Путина и лучшим другом министра Мединского. Зато теперь говорит только то, чего от него ждут в Кремле.

Многих такая реакция "патриотической общественности" заставила проникнуться уважением к Серебрякову.

Евгений Левкович:

Совсем уже было разочаровался в мастерах культуры. "Смерть Сталина", которую они разрекламировали так, что дошло до нашего забытого богом Лосиного острова, не оправдала наложенной на неё епитимьи. Не говоря уже о "Матильде".
Но дал им всё-таки последний шанс - посмотрел интервью с Серебряковым.
Дорогие путинские <девушки по вызову> - Бортко, Шахназаров, Кончаловский, Панкратов-Чёрный, Катя Лель... (никого не забыл?). В этот раз - спасибо за наводку. "Я и не знала, что коты такие умные бывают".
Так уж и быть, посоветуйте что-нибудь ещё.

Кампания, развернувшаяся в ответ на слова Серебрякова, только подтверждает его правоту, считают комментаторы.

Глеб Павловский:

Что русская идея "в силе, наглости и хамстве", как-то всех задело. Но замените хамство на агрессивность - и вы получите гаражный punk jazz. Серебряков обозначил стиль наглой импровизации. Для #СистемаРФ это её поведенческий принцип

Кирилл Шулика:

Я помню Серебрякова, когда это еще не было модным. Мощный фильм "Фанат", можете посмотреть. Но речь не о его творчестве. Он все правильно, конечно, сказал Дудю и своевременно, главное. Действительно, в России хамство и наглость это национальная идея. А что, нет? Своевременно же потому, что вся эта братия типа Бортко и даже, прости Господи, Александра Панкратова-Черного, начала рассказывать про патриотизм. Лучшего подтверждения слов Серебрякова найти было сложно.

Ждан Тихонов:

Да как он посмел обвинить русский народ в хамстве и наглости? Сказал русский народ и привычно достал биту.

Владимир Осечкин:

Алексей Серебряков честно сказал то, о чём многие думают. Сказал правду. Реакция агентов АП и их истерика в СМИ это подтвердили.

Юлия Ауг:

О, какой поднялся хайп после интервью Дудя с Серебряковым. То есть людей оскорбила простая правда, которую сказал Алексей. Про национальную идею России. Включите телевизор, посмотрите программу «Время покажет» или подобные ей, и скажите, что это не так. Почитайте комментарии под видео с интервью и с кажите, что это не не так. Что не сила, наглость и хамство, именно сейчас, являются национальной идеей?
То есть интервью с Грудининым, где он восхваляет Сталина, массового возмущения не вызвало. В СМИ не появилось отповедей и призывав покаяться. Большенство это устраивает. Сталин - эффективный менеджер. Отлично. Это отличное зеркало. 86% посмотрите на себя. Вас не возмущает человек, который восхищается убийцей, человеком, который на протяжении десятилетий проводил геноцид народов на территории СССР и выстроил репрессивную систему и лагерную экономику, а человек, который сказал вам правду о нас, вас возмущает.
«Мама, мы все тяжело больны,
Мама, мы все сошли с ума».

Медиатехнолог:

Но почему все так <докопались> до Серебрякова? Он ведь во многом прав.

Сегодня Россия только по Первому каналу цветет и обгоняет Илона Маска в космической отрасли. Много ли интеллигенции вы найдете в городах средней полосы России? Найти-то найдете, но основная часть населения живет за чертой бедности, и это диктует им правила жизни: наглость, силу, хамство. Именно эти правила позволяют им первыми снимать блин с лопаты, да пожирнее; первыми заходить к врачу «только спросить», первыми занимать должность к которой стремились 10 лет и получать долгожданную прибавку к ЗП в 10000 рублей, а значит наконец-то слетать не в Турцию, а в Тай, как соседи Петровы. А за стенкой у соседей Петровых в это же время «Ванька-то муж смог, а ты говно все сидишь в носу колупаешь.» Все это следствие того, что россияне вынуждены выживать, а не творить. Когда ты выживаешь, твоего сознания хватает разве что на созидание блатняка и возведение Михаила Круга в бестселлеры мировой литературы, как великого поэта.

У Серебрякова хотя бы хватило смелости сказать правду. <...> Может он и есть наша настоящая патриотическая интеллигенция, а не Катя Лель и ей подобные?

Николай Руденский:

"Я часто испытывал, - сказал однажды Гете, - жгучую скорбь при мысли о немецком народе, отдельные представители которого в высшей степени достойны уважения, но в целом он производит жалкое впечатление. Сравнение немецкого народа с другими народами вызывает неприятное ощущение, которое я стараюсь преодолеть всеми возможными способами"... Немцы, писал Ницше в "Эссе о человеке", "не представляют, насколько они отвратительны", и он делал вывод, что, "куда бы ни вторгалась Германия, она разрушает культуру". (Уильям Ширер. "Взлет и падение Третьего рейха")
А вы говорите Серебряков...

Мария Слоним:

А есть такое выражение «хейт-хайп»? Так это то, что выплеснулось в связи с замечательным интервью Серебрякова, это то, что выплескивается в связи с любыми честными и человеческими проявлениями в России. В переводе на русский это, наверное, «ату его»!

А кто-то отмечает, что в последнее время пространство общественной дискуссии оказывается непрерывно заполнено этим самым "хейт-хайпом".

Анна Наринская:

Жители целой страны, включая тех кто выехал за ее пределы, но интереса не утратил, постоянно стоят в низком старте, ожидая как бы оскорбиться. Пальму первенства, разумеется, держат почвенники и патриоты, но люди моих ценностей (то бишь либеральных, где, кроме прочего, всякая свобода самовыражения значится) догоняют. То есть на Полисском они даже практически догнали , но теперь артист Серебряков сказал, что в России правит «сила и хамство» и патриоты опять вырвались вперед.
В соревнованиях кто более лучше оскорбляется мои соотечественники - независимо от места проживания – точно бы все призовые места брали.

Александр Рыклин:

"Национальной идеей являются сила, наглость и хамство"....
Алексей Серебряков...
Ну, зачем же он так? Явно же не полный список... А идиотизм, мстительность, безответственность, инфантилизм, мракобесие, невежество, ханжество?
Это все про народы Океании, что ли?
Подобные черты, разумеется, у всех присутствуют. Просто нынешняя российская власть делает все возможное, чтобы поднимать эту муть со дна народного сознания на поверхность. Делает их базовыми и основополагающими. И давайте честно признаемся - на поприще отравления общественной атмосферы Кремль добился впечатляющих успехов!

