*1148. Публикации Игоря Николаева

[Игорь Николаев]

http://www.gazeta.ru/comments/column/nikolaev/s62993/5884081.shtml
Дисфункция рубля
О сомнительной пользе свободного курса
Директор Института стратегического анализа ФБК
06 февраля 2014, 09:31

Никак российская валюта не может окрепнуть, все падает и падает. Вроде вот они — спасительные интервенции ЦБ, а рубль приподнимется и снова падает. Почему вдруг рубль дошел до такого состояния? Нам же говорят, что никаких фундаментальных причин для его падения нет.

Это неправда, неправда и еще раз неправда, что нет этих самых фундаментальных причин для ослабления рубля. Мне уже приходилось высказываться на эту тему в «Газете.Ru».

Самая главная фундаментальная причина — это макроэкономическая слабость России. Мы же не будем строить иллюзии, как это сегодня делают экономические ведомства, жонглируя десятыми долями процента туда-сюда в целях обоснования наметившегося, по их мнению, разворота к экономическому росту. Нет этого разворота, экономическая ситуация ухудшается. Российская экономика из быстроразвивающейся превратилась в медленно загибающуюся. Того и гляди, нас не сегодня-завтра из группы стран БРИКС попросят на выход (неформально уже, кстати, просят).

Так вот, вы можете себе представить слабую экономику и сильную национальную валюту? Нет, это невозможно.

Невозможно, что называется, по определению. Какие-то краткосрочные конъюнктурные колебания курса национальной валюты в целях корректности анализа мы здесь не рассматриваем. Точно так же невозможно представить и обратную ситуацию: сильную экономику и слабую национальную валюту. И это понятно, в общем-то, почему: это раньше крепость валюты обеспечивалась золотом или долларом, а сегодня настоящее обеспечение валюты — это сила экономики, ее эффективность.

Помимо слабеющей российской экономики как причины слабости рубля есть и другие факторы.

Огромный чистый отток капитала из России, даже по официальным оценкам превысивший в 2013 году 62 млрд доллара США, это также серьезная фундаментальная причина для ослабления рубля.

Есть и масштабные внешние причины, толкающие рубль вниз. Прежде всего это, конечно, решение Федеральной резервной системы США о сворачивании программы денежного стимулирования. Такие шаги, которые, заметим, долго откладывались, но в конце концов начали реализовываться, автоматически удорожают американский доллар. Соответственно, те же валюты развивающихся экономик начинают испытывать давление, и рубль здесь не является исключением.

Плюс все ближе «сланцевые перспективы» на мировом рынке энергоносителей, что также будет давить на цены на нефть. И это дополнительный мощный риск для российского рубля.

Ну хорошо, обо всем этом было известно и раньше, но рубль-то так не падал. Что изменилось в последнее время? Или нынешний обвал объясняется исключительно решениями ФРС? И здесь мы вновь должны говорить о внутренних факторах, которые опустили рубль.

Во-первых, власти почему-то решили, что рубль надо отпускать в свободное плавание. Как вы думаете, как рынки могли воспринять, к примеру, те же слова президента страны, сказанные на его недавней встрече со студентами МИФИ: «Чем более свободной будет российская валюта, тем в конечном итоге лучше»? Естественно, воспринято это было однозначно: рубль будет падать. Плюс масса подобного рода высказываний и уже некоторые соответствующие решения от чиновников рангом пониже. Реакция не замедлила себя ждать.

Давайте действительно разберемся: свободный курс национальной валюты — это благо или нет?

Можно согласиться, что экономика выиграет от такой абсолютной свободы, но это должна быть другая экономика, гораздо более институционально развитая. Это должна быть экономика, которая не зависит столь критично от мировых цен на нефть. Это должна быть экономика, из которой капитал не бежит во все возрастающих объемах. Это должна быть экономика с высоким уровнем доверия в ней и т.п. Всего этого нет в России сегодня. Да, вот так «почему-то» получилось, не смогли сформировать эти и другие необходимые условия для свободы курса национальной валюты. Но тогда неуклюжие попытки освободить рубль закончатся тем, что мы и наблюдаем в последнее время.

Во-вторых, и это тоже важное обстоятельство последнего времени, нервозность на банковском рынке тоже сыграла свою негативную роль в опускании рубля.

То, что сегодня происходит в банковской сфере, побуждает людей не только забирать деньги со своих депозитов, перекладывать их в госбанки, но и переводить рубли в наличную валюту. Это все тоже давит на рубль и вообще создает очень благоприятную основу для реализации девальвационных настроений.

Отсюда вывод: в ослаблении рубля очень значимую роль сыграла нынешняя политика властей, в том числе не к месту и не ко времени сказанные слова.

Ну и уж если заговорили о риторике, не могу не высказаться еще по одному поводу: о заявляемом сверху якобы благе для экономики от слабеющего рубля. Это тот самый случай, когда начинают говорить о безусловной выгоде отраслей, ориентированных на экспорт энергоносителей, а также об эффекте импортозамещения для обрабатывающих производств.

Конъюнктурно и в достаточно краткосрочном периоде какие-то предприятия сырьевого комплекса действительно могут получить определенные преимущества. Что же касается эффекта импортозамещения, то тут прежде всего вспоминают время после дефолта августа 1998 года. Вспоминать-то вспоминают, но забывают, что за прошедшие пятнадцать с лишним лет произошли важные изменения, которые необходимо учитывать при возложении надежд на эффект импортозамещения.

За эти годы наши внутренние цены росли гораздо быстрее по сравнению с аналогичными ценами за рубежом. Тот, кто имеет возможность выезжать за границу, уже относительно давно с сожалением констатировал: там в магазинах уже практически все и значительно дешевле. Так вот, если в результате девальвации рубля наши товары относительно подешевеют, сильно отличаться от импортных по цене они все равно не будут. Я не говорю пока о перспективе опускания рубля в три-четыре раза от нынешних уровней. К тому же необходимо учитывать, что многие сборочные производства обрабатывающих отраслей работают на импортных комплектующих.

Так что забудьте об этом эфемерном эффекте импортозамещения. Надо учитывать и то, что, как только приходит быстрая девальвация, начинаются инвестиционная и, хотя и в меньшей степени, потребительская паузы (цены-то растут!). Что это означает — всем понятно.

И где это благо от девальвации рубля?

Конечно, рубль был потенциально слабым, и это было понятно уже в прошлом году. Но чтобы он так быстро начал слабеть — это надо было постараться. ФРС? Что, опять Госдеп? Да нет, прежде всего сами постарались. Дисфункцию рубля лечить надо, а то он вообще никогда не поднимется. Но не будем совсем уж о грустном.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
Содержание темы:
01 страница
#01. Игорь Николаев. Публикации Игоря Николаева. Дисфункция рубля. 06.02.2014, 18:18
#02. Игорь Николаев. ФБК «Сколько стоит Россия»
#03. Игорь Николаев. Время проигрывать
#04. Игорь Николаев. Только за рубли
#05. Игорь Николаев. Китайский просчет
#06. Игорь Николаев. Налогами обложат по полной
#07. Игорь Николаев. Не так сказали
#08. Игорь Николаев. Бумеранг не пролетал?
#09. Игорь Николаев. Ценам на продовольствие приказано не расти
#10. Игорь Николаев. Уроки географии
02 страница
#11. Игорь Николаев. Сколько продлится экономический кризис. 06.10.2015, 17:59
#12 Игорь Николаев. Бюджет-2016 сэкономит на донорах
#13. Игорь Николаев. Экономический кризис и выборы
#14. Игорь Николаев. «Трах-тибидох» в экономике
#15. Игорь Николаев. Только за счет «микроорганизмов одноклеточных» экономика не вырастет
#16. Игорь Николаев. «Могло быть и хуже» — последний аргумент
#17. Игорь Николаев. Бюджет 2016 сэкономит на погребении
#18. Игорь Николаев. Авторынок валится
#19. Игорь Николаев. Хроника уничтожения продовольствия
#20. Игорь Николаев. Как долго продлится кризис
03 страница
#21. Игорь Николаев. Нефть не виновата.23.12.2015, 17:58
#22. Игорь Николаев. Итоги 2015-го: «неудовлетворительно»
#23. Игорь Николаев. Экономика в 2016-ом
#24. Игорь Николаев. Отчитались об уничтожении продовольствия
#25. Игорь Николаев. Хуже 1998 года
#26. Игорь Николаев. Венесуэла: опыт для России
#27. Игорь Николаев. Бюджет неконституционен (мой запрос в Конституционный Суд)
#28. Игорь Николаев. Наелись сыра
#29. Игорь Николаев. Бедность — наше будущее
#30. Игорь Николаев. Инвалиды заплатят
04 страница
#31. Игорь Николаев. Напокупались импортного.05.03.2016, 19:06
#32. Игорь Николаев. Наездились за границу
#33. Игорь Николаев. Еда горела по стране, еда горела
#34. Игорь Николаев. Налоги растут
#35. Игорь Николаев. Находились по ресторанам
#36. Игорь Николаев. Притворная приватизация
#37. Игорь Николаев. Верхи не могут, не знают и не умеют
#38. Игорь Николаев. Будет ли Россия бороться с офшорами по-настоящему
#39. Игорь Николаев. Промышленность в марте
#40. Игорь Николаев. Навстречу выборам: ВВП 2012-2016
05 страница
#41. Игорь Николаев. Курс рубля 2012-2016. 04.05.2016, 19:07
#42. Игорь Николаев. Инфляция 2012-2016
#43. Игорь Николаев. Уровень жизни 2012-2016
#44. Игорь Николаев. Если мы прошли дно кризиса
#45. Игорь Николаев. Триллионная цена выборов
#46. Игорь Николаев. Денег нет?
#47. Игорь Николаев. Сколько у нас денег, и почему это небезразлично властям
#48. Игорь Николаев. Не экономьте на лекарствах!
#49. Игорь Николаев. У кого санкции длиннее
#50. Игорь Николаев. Стройка не идет
06 страница
#51. Игорь Николаев. С зарплатами кризиса нет. Нет? 26.07.2016, 19:40
#52. Игорь Николаев. Не надо резать социалку
#53. Игорь Николаев. Нас ждет ускорение экономического спада
#54. Игорь Николаев. Почему стоит рубль
#55. Игорь Николаев. О 15-кратном росте пенсий
#56. Игорь Николаев. О повышении пенсионного возраста в целях… роста ВВП
#57. Игорь Николаев. Не идите, учителя, в бизнес
#58. Игорь Николаев. Читая программную статью премьера
#59. Игорь Николаев. Выигрыш себе на голову
#60. Игорь Николаев. Берегите ваши деньги
07 страница
#61. Игорь Николаев. Наши будущие налоги.11.10.2016, 11:56
#62. Игорь Николаев. Загадки «налога на тунеядство»
#63. Игорь Николаев. Сыр: от контрсанкций до интервенций
#64. Игорь Николаев. Рыбокомбинат не пережил контрсанкций
#65. Игорь Николаев. Об экономике в октябре и немного о… сыре
#66. Игорь Николаев. С повышением пенсионного возраста, похоже, уже определились
#67. Игорь Николаев. Промышленность в ноябре: автомобили, водка, спецодежда…
#68. Игорь Николаев. Будут ли реформы
#69. Игорь Николаев. 25 лет назад отпустили цены
#70. Игорь Николаев. 2016-2017 гг.: экономические итоги и перспективы
08 страница
#71. Игорь Николаев. Сколько у России осталось денег в заначке. 17.01.2017, 19:03
#72 Игорь Николаев. За наличные не покупать
#73. Игорь Николаев. Растут зарплаты
#74. Игорь Николаев. Неопределенные подсчеты
#75. Игорь Николаев. Сырных продуктов больше нет
#76. Игорь Николаев. О повышении подоходного налога
#77. Игорь Николаев. Кто сделает бизнес на продовольственных талонах
#78. Игорь Николаев. Смертность растет
#79. Игорь Николаев. О красоте данных
#80. Игорь Николаев. Как собираются развивать российские курорты с помощью частников
09 страница
#81. Игорь Николаев. Отстающее развитие.19.04.2017, 21:58
#82 Игорь Николаев. Зато у нас рейтинги растут
#83. Игорь Николаев. Вляпались с «хрущевками»
#84. Игорь Николаев. Слова, слова, слова…
#85. Игорь Николаев. Почему власти выгоден сильный рубль
#86. Игорь Николаев. Тьфу на такой экономический рост
#87. Игорь Николаев. Дороги будут ремонтировать реже
#88. Игорь Николаев. Сколько у нас бедных, при экономическом-то росте
#89. Игорь Николаев. Как Россия обгонит мировую экономику
#90. Игорь Николаев. При первой возможности отдохнуть за границей
10 страница
#91. Игорь Николаев. Партийное правительство.01.08.2017, 23:09
#92. Игорь Николаев. «Санкции-и-и-и…»
#93. Игорь Николаев. Сможет ли Россия отказаться от доллара США
#94. Игорь Николаев. Три года санкций: жить можно, но разве же это жизнь
#95. Игорь Николаев. О торговой войне с США
#96. Игорь Николаев. О качестве покупаемых нами товаров: официально
#97. Игорь Николаев. Дружба с начальством — вечный двигатель российской экономики
#98. Игорь Николаев. Теперь и без иностранной мебели
#99. Игорь Николаев. Социальные обязательства не выполняются
#100. Игорь Николаев. Сколько стоит памятник
11 страница
#101. Игорь Николаев. Бюджет 2018: самое интересное начнется в 2019-м. 03.10.2017, 14:20

[Игорь Николаев]

Стоимость российской промышленности за 10 лет снизилась в 2 раза

Мы продолжаем публикацию результатов исследования «Сколько стоит Россия: 10 лет спустя». Очередной раздел исследования посвящен российской промышленности.

Мы пришли к следующей оценке: промышленность России на начало 2013 года стоит 699,6 трлн рублей (в ценах 2012 года), то есть за последние 10 лет суммарная стоимость промышленности в сопоставимых ценах снизилась в 2 раза.

Мы предполагали, что результат может быть не очень хорошим, но чтобы настолько…

По сравнению с другими развивающимися странами невысокими остаются и темпы роста российской промышленности. Так в списке, составленном Росстатом, Россия по этому показателю занимает 14-е место из 34-х.

И это еще относительно высокий показатель, судя по тому, что в январе 2014 года зафиксировано снижение промпроизводства на 0,2% в годовом выражении.

В то же время, по нашим данным и информации Росстата, сегодня промышленность дает наибольший вклад в производство валовой добавленной стоимости (ВДС) в отечественной экономике - 29,6% или 15,6 трлн. рублей в номинальном выражении по итогам 2012 года.

Также нами подробно рассмотрены основные показатели сектора за минувшее десятилетие, в частности, рост производства и его структура, рентабельность продукции, состояние основных фондов и другие параметры.

Полный текст раздела «Промышленность» можно прочесть на сайте исследования: skolko.ru

[Игорь Николаев]

http://www.gazeta.ru/comments/column/nikolaev/s62993/5928529.shtml
Oб умении держать лицо, когда нефть и газ уже не спасают экономику

Директор Института стратегического анализа ФБК
27 февраля 2014, 13:01

Пока страна жила Олимпиадой, завершившейся потрясающим успехом наших спортсменов, экономика отбилась от рук. Ситуация в ней все тревожнее.

Январские данные по промышленному производству — минус 0,2% в годовом выражении, по инвестициям в основной капитал — минус 7%, по строительству — минус 5,4%. Вести с промышленных предприятий все больше напоминают хронику кризиса: уже объявили о массовых сокращениях работников «АвтоВАЗ», Тверской вагоностроительный завод и другие.

Российские власти в такой ситуации никогда за почти 15-летний срок не были. Это новое, непривычное для них состояние. Годы первой волны кризиса (2008–2009-й) не в счет, тогда почти у всех было быстрое падение экономики, а потом столь же стремительный подъем.

В чем же новизна ситуации сегодня?

Первое. Сегодня российская экономика хуже подавляющего большинства других. Россия уже никакая не быстроразвивающаяся страна. Именно благодаря такой «заслуге» объединение стран БРИКС, как было признано на недавнем экономическом форуме в Давосе, утратило свою актуальность. Придумываются новые аббревиатуры, исходя из названия других стран, которые можно назвать экономически быстроразвивающимися. Если в целом мировая экономика выросла в 2013 году на 2,9%, то прирост российской был вдвое меньшим — всего лишь на 1,3%. А в 2014 году и такого прироста не будет. Будет падение.

Второе. Высокие цены на нефть уже не спасают. Это — тоже впервые, ведь цены на энергоносители нас всегда выручали, а тут — все не впрок.

Третье. Потенциал прежних реформ исчерпан, а предлагаемые новые способны лишь ухудшить ситуацию: это и пенсионная реформа конфискационного типа, и усиление роли правоохранительных органов в экономической (прежде всего налоговой) политике, и деофшоризация в самый неподходящий момент, и примитивизация госрегулирования тарифов естественных монополий в виде «заморозок-разморозок» и т.д.

Четвертое. Доходов в казне начинает все больше не хватать, в то время как бюджетных обязательств неснижаемого характера меньше не становится. Ведь наобещали много чего, потому что надо было успешно проходить выборы в 2011–2012 годах плюс все эти суперзатратные мегапроекты, призванные продемонстрировать «вставание с колен» России.

Можно и дальше расширять этот перечень отличий сегодняшнего дня от ситуации предыдущих лет, но и сказанного хватит с лихвой. Повторюсь, в такой ситуации нынешние российские власти не были. Эта ситуация для них непривычна. И они проигрывают, причем все больше.

Но проигрывать тоже надо уметь. Победителей любят все. По-настоящему уважают тех, кто умеет достойно проигрывать. К слову, некоторые великие чемпионы утрачивают свое величие именно потому, что не умеют этого делать.

Итак, для начала надо сделать все возможное, чтобы переломить ситуацию. У нас в экономике как раз такая ситуация, когда все возможное сделано не было, когда нынешние экономические трудности стали следствием прежде всего неэффективной, некомпетентной и безответственной экономической политики.

Если ты сделал все возможное, но все-таки проиграл — держи лицо. Не обвиняй во всех бедах кого угодно, только не себя. Справедливости ради заметим, что сегодня российские власти так себя уже не ведут. Это в годы первой волны кризиса, в 2008–2009-м, были виноваты США с их ипотечным кризисом, потом еврозона с ее долговыми проблемами. В конце 2013 года стало очевидно, что сваливать все на внешние факторы больше никак нельзя по одной простой причине: когда мировая экономика развивается в два раза быстрее российской, при чем тут внешние факторы?

Пришлось президенту впервые заговорить о внутренних факторах, из-за которых наша экономика испытывает трудности. Было это во время представления президентского послания Федеральному собранию в декабре 2013 года. Дословно было сказано: «…основные причины замедления (экономики) носят не внешний, а внутренний характер». Помню, когда это услышал, подумал: ну наконец-то. Но рано радовался. Что это за внутренние причины — из послания понять было сложно. Отсюда еще один вывод: если уж признавать собственные ошибки, то делать это надо без непонятностей и двусмысленностей.

Внутренние причины бывают разные. Ведь можно и собственный народ обвинить во всех грехах. Уже приходилось слышать, что люди сами виноваты, к примеру, в беспредельном уровне российской коррупции.

Дескать, вы же сами взятки даете гаишникам, врачам и т.д. Так не сегодня завтра обвинят и в том, что работать россияне не хотят, потому производительность труда низкая, вот экономика и стагнирует. В общем, к росту числа подобного рода претензий нам надо быть готовыми.

Можно еще попробовать во всех бедах обвинить оппозицию, но уж больно надуманными будут выглядеть подобного рода обвинения, потому что системная оппозиция, допущенная к власти, у нас практически ничего не решает, а несистемная — тем более. Кстати, будь в стране нормальная оппозиция, с ней можно было попытаться разделить ответственность, а так — придется отвечать самим.

Сегодня президент говорит, что работой правительства удовлетворен. Работой законодателей и собственной деятельностью, похоже, тоже. И как это понимать? Признали в качестве причины нынешних экономических трудностей внутренние факторы и одновременно говорим, что власти работают вполне себе удовлетворительно?

Это как раз свидетельствует о неумении проигрывать. Властям стоит, по-видимому, напомнить о том, что когда они почти полтора десятилетия «рулят», то абсолютно за все в стране в ответе они и только они.

Я уже слышу контраргументы вроде того, что это либералы, засевшие во власти, по-прежнему виноваты во всем. Ну, во-первых, что это за власть такая, которая позволила, чтобы кто-то в ней «засел» и столько лет вредит изнутри. А во-вторых, никаких либералов во власти давно уже нет — я говорю о либералах по существу, а не о формально таковыми считающихся.

Решения экономической политики последних лет, уже упомянутые выше (пенсионная реформа конфискационного типа, усиление роли налоговых органов и др.) категорически нельзя назвать либеральными.

Продолжая проводить аналогии со спортом, хочется предостеречь российские власти еще от одной ошибки — допинга. Такое тоже случается с теми, кто не умеет проигрывать. Если мы по-прежнему будем уповать на российские нефть и газ, надеясь на благоприятную внешнеэкономическую конъюнктуру, игнорируя новые геополитические реальности и «сланцевые перспективы», — жди беды. Этот допинг нашу экономику уже не спасет, а более сильнодействующего просто нет.

Автор — директор Института стратегического анализа ФБК

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

[Игорь Николаев]

http://www.echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1292884-echo/
03 апреля 2014, 15:57
Предложение о том, чтобы крупнейшие российские экспортеры перевели расчеты по своим зарубежным поставкам в рубли, набирает силу. Я бы понял, если эти идеи исходили только от депутатов Госдумы, все-таки простительно им. Но когда и представители бизнеса заговорили об этом...

Понятно, что есть конъюнктура момента. На волне ура-патриотической истерии, охватившей широкие слои общества (наверное, и так без преувеличения можно сказать) подобные предположения могут показаться даже вполне реалистичными.

Ну, а на деле?

Хорошо, представим, что мы теперь решили продавать теперь свою нефть только за рубли (сейчас даже не говорю о том, что оплата в долларах США – это валюта платежа, зафиксированная, как правило, в долгосрочных контрактах).

А мы покупателей спросили, они готовы расплачиваться рублями? Уверен, что нет, потому что российский рубль – это российский рубль, а американский доллар, как бы он кому не нравился, - это американский доллар – основная международная резервная валюта.

Похоже, что мы, действительно забываем, что в продаже товара есть еще и интересы покупателя, который, возвращаясь к тому же рынку нефти, без особого труда найдет новых поставщиков, которые с радостью будут принимать оплату в долларах США. А среди потенциальных поставщиков уже очередь можно выстраивать: Саудовская Аравия с ее недозагруженными мощностями по добыче нефти, Иран после решения о снятии санкций, Ливия, Ирак и т.д. А в перспективе и США со своей сланцевой нефтью. У нас и без подобных инициатив с поставками наших топливно-энергетических ресурсов будут нарастающие трудности. Запад сделает все, чтобы снизить энергозависимость от России.

Что, очень хочется попилить сук, на котором сидим? Жалко только, что падать в этом случае придется не только инициаторам идеи продажи только за рубли, но и всему населению России.

[Игорь Николаев]

http://www.echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1323754-echo/
20 мая 2014, 10:13
Переориентация торгово-экономических отношений на Восток, точнее, на Китай, в том виде, как это происходит сегодня, будет глобальной геостратегической ошибкой России. Главное направление в этой переориентации – поставки газа.

Но сначала, чтобы чуть-чуть сбить эйфорию, давайте посмотрим, что Россия представляет для Китая с точки зрения внешнеэкономических приоритетов. Доля России в страновой структуре китайского экспорта составляет всего лишь 2,4% а вот доля ЕС – 16,9%, доля США – 20%. Таким образом, мы очень и очень малы в китайском экспорте, значимость России для Китая по сравнению с ЕС и США в разы меньше.

Но, может быть, без российского импорта Китаю никак не обойтись? По факту мы уже превратились в сырьевой придаток Китая, причём нефть он у нас покупает с большой скидкой, на чём Россия теряет миллиарды долларов. Теперь вот речь зашла о газе, который, при самом успешном развитии сотрудничества, Россия сможет поставлять в Китай после 2020 г.

Чем опасно китайское направление в поставках того же газа? – Монополизмом покупателя. О, это страшное в экономике зло – монополизм покупателя. Когда покупателю ясно, что никому другому, кроме него самого, продавец свой товар не продаст, он, разумеется, начинает «выкручивать руки» продавцу.

Представьте ситуацию: вы затратили десятки миллиардов долларов США на строительство того же газопровода в Китай и никто, кроме самого Китая, поставляемый по нему газ покупать не будет. Что вы бы делали на месте китайцев? Ну, если честно. А вы поступали бы точно так же, стремясь максимизировать выгоду (кстати, и для того, чтобы, в том числе, таким образом компенсировать затраты на выдачу кредита для строительства того же газопровода). И вы бы сбивали цену. Ничего, кроме бизнеса, как говорится.

Получается, что мы уходим из Европы, куда есть вся инфраструктура по поставкам, где есть интересы десятков стран-потребителей, что на руку поставщику и что, как показывает практика, позволяет находить взаимовыгодные решения. Уходим из Европы и приходим к одному потребителю, о котором легенды можно складывать. Это только в годы великой дружбы СССР и Китая пели «Русский с китайцем братья вовек», сегодня всё гораздо прозаичнее и прагматичнее.

Кстати, Китай себя так ведёт ещё и потому, что дефицита энергоресурсов в том регионе, по большому счёту, нет (СПГ из Катара, в ближайшем будущем из Австралии и Северной Америки, собственный сланцевый газ и т.д.).

Эйфория пройдёт достаточно скоро, нынешний геостратегический просчёт, когда мы, в том числе по своей воле, будем снижать долю российского газа в Европе и наращивать поставки в Китай, будет становиться всё более очевидным. Нам, нашим детям и внукам за всё это придётся расплачиваться очень долго.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1360016-echo/
15 июля 2014, 07:42

Налоги будут расти. Это уже, судя по заявлениям правительственных чиновников, никто особо и не скрывает.

Но как такое может быть? Сейчас, когда экономика скатывается от стагнации в рецессию, рост налоговой нагрузки категорически противопоказан. И тем не менее.

Если посмотреть на результаты ежемесячных опросов руководителей бизнеса, которые проводит Росстат, то они однозначно говорят о том, что высокий уровень налогообложения, наряду с высокой неопределенностью экономической ситуации, являются главными факторами, сдерживающими сегодня предпринимательскую активность. И, тем не менее, налоги уже растут, а будут расти еще больше.

Вы скажете: что же они там, не понимают, что так нельзя? Во-первых, не стоит переоценивать власти. С профессионализмом там сегодня очень большие проблемы. Во-вторых, кто-то, может быть, и понимает, но здесь другая проблема: неспособность признать собственные ошибки.

Почему будут расти налоги? Потому что в годы первой волны кризиса в 2008-2009 годы и проходя через выборы 2011-2012 годов, власть взяла на себя непомерные бюджетные обязательства, прежде всего, по финансированию оборонных расходов, а также по ряду трат социального характера.

Я не хочу сказать, что это не надо делать. Конечно, надо. Но необходимо было и соизмерять с бюджетными возможностями.

Не соизмерили. Сегодня, представьте: власти же не скажут, что они, типа того, погорячились, не подумали. Они будут стараться выполнять эти обязательства, повышая налоги, залезая в долги и усугубляя тем самым экономические проблемы.

Итак, что уже есть с точки зрения повышения налогов и что нас ждет в недалеком будущем.

Растут социальные страховые платежи для работников тяжелых и вредных производств (а у нас треть промышленности составляют такие производства).

Постепенно вводится налог на недвижимость, который будут взимать с кадастровой стоимости. Усиливается роль правоохранительных органов в налоговой политике (передача Следственному Комитету полномочий по инициированию уголовных дел за налоговые правонарушения). Увеличиваются ставки акцизов.

Деофшоризация – это тоже рост налоговой нагрузки.

Уже анонсировано повышение ставки налога на имущество для устаревших фондов и размеров штрафов за нарушение экономического законодательства («принуждение к модернизации»).

Так называемый налоговый маневр (снижение размера экспортных пошлин и увеличение ставки налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ)) – это тоже, в конечном итоге, приведет к росту налоговой нагрузки в сырьедобывающих отраслях.

С 2015 года очень возможно введение налога с продаж (3%), а с 2016 года – плоской шкалы при уплате страховых взносов в Фонд обязательного медицинского страхования (ФОМС).

Ну, а самое «вкусненькое» планируется после 2018 года: повышение налога на доходы физических лиц (НДФЛ) с 13% до 15% и налога на добавленную стоимость (НДС) с 18% до 20%.

Все это можно назвать тотальным повышением налогов. В экономике чудес не бывает, а потому сползание в кризис с такой экономической и налоговой политикой нам гарантировано.

Жаль только, что расплачиваться за непрофессионализм и популизм властей придется нам – налогоплательщикам.

P.S. В рабочем порядке, кстати, уже даже обсуждается и вариант, как обложить налогом колодцы и скважины.

[Игорь Николаев]

http://www.gazeta.ru/comments/column/nikolaev/s62993/6116621.shtml
О том, как чиновники заговаривают экономический кризис

Директор Института стратегического анализа ФБК
17 июля 2014, 08:27

Помните знаменитое «Не так сели» от Бориса Ельцина? Да, это когда ему не понравилось, как посадили за столом Сергея Степашина – тогдашнего первого вице-премьера правительства и будущего председателя правительства (далековато от президента).

А вот сегодня, слушая высокопоставленных российских чиновников, хочется заметить им: «Не так сказали». Вот, к примеру, на недавнем заседании правительства РФ премьер-министр сказал, что «динамика основных показателей в настоящий момент у нас чуть лучше прогноза». Такое обязывающее заявление обращает на себя внимание.

Нет, правда, трудно не обратить на него внимание, потому что все с точностью до наоборот.

Официальный прогноз, на основе которого принимался федеральный бюджет на 2014 год, – прирост ВВП на 3%. Сегодня есть пока только официальные данные по итогам первого квартала: плюс 0,9% по сравнению с соответствующим периодом 2013 года. Однако реальный показатель был где-то 0,4–0,5%, потому что упомянутые выше 0,9% были получены за счет того, что была пересмотрена в сторону снижения база для сравнения – весенние месяцы 2013 года (власти честно признались в этом пересмотре). И есть оценочные данные по второму кварталу 2014 года – плюс 1,2%.

Как могут «дутые» 0,9% или 1,2% быть больше 3%? Поясню. Чиновники у нас сравнивают текущие экономические показатели не с официальным прогнозом, исходя из которого принимается главный финансово-экономический документ страны – федеральный бюджет, а с текущими постоянно пересматриваемыми прогнозными показателями. Сегодня такой прогноз после неоднократных корректировок уже снижен до 0,5% прироста по ВВП в текущем году.

Неудивительно, что самый точный правительственный экономический прогноз на год у нас появляется… где-то в декабре этого же года.

Вообще-то в декабре спрогнозировать то, что будет по итогам года, — это, знаете ли, высшей степени профессионализм.

Еще о 3-процентном росте экономики в этом году. Осенью 2013 года в интервью газете «Комсомольская правда» министр экономики Алексей Улюкаев заявил, что если не будет этого самого роста в 3%, то он уйдет в отставку.

Не надо было тогда такое Улюкаеву говорить. Мне почему-то кажется, что как профессионал министр экономики понимал уже тогда, что 3-процентного экономического роста в 2014 году в России не будет. Понимал – не понимал, сказал. И дело здесь не в Крыме. Был бы фактор Крыма или не был бы, экономика все равно скатывается в рецессию.

Подтверждением ухудшения дел в экономике является и совсем свежая информация: продажи новых легковых и легких коммерческих автомобилей в России в июне резко снизились – на 17,3% в годовом выражении. В мае, кстати, продажи легковых автомобилей тоже упали существенно по сравнению с маем 2013 года – на 12%.

Примечательно, что производство легковых авто в мае выросло на 5,5%. И все мы услышали заявления, что обрабатывающая промышленность оживает.

Кто оживает? При обвальном падении продаж рост производства означает одно: это работа на склад. Разве это похоже на оживление?

И фактор импорта этот неутешительный вывод никак не может поправить. А вообще специалисты знают, что в мае текущего года было на один рабочий день больше по сравнению с маем 2013 года, что и предопределило «статистическое» оживление.

Показатель продаж легковых и легких коммерческих автомобилей столь важен потому, что это так называемый упреждающий показатель-индикатор. Он заранее с очень высокой вероятностью показывает, что будет происходить в экономике в перспективе. Другие показатели-индикаторы также свидетельствуют об ухудшении ситуации. К примеру, по информации РЖД, объем погрузки на железнодорожном транспорте в июле 2014 года упадет более чем на 5% — тоже резкое снижение.

Но самое плохое, это когда чиновники начинают делать успокаивающие заявления про инфляцию.

Нас успокаивали-успокаивали, а получается вот что: за первое полугодие потребительские цены выросли на 4,8%, в то время как именно столько должен был составить рост цен, но… по итогам всего 2014 года. Я напомню, что федеральный бюджет на 2014 год принимался осенью 2013 года с учетом того, что инфляция в текущем году составит 4,5–5,5% за год. Потом уточнили: будет 4,8% за год, а получили ровно столько же, но за полгода. А ведь здесь пока не учтен рост тарифов ЖКХ, который случился с 1 июля 2014 года.

Так что если уложимся в однозначное число годовой инфляции – будет хорошо.

Я понимаю, почему мы слышим такие заявления: нас хотят успокоить, зарядить экономику оптимизмом и т.п. Вот только одно важное обстоятельство не учитывают: чтобы такие заявления действовали, надо, чтобы им верили. А вот для веры нет никаких оснований. И в этом случае подобные заявления действуют с точностью до наоборот: неопределенность экономической ситуации возрастает, инвестиции снижаются, экономика замедляется.

Есть и политические причины экономических заявлений, не соответствующих действительности: никто не хочет доводить до высших руководителей неприятную информацию, боятся расстраивать начальников. Возможно, кто-то пытается не столько нас, сколько сам себя убедить в том, что все будет хорошо – все будет хорошо – все будет хорошо… Получается «зомбирование», наукообразно выражаясь, через вербальные интервенции.

Только ведь в экономике все тайное быстро становится явным. Так что лучше уж правду. Заговорить экономический кризис еще никому не удавалось.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

[Игорь Николаев]

http://www.gazeta.ru/comments/column/nikolaev/s62993/6151353.shtml
O том, почему ВТО не защитит Россию от западных санкций

Директор Института стратегического анализа ФБК
30 июля 2014, 09:42

Санкции против России становятся все масштабнее и чувствительнее. Российская сторона, похоже, решила противодействовать санкциям через ВТО. На недавнем совещании с торговыми представителями РФ в иностранных организациях премьер говорил именно об этом.

Итак, какая у российской стороны аргументация и можем ли мы и вправду рассчитывать на защиту со стороны ВТО? Аргументация следующая: санкции, оказывается, — это протекционистские меры со стороны тех стран, которые их вводят. И нужны эти меры для того, чтобы в интересах вполне определенных компаний поддержать экономики своих стран.

Надо думать, такая точка зрения найдет своих сторонников. Но есть одна неувязка. Мы же говорили и продолжаем говорить, что санкции — это, типа того, бумеранг, который больно бьет по экономикам тех стран, которые их вводят. Но ведь не может быть, чтобы санкции одновременно были и бумерангом, от которого одни убытки, и экономически выгодным протекционизмом.

Тут надо определяться: то ли санкции — это бумеранг, то ли это выгода «в интересах совершенно определенных компаний».

А пока такой определенности нет, давайте попытаемся оценить перспективы разбирательств в ВТО с точки зрения защиты России от санкций.

Во-первых, не стоит успокаивать себя мыслью о том, что ВТО — это исключительно деполитизированная организация, что все ограничительные меры могут вводиться ее странами-членами исключительно по экономическим соображениям. В целях обеспечения безопасности, исходя из соображений «общественной морали» ограничительные меры вводиться могут, и это не противоречит правилам ВТО.

Сочтет ли ВТО санкции, вводимые против России, как раз теми самыми мерами, которые необходимы для обеспечения безопасности или (и) общественной морали? С очень большой долей вероятности именно так и будет.

Во-вторых,

недолгая история пребывания в ВТО, то, что и как делала наша страна, создают не самый благоприятный фон для благополучного для России исхода разбирательств по санкциям.

А история пока такая, что, не успев вступить в ВТО, РФ сразу стала довольно активно нарушать правила этой организации. Самая яркая история — решение российской стороны взимать утилизационный сбор при импорте легковых автомобилей (20 тыс. руб.) и грузовиков и автобусов (150 тыс. руб.) с 1 сентября 2012 года. А ведь этим защитные меры не ограничились. Были и другие небесспорные меры, хотя и не столь очевидно нарушающие правила ВТО: введение специальной защитной пошлины в размере 27,5% в отношении ввозимых зерноуборочных комбайнов, повышение ставок импортных пошлин на молочные продукты, на ЖК-телевизоры и т.д. и т.п.

Фактически при оценке итогов двухлетнего пребывания России в ВТО складывается впечатление, что мы туда вступили не для того, чтобы стать полноправным участником мировой торговли, и не для того, чтобы снизить экономические потери от антидемпинговых процедур в отношении российских экспортеров, и уж тем более не для того, чтобы повысить уровень конкуренции в экономике…

Причем нарушали мы правила ВТО вполне сознательно, памятуя, что, пока идут все эти разбирательства, большие экономические выгоды получить можно. Это называется «под дурачка косили». И еще постоянно приговаривали: все так делают…

А многолетние внутренние противники вступления России в ВТО злорадно вопрошали: ну и что дало членство в этой организации? А что оно могло дать при таком-то отношении к этому членству?

И вот теперь мы вдруг встрепенулись: ВТО, защити нас от санкций! Похоже, что хорошая пословица «Не плюй в колодец...» была напрочь забыта. На что мы можем рассчитывать в такой ситуации? На то, что торговые представители Российской Федерации окажут здесь содействие?

Кстати, на упомянутой встрече с ними премьер напомнил, что указом президента недавно установлен новый статус торгового представителя, должность эта теперь переведена в высшую группу должностей государственной гражданской службы с соответствующим повышением должностного оклада.

Что же, можно, конечно, пытаться и таким образом активизировать работу с ВТО. Можно, как заявлял в июне 2014 года на Петербургском международном юридическом форуме премьер, привлечь несколько юридических компаний с целью обеспечения защиты России от санкций.

Но все это вряд ли изменит ситуацию, когда введение таких санкций не противоречит правилам ВТО, а история взаимоотношений с ВТО не располагает к благосклонности к России. Так что не стоит тешить себя иллюзией, что ВТО поможет России в противостоянии санкциям. Не поможет.

Автор — директор Института стратегического анализа ФБК

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

[Игорь Николаев]

http://www.echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1382085-echo/
18 августа 2014, 12:21

Потому что даже те, кто готовил решения по запрету импорта продовольствия из стран ЕС, США и других стран, понимают, что роста цен на продовольствие вряд ли удастся избежать.

Но, по-моему, всё-таки недопонимание серьезности ускорения роста цен на продовольствие существует. Одно дело раздать поручения по «недопущению ускорения роста цен», «сдерживанию роста цен» и т.п., а другое дело объективно оценить возможности этого.

Если исходить из фундаментальных предпосылок, то не будем забывать, что у нас сегодня хотя и кривая-косая, но всё-таки рыночная экономика, в которой цены определяются соотношением спроса и предложения. И если предложение резко сокращается, а спрос остается примерно на прежнем уровне (кушать хочется всегда), то цены будут расти. Да, какое-то время можно их искусственно сдерживать, давя на торговые сети.

Дальше что? Предложение товаров уже достаточно ощутимо снизилось. Убедиться в этом легко, достаточно зайти в крупные сетевые магазины. Это вам не картинки по телевизору.

В оценке перспектив роста цен надо исходить и из сложившихся сегодня тенденций.

А они таковы: если за январь-июль общая потребительская инфляция в стране составила 5,3%, то цены на продовольствие за этот же период выросли на 7,6%. Цены же на молоко и молочную продукцию уже выросли за январь-июль 2014 года на 9%, а на мясо и птицу и вовсе на 11%. Кстати, только за июль цены, к примеру, на куры охлажденные и мороженые увеличились на 4,3%. Все это – по данным официальной статистики Росстата.

Набранная динамика роста цен и так-то не позволяла с оптимизмом смотреть в будущее, а тут еще анти-санкции по-российски.

Печально, но многим по-прежнему кажется, что если раздали поручения по недопущению роста цен, то так обязательно и будет. Не будет. И тогда мы получим уже попытку регулировать цены директивно. Во всяком случае, такой вариант нельзя исключать. Сейчас, как свидетельствует российская реальность, вообще ничего нельзя исключать, и в экономической политике в том числе (или в первую очередь?).

А цены? – Цены будут расти. Пока. Пока есть какие-никакие товары на прилавках.

[Игорь Николаев]

http://www.gazeta.ru/comments/column/nikolaev/s62993/6189813.shtml
О том, какие страны смогут накормить Россию

Директор Института стратегического анализа ФБК
26 августа 2014, 08:17

Да какие проблемы? Купим у других стран. Плюс отечественные товаропроизводители нарастят объемы выпуска. Никаких проблем. Точно? Я вот далеко не уверен в этом. И неуверенность эта основывается на конкретных цифрах.

Для начала — о возможности нарастить замещающий импорт из третьих стран. Итак, президентским указом от 6 августа 2014 года был введен запрет на ввоз в Россию сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия сроком на один год из США, ЕС, Канады, Австрии и Норвегии. Минсельхоз оперативно подготовил список альтернативных стран – поставщиков продовольствия для замещения запрещенной из-за санкций продукции. Среди таких стран были названы, в частности по поставкам мяса, Бразилия, Уругвай, Парагвай, Аргентина и Белоруссия.

А для того, чтобы никто не сомневался в реалистичности планов по новым поставщикам мяса, было сказано, что только за один день было аккредитовано 40 новых бразильских предприятий – поставщиков мяса.

Но мы-то понимаем, что аккредитовать — не значит реально импортировать продукцию этих предприятий. Это наше намерение, не более того.

Действительно, ну какие могут быть проблемы с той же Бразилией в плане дополнительного импорта мяса? А если подумать, посмотреть статистику?

Что же, посмотрим: доля ЕС в бразильском экспорте составляет, по данным за 2012 год, 20,1%, а вот доля России — всего лишь 1,3%. Получается, что Европа для Бразилии во много раз значимее России. Кстати, Россия со своей весьма скромной долей в бразильском экспорте занимает лишь 17-е место.

Будет ли в таком случае Бразилия учитывать мнение Евросоюза? Безусловно да. Кстати, завершая пример Бразилии, при всей антиамериканской риторике со стороны руководства этой страны доля США в бразильском экспорте составляет 11% — тоже значительно больше России. США, надо думать, поддержат просьбу европейцев.

Мясо из Бразилии, естественно, не исключение. Дефицита сыра, масла и сухого молока Минсельхоз намерен не допустить с помощью импорта из стран Южной Америки и Новой Зеландии, овощей — из Турции, Аргентины, Чили, Китая, Узбекистана и Азербайджана, яблок и груш — из Аргентины, Чили, Китая и Сербии и т.п.

И эти страны, безусловно, будут учитывать мнение Евросоюза, США и других стран, против которых Россия придумала антисанкции. Причем Евросоюзу для этого не надо было даже как-то выражать соответствующее мнение. Но оказалось, что Европа и сама попросит третьи страны не восполнять нехватку продуктов на российском рынке из-за нашего эмбарго.

Все эти нюансы российское руководство, очевидно, не учитывало при принятии решения о запрете импорта продовольствия. Мало того, не учитывали и то, что, к примеру, Калининградская область вообще может оказаться в критической ситуации, если не предусмотреть для нее какие-то исключения из правил.

Не учли, что без импорта мальков российского лосося почти не будет, что необходимое питание для спортсменов в России не производится, что с диабетическими продуктами из-за запрета импорта будут большие проблемы и многое-многое другое.

Ведь до курьезов дело даже дошло. Уже после российского решения об эмбарго вице-премьер Аркадий Дворкович поручил Федеральной таможенной службе представить мнение о том, входят ли Фарерские острова и Гренландия в список стран, из которых запрещен импорт продовольствия. Забавно, не правда ли? Сначала запретили, а потом стали самообразовываться в плане того, какие территории куда входят.

Но на этом история не закончилась, так как руководитель Россельхознадзора Сергей Данкверт, оказывается, консультировался по данному вопросу с представителем России в ЕС Владимиром Чижовым, и тот сообщил, что ни Гренландия, ни Фарерские острова в Евросоюз не входят. Так что есть надежда, что красную рыбу Россия будет импортировать с Фарерских островов. Однако ни Фарерские острова, ни Гренландия ситуацию с дефицитом определенных видов качественного продовольствия на российских прилавках, безусловно, не изменят.

Что же касается стран, которые не были бы чувствительны к мнению ЕС и США на предмет того, импортировать им продовольствие в Россию или нет, то есть и такие страны.

Их немного, и перечень этих стран почти совпадает с перечнем стран, которые голосовали против известной резолюции ООН, осуждающей Россию за Крым: Беларусь, Боливия, Зимбабве, Сирия, Судан, Венесуэла, Куба, КНДР, Никарагуа, Армения. Только вот рассчитывать на замещающий импорт продовольствия из этих стран «почему-то» не приходится. А, ну да, Беларусь…

Во многих из этих стран уровень жизни таков, что им самим продовольствия не хватает: по ВВП на душу населения по ППС Зимбабве с показателем 1700 долл. США находилось в 2013 году на 188-м месте среди стран мира, Судан (3372 долл. США) — на 157-м, Никарагуа (4571 долл. США) — на 149-м и т.д. Поэтому и вправду только Беларусь — 17 615 долл. США (64-е место). Всё — по данным Всемирного банка.

Что же касается возможностей отечественных товаропроизводителей нарастить объемы выпуска продукции, то приведу только один факт, заставляющий чуть сдержаннее оценивать такие перспективы: если по состоянию на январь 2012 года число крестьянских фермерских хозяйств и индивидуальных предпринимателей составляло в сельском хозяйстве, по данным АККОР, 308 135 шт., то на 1 января 2014 года их число снизилось до 223 182 шт. (на 27,6 %).

Кто заваливать прилавки магазинов отечественной продукцией будет? Есть, конечно, и крупные сельхозорганизации, но, согласитесь, вопрос имеется.

Конечно, без продовольствия мы не останемся. Но ассортимент будет другой. А там ничего исключать нельзя. От поворота к мобилизационной экономике до командно-административной не такая уж и большая дистанция. Вот последняя, как известно, и дошла в конце концов до этих самых пустых прилавков.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1635256-echo/
07:52 , 06 октября 2015

автор
экономист

Немногим менее года назад руководством страны было озвучено: два года. Один год из этого срока уже фактически прошёл. Значит, к концу 2016 года всё уж точно закончится?

Как вообще подходить к оценке длительности кризиса?

Понятно, что есть желаемое, но насколько это может соответствовать действительности?

Вот и мы (Институт стратегического анализа ФБК) задались соответствующим вопросом, подготовив в итоге аналитический доклад . Понятно, что наши репутационные риски велики (вдруг ошибёмся). Но, в конце концов, мы же не собирались давать ответ на этот трудный вопрос, руководствуясь только тем, что нам так кажется.

Главное в оценке продолжительности экономических кризисов – это определить природу, причины возникновения кризиса. Надо идти от существа, от главного. Потом выявляем факторы, которые могут влиять на сроки выхода из кризиса, оцениваем вероятность и силу действия этих факторов.

Итак, кризисы бывают циклические (I), структурные (II) и те, которые вызваны внешними шоками (III).

И хотя не единожды уже приходилось слышать о цикличности российского кризиса, это не так.

Что такое вообще циклические кризисы? – Это кризисы, которые повторяются через определённые промежутки времени, и они (внимание!) естественны, внутренне присущи рыночной экономике (к примеру, кризисы перепроизводства на различных рынках товаров и услуг, ускоренное развитие финансового сектора и т.д.). Происходят они в результате накопления в экономике разного рода диспропорций и несоответствий. Да, вот она такая – рыночная экономика, не без недостатков.

Так как о цикличности собственно российской экономики говорить пока преждевременно (ввиду непродолжительности её современного развития), логично было бы увязать то, что в ней происходит, с цикличностью мировой экономики. Но вот ведь незадача: мировая экономика сегодня достаточно уверенно растёт (около 3,5% может составить прирост мирового ВВП в 2015 году), а вот российская экономика – ещё более уверенно, но падает. Даже Минэкономразвития говорит уже о спаде в 2015 году на 3,8%, хотя в реальности будет ещё хуже. В общем, сегодня динамика российской экономики в противофазе с мировой . Вывод: российский кризис не носит циклического характера.

Тогда, может быть, наш кризис вызван внешними шоками в виде резкого падения цен на нефть и санкциями? – Нет, категорически не подтверждается и это (хотя как бы хотелось, наверное, многим именно так объяснять нынешний экономический кризис). К середине 2014 года, когда цены на нефть ещё оставались больше 100 долларов за баррель, когда никаких серьёзных (т.н. секторальных) санкций против России ещё не было, российская экономика уже практически не росла (прирост ВВП по итогам первого полугодия 2014 года составил всего лишь 0,8% в годовом выражении). Получается, что экономика, темпы роста которой и до этого неуклонно снижались, всё равно ушла бы в минус. Нас уже никакая высокая цена на нефть не спасала.

Конечно, нынешние низкие мировые цены на нефть и санкции усугубляют ситуацию, но не они породили экономический кризис в России. Следовательно, наш кризис не вызван внешними шоками.

Остаётся одно: российский экономический кризис носит структурный характер. И это не просто плохо. Это – очень плохо. Потому что такие кризисы более тяжёлые и продолжительные.

Структурные диспропорции, которые являются причиной структурных кризисов, не являются естественными для рыночной экономики (вот оно – отличие от циклических кризисов). Эти диспропорции – следствие неэффективной экономической политики и запаздывания с принятием необходимых решений.

В результате в российской экономике накопилось множество диспропорций и структурных несоответствий: между сырьевыми и обрабатывающими секторами экономики, между государственными и негосударственными секторами, между монопольным и конкурентным секторами, между количеством занятых в экономике и количеством пенсионеров и т.д. А посмотрите наш бюджет: явная, безоговорочная приоритетность оборонных расходов – это сильнейший структурный бюджетный перекос, который сформировался уже несколько лет назад, когда не было ни украинских событий, ни ИГИЛа.

Перечислять эти структурные диспропорции можно долго. Беда в том, что подавляющее большинство из них быстро исправить невозможно. А что можно исправить (например, по доле оборонных расходов), похоже, нереалистично. Значит, кризис не ограничится одним-двумя годами. Попытка оценить, сколько лет может потребоваться, чтобы хотя бы главные диспропорции поправить, как раз и выводит нас на период в 4-5 лет. Но даже за это время, безусловно, невозможно сделать так, чтобы экономика ушла от сырьевой зависимости, чтобы нагрузка на занятых в экономике по содержанию пенсионеров перестала быть высокой, чтобы хотя бы значимо увеличилась доля малого бизнеса в экономике страны и т.д. Но за это время можно добиться реальных результатов, свидетельствующих о развороте в нужном направлении.

Есть ли шансы хотя бы на это? – Есть, но они очень небольшие. Потому что, пока не демонстрируется даже понимания существа нынешнего кризиса, плюс отягчающие обстоятельства в виде антисанкций, уничтожения импортного продовольствия и пр. Поэтому и получается такая оценка: 4-5 лет, не менее.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1639290-echo/
06:22 , 13 октября 2015

автор
экономист

Правительство определилось с проектом федерального бюджета на 2016 год и скоро (до 25 октября 2015 года) внесёт его в Госдуму. Так как очевидно, что прохождение через Госдуму вряд ли что-либо радикально изменит в этом важнейшем финансово-экономическом документе, мы уже сейчас можем достаточно реально представить себе, что нас ждёт в 2016 году.

Ни один из федеральных бюджетов прошлых лет не был столь вызывающе … (нет, не могу пока подобрать нужное слово). И дело здесь не в Минфине. Что Минфин? – Он просто исполнитель, бюджетные приоритеты, увы, определяет не он.

Неудовлетворителен проект федерального бюджета на 2016 год по одной простой причине: он не носит социального характера. Чтобы свести расходы с доходами, власти пошли на мощнейшее урезание социальных выплат. О том, что пенсии проиндексируют всего лишь на 4% с 1 февраля 2016 года, уже знаю многие. Обещают, правда, что осенью 2016 года можно будет надеяться на вторую индексацию (в зависимости от состояния экономики). Но мы же знаем это состояние.

Материнский капитал индексировать не будут: как был он 453 тыс. рублей в 2015 году, так и на следующий год останется в таком же размере.

Не будет индексации пенсий у работающих пенсионеров. Ну, и так далее…

Но вот что меня почему-то особенно задело, так это то, что не будет проиндексирован размер ежегодной выплаты лицам, награждённым нагрудным знаком «Почётный донор России» («Почётный донор СССР»). Сегодня размер этой ежегодной выплаты составляет 12373 рубля, таким же он останется и в 2016 году.

Понимаю, что кто-то по причине ущербности восприятия тут же подумает о личной заинтересованности. Разочарую: сдавал кровь во время соответствующих кампаний в университете, давно это было. Давно, но хватило сполна для того, чтобы с тех пор с огромным уважением относиться к людям, многократно сдающим бесплатно свою кровь.

Сегодня в соответствии с Федеральным законом №125-ФЗ «О донорстве крови и её компонентов» нагрудным знаком «Почётный донор России» награждаются граждане, сдавшие бесплатно кровь сорок и более раз или плазму шестьдесят и более раз.

Сколько таких лиц? Какова для государства была цена вопроса, если оно решило не индексировать размер ежегодной денежной выплаты почётным донорам?

Давайте посчитаем. ФМБА (Федеральное медико-биологическое агентство) даёт такую статистику: в 2015 году численность лиц, награждённых нагрудным знаком «Почётный донор России («Почётный донор СССР»), составляет 576 507 человек (в Москве, кстати, 25400 человек). Считаем по максимуму, так как чтобы получить денежную выплату, почётным донорам надо ещё написать заявление (да-да, тот самый «заявительный» принцип).

Итак, цена вопроса всех выплат почётным донорам составит: 576 507 чел. х 12373 рубля = 7 133 121 111 рублей (7,1 млрд рублей). Цена индексации, допустим, на 12% (умножьте ещё на 0.12) по официальной инфляции 2015 года, равнялась бы 856 млн рублей.

Итак, отказ от индексации ежегодной выплаты почётным донорам позволяет сэкономить федеральному бюджету менее 1 млрд рублей.

Много это или мало? Судите сами: на заседании правительства, когда рассматривался проект федерального бюджета на 2016 год, в документ была внесена всего одна правка – увеличить расходы на оборону на 170 млрд рублей. В общем, легко так добавили сумму, которая в 200(!) раз превышает размер неиндексации денежной выплаты почётным донорам.

Есть решения знаковые, символические, в наибольшей степени характеризующие и т.п. Экономия на выплатах почётным донорам как раз и относится к такого рода решениям.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1644076-echo/
08:01 , 21 октября 2015

автор
экономист

В России в 2016-м и в 2018 годах состоятся, соответственно, парламентские и президентские выборы. Это означает, что власти будут стараться не принимать непопулярные решения в эти 2,5 года. Будут стараться, но у них это будет плохо получаться. Так, если однозначным и безусловным бюджетным приоритетом в последние годы стали расходы на национальную оборону, то существенное их сокращение будет весьма болезненным. Ведь ясно, что военнослужащие, работники оборонного комплекса, члены их семей – это важный электоральный ресурс властей.

Это не означает, что непопулярных решений не будет вовсе, потому что если денег нет, то даже приоритетные расходы придется урезать. А что уж говорить о расходах, которые сегодня, увы, не являются приоритетными – социальных расходах. Проект федерального бюджета на 2016 год, который на днях будет внесён правительством в Госдуму, по справедливости можно назвать антисоциальным (хотя бы на основании того, что собираются сделать с пенсиями).

В настоящее время становится все более очевидным, что благоприятное время для реализации непопулярных реформ – период экономического роста (середина 2000-х годов) – было упущено. Проводить же такие реформы в кризисный период значительно сложнее.

Нежелательность проведения непопулярных экономических реформ накануне выборов (в особенности, президентских) будет также предопределяться тем, что и без этих реформ, чем ближе к выборам, тем в большей степени будет формироваться негативный фон, связанный с ухудшающейся экономической динамикой и невыполнением целевых показателей развития страны, закрепленных в майских указах Президента 2012 года. Невыполнение это будет носить фронтальный характер. К примеру, к 2018 году не будет ни увеличена производительность труда в 1,5 раза относительно уровня 2011 года, ни повышен объем инвестиций не менее чем до 27% ВВП, ни повышена до 20-й позиция Российской Федерации в рейтинге Всемирного банка по условиям ведения бизнеса Doing Business и т.д.

Небезынтересно заметить, что данного выборного фактора, отягчающего развитие нынешнего экономического кризиса в России, могло и не быть, если бы в свое время не были приняты решения о том, что состав Госдумы избирается на пять лет, а президентские полномочия продлеваются с четырех до шести лет. В таком случае выборы состоялись бы в конце 2015 года (в Госдуму) и весной 2016 года (президентские), когда социальные последствия кризиса ещё не проявились бы в полной мере.

Однако теперь все будет по-другому: выборы накладываются на период активного развития экономического кризиса в России, еще в большей степени усугубляя его.

Суета в виде переноса выборов в Госдуму с декабря на сентябрь 2016 года, призванного хоть как-то минимизировать риски для властей через понижение явки избирателей, радикальным образом ситуацию не изменит.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1647496-echo/
06:25 , 27 октября 2015

автор
экономист

Милейший Старик Хоттабыч (джинн из советской повести-сказки Л.Лагина, если кто запамятовал) именно так приговаривал, когда творил своё волшебство. Вот и в последние дни, когда на мечтателей из верхних эшелонов власти накатилась прямо-таки волна оптимизма, лично мне вспоминается… да-да, Старик Хоттабыч. А услышали мы в последнее время много о том, что кризиса в экономике нет (опять нет?), что расти она – экономика – может темпом до 10% ежегодно и т.д. и т.п.

Интересны аргументы, которые неискушённому обывателю и впрямь могут показаться серьёзными. Ну, вот, к примеру, чуть ли не самым главным доводом в пользу того, что всё самое неприятное в экономике закончилось, послужила информация Минэкономразвития, что прирост ВВП в сентябре 2015 года по сравнению с предыдущим месяцем составил аж 0,3%.

Но я сейчас не о мизерности этой цифры, хотя и это невозможно не отметить. Она и впрямь даже не в пределах, а меньше статистической погрешности.

Я о том, что делать какие-либо серьёзные выводы на основании данных динамики по сравнению с предыдущим месяцем категорически нельзя, тем более этого нельзя делать по основному макроэкономическому показателю – динамике ВВП. Надо сравнивать с соответствующим периодом прошлого года.

Почему? Продемонстрирую это следующим образом. Вот, заболел человек тяжело (а экономический кризис вполне себе так корректно сравнивать с болезнью). Какой бы тяжёлой болезнь ни была, бывают дни, когда чувствует больной себя чуть лучше по сравнению с днём вчерашним. А потом – снова хуже. И что, временное улучшение выдавать за выздоровление? Вряд ли такое придёт в голову лечащему врачу, да и сам заболевший не станет переоценивать своё состояние.

В экономике то же самое: для понимания тенденции важно сравнение именно в годовом выражении. Или вот ещё примерчик. В сентябре 2015 года, по данным Росстата, в России было произведено 9 млн пар обуви, что превысило показатель августа на 23,2%. Круто? Ура обувщикам? – Ничего подобного. Потому что этот показатель оказался меньше по сравнению с сентябрём 2014 года на целых 10%. А если сравнивать январь-сентябрь 2015 года с январём-сентябрём 2014 года, то падение производства обуви составило и вовсе 17,2% (примерно такого показателя следует ожидать и по итогам всего 2015 года). Вот такая колоссальная разница, и вывод, если корректно, однозначен: обувная отрасль России сегодня в глубоком кризисе.

Что, высокие экономические начальники и эксперты при них не знают всех этих особенностей корректного счёта и сравнений? – Знают, конечно, но предпочитают другие заявления.

Кстати, замечу уж попутно: Росстат вообще не приводит официальных помесячных данных по динамике ВВП. Только квартальные и годовые. А то, что мы слышим по месяцам – это оценочные данные Минэкономразвития, не более того. У нас по официальным-то данным надо делать скидку на погрешность, а тут оценочные.

Кстати, если посмотреть на другие «оптимистичные» данные последнего времени, то выяснится и их, как бы помягче выразиться, притянутость, что ли.

Зачем нам всё это говорят сверху? Конечно, это не только желание показать, что всё нормально. Это ещё и уверенность, что с помощью таких вот вербальных (словесных) интервенций можно воздействовать на настроения инвесторов, на предпринимательскую активность в целом. Правильно товарищи понимают: современная экономика – это экономика настроений, которые формируются, в том числе, за счёт услышанного сверху. Одно «но»: необходимо, чтобы этим заявлениям верили. А вот когда им не верят, а данные последних соцопросов свидетельствуют, что всё больше россиян уверены в продолжительном и тяжёлом характере нынешнего экономического кризиса, то толку от таких «бодрящих» заявлений сверху никакого. Однако себя, похоже, уговорили-таки: продления антикризисного плана на 2016 год не планируется. А что, у них кризис закончился.

Такое вот чудо… Трах-тибидох.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1655560-echo/
08:55 , 10 ноября 2015

автор
экономист

В дискуссиях о том, что происходит с российской экономикой, растёт она, или падает, сторонникам тех, кто отстаивает официальную точку зрения (всё не так плохо, кризиса нет, настало время для «повестки развития» и т.д.), приходится непросто. Так как даже официальная статистика по практически всем основным индикаторам показывает падение, надо же что-то противопоставлять этому.

Аргументы в этом случае выдвигаются простые: «зато здесь рост», «а там-то новую производственную линию запустили» и т.п. Безусловно, аргументация слабенькой получается, так как понятно же, что если отдельные примеры не сказываются на общей картине происходящего, не определяют тенденции, то они — эти частные случаи — так и остаются отдельными примерами.

Вот, к примеру, в сентябре 2015 года рост сельскохозяйственного производства по сравнению с сентябрём 2014 года составил 4%. Так-то оно так (хотя, честно говоря, достоверность статистики по сельскому хозяйству нуждается в проверке). Итак, «село» растёт, но доля сельского хозяйства в ВВП страны сегодня составляет всего лишь около 4%. И этот показатель уменьшился по сравнению с началом 2000-х годов (в 2002 году он равнялся 5%).

Теперь оцените этот сентябрьский рост сельскохозяйственного производства с тем, что в том же месяце розничная торговля упала на 10,4% по сравнению с сентябрём 2014 года (худший месячный показатель 2015 года). Доля торговли сегодня в экономике страны — немногим менее 18%, т.е. почти в 4,5(!) раза больше, чем доля сельского хозяйства. Вот и всё, всё ясно с тем, что в гораздо большей степени сказывается на общей тенденции.

Или вот аргумент: а у нас растёт производство пищевых продуктов — на 1,9% за январь-сентябрь 2015 года по сравнению с январём-сентябрём 2014 года (при таком-то обвальном падении импорта продовольствия — чему уж тут удивляться). Да, растёт. А ещё среди обрабатывающих производств за тот же период рост показали производство кокса и нефтепродуктов (на 0,9%) и химическое производство (на 6,5%). Зато другие одиннадцать обрабатывающих отраслей (всего — 14) показали за январь-сентябрь 2015 года спад: производство машин и оборудования — на 13,4%, производство транспортных средств — на 15,6% и т.д. Ещё раз: 3 отрасли обработки — в плюсе, а 11 — в минусе. Как говорится, общая картина ясна.

Но мы вновь и вновь слышим «точечные» аргументы.

Слушайте, давайте я сам дам подсказку тем, кто решил так приукрашивать реальность, у кого остаётся только подобная аргументация.

К примеру (относится к пищевой промышленности): в сентябре 2015 года, по данным Росстата, производство «дрожжей (активных и неактивных), прочих микроорганизмов одноклеточных мёртвых, порошков пекарных готовых» выросло аж на 40,3%(!) по сравнению с сентябрём 2014 года. Радуемся? — То-то и оно…

[Игорь Николаев]

11:19 , 17 ноября 2015
http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1659990-echo/
автор
экономист

Именно такая аргументация будет всё больше востребоваться для оправданий — объяснений нынешних неудовлетворительных результатов социально-экономического развития страны. Сначала, как известно, серьёзные проблемы в экономике вообще не признавались. Потом, когда падение стало очевидным, в ход пошли ссылки на отдельные позитивные примеры (предыдущий мой блог как раз об этом). А вот сегодня, похоже, наступает время для аргументов типа «могло быть и хуже».

Примерно так, замечу, вице-премьер А. Дворкович прокомментировал на днях в Госдуме ожидания по динамике авторынка по итогам 2015 года и данные октября месяца о том, что российский авторынок легковушек обвалился на 38,5% по сравнению с октябрём 2014 года (по данным Ассоциации европейского бизнеса — самым точным и оперативным, кстати, в этой сфере). Эта цифра тревожна тем, что она красноречиво свидетельствует о тенденции нарастающего обвала на авторынке: в августе продажи авто упали на 19,4%, в сентябре — на 28,6%. К тому же, к концу этого года будет вообще «жесть», так как сработает эффект высокой базы конца 2014 года, когда люди бросились в автосалоны, пытаясь хоть таким образом спасти свои рублёвые сбережения.

Итак, правительство ожидает, что продажи легковых авто по итогам 2015 года снизятся в пределах 30%, и это лучше ожиданий, потому что в начале года, оказывается, были прогнозы аж по 50%-ному падению рынка. Честно говоря, я что-то не помню таких прогнозов, но здесь очень важны акценты: могло быть и хуже! То есть 30%-ное падение — это, получается, ещё очень даже ничего! И вот это-то и есть «последний аргумент». Подобного рода доводы нам придётся услышать ещё не раз.

Что же, посмотрим, есть ли основания для них, если, к примеру, попытаемся в целом оценить экономические итоги уходящего 2015 года. Даваемые сегодня соответствующие оценки по 2015 году по вполне понятным причинам уже очень и очень близки к действительности. У нас вообще самые точные прогнозы по текущему году появляются где-то в декабре. К тому же разброса в этих оценках из разных источников к этому времени практически не наблюдается.

Международный валютный фонд даёт оценку прироста ВВП в 2015 году по 188 странам мира. Его самая последняя оценка по России: падение ВВП на 3,8%. Это, кстати, практически совпадает с нынешней оценкой Минэкономразвития, которая колеблется вокруг этой цифры. Но такой результат — это 180-е(!) место среди стран мира по темпам экономического роста в 2015 году. И хотя, по нашей — ФБК — оценке, будет всё-таки похуже (чуть меньше 4,0%), принципиально это уже не повлияет на место России в этом своеобразном рейтинге по темпам экономического роста (падения).

Итак, кто в конце списка.

...

180. Россия −3,8%

181. Южный Судан −5,3%

182. Ливия −6,1%

183. Бурунди −7,2%

184. Украина −9,0%

185. Венесуэла −10,0%

186. Экваториальная Гвинея −10,2%

187. Сьерра Леоне −23,9%

188. Йемен −28,1%

Что же, против аргумента «могло быть и хуже» и вправду трудно что-либо возразить… Хотя…

А Греция? — Даже Греция с минус 2,3% (177-е место) лучше нас.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1664262-echo/
06:15 , 24 ноября 2015

автор
экономист

Принятие закона о федеральном бюджете на 2016 год идет полным ходом, Госдума работает. И хотя, надеюсь, немалое число людей уже знает, что это будет отнюдь не социальной направленности бюджет, есть в нем такие нормы, которые более чем красноречиво свидетельствуют о существе документа.

Вот, к примеру, в 2016 году собираются сэкономить и на погребении. Как свидетельствует проект бюджета, основную долю расходов на погребение составляют расходы на возмещение федеральными органами исполнительной власти расходов на погребение в рамках подпрограммы «Развитие мер социальной поддержки отдельных категорий граждан». В 2016 году эти расходы должны составить 7571,2 млн рублей, что на 4,1% меньше соответствующей суммы расходов 2015 года: 7897,5 млн рублей.

Честно говоря, понять, почему вдруг запланировали меньше расходов на погребение — весьма непросто.

Предельный размер пособия на погребение сегодня, с учетом индексации с 1 января 2015 года на 5,5%, составляет 5 277,28 рублей. А с учетом того, что действие соответствующего постановления Правительства от 12.10.2010 № 813 приостановлено до 01.01.2016 года, никакой индексации этого пособия в следующем году, по-видимому, не будет.

Итак, размер социального пособия на погребение в 2016 году индексироваться не будет, а общая сумма соответствующих средств и вовсе уменьшится.

И думать, что связано это со снижением смертности, совсем неправильно. Смертность населения растет: на 0,8% за январь-сентябрь 2015 года по сравнению с соответствующим периодом 2014 года.

Но знаете ли вы, что для тех же бывших федеральных чиновников — тех, кто получает пенсию по государственному пенсионному обеспечению, предусмотрен свой бюджет услуг на погребение. Так вот, в проекте федерального бюджета на 2016 год предусмотрены ассигнования на эти цели в объеме 311,8 млн рублей (на 2,5% больше к уровню 2015 года). Ну вот, даже здесь чиновники оказались в привилегированном положении, у них общая сумма запланированных средств увеличивается. Эта сумма, как указано в Пояснительной записке к проекту федерального бюджета на 2016 год, «рассчитана исходя из размера стоимости услуг на погребение (размера социального пособия на погребение)». А что, как бы это поделикатнее выразиться, число тех, для кого потребуется это пособие, принимать в расчет не обязательно? Ну а в целом, с учетом инфляции, которая в несколько раз превысит упомянутые выше 2,5% индексации, реальный размер расходов на услуги по погребению даже для этой категории граждан в 2016 году уменьшается.

Страна, в Конституции которой написано, что это социальное государство (ст.7), не может и не должна поступать подобным образом, сокращая социальную поддержку граждан. Люди не виноваты в нынешнем экономическом кризисе и не они должны расплачиваться за него, даже когда им уже потребуются только средства на погребение.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1673632-echo/
09:03 , 09 декабря 2015

автор
экономист

То, что российский авторынок в конце 2015 года ждут непростые времена, было понятно уже пару месяцев назад. Мне уже приходилось делать соответствующий прогноз . И все-таки действительность, что перестает быть редкостью в последнее время, увы, превзошла ожидания.

Итак, продажи новых легковых авто в России в ноябре 2015 года рухнули по сравнению с ноябрем 2014 на 42,7% (по информации Ассоциации Европейского Бизнеса). И это — худший месячный показатель заканчивающегося 2015 года. Предыдущий антирекорд был в марте — минус 42,5%. А ведь сколько раз уже успели за последние месяцы пройти дно и пик экономического кризиса…

Декабрь? — Декабрь будет еще хуже. На фоне декабря прошлого года, когда люди сметали машины из автосалонов в надежде хоть таким образом сохранить стремительно обесценивающийся рубль, продажи этого года будут совсем плохие. И новая волна обесценения рубля здесь продажам не сильно поможет. Во-первых, потому что обесценение это будет не такое резкое, каким оно было год назад. Во-вторых, денег таких у людей уже нет. Что могли потратить — уже потратили.

В условиях, когда падают продажи автомобилей, трудно рассчитывать на рост их производства. На склад, что ли, работать?

Кстати, по поводу склада. Всем известный официальный прогноз роста ВВП на 0,7% в 2016 году, знаете, на чем основывается? Право, это же интересно, ведь должно же быть какое-то объяснение. Тем более, что, как было справедливо отмечено в последнем президентском Послании, нам ещё достаточно долго придётся жить и с низкими ценами на нефть, и с санкциями.

За счет чего тогда расти будем? В последних прогнозных правительственных документах все попытки найти эти причины разворота к обещаемому экономическому росту увенчались такой запоминающейся «находкой»: рост с 2016 года начнется, оказывается, с прироста запасов.

Понимаю, что это требует дополнительных пояснений. В общем, правительственная логика такая: за кризисный 2015 год складские запасы у предприятий истощились, а с 2016 года начинается их пополнение — вот производство и вырастет… Честно говоря, даже и не знаю, как это комментировать. Возникает один вопрос: а с чего вы взяли, что начнется пополнение этих запасов?

Ну что же, тогда давайте посмотрим, как начинается это самое пополнение запасов на примере автоиндустрии. С середины ноября 2015 года до 15 января 2016 года были уже остановлены конвейеры «Форд Соллерс» (Ford Sollers) во Всеволожске (собирает Ford Focus и Ford Mondeo) и в Набережных Челнах (Ford Fiesta и Ford EcoSport). С 15 декабря 2015 года будет остановлен завод Форд Соллерс в Елабуге (Ford Kuga, Ford Explorer, Ford Transit) .

В ноябре приостанавливалось сборочное производство Volkswagen в Нижнем Новгороде. Точно так же Автоваз приостанавливал минувшее осенью производство Лада Приора. Кстати, по Автовазу приходит пока противоречивая информация и о будущих приостановках производства. General Motors (GM), как известно, еще весной 2015 года заявил о консервации своего завода в Санкт-Петербурге (Chevrolet, Opel).

Не удивительно, что новые проекты также не развиваются. Так, еще в мае 2015 года «BMW» объявило о решении отложить строительство нового завода в Калининграде.

Ну, так что там у нас с экономическим ростом на основе роста запасов?

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1677102-echo/
08:41 , 15 декабря 2015

автор
экономист
Это тот самый случай, когда цифры и факты говорят сами за себя. В прямом и переносном смысле — «нет слов». Контрсанкционное продовольствие уничтожается сегодня согласно Постановлению Правительства РФ от 31 июля 2015 г. N 774 «Об утверждении Правил уничтожения сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия, включенных в перечень сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия, страной происхождения которых являются Соединенные Штаты Америки, страны Европейского союза, Канада, Австралия, Королевство Норвегия, Украина, Республика Албания, Черногория, Республика Исландия и Княжество Лихтенштейн и которые до 5 августа 2016 г. (включительно) запрещены к ввозу в Российскую Федерацию».
Календарь уничтожений
(04.08.2015) Самара — уничтожено 114 тонн свиного мяса, предположительно из Европы (Бразилия не подтвердила сертификаты), не дожидаясь официального начала уничтожения.
(06.08) — первый день уничтожения продуктов. В Белгороде раздавили 45-тонным катком 10 тонн сыра (Камаз) и закопали в яму.
(06.08) Ленинградская область — 40 тонн нектаринов и персиков утилизированы с помощью бульдозеров и уплотнителей.

(06.08) Оренбургская область — 20 тонн сыра раздавили бульдозерами на полигоне ТБО, а затем получившуюся смесь из сыра, тары и земли зарыли в подготовленные ямы.
(06.08) Оренбургская область — 400 кг польских яблок раздавлено бульдозерами.
(07.08) Новосибирская область — 650 кг польских яблок раздавили бульдозером.
(07.08) Крым — 2,4т болгарского перца, 1,3 т салата из Голландии, 102 кг томатов из Италии, 143 кг сельдерея из Германии, а также лук-порей и брокколи из Нидерландов было закопано на полигоне твердых бытовых отходов.
(07.08) Алтайский край — 51 кг свежих яблок из Польши и Нидерландов, 12 кг польских томатов, 7 кг свежих итальянских киви и 5 кг грибов уничтожено на месте изъятия.
(13.08) Челябинск — трактором сравняли с землей более 3 тонн лимонов из Испании, 1,6 тонны винограда из Италии и 844 килограмма яблок из Нидерландов.
(14.08) Татарстан — 3 гуся уничтожили бульдозером.
(18.08) Красноярск — уничтожено на специализированном предприятии по утилизации отходов 207 килограммов сыров производства Польши, Германии и Нидерландов; 20,6 килограмма семги и форели охлажденной производства Норвегии.
(20.08) Уфа — 15 кг мяса венгерского гуся, найденного в одном из магазинов города, сожгли в ближайшем мусорном контейнере.
(21.08) Свердловская область — сожгли 60 кг грецких орехов.
(27.08) Самара — 20 кг французских сыров уничтожено.
(02.09) Омск — зарыто 18 тонн чешской петрушки.
(08.09) Кубань — сожгли 407 кг спортивного питания.
(06.10) Новороссийск — сотрудники Россельхознадзора на полигоне твердых отходов сожгли 20 тонн мяса из Львова.
(19.10) Омск — сожгли 20 тонн американского шпика. Задержанное сало было сожжено в специальных печах ветсанутильзавода в Кормиловке.
(16.11) Брянская область — утилизировано сало, готовые мясные изделия и масло, общим весом около 700 кг.
(16.11) Калининградская область — на таможне задержано 3,1 тонны польского сыра, отправлен на уничтожение.
(19.11) Псков — уничтожено 11,3 тонны сыра с плесенью (по-видимому, рокфор) из Германии.
(23.11) Калининградская область — таможней задержано 3,5 тонны польского сала, отправлено на уничтожение.
(24.11) Санкт-Петербург — готовят условия уничтожения 20 тонн немецкого сыра и 215 кг мясной продукции из Литвы.
(03.12) Санкт-Петербург — уничтожено 19 тонн яблок.
(10.12) Омск — сожгли 150 тушек гусятины.

Конечно, это далеко не все уже уничтоженное продовольствие. Это только то, о чем успели отрапортовать.
Были и сообщения о промежуточных итогах кампании по уничтожению продовольствия:
в России за три месяца было уничтожено 754 тонны санкционного продовольствия. В динамике: с 6 августа по 27 сентября уничтожено 738 тонн санкционной продукции, из них 488 тонн в первую неделю, включая порядка 300 тонн за первый день). Из них большая часть — около 700 тонн — растительного происхождения (ТАСС и др. источники, как правило, со ссылкой на Россельхознадзор).
Росстат, разумеется, не даёт соответствующую статистику. Но даже собранная из разных источников новостная информации впечатляет. Впечатляет она еще и потому, что именно в 2015 году население стало впервые в 2000-х годах снижать расходы на продукты питания (это уже подтверждает официальная статистика Росстата).

[Игорь Николаев]

http://www.mk.ru/economics/2015/12/21/kak-dolgo-prodlitsya-krizis.html
Нам может понадобиться несколько лет только на разворот к выходу из него
Вчера в 20:23,
http://www.mk.ru/upload/entities/2015/12/21/articles/detailPicture/c1/7c/ce/3f4957684_6700934.jpg
фото: Геннадий Черкасов

И вправду, когда закончится это «кризисное безобразие»? Если некоторые люди поначалу всерьез воспринимали все эти объявляемые сверху прохождения очередного дна кризиса, то теперь и они понимают, что кризис никуда не ушел, он здесь. Но если он здесь, то ведь когда-то он все равно должен закончиться? Когда?

Вообще-то, если помните, нам обещали два года. Год уже прошел. Все закончится в 2016-м? Предлагаю попытаться дать аргументированный ответ на этот вопрос.

Нет, я тоже очень хочу, чтобы все побыстрее закончилось. Но тут важно разделять желаемое и то, что может быть в действительности.

Есть, конечно, вариант воспользоваться официальным прогнозом правительства: ВВП страны в следующем году вырастет на 0,7%. Именно на таком прогнозе базируется только что принятый Госдумой федеральный бюджет на 2016 год. Вы верите в рост экономики уже в следующем году? Я — категорически нет. Беспристрастный анализ складывающейся экономической ситуации говорит о том, что не будет этого. Плюс как-то трудно не учитывать то, как вообще сбываются правительственные прогнозы. К примеру, год назад принятый федеральный бюджет на 2015 год исходил из того, что экономика (ВВП) вырастет на 1,2%, инфляция составит 5,5%, а среднегодовой курс доллара США будет (внимание!) 37,7 руб. По факту итоговые показатели 2015 года получаются примерно такие: ВВП обвалится где-то на 4%, инфляция будет около 13%, среднегодовой курс — больше 61 рубля за доллар США. О курсе же рубля к доллару США на конец 2015 года и говорить не хочется. Согласитесь, что с учетом сказанного выше как-то трудно ориентироваться на официальные прогнозы от властей. Нет уж, давайте сами разбираться.

Мое предложение такое: для начала надо понять, что за экономический кризис мы переживаем, что это за «зверь» такой. Поймем существо кризиса, причины его возникновения — получим важную информацию для оценки его продолжительности.

Какие вообще бывают экономические кризисы? Они бывают трех типов: циклические, структурные и те, которые вызваны внешними шоками. Ну, и какой у нас?

Может быть, это циклический кризис? Циклическими, замечу, называют кризисы, которые происходят в экономике с определенной периодичностью. За последние более чем полвека такие кризисы происходили в мировой экономике через 7–10 лет. Да, вот она такая, рыночная экономика, не без недостатков. Хотя смотря как посмотреть на эти самые циклические кризисы. Они ведь в значительной степени являются закономерными этапами развития, когда выправляются те диспропорции, которые и были непосредственными причинами кризисов циклического типа.

Еще очень важно то, что эти структурные несоответствия и диспропорции — они внутренне присущи рыночной экономике, естественны для нее (к примеру, перепроизводство на различных рынках товаров и услуг и т.д.).

Так как о цикличности развития собственно российской экономики говорить рановато ввиду непродолжительности существования ее рыночного характера, посмотрим на то, что происходит в мировой экономике. А там — экономический рост. Так, мировая экономика и экономика еврозоны покажут рост ВВП в 2015 году на 3,1% и 1,5% (оценки МВФ). Российская же экономика, напротив, покажет резкий спад — около 4%.

Удивительно, да? Нам ведь рассказывают, как там все плохо. А уж в Греции вообще жуть какая-то… На самом деле в той же Греции ВВП снизится примерно на 2,7% (оценка МВФ), что лучше российского показателя.

Да, в европейской и мировой экономике в целом есть проблемы, но все-таки ее состояние значительно лучше по сравнению с тем, что сегодня есть в России.

Значит, нет там никакого циклического кризиса. Получается, что наш кризис не носит циклического характера. Увы, Россия сегодня не в тренде мирового экономического развития, мы, увы, в противофазе.

Но, может быть, наш кризис вызван внешними шоками: резким падением мировых цен на нефть, санкциями? И так думают многие. Я понимаю, что так как-то спокойнее: типа, мы-то не виноваты, а вот, поди ж ты, не повезло.

Нет, российский кризис не вызван внешними шоками в виде резкого падения мировых цен на нефть и санкциями. Эти факторы, безусловно, оказывают сегодня серьезное влияние на углубление кризиса, но сам он вызван все-таки не ими.

Доказывается это просто. В 2010 году прирост ВВП в России составил 4,5%. Потом ежегодно темпы экономического роста снижались, и к середине 2014 года экономика уже практически не росла. По итогам первого полугодия 2014 года прирост ВВП составил всего лишь 0,8% по сравнению с соответствующим периодом 2013 года. А ведь в первой половине 2014 года и цены на нефть были выше 100 долларов за баррель, и никаких серьезных секторальных санкций против России еще не было.

Получается, что и без каких-либо внешних шоков российская экономика уже практически входила в кризис.

Значит, нынешний экономический кризис в России не вызван внешними шоками.

Остается одно — наш кризис носит структурный характер. И это на самом деле самый плохой вариант. Почему? Потому что такого рода кризисы носят продолжительный характер, они более тяжелые к тому же.

Тяжелы и продолжительны структурные кризисы по следующим причинам. Они тоже вызываются разного рода диспропорциями и структурными несоответствиями, однако (вот отличие от циклических кризисов!) диспропорции эти не являются естественными для рыночной экономики. Они обусловлены неправильной социально-экономической политики и запаздыванием с принятием необходимых решений.

В качестве примера накопленных диспропорций назову следующие несоответствия: между сырьевыми и обрабатывающими секторами экономики, между государственными и негосударственными секторами, между количеством занятых в экономике и количеством пенсионеров (проблема повышения пенсионного возраста) и т.д. Их можно перечислять и перечислять. Вообще, честно говоря, попытка такой инвентаризации оставляет впечатление, что легче назвать сферы, где нет диспропорций. Это надо было умудриться так «накосячить» в экономике.

По-моему, доказательства структурного характера нынешнего кризиса получились более чем убедительными.

Так, может быть, все это быстренько исправим? Не получится быстренько — это уже нам важно для оценки продолжительности кризиса. Не получится, потому что для исправления такого рода диспропорций банально требуется время.

Это же только на словах все 2000-е годы мы слезали с нефтяной иглы. А на деле происходило все с точностью до наоборот. В качестве доказательства приведу следующий факт: если в 2000 году доля экспорта минеральных продуктов (прежде всего нефти, газа и угля) в общем объеме экспорта составляла 53,8%, то в 2014 году она составила уже 70,5%.

Очевидно, что подобного рода диспропорции в считаные месяцы не исправляются. А проблема инновационности российской экономики? «Сколково», что ли, обеспечило эту инновационность? Ничего подобного. И эта структурная проблема быстро не разрешится.

Плюс к тому же надо учитывать такие важнейшие обстоятельства: цены на нефть еще долго будут оставаться низкими, санкции никто не отменит, вредные больше для самих нас российские антисанкции тоже продолжатся.

Таким образом, мы практически обречены на долгий и тяжелый кризис. Все-таки сколько?

Я бы дал такую оценку: четыре-пять лет, не менее. Обращаю внимание на слова «не менее». То есть нам может понадобиться несколько лет даже не на полное исправление диспропорций, а на очевидный разворот к соответствующей работе. Это может произойти только в том случае, если будет понимание того, что это за кризис, в головах тех, кто вершит экономическую политику в стране. Пока же даже этого — понимания, — и то нет. Отсюда все это выдавание желаемого за действительное, все эти прогнозы, не имеющие к реальности никакого отношения, все эти отчеты о прохождении очередного дна кризиса.

Кризис может продлиться и дольше четырех-пяти лет. Это тоже надо иметь в виду. Пошел уже второй год нынешнего экономического кризиса, если вести отсчет от осени 2014 года. Заканчивающийся же 2015 год стал первым календарным годом полноценного экономического спада. Следующий 2016 год будет тоже непростым, но все-таки и не самым тяжелым. На этом, наверное, надо было бы и поставить точку в статье, так как она предновогодняя. Но уж извините.

Основные риски в экономике уходят за пределы 2016 года. В 2016 году еще будет активно тратиться Резервный фонд. В 2017 году его уже не останется, возьмутся за то, что еще будет в Фонде национального благосостояния, надеясь, что денег в заначке все-таки хватит до 2018 года. Когда деньги закончатся, начнется, по-видимому, самое тяжелое. Бюджетные расходы придется резать, что называется, по живому.

Нет, не хочется заканчивать статью на этом. Хотя, честно говоря, я еще не обо всем плохом сказал выше, решил все-таки немного пожалеть читателей.

Закончу вот на чем: если кризис тяжелый и продолжительный, просто переждать его не получится. Надо действовать, надо думать о развитии даже в таких условиях (это я бизнесу прежде всего хочу сказать).

И все-таки страшно досадно, что экономика страны оказалась в такой ситуации. Это надо было умудриться. Умудрились: четыре-пять лет, не менее.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1681906-echo/
11:08 , 23 декабря 2015

автор
экономист

Это весьма популярное объяснение: цены на нефть упали – вот и стало российской экономике плохо. А что, разве не так? – Так, да не так.

Нет, никто не собирается спорить с очевидным: нынешнее падение цен плохо для российского рубля, а, значит, и для российской экономики в целом.

Но не будем забывать, что российская экономика уверенно шла к кризису при очень даже высоких ценах на нефть. Как известно, активная фаза нынешнего экономического кризиса началась с конца 2014 года. Но уже к середине того же 2014 года экономика уже практически не росла: по итогам первого полугодия прирост ВВП составил 0,8% в годовом выражении. Это при ценах-то на нефть в тот период выше 100 долларов США за баррель и без серьёзных, т.н. секторальных, экономических санкций.

Так что это факт: в кризис мы вошли бы и без падения цен на нефть.
Кстати, сегодня, когда все беды российской экономики сводятся к падению цен на нефть, небезынтересно вспомнить, что в Президентском послании образца декабря 2013 года было прямо сказано, что главные причины проблем российской экономики – это внутренние причины.

Помню, когда я тогда услышал эти более чем справедливые слова, чуть ли не на месте подпрыгнул. «Ну вот же, наконец-то прозрели», – так хотелось сказать. Увы, сегодня как-то о внутренних причинах не очень говорят, всё больше вновь о нефти. Понятно, не выгодно это властям признавать.

Сегодня, когда мы вошли в тяжёлый и продолжительный экономический кризис структурного характера, падение цен на нефть, безусловно, оказывает негативное влияние. Но встаёт ещё один неприятный вопрос: а почему после стольких-то лет благоприятнейшей мировой ценовой конъюнктуры на нефтяном рынке мы вновь сетуем на то, что цены упали? Где пресловутое «слезание с нефтяной иглы»? – А нет его. Но если нет, значит не низкие цены на нефть виноваты, а виноваты те, кто за более чем достаточный срок не смог диверсифицировать экономику. Мало того, наша зависимость от экспорта сырьевых товаров стала после 2000 года только больше. Вот факты, доказывающие это: если в 2000 году доля экспорта минеральных ресурсов в общем экспорте составляла 53,8%, то по итогам 2014 года этот показатель составил 70,5%(!). А посмотрите на такие показатели: если в 2002 году доля валовой добавленной стоимости (ВДС) добывающих отраслей промышленности в ВДС всей промышленности составляла 24,2%, то по итогам 2014 года этот показатель вырос до 35,2%. А вот доля обрабатывающих отраслей снизилась за эти годы соответственно с 62,5% до 53,2%.

А мы продолжаем и продолжаем слышать сверху сетования на то, что вот какая перекошенная структура экономики досталась нынешним властям. Да, структура была не самая лучшая, но ведь перекосили всё ещё больше, о чём неопровержимо свидетельствуют приведённые выше цифры.

И ещё один напрашивающийся вполне естественный вопрос: в мире, как известно, не только Россия является нефтяной страной, но почему тогда именно в России всё так плохо? Давайте сравним темпы роста экономик основных нефтяных стран по итогам 2014 года (оценка МВФ). Если российская экономика в 2015 году упала на 3,8%, то экономика Саудовской Аравии выросла на 3,4%, Норвегии – на 0,9%, Канады – на 1%, США – на 2,6. Да, есть нефтедобывающая страна, где всё ещё хуже, чем в России – Венесуэла (-10%). Но такое сходство наводит совсем уж на грустные мысли.

С учётом изложенного выше, согласитесь, как-то неубедительно звучат все эти вновь и вновь повторяемые сетования на низкие цены на нефть.
Нефть – это Богом данное России богатство. И это надо было умудриться так распорядиться этим богатством, что оказались в серьёзном экономическом кризисе.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1685262-echo/
08:49 , 29 декабря 2015

автор
экономист
Официальные статданные от Росстата по основным социально-экономическим показателям 2015 года появятся в конце января 2016-го. Но и на основании отчетности по итогам января-ноября 2015 года можно подводить экономические итоги года.

Итак, давайте сравним, с какими официальными прогнозами мы вступали в 2015 год и с чем заканчиваем его.