Дмитрий Гудков:

Я понимаю, что на носу выборы и нужно срочно найти врага. Почему бы не актера Серебрякова? Какие выборы, в конце концов, такие и враги. Но вам не кажется, что вы сами дико смешны? Не сильны, не наглы, а жалки?

Это ведь даже не Pussy, не «в мичети», а обычная полемическая фраза в духе Герцена или Щедрина. В ответ же – термоядерный удар пропаганды. Значит, попало в больное место? Значит вы все – опровергатели – на самом деле живете именно в такой России, где сила, наглость и хамство?

Орете друг на друга в телевизоре, отжимаете землю у соседей, бьете несогласных по подворотням – и в итоге выбираете Путина. На зеркало неча пенять, коли рожа крива. Узнали цитатку или подсказать? Впрочем, можете и Фонвизина запретить, немца растреклятого.

Ну а у меня Россия другая. Я и с Серебряковым не согласен, и уж тем более – с вами. А развязанная травля – это отвратительно в любом случае.

Виктор Шендерович:

У России сегодня два смертельных врага – Серебренников и Серебряков.
Один разворовал все деньги, выделенные на культуру, и осталось только на самом донышке, на пару Михалковых и одного Мединского, а другой нас так глубоко оскорбил, что Государственная дума упала от возмущения в обморок всем списочным составом, и Россия теперь лежит беззащитная, бери кто хочешь.
Одна надежда на Путина, но он на бюллетене.
Даже не знаю, что делать.
От себя замечу следующее: в одном мизинце Серебрякова, в любом его монологе в кино или ответе на вопрос в интервью - больше подлинной русскости, чем во всех наших профессиональных "патриотушках" вместе взятых. "Патриотушки" столь бурно расперделись и развонялись только по одной единственной причине: они прекрасно понимают, что Серебряков сказал правду. Ткнул их носом в собственные какашки. Естественно, что это мало кому понравится...
https://www.svoboda.org/a/29056910.html

["Ежедневный журнал"]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=31921
18 ДЕКАБРЯ 2017, ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/31921//1513590436.jpg

ТАСС

В сетях порой находишь заметки, удивляющие своей проницательностью. Не знаю фамилии автора, но почти во всем с ним согласен. Вопрос: что делать? Как вырваться из своего родного менталитета?

На протяжении десятилетий Россия, сохраняя свою самобытность, становится всё более похожей на страны Запада. В современной России мы так же питаемся в фастфудах, так же ходим за покупками в огромные торговые центры, так же живём в кредит, так же пользуемся социальными сетями и т.д. Ещё совсем недавно в это было трудно поверить, но сейчас это повседневная реальность. Однако между культурами России и стран Запада, несмотря на множество сходств, лежит и целая пропасть различий. Но что же стоит за ними? Что мешает русским стать ещё ближе по своему менталитету к американцам или европейцам? Ответ на этот вопрос столь же прост, сколь и сложен; говоря конкретно — это менталитет.

Безусловно, сам по себе менталитет не является чем-то априори инвариантным по своей сути; несомненно, сам он также обусловлен социальными, экономическими, политическими и прочими причинами. Не вдаваясь в подробности, что в каждом случае было первично, менталитет или условия, в которых он сформировался, я предлагаю вашему вниманию краткий перечень наиболее принципиальных различий менталитетов, из которых уже логически проистекают различия и в сфере повседневной культуры на социально-бытовом её уровне.

Свобода

В дискуссиях касательно свободолюбия русских часто утверждается, что понятие свободы русским чуждо, ввиду их совсем недавнего крепостного прошлого. Лично я с этим согласиться не могу; русские не менее свободолюбивы, нежели носители западного образа мышления, просто представление о свободе у них фундаментально различны, из-за чего и имеет место данное непонимание.

Для западного человека свобода — это возможность выбирать. Но за этой формулировкой таится (а зачастую замалчивается) один принципиальный момент. А именно: западная свобода в обязательном порядке подразумевает уважение к свободе других людей, к их праву на собственный выбор. Свобода в русском же её понимании основана на прямо противоположном: для россиян свобода — это отсутствие правил, либо же отсутствие наказания за их нарушение.

За примерами далеко ходить не надо. В пику западным странам россияне часто утверждают, что на Западе слишком много запретов и ограничений, да и договориться на месте (то есть дать взятку) нельзя. При этом забывается (или умышленно замалчивается), что эти ограничения появились не на пустом месте и уж тем более не от «кровавого западного режима», а лишь потому, что в противном случае «права» одних людей нарушали бы права других. Практически любой, даже вполне обоснованный запрет русский воспринимает не иначе, как посягательство на личную свободу, тогда как права и свободы окружающих в российском обществе традиционно принято игнорировать.

Другими словами, можно сказать, что представление о свободе у западного и русского человека диаметрально противоположны: у первых свобода основана на уважении к окружающим, у второго — на неуважении.

Патриотизм

Патриотизм — нормальное явление, свойственное любому обществу. Это естественно, что человек любит свою страну. На Западе люди любят свою родину как за «прикладные» заслуги (заботу государства, высокий уровень жизни, чистые улицы, ровные дороги и т.п.), так и за «фундаментальные»: общественные достижения, мировой вклад в культуру, науку и искусство, не исключая, впрочем, и военные достижения.

Россию же трудно любить за «прикладные» заслуги перед отдельно взятым патриотом, здесь от государства милости ждать не приходится. С «фундаментальными» вещами всё интереснее: спросите патриота, за что он любит Россию, и с вероятностью до 99 процентов он ответит что-то про ракеты, самолёты, автомат Калашникова и атомную бомбу. То есть почему-то повод для гордости у патриота почти всегда сводится исключительно к войнам, насилию и разрушению. Некоторые, впрочем, для разнообразия вспомнят и Толстого с Достоевским, однако мало кто сможет внятно объяснить, чем же они столь примечательны и почему, собственно, ими нужно гордиться. И в то же время всякий патриот готов часами с упоением рассказывать о преимуществах «калаша» перед М-16 или Т-90 перед «Абрамсом». А уж создателя классической теории химического строения вещества Бутлерова или театрального реформатора Станиславского вообще вряд ли кто-то вспомнит.

Отсутствие социально-бытовых причин любить свою страну у российских патриотов легко компенсируется ненавистью к другим странам. Как говорится, спроси патриота про Россию, он расскажет про Америку. И действительно, пожалуй, всякая дискуссия на тему России и патриотизма так или иначе сводится к Америке или Европе. Патриотизм в России так или иначе сводится к поиску внешнего врага; в отрыве от этого контекста он просто немыслим, ибо несостоятелен и не самодостаточен. В то время как западный патриотизм несёт в себе совсем иной посыл.

Таким образом, западный и русский патриотизмы также прямо противоположны по своей сути: первый основан на любви, второй же — на ненависти.

Структура власти

А это самая интересная тема... Как известно власть на Западе идёт «снизу вверх»: представители власти избираются народом, из народа и зависят от народа. В России же с точностью до наоборот: существующая вертикаль власти подразумевает, что власть либо назначается вышестоящей властью, либо наследуется, либо захватывается.

Всякий человек, оказавшийся у власти, тут же начинает ставить на руководящие должности «своих» людей, вероятность попадания туда зависит главным образом не от компетентности и умения руководить, но от лояльности и приближенности к верховному руководству. Причём вертикаль власти в российском обществе формируется «естественным путём». Взять к примеру... форумы в интернете. Пусть вас не смущает столь «легкомысленный» пример; форум — это отражение общества, наглядная модель государства в миниатюре.

Оказавшись у руля, администратор сразу же пишет правила под свои интересы и ставит на ключевые должности своих людей. В модераторы практически всегда набирают друзей администратора и никак иначе. Подобная, так сказать, кадровая политика автоматически формирует так называемую круговую поруку, ведь когда вся администрация состоит из друзей, жаловаться на неправомерные действия одного из них, получается, некому.

Правила всякого русского форума пишутся так, чтобы сделать власть администрации абсолютной и непререкаемой, пользователей же — максимально бесправными. Не будем вдаваться в подробности, дабы не загромождать этот и без того не слишком краткий текст. Вкратце: администрация имеет право на то, администрация имеет право на это, включая возможность нарушать свои же правила, а также блокировать [неугодных] пользователей без объяснения причин. Ну и, конечно, «классика жанра» — пункт, согласно которому, спорить с власть имущими по поводу правомерности их действий (и даже просто обсуждать таковые) публично строго-настрого запрещено, за соблюдением данного правила следят с особой пристальностью.

Ровно такую же картину мы можем наблюдать в российском обществе, где сбивать пешеходов формально запрещено законом, но сын влиятельного чиновника может запросто задавить пешехода и остаться безнаказанным, как это было, например, в марте 2011-го в Москве. И в то же время, чтобы получить «бан» вовсе не обязательно установленные правила нарушать, достаточно лишь перейти дорогу власть имущим. С назначением на руководящие должности «своих» людей тоже всё ясно, яркий тому пример — Газпром после прихода к власти сами знаете кого, чьё руководство сплошь состоит из его старых друзей.

Но самое любопытное то, что подобное положение вещей простых пользователей ничуть не смущает. Более того, я не раз становился свидетелем (а порой и жертвой) того, как администрация поступала явно неправомерно, но пользователи это лишь поддерживали и одобряли, в надежде, что и им перепадёт что-нибудь с «барского стола».

Найти подобные пункты в правилах на англоязычных форумах достаточно сложно. В РуНете же я встречал и форумы с совершенно диктаторскими порядками: с массовыми репрессиями, запредельной подозрительностью, доносами и прочими прелестями тоталитарного режима. Найти подобное на англоязычных форумах абсолютно немыслимо.

Резюмируя, можно сказать так: отношение к власти у русского и западного человека принципиально различно. Первый власть уважает, но и власть существует для него, а не сама по себе, в противном случае такая власть быстро заканчивается. Русский же склонен к тоталитаризму, кумовству и заискиванию перед действующей властью. Причём одними политическими взглядами дело не ограничивается; почти всегда, получив хоть какую-то власть, русский в той или иной мере сам становится тираном, будь он хоть государственным правителем, хоть начальником цеха, хоть просто вахтёром или модератором на форуме. На Западе в современной истории были лишь единичные случаи диктатуры, как в Италии при Муссолини или в Германии при Гитлере, на Руси же испокон веков был тоталитаризм, который порой принимал обличие монархии, порой социализма, а порой и демократии. Но в любом обличии он был и остаётся тоталитаризмом.

Пора валить?..

А при чём здесь, собственно, пора валить? — спросите вы. А при том, что я слышал не один десяток историй, как люди, свалив, после возвращались назад разочарованными и активно распространяющими миф, что там невозможно стать «своим». Причина тому очень проста: различия между русскими и нерусскими не в культуре, культура здесь вторична, а именно в ментальности. Согласитесь, хорошая жизнь подразумевает не только хорошую зарплату, но и полноценную интеграцию в новое общество. Для этого же просто необходимо изменить свой образ мышления. Это трудно, пожалуй, даже труднее, чем свалить, но тем не менее важно, а для того чтобы исправить проблему, для начала её нужно понять и признать факт её существования. И лишь когда прочтение этого текста будет вызывать у вас не «праведный гнев», но чувство сожаления и стыда за то, что описанное в нём применимо (или, я надеюсь, было применимо) лично к вам, можно будет сказать — да, Вы на правильном пути.

Желаю удачи!

Оригинал статьи

Фото: Россия. Москва. 14 декабря 2017. Во время большой ежегодной пресс-конференции президента РФ Владимира Путина в Центре международной торговли на Красной Пресне. Михаил Метцель/ТАСС

["Ежедневный журнал"]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=31987
5 ЯНВАРЯ 2018 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/31987//1515143102.jpg

Ксения Кривошеина о путинской России: "Очень похоже становится на брежневский застой" Из беседы Никиты и Ксении Кривошеиных с корреспондентом "Радио Свобода" Татьяной Вольтской. Поводом для разговора стал выход в издательстве «Алетейя» летом 2017 года книги Ксении Кривошеиной «Оттаявшее время, или Искушение свободой». Полностью материал можно прочесть на сайте издания
Нажмите на картинку, для того, чтобы закрыть ее

– Никита, это очень редкая ситуация, когда герой книги сидит рядом с автором и может кое-что рассказать от своего лица – пускай уже рассказанное в книге. Как вы познакомились с Ксенией?