Важнейшие прогнозные показатели на 2015 год лежали в основе федерального бюджета на 2015 год и 2016-2017 годы, который был принят в декабре 2014 года. Вот и давайте сравним те показатели с итоговыми по результатам 2015 года. Я, если хотите, настаиваю, что итоги надо сравнивать именно с теми прогнозными показателями, с которыми вступали в 2015 год, а не теми, с которыми после многократных корректировок прогноза, заканчиваем его. Итак, прирост ВВП в 2015 году должен был составить 1,2%, на деле — минус около 4%. Инфляция: по плану — 5,5%, на деле будет больше 13%.

Среднегодовой курс доллара США — по плану 37,7 рублей, по факту существенно выше 60 рублей за доллар США (обращаю внимание: это именно среднегодовой курс, какой он оказался к концу 2015 года — всем и так прекрасно известно).

Ну, и какой оценки заслуживают такие экономические итоги? По-моему, однозначно — «неудовлетворительно».

Все официальные объяснения, которые сейчас приходится слышать, не принимаются. Знаете, мне это напоминает собственную профессорскую практику: когда студент явно не готов, и ты ему хочешь поставить «двойку» (это если по прежней 5-бальной шкале). А студент начинает канючить, выпрашивать положительную оценку: и болел он, и подрабатывал, и то у него не так, и се не сложилось, и т.п. И тогда ты говоришь такому горе-студенту: «Вот «три» с двумя минусами и идите, чтобы я Вас больше не видел».

Вот так и сегодня я воспринимаю все эти объяснения сверху: и цены на нефть упали, и санкции, и количество работающих, приходящихся на одного пенсионера, резко сократилось, и т.д. и т.п. Но вот не могу я принять все эти аргументы, неубедительные и лукавые они. Поэтому оценка прежняя: «неудовлетворительно».

«Неудовлетворительно» в огромной степени еще и потому, что плохие экономические итоги 2015 года касаются не только заканчивающегося года. Такие итоги — это консервация тренда на ухудшение состояния российской экономики в будущем. Ладно бы все закончилось в 2015 году. Нет, по большому счету, все только начинается… Но об этом — в следующем блоге. С Новым годом!

[Игорь Николаев]

08:06 , 04 января 2016
http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1688410-echo/
автор
экономист
Экономические перспективы наступившего 2016 года уже во многом предопределены тем, как страна закончила прошлый год. Закончила плохо. Это — первое важное обстоятельство. Потому что российская экономика достаточно громоздкая, институционально не очень хорошо организованная и, таким образом, весьма инерционная. Если 2015-й был годом консервации экономического кризиса, то переломить эту ситуацию в новом году будет очень трудно, а если откровенно — невозможно.

Итак, официальный прогноз на 2016 год, исходя из которого принят и федеральный бюджет наступившего года, таков: экономика (ВВП) вырастет на 0,7%, инфляция составит 6,4%, а среднегодовой курс доллара США будет 63,3 рубля. Верите? — То-то и оно.

Прогнозы эти в течение года будут, разумеется, многократно меняться, чтобы потом, где-нибудь недельки за полторы до окончания 2016 года, высокопоставленным чиновникам можно было выразиться в том духе, что всё получилось так, как и ожидали, и вообще, всё могло бы быть гораздо хуже.
[2015 — уход в астрал]
2015 — уход в астрал
Про итоги 2015 года писать сложно, потому что их уже подвел президент в своей пресс-конференции: «Страна в…
Блоги


Конечно, никакого экономического роста в 2016 году не будет. Для этого нет никаких, повторюсь — никаких оснований. Цены на нефть останутся низкими, санкции и антисанкции тоже никуда не денутся, о структурных реформах по-прежнему будут больше говорить, чем делать. Большого обвала, правда, тоже не будет. Весьма вероятно, что снижение ВВП в 2016 году будет даже чуть меньше, чем в 2015 году: около 3% по ВВП.

Однако сразу хочу оговориться: если кто-то поспешит обрадоваться тому, что этот показатель будет лучше показателя 2015 года (около минус 4%), не торопитесь. Дело в том, что в 2016 году будут ещё активно тратиться резервные фонды (Резервный фонд и Фонд национального благосостояния). А вот соответствующих возможностей на 2017 и последующие годы уже останется гораздо меньше. Во всяком случае, Резервный фонд мы потратим уже в 2016 году.

Что касается инфляции. Слушайте: какие упомянутые выше 6,4%? Вообще, достижение подобного показателя означало бы, что в 2016 году инфляция должна резко, более чем в два раза, снизиться по сравнению с 2015 годом. С чего? В общем, не будет и этого. Конечно, будет почти в два раза выше прогноза — я бы ориентировался примерно на 12%.

Что касается курса рубля: оценка в 80 рублей в качестве среднегодового курса представляется более реалистичной. Рубль по-прежнему будет ослабевать. Никаких чудес здесь ждать не приходится: макроэкономика плохая, цены на нефть низкие, санкции, ФРС США будет повышать ставки (здесь, как известно, процесс пошёл, и ничто его в обозримом будущем не остановит) и т.д.

Вот таким обещает быть 2016-й. Я бы так охарактеризовал этот год: этот год, если рассматривать среднесрочную перспективу, будет не таким уж и плохим. Но не должно быть никаких иллюзий по поводу того, что всё самое плохое позади. Самые большие неприятности ещё впереди, так как основные риски уходят за 2016 год. Вот когда резервные фонды будут потрачены, а занять на внешнем и внутреннем рынках будет по-прежнему очень трудно; когда цена на нефть будет оставаться низкой; когда продолжатся санкции-антисанкции; когда выяснится, что слова о необходимости структурных реформ остались только словами; когда якобы политическая целесообразность будет ещё больше подавлять экономическую необходимость, тогда и окажется, что не очень хороший 2016-й оказался не таким уж и плохим годом.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1692482-echo/
08:29 , 12 января 2016

автор
экономист

Кампания по уничтожению санкционного продовольствия заслуживает того, чтобы продолжать следить за её «успехами». В дополнение к новостной информации, собранной к середине декабря 2015 года из разных источников вполне «достойной» выглядит и информация Россельхознадзора, территориальные органы которого стали подводить итоги соответствующей деятельности за 2015 год.

Итоги уничтожения продовольствия в 2015 году (Россельхознадзор)

— в Калининградской области уничтожено 22,6 тонн санкционного продовольствия за период 06.08-31.12 в результате 12 случаев;

— в Липецкой области уничтожено 18 кг яблок производства Украины;

— в Ульяновской области обнаружено и уничтожено 46 кг продукции животного происхождения, запрещенной к ввозу;

— в Тюменской области, Ямало-Ненецком и Ханты-Мансийском уничтожено две партии санкционной продукции весом более 13 тонн;

— в Курской и Орловской областях выявлено и уничтожено путем сжигания в крематоре и механическим способом на полигоне ТБО 3917,54 кг санкционной продукции растительного происхождения;

— в Воронежской области выявлено 7 фактов нарушения соответствующего Указа Президента РФ и уничтожено на полигоне ТБО 28 тонн санкционной продукции;

— в Оренбургской области зафиксировано 18 случаев обращения санкционной продукции, которая была изъята и уничтожена, масса 1359 кг;

— по Алтайскому краю и республике Алтай в рамках Указа президента от 06.08.14 № 560 и от 29.07.2015 № 391 уничтожено установленным способом 28 партий продовольствия общим весом 1148,973 кг; с 6 августа 2015 года, в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 31.07.2015 № 774, на мобильных постах, в местах розничной торговли изъято и уничтожено 23 партии (3261,34 кг) плодоовощной продукции происхождением из стран Европейского союза;

— в Новосибирской области выявлена «санкционная» продукция — 650 кг яблок свежих происхождением Польша и 11,5 яблок свежих происхождением Литва, которая уничтожена механическим путем на полигоне твердых бытовых отходов;

— в Саратовской области по итогам 2015 г. зафиксирован один случай обнаружения свинины без первичной маркировки и ветеринарного клейма массой 900 кг — уничтожено; выявлено 16 случаев реализации, запрещенной r ввозу подкарантинной продукции массой 700 кг — уничтожена;

— в Омской области за 2015 год уничтожено 25 тонн мяса производства США, 15 тонн сыра сомнительного происхождения;

— в Самарской области в течение 2015 года уничтожено 123,5 тонны некачественной и запрещенной к ввозу продукции;

— в Пермском краю изъято и уничтожено на полигоне ТБО 9 976 кг яблок без документов о происхождении.

Помимо риторического вопроса «Доколе?», возникают и вполне конкретные вопросы.

Как, к примеру, относиться к тому, что в отчетной информации по Алтайскому краю и Республике Алтай уничтоженные 28 партий продовольствия посчитаны до ... грамма — «1148,973 кг»?

Вопросы можно продолжать. Если в предыдущем материале сильное впечатление производила новость из Татарстана об уничтожении бульдозером 3-х гусей, то, оказывается, новые отчетные данные тоже способны удивлять.

А вообще Россельхознадзору и его сотрудникам можно только посочувствовать, что их заставляют заниматься столь противоестественным действом — уничтожением продовольствия.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1696766-echo/
07:48 , 19 января 2016

автор
экономист

На прошедшем Гайдаровском экономическом форуме в Москве сравнение нынешней экономической ситуации с кризисом 1998 года стало чуть ли не центральной темой. Министр финансов А. Силуанов высказал опасения, что может произойти «…то же самое, что было в 1998-1999 годах, когда население через инфляцию заплатит за то, что мы не сделали в рамках приведения бюджета в соответствие с новыми реалиями». Но премьер Д. Медведев, напротив, уверен, что «…мы и близко не наблюдаем того, что творилось в экономике в 1998-м».

Давайте, действительно, сравним нынешнюю ситуацию с 1998 годом. Она лучше или хуже?

Конечно, это два совершенно разных экономических кризиса по своей природе, по причинам возникновения. Кризис дефолта августа 1998 года был вызван тем, что государство «заигралось» в пирамиду ГКО (государственных краткосрочных облигаций – если кто запамятовал). Пирамида рухнула, рубль стремительно обесценился, инфляция резко выросла, экономика ушла столь же резко в кризис.

Сегодняшний кризис – кризис структурного характера (в экономике накопилась масса структурных несоответствий и диспропорций). И одно это уже предопределяет его тяжёлый и продолжительный характер.

Правительство, в лице его председателя, выражаясь в том духе, что нельзя сравнивать нынешнюю ситуацию с кризисом 1998 года, потому что тогда было много тяжелее, глубоко ошибается.

Да, кратковременный негативный шок августа 1998 года был сильнее, но:

— тогда, к августу 1998 года, самые важные структурные реформы (приватизация, либерализация цен и хозяйственной деятельности, налоговая реформа и т.п.) были уже проведены. Сегодня власти по-прежнему больше только говорят о структурных реформах (слезание с «нефтяной иглы», увеличение доли малого бизнеса в экономике и т.п.), чем делают. Безусловно, реформы 90-х годов были проведены с неоправданно высокими издержками. Повторюсь: неоправданно высокими (может, потому что я так считал и считаю, меня никогда и не приглашают на Гайдаровские форумы?). Однако в конечном итоге эти реформы были проведены. Сейчас ситуация противоположная.

— тогда, к концу 90-х годов, уже заканчивался суперцикл низких мировых цен на нефть. Сегодня вся эта история только начинается.

— тогда не было угнетающих российскую экономику санкций и антисанкций. Сегодня все это есть и, мало того, это и продолжится в обозримом будущем.

Геополитическая обстановка в целом тогда была благоприятной для возобновления экономического роста в стране, сегодня – с точностью до наоборот.

Поэтому прав был премьер на Гайдаровском форуме, говоря о том, что мы и близко не наблюдаем ситуацию 1998 года. Однако в другом смысле: сегодня ситуация не лучше, а значительно хуже 1998 года. Тогда страна после болезненного шока августовского дефолта быстро перешла к экономическому росту, сегодня мы все глубже погружаемся в трясину кризиса. Тогда было самое главное – хорошие скорые перспективы, сегодня этого и близко нет, а перспективы – они весьма туманные и далекие. Тогда, помним, и импортозамещение сработало, сегодня – ничего подобного.

Да, уровень жизни сегодня пока еще выше. Но нет никакой уверенности в том, что он не будет ниже буквально через несколько лет. Во всяком случае, 2015-й год стал первым годом в 21 веке, когда реальные доходы населения не выросли, а снизились (примерно на 5%). Так что по этому – минусовому – показателю Россия уже там, в 90-х.

Нет, нынешняя экономическая ситуация с учетом перспектив, не лучше, а хуже 1998 года.

[Игорь Николаев]

06:53 , 02 февраля 2016

автор
экономист

Несмотря на сильное падение мировых цен на нефть в 2015 году, из крупных нефтедобывающих стран только Венесуэла и Россия показали резко отрицательные результаты: ВВП Венесуэлы обвалился на 10,0% (оценка МВФ), а России на 3,7% (Росстат). Упала, правда, и Бразилия (-3%), но её как-то нечасто называют в числе основных нефтедобывающих стран. Все остальные выросли:

Саудовская Аравия — на 3,4 %, Норвегия — на 0,9 %, США – на 2,6 %, Канада на 1,0 %, и т.д. Очевидно в такой ситуации, что не цены на нефть являются решающим фактором в определении экономической динамики. И что там вообще в Венесуэле? Может, это будущее России? А в Венесуэле всё действительно плохо. Кстати, падение ВВП на 4% там было зафиксировано по итогам 2014 года, а Россия, как было указано выше, примерно то же самое имела в году минувшем.

Недавно было объявлено о введении в Венесуэле чрезвычайного экономического положения. Оппозиционный парламент Венесуэлы, правда, отказался поддержать соответствующий указ президента страны Николаса Мадуро. Согласно Конституции, такое положение может быть объявлено в случае возникновения чрезвычайных экономических обстоятельств, которые могут серьезно повлиять на экономическую жизнь страны.

Здесь важно учесть то, что Венесуэла шла к попытке введения чрезвычайного экономического положения и без катастрофического для неё падения цен на нефть. К примеру, начало продажи продуктов питания по отпечаткам пальцев (сентябрь 2014 года) было до нынешнего обвала.

Что же предполагало введение в Венесуэле экономического ЧП сегодня? Во-первых, это дополнительные полномочия президента по расходованию средств бюджета на «инвестирование в производственную инфраструктуру, промышленность и сельское хозяйство, также как и на предложение продуктов питания и других товаров первой необходимости». Кстати, у нас такое также уже фактически предусмотрено законом о федеральном бюджете на 2016 год, в котором фактически образован специальный фонд в размере нескольких сотен миллиардов рублей. Распоряжаться этим фондом могут президент и премьер министр.

Во-вторых, в Венесуэле хотели сделать так, чтобы власти могли потребовать от государственных и частных компаний увеличить объемы производства для снабжения определенными товарами. Ну, этого-то у нас пока нет, хотя многие еще не забыли советскую командно-плановую систему, когда было примерно это же.

Но есть и различия. Если введение ЧЭП в Венесуэле предполагало временное приостановление взимания таможенных сборов в целях обеспечения экономики теми же продуктами питания и медикаментами, то у нас пока введены антисанкции по продовольственным товарам и преференции отечественным поставщикам фармацевтической продукции.

Небезынтересно, конечно, было бы и дальше сопоставлять Россию и Венесуэлу, но ясно одно: тенденции развития экономической ситуации наших стран имеют много схожего.

Венесуэла для России является сегодня примером того, до чего может дойти экономика даже богатой природными ресурсами страны.

Венесуэла – это и пример того, как неэффективные, несвоевременные или попросту популистские меры разрушают экономику. Это и пример того, что если от слов и необходимости проведения структурных реформ никак не могут перейти к их реализации, если по-прежнему фактически продолжают уповать на отскок мировых цен на нефть, если во всех своих экономических бедах продолжают винить кого угодно, но только не самих себя, то в конечном итоге все это заканчивается очень плохо. Причем так плохо, что даже введение чрезвычайного экономического положения может не помочь.

Конечно, многие подумают, что такого-то, как в Венесуэле, в России быть точно не может. И я надеюсь, что такого не будет, но схожести становится все больше, а различий — меньше.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1713384-echo/
09:39 , 16 февраля 2016

автор
экономист

В 2016 год страна вступила с принятым Федеральным законом «О федеральном бюджете на 2016 год» — законом, который, по моему глубокому убеждению, не соответствует Конституции Российской Федерации. Главное несоответствие состоит в том, что, согласно Статье 7 Конституции, «Российская Федерация — социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека», а вот федеральный бюджет на 2016 год, ну, никак нельзя назвать социальным.

Я, конечно, прекрасно знаю, что формально, как гражданин, я не имею права подавать подобного рода запросы (согласно Ст. 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» жалоба от граждан допустима, если оспариваемый закон затрагивает конституционные права и свободы и, к тому же, он уже был применён в конкретном деле, рассмотрение которого завершено в суде). Тем не менее, я подготовил свой запрос, уделив главное внимание именно существу, а не малозначительным техническим формальностям.

К сожалению, те, кто имеет право ставить вопрос о конституционности закона о федеральном бюджете (депутаты, правительство и др.), по понятным причинам молчат. Интересно, почему, к примеру, те же депутаты Госдумы, которые голосовали против принятия закона «О федеральном бюджете на 2016 год» (149 голосов, 33,1%), похоже, и не собираются ставить под вопрос конституционность принятого основного финансово-экономического закона страны? Впрочем, вопрос, похоже, риторический, потому что одно дело — обозначить свою якобы оппозиционность, другое дело — попытаться действительно изменить бюджет.

А менять бюджет надо. Но не так, как планируется (вопрос практически решён): секвестр минимум на 10%. Менять надо принципиально, обеспечивая его социальный характер. Федеральный бюджет на 2016 год, я напомню, был принят в декабре 2015 года, но, не успев принять, сами власти заговорили о том, что надо его менять. Ну вот и меняйте. Меняйте так, чтобы была полноценная индексация страховых пенсий (а не только на 4% с 1 февраля 2016 года), чтобы работающим пенсионерам тоже были проиндексированы пенсии, чтобы индексировались в полном объёме другие социальные выплаты (материнский капитал, выплаты почётным донорам и др.). Ведь говорили, успокаивали в последние годы много-много раз, что все социальные обязательства будут выполняться. Помните? — Конечно, все помнят. Обязательства эти сегодня не выполняются. Надо признавать очевидное.

Чтобы Бюджет-2016 соответствовал Конституции Российской Федерации, надо будет менять приоритеты бюджета. Нельзя тратить столь огромные средства на ту же оборону, экономя на пенсионерах. К тому же по Конституции Россия — именно «социальное» государство, а не какое-то типа «оборонно-охранительное». Тогда почему у нас приоритеты федерального бюджета на 2016 год получились совершенно иными?

Я, конечно, понимаю, что шансов на то, чтобы сделать федеральный бюджет социальным, немного. Но надо учитывать тенденции: с одной стороны — явное снижение жизненного уровня людей, а с другой стороны —приоритетность расходов на ту же оборону, сохраняющаяся неэффективность госрасходов в целом. Это неправильно, это противоречит Конституции.

В 2015 году реальные располагаемые доходы населения, по сведениям Росстата, снизились на 4%, реальный размер назначенных пенсий — на 3,8%. В 2016 году с таким-то федеральным бюджетом снижение этих важнейших показателей будет ещё большим. Страна уже в такой реальности, в какой она не жила с конца прошлого века, когда уровень жизни людей серьёзно снижался.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1715932-echo/
07:30 , 20 февраля 2016

автор
экономист

Похоже, наелись россияне отечественных сырных продуктов. По итогам января 2016 года производство сыров и продуктов сырных в России снизилось на 0,9% по сравнению с январем 2015 года. Казалось бы, ну и что такого, у нас по многим позициям было зафиксировано падение. Вон, производство легковых автомобилей обвалилось в январе на 40,4%, а тут про какой-то сыр и сырные продукты, да еще на 0,9%.

Нет-нет, сыр заслуживает того, чтобы на эту товарную позицию обращать внимание. Так я и делал ранее в своих блогах.

Дело в том, что после введения Россией своих антисанкций, производство сыров и продуктов сырных стало демонстрировать просто-таки замечательные результаты: с конца 2014 года производство каждый месяц по данной товарной группе показывало 20-30% прирост в годовом выражении (бывало и больше). Это и привлекло внимание. Оказалось, да-да, пресловутое пальмовое масло, используя которое, можно получать относительно дешевый сырный продукт (не сыр!).

В условиях, когда резко ограничили импорт сыров, неудивительно, что определенный спрос на такую продукцию оживился. Но так не могло долго продолжаться.

Во-первых, сработал эффект высокой базы, и на фоне высоких показателей годовой давности демонстрировать что-либо подобное сегодня очень трудно.

Во-вторых, уровень жизни людей уже серьезно снизился (реальные располагаемые денежные доходы населения в 2015 году снизились, по официальной статистике, на 4%). В таких условиях даже сырные продукты покупать становится затруднительно.

В-третьих, информация о роли пальмового масла во всей этой истории тоже, безусловно, имела значение.

И вот производство сыров и сырных продуктов стало показывать снижение. Не помогло даже то, как пытались отечественные «сыропроизводители» замаскировать свою продукцию под импортную. Никогда не обращали на это внимание? Иной раз читаешь-читаешь, вертишь-вертишь этот продукт в англоязычной упаковке со всех сторон, а потом все-таки оказывается, что продукт-то российский. Интересное такое импортозамещение получается, чтобы потребители подумали, что это импортный сыр.

История с сыром показала, что российские антисанкции – это неправильное решение. Во многом искусственный прирост производства быстро сошел на нет, потребителям в значительном своем объеме был предложен суррогатный продукт, цены остались высокими.

Судя по телодвижениям наверху, с пальмовым маслом властям и вправду придется что-то делать. Может, акцизом обложат, может, еще что-то придумают. Хотя…

[Игорь Николаев]

http://www.mk.ru/economics/2016/02/29/bednost-nashe-budushhee.html
Уровень жизни людей пока еще выше того, что был в 1990-х, но он продолжает стремительно падать
Вчера в 18:14, просмотров: 8439
http://www.mk.ru/upload/entities/2016/02/29/articles/detailPicture/60/a0/57/5e9403321_6715418.jpg
фото: Алексей Меринов

Куда сегодня идет экономика страны? Понятно, что если экономический кризис, то явно движемся мы не вперед, а назад. Но что это: «шаг назад — два шага вперед» или что-то другое? Если назад, и не один шаг, то как далеко мы можем зайти в таком движении?

Все эти вопросы далеко не праздные. В условиях, когда сверху нам вновь и вновь говорят о прохождении очередного «дна» кризиса, а он только разрастается, хочется большего понимания того, где мы находимся на самом деле. Вот, к примеру, можно ли сравнить нынешнюю ситуацию с 90-ми годами прошлого века?

К сожалению, уже даже официальная статистика от Росстата свидетельствует о том, что такие сравнения более чем актуальны.

В 2015 году реальные располагаемые денежные доходы населения (доходы за вычетом обязательных платежей, скорректированные на инфляцию) упали на 4% по сравнению с 2014 годом. В январе 2016 года реальные доходы снизились уже на 6,3% в годовом выражении. Вообще-то снижение реальных доходов обозначилось в 2014 году, но тогда это были малозаметные 0,5%. То есть в последние два года с реальными доходами населения произошло то, чего не было с конца прошлого века (в последефолтовом 1999 году реальные располагаемые доходы населения упали на 11,8%) — их явное снижение.

Возьмем еще один важный показатель — реальный размер назначенных пенсий. Здесь падение в 2015 году составило 3,8%. И здесь мы в такой реальности, в какой страна не была с 1990-х годов, когда реальные пенсии уменьшались.

Неудивительно, что уже в 2015 году стала быстро расти численность населения с денежными доходами ниже прожиточного минимума. Попросту говоря, бедных в стране стало значительно больше — 20,3 млн человек, или 14,1% от общей численности населения (за январь–сентябрь 2015 года). По сравнению с 2014 годом — это на 4,2 млн человек больше. По числу бедных, к счастью, мы еще не достигли уровня 90-х годов прошлого века, но откатились назад очень сильно. Примерно на таком уровне — 21,6 млн человек, или 15,2% населения, — у нас было число бедных десять лет назад, в 2006 году.

Что касается бедности, то здесь стоит вспомнить о том, что в далеком мае 2003 года была поставлена такая задача — преодоление бедности. Правда, оставалось не совсем понятно: преодоление бедности — это что? Бедных вообще не должно быть в стране? Властям пришлось конкретизировать эту более чем актуальную задачу: бедность должна была быть снижена до 10–12% (примерно до 15 млн человек) к 2007 году (такое решение было принято на совместном заседании коллегий Минфина и Минэкономразвития в марте 2004 года). К обозначенному сроку эту задачу выполнить не удалось. Только в 2012–2013 гг. был зафиксирован желаемый уровень бедности. Зато сейчас мы откатились по нему далеко назад.

Кстати, в 2012 году мы услышали даже такое от министра труда Максима Топилина: «Что касается бедности пенсионеров, то эта задача решена». Помню, как-то сильно зацепило меня тогда сказанное министром, потому что даже в то время согласиться с таким утверждением было просто невозможно. А объяснение такого «сильного» заявления состояло в том, что, оказывается, все неработающие пенсионеры, у которых пенсия, соцвыплаты и компенсации в сумме меньше прожиточного минимума в регионе, получали федеральные или региональные доплаты. В нынешние-то времена согласиться с тем, что проблема бедности пенсионеров решена, и вовсе никак нельзя.

Вывод однозначен: за первый календарный год нынешнего экономического кризиса — 2015-й — уровень жизни людей уже снизился серьезнейшим образом. Да, он, к счастью, пока еще выше того, что было в 90-х, но он падает. А вот как раз падающий уровень жизни у нас был только тогда, в те времена. Свыше полутора десятков лет ничего подобного не было — главным образом потому, что повезло нам с высокими ценами на нефть.

Теперь давайте попытаемся оценить, чего ждать в нынешнем, 2016 году. Может, все и закончилось в прошлом году? Если бы так… Чудес не бывает. Когда пенсии индексируются всего лишь на 4% при официальной инфляции за 2015 год в 12,9%, когда работающим пенсионерам вообще перестали индексировать пенсии, когда из-за экономического кризиса замораживаются (а то и уменьшаются) зарплаты, когда растет безработица (за 2015-й — на 7,4%), когда остается высокой инфляция и т.п. — тогда уровень жизни снижается.

Более того, принимаются такие решения, которые еще больше усугубляют ситуацию. Так, к примеру, в Москве с 1 января 2016 года серьезно урезали льготы инвалидам, семьям с детьми-инвалидами и «чернобыльцам». Если раньше, к примеру, за электроэнергию льготники платили 50% от стоимости, то теперь эту льготу видоизменили: 50% не от стоимости потребленной электроэнергии, а 50% от норматива в 45 или 70 кВт/ч в месяц (в зависимости от наличия газовой или электрической плиты). Сэкономили на инвалидах? Молодцы!

Кстати, все эти нормативы — из далекого 1994 года (опять возврат в 90-е!). Только определены они были тогда для совершенно иных целей: расчета жилищных субсидий. Да и быт людей с точки зрения пользования электроприборами изменился с тех пор существенным образом.

Вот этот подход к «бюджетным маневрам» (назовем это так) и поражает.

То есть получается так: оборонные расходы у нас в стране остаются безусловным приоритетом, продолжаем тратить огромные деньги на проведение футбольного чемпионата и тому подобные мероприятия, неэффективность госрасходов зашкаливает — но экономим мы на пенсионерах, инвалидах и прочих далеко не самых социально защищенных категориях граждан.

Нет, правда, это же неправильно. Не буду лишний раз про оборону — я лучше про футбол. Хотя и про Олимпиаду в Сочи мы долго будем помнить — те безумные деньги, которые в конечном итоге были потрачены на нее: 1,5 трлн рублей!

Вот что показательно. В 2014 году Норвегия, страна с одним из самых высоких уровней жизни в мире, отказалась от проведения зимней Олимпиады в Осло в 2022-м. Причина: слишком дорого, а ведь Осло был фаворитом в гонке за право проведения Олимпиады. То есть норвежцы, у которых средняя зарплата, по данным Статистической службы Норвегии, составляет около 5100 евро в месяц, отказываются, потому что им дорого, зато у нас — Олимпиада, чемпионаты, Универсиада…

В том числе поэтому мы идем прямиком в те времена, которые, казалось, уже никогда не вернутся. Об этой дороге вспять свидетельствуют не только показатели, приведенные выше, но и совсем неожиданные (впрочем, написал — и сам тут же засомневался, настолько ли они неожиданные). В 2015 году число случаев мошенничества выросло в стране на 24,6%. В последний раз такой всплеск данных правонарушений фиксировался в 2006 году, когда прирост их числа составил 25,4%. Серьезно увеличилось в 2015 году и число краж — на 11,7% — самый высокий показатель, начиная с 2005-го, когда прирост краж составил 23,2%. Получается, что не только по показателям уровня жизни Россия сегодня стремительно идет в 90-е, но и по статистике тех же экономических правонарушений.

Кто-то скажет: ну и что эти 90-е? Ничего, как-нибудь прорвемся. Конечно, «как-нибудь» обязательно прорвемся. Только очень многие надеялись, что эти времена уже никогда не вернутся. А они, увы, возвращаются.

Тогда были неоправданно высокие издержки перехода к рыночной экономике. Но в любом случае совсем безболезненно было уже невозможно ее построить. Потому что довели страну до пустых прилавков, слишком все было запущено, слишком долго не проводили те реформы, на которые решились только в начале 90-х.

Сегодня принципиально иная ситуация. За 2000-е годы нефтяного благополучия можно было из российской экономики сделать «конфетку», которой не страшно было бы никакое падение мировых цен на нефть. Да и санкций можно было избежать при профессиональной и ответственной внешней политике. Я уж не говорю о российских антисанкциях — тут уж только мы сами начудили.

И вот с учетом всего этого возврат в 90-е как-то совсем трудно принять.

Учтем и то, что за 2000-е годы в стране уже, можно сказать, выросло поколение людей, которые вообще не знают, что такое экономический кризис (кризис 2008–2009 годов не в счет, потому что тогда, условно говоря, не успели испугаться, как все закончилось). Как они воспримут новую реальность? Не думается, что им будет много лучше от того, что им хотят внушить: кризис от падения цен на нефть, санкций и т.д. и т.п.

За 2000-е годы мы не раз слышали снисходительные, а то и просто ругательные слова о 90-х со стороны нынешних верхов. Более того, до сих пор, спустя столько-то лет, в сегодняшних бедах по-прежнему винят 90-е (к примеру, в том, что касается структурных диспропорций российской экономики). А ведь, как сказал древнеримский историк Тит Ливий, «прошлое легче порицать, чем исправлять». Вот и порицали, не допуская даже мысли о том, что можем вернуться, а вот поди ж ты — возвращаемся… Такая вот гримаса истории.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1721804-echo/
11:24 , 01 марта 2016

автор
экономист
С 1 января 2016 года в Москве был изменён порядок определения размера льгот по оплате коммунальных услуг, предоставляемых инвалидам, семьям с детьми-инвалидами до 18 лет, а также «чернобыльцам». Теперь таким лицам предоставляется скидка в размере 50% не от всей стоимости потребляемых коммунальных услуг, а только от нормативов их потребления.

К примеру, установленные нормативы потребления электроэнергии в Москве таковы:·

— для одиноких граждан:
• газовая плита — 50 квт·ч месяц

• электрическая плита — 80 квт·ч месяц

— для семейных граждан:
• газовая плита — 45 квт·ч в месяц
• электрическая плита — 70 квт·ч в месяц

Если потребленный объем в расчетном периоде меньше льготного норматива, то скидка в 50% предоставляется на весь объем.

Если потребленный объем в расчетном периоде больше льготного норматива, то скидка в 50% предоставляется на объем в пределах норматива потребления, а оставшиеся часть оплачивается в размере 100% от тарифа.

Нормативы эти были установлены уже давно — Постановлением Правительства г. Москвы от 20 декабря 1994 г. № 1161 (правда, для других целей).

А вообще новое решение по порядку определения размера льгот реализуется во исполнение Постановления Правительства Москвы от 23.12.2015 № 932-ПП «О внесении изменений в правовые акты города Москвы и признании утратившими силу правовых актов (отдельных положений правового акта) города Москвы», в соответствии с Федеральным законом Российской Федерации от 29.06.2015 № 176-ФЗ «О внесении изменений в Жилищный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации».

Ключевой документ здесь — постановление московского правительства от 23 декабря 2015 года, но, замечу, написано оно так (с многочисленными отсылочными нормами), что непосредственно из него и не поймёшь, что сделали с льготами для инвалидов. Ключевой пункт в этом документе — п.3 (для тех, кто всё-таки захочет почитать этот шедевр бюрократической писанины).

Только в феврале, когда люди стали получать новые платёжки, всё стало ясно: льготы инвалидам были урезаны серьёзнейшим образом. Нет, я понимаю, что для тех, кто принимает подобного рода решения, несколько сотен рублей — это, вроде как, и небольшие деньги. Вот в этом-то и беда: верхи слишком далеки от народа, для которого, представьте себе, это деньги, и деньги немалые.

Вообще интересно: сколько московские власти хотят получить от урезания льгот? — Ну, назовите цифры.

Тогда я назову некоторые цифры (официальные, московские, от Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы): на ноябрь 2015 г. в столице проживало 1,2 млн инвалидов, из них:

— Дети-инвалиды *— около 35,5 тысяч (3 %);
— Слабовидящие и слепые — около 14,2 тысячи (1,2%);
— Глухие ислабослышащие — более 6,5 тысяч (0,5%);
— Инвалиды по патологии опорно-двигательного аппарата — 21,4 тысячи (1,8%);
— Инвалиды вследствие ДЦП — 7,5 тысяч (0,6%);
— Инвалиды с психическими расстройствами — 46,2 тысячи (3,8 %) и пр.

— В общей численности инвалидов:

— Лица I группы инвалидности — 6,8 %;
— Лица II группы — 61,8 %;
— Лица III группы — 28,4%;
— Дети-инвалиды — 3 %.

В возрастной структуре инвалидов наибольший удельный вес занимают лица старше 55 лет — 76% от общей численности инвалидов.

Остановлюсь только на последнем факте, согласно которому три четверти инвалидов — старше 55 лет. Безусловно, среди них есть и обеспеченные люди. Однако можно не сомневаться в том, что для подавляющего большинства несколько сотен рублей (а то тысяча и больше) дополнительной платы — это серьёзная дыра в бюджете.

Зато у московских властей денег на другое хватает: неоднократную замену тротуарной плитки, иллюминацию, снос ларьков и т.д. и т.п. А ведь надо ещё Москве и к чемпионату мира по футболу 2018 года готовиться. Ну, как нам без футбола-то.

Кстати, московские власти, похоже, поняли, что сделали что-то очень плохое, и, как было недавно объявлено, приняли решение о троекратном увеличении размера материальной помощи «чернобыльцам». Причём это, оказывается, была инициатива «Единой России», так как в 2016 году исполняется 30 лет трагедии на Чернобыльской АЭС. Хорошая инициатива! Только касается она всего лишь 16 тысяч человек, в то время как фактическое урезание льгот коснулось в десятки раз большего числа людей. Почему, кстати, скромно умолчали об авторстве той инициативы?

В кризис для ответственной власти должно существовать простое правило: уж если не можете дать, хотя бы не отнимайте.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1724494-echo/
11:02 , 05 марта 2016
автор
экономист
После блога «Наелись сыра» родилась идея (честно скажу, не моя) продолжить подводить итоги того, как изменилась жизнь россиян в последние 1,5-2 года. Похоже, слишком круто она изменилась.
Так как Росстат только что опубликовал статистику по внешней торговле в 2015 году, интересно обратить внимание на то, что у нас произошло с импортом. Если в целом торговый оборот снизился на 33,7%, а экспорт на 31%, то импорт упал на 36,4%. Основные причины понятны: обвал курса рубля, антисанкции, падение реальных доходов населения и зарплат.

Можно ли было избежать всего этого? — Безусловно.
Но, снова к цифрам. Импорт машин, оборудования и транспортных средств обвалился на 40%. Импорт продовольствия и сельхозсырья для его производства — на 33,7%.
А теперь давайте посмотрим статистику по импорту продтоваров (в 2015 году по сравнению с 2014 годом). Везде падение, за небольшими, но очень примечательными исключениями.

Мясо: —26,7%
Мясо птицы: —44,2%
Рыба: —38,3%
Молоко и сливки несгущенные: —17,9%
Сыры и творог: — 36,5%
Масло: —29,5%
Картофель: —20,4%
Томаты: —21,4%
Бананы: —3,8%
Апельсины: —1,1%
Мандарины: —9,2%
Виноград: —22,8%
Масло подсолнечное: —62,1%.

Разумеется, я не буду приводить весь перечень, а только замечу, что единственные товарные позиции, по которым импорт вырос, это масло пальмовое (+25,8%), молоко и сливки сгущенные (+3,1%).

Упреждая возражения, что это ведь очень хорошо, что импорт так упал и появился стимул для отечественных производителей, хочу заметить следующее. Да, в 2015 году прирост продукции сельского хозяйства составил 3% по сравнению с предыдущим годом, но в 2014 году он составлял 3,5%, а в 2013 году и вовсе 5,8%. В целом, начиная с 2000 года по 2014 год средний прирост сельхозпроизводства составил 3,5%, то есть этот показатель был выше, чем после нашего ответа в виде антисанкций.

Что касается пищевой отрасли промышленности, то там картина еще более выразительная: если в 2015 году прирост производства в пищевой промышленности составил 2% (в 2014 году было 2,5%), то средний показатель по приросту, начиная с 2000 года, составил 4,6%. Ну, и где это благотворное влияние антисанкций? Факт есть факт: после их введения показатели, несмотря на сохраняющуюся положительную динамику, ухудшились. То, что они остаются лучше, чем в других отраслях, сути дела не меняет, никакого импульса к ускоренному производству не произошло. Этого импульса хватило только «на поддержание штанов» в этих отраслях и на то, чтобы они чувствовали себя получше по сравнению с другими.

Зато россияне напокупались импортного. Этому можно было бы радоваться, если бы импорт не запрещали, если бы рубль был устойчивым, если бы реальные доходы не падали…. Слишком много «если бы, да кабы» получается.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1729788-echo/
08:13 , 15 марта 2016

автор
экономист

Продолжим подводить промежуточные итоги уменьшившихся за последние 1,5-2 года возможностей россиян (после блогов «Наелись сыра» и «Напокупались импортного». Конечно, одно из самых сильных потрясений — это обвальное падение выездного туризма: в 2015 году, как отмечает Российский Союз Туриндустрии, ссылаясь на данные Росстата, турпоток упал на 31,3% до уровня 12,1 млн поездок. Никогда, ни в какой предыдущий кризис, не было столь значительного падения: в 1998 году турпоток снизился на 24,4%, в 2009 году — на 15,5%. В лучшие годы количество поездок россиян за рубеж превышало 18 млн (2013 год). По европейским странам показатели падения турпотока таковы: Греция (-48%, 528 тысяч турпоездок); Болгария (352 тысячи), Испания (580 тысяч), Хорватия (41 тысяча) — все обвалились на 41%.

Больше всего снизилось количество поездок в дальние страны: 80-90%-е падение по количеству турпоездок россиян показали Индонезия, Тунис, Доминикана.

На фоне столь мощного падения выездного турпотока снижение числа выезжающих за рубеж со служебными целями выглядит не столь шокирующим: минус 16%, если ориентироваться на данные за 9 мес. 2015 года (они бывают очень близки к годовым). Причём, в некоторые страны стали ездить значительно больше. К примеру, поражает воображение рост количества служебных командировок в ОАЭ — на 170%. Также пользовались спросом у командировочных Черногория (+46%), Турция (+37%), Сингапур (+31%), Португалия (+19%), Швейцария (+7%). Здесь по известным обстоятельствам итоговые результаты в целом по году будут несколько иными только у Турции. Такое вот движение в «противоход» наблюдалось по этим странам.

Вернёмся к выездному турпотоку (хотя, согласитесь, всё-таки интересна инфа по служебным командировкам).

Итак, число выезжающих за рубеж россиян обвально сократилось. Почему? — Причин несколько. Во-первых, стало дорого, очень дорого после обвала курса рубля. Во-вторых, силовикам фактически запретили выезжать за границу. А ведь это коснулось, опять же по факту, и членов их семей. В-третьих, в конце 2015 года под запрет для туристов из России попали самые популярные у них страны: Египет и Турция.

Таким образом, россиян просто принудили меньше ездить за рубеж: экономически (падение рубля) и внеэкономически (запреты). Одно это уже должно заставить сдержанно относиться к позитивным оценкам того, что произошло. Принуждение вообще плохо работает, оно неэффективно.

Теперь те, кто не поехал, оставят деньги в России? — Это вряд ли. Точнее, они, конечно, оставят (те, кому есть что оставлять), но в кризис потребители переходят к сберегательному поведению, а от этого экономика не выигрывает. В том числе поэтому достаточно скромны показатели по росту внутреннего туризма. Не верьте, когда вас стараются убедить в обратном. Согласно данным сентябрьского (2015 года) опроса ВЦИОМ, к примеру, летом 2015 года каникулы и отпуск провели на даче 50% ответивших (в 2013 году — 36%), на курортах Краснодарского края (Сочи, Адлер, Анапа и др.) отдохнули 14% (в 2013 году — 18%), в Крыму — 6% (в 2013 году — 4%).

Таким образом, плюсы от падения выездного турпотока не очевидны, в отличие от минусов: ещё больше ослабляется мотивация к высокопроизводительному труду, становится меньше возможностей для реального оздоровления, тысячи работников отечественной туриндустрии потеряли работу и т.п.

Конечно, прошлый 2015 год был для туриндустрии по-настоящему шоковым. Какая-то адаптация уже произошла, но трудные времена ещё далеко не прошли.

Ну, как тут не вспомнить Марка Твена: «Только о двух вещах мы будем жалеть на смертном одре — что мало любили и мало путешествовали».

[Игорь Николаев]

http://www.mk.ru/economics/2016/03/18/eda-gorela-po-strane-eda-gorela.html
Более 750 тонн продовольствия, уничтоженного только в 2015 году, могли бы удовлетворить суточную потребность в пище полумиллиона людей
Вчера в 20:33,
http://www.mk.ru/upload/entities/2016/03/18/articles/detailPicture/06/27/2a/c13581159_7253875.jpg
фото: Алексей Меринов

Продовольствие нельзя уничтожать. Нельзя! Но мы в России это делаем. Да-да, я имею в виду принятые соответствующие решения и практику по уничтожению так называемых санкционных продуктов.

Помните, как все начиналось в 2015 году? Продукты давили бульдозерами, сжигали, поливали их какими-то химикатами. В общем, уничтожали, как и было предписано соответствующим постановлением правительства, «любым доступным способом». А еще чиновники на полном серьезе давали разъяснения о том, что уничтожение санкционных продуктов ответственными лицами «методом поедания» не допускается. Запоминающиеся телекартинки, что и говорить. Вы не ловили себя на мысли, что все это вне реальности, абсурд, зазеркалье какое-то?

Потом, очевидно, власти все-таки поняли, что как-то не особо наше население все это уничтожение продовольствия приветствовало. Это был тот самый очень редкий в настоящее время случай, когда большинство не одобрило действия властей. Пришлось информационную активность по борьбе с продовольствием практически свести к нулю. Но это не значит, что прекратились вообще все эти процессы. Как уничтожали, так и уничтожаем.

По информации Россельхознадзора, на 13 марта 2016 года, во исполнение Указа Президента Российской Федерации «Об отдельных специальных экономических мерах, применяемых в целях обеспечения безопасности Российской Федерации», уничтожено 2464 тонны растительной пищевой продукции и 123 тонны пищевой продукции животного происхождения.

Только в марте 2016 года было уничтожено (или было решено уничтожить): 224 кг томатов из Турции (Оренбургская область); 80 тонн плодоовощной продукции из Польши, Турции и неизвестного происхождения (Тверская и Псковская области); 345 кг киви из Италии (Челябинская область); 770 кг мясной продукции из Польши (Калининградская область); 896 кг лимонов из Испании; 1280 кг клубники и 100 кг голубики из Чешской Республики; 1620 кг яблок, 2200 кг груш, 13 480 кг томатов, 912 кг свежих грибов, а также еще 720 кг шампиньонов из Польши (Ростовская и Волгоградская области, Республика Калмыкия); 20 060 кг форели мороженой из Великобритании (Псковская область) и т.д.

Совсем уж вопиющих фактов в этом перечне нет. Но их более чем хватало в 2015 году. Помню, на меня сильное впечатление произвело информсообщение из Татарстана о том, что там «трех гусей уничтожили бульдозером». А как вам рапорт из Липецкой области об уничтожении 18 кг яблок украинского происхождения? Это в нашей-то «яблочной» Липецкой области! А в Алтайском крае и Республике Алтай, согласно информации Россельхознадзора, было «уничтожено установленным способом 28 партий продовольствия общим весом 1148,973 кг». Представляете, до грамма все подсчитано!

Вообще мне хочется выразить слова сочувствия работникам Россельхознадзора, которые вынуждены делать самую что ни на есть неблагодарную работу во исполнение не самых правильных решений политического характера. Нет, сами представьте: вы смогли бы, к примеру, сжигать продовольствие? Я бы не смог точно.

С точки зрения морали, этики уничтожение продовольствия никак не выглядит оправданной мерой. Как выразился живший на рубеже XVIII–XIX веков французский писатель А.Брийя-Саварен: «Скажи мне, что ты ешь, и я скажу, кто ты». Я бы сказал иначе: «Скажи мне, как ты относишься к еде, и я скажу, кто ты».

Ладно, хватит эмоций (хотя трудно без эмоций-то все это воспринимать). Правильное это решение или неправильное?