– Мы познакомились в лифте – в Швейцарии, в доме, куда я приехал с Татьяной Георгиевной Варшавской, вдовой замечательного писателя Варшавского. У меня к тому времени был твердый статус холостяка. Я вернулся из командировки, и Татьяна Георгиевна говорит мне: Никита, ты должен познакомиться с молодой женщиной из Советского Союза, но так даже нельзя говорить – я в жизни еще не встречала столь несоветского человека, столь русского человека. Я согласился познакомиться – при этом ее несоветские параметры интересовали меня гораздо больше советских. И мы поехали в тот дом, где жила Ксения, – и в тот момент, когда мы пришли, она как раз тоже входила в дом, так что мы встретились в лифте. И возникло то, что называют "ударом грома" – любовь с первого взгляда. И этот удар грома вылился в уже почти 50-летнюю грозу.

– Ксения, вы тоже почувствовали сразу же этот "удар грома"?

– Да, это было взаимно – наверное, с моей стороны это была молния, а со стороны Никиты – гром. Этот лифт вез нас в квартиру Ирины Бриннер, а приехала я в Женеву, чтобы познакомится с моей столетней бабушкой.

– Никита, вам, гражданину Франции, ведь было в те годы практически нереально жениться на гражданке Советского Союза?

– То, что произошло в дальнейшем, можно рассматривать как чудо. У Ксении в Ленинграде оставался маленький сын, которого надо было вывезти к нам. И я думаю, что, возможно, это бы не удалось, если бы не прецедент, созданный психиатром Мариной Войханской. Она первая в конце 70-х – против всех запретов и препон – организовала невероятную общественную кампанию и добилась вывоза из Ленинграда в Кембридж своего несовершеннолетнего сына. Если бы этого события не было – не было бы и нашего воссоединения. Это был прецедент, а у прецедентов есть свойство повторяться. Помня этот случай, мы тоже пошли на некие реальные шаги в этом направлении. А вообще, в том, что мы встретились и что Ксения действительно оказалась такой несоветской, я вижу явный симптом того, что Советам, в отличие от Китая, не удалась поставленная задача полной антиселекции. Они очень старались и, как вы знаете, весьма преуспели, им удалось ко времени, близкому к полному загниванию режима, создать зиновьевского гомо советикус.

И вот каким-то чудом, буквально Божьим промыслом люди выжили, не став гомо советикус за эти 70 лет. Я многих таких встречал, например академика Беклемишева – у нас были соседние имения в Гродненской области, и он, и мои двоюродные тетки, которые были лишенками, спаслись и не были расстреляны. Таков пример и семьи Ксении – ее отец был близок к гибели – в какой-то момент физической и в течение долгих лет – личностной, но и он как-то сам себе помог, и Господь миловал его. И благодаря бабушке Ксении, армянской дворянке, музыканту, и другим людям – в этом кругу была полная замкнутость и отвержение того, что было вокруг. Это не было антисоветской деятельностью, это было добровольной глухо-слепотой. И благодаря этому – сохранением себя. Так вот, то, что Советам не удалась их антиселекция (хотя во многом и удалась), сделало лотерейно возможной нашу с Ксенией поездку в лифте.

– Никита, а вы-то сами как оказались за границей?

– Тут я вас отсылаю к моей книге "Дважды француз Советского Союза". Я родился в Париже. Мои родители по большому сочетанию наивности и, как ни странно, не ума, поддались послевоенной сталинской пропаганде, вернулись в СССР и были за наивность и отсутствие ума соответствующим образом наказаны. Отец был взят МГБ в 1949 году и получил 10 лет за сотрудничество с международной буржуазией. Его, как и миллионы людей, спасла смерть Сталина. А спустя 3 года по статье 58.10 упрятали и меня. А в 1973 году – опять же благодаря Божьему промыслу и благодаря доступности для меня окружения французского президента Помпиду, я покинул СССР и вернулся в город, где я вырос, где я живу и каждый день бываю счастлив.

– Ксения, все это сразу же наводит на мысли о том, что вы с Никитой при вашей встрече были не слишком совместимы – я имею в виду практическую сторону дела, возможность соединиться.

– После того как мы встретились в лифте, после того как я узнала, кто такой Никита Кривошеин, после тот как вспыхнул наш внезапный роман, стало ясно, что продолжение нашей совместной жизни – имея в виду Никитину историю – просто невозможно. Я ведь приехала по приглашению, чтобы повидаться со своей престарелой бабушкой, которая после разделения семей в 1915 году оказалась в Швейцарии. Я пробыла там всего лишь около 2 месяцев. За это время я узнала историю семьи Никиты – и это узнавание было для меня настоящим счастьем и открытием. В Женеве я встретилась с теми русскими эмигрантами, о которых я никогда даже не помышляла. Этот пласт русской эмиграции был где-то в книгах – а тут он вдруг предстал наяву. Но когда я возвращалась в Ленинград, я была уверена, что мы с Никитой расстаемся навсегда.

Железный занавес работал. Мы стали очень аккуратно писать друг другу письма каждый день – и они доходили. Думаю, известным органам было очень интересно читать нашу переписку. В книге все это подробно описано. Хочу только заметить, иногда все эти происки, все эти сети обращаются ко благу – и против тех, кто их плетет. Мы с Никитой в итоге смогли соединиться, самым тяжелым было вывезти мальчика. Когда эта история началась, ему было 4,5 года, и ждали мы его приезда целый год. Добиться того, чтобы его ко мне выпустили, было невероятно трудно, но слава Богу, все закончилось благополучно. Это было страшно тяжело, я жила в постоянном страхе, что ребенка мне не отдадут – и ведь обратного пути для меня не было. Если бы еще раз поехала в Ленинград, мы бы уже никогда не встретились с Никитой. И подозреваю, что моя собственная судьба в случае возвращения в СССР была бы плачевной.

– Ксения, но ведь книга ваша не сводится исключительно к этой истории?

– аНет, не сводится, одна ее часть посвящена той художественной атмосфере, которая меня формировала, тем людям, с которыми меня свела судьба. Никита уже говорил, что в СССР мы часто бывали окружены людьми, которые жили как бы вне этой системы. Это не то что внутренняя эмиграция – просто многие люди из моего окружения старались жить не правилам, не как надо. Из-за этого они страдали, было много посадок, многим приходилось жить двойной жизнью. Пожалуй, самый яркий пример – это мой отец, о котором я пишу очень много. Он родился в интереснейшей музыкальной семье, сам был очень талантливым, ярким, умным, образованным – и он попал в капкан этой системы. Двойную жизнь, трагедию моего отца можно, наверное, сравнить с трагедией миллионов советских людей, многие из которых мучились этим, а многие считали, что это нормально. Человеку стоило единожды оступиться – и все, он оказывался на крючке.

– Этот случай подробно описан в книге – война, молодой человек едет в поезде к своим родителям, которые находятся в эвакуации в Ташкенте, на остановке рассматривает карту, вырванную из немецкой книги, некий военный его забирает по подозрению в шпионаже, и хотя при выяснении личности все становится ясно, маховик допросов раскручивается, юноша не выдерживает – и выходит на свободу, подписав некую бумагу. И начинается трагическая двойная жизнь – он вынужден быть осведомителем, и он мучается этим. Никита, это ведь не исключительная ситуация, правда?

– Да, я знал таких людей, мой двоюродный дед, чей портрет работы Серова висит в Третьяковской галерее, – Мика Морозов, шекспировед, оказался осведомителем и не смог от этого отделаться. Он был очень привязан к семье своих друзей, которые вовсю "клеветали" на советскую действительность, и он понял, что если он их не выдаст, то его посадят. И он нашел странный способ этого избежать – хоть вообще-то он не пил, но тут он напился, пришел к ним, устроил скандал, дал по щекам хозяину дома, был выгнан и тем самым спас этих людей. И таких историй много.

– Ксения, наверное, непросто было писать об этом, если речь идет о вашем отце…

– Да, отец – главный персонаж этой книги. Мне было очень трудно, мы ведь любим человека помимо всего. Мы с отцом были очень близкими людьми, я была не только его ученица, но и соавтор многих работ, мы вместе иллюстрировали книги. Он очень много сделал для того, чтобы мы с Никитой соединились. Я надеюсь, что Господь облегчил его на том свете – ведь многие его грехи – невольные, несомненно, что его рассказы, отправляемые "туда", были вполне невинными – кто с кем пил, все эти художники, писатели, поэты. В этой среде вообще было много таких людей – о которых мы даже не подозревали ничего подобного.

– А как вы узнали, что ваш отец вынужден быть осведомителем?

– А он сам мне сказал. Вообще, мне эта книга далась довольно тяжело. Мы много говорим о необходимости покаяния, но тут все не так просто – это ведь должно быть добровольно. Кто-то не может говорить о таких вещах, кто-то хочет освободить свою душу, кто-то пишет "в назидание потомкам" – и так ведь можно сказать. Мы жили в страшную эпоху, даже в эмиграции были стукачи. Мама Никиты Нина Алексеевна как-то раз очень хорошо сказала: вот сидишь за столом и думаешь про кого-то – а, вот он он-то и есть тот самый. А на самом деле – не он, а совсем другой, симпатичный и хороший. В общем, книга эта – о том, что сейчас, в 2017 году, нам нечего праздновать – это не праздник, а сплошной траур. Тем более что сейчас происходит откат, возврат к прошлому, затмение душ.

– Никита, вам тоже так кажется?

– Недавно в Москве была открыта Аллея правителей, где Черненко посматривает на Екатерину Великую, а Брежнев любуется Александром Вторым и тут же – Иосиф Виссарионович. Это называют единой историей, и это показывает, что нам необходимы еще несколько поколений психотерапии.

– Ксения, ваша книга вышла, вам уже известно о какой-то реакции на нее?

– Знаете, меня попросили опубликовать маленький кусочек из нее на сайте "Православие и мир". Я выбрала совершенно невинный фрагмент о моей жизни в деревне в конце 70-х. О Боже! Я получила на Фейсбуке, наверное, за 200 проклятий – что это очернение советской действительности, что, мол, ты сидишь в своей Швейцарии и клевещешь. Ну, а что там было написано – мужики пьют, дети грязные, в автолавке, которая там вместо магазина, – слипшиеся конфеты, водка и больше ничего.

– Но это же не секрет, это видели все, кто бывал в ту пору в деревне…

– Я думаю, что это фабрика троллей работает. Это ужасное выражение – "лакировка действительности" – но она и правда затмевает разум. Ведь сколько издано книг, сколько вышло прекрасных фильмов, передач, даже сериалы вполне приличные появились о тех временах, но у меня такое впечатление, что у людей то ли память отшибает, то ли они специально не хотят во все это вникать. Наверное, людям так удобнее жить.

– Никита, а как вы думаете, почему так происходит?

– В стране не состоялась декоммунизация – и этим все сказано.

– Ксения, мы с вами начали разговор о книге с ее главных героев, с вашего романа с Никитой Кривошеиным, но когда мы размышляем над этими "почему", наверное, полезно вернуться к истокам. Возможно, тем, кто сегодня обливает вашу книгу грязью, родители в детстве не объяснили чего-то важного? Вы тоже в своей книге пишете о своем детстве – оно ведь было советским?

– Мне повезло, я была только пионеркой, в комсомол меня не приняли – наверное, я себя недостаточно хорошо вела – да и сама я заявления в комсомол не подавала. Мой папа был очень общительным, веселым человеком, настоящим наставником, которого очень любила молодежь. У нас собиралось много веселых компаний, мы танцевали под джаз. И вот мальчик, который бывал в этих компаниях, написал донос – что у Ершовых бывают всякие пьянки-гулянки. Меня вызвали на собрание и сказали: ну вот, Ершова, пока ты будешь так себя вести, не видать тебе комсомола как своих ушей. А потом началось такое время, когда в комсомол уже не очень-то и тянули, – это был конец 50-х годов, так что мне повезло.

– Оттепель началась.

– Да, скорее, такая слякоть.

– Ну, а саму оттепель-то вы на себе почувствовали?