Напомню, что в ответ на санкции против России, которые ввели многие страны в связи с событиями на Украине, мы ввели свои контрсанкции, запретив ввоз продовольствия и сельхозсырья из этих стран (недавно добавилась еще и Турция). Ну, а так как тем или иным способом запрещенная к ввозу в Россию продукция все равно попадала в нашу страну, было решено ее уничтожать.

Аргументы: 1) это контрабанда, подлежащая уничтожению; 2) в других странах (в США, к примеру) такое тоже было.

Начнем с апеллирования к опыту США 30-х годов прошлого века. Ну, знаете ли, это совершенно разные вещи. Действительно, в 1931 году, чтобы поддержать сельское хозяйство, наиболее сильно пострадавшее от экономического кризиса, и не допустить чрезмерного падения цен на сельхозпродукцию, правительством США было принято решение о ее скупке и уничтожении. На тот момент стоимость пшеницы опустилась так низко, что было выгоднее топить печи ею, чем топливными брикетами. Молоко стоило дешевле, чем транспортные расходы по его доставке на рынок. С последующими кризисами перепроизводства США боролись другими методами (50-е годы — госкомпенсации за производство требуемой продукции в необходимом объеме; 60-е годы — освобождение от налога на землю на сумму сокращения объема продаж; 70-е годы — экспорт сельхозпродукции; 80-е годы — госсубсидирование и льготное льготирование, страхование и т.д.). Опыт массового уничтожения продовольствия более не применялся.

Апеллирование к опыту США по уничтожению продовольствия в годы Великой депрессии применительно к современной российской антисанкционной практике является более чем неубедительным. Во-первых, потому, что тогда эти меры принимались для поддержания приемлемого уровня цен на сельхозпродукцию, а не для того, чтобы кого-то наказать. Во-вторых, в современных экономиках такого уже давно не практикуют, это осталось в прошлом.

Теперь что касается того, что «если запрещено и ввозят — значит, контрабанда, значит, надо уничтожать».

Во-первых, может, не надо было запрещать ввозить именно продовольствие? Сегодня в мире запрет на поставки продовольствия в виде санкций практически не используется. Как минимум в этом современные экономические санкции отличаются от того, что было в прошлом. Даже в самый долгий и жесткий период санкций против Кубы экспорт продовольствия в эту страну из США не запрещался, но требовалось специальное разрешение.

Но что еще более важно отметить — то, что страны, против которых вводились экономические санкции, никогда не вводили контрсанкции в виде продовольственного эмбарго. Причина проста: по существу, эти контрсанкции могли превратиться в самосанкции. Это, собственно говоря, произошло и у нас, а символом самосанкций стали, без сомнения, сырные продукты российского производства с использованием пальмового масла.

Таким образом, российское продуктовое эмбарго, введенное в августе 2014 года, является уникальным опытом, что само по себе уже заставляет задуматься в целесообразности использования подобных ограничительных мер.

Во-вторых, не обязательно ведь и уничтожать это продовольствие, которое формально стало контрабандным. В зарубежной практике уничтожение продовольствия практикуется только при нарушении норм личного ввоза. Причем делают это исключительно по санитарным соображениям. Что же касается уничтожения «в промышленных масштабах», то такой проблемы нет, так как нет самого запрета на ввоз продовольствия. Попросту говоря, продовольствие за рубежом не является контрабандным товаром.

Еще аргумент против уничтожения продовольствия. Если вы хотите наказать тех, кто нарушил запрет на ввоз продовольствия, то вы ведь их уже наказали, изъяв этот товар и применив соответствующие меры как минимум административного наказания.

При уничтожении «контрабанды» наказываются уже не нарушители — наказываемся уже мы сами.

Институт стратегического анализа компании ФБК подсчитал, что уничтоженные только в 2015 году более 750 тонн продовольствия могли бы удовлетворить суточную потребность в пище порядка полумиллиона людей или обеспечить питание всех детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей (по данным Росстата, на конец 2014 года — 65 тыс. детей), в течение 10 дней. И это минимальная оценка, потому что нет уверенности в том, что информация обо всем уничтоженном продовольствии является полной.

И последний аргумент — самый научный и теоретизированный. С точки зрения экономической теории российская практика уничтожения санкционного продовольствия представляет собой процесс потребления с отрицательной эффективностью — ввиду отсутствия полезности от потребления, наличия административных издержек на уничтожение и упущенных выгод. Отрицательная эффективность с экономической точки зрения недопустима, потому что она означает вред для собственной экономики.

Этические нормы, результаты анализа собственных выгод и упущений, мировой опыт, экономическая теория — все говорит за то, что уничтожать продовольствие нельзя. Какие еще аргументы надо?

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1733932-echo/
11:40 , 22 марта 2016

автор
экономист

Точнее, конечно, растёт налоговая нагрузка.

Разница в том, что номинальные ставки основных налогов могут и не расти, но вот за счёт того, что появляются фактически новые налоги (к примеру, те же сборы на большегрузы системы «Платон»), растут ставки по неосновным налогам, относительно уменьшается база для уплаты налогов – растёт именно налоговая нагрузка. А это для перспектив развития экономики имеет гораздо более важное значение, чем формальное неповышение налогов.

Не буду сейчас углубляться в тонкости разных методологических подходов, которые можно использовать для оценки того, насколько тяжёлым является сегодня налоговое бремя, но вывод однозначен: несмотря на неоднократные обещания властей не повышать налоговую нагрузку до 2018 года, она растёт. Сегодня налоговая нагрузка выше, чем за последние семь лет.

По оценке Комитета РСПП по налоговой политике, общий показатель фискальной (налоговой) нагрузки составил в 2014 г. 26,2%, что существенно выше показателей 2009 г. – 21,4% и даже 2008 г.
– 25,3%. Налоговая нагрузка оказалась выше и показателя 2013 г. – 25,3%.
Показатель этот рассчитывался как соотношение суммы налоговых платежей в консолидированный бюджет РФ, страховых взносов на обязательное пенсионное страхование, обязательное медицинское страхование, обязательное социальное страхование и страховых премий на обязательное страхование опасных производственных объектов, за вычетом налога на доходы физических лиц (НДФЛ), к валовой добавленной стоимости за вычетом амортизации (ну вот, обещал не углубляться в методологические подходы, а сам…).

По предварительным расчётам, налоговая нагрузка в российской экономике продолжила расти и в 2015 году.

Это «консервирует» рецессию, делает нереальным возобновление экономического роста в ближайшие годы, придаёт кризису затяжной характер.

Более того, чуть ли не каждый день становятся известными новые инициативы о повышении налоговой нагрузки после 2018 года. В большинстве своём они касаются социальных страховых платежей. Причём интересное дело: инициаторы, по всей видимости, полагают, что это сильно успокоит бизнес, когда ему скажут, что это не сейчас, это завтра, после 2018 года. Вообще-то с точки зрения мотивации к инвестициям обещание повысить налоги хотя бы даже и после 2018 года действует не менее дестимулирующе, чем повышение налогов уже сегодня.

Что касается налога на доходы физических лиц (НДФЛ), то пока власти его не трогают, но мой прогноз такой: не по экономическим, а по политическим соображениям ближе к 2018 году прогрессивную шкалу могут вести. По мере развития экономического кризиса население нищает: по свеженьким данным Росстата, реальные располагаемые денежные доходы населения снизились в феврале 2016 года на 6,9% в годовом выражении. Это автоматически повышает популярность «прогрессивки».

Вывод: обещание не повышать налоговую нагрузку не выполнено; вероятность дальнейшего роста фискального гнёта остаётся высокой, гражданам надо быть готовым к введению прогрессивного налогообложения их доходов. Кстати, гражданам, судя по обсуждаемым инициативам, «светят» ещё и социальные страховые взносы, которые будут платить они сами.

Всё это лишний раз доказывает тот факт, что далеко не только падение цен на нефть и санкции виноваты в экономическом кризисе в России. Налоги – это тоже одна из причин нынешних проблем.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1738124-echo/
06:50 , 29 марта 2016

автор
экономист

Продолжая серию блогов («Наелись сыра», «Напокупались импортного», «Наездились за границу»), интересно посмотреть, чем минувший кризисный 2015 год и начало нынешнего 2016 года обернулись для ресторанов. Смотреть будем по такому показателю как «Оборот общественного питания», который как раз и характеризует то, что происходило с выручкой ресторанов, кафе и баров.

Понятно, что для многих посещение ресторана, увы, вообще не актуально. Какие рестораны? Здесь на продукты-то деньги приходится экономить.

По данным компании Nielsen, в 2015 году 50% потребителей вообще не посещали рестораны. Честно говоря, лично мне кажется, что таковых всё-таки побольше будет, ну да ладно, пусть так.

Итак, по данным Росстата, падение оборота общественного питания составило в 2015 году 6% по сравнению с 2014 годом. В январе 2016 года показатель был примерно такой же: минус 5,9% к январю 2015 года. Однако картина по регионам отличается очень сильно.

Что-то невообразимое происходило в Чукотском автономном округе, где оборот общепита вырос в 2015 году почти в 27(!) раз. Ничего подобного и близко нет в других регионах. Ну да, есть регионы, которые тоже показали прирост (Хакасия – на 8,8%, Мордовия – 9,7%, Тульская область –12,2%, Воронежская область – 15,8% и т.д.).

Однако ничего схожего с Чукоткой и близко нет. В основном, конечно, отмечалось падение: Москва – на 8,5%, Ярославская область – 16,3%, Оренбургская область – 17%, Чувашия – 18,1% и т.д.). Санкт-Петербург, кстати, снизился на 5,1%.

Интересно, что показатель по Крымскому федеральному округу – минус 24,7%, что никак не вяжется с тем, что в 2015 году отдыхающих в Крым приехало, вроде, гораздо больше по сравнению с 2014 годом.

Безусловно, оборот предприятий общественного питания – это не самый важный экономический показатель. Но это неплохой показатель – индикатор уровня жизни народа. Если он падает (а до 2015 года только 2009 год в 21 веке был таким же «падающим») – значит, жизнь ухудшается. И радоваться тому, что «богатые будут меньше шастать по ресторанам», здесь не стоит. Во-первых, потому что не за счёт богатых было это падение, а за счёт представителей среднего класса. Во-вторых, не надо забывать и о том, что в России (сравним с развитыми странами) этой сфере ещё развиваться и развиваться, а мы, поди ж ты, падаем.

Сфера общепита для государства хороша тем, что ей для развития важно одно: чтобы ей просто не мешали. Для развития малого и среднего бизнеса это, пожалуй, лучшая сфера. Что касается обеспечения занятости населения – и тут неоспоримые преимущества. А казалось бы – просто покушать. Нет, это больше, чем «покушать». Так что 6%-ное падение – это всё-таки много. И это, ещё раз подчеркну – официальная статистика, потому что неофициально рестораторы называют существенно большую цифру падения.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1742884-echo/
08:33 , 06 апреля 2016

автор
экономист

Приватизация, как следует из свеженьких поправок в конституционный закон «О правительстве», скоро перестанет в обязательном порядке обсуждаться на заседаниях правительства. А ведь есть, что обсуждать-то.

Приватизация сегодня рассматривается властями в качестве важнейшего направления антикризисной деятельности. Планируется приватизировать много и дорого.

Причина приоритетности приватизации проста: денег нет, надо как-то закрывать бюджетные дыры. Вот и надеются сделать это с помощью вырученных от продажи госсобственности денег.

Вообще-то, в принципе, приватизация призвана решать не только проблемы недостаточности средств в бюджете, но и проблемы структурных перекосов в экономике.

Достаточно распространённым является мнение о том, что у нас очень много государства в экономике. Приватизация, опять же принято так считать, должна исправить этот структурный перекос.

И вправду, много или мало у нас государства в экономике? Многие, думаю, слышали такие оценки: более 50% — это и есть доля государства в экономике.

Если с помощью официальной статистики попробовать оценить кажущийся очевидным структурный перекос в пользу государства, то результаты будут таковы. Распределение предприятий по формам собственности, по последним отчётным данным Росстата (2014 год) выглядит следующим образом: государственная форма собственности — это всего лишь 2,3% от общего числа предприятий, а вот частная — 86,2%.

Но на это вполне аргументировано скажут, что так оценивать не совсем корректно: там крупнейшие госпредприятия, а там — много «мелочи», а имеют они, получается, одинаковые веса. И правильно скажут.

Тогда посмотрим на соотношение по основным фондам: 82% — негосударственная форма собственности, 18% — государственная. Получается, что с рыночной точки зрения всё обстоит очень даже неплохо (в 2000 году соотношение было 75% на 25%, в 2009 году — 80% на 20%). Если посмотрим по структуре выручки, то и там увидим, что частная форма собственности у нас уже в абсолютном большинстве — 68,3%. А за государственной — всего лишь 3% (2014 год).

Значит, формально структура российской экономики уже вполне рыночная, с явным преобладанием частной собственности. И приватизация здесь не поможет, потому что проблема в другом: реально многие частные предприятия, особенно что касается «крупняка», у нас являются квазичастными. Они, вроде, и частные, но, учитывая подчинённую роль бизнеса в нашей стране, вроде, и не частные вовсе. Такая вот вертикаль. Кстати, есть и обратная проблема: формально госпредприятия нередко очень смахивают на вполне себе частные (во всяком случае, по тому, как ведёт себя их менеджмент).

Тогда остаются фискальные цели приватизации. Но на падающем рынке такие цели недостижимы. Значит, возможна только притворная приватизация. Или определят тех, кто должен купить, и сделают соответствующие предложения, от которых трудно отказаться. Или будут придумывать какие-то там механизмы через, к примеру, покупку конвертируемых облигаций и т.п..

В общем, не то всё это.

Отсюда вывод: объявленная приватизация не способна стать эффективной антикризисной мерой. Значит, необходимо отложить её до лучших времён. Вот ведь дожили: даже то, что вполне может и должно работать, как антикризисная мера, не способно в современной российской экономике помочь ей в выходе из кризиса.

[Игорь Николаев]

http://www.mk.ru/politics/2016/04/06/verkhi-ne-mogut-ne-znayut-i-ne-umeyut.html
Не следует недооценивать риски непрофессионализма и некомпетентности властей
Вчера в 16:21,
http://www.mk.ru/upload/entities/2016/04/06/articles/detailPicture/07/99/82/a53601909_7596331.jpg
фото: Алексей Меринов

«Они что там, не понимают, что ли?» — такой вопрос мне задавали не раз, искренне недоумевая, почему власти принимают или заведомо неверные решения в области экономики, или не принимают вообще никаких решений, когда их надо принимать. Задавали разные люди и в разных аудиториях. Задавали потому, что многие по-прежнему искренне уверены, что уж если люди дошли до верхов, до работы в министерствах и ведомствах, до правительства, в общем, до власти высокого уровня, они и должны быть самыми понимающими, самыми умными, если хотите.

Я уже достаточно давно отвечаю на подобного рода вопросы коротко: «Да, не понимают». Ну а что, они ведь тоже там люди, могут и ошибаться, могут искренне что-то недопонимать. А могут, кстати, и неискренне недопонимать.

Но я их ни в коем случае не оправдываю, потому что это ненормально, это безобразие, когда столько непонимания в действиях властей.

Конечно, выдвигая столь серьезные претензии к властям предержащим, надо бы подкреплять все это более чем серьезными аргументами.

Как вам такой аргумент? Сегодня растут цены, снижается уровень жизни людей. И хотя нам обещали, что все это достаточно скоро закончится, никаких просветов не видно. В феврале 2016 года, к примеру, реальные располагаемые денежные доходы населения обвалились на 6,9% по сравнению с февралем 2015 года.

То, что переживает страна сегодня, называется структурным экономическим кризисом. Причиной такого кризиса становятся накопившиеся в экономике структурные диспропорции и несоответствия.

Но ведь эти диспропорции стали действительностью не сами по себе. Они появились, потому что власти не делали того, что необходимо было делать. К примеру, сколько лет мы слышали от верхов, что надо слезать с нефтяной иглы. Почему не слезли? Почему не использовали благодатнейшие 2000-е годы для этого самого «слезания»? Почему постоянно говорили, что та же «сланцевая революция» — это несерьезно?

Отвечаю: потому что не хватило профессионализма и, я бы еще добавил, ответственности.

Или, например, вот еще… нет, остановлюсь, потому что действительно примеры непрофессионализма и некомпетентности в принятии управленческих решений на высоком уровне можно множить и множить.

Тут встает другой вопрос: почему стала возможной такая некомпетентность?

Конечно, с некоторыми оговорками, но все-таки можно сравнивать профессиональный уровень властей сейчас и в прошлом. В советское время, по моему глубокому убеждению, в министерствах и ведомствах трудились гораздо более подготовленные люди. Другое дело, что сама экономическая система, если можно так сказать, выработала свой ресурс. Накопились такие диспропорции, что страна дошла до пустых прилавков. А люди во власти просто и не знали, как должна функционировать рыночная экономика.

В 1990-е годы проблема профессионализма в принятии управленческих решений уже стала проявляться в явной форме, но все-таки она не дошла до той остроты, которая наблюдается сегодня.

Сейчас ситуация иная. Рыночную экономику, пусть кривую и косую, но уже давно построили, времени, чтобы понять и научиться действовать в ней, было предостаточно. Однако не научились, не поняли. Вернемся к вопросу о том, почему это произошло.

1. Если есть проблемы с профессионализмом практически во всех сферах, значит, они есть и в управлении. Управление не находится в стороне от того, что происходит в других сферах экономики.

2. Профессионализм, компетентность перестали быть главными критериями при отборе кандидатов на высокие должности. Конечно, могут быть и исключения. Но в целом картина именно такая: корпоративное родство, землячество, личная преданность и лояльность и т.п. — вот что сегодня прежде всего принимается во внимание при назначениях. Конечно, это было и раньше, но все-таки не в такой острой форме.

3. Нездоровая мотивация при выборе работы в пользу госслужбы. При нынешнем-то уровне коррупции, что самими властями признавалось не раз, идут в чиновники те, кто рассматривает свое «хождение» на госслужбу как своеобразный бизнес. И необязательно предполагаются заработки на взятках и откатах. Можно ведь идти и за тем, что, кстати, немало людей и делает, чтобы обзавестись полезными контактами и связями. Ну, а потом уйти с госслужбы, используя этот «капитал».

В любом случае вряд ли такая мотивация располагает к профессиональному совершенствованию. Не за тем шли.

4. Практика «ручного управления», реализуемая с самого верха, не стимулирует к профессиональному совершенствованию. Зачем? У нас как всегда: «Вот приедет барин, барин нас рассудит», «Я начальник — ты дурак, ты начальник — я дурак» и т.п.

5. Жирные годы высоких цен на нефть отучили думать. Зачем что-то придумывать, если все растет?

6. Безответственность за принятые решения. Это у нас повсеместно. Можно принять, к примеру в декабре минувшего года, закон о федеральном бюджете на следующий год, а спустя буквально пару месяцев или даже меньше ставить вопрос о фактическом принятии нового бюджета, потому что только что принятый оказался абсолютно недостоверным. Но если нет ответственности за подготавливаемые и принимаемые решения, то спрашивается: чего напрягаться-то?

Наверное, можно еще назвать и другие причины низкого профессионализма в действиях нынешних властей. Но и этих более чем достаточно.

Вот потому-то для меня лично и не существует вопроса о том, обладает ли нынешнее правительство, власти в целом опытом и знаниями, необходимыми для вывода страны из кризиса. Не обладают, не компетентны.

Так на самом деле думают уже многие, но пока не большинство. Вот интересные результаты соответствующего опроса, который был проведен во второй половине марта 2016 года фондом «Общественное мнение». Вопрос формулировался так: «Если говорить в целом, как вы считаете, российское правительство обладает или не обладает опытом и знаниями, необходимыми для вывода страны из кризиса?»

Так вот, 52% участвующих в опросе все-таки ответили, что «обладает». Противоположной точки зрения — «не обладает» — придерживаются 30% ответивших. А 18% затруднились ответить на данный вопрос. Предположу, кстати, что многие при ответе на данный вопрос не очень-то отделяли правительство от тех же законодателей. В общем, народ оценивал власти в целом.

Правда, встает вполне естественный вопрос: если такие знания есть, то почему до сих пор из кризиса не вышли. Что, знают, но никому не скажут? Но еще более важный вопрос: если такие умные, то почему вообще в этот кризис вошли?

И хотелось бы, наверное, властям объяснить нынешние экономические трудности только падением мировых цен на нефть и санкциями, да не могут они это сделать. Не могут хотя бы потому, что еще в декабре 2013 года в президентском послании Федеральному собранию прозвучало признание, что главные причины трудностей в экономике не внешние (тогда это было начавшееся снижение мировых цен на нефть), а внутренние.

Встает естественный вопрос: и что теперь со всем этим делать? Быстро, конечно, изменить ситуацию не получится. Она формировалась годами. Но при наличии политической воли (ох уж эти набившие оскомину слова про политическую волю), при признании проблемы шансы изменить ситуацию есть.

Кстати, многое ведь будет зависеть и от развития политической ситуации в стране. Я вот об этом не сказал, когда перечислял причины низкого профессионального уровня нынешних властей, а надо было бы: политическое доминирование одной партии, отсутствие нормальной политической конкуренции. Формально оппозиционные партии, представленные в Госдуме, не в счет, потому что они сегодня также представляют одну партию — партию власти. Говорить их представители могут что угодно, но на самом деле дело обстоит именно так.

Не следует, кстати, недооценивать риски непрофессионализма и некомпетентности властей. Невежество — оно ведь и воинствующим бывает. В чем я вижу возможную воинственность?

По мере ухудшения экономической ситуации будет возрастать вероятность принятия совсем уж из ряда вон выходящих решений — глубоко непрофессиональных. Ну, например, давайте введем валютные ограничения, напечатаем сколько надо денег и т.п. А че, запретить доллар — и все!

Если мы дойдем до этого, получим полный коллапс. Поэтому у меня просьба к тем, кто сегодня вырабатывает и принимает высокого уровня управленческие решения: не стесняйтесь, почитайте что надо, полезное, посоветуйтесь лишний раз. И не забывайте, что когда экономика доходит до системного кризиса, даже по определению, что называется, не существует решений, которые вот так вот в два счета исправили бы ситуацию.

А вообще: думать надо! Всем.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1747008-echo/
09:11 , 13 апреля 2016

автор
экономист

Обнародованный главой Минфина ФРГ Вольфангом Шойбле план по борьбе с офшорами ставит вопрос о серьезности намерений России участвовать в этом процессе.

Один из ключевых пунктов Плана Шойбле — п.3, согласно которому в 2017-2018 гг все страны мира должны принять единый стандарт автоматического обмена информацией. К тем, кто отказывается сотрудничать в этом автоматическом инфообмене, должны применяться штрафные санкции.

Этот пункт Плана примечателен тем, что Стандарт автоматического обмена информацией о финансовых счетах в области налогообложения (Standard for Automatic Exchange of Financial Account Information in Tax Matters) уже существует. Это документ Организации по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР). Соответствующая декларация была принята еще 6 мая 2014 года.

К настоящему времени к Стандарту присоединилось 80 стран (полный перечень см.). Первый обмен информацией должен состояться в 2017 году. России среди присоединившихся стран пока нет. Почему, кстати? Что, задумались?

Важно, что этот Стандарт выходит за рамки офшорной проблематики, и это хорошо.

Еще в президентском послании 2012 года было сказано о необходимости добиваться прозрачности офшоров, раскрытия налоговой информации и т.д. И кое-что в этом направлении, безусловно, было сделано (тот же закон о контролируемых иностранных компаниях). Но сделано было, как видим, далеко не все. Теперь наступает для всех стран время проверки на серьезность намерений по борьбе с уклонением от налогов, с отмыванием денег и т.п.

Не получилось бы так в российской борьбе с офшорами, как это пока получается, к примеру, с той же борьбой с коррупцией. Все боремся, боремся…

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1750538-echo/
07:20 , 19 апреля 2016

автор
экономист

На фоне порции оптимистичных заявлений о состоянии российской экономики, которые мы услышали в последнее время, особенно интересно было посмотреть на то, что показало промышленное производство в марте. Какая там сегодня полоса? «Чёрная» или «серая»?

Факт состоит в том, что, как свидетельствуют данные Росстата (обнародованные, кстати, с заметным опозданием), после небольшого прироста в феврале – на 1% в годовом выражении — промышленность в марте пусть не намного, но снизилась – на 0,5%. Причём могло быть гораздо большее падение, но спасительным оказался рост в добыче полезных ископаемых – на 4,2% по сравнению с мартом 2015 года. И всё за счёт наращивания добычи нефти – на 5,3% (готовились к Дохе?). Так что зависимость нашей экономики от нефти по-прежнему не только не уменьшается, но даже растёт.

Из привлекающего внимание также отмечу рост производства спецодежды – на 38,9%(!) (всего было произведено 31,1 млн штук).

Ещё следует обратить внимание на рост производства турбин газовых – в 2,9 раза, потому что такие «выбросы» могут заметно искажать показатель динамики промышленного производства в целом. Продукция эта штучная, дорогая, с длительным циклом изготовления. От месяца к месяцу там «то пусто, то густо». В марте было «густо», значит, скоро будет «пусто».

Наконец, смотрим на производство легковых авто: минус 25,9% в марте 2016 года по сравнению с мартом 2015 года. Это с учётом-то низкой базы прошлого года. Так как динамика производства легковых автомобилей является хорошим показателем-индикатором, то вывод простой: здесь пока явно «чёрная» полоса.

Ну, а в целом полоса в российской промышленности сегодня получается пока явно не «белая». Спад продолжается.

Можно, конечно, заняться поисками оттенков серого, которых, как известно, много бывает. Однако вряд ли стоит это делать.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1754508-echo/
09:31 , 26 апреля 2016

автор
экономист

Выборы в Госдуму в сентябре 2016 года — это и повод подводить итоги развития страны за последние пять лет. Ну а что? Это же экономика, а она тем и хороша, что есть цифры, факты. Понятно, что пока можно подвести только предварительные итоги, так как 2016 год еще не закончился.

Начнем с валового внутреннего продукта (ВВП) — основного макроэкономического показателя. К этому показателю могут быть претензии. Однако ничего лучшего для измерения общей динамики развития экономики в целом пока еще не придумали, поэтому — всё-таки ВВП.

Динамика ВВП на основе официальных данных Росстата выглядит так: 2012г. (+3,4%), 2013г. (+1,3%), 2014г. (+0,6%), 2015г. (-3,7%), 2016г. (-0,2%). Прогнозные данные за 2016 г. взяты из только что утвержденного правительством прогноза социально-экономического развития страны на 2017-2019 гг. Итого за 2012-2016 гг. (просто перемножили — цепной индекс): +1,3%. Представляете: за пять (!) лет прирост ВВП будет всего лишь 1,3%.

Однако не будет даже такого крайне недостойного результата. Потому что не будет у нас снижения ВВП в 2016 году на символические 0,2%. Будет существенно хуже: по оценке Всемирного банка падение ВВП в текущем году составит 1,8%, по нашей — Института стратегического анализа компании ФБК — оценке — не менее 2%.

Если возьмем для расчета прогнозные данные Всемирного банка на 2016 год, то получим следующий результат: ВВП за последние пять лет не то, что не вырастет, он даже снизится — на 0,4%.

В любом случае, на какие бы прогнозы по 2016 году не ориентировались, даже на сверхоптимистические, вывод будет один: это были потерянные для экономики России пять лет.

Для тех, кто захочет все списать на санкции и низкие цены на нефть, еще раз напомню совершенно справедливое признание из президентского послания 2013 года: «...основные причины замедления носят не внешний, а внутренний характер». Кстати, во время недавней прямой линии президента с народом первостепенность внутренних структурных проблем в объяснении причин экономического кризиса была подтверждена.

Так что сами, прежде всего, постарались. А низкие цены на нефть и санкции только добавили негатива, не более того.

И еще. Если кто-то скажет: «Да что нам этот ВВП?» — не возражаю: давайте посмотрим на динамику и других показателей. Вот увидите, если ВВП падает, и это не кратковременное падение, то ничего хорошего и другие, более осязаемые, что ли, показатели не продемонстрируют. Но об этом потом.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1759248-echo/
08:39 , 04 мая 2016

автор
экономист
Продолжим подводить экономические итоги за время после последних выборов в Госдуму в декабре 2011 года.

Курс рубля формально не относится к основным макроэкономическим показателям (ВВП и инфляции). Однако на деле он чуть ли не главный показатель. И понятно почему: люди прекрасно понимают, что если рубль падает, то цены растут, а их сбережения обесцениваются. И как бы время от времени представители властей не пытались убедить нас в том, что курс рубля людей не интересует, это совсем не так. Люди, может быть, и хотели бы не интересоваться, сколько там рублей дают за один доллар США, но они вынуждены это делать. Причем, какие бы там ура-патриотические чувства их не обуревали, умом-то понимают, что слабоват рубль.

Итак, по данным Банка России, если в 2012 году среднегодовой курс рубля по отношению к доллару США составил 31,08 рублей, то в 2015 году он снизился до 60,66 рублей. В 2016 году, по прогнозу Минэкономразвития, среднегодовой курс будет ровняться 67,40 рублей за доллар США, то есть падение рубля за последние пять лет составит 2,2 раза. И это более чем оптимистичная оценка. По нашему – Института стратегического анализа компании ФБК – прогнозу среднегодовой курс в текущем году будет ближе к 80 рублям за доллар США. В таком случае пятилетний результат будет выражаться в ослаблении рубля за прошедшую пятилетку в 2,6 раза. Но принципиального значения это уже не имеет. Ясно одно: рубль за прошедшие пять лет упал более чем в два раза.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1762686-echo/
08:15 , 10 мая 2016

автор
экономист

Продолжаем подводить итоги социально-экономического развития страны за пятилетку 2012-2016 годов, после последних выборов в Госдуму в декабре 2011 года. На этот раз посмотрим на динамику самого волнующего людей показателя – индекса потребительских цен, или, попросту говоря, инфляции.

Итак, официальная статистика Росстата свидетельствует о том, что за эти годы цены прирастали следующим образом: 2012 г. (+6,6%), 2013 г. (+6,5%), 2014 г. (+11,4%), 2015 г. (+12,9%), 2016 г. (+6,5%). Данные за 2016 год, разумеется, прогнозные (Минэкономразвития). В целом за 2012-2016 гг. цены выросли, получается, на 52,1%, или немногим более чем в 1,5 раза.

Понимаю, сейчас эта цифра у многих вызвала вполне естественные эмоции. Назовём их так – недоверие. За пять прошедших лет рост цен составил всего лишь 1,5 раза?!

В своё время, давно уже, мы – Институт стратегического анализа компании ФБК – проводили исследование «Альтернативная инфляция». Уже тогда мы усомнились в достоверности данных Росстата, хотя и посчитали, что занижение показателя инфляции происходит не намеренно, а ввиду методологических особенностей расчёта.

Ну да ладно, сейчас речь не об этой теме – как рассчитывать инфляцию и что сделать для того, чтобы обеспечить более достоверные показатели.

Суть в том, что даже такой официальный рост цен в 1,5 раза за пятилетку – это очень много. Это – неудовлетворительный результат. В том числе поэтому у нас инвестиционная активность оказалась за прошедшие годы очень низкой, а уровень жизни людей… (впрочем, что произошло по этому направлению – в следующем блоге).

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1766768-echo/
10:31 , 17 мая 2016

автор
экономист

Что стало с уровнем жизни за последние пять лет, почти прошедших после последних выборов в Госдуму в декабре 2011 года? — Казалось бы, очевидно: он снизился. Будем считать.

Уровень жизни характеризуется множеством показателей, о которых в дальнейшем мы ещё поговорим. Сейчас же обратимся только к двум из них: реальной заработной плате и реальным располагаемым денежным доходам населения. Думается, названия этих важных показателей, характеризующих уровень жизни населения, говорят сами за себя: если в первом показателе речь идёт только о заработной плате, то во втором учитываются все доходы населения (пенсии, в первую очередь, и т.д.).

Итак, заработная плата за пятилетку 2012-2014 гг: 2012 г. (+8,4%), 2013 г. (+4,8%), 2014 г. (+1,2%), 2015 г. (-9,5%), 2016 г. (-1,5%). Данные за 2016 год — из последнего (апрельского) прогноза Минэкономразвития. В целом за пятилетку получается +2,5%. Причём цифра эта явно завышена по причине более чем оптимистичного прогноза на 2016 год. Но даже с учётом этого итоги 2012-2016 гг. таковы, что зарплаты, можно сказать, не выросли.

Берём реальные располагаемые денежные доходы населения: 2012 г. (+4,6%), 2013 г. (+4,0%), 2014 г. (-0,7%), 2015 г. (-4,0%), 2016 г. (-2,8%). В целом за 2012-2016 гг.: малозаметный +0,8%. Смотрите-ка, даже здесь получился плюсик, за пять-то лет. Очевидно, что «плюсик» этот также получился за счёт неадекватно завышенного прогнозного результата по 2016 году.

Вообще, складывается такое впечатление, что вынужденный оптимизм последнего прогноза Минэкономразвития был продиктован как раз тем, что такие показатели за 2016 год позволяют скрасить совсем уж безрадостную картину.

Но как ни приукрашивай, даже такие результаты — фактическое отсутствие роста реальных располагаемых денежных доходов населения за 2012-2016 гг. — уже не могут быть признаны удовлетворительными.
Люди не стали богаче за последние пять лет. Через год, когда для подведения итогов можно будет взять не прогнозные, а фактические результаты за 2016 год, никаких, даже малейших, сомнений по этому поводу не останется. Да у большинства населения и сегодня, судя по результатам социологических опросов, таких сомнений нет: жизнь стала тяжелее. Но зато сколько раз за эти годы приходилось слышать от властей, что все социальные обязательства будут выполняться. Если кто-то по-прежнему будет настаивать на том, что эти обязательства и вправду выполнялись, то ему надо бы потрудиться объяснить в таком случае то, что произошло с реальными доходами и реальными зарплатами населения за последние годы. Нет, не выполнялись и не выполняются социальные обязательства государства. И это тоже итоги 2012-2016 гг. А ведь кризис ещё далеко не закончился.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1770966-echo/
08:47 , 24 мая 2016

автор
экономист

... и экономика вышла из рецессии еще в третьем квартале 2015 года (?!), то почему же в 2016 году пенсии были проиндексированы всего лишь на 4% при годовой инфляции по итогам 2015 года почти в 13%, работающим пенсионерам вообще перестали индексировать пенсии, отказались увеличивать размер материнского капитала и других социальных выплат, урезают льготы инвалидам по оплате услуг ЖКХ и т.п. Нет, правда, так не бывает. Когда, как нам говорят, все самое плохое уже позади, тогда не принимают подобного рода меры, которые серьезнейшим образом снижают уровень жизни людей.

Мало того, когда дно кризиса, как нас стараются убедить, уже пройдено в 2015 году, тогда не планируют, что реальные доходы людей будут снижаться в текущем году. Напомню, что именно это предусматривает самый последний официальный прогноз социально-экономического развития на 2017 год и на плановый период 2018 и 2019 годов: реальные доходы должны снизиться в 2016 году на 2,8%.

Что это? Вновь так называемые «вербальные интервенции?» Да, это именно так, хотят «заговорить» кризис.

В чем здесь проблема? — Проблема в том, что успокаивающие слова имеет смысл произносить тогда, когда им действительно верят. В условиях же, когда уровень доверия к словам сверху крайне низок (люди много раз убеждались, что в жизни-то происходит все ровно наоборот), эти слова вряд ли стоит произносить.

Одна из фундаментальных проблем российской экономики состоит в крайне низком уровне доверия. Бизнес не доверяет власти. Люди также не верят словам сверху. Власть, в свою очередь, не очень-то доверяет ни бизнесу, ни обществу в целом. В таких условиях явным образом противоречащие действительности слова властей оказывают обратное действие. Неопределенность экономической ситуации после таких оценок не снижается, а, напротив, растет. Это сдерживает инвестиционную и потребительскую активность, кризис принимает застойный, хронический характер.

Что, собственно говоря, мы и наблюдаем сегодня.

Промышленность в апреле чуть подросла? Ну да, еще больше ускорился, как свидетельствует Росстат, выпуск спецодежды (40,2% по сравнению с апрелем 2015 года). С производством ковров все нормально (+40,6%), замши (+72,1%), мешков бумажных (+20%) и т.п. А производство турбин газовых выросло в апреле вообще в 2 раза. Зато, к примеру, автомобилей легковых выпустили на 21,7% меньше. Так что не надо нам про завершение рецессии еще в 3 квартале 2015 года и т.п. вещи сообщать.

Даже элементарная логика говорит о том, что если это структурный кризис, отягощенный внешними шоками в виде низких цен на нефть и санкций, то он не может никуда исчезнуть, пока структурные проблемы не решены, пока остаются санкции и низкие цены на нефть. Да, цены на нефть немного подросли, экономике стало чуть лучше. Вот и все, что мы сегодня наблюдаем.

[Игорь Николаев]

http://www.mk.ru/politics/2016/05/30/trillionnaya-cena-vyborov.html
Вчера в 20:15,
http://www.mk.ru/upload/entities/2016/05/30/articles/detailPicture/c7/54/08/934171063_6918403.jpg
фото: Алексей Меринов

Сколько все это стоит — те же грядущие выборы в Госдуму, которые должны состояться 18 сентября 2016 года? Давайте попытаемся оценить их не просто чисто затратным методом — сколько денег будет потрачено. Лучше взвесим, во что может обойтись стране неизбрание эффективной государственной власти. Задачка непростая, что и говорить. Но у меня в подобных случаях подход такой: если очевидно, что должен быть какой-то выражаемый в рублях результат, его необходимо пытаться оценить.

У выборов такой результат обязательно есть. Плохо, конечно, что его не пытаются оценивать. В противном случае люди, наверное, задумались бы над тем, во что обходится неправильный выбор, голосование «по приколу» (за некоторые партии, как мы знаем, так и голосуют) или неучастие в голосовании вовсе.

Невозможно, разумеется, оценить все это с точностью «до рубля». Но хотя бы порядок цифр мы должны знать.

Будут ли подобные расчеты подвергнуты критике? О, еще какой! Но это нас не остановит. Давайте считать. Но сначала еще несколько замечаний вводного характера.

Во-первых, решение президента о назначении выборов в Государственную Думу 18 сентября 2016 года должно состояться совсем скоро. Так что наши математические упражнения будут как раз вовремя.

Во-вторых, надо будет учесть то, что запланировано в федеральном бюджете 2016 года на проведение выборов в Госдуму. Это прямые затраты.

В-третьих, надо бы учесть и то, что потратят на выборы политические партии и кандидаты-одномандатники. В этом году 225 депутатов будет избираться по партийным спискам и столько же — 225 депутатов — будет избираться по одномандатным избирательным округам. Эти затраты тоже будут носить прямой характер. Но оценить мы их сможем только примерно.

В-четвертых, оценим выборы и с точки зрения того, во что могут обойтись стране выборы власти, которая окажется не слишком эффективной, или, напротив, сколь выгодным будет избрание власти, которая изменит ситуацию в экономике к лучшему.

Вернемся к тому, что легко считать — прямым затратам федерального бюджета на проведение выборов депутатов Государственной Думы. По закону о федеральном бюджете на 2016 год их величина оценена в 10,4 млрд рублей.

Есть, правда, еще и такая строка в бюджете — «государственная поддержка политических партий, принимавших участие в выборах, в целях компенсации затрат по их участию». Так вот на эту поддержку выделено почти 7 млрд рублей.

Теперь попробуем посчитать то, что могут потратить на выборы политические партии и кандидаты-одномандатники, не забывая при этом об упомянутых 7 млрд рублей.

В соответствии с законом предельная сумма всех расходов из средств избирательного фонда политической партии не может превышать 700 млн рублей. Причем в эту сумму не включаются расходы из средств избирательных фондов региональных отделений партии. Там предельные суммы всех расходов варьируются от 15 млн рублей до 100 млн рублей (в зависимости от количества избирателей в регионе).

Наконец, предельная сумма всех расходов из средств избирательного фонда кандидата-одномандатника не может превышать 15 млн рублей.

Безусловно, оценить расходы партий и кандидатов по одномандатным округам можно только приблизительно. К примеру, мы знаем, что всего 14 партий могут участвовать в предстоящих выборах в Госдуму без необходимости собирать подписи в поддержку своего участия, можем примерно оценить среднее число кандидатов в каждом из 225 округов (думается, не менее 8–10) и т.д. Приняв во внимание все эти и другие данные, мы выйдем, еще раз подчеркиваю, приблизительно на следующий порядок цифр: 10–15 млрд рублей.

Таким образом, эта сумма сопоставима с объемом финансирования, предусмотренным на проведение выборов депутатов Госдумы в федеральном бюджете. Получается, что суммарные прямые затраты на выборы составят где-то 25–30 млрд рублей.

Теперь основной вопрос не формальной, а содержательной оценки цены выборов: во что экономике страны, всем нам может обойтись избрание власти, неспособной обеспечить удовлетворительные темпы экономического роста? Так как мы все эти оценки делаем на примере выборов депутатов Госдумы, надо признать наличие серьезного допущения: помимо высшей законодательной власти у нас есть и президент, и правительство, и судебная власть. В большей или меньшей степени и от этих ветвей власти зависят перспективы социально-экономического развития страны. Так что не будем переоценивать ответственность ни самой Госдумы, ни выборов ее депутатов.

Оценку же выборов депутатов Госдумы проведем на основе уже имеющегося опыта.

Итак, в конце 2011 года состоялись последние выборы депутатов Госдумы. И именно в период действия полномочий этого, последнего состава Госдумы страна начала тормозить в темпах своего экономического развития. Если в 2012 году ВВП страны рос еще на 3,4%, то в 2013 году его темпы роста упали до 1,3%, а в 2014 году и вовсе до малоосязаемых 0,6%. Ну а 2015 год был годом полноценного экономического кризиса: падение ВВП составило 3,7%.

В 2016 году ВВП также снизится: Всемирный банк прогнозирует минус 1,8%. По нашей оценке — Института стратегического анализа компании ФБК («Финансовые и бухгалтерские консультанты») — будет минус 2%. Официальные прогнозы и Минэкономразвития, и Банка России также предусматривают продолжение экономического спада в 2016 году: от минус 0,2% до минус 0,5–1%. Так как отечественные официальные прогнозы последнего времени всегда оказывались далекими от действительности, предлагаю ориентироваться на прогноз Всемирного банка — минус 1,8% (свой прогноз не будем использовать из скромности).

Итак, учтем все названные выше цифры и получим, что за 2012–2016 гг. ВВП страны не вырос, а снизился на 0,4%. Представляете, за последние годы экономика страны не продвинулась вперед ни на йоту. Напротив, был сделан даже шаг назад. В общем, потерянная пятилетка, пять лет, что называется, «коту под хвост».

Теперь представьте, что власти за последние годы работали более эффективно. Нет, они бы не хватали звезд с неба, они бы просто поддерживали небольшие темпы экономического роста — хотя бы на уровне 3% прироста ВВП ежегодно. За пять лет у нас бы годовой ВВП вырос в таком случае на 15,9% (считается цепной индекс, просто перемножали годовые индексы, если кто забыл).

Вот разница в результатах действия властей за прошедшую пятилетку: от, можно сказать, фактического падения ВВП на 0,4% до вполне реалистичного, но недостигнутого роста ВВП на 15,9%. Недополученный ВВП за все эти годы составил бы 88,7 трлн руб. Средства, недополученные бюджетной системой страны, — 35,5 трлн руб. (считаем исходя из того, что расходы консолидированного бюджета составляют примерно 40% от ВВП). И все это цена выборов, цена того, что власть оказалась неэффективной.

Недополученный ВВП — это и меньшие возможности частного бизнеса поднимать зарплаты. Это наши деньги, которые не стали нашими.

Кстати, это и ответ на вопрос, который иногда приходится слышать: да что нам этот ВВП? А то, что это меньшие зарплаты, и не только у бюджетников, это меньшие возможности по индексации пенсий, это меньшие расходы на здравоохранение и образование и т.п. Вот что это такое — меньший ВВП — валовой внутренний продукт. Главное — это не что-то там такое неосязаемое макроэкономическое. Это вот оно, в наших доходах. И его может быть или больше, или меньше.

Так вот ВВП этот за последние пять лет оказался значительно меньше по сравнению с тем, что могло бы быть. И это цена неэффективности властей, в том числе законодательной власти образца 2011–2016 гг. Такая вот цена выборов получается.

И только не надо про санкции и падение цен на нефть. Эти факторы, безусловно, сыграли свою негативную роль. Но, как признавались сами власти, основные причины экономических трудностей носят не внешний, а внутренний характер. На внешние негативные факторы — падение цен на нефть и санкции — можно что-то списать. Но, увы, далеко не все.

Сопоставляя прямые затраты федерального бюджета, политических партий и одномандатников (25–30 млрд рублей) с тем, во что для бюджетной системы может обойтись избрание власти, неспособной обеспечить удовлетворительные темпы экономического роста (35,5 трлн рублей), приходишь к ожидаемому выводу: эти затраты, издержки просто несопоставимы по своим размерам с тем, что не получила экономика страны, что не получили все мы в результате фактического отсутствия ее роста.

Высокой получается цена выборов. К сожалению, мы об этом мало задумываемся, вообще не задумываемся, не считаем. А считать надо. Это экономика, это пенсии и зарплаты, это наша жизнь, которая может быть много богаче.

Ну что, все на выборы?

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1775176-echo/
06:42 , 31 мая 2016

автор
экономист

Признание от премьер-министра на эту тему вызвало живой отклик у огромного числа людей в нашей стране. Причем не только у пенсионеров, которых, вроде как, это касалось непосредственно, так как речь на запоминающейся встрече главы правительства в Крыму с народом шла об индексации пенсий.

А и вправду: есть деньги или их нет? И почему, кстати, нет денег, если за несколько дней до этого невеселого признания мы услышали, что рецессия в экономике закончилась еще в 2015 году, тогда же прошли и дно кризиса?