– Ну, конечно! И я об этом пишу – оттепель меня сформировала, те люди, которые были вокруг, те книги, которые мы смогли впервые прочитать, те выставки, на которые мы смогли впервые пойти. Я уже была достаточно взрослая, чтобы все это понимать. Например, я пишу о Николае Павловиче Акимове, на факультете у которого я училась, – это был необыкновенный человек – человек вне времени. Несмотря на то что сам он очень пострадал в 1947 году, он сумел организовать интереснейший театрально-постановочный факультет, собрать вокруг себя талантливых студентов. Я рассказываю о Святославе Теофиловиче Рихтере, с его семьей дружила моя бабушка, и мне посчастливилось лично с ними встречаться. Я пишу о доме Зои Борисовны Томашевской, в котором я часто бывала, и в котором мне однажды довелось провести вечер вместе с Анной Андреевной Ахматовой. И потом, вокруг было много разной молодежи – ведь тогда были молодыми и Евгений Рейн, и Анатолий Найман, и Авербах, и я даже была немножко знакома с Иосифом Бродским, с его компанией, окружением. Это было такое типичное оттепельное общение.

– Ксения, вы ведь не собирались уезжать из страны?

–- Нет, не собиралась. Это произошло абсолютно помимо меня – хотя я была окружена людьми, которые уезжали. Это же были 70-е годы, когда очень многие уезжали в Израиль, и каждый человек, который уезжал, уезжал навсегда. И уж если его высылали – то тем более навсегда. А я никогда не думала об отъезде – моя профессиональная жизнь складывалась неплохо, но вот – в лифте мы познакомились с Никитой, и этот лифт увез нас далеко. В другую жизнь. Вторая часть книги посвящена эпопее с вывозом моего сына, кончине моего отца и нашей дальнейшей жизни здесь, во Франции.

– Ваш сын очень переживал без вас в тот год, когда вы были в разлуке?

– Вы знаете, трудно сказать. Очень важно, что он оставался с моей мамой, в своем доме. Потом, когда мы впервые поехали с ним в Ленинград, мы приехали в то место, которое он очень хорошо знал и очень любил, – была у отца такая загородная мастерская в Парголово. Он очень ждал этого момента – увидеть тот дом, где он жил, где он вырос. И вдруг мы приходим – а там пепелище, дом сгорел. Нам потом сказали, что это произошло незадолго до нашего посещения. И это произвело на него ужасное впечатление, он был потрясен. С другой стороны, в 5 с половиной лет для него началась другая жизнь, он вырос таким русским французом, при этом он хорошо говорит по-русски, да и женат он на русской.

– Ксения, в вашей книге вы размышляете о природе возникшей в современной России ностальгии по советским временам, но все-таки последних лет, последних событий книга не касается…

– Так получилось – и я об этом жалею, – что я не пишу ни о чем из того, что происходило в России после примерно 2002 года. На протяжении всех 90-х годов мы приезжали сюда каждый год, бывали в Москве, в Петербурге, даже ездили в Дивеево, а потом наши поездки стали сокращаться, и сейчас мы практически не бываем в России, хотя, конечно, следим за всем, что здесь происходит.

– Никита, это ведь, наверное, не случайно?

– Лучше бы уж не было этого 100-летия революции, оно даже нас, парижан, одолело. Меня позвали сказать несколько слов на вполне официальной конференции, которая здесь происходила, была очень хорошая реакция, но потом один молодой человек громким голосом воскликнул: "Старый антисоветский маразматик!"

– Как вы расцениваете это, Ксения?

– Мне кажется, мы сейчас переживаем странное явление: с одной стороны, то, что произошло в 1917 году, это трагедия, а с другой – нас призывают все это отмечать, превращают это в какой-то праздник. Так что действительность просто убивает. У меня такое впечатление, что есть некоторое количество думающих людей, которые понимают, что нужны перемены, но в массе своей народ всем доволен, никакая оппозиция ему не нужна. В 90-е годы многое поменялось, люди стали ездить, видеть мир, мозги зашевелились, а теперь опять все начинают думать как надо.

– Никита, вы тоже не видите никакого просвета?

– Я очень уважаю и сочувствую Леониду Гозману – мне нравится то, что он пишет, то, что он говорит, он и его коллеги.

– Ксения, вы согласны?

– Да, вот еще иногда мы с удовольствием слушаем Николая Сванидзе. Вообще, есть люди, которые вызывают уважение и даже страх за них, в атмосфере всех этих истерических телепередач – мы их время от времени смотрим, и нам становится страшно.

– У вас нет ощущения, что все может повториться?

– Да, конечно. Очень похоже становится на брежневский застой – в моей книге он как раз подробно описан, – и оказывается, что это картинка сегодняшнего дня: с одной стороны, есть яркие, мыслящие люди, с другой – все живут с фигой в кармане. И все довольны – имея свои квартиры, машины, дачи, возможность куда-то поехать. Так что я думаю, что моя книга имеет смысл только для тех, кто захочет увидеть в ней смысл, а для тех, кто не хочет ничего видеть, и "Архипелаг ГУЛАГ" будет бесполезен. Я очень надеюсь, что моя книга окажется полезна для молодежи, которая способна ее воспринять.

Оригинал текста

[Иван Тургенев]

https://d.radikal.ru/d25/1902/ad/738bc6392208.jpg

[Алексей Кунгуров]

https://kungurov.livejournal.com/205940.html
July 2nd, 2018

Всем привет! Вот я как бы и вернулся из путинского концлагеря почти на свободу. В связи с этим у общественности ко мне возникло много вопросов. В основном они касаются подробностей отсидки. В течение полугода постараюсь на них ответить публично, осмысленно, образно и художественно. Подметил такую деталь: политзеки любят пафосно драматизировать свои «ходки», придавать им некий высокий смысл: мол, они не просто срока мотали, а при том будто бы еще за идею боролись и типа за народ страдали. Решительно заявляю: ни за какую идею я не боролся и не страдал, а за народ – тем более. Этот самый, прости хосспади, «народ» ничем не заслужил, чтоб за него кто-то страдал. Наоборот, за все то блядство, которое «народ» творит, он должен в полной мере получить свою долю страданий в соответствии с принципами исторической справедливости. Историческая справедливость – вещь жестокая, о чем я уже писал не раз. Суть ее в том, что за ошибки дедов и отцов расплачиваться приходится детям и внукам, поскольку исторические процессы разворачиваются довольно медленно в масштабах человеческой жизни.

Не очень понятен мне некий флер героизма, которым и сами узники совести, и сочувствующая им общественность окутывают политрепрессии в РФ. Давайте смотреть в суть: мы (надеюсь, я имею некоторое моральное право говорить «мы») – не герои, а жертвы, причем в большинстве своем жертвы совершенно случайные. Мало на кого охотились персонально, большинство сидит просто по доносу НОДовцев, усмотревших покушение на скрепы в фотожабе на попов или репосте, а кого-то избили на оппозиционном митинге и, чтобы это как-то оправдать, «пришили» избитому несуществующее нападение на сотрудника при исполнении и влепили срок. Большинство жертв политических репрессий – вообще мусульмане, которые «неправильно молились». При том сами посаженные магометане часто абсолютно аполитичны. Политическая мотивация существует лишь у карателей, поэтому репрессии и являются политическими.

Почитал, что про меня швабодалюбивая пресса писала за истекшие два года. Конечно, приятно, что писала, за что ей спасибо. Но читал все равно с улыбкой. Если бы то же самое написали про кого-то другого, я бы, читая, проникался праведным гневом и сочувствием к несчастному страдальцу. Но лично я за решеткой совершенно не страдал. Не, дерьмо претерпевал, конечно, но страдальцем, «терпилой» при том не являлся. Да, более 90% срока провел, как говорят зеки, «под крышей», 30% срока – в ШИЗО (самое мерзопакостное место в россианских гулагах, особенно на «красных» зонах). В смысле быта это, конечно, говенное место – холод, жуткая духота, теснота, полумрак, хавка поганая (я, хоть особой упитанностью не отличался, на 15 кг схуднул на «киче»), но зато, как я ранее писал, для писателя там просто рай. Читай, думай пиши, страдать просто некогда.

Страдания начинаются в тот момент, когда допускаешь мысль: ах, какой я бедненький, несчастненький, ни за что посадили, ни за что на кичу закрыли на шесть квадратных метров с тремя злобными урками, мне стрёмно и страшно. Но, едрен батон, я ж свободный человек, хозяин своего внутреннего мира! Ни одна сука мусорская (не говоря уж про злобных урок) не способна заставить меня испытывать чувства, которые я испытывать не желаю. Поэтому внутренней гармонии, подпитываемой лютой злобой, я не терял. Злость, ненависть – это высшая отметка на барометре тюремного самочувствия. Если ты зол – значит жив, бодр и весел всем мразям назло (пардон за тавтологию). Утратил злобу – ее место тут же занимают страх, тоска, апатия, а там уж до депрессии и суицида рукой подать. Но чего-чего, а злобности во мне всегда было на пятерых. В общем, опытом отсидки поделюсь (многим наверняка пригодится в практическом плане), но корчить из себя страдальца и вымогать сочувствие не стану.

Повторюсь, тюрьма – рай для писателя. Многие (точнее, почти все) боятся длительного одиночного содержания. Крыша едет реально. Я же специально просился в одиночку (моя крыша съехала набекрень еще на воле, чего мне опасаться?). Голова освобождается от всякой фоновой нагрузки, поглощающей на воле 90% вычислительных ресурсов мозга. Ничто не отвлекает, можно думать. Думал я очень много и копал весьма глубоко. Пафосно выражаясь, переосмысливал. Переосмыслил немало. Читаю сейчас старого Кунгурова – там на 50% какой-то детский лепет. Чувства стыда или даже неловкости по этому поводу не испытываю. Даже наоборот. Это же прекрасно – на пятом десятке лет не утратить способности взрослеть, то есть развиваться. Хотя мало кто понимает, как приятно осознавать свои ошибки и испытывать сомнения. Сомневаться – значит мыслить. А процесс мышления биохимически доставляет большую радость. Если у тебя в жизни нет никаких удовольствий, остается получать эндорфины, стимулируя активность нейронов. Чем активнее мозг - тем более счастлив человек. В этом смысле я был очень счастлив.

Многие спрашивают, пересмотрел ли я свои взгляды на то или на сё. Остался ли я, например, украинофобом или сталинистом, хлебнув рашистского гулага? Это вопросы из серии «перестали ли вы пить коньяк по утрам?». Сталинизм, как политический феномен, был интересен мне раньше, теперь стал еще более интересен. Но сталинистом не был, и относился к последним, мягко говоря, брезгливо, чего никогда не скрывал. Скоро отвечу подробно всем, кто спрашивал меня и про сталинизм, и про либерализм, и про патриотизм в контексте перосмысления. Особо поговорим об украинском этногенезе. С украинцами-антирашистами я на зоне находился в прекрасных отношениях, общение с ними стало в высшей степени полезными для меня.

В чем ошибался – на том внимание читателя акцентирую, но извиняться и каяться ни перед кем не собираюсь. Пока не нашел, за что. Ведь даже ошибался я, как оказалось, в правильном направлении. Поясняю: ошибка в неправильном направлении заводит в тупик; ошибка в правильном направлении приводит к противоречию, разрешение которого приближает к пониманию предмета. Если же кто-то вдруг решил, что я изрекаю истину в последней инстанции, и истово уверовал в мои заблуждения, так в том моей вины нет ни малейшей. Я всего лишь рассуждаю вслух, иду по ступенькам от простого к сложному, от общеизвестного к неочевидному, от поверхностного к скрытому, от однозначного к противоречивому.

Начну пожалуй, с вопросов либеральной общественности. Как ни странно, именно эта публика сочувствовала мне наиболее горячо, хоть и с оговоркой: мол, мы позицию Кунгурова, как ватника, империалиста и украинофоба, не разделяем, но как противника и жертву режима поддерживаем. Примерно такую же оговорку делали и националисты, только я для них был либерастом и русофобом. Кстати да, пользуясь случаем, выражаю признательность всем, кто поддерживал мою семью материально и морально. Спасибо всем – коммунистам, либералам, националистам, анархистами и бандеровцам (были и такие!). Жена говорит, что случались даже анонимные переводы в долларах из-за бугра (может от госдепа? :-). Анонимам тоже спасибо. Спасибо всем, кто мне писал в тюрягу. Каждому старался отвечать, особенно тем, кто конкретные вопросы задавал. Но, к сожалению, не все письма доходили до меня, последние 3,5 месяца вообще ни строчки не получал (цензура бдит!), да и мою писанину выпускали далеко не всю. К тому же некоторые корреспонденты забывали обратный адрес на конверте написать. Так что если кто-то не получил от меня ответа, не стесняйтесь напомнить о себе сейчас.

Итак, многих интересует вопрос о том, не стал ли я более терпим к либеральным идейкам, не изжил ли в себе ватничество, патриотизм и прочий великоимперский шлак. Тема широкая, на несколько постов, начну, пожалуй, прямо сейчас.