Следует, наверное, всё-таки напомнить, что в этом году страховые пенсии были проиндексированы с 1 февраля 2016 года всего лишь на 4% при фактической официальной инфляции по итогам 2015 года в 12,9%, работающим пенсионерам не индексировали пенсии вообще. Пообещали, правда, что по итогам экономического развития в I полугодии 2016 года может быть принято решение о дополнительной индексации.

Ну, а какие там итоги вырисовываются? Так как бюджет Пенсионного фонда не предусматривает возможность еще одной индексации, все надежды на федеральный бюджет. Однако в апреле дефицит федерального бюджета, по информации Минфина России, значительно превысил 0,5 трлн. рублей, что составило 8,6% ВВП (дефицит за январь-апрель 2016 г. — более 1,2 трлн. рублей и 4,7% соответственно). Напомню, что плановый показатель по дефициту федерального бюджета на 2016 год — 3% ВВП. Так что денег, похоже, и вправду нет. Хотя…

Хотя ведь есть в федеральном бюджете резерв президента и премьер-министра в 342 млрд. рублей (деньги замороженных обязательных пенсионных накоплений), и этого, кстати, с лихвой хватило бы на все дополнительные индексации. Однако весной этого года было принято решение о выделении 150 млрд. рублей из этого резерва Внешэкономбанку, который, как известно, оказался в непростой экономической ситуации (половина этой суммы уже была перечислена в I квартале). А оказался он в такой ситуации не по своей воле, а в значительной степени потому, что надо было строить олимпийские объекты Сочи, не считаясь ни с чем, выдавая проблемные кредиты.

Получается, что безумные траты на проведение Олимпиады в Сочи (суммарно, включая небюджетные средства, 1,5 трлн. рублей) достаточно быстро обернулись невозможностью поднимать те же пенсии, потому что «денег нет». А ведь многим казалось, что у нас денег хватит на все. Конечно, далеко не только Олимпиада в Сочи виновата в том, что «денег нет». Здесь и экономический кризис, и неэффективность расходования бюджетных средств в целом, и непоследовательность пенсионного реформирования, и многое-многое другое.

И как вновь не вспомнить то, как поступают ответственные правительства в аналогичных ситуациях. В 2014 году Осло отказался участвовать в гонке на право проведения зимней Олимпиады 2022 года. Причина: дорого. Дорого оказалось Норвегии — одной из самых высокоразвитых стран, где средняя зарплата сегодня около 5100 евро в месяц.

Любовь наших властей к понтам и шапкозакидательству не останавливала нас ни перед чем: Олимпиада, саммиты, чемпионаты…

Зато сейчас: денег нет…

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1779360-echo/
07:56 , 07 июня 2016

автор
экономист

Ставшее знаменитым «денег нет» заставляет не только ставить неудобные вопросы властям, но и размышлять над тем, что из всего этого следует.

Если власти говорят народу, что у них нет денег, а деньги, разумеется, ой как нужны, то, будьте уверены, они постараются найти их. И есть немалая вероятность, что деньги попытаются найти у кого-нибудь ещё.

Итак, где можно взять деньги? Естественные в такой ситуации варианты (сэкономить на неэффективных расходах, каким-либо образом перераспределить имеющиеся средства), наверное, тоже подходят, но всё-таки гораздо проще действовать по-другому. И вот здесь уже возникают основания для беспокойства.

FXClubНе учим жить — учим зарабатывать.

Не знаю, обратили ли вы внимание на слова одного из помощников президента, что у бизнеса, мол, скопилось много денег на счетах и именно за счёт них должна усилиться инвестиционная активность. Это, кстати, сегодня является одним из обоснований ожидаемого властями скорого экономического роста: типа, бизнес же всё равно начнёт инвестировать, у него денег ого-го сколько… Вот экономический рост и начнётся.

Ну, мы-то прекрасно понимаем, что никакой неизбежности роста инвестиций в таком случае нет. Если риски будут сохраняться высокими, если неопределённость экономической ситуации не будет снижаться, то расставаться со своими деньгами вряд ли кто захочет.

Но нам важно другое: власти «вдруг» озаботились тем, сколь много денег скопилось на счетах предприятий и решили, что вот эти-то деньги и должны обеспечить экономический рост. Оставим пока вопрос о деньгах предприятий, лучше зададимся вопросом о том, не обратят ли власти точно так же своё скорое внимание на деньги населения и какие выводы они смогут из всего этого сделать.

Честно говоря, уверен, что обратят, и, по всей видимости, уже обратили. Только пока не проговариваются на этот счёт, как в случае с деньгами предприятий.

Статистика здесь такая: как свидетельствует Росстат, по состоянию на май 2016 года всего рублёвые накопления населения составили 24,6 трлн рублей (в январе 2016 года было менее 23,9 трлн рублей, а в январе 2015 года — 20,9 трлн рублей). Большие деньги. Для сравнения: все доходы федерального бюджета на 2016 год запланированы в объёме 13,7 трлн рублей. И главное, что кризис не кризис, но накопления прилично выросли в последнее время. Из сегодняшних 24,6 трлн рублей: 16,7 трлн рублей — это остатки вкладов, 4,1 трлн рублей — наличные деньги, 3,8 трлн рублей — ценные бумаги.

Другое дело (и это-то как раз принципиально важно), что у одних денег, действительно, стало больше, а у других, и таких большинство, намного меньше. Во всяком случае, именно в пользу этого свидетельствует статистика о снижении реальных доходов, пенсий и зарплат, а также результаты соответствующих социологических опросов.

Но нас должно волновать другое: власти-то, похоже, свои выводы делают просто из констатации факта о росте общего объёма денежных накоплений населения. В том числе поэтому, смею утверждать, сегодня так легко не выполняются социальные обязательства по индексации пенсий, пособий, зарплат бюджетникам, урезаются льготы инвалидам и пр.

Вот вырвалось же у премьера некстати, что «денег нет», но другое откровенное — «тогда мы возьмём их с вас (сэкономим на вас)» — не вырвется.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1783590-echo/
09:17 , 14 июня 2016

автор
экономист

Во времена экономического кризиса происходят такие вещи, объяснить которые, при желании, можно, а вот принять их бывает очень трудно.

Казалось бы, есть такие сферы деятельности, которые, кризис не кризис, все равно будут развиваться. Так, например, торговля продуктами питания. Как говорится, кушать хочется всегда. Поэтому, какой может быть кризис для торговли продовольственными товарами? Или вот еще: ритуальные услуги. Здесь тоже все определяется понятными естественными обстоятельствами. Или еще пример: торговля лекарствами. Люди, увы, болеют и будут болеть. В кризис уж точно меньше болеть не станут, а значит, продажи лекарств не должны сокращаться.

Однако в жизни все выглядит иначе. В экономический кризис, как свидетельствует нынешняя российская действительность, меньше покупают и продовольствия, и лекарств. Люди вынуждены экономить даже на похоронах. Поэтому услышав на днях от одного уважаемого эксперта сетования на то, что с начала этого года наблюдается заметное снижение продаж лекарственных препаратов, я решил поискать заслуживающую доверие статистику на этот счет. И нашел. Маркетинговое агентство DSM Group, давно специализирующееся на проведении соответствующих исследований, приводит такие данные: за январь—апрель 2016 года коммерческие продажи лекарств в России обвалились по сравнению с соответствующем периодом 2015 года на 8,3% в рублевом эквиваленте. В апреле 2016 года продажи лекарств в натуральном выражении были меньше соответствующего показателя 2015 года на 4,5%.

На БАДах (биологически активных добавках), кстати, тоже стали экономить. Однако тут падение продаж в натуральном выражении составило в апреле 2,7% в годовом выражении. Получается, что от покупки лекарств отказываются гораздо больше, чем от покупки БАДов? Нет, конечно. Просто потребителями БАДов являлись и являются более платежеспособные покупатели. Но даже и они, как видим, стали меньше приобретать это «баловство».

Причины столь заметного снижения покупки лекарств понятны: люди стали хуже жить. Конечно, кто-нибудь даже на фоне такой более чем тревожной статистики фармацевтического рынка, будет утверждать, как круто мы зажили с начала 2000-х., как много машин накупили и т.п. Это «нефтяное» благополучие оказалось недолговечном. В том же апреле 2016 года реальные располагаемые денежные доходы населения упали на 7,1% в годовом выражении. Это — очень сильное падение, которое и объясняет тот факт, что народ стал экономить на покупке лекарств. Все это очень и очень тревожно.

Ну, что тут сказать?... Скажу следующее: люди, не экономьте на лекарствах, и этот кризис когда-нибудь закончится. К сожалению, похоже, не скоро. А значит, здоровье ой как понадобится.

Оставьте экономию на лекарствах на самый крайний случай. И пусть этот случай никогда не наступит. Если не можете подзаработать, если без экономии действительно не обойтись, экономьте на чем угодно, но только не на своем здоровье.

Берегите себя!

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1796016-echo/
07:55 , 05 июля 2016

автор
экономист

На днях практически одновременно были приняты решения о продлении санкций и контрсанкций. Указом президента «специальные экономические меры в целях обеспечения безопасности Российской Федерации» (контрсанкции) были продлены по 31 декабря 2017 года. Этот указ был подписан 29 июня 2016 года, когда уже было известно политическое решение совета ЕС о продлении санкций против России на шесть месяцев до 31 января 2017 года.

Получается так: зная, что ЕС продлевает санкции до января 2017 года, мы свои контрсанкции продлеваем аж до конца 2017 года.

Не навоевались в санкционную войну? И кто в такой ситуации загоняет санкционное противостояние на новый виток? Почему мы продлили свои санкции не на полгода, а на полтора?

Интересно объяснение представителей российских властей, почему именно так было решено. Оказывается, это сделано с учетом интересов российских производителей. То есть получается, что упреждающе продлевая контрсанкции, российские власти делают это вовсе не из-за санкций против России, а просто потому, что так они теперь решили поддерживать отечественных производителей. Ну что же, спасибо за чистосердечное признание.

А как, кстати, насчет потребителей? Или ничего, пусть и дальше едят ту же «пальму»?

Покупая продукты в большом сетевом магазине, я всегда с интересом захожу в отдел сыров. Берут отечественные сыры сейчас не очень-то, что и говорить. На швейцарские, понятное дело, денег хватает далеко не у всех. Смотрю и думаю, интересно, все ли понимают, почему так происходит?

Что же касается господдержки отечественных производителей, тем более, в такой вот уродливой форме, то жизнь уже доказала: и без каких либо контрсанкций можно делать отличные российские продукты. Возьмем ту же курятину. «Ножки Буша», где они? — Их давно нет, потому что российские производители вытеснили их с нашего рынка и никакие контрсанкции им для этого не потребовались.

С таким «успехом» российские власти скоро вообще забудут, в связи с чем они ввели контрсанкции. Отечественный производитель все глубже и глубже будет «подсаживаться на иглу» контрсанкций. И пора будет вводить новый термин: «контрсанкционная зависимость». Была и остается у России нефтяная зависимость, а теперь есть еще и контрсанкционная.

Денег нет, но новая зависимость есть. Так вот!

Для наркозависимых практикуют, как известно, анонимную помощь. Какая помощь здесь нужна, чтобы не стать уж совсем зависимыми от контрсанкций — самосанкций?

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1800082-echo/
09:46 , 12 июля 2016

автор
экономист

Как не идет? Почему не идет? Ведь весь центр Москвы в строительных заборах, Керченский мост возводим, стадионы к ЧМ-2018 по футболу строим…

И, тем не менее, статистика свидетельствует, что строительство сегодня в глубоком-глубоком падении: в мае 2016 года был зафиксирован худший месячный показатель текущего года — минус 9% в годовом выражении. А ведь это падение уже к низкой базе прошлого года (в мае 2015 года было минус 9,4% к соответствующему периоду предыдущего года)

Да, это уже точно: Москва — это далеко не вся Россия.

Кстати доказательством нынешнего провала строительства является и сильнейшее падение в мае производства важнейших видов строительной продукции: кирпича керамического неогнеупорного — на 18,8%, блоков керамических — на 23,3%, цемента — на 9,9%, конструкций и деталей сборных железобетонных — на 11,5% (все — в годовом выражении) и т.д.

Почему важно обращать внимание на строительство? Во-первых, потому что это инвестиционноёмкая отрасль. Есть инвестиции — есть строительство, есть развитие, есть рост экономики. Нет инвестиций — нет роста экономики.

Во-вторых, это отрасль с большим мультипликативным эффектом. То есть вложенные инвестиции стимулируют новые инвестиции в других отраслях. Например, в производстве той же строительной техники, грузового автотранспорта и т.п.

В-третьих, динамика строительства — это индикатор того, что будет с экономикой в будущем. Соответствующие показатели — это показатели-индикаторы развития экономики на, как минимум, кратко— и среднесрочную перспективу.

В-четвертых, вес строительства в экономике страны достаточно велик: около 7% в последние годы, что почти в два раза превышает вес того же сельского хозяйства.

Поэтому, когда в последнее время нам в качестве важнейшего достижения приводят рост сельского хозяйства (в мае — на 2,6% в годовом выражении), надо реально представлять себе, сколь кратно этот прирост нивелируется строительством с его гораздо большим весом и с его темпами падения.

На фоне недавних заявлений о завершении кризиса еще в 2015 году, на фоне победных рапортов об итогах Петербургского экономического международного форума, на фоне громких итогов визита президента в Китай и т.п. как-то явным диссонансом выглядят данные о текущих итогах развития такой ключевой отрасли, как строительство. Однако именно эти итоги дают более реалистичную картину, что на самом деле происходит с нашей экономикой. Она по-прежнему в кризисе, хотя иногда, действительно, может показаться, что все самое страшное позади.

Чудес не бывает. Если это структурный кризис, а это именно так, да к тому же он еще отягощен внешними шоками в виде низких цен на нефть (менее 50 долларов за баррель — это низкие для нашей экономики цены) и санкций, то пока это все остается (структурные проблемы, цены на нефть, санкции), останется и кризис.

И именно состояние строительства в такой период должно отрезвлять тех, кто почему-то решил, что всё закончилось. Именно оно, кстати, одновременно дает и подсказку, на что надо обратить особое внимание, если мы собираемся всё-таки выйти из нынешней экономической реальности.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1808424-echo/
08:28 , 26 июля 2016

автор
экономист

Минтруд поспешил отрапортовать, что кризис с зарплатами в России заканчивается, что предприятия и организации находят средства для материального стимулирования работников. Ох, не надо было так говорить…

Это, знаете, как в жизни бывает: порою едешь на авто по Москве и вдруг обращаешь внимание, что замечательно так едешь, никаких пробок. И вот, не успел порадоваться своему быстрому «беспробочному» передвижению, как тут же попадаешь в какую-нибудь жуткую пробку. Поэтому я в подобных ситуациях стараюсь не спешить радоваться.

Но высокопоставленным чиновникам, похоже, чужды подобные предрассудки. Соскучились они, похоже, по позитиву. Вот и спешат не только сами порадоваться, но и нас порадовать.

Кстати, тот же Минтруд, похоже, этим даже выделяется на фоне остальных. Ещё несколько лет назад мы слышали от его руководства, что проблема бедности российских пенсионеров решена.

Теперь давайте оценим, как сегодня себя чувствуют пенсионеры. А как ещё они могут себя чувствовать, если в текущем году пенсии были проиндексированы всего лишь на 4% при фактической инфляции по итогам 2015 года в 12,9%, а работающим пенсионерам вообще отказались пенсии поднимать?

Так и с зарплатами: не рано радуемся? Формальным основанием для столь сильного заявления от Минтруда была информация от Росстата, согласно которой реальная среднемесячная начисленная зарплата в июне 2016 года выросла по сравнению с июнем 2015 года на 1,4%. Реальная – это означает, что инфляция учтена.

Позитивный факт? – Безусловно. Но учтём, что год назад аналогичный показатель равнялся -8,6% (июнь 2015 года к июню 2014 года). То есть база для сравнения была низкой, что свидетельствует о том, что реальные зарплаты сегодня по-прежнему существенно ниже, чем в 2014 году.

Учтём и то, что более общий показатель – реальные располагаемые денежные доходы – по-прежнему в глубоком минусе: в июне 2016 года снижение составило 4,8% по сравнению с июнем 2015 года.

Но даже и не это главное. Главное то, что сам экономический кризис продолжается. Это означает, что июньский «плюсик» по реальным зарплатам – явление временное, недолговечное. Ну, и чего рапортуем? Не терпится? Что будем говорить, когда скоро реальные зарплаты снова уйдут в минус? А, я знаю, что будут говорить: «Денег нет…».

[Игорь Николаев]

10:26 , 02 августа 2016

автор
экономист

На очередном правительственном совещании у премьера, посвящённом федеральному бюджету на 2017-2019 годы, принято, опять же, очередное решение об оптимизации (читай — сокращении) расходов. На этот раз речь шла о тратах на здравоохранение, образование, культуру и социальное обеспечение. Следует обратить внимание на сделанное замечание о том, что «нельзя допустить, чтобы такая оптимизация негативно сказалась на социально значимых программах».

Не понял. У нас что, до этого в социальных расходах были программы, которые нельзя было отнести к «социально значимым»? Это как?

Ну да ладно, не будем придираться к словам. Важна суть: социальные расходы будут резать. Но правда состоит и в том, что социальные обязательства уже вовсю не выполняются. Возьмём расходы федерального бюджета на текущий 2016 год: недоиндексация пенсий, отсутствие вообще какой-либо индексации пенсий для работающих пенсионеров, замораживание размера материнского (семейного) капитала и т.д. и т.п. (см. мой запрос в Конституционный суд.

Или посмотрите на факты, как в реальности выполняется Указ Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 года «О мерах по реализации государственной социальной политики». Напомню, что, согласно данному указу, средняя зарплата научных сотрудников должна составить к 2018 году 200% от средней зарплаты в соответствующем регионе. По факту средняя зарплата данной категории работников за январь-март 2016 года составила 38554 рубля (113% от средней зарплаты по стране за этот период — 34033 рубля). Теоретические шансы выполнить 200%-ую целевую установку по соотношению зарплат к 2018 году есть только у одного региона — Курганской области, где этот показатель достиг 188%. Получается, что уже сегодня можно утверждать о практически повсеместном невыполнении президентского указа.

Возьмём преподавателей вузов, по ним тоже к 2018 году должно быть достигнуто 200%-ое соотношение по зарплатам. За январь-март 2016 года средняя зарплата преподавателей вузов в целом по Российской Федерации составила 44612 рублей (131% от средней зарплаты по стране). Ни у одного из регионов нет шансов достигнуть 200%-го соотношения по зарплатам к 2018 году.
[Очень уж наглядный портрет губернатора путинской эпохи]
Очень уж наглядный портрет губернатора путинской эпохи
Уже ясно, что губернатор Вадим Потомский, которому 12 августа сего года исполнится 44, войдет в историю не…
Блоги

Наконец, посмотрим, что получается по врачам (там тоже 200%-ая целевая установка). Примерно та же самая картина: практически повсеместно президентский указ и в этой части выполнен не будет. Только три региона могут стать исключениями: Курганская область — 197% — сегодняшнее соотношение средней зарплаты врачей со средней по региону, Еврейская автономная область — 196% и Республика Алтай — 189%. А вообще за январь-март 2016 года средняя зарплата врачей, по данным Росстата, в целом по Российской Федерации составила 46122 рубля (136% от средней зарплаты по стране — 34033 рубля).

Общий вывод: социальные обязательства государства уже практически повсеместно не выполняются. И вот в такой, именно такой ситуации, нас ждёт дополнительная «оптимизация» расходов.

Можно ли было избежать всего этого? — Безусловно! Не надо было тратить деньги на разного рода геополитические авантюры, на понты в виде саммитов, чемпионатов, олимпиады и т.п., на финансирование разного рода неэффективных программ и т.п. Плюс эффективная экономическая политика, предполагающая своевременное проведение необходимых структурных реформ, что не позволило бы экономике уйти в кризис.

Но теперь это всё из области «если бы, да кабы…». Хотя ответственный подход заключается в том, что и в такой ситуации надо делать правильные выводы. К сожалению, таких выводов мы не слышим: нет признания ошибок, нет желания по-настоящему менять приоритеты бюджета. Зато есть, по-видимому, искреннее пожелание всем нам держаться.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1820774-echo/
10:39 , 16 августа 2016

автор
экономист

Как, какой новый спад?

Ведь только что Росстат отчитался о замедлении темпов падения ВВП во II квартале 2016 года до 0,6% в годовом выражении по сравнению со снижением на 1,2%, которое было зафиксировано в I квартале 2016 года. И многие поспешили согласиться с ранее неоднократно
повторенными оценками экономических властей, что к экономическому росту Россия перейдет уже до конца текущего года. К сожалению, со столь оптимистическими оценками мне согласиться трудно.

Но сначала необходимо заметить, что пока, действительно, было отмечено только поквартальное замедление темпов спада экономики. Причем если вы вспомните, что в I квартале прошлого 2015 года снижение ВВП составило 2,8%, а во II квартале 4,5%, то отмеченное поквартальное снижение ВВП ничем иным как эффектом низкой базы II квартала 2015 года не объяснить.

Ну, и с чего вдруг эти разговоры о чуть ли не начинающемся экономическом росте?

Это, так сказать, оценка текущего состояния.

Теперь о главном, о том, что ждет российскую экономику в конце 2016 года и в 2017 году. В попытках делать подобные прогнозы всегда надо помнить о существе, о природе нынешнего экономического кризиса. Это – структурный кризис, отягощенный внешними шоками в виде низких цен на нефть и санкционного противостояния.

Траектория развития структурных кризисов, выскажу такую гипотезу, такова: достаточно резкий обвал – стабилизация, замедление темпов спада – новый обвал.

Похожую картину мы в России наблюдали в начале 90-х годов прошлого века. Тот экономический кризис тоже был структурным, на смену одной экономической системы приходила другая. Да, кризис начала 90-х по своим масштабам был несопоставим с нынешним. Но в принципе, по своей природе – они схожи. Плюс к тому же он тоже был отягощен внешними шоками в виде низких цен на нефть. Так вот вспомним: 1992 год – падение ВВП на 14,5%, потом в 1993 году – замедление спада до 8,7%, 1994 год – ускорение спада до 12,7%.

Почему так происходит? – Думаю, это особенность структурных кризисов, отягощенных внешними шоками. Сначала – резкий спад. Потом – некая адаптация, привыкание, плюс есть еще какие-то резервы или финансовая помощь извне. Наконец — новый спад, потому что внешние шоки остаются, резервы (финансы) истощаются, а структурные проблемы (это их особенность!) не могут быть решены быстро, в течение нескольких месяцев.

Что мы видим сегодня? Структурные проблемы остаются, внешние шоки тоже, резервы стремительно тают. На фоне низких цен на нефть и нового обострения геополитической обстановки ускорение темпов экономического спада становится практически предопределенным.

В пользу этого, кстати, свидетельствует и такой формирующийся дополнительный мощный внешний негативный фактор, как явное замедление мировой экономики, вползающей в очередной циклический кризис.

Можно ли избежать предстоящего углубления спада? – Теперь уже нет. Когда это станет явным? – Через несколько месяцев, в начале следующего года.

[Игорь Николаев]

07:36 , 23 августа 2016

автор
экономист

Не «почем стОит», а именно «почему стоИт». Кто-то думает, что это просто до выборов в Госдуму 18 сентября Банк России решил держать рубль, кто-то полагает, что это исключительно заслуга цены нефти в районе 50 долларов за баррель, кто-то вообще все это связывает с твердостью и решительностью властей в целом и т.д. Но есть незаметный и фактически неизвестный для широких слоев населения фактор, который играет очень большую роль в сохранении видимой устойчивости рубля. Банкиры, кстати, об этом факторе прекрасно знают.

Фактор этот реализуется Банком России и называется проводимая соответствующая политика так: девалютизация активов банков. Проводится эта политика через повышение нормативов резервирования по валютным вкладам.

Суть данного инструментария заключается в том, что банки под привлекаемую валюту обязаны создать определенные резервы (на счетах в Банке России). Естественно, чем больше норматив такого резервирования, тем менее привлекательна валюта для банков.

Посмотрите на динамику нормативов резервирования: с 1 апреля 2016 года норматив по валюте юрлиц был поднят с 4,25% до 5,25%. Потом, с 1 июля 2016 года стало уже 6,25%, а с 1 августа 2016 года 7,00%. По вкладам физических лиц повышение нормативов резервирования произошло с 1 июля 2016 года: с 4,25% до 5,25%, сейчас (с 1 августа 2016 года) уже 6,00%.

Вот такие дела. И дела эти очень сильно влияют на курс рубля, потому что это та самая упомянутая выше политика девалютизации активов.

Как относиться к такой политике? – В меру её использовать, безусловно, можно. Но мера это уже практически выработана, потому что сделать её запретительной было бы совсем неправильно.

Вот и получается, что при наличии всех рисков (цены на нефть низкие, Федрезерв США всё-таки обещает поднять ставку, мировая экономика замедляется в темпах роста, собственная экономика проходит очередное «дно» и продолжает падать) дальше проводить политику девалютизации активов будет рискованно, потому что это будет негативно сказываться на финансовом состоянии банков.

А казалось, почему стоИт рубль? – В том числе, потому и стоял, что политика такая интересная проводилась и пока еще проводится.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1829700-echo/
07:39 , 31 августа 2016

автор
экономист

Нет, это категорически неправильно, когда в качестве безусловного достижения власти нам говорят о 15-кратном росте пенсий за последние 15 лет.

Нельзя, неправильно, невозможно сравнивать размеры пенсий тогда и сегодня в номинальном выражении. Инфляция была, понимаете ли, все последние годы. Инфляция! Причем даже официальный рост цен был за этот период 5-кратным.

Нет, никто не спорит, что в реальном выражении пенсии все равно выросли, но здесь для людей важнее другое: что сегодня происходит. А сегодня, именно в последнее время, реальные пенсии снижаются.

Что же касается выгоды для пенсионеров от разовой выплаты в 5000 рублей по сравнению с индексацией, то на этот счет хотелось бы заметить следующее. Если вам пенсию проиндексировали, то все следующие прибавки-индексации идут уже к этой увеличенной пенсии. А вот если с вами отделались разовой выплатой, пенсия-то останется прежней по своим размерам.

Поэтому разовая выплата выгодна властям, а не пенсионерам. А по-хорошему надо было сделать так: проиндексировать текущие пенсии на 8,56% (1,04*1,0856=1,129 — т.е. компенсировать 12,9%-ую инфляцию 2015 года). А также надо было сделать единовременную выплату в размере недополученной пенсии: в течение 7 месяцев пенсионеры недополучали по 8,56% от текущей пенсии, т.е. власти накопили долг в 59,9% от текущего размера месячной пенсии. Учитывая, что за первое полугодие 2016 года средняя пенсия составила 12359 рублей, разовая компенсация, покрывающая недоучтенную инфляцию за 7 месяцев, должна составить в среднем 7,4 тыс. рубля.

То есть, должна была быть и разовая выплата в размере не 5 тыс. рублей, а 7,4 тыс. рублей, и индексация пенсий с 1 сентября 2016 года на 8,56%.

Вот это было бы справедливо.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1837458-echo/
10:34 , 13 сентября 2016

автор
экономист

Недавнее заявление одного из высокопоставленных представителей Минэкономразвития о том, что нам надо повышать пенсионный возраст в целях ускорения роста ВВП, меня, честно говоря, удивило.

Казалось бы, ну чему ещё можно удивляться? – Есть, оказывается, чему.

Что, бедное Минэкономразвития не знает, что бы такое-этакое придумать, чтобы ускорить экономический рост? Совсем плохо с идеями? Сколько раз уж дно кризиса прошли, а роста всё нет?

По секрету скажу: и не будет в обозримом будущем никакого экономического роста. Почему? – Ну, об этом уже столько раз приходилось говорить…

Напомню, что закон о федеральном бюджете на 2016 год принимался из расчёта, что ВВП страны вырастет в текущем году на 0,7%. По факту 1 полугодия мы имеем падение ВВП на 0,9% по сравнению с 1 полугодием 2015 года и, очевидно, не имеем никаких шансов выйти в плюс по итогам года.

Не будет никакого экономического роста и в 2017 году, что бы там ни рисовали в официальных прогнозах.

Что же касается истории вопроса, то напомню: задача удвоения ВВП за 10 лет (к 2010 году) была выполнена примерно на 60%. Не получилось с удвоением.

А зачем вообще надо ускорять рост этого ВВП? Что он вообще даёт людям? Если экономика страны не развивается, если не создаётся новая стоимость во всё возрастающих масштабах, то индексировать те же пенсии будет не из чего. Можно, конечно, какое-то время продержаться на накопленных резервах, но потом-то… Поэтому рост ВВП и нужен.

А вот надо ли для этого повышать пенсионный возраст? – Это большой вопрос.

Повышая пенсионный возраст, государство просто заставляет людей работать дольше. Именно заставляет, ни много ни мало. Это – труд по принуждению – самый что ни на есть экстенсивный путь развития. В нашем-то 21 веке?

Повышение производительности труда для улучшения динамики ВВП – это необходимость развивать конкуренцию, внедрять новые технологии и т.п. – задачи непростые. Гораздо проще вот так вот: заставить людей дольше работать.

И ещё. К сведению Минэкономразвития, обеспокоенного тем, что люди, достигшие пенсионного возраста, уходят на заслуженный отдых вместо того, чтобы повышать ВВП. Вообще-то, раскрою вам страшную тайну, многие из них продолжают трудиться, потому что прожить на одну только пенсию в нашей стране очень и очень трудно. Поэтому свой вклад в ВВП они вносят. Получается, что не там ищете.

Тут другой вопрос: люди-то продолжают приумножать этот пресловутый ВВП, а вот что дальше с ним происходит? Замечу, что расходы наших бюджетов – этот всё оттуда, из ВВП. Деньги же бездарно тратятся и попросту разворовываются, что сами власти неоднократно признавали.

Ох, как-то совсем некрасиво получается с этим предложением о повышении пенсионного возраста в целях ускорения ВВП. Некрасиво.

[Игорь Николаев]

http://www.mk.ru/economics/2016/09/15/ne-idite-uchitelya-v-biznes.html
Именно система образования пока еще дает надежду на то, что мыслящие люди в нашей стране есть и будут
Вчера в 15:59,
http://www.mk.ru/upload/entities/2016/09/15/articles/detailPicture/1d/20/97/744488027_1266257.jpg
фото: Алексей Меринов

Даже если вам говорят о том, что «если хочется деньги зарабатывать, есть масса прекрасных мест, где можно сделать это быстрее и лучше». Не слушайте таких советов, не надо.

Потому что понятно, если бы вы хотели деньги зарабатывать, то вряд ли бы вообще пошли в педагогический вуз. И что значит «хочется деньги зарабатывать»? Конечно, хочется. А куда без денег? Их пока еще никто не отменял. И, наверное, правильнее было бы сказать, что хочется не «деньги зарабатывать», а «иметь достойную оплату своего труда». И это, согласитесь, естественное желание.

Что в этом такого? Нет, я, конечно, понимаю, что есть и в учительской среде люди, которых не особо волнует размер оплаты труда, которые рассматривают школу как своеобразный «клуб по интересам». Но это тот редкий случай (к примеру, муж зарабатывает более чем достаточно), который никак не меняет общую картину.

Однако в целом отношение к оплате своего труда естественное: хотелось бы побольше. И это нормально. Нормально для тех, для кого зарплата имеет значение.

Но тут ведь вот какая штука. Учителя в подавляющем своем большинстве — бюджетники. Значит, от властей и зависит уровень оплаты их труда. Вот и посмотрим, что там было с обещаниями властей и с их реальным выполнением. В частности, как обстоит дело с реализацией соответствующей целевой установки Указа Президента РФ от 7 мая 2012 года «О мероприятиях по реализации государственной социальной политики». В соответствии с ним средняя заработная плата педагогических работников образовательных учреждений общего образования должна была быть доведена до средней зарплаты в соответствующем регионе еще в 2012 году. По итогам 2012 года средняя зарплата учителей достигла или превысила среднюю заработную плату по региону только в 13 из 83 субъектов Российской Федерации. Сегодня по итогам I полугодия 2016 года картина выглядит существенно лучше: только в 15 регионах целевая установка по зарплатам учителям остается невыполненной. Но ведь прошло уже почти четыре года с момента обозначенного срока.

Средняя зарплата учителей в целом по стране, по данным Росстата, составила по итогам I полугодия 2016 года 36 828 рублей (103,1% от общей средней зарплаты). Но даже Росстат вынужден свидетельствовать, что у нас есть целый ряд регионов, где средние зарплаты учителей составляют около 20 тыс. рублей. Антирекорд, кстати, не у Дагестана (20 201 рубль), представитель которого задал вопрос об учительских зарплатах на памятной встрече с премьер-министром, а у Алтайского края (18 813 рублей). Показатель по Москве — 66 274 рубля.

А вообще средние зарплаты не очень-то отражают глубину проблемы. Считать надо так называемые медианные зарплаты (уровень, ниже и выше которого по уровню зарплаты находится по 50% от общего числа работников). Так вот попытка посчитать медианную зарплату учителей в целом по стране по итогам I полугодия 2016 года дала такой результат: около 28 500 рублей в месяц, что существенно меньше пресловутой средней зарплаты.

И все-таки вернусь к средним зарплатам. Как и все средние величины, соответствующие показатели — это лукавые цифры. Да-да, если у кого-то густо, а у другого пусто, то в среднем на брата может приходиться очень даже ничего. Тем не менее уж коли есть такое понятие — средняя заработная плата, будем и его использовать.

Чтобы реально оценивать, много или мало получают наши учителя, надо еще учитывать, в каких условиях или, точнее, следствием чего является отмечаемый сегодня рост средних зарплат. Как известно, в последнее время в школьной среде прошли мощные реорганизации — школы объединяли, и не только друг с другом, но и с детскими садами, и с профессиональными образовательными учреждениями (колледжами) — создавали образовательные комплексы. Я не буду пытаться анализировать все плюсы и минусы этих объединительных процессов. Однако факт есть факт: рост зарплат сопровождался в результате всех этих реорганизаций увеличением нагрузки на учителей. Теперь ведь они стали выполнять и работу, которую раньше завучи вели: составление расписаний, планов и т.п. Плюс написание разного рода отчетов. Плюс время на перемещения между зданиями комплекса, и тут не очень-то потратишь перемену на подготовку к очередному уроку. А ведь надо и учебные пособия с собой носить. И это только небольшая часть того, что стало дополнительной нагрузкой на учителей.

На мой непедагогический взгляд, то увеличение зарплат учителей, которое мы наблюдали в последнее время, совсем не является адекватным тем переменам, которые прошли в сфере образования. К тому же опыт этих преобразований, мягко говоря, неоднозначный.

Причем всегда хочется спросить: а, собственно говоря, ради чего?

И когда после всех этих реорганизаций оказывается, что проблема достойной оплаты труда педагогов остается, тогда, если я правильно понимаю учителей, советы идти в бизнес подзаработать бывают для них очень чувствительными.

Нет, не идите, учителя, в бизнес. Если многие последуют такому совету, то детей учить будет просто некому (во многих областях дефицит педагогических кадров). По данным рекрутингового агентства Superjob, в Москве с начала 2016 года число вакансий в сфере среднего образования выросло на 136%. Вообще складывается такое впечатление, что статистику по учительским вакансиям в стране стали скрывать. Если раньше департаменты образования региональных администраций делали соответствующие цифры публичными, то сегодня это редкость.

Из официальной информации встретилась такая, правда, годовой давности: на начало учебного года (2015–2016 гг.) в российских школах не хватало 4 тыс. учителей. Об этом заявлял бывший министр образования и науки Дмитрий Ливанов. А по информации из многих регионов, дефицит педагогических кадров, как правило, измерялся в каждом из них несколькими сотнями человек. Так что цифры как-то не сходились. В любом случае ясно одно: дефицит педагогов есть — и он растет. Согласитесь, что есть повод задуматься, почему так происходит в условиях фиксируемого роста оплаты труда и большого числа выпускников педагогических вузов.

Почему? Да потому что, вынужден повториться: рост зарплат не является адекватным меняющимся экономическим и профессиональным условиям.

Кстати, вот еще цифры от того же Superjob: на начало сентября 2016 года число вакансий учителей на этом рекрутинговом портале по Москве составило 606, а число резюме — 16 537. Обратите внимание, сколь значительно число резюме. Конечно, это нормально, когда люди хотят найти работу с лучшими условиями труда. Но все-таки…

Есть еще важное обстоятельство, которое необходимо учитывать при принятии решения о том, надо ли идти в бизнес: он может многих разочаровать.

Во-первых, сам бизнес у нас, при всем уважении к многим-многим предпринимателям, до сих пор не является совсем цивилизованным. Школы, или как там сегодня — образовательные комплексы, — тоже, надо думать, не такие уж идеальные места. Но все-таки, сравнивая те и другие, я бы отдал предпочтение образовательной среде.

Во-вторых, ведение бизнеса в России сегодня — занятие рискованное (для бывшего бюджетника — тем более).

Получается, что «сходить-то» в бизнес можно. Как бы вернуться очень быстро не захотелось.

Кроме того, надо учитывать такое обстоятельство: даже если никакие аргументы не подействовали и причины материального характера все-таки подвигли на уход в бизнес, бывает, что не так-то и просто найти в этом самом бизнесе достойное место. Особенно это касается небольших населенных пунктов. Как говорится, и хотелось бы, да не получается.

И еще одна причина, по которой очень бы не хотелось, чтобы начался массовый исход учителей в бизнес. Именно система образования пока еще дает надежду на то, что мыслящие люди в нашей стране есть и будут. Значит, у такой страны, у нашей страны, пока еще есть шансы стать высокоразвитым во всех отношениях государством. Учителя — это будущее страны, потому что именно от них зависит то, какие поколения будут входить во взрослую жизнь.

Бизнес, экономика страны, наше с вами благополучие зависят в конечном итоге от того, какое образование будут получать наши дети, внуки и т.д. Банальности говорю? А что делать, приходится.

Согласитесь, что за будущее можно и нужно платить достойную зарплату. И не просто платить, а все делать для того, чтобы люди работали в профессии. Так что, дорогие учителя, и вправду не спешите идти в бизнес или в какие-то другие якобы «прекрасные места». Вы нужны нам здесь. Очень нужны.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1846236-echo/
09:40 , 28 сентября 2016

автор
экономист

Руководители государства редко балуют нас программными статьями. И уж когда появляются такие статьи, с ними, конечно, надо знакомиться. Во всяком случае, тем, кому, что называется, по долгу службы положено.

В том числе и потому, кстати, надо знакомиться, что такие произведения, мы же понимаем, появляются не так вот: сел премьер в воскресенье как-то (или президент) и набросал всё. Это, в значительной степени, результат работы людей, которые где-то рядом с премьером находятся, формируя, как это модно сегодня выражаться, повестку дня. Вот и я прочитал статью «Социально-экономическое развитие России: обретение новой динамики» (журнал «Вопросы экономики», № 10, 2016 г.).

Есть в статье много правильного, с чем не поспоришь. К примеру, констатация того, что «в основе проблем, с которыми сталкивается российская экономика, лежат не внешние шоки (при всей их важности), а механизмы торможения, заложенные внутри самой российской модели роста». Более понятным было бы утверждение, что не низкие цены на нефть и не санкции виноваты, в первую очередь, в экономических трудностях россиян. Впрочем, дословно почти такое же признание в статье тоже есть.

Проблема в том, что почти три года назад, в декабре 2013 года, в президентском послании Федеральному Собранию уже говорилось о первичности внутренних причин кризиса. Процитирую: «...основные причины замедления носят не внешний, а внутренний характер». Что же получается: уже почти три года руководство страны признаёт, что, по-простому говоря, в кризисе сами виноваты, но не стремится опровергать устоявшееся в широких слоях населения мнение о том, что все наши беды из-за санкций и т.п. Вот и рекордный результат «Единой России» на выборах в Госдуму связали с санкциями — типа того, что сплотился народ в едином порыве.

Почему так происходит — понятно. С одной стороны, не признавать это невозможно, так как факты, цифры говорят сами за себя. Тем более не признавать это невозможно в официальных документах и в статьях, публикуемых в научных журналах.

[Игорь Николаев]

http://www.mk.ru/politics/2016/09/29/vyigrysh-sebe-na-golovu.html

Уровень жизни и дальше будет падать, никакого разворота к экономическому росту в ближайшие месяцы не будет
Вчера в 16:33,
http://www.mk.ru/upload/entities/2016/09/29/articles/detailPicture/aa/db/6a/fe0292986_5221333.jpg
фото: Алексей Меринов

Нет-нет, я не ставлю под сомнение формальные результаты выборов в Госдуму, которые мы все уже знаем: «Единая Россия» добилась рекордного результата, получив конституционное большинство. Но писать слово «выигравшие» без кавычек я все-таки не могу, потому что, когда сам пройдешь и узнаешь все это изнутри, тогда просто рука не поднимается так написать (я баллотировался по Кунцевскому одномандатному избирательному округу №197 в г. Москве). Итак, кто у нас «выигравшие»? Ну, во-первых, сами кандидаты от правящей партии. Во-вторых, все те, кто за них голосовал.

Среди новоизбранных депутатов от «Единой России» много новых лиц (около 70% или даже больше). Там большое число вполне себе симпатичных людей, добившихся значительных успехов в своей профессии: врачи, учителя, телеведущие и т.п. Нет, почитаешь биографии и сомнений не остается: достойные люди.

Но вот вопрос, который я хотел бы задать этим достойным людям. Очевидно, что партия власти беспардоннейшим образом использовала административный ресурс для того, чтобы избиратели знали только их кандидатов. Наружная реклама с помощью всяких ухищрений начала использоваться в этих целях задолго до дня голосования. Возьмем застекленные доски объявлений у каждого (в каждом) подъезда, площади которых были заняты только одной партией и ее кандидатами. И разместиться на этих досках кандидатам не от партии власти было невозможно.

Или работа властей, проводимая со старшими по домам (подъездам), по продвижению только одних (и мы знаем чьих) кандидатов. В моем избирательном округе додумались до того, что запрещали пускать в дома тех разносчиков агитматериалов (там, где это было возможно), которые не назовут «три кодовых слова».

Или указания дворникам изымать листовки и другие печатные агитационные материалы «чужих» кандидатов из почтовых ящиков, а также нещадным образом сдирать их на улице, где они их вдруг увидят. Проблема в том, что их сдирали даже с тех информационных стендов, которые были специально (по закону!) выделены для проведения предвыборной агитации.

Этот перечень использования пресловутого административного ресурса можно продолжать и продолжать. Вопрос в другом. Вопрос к тем самым людям, прошедшим от «Единой России» в Госдуму с использованием этого ресурса. Вы же согласны, что все это, мягко говоря, нечестно? Конечно, согласны. Или нет? Ну это же очевидно, я просто не хочу загромождать газетную площадь все новыми и новыми доказательствами использования пресловутого административного ресурса.

Скажите: каково оно, выигрывать выборы вот так? Со «старыми» кадрами все понятно, они уже были и есть в этой власти, они уже испорчены ею. Но вот интересно, как к этому относятся новички?

Скажите: почему никто не возмутился, не сказал, что он хочет выиграть по-честному? Что, так быстро уже стали «своими» для власть предержащих? Что, все разделяют мнение, что в таком деле все средства хороши?

Вообще эти выборы отличались от выборов в Госдуму в 2011 году тем, что их результат обеспечивался, во-первых, понижением явки (недаром день голосования перенесли с декабря на сентябрь, когда еще не закончился дачный сезон). Во-вторых, мощь всего административного ресурса была задействована именно в предвыборный период. Масштабно мухлевать в день голосования — при подсчете голосов, как в 2011 году, — власти уже не рисковали, поэтому нужный результат обеспечивался другим образом.

А еще я хотел бы сказать несколько слов тем, кто обеспечил «победу» партии власти — ее избирателям. Вас и много, и мало: «большинство от меньшинства» — так уже назвали вас из-за низкой явки.

Как это ни неприятно осознавать, но проголосовавшие «нужным» образом люди тоже должны знать, что ваша победа — нечестная победа. Понимаю: вам не хочется это признавать. Не хочется, а придется, ибо административный ресурс был, что называется, повсюду.

Считаете, что это нормально? Лишь бы не было войны? Все средства хороши? Да нет, это не нормально. И с молчаливого одобрения, даже поддержкой через голосование, все эти безобразия и происходят.

Но я хотел бы все-таки сказать о другом. Я хотел сказать о вашей ответственности за будущее страны, ибо вы выбрали тех депутатов, которые будут вершить это будущее.

Для начала напомню печальные итоги той работы властей, которые мы уже имеем. Прошлый год: падение экономики (ВВП) на 3,7%. Нынешний год: индексация пенсий в феврале на 4% при фактической инфляции по итогам 2015 года в 12,9%; отсутствие какой-либо прибавки к пенсиям для работающих пенсионеров; неиндексация материнского капитала, выплат почетным донорам и т.д. и т.п. В общем, повальное неисполнение властями социальных обязательств государства.

Последнее решение по пенсиям — 5000 рублей в виде разовой выплаты в январе 2017 года — иначе как вызывающе лукавым не назовешь. Но многие — если не подавляющее большинство — связывают все эти экономические трудности, прежде всего, с санкциями Запада, с тем, что Россию все обижают. Более того, у нас, как известно, даже власти связали впечатляющие итоги выборов с санкциями против России.

Я, как экономист, как человек, профессионально оценивающий все эти показатели, свидетельствующие, что жизнь наша становится хуже, сейчас достаточно просто докажу, что дело здесь не в санкциях.

По итогам первого полугодия 2014 года, когда еще не было никаких санкций, когда не было и падения цен на нефть, экономика России уже практически перестала расти: прирост ВВП составил тогда всего лишь символические 0,8% по сравнению с первым полугодием 2013 года. Еще вспомним, что годовой показатель прироста ВВП и до 2014 года последовательно снижался (без всяких санкций!) с 4,5% в 2010 году до 4,3% (2011), 3,5% (2012) и 1,3% (2014); становится совершенно очевидно: экономика России все равно вошла бы в кризис. Повторюсь, без санкций и без падения цен на нефть.

Так что оправдание временных трудностей санкциями ну никак не проходит. Придется и с этим фактом согласиться, потому что он доказывается на приведенных выше цифрах. Кстати, премьер Дмитрий Медведев, практически признал это в своей статье «Социально-экономическое развитие России: обретение новой динамики», вышедшей в журнале «Вопросы экономики» через несколько дней после выборов.

Смотрим на сегодняшние экономические показатели. Аккурат на следующий день после выборов Росстат выдал статинформацию по итогам августа 2016 года: реальные располагаемые денежные доходы снизились на 8,3% по сравнению с августом 2015 года. Это очень сильное падение. С 2009 года такого не было. Жизненный уровень людей серьезно снизился.

Но россияне упорно голосуют за партию власти, политика которой и привела к тому, что жизнь уже серьезно ухудшилась. Это как? Это в какой стране такое возможно? По-моему, только в России.

И что в таком случае выиграли те, кто фактически голосовал за продолжение такой политики, которая ведет к снижению жизненного уровня людей? Ничего не выиграли.

Думаете, что все изменится в ближайшее время? Обещали же, да? Экономический рост — он скоро?

Вам, «выигравшим», потому что голосовали за партию-победителя, хочу сказать следующее: уровень жизни и дальше будет падать, никакого разворота к экономическому росту в ближайшие месяцы не будет. Просто в качестве примера: уже подготовлены предложения о том, чтобы не индексировать пенсии работающим пенсионерам в 2017–2019 годах. Деньги в Резервном фонде закончатся уже в 2017 году.

Ответственность за такое развитие событий будет и на власти, и на тех, кто выбирал эту власть. Или опять будем выискивать мифических либералов в правительстве?

А вообще, думая о тех, кто голосовал за партию власти, притом что социально-экономические итоги работы самой власти можно признать неудовлетворительными, вспоминается наш замечательный фильм «Брат». Помните, как Данила уговаривает свою подругу по фильму Свету уехать вместе с ним, а та остается, рыдая от безысходности, со своим мужем-извергом? Наверное, это такая национальная черта всего нашего народа: ему, мягко говоря, делают хуже, никакого светлого будущего уже не проглядывается без каких-либо перемен, а он все равно готов оставить все как есть. Во всяком случае, результаты выборов об этом свидетельствуют достаточно красноречиво.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1849554-echo/
06:51 , 04 октября 2016

автор
экономист

Если вы почитаете прогнозные документы Минэкономразвития и других организаций, в том числе международных, то практически все они однозначно прогнозируют экономический рост в России в 2017 году. Причём в подавляющем большинстве начало этого роста связывают с ростом конечного потребления домашних хозяйств или с оживлением потребительского спроса, или с восстановлением внутреннего спроса и т.д. и т.п. На самом деле, это разными словами об одном и том же: люди станут больше покупать, больше тратить денег. Значит, экономика оживится.

Встает вопрос: а почему это вдруг решили, что люди станут больше тратиться? Соответствующий положительный ответ, ну, никак пока не очевиден из самых основных статистических данных, которые необходимо учитывать для оценки подобных тенденций: реальные располагаемые денежные доходы в августе 2016 года упали на 8,3% по сравнению с августом 2015 года, оборот розничной торговли в минувшем августе – на 5,1% в годовом выражении.

Но я, кажется, догадываюсь, почему вдруг решили, что все сейчас ринутся покупать товары и услуги, толкая экономику вверх. Чувствуется, что большое впечатление на российские власти (и не только) стал производить тот факт, что накопления населения растут. Вот, премьер Д.Медведев упомянул в своей недавней статье «Социально-экономическое развитие России: обретение новой динамики» («Вопросы экономики, №10, 2016 год), что на 1 сентября 2016 года депозиты населения в банках превысили 23 трлн рублей. Росстат даёт несколько иные цифры: на начало сентября 2016 года остатки вкладов населения в банках составили 17,3 трлн рублей, а остатки наличных денег 4,1 трлн рублей (для сравнения: в сентябре 2015 года было 15 трлн рублей вкладов и 3,9 трлн рублей наличных соответственно).

Значит, мы на пороге потребительского бума? Совсем нет. Накоплений стало больше, но если у одних и вправду прирост, то у других-то такого нет.

Повышенное внимание властей к формально растущим накоплениям населения должно волновать нас не только и не столько потому, что из этого делаются неправильные выводы о скором экономическом росте. Причина для беспокойства в том, что невыполнение социальных обязательств со стороны властей, в том числе, и на этом основывается. Потому что если денег у населения становится всё больше и больше, то получается, что нет ничего страшного в недоиндексации пенсий и зарплат бюджетникам, в урезании льгот и т.п. Кроме того, растёт вероятность того, что каким-либо образом государство попытается «занять» эти деньги. Я уж не знаю, что там в конечном итоге будет: добровольно-принудительный заем «на восстановление народного хозяйства» или что-либо ещё. Во всяком случае, будем следить за ситуацией. Ох, неспроста всё это…

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1853632-echo/
06:52 , 11 октября 2016

автор
экономист

О предстоящих изменениях налоговой системы можно судить по такому документу как «Основные направления налоговой политики» (ОННП). Проект этого документа (на 2017 год и плановый период 2018 и 2019 годов) был на днях обнародован Минфином России.

Что в нем интересного для нас, «физиков».

1. Подоходный налог – налог на доходы физических лиц (НДФЛ). Сразу оговорюсь: никакого введения прогрессивной шкалы налогообложения пока не планируется. Но вероятность введения «прогрессивки» все-таки растёт. Причём не по экономическим, а по политическим соображениям. В условиях экономического кризиса, когда десятки миллионов людей живут ниже черты прожиточного минимума, для властей электорально выгодно накануне президентских выборов ввести прогрессивную шкалу. Посмотрим.

Единственная новация, касающаяся НДФЛ и зафиксированная в документе, состоит в том, чтобы признать не подлежащими налогообложению доходы пенсионеров в виде планируемой в 1 квартале 2017 года единовременной выплаты за счёт средств федерального бюджета. Уточню, что речь идёт о тех самых 5000 рублей. Понимаю, что кто-то возмутится: «Они ещё и 13% с этой выплаты хотели взять?» Не думаю, что хотели, но вовремя поняли, слукавив с повторной индексацией пенсий, что придётся принимать отдельное решение по выплате, которая, разумеется, никакой пенсией не является.
[Спокойствие и уют в мегаполисе: выбираем квартиры в Москве]
Спокойствие и уют в мегаполисе: выбираем квартиры в Москве
Реклама

2. Налогообложение купонного дохода по облигациям. А вот на это я предлагаю обратить особое внимание. Не далее как в предыдущем своем блоге я высказал предположение о том, что государство попытается «занять» у нас деньги, на которые оно стало обращать в последнее время явно повышенное внимание. Даже предположил, в качестве примера, что это может быть какой-нибудь заем на, условно, «восстановление народного хозяйства».

И вот мы читаем в ОННП, что при налогообложении доходов физических лиц в виде процента (купона) по обращающимся облигациям прорабатывается вопрос возможного применения пониженной ставки налога (до 0% включительно). В этом случае (внимание!) «физическим лицам в целях инвестирования будут предлагаться облигации с повышенным кредитным риском, который при сопоставимой доходности не готовы принимать на себя квалифицированные инвесторы».

Надо ли переводить это с «минфиновского» языка на более понятный человеческий? – Думаю, что не надо. Удивительно, что сам Минфин говорит о том, какие это будут облигации для населения. Но тогда не обессудьте, сами предупредили.

3. Налог на имущество. Ещё хотят обязать платить налог на имущество тех физических лиц, которые являются собственниками земельных участков, на которых расположены объекты капитального строительства, поставленные на кадастровый учёт, но не оформленные в собственность. Вот за эти-то объекты и придется платить. Эта мера может коснуться миллионов землевладельцев. Правда, решение данной задачи с правовой точки зрения будет не такой уж простой. Как это, объект не в собственности, а за него платить? Впрочем, вероятность появления такого налога всё-таки следует оценивать как достаточно высокую.

4. Акцизы. Повышение акцизов будет тотальным: табак, алкоголь, бензин. Естественно, это прямо касается нас с вами, потому что всё это будет в цене подакцизных товаров. Новым в повышении акцизов будет включение в перечень подакцизных товаров: электронных систем доставки никотина одноразового использования; никотиносодержащей жидкости, используемой в многоразовых электронных системах доставки никотина; табачных изделий, предназначенных для потребления путем нагревания. Не знаю, как для курящих, но для многих некурящих перечень этих новых подакцизных товаров выглядит достаточно удивительно.

Безусловно, перечисленными выше изменениями будущие налоговые новации не исчерпываются. Но это, по-моему, главные, на которые следует обратить внимание.

Ещё раз отмечу, что соответствующие решения пока не приняты. Но это только пока…

[Игорь Николаев]

http://www.mk.ru/economics/2016/11/02/zagadki-naloga-na-tuneyadstvo.html
А как быть с Конституцией и обещанием президента не вводить новые налоги?
Вчера в 15:23,

Судя по вниманию, которое начинают уделять этой теме органы власти, дело идет к тому, что «налог на тунеядство» в той или иной форме все-таки будет введен, хотя называться так он, конечно же, не будет. Согласно заявлению главы Минтруда России Максима Топилина, примерный размер такого налога мог бы составить до 20 тысяч рублей в год.
http://www.mk.ru/upload/entities/2016/11/02/articles/detailPicture/c7/6f/67/5f5703491_1608116.jpg
фото: Алексей Меринов

Напомним и то, как обосновал министр названную им же сумму: «Давайте исходить из того, что человек легально работает, тогда он заплатит подоходный налог. За год, если считать его с МРОТ (минимальный размер оплаты труда), сумма составит 11 700 рублей. Если человек «в тени», за него взнос в фонд ОМС (обязательного медицинского страхования) платит субъект РФ. В среднем в регионах 8–9 тысяч. Итого 20 тысяч в год для начала».

Это вот завершающее «для начала» от министра меня, честно говоря, сильно настораживает. Потому что уже через годик-другой эти 20 тысяч могут превратиться и в 30 тысяч, и в 40 тысяч рублей, и так далее.

Ладно, пока оставим эти вполне реальные опасения и постараемся сконцентрироваться на вещах принципиальных.

Планируемая борьба с тунеядцами — это все-таки далеко не то, что было в этом плане в Советском Союзе. Да и не планируют бороться, просто деньги нужны. А в советские времена, в 1961–1991 годах, это был состав преступления, заключавшийся в «длительном проживании совершеннолетнего трудоспособного лица на нетрудовые доходы с уклонением от общественно полезного труда». В мае 1961 года был принят Указ Президиума Верховного Совета РСФСР «Об усилении борьбы с лицами (бездельниками, тунеядцами, паразитами), уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни». Тех, кто не работал более четырех месяцев в течение года, вполне могли и посадить по 209 й статье УК РСФСР.

В общем, для эпохи строительства коммунизма все это было, наверное, логично, так как труд в СССР был, как известно, почетной обязанностью. Не правом, а, повторю, обязанностью. Получается, что если должен трудиться, но не делает этого, значит, такой человек должен нести наказание. Но и государство в те годы было обязано трудоустраивать своих граждан.

То, что сегодня взбудоражило общество — «налог на тунеядство», если он будет введен, — не означает возврата к норме Конституции СССР 1936 года. Труд по-прежнему останется правом, и ты можешь, будучи вполне трудоспособным, не работать. Никто тебя за это не посадит и не сошлет куда-либо. Но ты должен будешь платить тот самый «налог на тунеядство».

Почему вдруг встал вопрос с «налогом на тунеядство»? Не платим, и вдруг давайте, платите.

Проблема здесь в следующем. Федеральный фонд обязательного медицинского страхования (ФФОМС) формируется у нас как за счет взносов работодателей (за работающее население), так и за счет взносов региональных бюджетов (за неработающих). Причем неработающие — это не только дети, пенсионеры и студенты. Это и люди трудоспособного возраста, но нигде формально не работающие.

По Конституции медицинская помощь и такой категории граждан должна предоставляться бесплатно. Им — бесплатно, но региональные-то бюджеты должны все это дело оплатить. Вот и получается, очевидно, не совсем справедливо.

Дефицит ФФОМС за 2015 год составил 65,3 млрд рублей при общих доходах 1,57 трлн рублей, из которых 616 млрд рублей составили перечисления из бюджетов регионов за неработающее население.

Здесь надо обязательно уточнить, что неработающие в трудоспособном возрасте — это не только студенты. Те же официально зарегистрированные безработные вполне попадают в эту категорию. Брать с них «налог на тунеядство» было бы совсем неправильно. С какого заработка они будут отдавать налог? С пособия по безработице? Нет, с таких граждан, конечно же, «налог на тунеядство» взиматься не будет. Как не будет он взиматься, судя по опыту Беларуси, где в 2015 году было принято соответствующее решение, с родителей, воспитывающих детей до определенного возраста; священнослужителей; лиц, отбывающих наказание в виде ареста, и т.п. Кстати, название у того решения Беларуси запоминающееся: декрет «О предупреждении социального иждивенчества». По этому декрету граждане Беларуси, не участвующие в финансировании бюджета 183 календарных дня, т.е. не уплачивающие налоги, должны оплатить специальный налог в размере 20 базовых величин. В 2016 году эта сумма составляет 420 белорусских рублей, или 13,7 тысячи российских.

Получается, что основания для взимания «налога на тунеядство» есть, даже опыт братской Беларуси имеется. Значит, вперед?

А вы уверены, что можно будет правильно определить тех, кто должен платить этот налог? Я вот далеко в этом не уверен.

Судите сами. По последним (сентябрьским 2016 года) данным, в России насчитывалось около 900 тысяч официально зарегистрированных безработных. Да, они платить налог не будут. Но общая численность безработных составила 4 млн человек. Это те, кто не имел работы, активно ее искал и готов был в ближайшие недели выйти на работу (включая официально зарегистрированных). Именно так оценивает безработицу Международная организация труда (МОТ). Такие люди, получается, тоже должны будут платить «налог на тунеядство». Это правильно? Нет, не правильно.

Значит, их надо как-то выделить из категории плательщиков.

Кстати, по информации в том числе Минтруда, общая численность лиц, не получающих доходы от трудовой деятельности, из числа трудоспособного населения превышает 16 млн человек. Есть и другие оценки: больше 20 млн потенциальных плательщиков налога. В любом случае примерный порядок цифр ясен: полтора-два десятка миллионов человек. Вот этот-то порядок цифр и пугает. А представьте, как он действует на чиновников: так и хочется умножить эти цифры на 20 тыс. рублей («для начала»). Это какие же огромные деньги можно собрать! И никто при таком магическом влиянии величины возможных дополнительных доходов не захочет разбираться с плательщиками. Не работаешь — плати!

Беспокоит еще и то, что как-то, по-моему, не задумываются над возможной неконституционностью этого самого «налога на тунеядство». У нас вообще-то по Конституции граждане имеют право на оказание бесплатной медицинской помощи. Ну и какая она получается бесплатная, если ты должен сначала уплатить соответствующий налог?

По-видимому, понимая это, Советом Федерации была высказана идея о том, что субъекты РФ могут получить право «устанавливать неработающим гражданам трудоспособного возраста, не имеющим объективных причин быть неработающими, объемы бесплатной медицинской помощи, либо устанавливать для них отдельный платеж на обязательное медицинское страхование с введением на определенный срок моратория на его оплату».

Второе, как было отмечено выше, может быть оспорено в Конституционном суде. А вот первый вариант вполне перспективен. Получается так: если гражданин вполне может легально работать, но не делает этого, то объем гарантированной медицинской помощи ему сокращается. Хочет лечиться — пусть дополнительно платит.

Вот такая проблема и таковы возможные перспективы. Теперь давайте о том, что действительно можно и нужно было бы сделать.

Первое. Должна быть полная определенность с тем, кого мы хотим подвигнуть как-то оплатить «доступ к социальной инфраструктуре» (сегодня еще и такой политкорректный термин появился). Пока не будет ясных критериев, пока не будет полной уверенности в том, что такую категорию плательщиков смогут четко выделить, не стоит это все и затевать.

Второе. Никакого «налога на тунеядство» быть не должно в принципе. Хотите, чтобы те, кто мог бы оплачивать свое лечение, делали бы это? Сокращайте для них объем гарантированной бесплатной медицинской помощи (не забывая о некоторой условности этой «бесплатности»). Люди, разумеется, в большей степени будут тратиться на оплату медицинских услуг. Хотите, чтобы оплачивали? Пожалуйста, в такой форме.

Если реально оценивать перспективы именно такого подхода, то чиновников это вряд ли удовлетворит. Конечно, они будут за налог на всех подпадающих под него, а не за то, чтобы люди сами платили за медуслуги. Так проще. Так деньги сначала идут в фонд (вот оно, главное!), а не в лечебные учреждения. Так, в конце концов, можно больше собрать денег, потому что далеко не все из потенциальных плательщиков «налога на тунеядство» будут лечиться в районных поликлиниках и больницах. Сейчас, кстати, так тоже происходит, но это чиновники предпочитают не замечать.

Третье. Сегодня не то время, когда здесь надо что-то реформировать, вводить «налог на тунеядство». Да, проблема есть, но ведь кризис на дворе, реальные доходы населения падают. Уровень жизни снижается. В такой период лучше такие социально чувствительные сферы вообще не трогать, потому что издержки будут значительные. По уму все равно не сделают, так что оставьте этот зуд реформаторства до лучших времен. Сначала не на словах, а на деле начните выводить экономику страны из кризиса, а потом уж принимайтесь за решение подобного рода вопросов.

Четвертое. На перспективы реализации идеи о введении «налога на тунеядство» может повлиять политика. В бедной стране (Россия, несмотря на длительный период «бешеных» цен на нефть, остается страной с бедным населением) подобная мера будет электорально привлекательной. Так как у нас скоро уже президентские выборы, и по таким мотивам данный налог может быть введен.

И последнее. О чем власти обычно забывают, но что происходит с завидной регулярностью. Народ у нас ушлый, найдет, как минимизировать этот самый будущий «налог на тунеядство». Ну устроится человек на «минималку», чтобы только МРОТ платили, а весь остальной заработок будет оставаться все равно в тени. Или все пойдут регистрироваться безработными (процедура не такая простая, но вполне осуществимая, особенно с учетом продолжающегося экономического кризиса). Властям в конечном итоге как бы еще больше не пришлось заплатить в виде пособий по безработице. Как говорится, голь на выдумку хитра.

Кстати, а как быть с обещанием не вводить новые налоги? Нет, я понимаю, «денег нет» и все такое прочее. Впрочем, чего это я об обещаниях-то…

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1869990-echo/
06:23 , 08 ноября 2016

автор
экономист

Новость о том, то сыры также включены в перечень продукции, в отношении которой могут проводиться государственные закупочные и товарные интервенции, не могла оставить меня равнодушным.

Напомню, что в настоящее время закупочные и товарные интервенции проводятся только на зерновом рынке.

И вот теперь в соответствующий перечень также включили сыры, молоко и сливочное масло. Что всё это означает? Что за интервенции такие? И почему государство этим озаботилось? Ведь долгие годы и на зерновом рынке мы обходились без всяких интервенций?

Обоснование от властей такое: это необходимо для сглаживания сезонных колебаний цен. Когда урожай, когда резко возрастает предложение, государство «организует» спрос, покупая сезонную продукцию себе в закрома. Потом, когда предложение становится все меньше, это толкает цены вверх, государство проводит товарные интервенции, распродавая товар из своих запасов.

Казалось бы, нормально, почему бы и нет? И это так. Во всяком случае, по зерну особых вопросов не было. Хотя, повторюсь, долгие годы страна обходилась без интервенций даже на этом достаточно специфическом рынке. И голода никакого не было, и производители зерна развивались.

Но, как и следовало ожидать, власти не остановились на достигнутом, теперь вот молоко, сливочное масло и сыры.

Но почему бы тогда те же овощи не закупать в госфонды? А грибы? А рыбу? Ну и так далее. Вот здесь-то и задумаешься, всё ли можно объяснить пресловутой сезонностью. Нет, безусловно, здесь причины не только в ней. Просто эйфория от возможного благотворного влияния российских контрсанкций на стимулирование отечественного производства быстро улетучилась. Какое там благотворное влияние? Вон, российские власти даже сами вред признали от своих контрсанкций, когда недавно выдвинули условия возвращения России к договору об утилизации оружейного плутония. Напомню, что одно из условий заключалось в том, что нам должны компенсировать вред от наших же контрсанкций (?!).

Когда только ввели эти самые контрсанкции, был, естественно, прирост производства у сельхозпроизводителей, у пищевиков. По тому же сыру, точнее «сырам и сырным продуктам», ежемесячные показатели прироста производства были в диапазоне 20-30% в годовом выражении. Еще бы, если у нас импорт сыров и творога обвалился в I полугодии 2015 года на 54,3% по сравнению с I полугодием 2014 года, вот собственное производство и ускорилось. Потом, разумеется, рынок насытился, люди – наелись, если можно так сказать. Но рынок не стабилизировался, как умеренно растущий, и как должно было бы быть, а начала формироваться обратная тенденция.

Сыр сегодня стал больше, чем просто сыр. Он (о – «пальма»!) стал-таки воплощением всей этой, мягко говоря, не очень здоровой контрсанкционной политики. Уверен, что таковым сыр (сырный продукт!) и останется в истории. Я бы ему вообще установил какой-нибудь памятный знак, чтобы помнили, что так делать нельзя. Самосанкции – это плохо.

В последние месяцы производство сыров и продуктов сырных снижается (в сентябре 2016 года на 1,4% в годовом выражении). Производство масла сливочного, кстати, в сентябре снизилось и вовсе на 4,7%. Молока жидкого обработанного (из которого потом производятся виды молока, подпадающие теперь в закупки – сухое, сублимированное, стерилизованное) произвели в сентябре больше, правда, всего лишь на 1,3% в годовом выражении (в целом по году прироста почти не будет).

Кстати, многие производители, что называется, «попали». Они, было, подумали, как круто все будет теперь, когда зарубежных производителей выкинули с российского рынка. А оказалось, что потребители стали разборчивее, плюс их реальные доходы падают, что также сказывается на их потребительской активности.

Вот и обратились взоры на государственные закупочные интервенции. Поможет это производителям? Наверное, сначала да. А потребителям это не поможет точно. Да и производителям в долгосрочной перспективе не поможет, потому что помимо жесткого протекционизма, который уже не помогает, условием их развития становятся еще и гарантированные госзакупки в интервенционный фонд.

Вот так вот контрсанкции довели до интервенций.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1874314-echo/
06:42 , 15 ноября 2016

автор
экономист
Федеральная налоговая служба России подала заявление в Арбитражный суд Мурманской области о признании банкротом ОАО «Мурманский рыбокомбинат». Казалось бы, ну и что тут такого, у нас полно банкротств. И всё-таки это не рядовое банкротство, потому что оно является прямым следствием российской политики контрсанкций, когда с 7 августа 2014 года Россия запретила ввоз важнейших видов продовольствия и сельхозпродукции из стран ЕС, США и других стран в качестве ответной меры на их санкции против России.

Дело в том, что работа Мурманского рыбокомбината в последние годы критично зависела от поставок живой рыбы со специализированных судов (т.н. живорыбных судов), приходящих с промысла. В самой России живорыбный промысел практически не ведётся, поэтому и сотрудничали с норвежскими компаниями.

После введения контрсанкций предприятие было вынуждено остановить работу и в 2014 году пыталось оспорить решение правительства в Верховном суде России. Заявители считали, что соответствующее правительственное постановление нарушает права и законные интересы предприятия в сфере предпринимательской деятельности.

Не знаю, рассчитывал ли всерьёз Мурманский рыбокомбинат на положительное решение их вопроса в Верховном суде России, но такового, разумеется, не состоялось. Введение продовольственных контрсанкций правительством было признано Верховным судом законным. И вот финал: банкротство.

Кто-то скажет, что, мол, сами виноваты, не сумели перестроиться и т.п. Может, в какой-то степени это и так. Но первопричина очевидна: контрсанкции — самосанкции.

Да, Мурманский комбинат сегодня уже был совсем не тем флагманом рыбоперерабатывающей отрасли, каким он был в советские времена. Он ведь создавался ещё до Великой Отечественной войны: холодильный завод № 1 был построен в 1930 году, а филейно-пельменный цех в 1934 году. В 1990-м году на рыбокомбинате трудилось 5,5 тыс. человек, а это уже были не самые лучшие годы. С того времени и выпуск продукции, и численность работающих уменьшились в десятки раз, но предприятие всё-таки работало. Оно пережило и приватизацию, не без потерь, естественно. Не пережил Мурманский рыбокомбинат только российских контрсанкций. Но это же большая политика, кого тут волнует судьба какого-нибудь предприятия.

Как известно, одним из условий возвращения России к выполнению соглашения с США по утилизации оружейного плутония была также выдвинута компенсация вреда от российских(?!) контрсанкций. Банкротство предприятий в результате контрсанкций — это вред. Но вряд ли мурманчане могут рассчитывать на то, что им кто-то компенсирует убытки.

Когда-нибудь в экономической истории России её контрсанкции, введённые в августе 2014 года, будут занимать, я уверен, отдельную главу. Это, действительно, уникальное явление, когда принимается решение, наносящее собственной стране, её народу, гораздо больше вреда, чем пользы. Вред, как уже отмечалось выше, был признан российскими властями официально. Упоминанию о Мурманском рыбокомбинате в этой главе место тоже найдётся.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1878482-echo/
07:45 , 22 ноября 2016

автор
экономист

Опубликованная информация от Росстата
(«О промышленном производстве в январе-октябре 2016 года» и «Информация о социально-экономическом положении России за январь-октябрь 2016 года» ) оставляет противоречивое впечатление.

Но сначала о… сыре.

В справку «О промышленном производстве…», которая выходит на несколько дней раньше по сравнению с «Информацией о социально-экономическом положении России», Росстат, похоже, окончательно решил больше не включать позицию «сыры и продукты сырные». Всегда было, а тут вдруг с августа текущего года стали сыр «выбрасывать». Я подумал, что это какое-то недоразумение. Нет, теперь, когда третий месяц подряд сыр оказался исключённым, ясно, что оперативно нам давать соответствующую информацию больше не будут.

Был сыр – и нет сыра, и даже сырных продуктов нет. И правильно, нечего людей будоражить этим сыром. У меня просьба к Росстату: хотя бы из «Информации о социально-экономическом положении России» не исключайте статинформацию по сырам и сырным продуктам. Это ведь всё равно проблему не решает. Сыр сегодня – больше, чем просто сыр. А выкидывать нечто большее совсем никуда не годится, непростительно это.

Теперь посмотрим на основные макропоказатели в октябре (в годовом выражении). Самые тревожные показатели – это по-прежнему сильное падение реальных располагаемых денежных доходов населения (-5,9%) и оборота розничной торговли (-4,4%). В минусе также: промышленное производство (-0,2%), грузооборот транспорта (-0,6%), объем платных услуг населению (-2,1%), инвестиции в основной капитал (-2,3% – январь-сентябрь 2016 года к январю-сентябрю 2015 года) и пр.

Положительную динамику традиционно показало сельское хозяйство (+2,4%). Импорт ещё вырос (+7,9%), но однозначно положительным такой прирост вряд ли можно назвать.

Общий вывод: уж конец года, а очередного обещанного разворота экономики к росту как не было, так и нет.

Однако нам вновь говорят, что со следующего года экономический рост точно будет (основываясь именно на этом, был принят в первом чтении закон о федеральном бюджете на 2017 год и на 2018-2019 годы). Причём главный довод в пользу неизбежности роста состоит в том, что активизируется потребительский и инвестиционный спрос. Попросту говоря, население станет больше тратить, больше покупать, а бизнес начнёт наращивать инвестиции. Уверены? При сильно снижающихся реальных доходах то же население начнёт больше тратить? Ради чего и с чего?

Нет, я понимаю, что очень хочется нарисовать экономический рост, но тогда хотя бы уж потрудились над убедительностью доводов в его пользу. Но нет, даже над этим не хотят подумать. В заключение не могу не привести такую цитату: «Как и за счёт чего будем расти, да и будем ли вообще, решим уже в следующем году» («Ведомости», 10 октября 2016 года). Это сказал не названный чиновник финансово-экономического блока [правительства]. А, замечательные слова?!

То есть сначала в официальном прогнозе рисуется экономический рост, а потом подумают, за счёт чего будет этот рост. Ну, что тут сказать… Да и не надо ничего говорить.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1890966-echo/
08:26 , 13 декабря 2016

автор
экономист

Правительство утвердило Стратегию действий в интересах граждан старшего поколения в Российской Федерации до 2025 года. Полезный документ «в общем и целом». И я не припомню, чтобы у нас раньше принимались такого рода документы.

Небезынтересно то, как определяются «граждане старшего поколения». К таковым, в частности для целей Стратегии условно относятся «граждане с 60 до 64 лет — это достаточно активные в экономическом и социальном плане люди, продолжающие осуществлять трудовую деятельность».

Плюс еще есть градация граждан старшего поколения на тех, кому «с 65 лет до 80 лет» и тех, кто «старше 80 лет».

Но я хотел бы пока обратить внимание только на первую группу с 60 до 64 лет, в особенности, на то, что они — «продолжающие осуществлять трудовую деятельность». Значит, это люди в трудоспособном возрасте.

Так что с будущим возрастом выхода на пенсию — 65 лет — правительство, похоже, определилось. Касается ли это только мужчин? — Поживем, увидим. Но даже если только мужчин, то в таком случае женщинам «светит» в лучшем случае 63 года.

Вот так неожиданно власти проговорились по весьма актуальному вопросу.

Когда? — Понятно, что повышать планку начнут после президентских выборов, с 2019 года.

Есть в Стратегии еще несколько интересных моментов. Так, авторы, констатируя, что в России только 12% общей численности граждан в возрасте старше 60 лет путешествуют, утверждают: основной причиной сложившейся ситуации является отсутствие системы социального туризма для граждан старшего поколения. Нет, неправда ваша. Были бы достойные пенсии, путешествовали бы с удовольствием и много. Так что система социального туризма, безусловно, нужна, но не её отсутствие является основной причиной, что наши пенсионеры мало путешествуют.

Такой вот еще один документ стратегического характера у нас появился. Но ведь в социальном государстве власть должна действовать в интересах всех групп населения. Интересно, появятся ли теперь стратегии действий «в интересах тех, кому за…» или «в интересах тех, кому до…»?

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1895847-echo/
07:41 , 21 декабря 2016

автор
экономист

Промышленное производство в России в ноябре 2016 года выросло, как свидетельствуют данные Росстата, на 2,7% по сравнению с ноябрем 2015 года.

Картина, если посмотреть по видам производства, очень разная. Но в целом всё-таки плюс. Интересно, насколько отмеченный позитив устойчив, следует ли ждать его укрепления в дальнейшем. Высокий показатель был зафиксирован в ноябре в производстве и распределении электроэнергии, газа и воды: плюс 4,1% в годовом выражении – ничего подобного не фиксировалось уже давно (во всяком случае, в 2015-2016 годах такого прироста по данному виду экономической деятельности и близко ни один из месяцев не показывал). Объяснение, кстати, простое: ноябрь был самым холодным месяцем в России в 21 веке.

Так, эйфории стало чуть меньше.

Вот ещё мощный объясняющий фактор: добыча полезных ископаемых показала прирост в ноябре на 2,7% (нефть — на 3,2%). Так это Россия готовилась к известным договоренностям с ОПЕК по снижению добычи нефти (сначала-то надо было максимально нарастить добычу, чтобы потом уже менее болезненно двигаться вниз). Эйфории ещё меньше стало.

Но у нас же обрабатывающие отрасли показали приличный результат в ноябре: плюс 2,7%? И это так. Правда, нет сил восторгаться одними из лидеров: производство водки выросло в ноябре на 45,3% по сравнению с ноябрем 2015 года, а производство спецодежды и вовсе на 59,2%(!). Всего же за январь-ноябрь 2016 года успели пошить 156 млн штук спецодежды. Стремительный рост производства водки на фоне трагедии с «Боярышником» наводит на определенные мысли. Точно также как и история со спецодеждой, выпуск которой стал так быстро наращиваться.

Объективности ради необходимо отметить, что есть по итогам ноября и то, чему можно порадоваться без всяких оговорок: к примеру, производство легковых автомобилей выросло на 12% по сравнению с ноябрем 2015 года. Вот написал, что можно порадоваться «без оговорок», но объективность требует учитывать «эффект базы» (уж больно сильным было падение производства авто в предыдущие месяцы). Тем не менее, всё-таки очевидно некоторое улучшение ситуации в автомобилестроении. Поживём – увидим.

Такой вот получился ноябрь 2016 года для промышленности: с виду – неплохо, на самом деле – всё очень скромно и спорно.

[Игорь Николаев]

http://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/12/26/671170-reformi
Статья опубликована в № 4232 от 26.12.2016 под заголовком: Экономическая политика: Будут ли реформы

Экономист перечисляет условия, выполнение которых позволит модернизировать экономику
25 декабря 22:57

Для Ведомостей
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/a1/ddp6/mobile_high-hc.jpg
Условий для успеха реформ достаточно много
Е. Разумный / Ведомости

Будут, конечно, будут. Правда, вряд ли они будут называться реформами. Но будут, несомненно. Вот уже и поручение из недавнего президентского послания существует: не позднее мая 2017 г. должен быть разработан предметный план действий, рассчитанный до 2025 г., реализация которого позволит уже на рубеже 2019–2020 гг. выйти на темпы экономического роста выше мировых.

Другое дело, какое качество будет у этих реформ (действий), приведут ли они к достижению поставленных целей. Что вообще необходимо для успеха реформ?

Во-первых, необходима верная идеология реформ, правильное представление о том, что действительно надо делать. Во-вторых, должна быть эффективная команда реформаторов – тех, кто профессионален, решителен и готов рискнуть репутацией, будущей карьерой ради достижения целей реформ. В-третьих, должны быть нейтрализованы внешние угрозы реформам, если таковые существуют, потому что мы живем в эпоху глобализации. В-четвертых, требуется обеспечить «политическое прикрытие» реформам. В нашей стране сегодня это полная и безоговорочная поддержка президента. В-пятых, должна быть поддержка реформ со стороны общества. В-шестых, необходима эффективная практическая реализация реформ. В-седьмых, должна быть общая заряженность на успех реформ со всех сторон.

Как видим, условий достаточно много. Реально ли их все выполнить? Давайте также проанализируем перспективы выполнения каждого из них по порядку.

1. Верная идеология реформ. Сегодня вырисовываются два подхода: 1) жесткая денежно-кредитная политика (ЦСР – Алексей Кудрин); 2) мягкая денежно-кредитная политика (Столыпинский клуб – Борис Титов). Это, конечно, очень хорошо, что сегодня у нас разработкой программ будущих реформ занимаются две «конкурирующие фирмы». Но одно только это, замечу, не гарантирует правильности плана действий. Ошибаться могут и те и другие. В нашем случае именно такая вероятность присутствует в полной мере, потому что обеими командами ставка делается прежде всего на инструментарий денежно-кредитной политики, а этого недостаточно.

2. Команда реформаторов. Здесь можно поставить плюс, люди найдутся.

3. Нейтрализация внешних шоков. А вот это одно из слабых мест. И если с относительно низкими ценами на нефть, по-видимому, придется смириться в обозримой перспективе, то с санкциями-контрсанкциями (ну ладно, «ответными мерами») смириться трудно. Проблема тех, кто сегодня пишет программы реформ, состоит в том, что они как бы обозначают необходимость снизить геополитическую напряженность и «перезагрузить отношения» с Западом, но не говорят, по-моему, главного: в условиях санкционного противостояния и того накала напряженности, которого достигли отношения России с Западом, успешная реализация реформ невозможна. Существовать в таких условиях можно, развиваться – нет. Вот это-то и боятся они сказать. Решение проблемы санкционного противостояния – это условие, выполнение которого делает необходимые реформы достаточными.

4. Политическое прикрытие реформ. Ну как раз с этим все нормально. Будущие реформаторы могут быть спокойными. Если уж будет сделан выбор в пользу тех или иных реформ, то от поддержки выбранного курса никто не отступит, даже если будет очевидна ошибочность тех или иных шагов.

5. Поддержка общества. И здесь проблем не предвидится. Всеобщего «одобрямса», конечно, не будет. Но благодаря президенту многие сочтут, что «раз надо – значит, надо». Такая вот несколько вынужденная поддержка будет. Сила этой поддержки будет различаться в зависимости от выбранного варианта реформирования. Вариант мягкой денежно-кредитной политики, который, во всяком случае поначалу, будет более щадящим для уровня жизни, понравится людям больше.

6. Эффективная реализация. А вот с этим будут проблемы, какой бы вариант реформирования ни выбрали. Уровень госуправления у нас по-прежнему оставляет желать лучшего. Проблема непрофессионализма в полной мере актуальна для чиновничества. Плюс проблемы с нормальной, здоровой мотивацией работы. Хотя и существует такая точка зрения, что коррупция не влияет на профессионализм, лично я с ней категорически не согласен. Влияет, еще как влияет. И это вполне объяснимо: когда личная выгода затмевает все, тогда как-то не до работы.

7. Заряженность на успех. Это одна их самых больших проблем. Энтузиазма не наблюдается. Причем не наблюдается его ни в верхах, ни в низах. Верхи, какие бы правильные слова ни произносились, по-прежнему продолжают надеяться на нефть. И чего тогда утруждать себя какими-то реформами? Что же касается разработчиков, то и у них настроение не то. Нет того драйва, который должен быть для успеха мероприятия. Скажу так: «мозги не кипят». Может быть, как раз потому, что, даже не рассматривая все составляющие успеха реформ, люди понимают, что просто написать правильную программу совсем недостаточно.

Что в итоге. Самые слабые места – это сохранение внешних шоков и отсутствие заряженности на успех. Большие проблемы будут и с содержательным наполнением плана реформ, и с реализацией. Делать что-то все равно придется, но роста экономики уже на рубеже 2019–2020 гг. темпами выше мировых ждать не приходится.

Автор – директор Института стратегического анализа компании ФБК Grant Thornton

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1899930-echo/
06:49 , 28 декабря 2016

автор
экономист

Уже четверть века прошло с тех пор, как 2 января 1992 года произошла так называемая либерализация цен – одновременный отпуск цен, которые до этого устанавливались в директивном порядке.

Конечно, власти затянули принятие решения о либерализации. Ни правительство Н. Рыжкова, ни кабинет В. Павлова, ни правительство И. Силаева так и не решились на этот шаг. То есть движение к рыночной экономике уже какое-то было, но решиться на, пожалуй, главный шаг так и не смогли.

Это сейчас молодое поколение не помнит (если ему только не рассказали взрослые), до чего страна дошла к концу 80-х – началу 90-х годов прошлого века. Даже уже в Москве, которая всегда была в привилегированном положении с точки зрения обеспечения товарами, в продовольственных магазинах было шаром покати. Да, до голода в прямом смысле этого слова еще не дошли, но товарный дефицит был тотальным.

Продажа колбасы (помните «колбасные электрички» из Москвы в соседние регионы?) снизилась за 1991 год на 24% (с 1835 до 1393 тыс.т). Снижение продаж по молочным продуктам составило в том же году 41% (с 25,5 до 12,7 млн т). Но народ понимал, что надо готовиться к еще более худшим временам: продажи мясных консервов выросли в 1991 году почти в 2 раза (с 806 до 1595 млн уловных банок).

Перспектива голода была вполне реальной. И это не какие-то «ужастики» в оправдание либерализации цен. Можно привести еще много фактов, подтверждающих реальность такой перспективы в те времена.

Карточная система для обеспечения необходимыми товарами вводилась по стране повсеместно. Даже в Москве были введены карточки покупателя (я храню их до сих пор, на память).

Понимаю, что кто-нибудь скажет, «зато в холодильнике все было». Да, у кого-нибудь, может, и было, но далеко не у всех.

Чтобы уйти от этого тотального дефицита, и пришлось пойти на эту чрезвычайно болезненную либерализацию цен. К сожалению, сам отпуск цен был произведен также далеко не лучшим образом. К примеру, одномоментно директивно повысили цены на ту же нефть – в 5 раз. Зачем? – Только хуже сделали.

В целом же потребительские цены за 1992 год выросли в 26 (!) раз – шок, обнищание населения. И только спустя четверть века мы дожили до инфляции менее 6%. Тяжело России дался этот отпуск цен. Можно ли было тогда все сделать лучше? – Можно. Можно ли было вообще этого не делать? – Нельзя.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1903890-echo/
11:38 , 04 января 2017

автор
экономист

Интересная ситуация: только успели принять закон о федеральном бюджете на 2017 год и на плановый период 2018-2019 годов с прогнозом, что российская экономика вырастет в 2017 году на 0,6% (ВВП), как уже началось своеобразное соревнование за более оптимистичные оценки. Сегодня в тренде те, кто прогнозирует рост ВВП в 2017 году уже на 1,0-1,5%. Значит, всё, теперь по ускоряющейся вверх? Но сначала об итогах 2016 года. Официально прогнозировалось, что ВВП вырастет в 2016 году на 0,7% (именно с таким прогнозом принимался федеральный бюджет на 2016 год). Роста не получилось, будет снижение на 0,6%, или около этого.

Зато получилось с инфляцией: рост цен по итогам 2016 года будет менее 6% — это хороший результат.

Таким образом, из двух основных макроэкономических показателей один — недовыполнили, другой — перевыполнили. Если посмотреть другие экономические показатели, то картина будет такая же: где-то — «плюс», а где-то — «минус». Вот, к примеру, падение реальных располагаемых денежных доходов населения в 2016 году — примерно на 5,5% — это «минус», большой «минус».

Зато реальные зарплаты по итогам 2016 года, пусть и символически, но выросли: где-то на 0,5%.

Ладно, что в 2017-то? Будет рост? Снижение? Инфляция устремится, как надеются наши денежные власти, к 4%? Рубль куда двинется?

Что же, давайте займёмся самым неблагодарным делом — прогнозом.

В оценке самого главного — направления движения экономики — будем исходить из того, что инструменты денежно-кредитного регулирования, безусловно, позволили стабилизировать ситуацию. Инфляция снижена, рубль укрепился, ключевая ставка Банка России заметно ниже, чем она была год назад. С этим и вступаем в 2017-й.

Однако не будем забывать, что относительное благополучие 2016 года было в огромной мере обеспечено за счёт триллионов, потраченных из Резервного фонда и полученных от крупнейших приватизационных сделок. На 2017 год деньги для балансировки федерального бюджета также найдутся.

Цены на нефть, сильно обнадёжив в конце 2016 года на фоне договоренностей об ограничении добычи нефти странами OPEC и таковыми не являющимися, вряд ли двинутся сильно выше от нынешнего уровня примерно в 55 долларов за баррель. А вот их движение вниз более чем вероятно (несоблюдение договоренностей, повышение ставок со стороны ФРС США, замедление темпов экономического роста в Китае и т.д.).

Значит, эта палочка-выручалочка для российской экономики вряд ли сработает в очередной раз, и рубль будет оставаться под давлением.

Экономические перспективы 2017 года также в значительной мере будут определяться тем, что президентские выборы в России становятся всё ближе. Поэтому власти будут делать всё, чтобы рубль не падал, цены не росли, реальные доходы населения не снижались и т.п. С чем-то удастся справиться, с чем-то не очень. Принципиальных изменений с точки зрения искоренения причин экономического кризиса (решение пресловутых структурных проблем), конечно же, не произойдёт. Это невозможно чисто технологически, так как банально требуется время для осуществления структурных изменений. Вы не можете, к примеру, за несколько месяцев увеличить долю малого и среднего бизнеса в экономике с немногим более 20% до, как хотелось бы, 50%.

К тому же останутся внешние ограничения: относительно низкие мировые цены на нефть и санкционное противостояние.

Вот и получается, что структурный кризис, отягощённый внешними шоками, останется. Поэтому я не буду соревноваться в прогнозах по наиболее высоким темпам экономического роста в 2017 году. Нет, экономического роста по-прежнему не будет. Будет что-то немного ниже 0% по ВВП. Инфляция: в районе 6,0-6,5%. Курс рубля (ох уж, этот курс!). В целом, как среднегодовой, 65-67 рублей за доллар США. К концу года можем увидеть, разумеется, и больше. Ну, а нефть уйдёт ниже 50 долларов США за баррель.

Так что всё относительно спокойно. Пока спокойно. Вот когда потратим резервы, когда выяснится, что структурные реформы так и не состоялись, когда цены на нефть уйдут ещё ниже, когда санкциям-контрсанкциям вообще конца-края не будет видно…, тогда спокойными будет оставаться сложно. Но не будем сейчас, когда год ещё только начинается, думать о плохом. Если хотя бы 2017-й может быть не самым плохим, пусть таким и будет. Два с лишним года экономического кризиса позади. 2017 год — временная передышка в виде болтания «около 0».

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1911044-echo/
06:59 , 17 января 2017

автор
экономист

Гайдаровский форум – это, конечно, важное событие в экономической повестке дня (больше мне, наверное, и сказать нечего об этом мероприятии, так как никогда на него не приглашали и, соответственно, не участвовал). Начинающий работу форум в Давосе – тоже, безусловно, событие. Но не менее важная тема: сколько у России осталось денег в её правительственных резервных фондах. Итоговую информацию на этот счёт на днях обнародовал Минфин России. Международные резервы Банка России, корректности ради, рассматривать не будем. Эти деньги нельзя вот так просто потратить на нужды бюджета.