Как написал однажды матерый либерал и русофоб Аркадий Бабченко, невинно убиенный и счастливо воскресший, главная проблема нашей оппозиции в том, что она поголовно не служила и не сидела, а потому не знает той субстанции, которую помпезно называет русским народом. На самом деле это проблема не только оппозиции, но и всей элиты, то есть высшего слоя общества в самом широком смысле этого слова - она понятия не имеет о «своем» народе, живя рядом, но в какой-то параллельной реальности. Мне же просто аццки повезло – и армейскую казарму изнутри повидал, и подсел вот уже третий раз. Немаловажно и то обстоятельство, что почти 20 лет я занимался избирательными технологиями, то есть «народ», он же электорат, был объектом моего воздействия, потому его суть пришлось изучить довольно хорошо. Казалось бы, что к этому знанию добавит еще пара лет в концлагере? Почти ничего нового я, действительно, не узнал. Но, оказывается, само утилитарное знание, каким бы полным и глубоким оно ни было, нуждается в выработке отношения к нему со стороны обладателя. В этом деле тюрьма, действительно, помогла.

Покажу проблему на образном примере. Есть такая наука – антропология, изучающая человека, его происхождение, развитие, существование в природной и культурной средах. Можно быть чисто кабинетным ученым и всю жизнь изучать, допустим, феномен антропофагии, то есть, попросту людоедства. Можно написать множество научных трудов по данной теме и стать крупнейшим экспертом по каннибализму в древнегреческой мифологии. Это будет знание абстрактно-академического характера.

Не всем ученым по душе такая скука. Есть исследователи-полевики, которые идут в экспедиции, месяцами живут в каком-нибудь племени каннибалов, изучают их язык, физиологию, психологию, обычаи. Они вежливо отказываются от свежезажаренной человечины, а может, ради науки и сами пробуют. Но в любом случае они изучают людоедов, как внешний объект, как белые люди изучают дикарей. Это живой опыт, практическое знание, сырье для теоретического осмысления и обобщения. Но науке чужды эмоции и морализаторство, для нее важно лишь понять, что заставляет дикарей поедать представителей своего вида (это ведь совершенно нехарактерно для приматов). Поэтому от этической стороны дела исследователь-антрополог отстраняется, он не испытывает отвращения к объекту своего исследования, его захватывает сам процесс познания.

Теперь представьте себе такую картину: туземцы не поняли намерений белых людей и просто решили их скушать как деликатес. А, может, даже по их поверьям съеденное мясо белого человека дает какую-то мистическую силу. В общем, их связали и посадили на полгода в клетку, решив приготовить супершашлык на ближайший значимый праздник, скажем, свадьбу сына вождя. Научные знания при таком «исследовании с полным погружением» будут получены те же самые. Но, согласитесь, что ракурс, с которого ведется наблюдение, очень сильно повлияет на отношение исследователя к изучаемому объекту. Одно дело осмысливать феномен каннибализма с позиции стороннего наблюдателя, и совсем другое – делать то же в качестве добычи людоедов, каждый день ожидая смерти. Если хоть одному ученому удастся вырваться из плена, его монография будет уже не такой эмоционально отстраненной и толерантной к культуре антропофагов.

Вот это как раз мой случай. Как практикующий политтехнолог я отлично знал, что за субстанцию представляет собой нынче так называемый русский народ. Иначе как быдлом его не назовешь. Но будучи внешним наблюдателем и манипулятором, я не ассоциировал себя с быдлом точно так же, как белый антрополог в Центральной Африке не отождествляет себя с изучаемой популяцией черных аборигенов. Я отлично осознавал культурную, ментальную пропасть, отделяющую меня от электората. Ну да, жить мне приходилось среди постсоветских туземцев. Но это же не повод опускаться до их уровня! Европейские колонисты жили в Африке многие поколения, но они не стали от этого африканцами, оставаясь белыми людьми, носителями высокой культуры. Да, негры способны принять европейскую культуру, но белый человек никогда по доброй воле не захочет «опроститься» до уровня голожопых дикарей племени Тумба-Юмба. Так же и школьный учитель, получив назначение в деревню, где население спилось и оскотинилось, не захочет «вливаться в коллектив», чтоб стать «своим в доску», он всегда останется чужаком, нелюдью для родителей своих учеников, даже если сможет завоевать авторитет среди детей.

Вот и я против своей воли, но оказался в статусе равного члена коллектива в самой клоаке, в народной гуще, так сказать, на целых два года. Поэтому ничего удивительного, что я стал системным русофобом. Примерно так же антрополог, которого людоеды уже начали потрошить для барбекю, становится убежденным противником каннибализма. Раньше, когда меня комментаторы в ЖЖ ругали либералом и русофобом, я несколько недоумевал. Нет, на «либерала» не обижался. Это для ватной массы слова «либерализм» и «гомосексуализм» являются синонимами, но я в политическом либерализме ничего ужасного не видел и сам симпатизировал идеям социал-либерализма, на базе которых вырос современный евро-социализм (социальное и правовое государство, равенство прав, принципы свободы личности и прочие приятные ништяки).

Но с какой стати я русофоб? Фобос по-гречески означает «страх», а я страха перед русскими варварам никогда не испытывал. Как-никак всю жизнь среди них прожил. В разрезе этнофобии я так же не могу быть русофобом, потому что ментально был и остаюсь русским человеком (они ведь не все поголовно дикари с ватным мозгом). Более того, никаких комплексов по поводу своей русскости никогда не испытывал, принадлежа к вестернезированной русской культуре, русскому модерну (в исторически-цивилизационном смысле, см. по ссылке). Еще можно понять, когда русофобом становится русский, отрицающий свою русскую идентичность, но я отрицаю не русскую идентичность, а русскую дикость и варварство.

Оказывается, я просто слишком узко смотрел на понятие русофобии. Заезжая в очередной раз «под крышу», я взял в тюремной библиотеке школьные учебники отечественной истории за разные годы, от изданных в начале 90-х на деньги Сороса до современных поцреотических-крымнашистских. Мне стало любопытно, как меняется пропагандистский вектор в области школьного образования. В одном из учебников обнаружил небольшой словарик, в котором было дано такое определение русофобии, что я просто офигел – оно было на 100% про меня! Авторы учебного пособия утверждают, что русофобия – это…