Относительное благополучие 2016 года было в огромной мере обеспечено за счёт триллионов рублей, потраченных из Резервного фонда и полученных от крупнейших приватизационных сделок. Вообще, когда говорят, что в 2016 году кто-то там не почувствовал кризиса, это так и есть. На бытовом уровне пример такого благополучия выглядел бы следующим образом. Представьте, что в семье с доходами было всё хорошо, благосостояние росло, удалось сделать неплохие накопления. Но вдруг глава семейства потерял свою хорошо оплачиваемую работу, с доходами стало плохо. Зато стали активно тратить заначку, надеясь , что скоро трудные времена закончатся. Немудрено, что все «прелести» экономического кризиса так и не были прочувствованы в должной мере.

Итак, на 1 января 2017 года объем Резервного фонда составил 972,1 млрд рублей, что эквивалентно 16 млрд долларов США. Год назад, 1 января 2016 года, было 3640,6 млрд рублей (почти 50 млрд долларов США). Таким образом, за 2016 год Резервный фонд уменьшился на 2668,5 млрд рублей, что значительно превышает ту сумму заимствований из Резервного фонда – около 2 трлн рублей – на которую рассчитывали власти. В долларовом эквиваленте сокращение и вовсе составило 34 млрд, или 68%(!). Ну, а если вспомним, что ещё не так давно, 1 сентября 2014 года, Резервный фонд составлял 91,7 млрд долларов США, то стремительность его опустошения становится и вовсе обескураживающей.

Что с другим резервным фондом – Фондом национального благосостояния (ФНБ)? Он пока ещё только готовится к растрате: на 1 января 2017 года в нём было 4359,2 млрд рублей (71,9 млрд долларов США). Год назад в нём было 5227,2 млрд рублей (71,7 млрд долларов США).

Перспективы такие: в 2017 году Резервный фонд будет потрачен полностью. Уже сегодня остатка средств в нём не хватает по сравнению с тем, сколько запланировано из него взять для покрытия дефицита федерального бюджета – 1151,9 млрд рублей против упомянутых выше 972,1 млрд рублей. Тем же законом о федеральном бюджете на 2017 год предусмотрено, что на покрытие дефицита также потребуется взять 668,2 млрд рублей из ФНБ.

Но до 2018 года включительно резервных фондов, очевидно, хватит. Собственно говоря, такая задача, похоже, и ставилась. Поэтому и пошли в 2016 году на вопиющую недоиндексацию пенсий, а также на недофинансирование других важных социальных обязательств (замораживание размеров материнского капитала, выплат почётным донорам и пр.).

Главный вопрос простой: как будем жить, когда стремительно тающие резервы иссякнут. Ответ тоже простой: плохо будем жить, если экономика к тому времени, которого осталось совсем немного, не перейдёт к устойчивому высокому экономическому росту.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1915314-echo/
07:51 , 24 января 2017

автор
экономист

На прошедшем съезде единороссов прозвучала идея Минфина об ограничении расчётов за наличные при крупных покупках. Не новая инициатива, пять лет назад мы слышали уже об этом. Конкретизации по пороговому значению (начиная с какой суммы нельзя будет расплачиваться наличными) в этот раз не прозвучало, но раньше, напомню, речь шла о 600 тыс. рублей.

В принципе, идея правильная. Но, как часто бывает, вопросы об актуальности, проработанности, обоснованности и своевременности имеются. И вопросы очень серьёзные.

Когда в качестве аргумента «за» приводят в пример развитые страны, где ограничения в крупных покупках за наличные действительно существуют, забывают некоторые немаловажные детали. В частности, то, что российская экономика далеко не такая развитая и институционально организованная, как выбранные для сравнения образцы. Забывают и о том, что торговля в последние годы падает, и покупка дорогих товаров здесь не является исключением. Забывают в целом о том, что российская экономика в кризисе, в то время как экономики развитых стран имеют положительные темпы роста.

Забывают и о такой важнейшей структурной особенности российской экономики: доля торговли и общественного питания в ней составляет около 20%, в то время как в развитых странах она находится в диапазоне 8-15%. В этом, конечно, ничего хорошего нет, но это однозначно говорит о том, сколь важны продуманные решения в данной сфере.

Забывают об общей технологической инфраструктурной недоразвитости системы электронных платежей в России. Хотя здесь прогресс налицо, но всё-таки в целом пока ещё отставание от других стран сохраняется.

Забывают об относительно высокой плате за эквайринг (комиссии банка и платёжной системы за услуги по карточным платежам).

Знаете, я так скажу: слишком много пока не учтено касательно инициативы ограничения крупных покупок за наличные.

Ограничение продаж за наличные – это одна из тех мер, которые можно и нужно проводить в тот период, когда никакого экономического кризиса нет. Всё спокойно, всё хорошо. Почему отложили эту меру в 2012 году? А как раз потому, что думали: кризис 2008-2009 годов позади, а впереди безудержный экономический рост. Да, и тогда мы были не совсем готовы, но вероятность успеха реализации была всё-таки больше, а возможных издержек – меньше.

О перспективах. Конечно, что-то надо предлагать, что-то надо делать. Однако в обозримой перспективе вряд ли идея будет реализована. Нет, не потому, что, проанализировав все «за» и «против», решат, что пока это не своевременно, что издержек больше, чем возможных выгод. Всё проще: чиновничество само будет саботировать идею. И на том спасибо.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1919516-echo/
07:52 , 31 января 2017

автор
экономист

Реальная среднемесячная зарплата в России (то есть инфляция учтена), как свидетельствует свежая статистика от Росстата, выросла в 2016 году по сравнению с 2015 годом на 0,6% (в декабре 2016 года – на 2,4%). Реальные располагаемые денежные доходы (включают не только зарплаты, но и те же пенсии, другие выплаты) в 2016 году упали на 5,9% (в декабре 2016 года на 6,1%), а зарплаты выросли. Такие «ножницы» иногда случаются. В номинальном же выражении динамика зарплат в 2016 году, понятное дело, была еще более впечатляющей – рост на 7,7%, а среднемесячная начисленная зарплата составила по итогам 2016 года 36703 рубля.

Несколько удивительно и привлекает внимание другое: среднемесячные начисленные зарплаты выросли в 2016 году по всем без исключения видам деятельности. Где-то этот рост по итогам января-ноября 2016 года был больше 10% (к примеру, в рыболовстве (+14,7%); химическом производстве (+11,3%); финансовой деятельности (+12,4%)), а где-то, напротив, все было очень скромно (образование (+4,3%); государственное управление и обеспечение военной безопасности, социальное страхование (+3,3%)).

Почему удивительно, что зарплаты росли везде без исключения? – Потому что соответствующая динамика вполне объяснима по тем видам экономической деятельности, где одновременно фиксировался экономический рост (в той же химической промышленности, или в рыболовстве). Но когда зарплаты росли там, где, как свидетельствует тот же Росстат, наблюдался серьезный экономический спад, это удивляет. Строительство упало в 2016 году на 4,3%, а зарплаты там выросли на 8% (средняя зарплата по итогам 2016 года составила 31 635 рублей в месяц). В торговле (вид экономической деятельности называется «оптовая и розничная торговля; ремонт автотранспортных средств, мотоциклов, бытовых изделий и предметов личного пользования») среднемесячная зарплата выросла на 8,7% (29 183 рубля в месяц). А ключевая отрасль по данному виду экономической деятельности – розничная торговля – упала по итогам 2016 года на 5,2%. Замечу, что в приведенных выше в качестве примеров отраслях рост номинальных зарплат был существенно выше годовой инфляции (+5,4%), что говорит о том, что зарплаты там и в реальном выражении выросли существенно.

Ну а самую высокую зарплату получали в 2016 году работники, занятые в производстве нефтепродуктов – 91 809 рублей в месяц, самую низкую – в текстильном и швейном производстве – 16 968 рублей в месяц. Но и там и там это тоже были выросшие на 7-8% зарплаты по сравнению с 2015 годом.

Такая вот благостная картина. Экономика в целом по-прежнему была в кризисе, по отдельным отраслям – в сильном кризисе, а зарплаты росли везде (практически по всем отраслям не только в номинальном, но и в реальном выражении).

Такое может быть? В принципе, да. Может, решили платить больше, потому что уверены в скором окончании кризиса. Может, статистика не очень правдива. Может, начальство стало больше платить себе, вот и средние зарплаты подтянулись. Может, …

И все-таки как-то удивительно такое разнонаправленное движение основных экономических индикаторов.

Да, растут зарплаты…

Кто-то на своей шкуре почувствовал другое? – Показалось, наверное.

Кстати, и с безработицей у нас тоже все замечательно. Но это отдельная тема.

[Игорь Николаев]

http://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2017/02/07/676435-neopredelennie-podscheti
Статья опубликована в № 4257 от 07.02.2017 под заголовком: Статистика: Неопределенные подсчеты

Экономист о коммуникативной политике Росстата
07 февраля 00:18

Для Ведомостей
https://cdn.vedomosti.ru/image/2017/12/31sot/mobile_high-3yb.jpg
Данные Росстата о том, что в экономике России практически прекратился спад, – удивительные данные
Е. Разумный / Ведомости

Данные Росстата о том, что в экономике России практически прекратился спад, – удивительные данные. Росстат на днях отчитался, что ВВП страны снизился в 2016 г. всего лишь на 0,2%. С учетом ранее публиковавшихся поквартальных данных того же Росстата это означает, что в последнем квартале ушедшего года экономика выросла более чем на 1% в годовом выражении. Теоретически, конечно, такое быть может. Но уж больно много несовпадений получается между квартальными и годовыми данными: по обрабатывающей промышленности, экспорту, производству и распределению электроэнергии, торговле и т. д.

Попросту говоря, поквартально отчитывались так, а по году получилось эдак. Были пересмотрены итоги и 2015 г. Оказывается, тогда экономика упала не на 3,7%, а всего лишь на 2,8%.

Но главное, что заставляет несколько усомниться в качестве и достоверности новой информации, это такая простая вещь: если экономика уверенно перешла к росту, почему это не сказывается на уровне жизни людей? Почему, к примеру, они вынуждены все меньше покупать? Падение розничной торговли в декабре 2016 г. усилилось: если в целом по году оборот розничной торговли снизился на 5,2%, то в декабре – на 5,9%. Почему точно так же усилилось падение реальных располагаемых денежных доходов населения: в декабре – на 6,1%, в целом по году – на 5,9%? Такие несоответствия дают основания предположить, что в дальнейшем еще могут быть серьезные изменения и в квартальных, и в годовых показателях при последующих пересмотрах.

Кстати, некоторые индикаторы уже и по 2017 г. подтверждают продолжающееся снижение потребительской активности граждан: по информации РЖД, отправление пассажиров в дальнем следовании в январе снизилось на 2% по сравнению с январем 2016 г.

Несколько лет назад мы (аудиторская компания ФБК) попытались оценить, можно ли верить Росстату в его данных по экономическому росту (ВВП и его динамика). Это была серьезная пионерная работа (аналитический доклад «ВВП: качество и достоверность информации»). Общий вывод у нас получился такой: официальные данные по росту ВВП в тот период (начало 2000-х гг.) были относительно точными и согласованными. Сделали бы мы и сегодня такой вывод при проведении аналогичной работы? Не знаю. Но знаю точно: если официальная информация от одного и того же ведомства получается противоречивой, это требует пояснений. Если она противоречит другой официальной информации (от того же Минэкономразвития, которое за несколько дней до объявления росстатовских цифр оценило спад ВВП в 2016 г. в 0,6% в годовом выражении), это тоже требует пояснений. Не пользователи информации и аналитики должны гадать, почему так получилось у Росстата (переход на расчеты в других ценах или что-то еще), – сам он должен хоть что-то объясняющее сказать. Но Росстат молчит.

Существуют рекомендации ОЭСР/Евростата относительно политики и анализа пересмотра данных. В них сказано вполне определенно: причины основных пересмотров должны быть четко разъяснены пользователям. После пересмотра данных должен быть опубликован анализ того, насколько существенно были изменены данные. Что касается неожиданных пересмотров в случае обнаружения ошибок или непредвиденных обстоятельств, то причины таких пересмотров должны быть также опубликованы.

Я понимаю, что формально это была только первая оценка динамики ВВП по 2016 г. В целом по году – да. Но фактически, поквартально, это была уже не первая оценка. Плюс, как уже отмечалось выше, данные за 2015 г. тоже были пересмотрены. Нужны пояснения, нужны.

Вот как объясняло пересмотры данных по ВВП за III квартал 2016 г. Бюро экономического анализа – орган, ответственный в США за экономическую статистику. Предварительная (первая) оценка была такая: рост на 2,9% в годовом выражении. Вторая оценка – плюс 3,2%. Объяснение: хотя видение экономической ситуации осталось прежним, оценка расходов на личное потребление увеличилась – индекс потребительских цен (ИПЦ) оказался выше. Также указывалось, что переоценка ИПЦ была частично компенсирована понижательной переоценкой объема инвестиций нерезидентов в основной капитал и частных инвестиций в запасы. Более того, к подробным объяснениям прилагалась еще и техническая записка, где было совсем уж все разжевано. Потом была третья оценка – плюс 3,5% – и подробное объяснение новой корректировки.

Российская Федерация официально присоединилась к Специальному стандарту распространения данных МВФ 31 января 2005 г. Это, в частности, означает, что данные по Системе национальных счетов, а значит, и по ВВП удовлетворяют требованиям МВФ, предъявляемым к их качеству, порядку выпуска и распространения. Надеюсь, так есть и сегодня, вот только бы Росстат не давал повода усомниться в этом.

Пояснения нужны потому, что неясные причины серьезной корректировки официальных статистических данных еще больше повышают степень неопределенности экономической ситуации. А ведь именно неопределенность экономической ситуации руководители бизнеса называют в числе главных причин сдерживания их предпринимательской активности (по результатам социологических опросов того же Росстата). Получается так: новые пересмотренные данные, казалось бы, должны внушить бизнесу оптимизм, но так как доверие к этим данным невелико, то и оптимизм получается весьма сдержанным.

Автор – директор Института стратегического анализа компании ФБК Grant Thornton

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1931714-echo/
07:11 , 21 февраля 2017

автор
экономист

Свежая статистика от Росстата по промышленному производству в январе 2017 года ознаменовалась не только тем, что в начале года промышленность, как оказалось, выросла на 2,3% в годовом выражении (правда, смущает признаваемый Росстатом серьёзный пересчёт предшествующих помесячных данных). Безусловно, в этой статистике интересно множество фактов. К примеру, ну, как не может заинтересовать тот факт, что в январе 2017 года резко выросло производство легковых автомобилей — на 68% по сравнению с январем 2016 года. Почему интересен этот факт? — Потому что одновременно продажи легковых авто, по данным Ассоциации европейского бизнеса (АЕБ) не выросли, а упали на 5% к январю 2016 года. Итак, производство — рост на 68%, продажи — падение на 5%. Выводы делайте сами.

Разумеется, я ещё специально решил посмотреть, что у нас с показателем по товарной позиции «сыры и продукты сырные». Да, неравнодушен я к этой строке в отчётности Росстата, признаюсь.

В своё время пришлось неоднократно писать о том, что успехи в производстве сыров после введения российских самосанкций объяснялись очень просто: резко вырос выпуск именно продуктов сырных, при производстве которых допускается использование пальмового масла. Тема эта оказалась весьма чувствительной для россиян. И что мы видим в обновлённой версии отчётности Росстата? — А видим то, что нет теперь товарной позиции «сыры и продукты сырные», а есть только «сыры»(!). Их производство, кстати, выросло, как свидетельствует Росстат, в январе 2017 года на 3,9% по сравнению с январем 2016 года.

Как-то в эфире одной из радиостанций я в очередной раз высказал свою уверенность во вреде для российских граждан собственных контрсанкций, в том числе нелестно отозвался об отечественном «пальмовом» сыре. В эфир позвонил один из радиослушателей. Как оказалось, из числа новоявленных российских сыроваров — сыроделов.

Вот его мнение (цитирую по памяти, но очень точно): «Да, используем «пальму», но люди сами в этом виноваты. Потому что если без «пальмы», то получается дорого, и они такой продукт не покупают». Вот, оказывается: люди виноваты, не покупают они более-менее качественный продукт, поэтому пусть едят некачественный.

Кстати, сыровар-сыродел этот не удосужился задаться простым таким вопросом: а почему люди так себя ведут? Они бы, замечу, с гораздо большим удовольствием покупали качественные импортные сыры, но их такого удовольствия лишили по известным причинам. Они бы, в конце концов, покупали и дорогое отечественное, но реальные доходы населения «почему-то» падают последние три года подряд. Что, в этом тоже люди сами виноваты?

А Росстат? — Росстат молодец! — Нет «продуктов сырных» — нет проблемы использования «пальмы».

Справедливости ради надо сказать, что разработкой нового классификатора продукции занималось Минэкономразвития. Ну, тогда и Минэкономразвития молодец.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1933670-echo/
09:26 , 24 февраля 2017

автор
экономист

Повышение налога на доходы физических лиц (НДФЛ) будет. Да это, скажет кто-нибудь, пока всего лишь только предложения: увеличить НДФЛ до 15%, или до 17% (напомню, что в России с начала 2000-х годов взимается единый подоходный налог в 13%).

Да, пока это только обсуждаемые предложения, но это такие предложения, которые с вероятностью в 146% станут реальностью, правда, после президентских выборов 2018 года. Кстати, повышение пенсионного возраста — такая же практически неизбежная мера из арсенала будущих реформ.

Еще осенью прошлого года в одном из своих блогов я обращал внимание, что власти уж как-то слишком впечатлились тем, сколь значительно выросла в последние годы общая сумма денежных накоплений населения. Началось пожалуй с того, что премьер Д.Медведев упомянул в свой статье «Социально-экономическое развитие России: обретение новой динамики» («Вопросы экономики», № 10, 2016 г.), что на 1 сентября 2016 года депозиты населения в банках превысили 23 трлн рублей.

Тогда же я высказал уверенность в том, что ничем хорошим столь явное внимание властей к денежным накоплениям населения не закончится. Даже предположил, что возможен какой-нибудь добровольно-принудительный заем «на восстановление народного хозяйства».

Ан нет, оказалось все проще. Раз население накопило много денег, пусть платит больше налогов. Заем, знаете ли, надо ведь отдавать, а повысив налоги, можно просто взять деньги.

Власти, всерьез задумавшись о повышении НДФЛ, похоже, не обращают внимание на другую статистику. Реальные располагаемые денежные доходы населения падают в России три последних года подряд. В 2014 году — на 0,7% в годовом выражении; в 2015 году — более чем на 3%; в 2016 году — почти на 6%. То есть получается так: при падающих доходах населения власти хотят повысить налоги на него.

Ну а как же с ростом накоплений населения? — Да все просто здесь: накопления растут, и быстро растут у меньшинства. Вот статистика Агентства по страхованию вкладов (последние доступные данные). В третьем квартале 2016 года в структуре банковских вкладов физлиц наибольший рост и по сумме вкладов, и по количеству счетов, по сравнению со вторым кварталом 2016 года, показали вклады от 1,4 млн рублей до 3 млн рублей (на 5,8% и 5,7% соответственно). Только чуть меньшими темпами росли вклады от 3 млн рублей до 5 млн рублей, а вот вклады от 100 тыс. руб. до 700 тыс. руб., напротив, выросли всего лишь на 0,2% по сумме вкладов и сократились на 0,9% по количеству счетов.

Все как обычно: богатые богатеют, бедные — беднеют. Это неправильно повышать подоходный налог при снижающихся доходах населения.

Понятно, что так проще решить проблемы региональных бюджетов (доля НДФЛ в доходах региональных бюджетов сегодня выросла до 38%, а всего за 2016 год было перечислено около 3 трлн рублей налога). Понятно и то, что сегодня этот налог неплохо администрируется (работодатель автоматически перечислил, и все). Значит, провала в сборах, во всяком случае, на первом этапе, не будет. А потом? Или что, так уверены, что уходить в «тень» уже никто никогда не будет?

Лукавые объяснения, конечно, будут. Но все равно это будет крайне неубедительно, потому что в кризис и даже в период «недоделанного» экономического роста налоги не повышают, а снижают.

[Игорь Николаев]

http://www.mk.ru/economics/2017/03/02/kto-sdelaet-biznes-na-prodovolstvennykh-talonakh.html
Их вводят ради производителей товаров, а не покупателей
Вчера в 16:25,
http://www.mk.ru/upload/entities/2017/03/02/articles/detailPicture/5c/c0/4d/a4/043e5bb8c49d90c98f58989fa2ec1750.jpg
фото: Алексей Меринов

Как — кому? Ответ-то, казалось бы, очевиден: тем самым малоимущим, ради которых эта система и вводится. Уверены?

Суть объявленной Минпромторгом России программы продовольственной помощи состоит в том, что малообеспеченные россияне получат специальные карточки с баллами. Потратить, израсходовать эти баллы можно будет только на отечественные продукты питания. Баллы нельзя будет обналичить. Накопить их тоже будет нельзя: они будут обнуляться.

Да, еще важно то, что средства (баллы) нельзя будет потратить на продукты длительного срока годности (консервы, крупы, муку и т.п.). Разумеется, нельзя будет потратить их на алкоголь и сигареты. А вот на свежую продукцию (молочную, рыбную, мясную, фрукты, овощи) — пожалуйста.

Судя по объявленной стоимости программы, ежемесячно денежный эквивалент начисленных на карточки баллов должен составлять где-то 1000 рублей в месяц.

Обратите внимание, что о введении до конца года этой самой системы продовольственных талонов заявило на днях не Министерство труда и социальной защиты, а Министерство торговли и промышленности. И это очень симптоматично. Это значит, что делается это не ради малоимущих потребителей, а ради производителей. Их в первую очередь и собираются поддерживать на сумму свыше 100 млрд рублей ежегодно.

Четверть века мы уже строим рыночную экономику, внутренним стимулом развития которой является ориентация на то, что требуется потребителю. Но вновь и вновь «почему-то» интересы производителя начинают ставить во главу угла. Недавний свежий пример: осеннее (2016 года) решение о том, что теперь и сыры, молоко, а также сливочное масло включены в перечень продукции, в отношении которой могут проводиться государственные закупочные и товарные интервенции. Так достаточно быстро мы дошли от контрсанкций до интервенций. Теперь на очереди продовольственные талоны, где, опять же, торчат уши производителя.

Когда же во главу угла ставятся интересы потребителя, производитель тоже, кстати, всегда оказывается в выигрыше. Да, может быть, не так сразу. Да, ему это не так удобно, но и он тоже выигрывает. Но ведь хочется все и сразу, поэтому всё ради него любимого — отечественного производителя.

Но когда идут «от производителя» и обеспечивается это регулирующим воздействием государства, потребитель проигрывает, однозначно.

Неимущие — хотят или не хотят — но будут талоны отоваривать. Вот она, мечта производителя — гарантированный сбыт. Это же и мечта чиновников, потому что они теперь будут решать, какие продукты смогут оказаться в этой товарно-распределительной системе.

О месте и роли чиновников в планируемой к внедрению системе продовольственной помощи говорит и тот факт, что начисляться на карточки будут не деньги, а баллы. Что это? Зачем это?

О, это, как думают чиновники, ратующие за внедрение именно данной системы, очень хитроумный шаг. Для обывателя у них объяснение простое: перечисляют не деньги, а баллы, чтобы нельзя было потратить эти самые деньги на не предназначенные для того товары. Они ведь ради нас стараются, как сами говорят, чтобы улучшить рацион малообеспеченных людей.

На самом деле все не совсем так, лукавят. Суть балльной системы в другом. Кстати, недавно внедренная балльная система при начислении пенсий уже показала эту самую суть. Дело в том, что определенное число баллов будет начисляться, но стоимость этих баллов, их денежный эквивалент будет определяться чиновниками.

Вы можете долго и упорно трудиться, стараться получать более высокую зарплату, но заработаете вы в этом случае только большее число пенсионных баллов. А вот стоимость одного балла определяют власти, что означает: размер вашей пенсии не очень-то зависит от величины вашего трудового стажа и заработка. Так что не удивляйтесь тому маленькому размеру пенсий, который вам в конечном итоге насчитают.

Так будет и с баллами на продовольственных карточках. Их стоимость определят чиновники в зависимости от стоимости всей программы. Так что вместо 1000 рублей в месяц вполне может оказаться на следующий год и в два раза меньше.

Выиграют ли от новой системы малоимущие, те, кому действительно нужны эти продукты? Кто-нибудь выиграет, кому-то продукты окажутся кстати. Но кто-то постарается эти талоны поменять на деньги. Такая вот монетизация льгот будет. Я уж не говорю о качестве гарантированной для сбыта продукции, оно вряд ли будет высоким.

Проблемы с качеством будут потому, что как только вы повышаете производителю гарантированность сбыта его продукции, у него теряется стимул повышать ее качество. Я уже не говорю о том, что и снижать цену на свою продукцию он становится еще менее заинтересованным. Зачем? Все равно придут и купят, никуда не денутся эти нуждающиеся граждане с продовольственными карточками.

Уже слышал и еще услышу не раз такой аргумент в пользу системы продовольственных талонов: а вот в Штатах-то тоже есть такое. Есть, еще в 1936 году там впервые попробовали нечто подобное, ну а уж с начала 60-х годов прошлого века система и вправду работает. Причем аргумент этот зачастую слышишь от тех, для кого США — одно сплошное зло. Но у них так часто бывает: костерят почем зря, а потом, не смущаясь, приводят что-либо американское в качестве безусловно положительного примера.

Но я уверен: власти США давно бы отказались от своей программы продовольственных карточек (Food Stamps), но сделать это им теперь весьма и весьма непросто. «Вляпались», что называется, в свое время, а теперь не знают, как от этого избавиться, потому что любая распределительная система неэффективна в рыночной экономике.

Избавиться властям США от собственной программы продовольственных талонов действительно непросто. Вы представьте, сколь это будет чувствительно для тех десятков миллионов людей, которые получают помощь по данной программе. Так что зарубежный опыт, конечно, учитывать необходимо. Но должно быть критическое осмысление этого опыта, учет чужих ошибок.

Кстати, тем, кто в качестве безусловного положительного опыта стал вдруг указывать на США, неплохо было бы ответить на такой вопрос: если там эта система так замечательно работает, то почему число получателей помощи по системе продовольственных карточек растет с каждым годом? Мы что, тоже хотим иметь такие результаты — множить число бедняков? Нет, даже не пытаются ответить…

Конечно, лучше всего, если бы в России по-настоящему нуждающимся просто добавили бы денег, исходя из критериев нуждаемости. Но это же не надо производителям! И начинаются крики, что бедные «пропьют всё» и т.п. Да, кто-нибудь, может, и потратит деньги на эти не самые достойные цели. Однако согласитесь, что, пусть чуть сложнее, но при желании продукты тоже можно материализовать в спиртное. Нет, не задумывались об этом, господа чиновники? Объясняю, как это может работать. Тот, кому очень хочется выпить, на свои продовольственные баллы накупит навязанное ему продовольствие и перепродаст его соседке вдвое дешевле. И ему хорошо, и соседка довольна, и отечественный производитель рад, и чиновники удовлетворены. Только вот продукты дошли не по адресу.

И еще. У нас, у народа, тоже ведь нет никакой уверенности в том, что те деньги, которые платятся из бюджета чиновникам, тратятся в полном объеме на благородные цели. Однако «почему-то» эти деньги чиновникам исправно выплачиваются. В общем, надо лучше думать о своем народе.

Что еще не учли, объявляя данную программу продовольственной помощи? У людей наших возникают плохие ассоциации при упоминании о талонах. И на то есть более чем весомые основания: продуктовые карточки времен Великой Отечественной войны и в первые годы после нее; карточки покупателей конца 80-х годов прошлого века, когда наступили годы тотального товарного дефицита.

Понятно, что уже выросло целое поколение, которое даже последние карточки не помнит. Но все-таки многие еще и помнят, а кто-то, возможно, сохранил эти карточки на память. Я сам так и сделал, и воспоминания они вызывают не самые лучшие: пустые прилавки, очереди, необходимость вставать пораньше и идти в магазин задолго до его открытия и т.п. Я их сохранил в качестве артефакта — напоминания о том, чего не должно быть никогда. Думал, буду внукам показывать, рассказывать. А тут, надо же, продовольственные карточки возвращаются в нашу жизнь, пусть и в новом виде.

Поэтому все-таки вопрос к властям: как после стольких-то лет баснословно высоких цен на нефть умудрились оказаться в ситуации, когда доходы около 20 млн человек в стране находятся ниже черты прожиточного минимума и понадобилось вводить продовольственные талоны?

Автор, Доктор экономических наук, профессор Высшей школы экономики

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1948080-echo/
10:41 , 21 марта 2017

автор
экономист

Как растёт? Ведь в последнее время мы слышали столько рапортов о том, как круто улучшается в России демографическая обстановка, что такого просто быть не может.

Дело в том, что существуют особенности расчёта показателя смертности — числа умерших на 100 тысяч человек населения. Официальная статистика всегда учитывала умерших от всех причин. И в этом случае динамика соответствующего показателя была вполне приличной: 2013 год — 1300 умерших на 100 тысяч человек населения, 2016 год — 1288,3 умерших, то есть смертность снижалась.

Но вот на днях Росстат «разродился» информацией о показателях, которые учитываются при оценке деятельности органов власти регионов Российской Федерации. Есть там и таблица с показателями по смертности населения по всем регионам России. Однако впервые смертность населения была рассчитана без показателя смертности от внешних причин. Внешние причины — это убийства, самоубийства, случайные отравления алкоголем, несчастные случаи, в том числе дорожно-транспортные происшествия. Точнее, конечно, обнародована эта информация была впервые (рассчитывали, скорее всего, этот показатель и раньше, но, скажем так, для служебного пользования).

Преимущество расчёта смертности населения без показателя смертности от внешних причин состоит в том, что тогда становится понятным, что у нас происходит с естественной смертностью населения. Последняя же зависит от самых разнообразных факторов, за исключением внешних причин: старения населения, уровня здравоохранения, доступности медпомощи, экологии, социально-психологической атмосферы в обществе и т.п.

Так вот: в последние годы смертность населения в России (без внешних причин) неуклонно росла: с показателя 1175,2 умерших на 100 тысяч человек населения в 2013 году до 1184,6 умерших в 2016 году. В Москве этот показатель рос существенно быстрее: с 911,4 умерших на 100 тысяч человек населения в 2013 году до 953,2 умерших в 2016 году.
[Самые яркие любовники Марии Максаковой]
Самые яркие любовники Марии Максаковой
Реклама

Лидирующий регион в стране по показателю смертности в последние годы — Псковская область (1651,3 умерших на 100 тысяч человек населения в 2016 году). Ну, а самый низкий показатель — в Республике Ингушетия (303,2 умерших на 100 тысяч человек населения), что объясняется относительно большей долей молодого населения.

Если посмотреть в региональном разрезе укрупнено, то хуже всего обстоит дело в Центральном федеральном округе. Так что ускоренно вымирает именно центральная Россия, в которой показатели Тверской (1622,4 умерших на 100 тысяч человек населения), Тульской (1593,1) и ряда других областей не намного лучше антилидера — Псковской области.

Отмечаемое же снижение общего показателя смертности в последние годы в России объясняется в значительной степени сокращением числа умерших от внешних причин, что, безусловно, является отрадным фактом. К примеру, в 2016 году от всех видов транспортных несчастных случаев погибло на 3,1 тысяч человек меньше по сравнению с 2015 годом (21,6 тысяч человек и 24,7 тысяч человек соответственно).

Вообще, конечно, удивительно, что подобная фактическая информация от Росстата стала вдруг публичной накануне 2018 года. И у меня большие сомнения, что через год, совсем уже накануне президентских выборов, Росстат предоставит информацию ещё и за 2017 год. Уж больно нынешняя статистика неуклонно растущей смертности населения (без показателя смертности от внешних причин) в последние годы не соответствует лакированной дозированной официальной информации об успехах в повышении уровня жизни российского народа.

[Игорь Николаев]

http://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2017/03/27/682765-o-krasote-dannih
Статья опубликована в № 4288 от 27.03.2017 под заголовком: Статистика: О красоте данных

Экономист о том, что объективная статистика – независимая статистика
26 марта 23:03
Для Ведомостей
https://cdn.vedomosti.ru/image/2017/2d/1efqhb/mobile_high-1td7.jpg
Чиновники не довольны статистикой Росстата и предлагают переподчинить Росстат Минэкономразвития

Правительство хочет переподчинить Росстат Министерству экономического развития. Чиновники недовольны качеством статистики. В частности, достаточно откровенно высказался на этот счет руководитель Минэкономразвития Максим Орешкин. По его мнению, данные Росстата о динамике основных макропоказателей в феврале 2017 г. не являются репрезентативными по фундаментальным и техническим причинам: «База прошлого, високосного, года, принятая за основу, и перенос на февраль этого года дополнительных праздничных дней исказили статистические данные». Министр посчитал технически неудачным переход Росстата на новую методологию: часто переносились сроки публикации, текущие оценки не всегда базируются на реальных отчетных данных.

Что же вызвало недовольство? Все просто: статистика за февраль оказалась много хуже ожиданий. Промышленное производство упало на 2,7% по сравнению с февралем 2016 г., розничная торговля – на 2,6%, объем платных услуг населению – на 3%, реальные располагаемые денежные доходы населения – на 4,1%. И все эти негативные данные статистического ведомства страны оказались как-то некстати на фоне рапортов о преодолении кризиса и ожиданиях ускоряющегося экономического роста. Напомню, что на недавнем форуме в Сочи премьер Дмитрий Медведев заявил, что падение ВВП прекратилось. А Орешкин спрогнозировал 2%-ный экономический рост в 2017 г.

Действительно, база прошлого, високосного, года и перенос дополнительного праздничного дня на февраль сыграли свою роль в том, что текущие данные выглядят несколько хуже. И что? Что-то не помню, чтобы год назад, когда вышли относительно хорошие данные по високосному февралю, в котором, разумеется, было больше рабочих дней по сравнению с февралем 2015-го, чиновники указывали на эту особенность. То есть когда хорошие данные, никто не вспоминает високосность в качестве причины, когда плохие – на это указывают в первую очередь.

Теперь по поводу новой методологии. С 2017 г. Росстат использует новый классификатор видов экономической деятельности (ОКВЭД2) и новый классификатор продукции (ОКПД2). Эти классификаторы фактически идентичны тем, которые используются Евростатом, т. е. сопоставимость российских статистических показателей с зарубежными будет выше. Подобные переходы всегда вызывают неудобство у пользователей информации. Чтобы обеспечить хоть какую-то сопоставимость с ретроспективными данными, пришлось сделать их пересчет. Более того, по признанию самого Росстата, пересчет был обусловлен не изменением методологии, а необходимостью учета изменений, сложившихся в результате использования предварительных данных сплошного наблюдения за деятельностью малого и среднего бизнеса за 2015 г. В результате тот же основной макроэкономический показатель – динамика ВВП – стал значительно лучше по итогам и 2015 г. (вместо -3,7% всего лишь -2,8%). По 2016 г. на основе старых поквартальных данных получалось снижение ВВП на 0,6–0,7% (по старой методологии). Новый подход дал Росстату результат всего лишь в -0,2%. Уже по новому подходу данные за январь 2017 г. оказались вполне приличными, промышленность показала прирост на 2,3% по сравнению с январем 2016 г.

Этот «правильный» пересчет не вызывал никаких вопросов у чиновников. Все были довольны, экономика, по их оценке, вовсю переходила к росту. И вдруг февраль. Получается, что если все хорошо, то високосность и методология не влияют, а если плохо – они во всем виноваты. И это государственный объективный подход?

Допускаю, что в правительстве были недовольны и другими данными Росстата. К примеру, на днях служба опубликовала данные, которые учитываются при оценке деятельности органов власти регионов. Есть там и таблица с показателями по смертности населения, и впервые она была показана без учета смертности от внешних причин (убийства, самоубийства, случайные отравления алкоголем, несчастные случаи, в том числе ДТП). Естественная смертность зависит от старения населения, уровня здравоохранения, доступности медпомощи, экологии, социально-психологической атмосферы в обществе и т. п. Так вот, в последние годы эта смертность неуклонно росла: с показателя 1175,2 умершего на 100 000 человек в 2013 г. до 1184,6 умершего в 2016 г. В Москве: с 911,4 умершего на 100 000 в 2013 г. до 953,2 умершего в 2016 г. Снижение общего показателя смертности объясняется в значительной степени сокращением числа умерших от внешних причин, что, безусловно, отрадный факт. К примеру, в 2016 г. от всех видов транспортных несчастных случаев погибло на 3100 человек меньше, чем в 2015 г.

Такая статистика естественной смертности вряд ли объясняется только малозаметным старением населения. Может ли она понравиться властям? Нет, конечно.

Так что причины быть недовольными статистикой Росстата у чиновников могут быть разными. Отсюда, можно не сомневаться, и родилось простое предложение переподчинить Росстат Минэкономразвития.

Достоверности информации это явно не добавит. В передовой зарубежной практике стараются, напротив, обеспечить органам статистики максимально возможную независимость. Бюро статистики труда, которое рассчитывает индекс потребительских цен в США, – организация, руководитель которой не может быть снят с должности даже президентом США. Россия, казалось бы, двигалась в последние годы в правильном направлении. Нынешнее прямое подчинение правительству состоялось при формировании кабинета министров образца 2012 г., до этого Росстат был под Минэкономразвития (с 2008 г.). И в 2012 г. это абсолютно верное решение состоялось по рекомендации ОЭСР. Во времена СССР, кстати, Центральное статистическое управление было с 1948 г. при Совете Министров.

Росстат, естественно, не безгрешен в своей работе. И у нас, пользователей его информации, иногда возникают вопросы по поводу качества, достоверности данных. Были вопросы и совсем недавно по пересмотренным данным о ВВП за 2015–2016 гг. Но надо отдать должное Росстату – он довольно быстро опубликовал комментарий о производстве и использовании ВВП за 2016 г., разъяснив причины того, почему оказались столь серьезно скорректированы показатели.

Подчинять Росстат какому-либо министерству категорически нельзя. Напротив, требуется повышать его независимость. Если нам нужно реальное понимание того, что происходит в экономике, а не «правильные» цифры.

Автор – директор Института стратегического анализа компании «ФБК Grant Thornton»

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1960852-echo/
07:00 , 11 апреля 2017

автор
экономист

Какие курорты? Какие частники? Тут — теракты, тут — Сирия! Завтра вообще неизвестно, до чего всё это может дойти.

Конечно, можно снова отложить написание блога на подобную тему. Однако я всё-таки не буду этого делать. Нашим людям по-прежнему придётся и такие вопросы решать: где отдыхать?

Правительство России своим распоряжением от 30 марта 2017 года утвердило План мероприятий по стимулированию привлечения частных инвестиций в развитие санаторно-курортного комплекса Российской Федерации.

Да-да, санаторно-курортное дело и сегодня живо, и его собираются развивать. Хотя, безусловно, размах уже не тот, что был в советские времена. Есть и причины, по которым правительству хотелось бы развития этой отрасли. Вот, на волне геополитического противостояния чуть ли не со всем миром миллионы наших «силовиков» и членов их семей оказались вынуждены отдыхать дома. А где отдыхать-то?

Смотрим на динамику развития отрасли. За январь-февраль 2017 года объем санаторно-оздоровительных услуг практически не изменился по сравнению с январем-февралем 2016 года, даже чуть снизился — на 0,2%. А вот туристские услуги упали за этот же период на 8,9%. Поэтому вновь обратим внимание на утверждённый правительством План.

Посмотрите этот документ, он того заслуживает. Заслуживает не потому, что он настолько хорош, а потому, что это своего рода образец того, как делать не надо. Практически все из полутора десятков пунктов Плана имеют к стимулированию частных инвестиций весьма опосредованное отношение: создать рабочую группу, предоставить предварительную информацию, выработать критерии анализа, провести опрос, предоставить уточнённую информацию, провести круглый стол, провести заседание рабочей группы(!) и т.д. и т.п.

В общем, это такой яркий, нет, ярчайший пример, когда работа подменяется видимостью таковой, набором разного рода организационных и т.п. мероприятий. План этот заслуживает внимания еще и потому, что данный документ, в принципе, характеризует стиль работы не только правительства, и не только исполнительной власти. У нас и другие ветви власти грешат тем же. Посмотришь такой документ — и становится понятным, почему столь неэффективна наша власть.

Содержательно, если мы действительно хотели бы привлечь частных инвесторов в санаторно-курортный бизнес, то последние должны были бы получить информацию об экономической ситуации в отрасли, о действующих и планируемых налоговых и других стимулах развития, о мероприятиях по стимулированию спроса на санаторно-курортные услуги и т.д. Но этого нет. Зато есть другое, я бы это назвал организационно-бумажным мельтешением.

Так что вряд ли эту отрасль ожидают в ближайшем будущем какие-то значительные перемены, а ведь число лиц, которым не рекомендовано отдыхать за границей, вряд ли будет уменьшаться. В свете нынешнего резкого обострения геополитической напряжённости сомневаться в этом не приходится.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1965734-echo/
06:38 , 19 апреля 2017

автор
экономист

Именно так можно охарактеризовать то, что будет происходить с российской экономикой в ближайшие годы. Предлагаю этот термин, что называется, от противного: есть стратегия «догоняющего развития», а у нас будет «отстающее развитие».

С догоняющим развитием все понятно: это когда темпы роста национальной экономики опережают темпы роста мировой экономики (или какой-либо региональной, национальной – в общем, той, что выбрана для сравнения). Прекрасные примеры для подражания такой стратегии – это Китай, Индия, в которых сегодня темпы роста экономики примерно в два раза превышают темпы роста мировой экономики (больше 6% по сравнению с примерно 3%).

Догоняющее развитие – это и то, о чем мечтают российские власти. Напомню, что в президентском послании декабря 2016 года как раз и была поставлена задача обеспечить темпы роста российской экономики выше среднемировых на рубеже 2019-2020 гг., то есть на уровне около 4% и выше.

Мечты мечтами, но обратите внимание, что в последнее время и Минэкономразвития и Банк России упорно говорят о том, что после 2017 года темпы прироста ВВП в России не превысят 1,5-2,0%, если не будут реализовываться структурные реформы. На самом деле даже эти прогнозы слишком оптимистичны.

Думаю, что все эти скромные прогнозы с оговорками – это подготовка к тому, что через пару-тройку лет надо ведь будет объяснять, почему очередная стратегическая задача развития российской экономики оказалась невыполненной. Вспомним, как провалили задачу удвоения ВВП к 2010 году (была выполнена примерно на 60%).

Новая задача не будет выполнена в любом случае.

Во-первых, потому что, судя по тому, как сегодня определяются с содержанием структурных реформ, должной проработанности и системности здесь всё-таки не получится. Во-вторых, специфика структурных реформ состоит в том, что для их реализации элементарно требуется время. Невозможно за считанные месяцы изменить, к примеру, сырьевую направленность экономики, или увеличить долю малого бизнеса в ней в два раза, или устранить перекосы в системе пенсионного обеспечения и т.п. Слишком все было запущено, чтобы можно было быстро исправить.

В-третьих, в условиях санкционного противостояния эффект от структурных реформ будет ограниченным. Именно в этом, кстати, самый большой негативный эффект от санкций и контрсанкций.

Итог: отстающее развитие. Кстати, если кто-то радостно ухватиться за слово «развитие», мол, не «отставание» же, разочарую. Когда вы все больше отстаете от ушедшего вперед каравана, как-то не очень греет мысль, что и у вас продолжается какое-никакое движение вперед. Кроме того, это еще большой вопрос, будут ли вообще положительными темпы роста российской экономики. Реальность такова, что сегодня при сохранении прежних структурных перекосов сформировались новые, разрешение которых будет весьма болезненным. К примеру, на том же валютном рынке очевидная переукрепленность рубля в результате использования, прежде всего, стратегии carry trade (средства в национальной валюте с низкими процентными ставками конвертируются и инвестируются в валюте с высокими процентными ставками) в конечном итоге разрешится с очень большими проблемами. Рубль ждет очередное резкое обесценение.

Когда-нибудь и Россия будет демонстрировать догоняющее развитие. Об опережающем развитии даже мечтать пока не будем, к такой стратегии Китай может перейти в обозримой перспективе. Хотя… Хотя более справедливо назвать российские перспективы «отстающим существованием».

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1969386-echo/
09:01 , 25 апреля 2017

автор
экономист

В отчёте правительства о проделанной работе, с которым премьер на днях выступал в Госдуме, фактически главным аргументом в пользу того, что «наша экономика развивается», стали слова , что крупнейшие мировые рейтинговые агентства меняют свои оценки.

Было сказано, что два агентства из «большой тройки» (Fitch и Moody’s) изменили прогнозы для экономики России с «негативного» на «стабильный», а S&P подняло прогноз до «позитивного». Неискушённому слушателю (смею предположить, что и в Госдуме такие есть) может показаться, что и вправду есть чем гордиться. Но чтобы ничего никому не казалось, поясню, что рейтинги России от всех трех агентств по-прежнему как находились, так и находятся на неинвестиционных, т.н. «мусорных», уровнях. Были пересмотрены не рейтинги, а именно прогнозы(!) по ним. «Стабильный» прогноз от Fitch и Moody’s означает только то, что в течение ближайших месяцев агентства не собираются нынешние «мусорные» рейтинги ухудшать ещё больше, а вот S&P да, готово в будущем рассмотреть вопрос о его повышении. Факт в том, что и сегодня по-прежнему ни одно из агентств своими нынешними рейтингами не квалифицирует Россию как рекомендуемую для инвестиций страну.

И ещё одно немаловажное замечание. Мировые рейтинговые агентства просто естественным образом отреагировали на улучшение некоторых российских макроэкономических показателей, вот и всё. Кстати, этим они лишний раз доказали, что стараются быть объективными. Чего не скажешь, кстати, о реакции российских высокопоставленных чиновников на деятельность мировых рейтинговых агентств. Премьер Дмитрий Медведев, кстати, называл в свое время решения агентств «политическим инструментом в чистом виде». То есть у наших властей получается так: когда агентства ухудшают рейтинги — это «политический инструмент», когда улучшают, или признают вероятность такого улучшения — это объективность высшей степени. Вы уж определитесь, пожалуйста.

Забавность, если можно так сказать, аргумента с рейтингами состоит и в том, что они выдвигаются на фоне продолжающегося падения реальных доходов населения: 2014 год — на 0,7% в годовом выражении, 2015 год — на 3,2%, 2016 год (за который премьер отчитывался в Думе) — на 5,9%(!). В январе 2017 года, казалось бы, ситуация с реальными доходами резко изменилась: они выросли на 8,1% по сравнению с январем 2016 года. Однако это был разовый «всплеск», вызванный выплатой пенсионерам разовой компенсации в 5000 рублей. Смотрим дальше: февраль 2017 года — доходы населения упали на 4,1% в годовом выражении, март — падение на 2,5%, итог I квартала 2017 года — доходы снизились на 0,2% и даже никакие 5000-рублёвые выплаты не позволили результаты I квартала в целом сделать положительными.

Таким образом, в России, как свидетельствует Росстат, реальные доходы населения падают четвёртый(!) год подряд.

А вот, как дословно о растущей бедности населения было сказано в Отчёте: «Экономическая ситуация последних лет, конечно, сказалась на них [доходах людей] негативно. Зарплаты в стране невысокие». Всё. Дальше о том, как будут повышать зарплаты…

Рейтинги, говорите?

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1973528-echo/
07:20 , 02 мая 2017

АВТОР
экономист
В интересную ситуацию попали московские, да и не только московские, власти с инициативой массового сноса «хрущевок» и переселения их жильцов в новые дома. После громогласного объявления и получения «добро» сверху на снос «хрущевок» московские власти быстро начали работу по реализации проекта: подготовленные законопроекты «литером» пошли на утверждение, начались встречи руководителей районов с жителями предполагаемых к сносу домов, определились с необходимой суммой финансирования почти в 100 млрд рублей на соответствующие работы в бюджете Москвы уже на 2017 год и т.д.

Однако «что-то пошло не так»: нормы подготовленных законопроектов слишком явно противоречат Конституции, а жители Москвы вдруг стали демонстрировать живой интерес ко всему происходящему, к тому же выяснилось, что далеко не все они так вот безропотно готовы подчиниться властям.

В общем, проблемы возникли, большие проблемы. И что теперь? На попятную не пойдешь, двигать вперед, как рассчитывали, тоже не получается.

Почему так получилось?

А могло ли получиться по-другому с таким-то представлением властей о том, для чего и как это надо делать.

Ведь это более чем симптоматично, что, не завершив прежнюю программу по сносу «хрущевок» (вместо 2010 года теперь обещают завершить её в 2018 году), вдруг заявили о том, что будет новая гораздо более амбициозная по своим масштабам программа. Так делается? Так не делается. Значит, очень надо было. Что, президентские выборы 2018 года сыграли свою роль?

Однако главная проблема для властей заключается даже не в сразу проявившейся абсолютной непроработанности вопроса, а в том, что они решили сделать так, как и решали вопросы, к примеру, со сносом торговых объектов в Москве. Помните печально знаменитые слова мэра Собянина о том, что «нельзя прикрываться бумажками о собственности, приобретенными жульническим путем»?

Ну и правильно, какие там «бумажки о собственности», когда такие «великие» дела делаются? Думали, что точно так же все возникающие вопросы будут решены и с теми жителями Москвы, которые будут отказываться понимать свое счастье в виде переселения из «хрущевок».

Но одно дело — разобраться с сотнями мелких предпринимателей-торговцев, и совсем другое дело — решать вопросы о переселении с многими сотнями тысяч москвичей.

Причем власти не учли такой важной детали. В России такая уж модель приватизации жилищного фонда была выбрана в свое время, что сложилась так называемая распределенная собственность на жилье (частная собственность на жилье в многоквартирном доме). Доля такой собственности чрезвычайно велика, а это значит, что решение вопросов расселения, переселения и т.п. весьма затруднено, здесь наскоком порешать не получается.

Кроме того, когда народ-то в целом не жирует, он к своей собственности относится трепетно. По-простому говоря, ему есть, что терять — пусть и такое жилье в «хрущевках». Отсюда, кстати, постановка вопроса о том, что люди должны переселяться не в «равнозначное», а в «равноценное» жилье.

Уж коли «заварили кашу» с «хрущевками», придется властям соблюдать приличия. «Заварили» без проработки этого вопроса? Очень хотелось быстро показать глобальность свершений? Нет уж, прорабатывайте сейчас, пусть и с опозданием. И не забывайте выполнять прежние обещания. Уже пожалели, что все это затеяли? — Ну, знаете ли, никто, как говорится, за язык-то не тянул. Кстати, на те миллиарды рублей, которые ушли на первую тротуарную плитку, переделываемую сейчас в рамках проекта «Моя улица», сколько «хрущевок» можно было бы переселить?

У нас были уже, и не одна, инициативы московских властей (если это их инициативы), которые иначе как спорными и не назовешь. Одна только «Большая Москва» чего стоит. Но ни один из этих проектов не содержал в себе столько рисков для самих же властей, по сравнению с объявленной кампанией по сносу «хрущевок». Посудите сами, сколь большим может быть количество недовольных людей.

Недовольно будет большинство переселенцев, потому что скоро выяснится, что относительно быстро решить проблему не получится. Вопрос — на десятилетия. Но ведь обещали, разогрели ожидания до явно завышенного уровня. Недовольны будут и те, кого в конечном итоге переселят не туда, куда им бы хотелось. Недовольны будут те, кого формально это не коснется, но кто получит новые стройки под окнами. В общем, слишком много будет недовольных. Да по-другому вряд ли может быть, когда вот так вот с кондачка пытаются решить такого рода проблемы.

А власти скажут: «Вот неблагодарные, ради них же все, ради них…». Ради них?

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1978170-echo/
07:50 , 10 мая 2017

автор
экономист

В конце апреля состоялись как отчет правительства в Госдуме в целом, так и отчеты ведущих министерств и ведомств на своих расширенных коллегиях. Много там говорилось о наших достижениях в области экономики. Впечатление от услышанного — явное желание показать позитив, продемонстрировать все положительное, что можно отметить за отчетный период. Но это не просто желание демонстрации позитива, это еще и то, что называется «вербальными интервенциями». Цель таких «интервенций» — внушить оптимизм населению, инвесторам, заставить их окончательно и бесповоротно поверить в то, что все кризисы позади, а впереди нас ждет набирающая рост экономика.

Раньше я допускал, что сами-то эти высокопоставленные чиновники понимают, что в действительности происходит в экономике, а слова произносят по необходимости, чтобы заговорить кризис. Однако в последнее время, наблюдая за всем этим, я как раз становлюсь все более уверенным в том, что они и вправду, похоже, верят в объективность даваемых ими оценок. Самовнушение сработало, теперь хотят других убедить.

Что мы сейчас слышим: кризис закончился, экономика активно растет и т.п. Да, произошла некоторая адаптация к кризису, ряд формальных статистических показателей стал лучше и т.п. Но как можно говорить о кризисе в прошедшем времени, когда, к примеру, по итогам первого квартала 2017 года промышленность выросла всего лишь на неосязаемые 0,1% по сравнению с первым кварталом 2016 года, а торговля — упала на 1,8%, платные услуги — опять падение на 0,3%, строительство в минусе на 4,3%. Четвертый (!) год подряд продолжают падать реальные располагаемые денежные доходы населения: в том же I квартале на 0,2% в годовом выражении. Согласитесь, что вся эта официальная (подчеркиваю — официальная) статистика от Росстата никак не свидетельствует о том, что экономика перешла к росту. Но нам упорно говорят об этом самом росте.

Говорят, потому что не понимают такой простой вещи: чтобы слова, вот эти самые вербальные интервенции, работали, надо, чтобы им верили. А как им будут верить, если жизнь не говорит в пользу правительственных оценок?

Хотите, чтобы верили? — Говорите, по возможности, правду.

Современная экономика — экономика настроений. Поведение и инвесторов, и потребителей зависят далеко не только от наличия средств для инвестиций и покупок. Надо, чтобы они еще просто элементарно верили в достоверность слышимых оценок.

Вот так вот, и никак иначе работают вербальные интервенции.

Кстати, не стоит думать, что все эти слова, не соответствующие действительности, так уж безобидны. Серьезная проблема современной российской экономической действительности — это высокая неопределенность экономической ситуации. Когда на тему этой самой ситуации произносятся слова, которым нет никакого доверия, неопределенности становится еще больше. Вот и получается, что оптимистичные слова, казалось бы, произносятся во благо, но вреда от них получается больше.

Так что, господа чиновники, бережнее относитесь к словам. И вправду: иногда лучше промолчать. Ну, а уж если говорите, то помните, что, как говорил древнегреческий поэт Менандр, «власть придает словам оттенок правды». Так что ответственнее надо быть, ведь кто-нибудь и вправду может поверить.

[Игорь Николаев]

http://www.mk.ru/economics/2017/05/10/pochemu-vlasti-vygoden-silnyy-rubl.html
С помощью курса национальной валюты народу внушают мысль о конце кризиса
Вчера в 20:07,
http://www.mk.ru/upload/entities/2017/05/10/articles/detailPicture/a3/d9/0e/fc/07924825e890ecfc47f0566770f33564.jpg
фото: Наталья Мущинкина

Почему власти вот уже несколько месяцев подряд упорно укрепляют рубль? Может быть несколько версий ответа на соответствующий вопрос. Вот, к примеру, такая, вполне убедительная: это нужно для достижения целевого уровня по инфляции в 4% по итогам года. Или вот такая: инвестиции активизируются, если рубль будет крепнуть. Или еще причина: сильный рубль нужен для технологической модернизации производств, чтобы можно было импортировать передовые зарубежные технику и технологии.

Однако чем дальше, тем больше возникает уверенность в том, что крепнущий рубль нужен властям для другого. А именно: для того, чтобы никто не сомневался в успешности преодоления кризиса.

И такая упертость властей становится вполне понятной, если вспомнить события 2008–2009 годов — последний мировой экономический кризис, когда российская экономика продемонстрировала очень глубокий спад (в 2009 году снижение российского ВВП составило 7,8%). Социологи в тот период уловили очень интересную особенность восприятия кризиса россиянами: кризис для большинства из них ассоциировался с падающим рублем. Иными словами, рубль падает — кризис есть, не падает — кризиса нет. Тогда курс национальной валюты падал где-то до февраля 2009 года, так люди и оценивали, что с февраля ситуация стала меняться в лучшую сторону. Хотя объективно она была крайне тяжелой до конца 2009 года — продолжались увольнения, сокращения зарплат и другие напасти, — многие были уверены, что кризис пошел на спад именно с февраля 2009 года.

А вот результаты опроса, проведенного компанией Ромир уже в этот кризис, весной 2015 года: у более чем половины россиян (51%) кризис ассоциируется с обесценением рубля. Да, с ростом цен кризис ассоциируется вообще у 79% россиян, но мы же понимаем, что инфляция в нашей стране прямо зависит от курса рубля. То есть кризис для россиян — это не безработица, не сокращение зарплат, не трудности с выплатой кредитов, не санкции и контрсанкции, даже не напряженная международная обстановка. Кризис или не кризис — это то, что происходит с рублем.

Думается, власти потому и сделали такой прагматичный вывод: надо держать, а по возможности укреплять рубль. Властям надо было проходить парламентские выборы 2016 года, а теперь на горизонте президентские 2018 года. Рубль крепкий — все будет хорошо с результатами на выборах. И да, так оно и получается. Накануне выборов 2016 года власть говорит людям: «Денег нет, но вы держитесь», а люди идут и дружно голосуют за такую власть. Почему? В значительной степени потому, что денег нет, но и ощущения кризиса нет, потому что рубль крепкий.

Почему россияне столь большое значение придают тому, что происходит с рублем, думается, понятно. Вспомните последние экономические потрясения: дефолт августа 1998 года; экономический кризис 2008–2009 годов; нынешний экономический кризис, формально начавшийся в конце 2014 года. Всегда это оборачивалось большой бедой для рубля. А если падал рубль — то падало все остальное. Девальвация рубля традиционно сопровождалась падением экономики, ростом цен, снижением зарплат, массовыми увольнениями — всем тем, что и принято считать в совокупности экономическим кризисом. Неудивительно, что укрепление рубля стало восприниматься неким символом того, что кризис закончился и все самое худшее позади.

Так что в нашей ситуации, если властям удается укреплять рубль, это беспроигрышная стратегия с точки зрения формирования общественного мнения о преодолении экономического кризиса.

Однако, может быть, это не так уж и важно, по каким соображениям укрепляли рубль. Ведь крепкий рубль — это, наверное, хорошо для экономики? Но тогда возникает вопрос: а у нас сегодня рубль сильный? Наверное, большинство ответит на него утвердительно. А я вот не соглашусь, потому что глубоко убежден: по-настоящему сильная валюта может быть только в сильной экономике. Если экономика слабая — то и валюта у нее слабая. Да, она может быть излишне укреплена, но по существу это будет все равно слабая валюта. Российский рубль сегодня как раз и является таковой — переукрепленной, но все-таки слабой валютой.

Экономика России сегодня по-прежнему является слабой. Судите сами: два года подряд она падала: в 2015 году ВВП снизился на 2,8% по сравнению с предыдущим годом, в 2016 году — на 0,2% соответственно.

С начала этого года мы уже неоднократно слышали от властей, что падение закончено и сейчас уже вовсю идет рост. Но большинство макроэкономических показателей свидетельствует об обратном. Реальные располагаемые денежные доходы населения падают четвертый год подряд. Промышленность показала чисто символический рост в I квартале 2017 года по сравнению с соответствующим периодом прошлого года — аж на 0,1% (!). Торговля упала на 1,8%, платные услуги — на 0,3%, строительство — на 4,3%... Это — сильная экономика? Нет, она по-прежнему остается слабой, хотя некоторые формальные статистические показатели и стали чуть лучше. Но раз так, то и наша валюта по-прежнему остается слабой.

Это на самом деле принципиальный момент. Потому что если валюта остается слабой, несмотря на видимость обратного по причине ее чрезмерного укрепления, то риск очередной девальвации остается большим.

Тогда вопрос: когда может реализоваться этот риск, ведь власти, как доказывалось выше, имеют очень серьезные причины для укрепления рубля? Однако не будем забывать, что у властей также были и есть доводы в пользу необходимости ослабления рубля. И главная из них — бюджет, который по-прежнему критично зависит от нефтедолларов, надо наполнять деньгами. Одно дело, когда доллар стоит 67,5 рубля (именно такой курс заложен в закон о федеральном бюджете на 2017 год), и совсем другое дело, если стоимость одного доллара порядка 56–57 рублей, как сейчас. Естественно, что в первом случае пополнять бюджет будет проще. Это очень серьезный довод экономического характера.

И тем не менее причина держать рубль переукрепленным сегодня представляется властям более важной, пускай она и не является экономической. Дело в том, что недобор денег в федеральный бюджет по причине более сильного курса рубля может, как надеются власти, быть компенсирован более высокой ценой на нефть. И эти надежды небезосновательны при цене на нефть, учтенной в федеральном бюджете 2017 года, — 40 долларов за баррель. Реально по году может получиться долларов на 10 больше. Значит, будут дополнительные нефтедоллары в бюджет и нет необходимости ослаблять рубль. Следовательно, все хорошо, и лояльность электората будет по-прежнему обеспечена крепким рублем.

Кстати, предвижу такие возражения: никто рубль не укрепляет, он сам укрепляется в результате «свободного плавания» Вы в это верите? Я нет. Не без оснований же говорят о том, что российский рубль переукреплен за счет спекулянтов — тех, кто использует инвестиционные технологии «керри трейд» (carry trade). Это такая стратегия действий инвесторов на валютном рынке, когда средства в национальной валюте с низкими процентными ставками (к примеру, доллары США) конвертируют в средства в национальной валюте с высокими процентными ставками (российские рубли). А после обратной конвертации фактически получают долларовый доход по рублевым процентным ставкам. Выгодно? Не то слово, сверхвыгодно. Рубль в значительной степени именно поэтому и переукреплен.

Да, мы можем слышать от разных высокопоставленных чиновников заявления о том, что необходимо ослабить рубль. Но, полагаю, власти пока будут делать ставку на крепкий рубль. И постараются дотянуть этот тренд до президентских выборов 2018 года, хотя может и не получиться. Упадут цены на нефть, побегут спекулянты с российского валютного рынка — ничто не удержит рубль. И тогда, увы, снова вернется ощущение кризиса. И не только ощущение…

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1990321-echo/
13:25 , 30 мая 2017

автор
экономист

Нет-нет, не потому, что он такой маленький. Не по этой причине, по другой.

Зачем вообще нужен экономический рост? Ради чего? Ну, наверное, ради того, чтобы в конечном итоге становился более высоким уровень жизни людей. И это очевидно. И это правильно!

Зачем, кстати, нужно иметь низкую инфляцию? – Тоже ради того, чтобы она не обесценивала доходы людей, чтобы их жизнь становилась богаче.

Однако сегодня в российской экономике наблюдается такая, кажущаяся, на первый взгляд, парадоксальная картина: рост есть, уровень жизни людей падает.

На словах–то мы уже давно слышали о начавшемся экономическом росте, да экономика и вправду, по официальной статистике, начинает подавать признаки оживления. Вот, Росстат по итогам I квартала 2017 года зафиксировал прирост ВВП на 0,5% в годовом выражении. Текущая годовая инфляция снизилась до 4%. Однако последние данные Росстата по динамике реальных располагаемых денежных доходов населения (доходы за вычетом обязательных платежей, скорректированные на индекс потребительских цен) разочаровывают: в апреле 2017 года реально располагаемые доходы снизились на 7,6% по сравнению с апрелем 2016 года, в целом за январь-апрель 2017 года доходы населения уменьшились на 2,2% по сравнению с соответствующим периодом 2016 года. Не помогла квартальным данным даже выплата пенсионерам в январе текущего года денежной компенсации в 5000 рублей. Апрельский же показатель был даже существенно хуже показателя за 2016 год в целом (-5,9%). Учитывая, что реальные доходы населения падали и в 2015 году (-3,2%), и в 2014 году (-0,7%), можно констатировать их снижение четвертый год подряд.

Экономика, в которой экономический рост не приводит к повышению уровня жизни людей, не может считаться нормальной экономикой. Это, кстати, серьезный вопрос, над которым властям следовало бы задуматься.

Понимаю, что кто-нибудь опять скажет, «а вот автомобилей стали больше покупать…» и т.п. Ну, во-первых, уж если так хочется про автомобили, следует признать, что небольшое оживление здесь просто связано с реализацией отложенного спроса. То есть деньги были, покупать раньше не решались. Во-вторых, люди просто стали больше занимать, а заемные средства, по понятным причинам, не могут быть учтены в реальных доходах населения.

Нет, если экономика растет, а доходы населения падают, то такой экономический рост нам не нужен (помните знаменитое от Николая Озерова «Такой хоккей нам не нужен»?). Нет, не нужен.

Тьфу на такой экономический рост.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1999062-echo/
08:58 , 13 июня 2017

АВТОР
экономист
Но зато они будут лучшего качества — так нам обещают. В соответствии с постановлением Правительства России от 30 мая 2017 года № 658 межремонтные сроки эксплуатации автомобильных дорог федерального значения с усовершенствованным покрытием увеличены до 12 лет (в настоящее время от 4 до 8 лет в зависимости от категории автодороги и интенсивности движения), по капремонту — до 24 лет (сегодня от 10 до 18 лет).

Что такое дороги в России и что они значат для россиян — об этом даже и говорить не стоит. Больная тема… Очень… Некомфорт, поломки собственных авто — ничто по сравнению с таким вопиющим фактом: в 2016 году, по данным ГИБДД, в России в дорожно-транспортных происшествиях, совершению которых способствовали неудовлетворительные условия содержания и обустройства уличной дорожной сети, погибли 7845 человек (всего погибли в ДТП в 2016 году 20 308 человек). Вообще, конечно, оторопь берет от того, сколько человек гибнет из-за наших дорог.

Может, нет предмета для беспокойства с новыми сроками ремонта? — Тем более, что правительство специально обращает внимание на то, что переход на новые межремонтные сроки будет осуществляться постепенно по мере проведения работ по усилению конструкций дорожных одежд в рамках реконструкции и капитального ремонта. Кстати, уже к концу 2018 года, по заверениям правительства, будет отремонтирована и соответствовать международным стандартам качества вся федеральная сеть дорог.

То есть нам обещают, что дороги будут ремонтироваться реже только тогда, когда их реконструируют и отремонтируют. Плюс будут соблюдаться требования технических регламентов в части нормативных расчетных нагрузок.

Во-первых, возникают сомнения в качестве реконструкции и капремонта, после которых дороги можно ремонтировать реже. И основания для подобных сомнений дает сама жизнь: ездим, знаем, сколь долго служат наши дороги после ремонтов.

Во-вторых, нет никакой уверенности в том, что будут соблюдаться нормативные расчетные нагрузки. Сегодня, по оценке специалистов отрасли, с превышением расчетных весовых параметров идет 30% грузовиков. Причем внедрение системы «Платон», как нетрудно догадаться, только усугубляет данную проблему.

Согласитесь, что есть основания для беспокойства. И они усиливаются, когда одновременно правительство признает, что принятое решение позволит оптимизировать на 5% денежные затраты на ремонт и содержание автомобильных дорог. Вот, люди, а! — Ну никак не могут вместо слова «оптимизировать» сказать по-простому — «сэкономить». А 5% — это около 15 млрд рублей ежегодно.

Еще интересный факт: принятое решение об увеличении межремонтных сроков — это, оказывается, исполнение поручения президента РФ (тогда Д.Медведева) правительству от 10 августа 2011 года. Ну, вот, не прошло и шести лет.

Возможно, все еще проще: вон, в Германии, капитальный ремонт дорог проводится через 30 лет. Мы что, хуже?

В общем, поручение выполнено, миллиарды рублей сэкономим, дороги скоро будут, как в Германии.

Вот только бы хуже не стало.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2003454-echo/
07:45 , 20 июня 2017
автор
экономист

К сожалению, ответ на фактически прозвучавший вопрос о том, почему возобновившийся экономический рост не приводит к снижению бедности в стране, так и не прозвучал во время прямой линии с президентом.

Да, говорилось о росте зарплат, об индексации пенсий, о, разумеется, единовременной выплате пенсионерам в 5000 рублей и т.п. Однако весь этот позитив, как свидетельствует официальная статистика Росстата, не приводит к росту главного показателя, характеризующего уровень жизни людей — реальных располагаемых доходов населения. А они, по Росстату, снизились в январе-апреле 2017 года на 2,2% по сравнению с соответствующим периодом 2016 года, а в апреле 2017 года — и вовсе на 7,6% в годовом выражении (эти цифры не назывались).

Зато объявлялись другие цифры, которые, зачастую, ничего, кроме как досадного недоумения, вызвать не могли.

Ну, например, когда президент с сожалением констатировал, что в последние годы число бедных подросло до 13,5%, он пояснил: «за этими процентами десятки и сотни тысяч людей». Увы, «за этими процентами» почти 20 млн российских людей (умножьте проценты на численность населения нашей страны).

И это, замечу, если считать бедных на основе весьма спорного методологического подхода, используемого сегодня Росстатом (бедными считаются те, кто имеет доходы ниже прожиточного минимума, определяемого по стоимости минимальной потребительской корзины). А вот если бы считали, как, к примеру, в Европейском Союзе (бедные — это те, чьи доходы меньше 60% медианного дохода по стране, то есть меньше уровня дохода, ниже и выше которого располагается по 50% населения страны), то число бедняков выросло бы примерно в 1,5 раза, то есть таковых набралось бы уже 30 млн человек. Не «десятки и сотни тысяч людей», а 30 млн. человек(!).

Ненормальность этой цифры становится особенно вызывающей, если вспомнить, сколь фантастически благоприятными были годы бешеных цен на нефть в 2000-е. Почему в стране, получившей триллионы нефтедолларов, мы по-прежнему имеем несколько десятков миллионов людей, живущих ниже черты бедности?

Вообще с цифрами как-то не задалось. Вот, к примеру, ещё одно: говоря о росте ВВП, президент сказал, что в четвёртом квартале прошлого года было «плюс три процента, в первом квартале этого года — плюс пять процентов, в апреле — уже 1,4 процента. В целом за четыре месяца — плюс 0,7».

Теперь вопрос: может ли за четыре месяца этого года быть плюс 0,7%, если за первый квартал было 5%, а за апрель 1,4%? — Нет, конечно, такое абсолютно исключено. Но, увы, это было сказано, и СМИ стали вовсю тиражировать такую неправильную информацию. Объяснение сего казуса простое: за первый квартал прирост ВВП был не 5%, а 0,5%. Соответственно, за четвёртый квартал прошлого года не 3%, а 0,3% в годовом выражении. Во всяком случае, это — официальные данные Росстата.

Президент просто ошибся, с кем не бывает. По-человечески это вполне понятно. Все могут ошибаться, могут просто оговориться, но тогда поясните, сделайте сносочку в стенограмме. А то получается, как выразился когда-то в бытность президентом Дмитрий Медведев, что всё сказанное «в граните отливается». И что теперь делать с этим «гранитом»?

Ладно, не буду больше о цифрах. Хотя как без них, когда мы говорим об экономике.

Вопрос о том, почему экономический рост в России не приводит к росту уровня жизни людей, а число бедных исчисляется десятками миллионов, остаётся.

Ждём ответа.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2007808-echo/
06:39 , 27 июня 2017

автор
экономист

В президентском послании Федеральному Собранию (декабрь 2016 года) была поставлена задача «уже на рубеже 2019-2020 годов выйти на темпы экономического роста выше мировых». Правильная задача, хотя, амбиции у России уже не те: ранее, в послании 2014 года напомню, говорилось о том, что надо «в течение трех-четырех лет выйти на темпы роста выше среднемировых». А еще раньше, в 2012 году, и также в президентском послании, утверждалось, что «интересы развития России требуют ежегодного роста не менее 5-6 процентов ВВП в ближайшее десятилетие».

Итак, мы не мечтаем уже о 5-6% ежегодного прироста российской экономики, не получилось у нас и обогнать по темпам роста мировую экономику уже к нынешнему году, то есть обеспечить рост экономики не менее, чем на 3,5% в год.

Может быть, решим-таки эту задачку хотя бы к рубежу 2019-2020 годов? Однако целевой сценарий Минэкономразвития пока исходит из того, что в ближайшие пять лет среднегодовой рост российской экономики составит 2,5% при среднегодовом росте мировой экономики в 3,6% (прогноз МВФ).

Что делать? – Не получаются наши темпы роста выше среднемировых, никак не получаются.

Но выход из такой ситуации наши экономические чиновники, похоже, нашли. Как рассказывал недавно министр Максим Орешкин («Ведомости»), Минэкономразвития обнаружило, что в среднесрочных прогнозах мирового роста МВФ постоянно ошибается в сторону завышения примерно на 1 процентный пункт.

Вот оно! — Решили правительственные чиновники: МВФ снова ошибется, а тут-то российская экономика и обгонит мировую по темпам роста. То есть вся наша надежда теперь на то, что наши будущие 2,5% прироста экономики в год сравняются и даже будут выше среднемировых показателей.

Вот такая логика, вот такие надежды и даже почти уверенность в том, что задачка из президентского послания в этот раз будет выполнена. Согласитесь, незатейливая такая логика…

Что же, давайте и мы применим такую же логику, правда, не только к прогнозам МВФ, но и к собственным российским прогнозам. Если мы надеемся, что их прогнозы по росту мировой экономики не сбудутся, то неплохо было бы посмотреть на то, что происходило с собственными прогнозами по росту российской экономики. Итак, в 2016 году собственный основной прогноз по росту российской экономики (прогноз, на основе которого принимается закон о федеральном бюджете на очередной год) исходил из того, что российский ВВП вырастет на 0,7%. По итогам года получили не рост экономики, а её снижение, пусть и небольшое, на 0,2%, и это после всех пересчетов Росстата.

В 2015 году: прогноз – плюс 1,2% по ВВП, факт – минус 2,8%.

В 2014 году: прогноз – плюс 3%, факт – всего лишь плюс 0,7% по ВВП. Такая картина получилась за три предыдущие года: явное несоответствие между прогнозом и фактом, очевидное завышение прогнозных показателей.

Ребята, если вы уловили некоторый излишний оптимизм в прогнозах МВФ по среднегодовым темпам роста мировой экономики и решили с учетом этого, что мы их скоро всех обгоним и перегоним, то неплохо было бы учесть и собственную практику, которая, как свидетельствуют приведенные выше данные, гораздо хуже того, что получается у МВФ.

Я понимаю, что надо как-то изворачиваться, что-то придумывать на предмет того, как российская экономика обгонит мировую. Но это как-то уж совсем несерьезно. Нет, не находите?

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2020458-echo/
07:55 , 18 июля 2017

автор
экономист

Тот факт, что спрос на российские курорты в этом году обвально сократился на 25%, лишний раз заставляет признать, что при всей антизападной истерии и, скажем так, весьма специфическом культивировании патриотизма, как только для многих россиян появилась возможность съездить на отдых за границу, они тут же поехали туда. И в этом смысле многие из них мало отличаются от тех чиновников и просто представителей т.н. элиты (хотя почему они элита?), которые на словах говорят одно, чуть ли не скандируют с экранов телевизоров: «Ра-се-я! Ра-се-я! Ра-се-я!», но отдыхать стремятся уехать «почему-то» за границу, детей пристраивают там же, на лечение — опять туда же, ну, и так далее…

Так что у нас сегодня, как и много лет назад, «народ и партия едины».

Основные причины такого изменения туристических предпочтений россиян, в общем-то, известны: укрепление российского рубля и открытие той же Турции. Но это экономические и административные причины. Ещё — погода, но этот фактор, который для многих может показаться главным, на самом деле таковым не является (бронирование туров было задолго, когда еще никто даже не мог предположить, сколь холодным будет во многих регионах России нынешнее лето).

Нет, всё-таки получается всё просто: чуть лучше стало экономически, плюс сняли какие-то запреты, и сразу же не надо никакого российского отдыха. Такой вот патриотизм получается, какой-то совсем не идеологизированный.

О, представляю, что будет, если отменят контрсанкции… Представляю, какой ажиотажный спрос будет на тот же импортный сыр!

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2024612-echo/
07:50 , 25 июля 2017

автор
экономист

Знакомясь с последними экономическими решениями Правительства России на его портале, не мог не обратить внимание на информацию о том, что Д.Медведев по итогам заседания Комиссии по контролю за реализацией предвыборной программы партии «Единая Россия», дал соответствующие поручения (перечень поручении от 14 июля 2017 года № ДМ-П36-4617). Дело не в существе этих поручений, по содержанию они достаточно рутинные. Так, Минэкономразвития России (М.С.Орешкину) и др. поручено «рассмотреть предложение по установлению в законодательстве требований по организации и проведению проверок субъектов предпринимательства раз в три года, в рамках которых предусмотреть возможность выбора календарного графика проверок».

Дело в том, что Правительство России начинает, по сути, работу по партийным поручениям. Представляю, как чертыхаются сегодня работники министерств и ведомств, прекрасно осознавая, что помимо работы по правительственным планам, им приходится сегодня трудиться еще и по партийной линии.

Я не припомню, чтобы такое раньше бывало. Ну, да, в советские времена зачастую выходили совместные постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР. Но при том строе никаких противоречий в этом не было. А сегодня?

Как это, к примеру, соответствует Ст.10 федерального закона «О политических партиях», согласно которой «вмешательство политических партий в деятельность органов государственной власти и их должностных лиц, не допускается»? Или как это соответствует другой норме той же Ст.10, согласно которой лица, замещающие государственные или муниципальные должности, и лица, находящиеся на государственной или муниципальной службе (за исключением депутатов), «не могут быть связаны решениями политической партии при исполнении своих должностных или служебных обязанностей»?

Еще один интересный момент. Ст.8 закона «О политических партиях» говорит о равноправии партий. Значит ли это, что теперь все партии имеют право через свои комиссии по контролю за реализацией собственных предвыборных программ давать поручения министрам правительства? Нет, правда, почему одной партии это можно делать, а другим нельзя? Только потому, что руководитель одной из партий является председателем правительства?

У нас в стране, как известно, не парламентская, а президентская форма правления. Парламент (партии) не формирует правительство. Но у этих партий есть все возможности влиять на государственную политику в самых различных сферах через принимаемые законы. Да, у партий согласно ст.26 закона «О политических партиях», есть право участвовать в выработке решений органов государственной власти, но здесь всё-таки есть грань: одно дело — участвовать в выработке решений, другое дело — поручать правительству сделать то-то и то-то. Сегодня мы эту грань переходим (или уже перешли?) Того и гляди услышим по радио о каком-нибудь совместном постановлении партии «Единая Россия» и Правительства Российской Федерации.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2029010-echo/
07:58 , 01 августа 2017

автор
экономист

Есть такой широко известный фотографический приём, позаимствованный из зарубежной практики: если хочешь на фотографии хорошо получиться, быть таким красиво улыбающимся, тогда надо произносить, тянуть англоязычное слово «che-e-se…» («сыр»). И всё, успех фотосессии обеспечен.

С недавних пор некоторые умники стали рекомендовать заменить слово «cheese» на слово «санкции-и-и…». Вроде как, фотографический эффект будет таким же. Я попробовал. Результат: видно, что человек пытается улыбаться, но всё это выглядит настолько неестественным, что никому такое фото показывать не хочется.

Вот так и не только со словом, но и с самими санкциями: мы можем сколько угодно говорить, что это не наше дело, и вообще, что санкции уже успешно преодолены, но в действительности, увы, это совсем не так.

Да, сегодня от наших чиновников уже не услышишь, как бывало в 2014 году, что это даже хорошо — санкции против России, потому что они нас только сильнее сделают, позволят диверсифицировать экономику и т.п. В большинстве своём реакция сегодня другая: раздражение.

Похоже, мало задумываются они и над тем, каким мог бы быть наиболее эффективный ответ на новые антироссийские санкции . Пока подход достаточно примитивный: они нам так, а мы против них вот это, по принципу «око за око».

Более грамотным мог бы быть другой ответ. Если экономика России не оказалась «разорвана в клочья» (именно так ошибочно характеризовал её состояние в бытность президентом США Барак Обама), значит, что-то в санкциях не то. Вот он, казалось бы, лучший ответ на антироссийские санкции: реальное ускорение экономического развития.

Но этого, увы, не будет. Проблема в том, что оказаться не «разорванными в клочья» ещё можно в условиях санкционного противостояния (вот оно — преимущество рыночной экономики, которая может в какой-то степени адаптироваться даже к внешним санкциям), но вот развиваться темпами выше общемировых — не получится.

Проблема, теперь уже ясно, долговременных экономических санкций против России далеко не в том, что не удастся привлечь какие-то инвестиции или технологии. Проблема, огромная проблема в том, что санкции (а где санкции, там и российские контрсанкции) не позволят эффективно реализовать те экономические реформы, которые планируются после президентских выборов 2018 года. Причём такой экономический эффект не осознаётся даже теми, кто эти санкции против России вводит.

Между тем, именно данный эффект является наиболее негативно значимым. Цена его может измеряться триллионами рублей ежегодно. И что всё это означает? — Означает это простую вещь: санкции, санкционное противостояние в целом — это проблема, которую Россия никак не хочет признавать. Или опять будем говорить, что «не мы вводили санкции, не нам и отменять»?

Признание проблемы было бы уже шагом вперёд в урегулировании конфликта. Но пока даже намёка на такое изменение подхода к санкциям не видно. Так что ситуация, похоже, будет только ухудшаться.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2033244-echo/
07:10 , 08 августа 2017

автор
экономист

А надо? Нет, мы, конечно, может попытаться это сделать и, в частности, отказаться от доллара США в качестве расчётной валюты. Но ведь это же, как говорится, себе дороже будет.

Доллар США используется в качестве платёжного средства мирового масштаба не потому, что просто нравится торговать за «зелёные».

Доллар США, нравится это кому-то или нет, но сегодня это ведущая мировая резервная валюта, т.е. именно в долларах или в ценных бумагах, номинированных в них, стараются держать свои резервы многие страны.

Мировая торговля тоже идёт, в первую очередь, за доллары США. В своё время, кстати, пытались поколебать это положение доллара США на мировом нефтяном рынке, но ничего путного из этого не получилось.

Теперь представим, что мы не захотим продавать свои товары за доллары США. Давайте, мол, покупайте за рубли. Как вы думаете, что будут делать покупатели в такой ситуации? Естественно, пошлют они российских экспортёров куда подальше с таким требованием. И сделают они так потому, что современная рыночная экономика – это экономика потребителей. Да, временные трудности будут, но их они достаточно быстро преодолеют.

Но, может быть, мы не за рубли, а за какую-то другую валюту собрались продавать свои экспортные товары? Главное, чтобы не за доллары США. В таком случае российских экспортёров пошлют, может быть, не так далеко, но всё равно пошлют. Потому что принципиально это ситуацию не меняет, и мы снова рискуем потерять покупателей.

А как насчёт такого последствия: условие продажи не за доллары США резко ограничит приток валюты. Значит, жди взрывного роста стоимости иностранной валюты. Что, давно рубль не пикировал? Он и так-то под давлением, а тут ещё такие предложения.

Теперь что касается уже достаточно популярного предложения продать все американские гособлигации (Treasury Securities). Если кто-то думает, что этим он сильно насолит американцам, то неплохо было бы учитывать следующие факты: по состоянию на май 2017 года Россия держала облигации США на сумму 108,7 млрд долларов США, что составляет всего лишь 1,8% от общей стоимости всех гособлигаций. Япония, для сравнения, владеет гособлигациями США на 1111,3 млрд долларов США. Получается, что мы в этом смысле в 10,2 раз менее значимы для США, чем Япония. Вот и всё, приведённые выше цифры весьма красноречивы. Кстати, много стран, помимо Японии, являются для США также более значимыми покупателями их гособлигаций по сравнению с Россией: Китай, Ирландия, Бразилия, Каймановы острова, Швейцария, Великобритания, Люксембург, Гонконг, Тайвань, Саудовская Аравия, Индия.

В экономике надо действовать прагматично (кстати, Китай в этом отношении – очень хороший пример). И если издержек от реализации того или иного решения больше, чем пользы, то этого делать не надо. Вот так все банально просто.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2041434-echo/
08:16 , 22 августа 2017

АВТОР
экономист
На фоне официальных статистических данных об экономическом росте в России уже неоднократно приходилось слышать от высокопоставленных чиновников (вот и министр промышленности и торговли Денис Мантуров на днях высказался), что российская экономика полностью адаптировалась к санкциям. Объективности ради, надо признать, что экономика и впрямь получше себя чувствует, чем в 2015-2016 годах.

Но тогда встаёт естественный вопрос: почему так и надолго ли?

Во-первых, это произошло благодаря тому, что к моменту введения санкций-контрсанкций в стране уже была построена рыночная экономика. Да-да, кривоватая-косоватая, но это рыночная экономика, которая благодаря самой своей природе обладает высокими адаптационными возможностями. К примеру, вводятся ограничения на рынках капитала — неприятно, неудобно, но практически сразу начинают задействоваться в этом направлении другие, ранее не используемые возможности. И так по всем направлениям. Так что нравится кому-то, или нет, но благодарить за то, что экономика пока не рухнула из-за санкций, надо реформаторов-рыночников столь нелюбимых властями 90-х годов прошлого века.

Во-вторых, подросли цены на нефть от минимумов в менее 30 долларов США в январе 2016 года до нынешних около 50 долларов США за баррель.

В-третьих, почти израсходовали Резервный фонд (осенью 2014 года — 90 млрд. долларов США, а сегодня менее 17 млрд. долларов США). По неоднократным признаниям финансовых властей России, Резервный фонд в текущем 2017 году будет потрачен полностью. Понятно дело, что когда у вас была заначка, то её активные траты в непростой период способны значительно смягчить последствия.

В-четвертых, санкции были не такими уж и тяжелыми. Давайте в этом тоже честно признаемся. Про персональные санкции тут и говорить нечего. Что же касается секторальных, то они действительно имеют негативные последствия, однако совсем не критические. К примеру, в той же оборонке пришлось сдвинуть на несколько лет сроки реализации некоторых проектов.

В-пятых, и это тоже, объективности ради, надо признать, определенное стимулирование импортозамещения произошло.

В-шестых, и вот это в особенности важно, последствия от санкций оказались пока не столь значительными, потому что за это заплатил народ. Заплатил чуть ли не в прямом смысле этого слова: реальные располагаемые денежные доходы населения падают четвертый год подряд: в 2014 году — на 0,7%, в 2015 году — на 5,9%, в 2016 году — на 3,2%, в январе-июле 2017 года — на 1,3% в годовом выражении. В июне текущего года падение доходов населения, казалось бы, остановилось. Однако в июле оно вновь возобновилось: на 0,9% к июлю 2016 года.

Получается, что объяснить-то можно, почему санкции-контрсанкции не оказали разрушительного воздействия на российскую экономику. В общем, жить можно.

Ну, да, жить можно… но разве же это жизнь?

Недаром все страны, которые десятилетиями находились под санкциями, пытались от них избавиться. Вон, Иран, к примеру. На протяжении трех десятилетий, за исключением нескольких лет, иранская экономика демонстрировала какой-никакой, но экономический рост. И что? А ничего, так, болтались… Вот и мы при нынешнем отношении к санкциям, типа «не мы вводили, не нам и ставить вопрос об их отмене», обречены болтаться.

Те, кто сегодня пишет экономические программы для нового президентского срока, должны не всеми правдами и неправдами обосновывать, что и при санкциях Россия может быстро развиваться, а признать невозможность этого. В противном случае все эти программы превращаются в обоснования того, что невозможно, но очень хочется.

И в заключение такое сравнение: санкции — это как хроническая болезнь — жить можно, но болезнь есть болезнь, и качество жизни при ней иное. Впрочем, выше уже на официальных цифрах было показано, что за санкции, в первую очередь, платит народ.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2045530-echo/
09:04 , 29 августа 2017

АВТОР
экономист
После законодательного закрепления в США новых антироссийских санкций, премьер Дмитрий Медведев заявил, что со стороны США «России объявлена полноценная торговая война». Ну вот давайте и посмотрим на конкретных цифрах и фактах, как мы «воюем» с США на внешнеторговом направлении.

Согласитесь, это важно знать, когда санкционноепротивостояние только усиливается. Кто его знает, до чего все дойдет, будем хотя бы иметь представление об исходной диспозиции, что мы покупаем у США, а что продаем им.

Сначала об общих цифрах, далее будет интереснее. Доля США во внешнеторговом обороте России составила по итогам I полугодия 2017 года 4% (в стоимостном выражении — 10,7 млрд долларов США). Много это или мало? Судите сами: более высокие показатели имели: Китай (14,3%), Германия (8,5%), Нидерланды (7,7%), Беларусь (5,2%), Италия (4,2%). Получается, что США на 6 месте, и это значимый торговый партнер для России. Кстати, упомянутый показатель доли США во внешнеторговом обороте России сильно не меняется в последние годы, так и остается в районе 4% (данные Росстата).

А чем торгуем-то? Что изменилось за годы санкционного противостояния?

По последним доступным данным Федеральной таможенной службы Российской Федерации за I квартал 2017 года, основные статьи российского экспорта в США были следующие:

Наименование товарной группы

Доля в общем объеме экспорта

• топливо минеральное, нефть и продукты их перегонки; битуминозные вещества; воски минеральные
34,2%

• алюминий и изделия из него
17,9%

• изделия из черных металлов
14,8%

• жемчуг природный или культивированный, драгоценные или полудрагоценные камни, драгоценные металлы, плакированные драгоценными металлами, и изделия из них; бижутерия; монеты (очевидно, что из этой товарной группы поставляем мы в США не жемчуг, бижутерию или монеты – прим. автора)
8,6%

• удобрения
6,7%

Что продаем в США, понятно, — сырье, а что импортируем-то, что мы покупаем у них? – Нетрудно, конечно, догадаться, но всё-таки интересны факты (также по итогам I квартала 2017 года и также по товарам-лидерам):

Наименование товарной группы

Доля в общем объеме импорта

• реакторы ядерные, котлы, оборудование и механические устройства; их части
17,3%

• средства наземного транспорта, кроме железнодорожного и трамвайного подвижного состава, и их части и принадлежности
14,4%

• инструменты и аппараты оптические, фотографические, кинематографические, измерительные, контрольные, прецизионные, медицинские или хирургические; их части и принадлежности
7,7%

• электрические машины и оборудование, их части; звукозаписывающая и звуковоспроизводящая аппаратура, аппаратура для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их части и принадлежности
5,9%

• фармацевтическая продукция
4,8%

Эти товары-лидеры и по экспорту, и по импорту за годы санкций ничуть не изменились. Доли товаров, конечно, незначительно менялись, но картина прежняя, несмотря на санкции-антисанкции.

Структура экспорта-импорта по-прежнему явно не в пользу России. Точно также, кстати, как и общий внешнеторговый баланс: по итогам I квартала 2017 года импорт (2,5 млрд долларов США) был всё-таки больше российского экспорта в США (2,4 млрд долларов США). Если бы нам США действительно объявили «полноценную торговую войну», то России было бы весьма непросто, потому что мы поставляем сырье, которое является в мире биржевым товаром и которое легко заменить. Напротив, закупаем мы исключительно высокотехнологичную продукцию, заместить которую тоже, конечно, можно, но значительно труднее и не всю.

Понятно, что идеология «осажденной крепости» требует именно такой риторики: «полноценная торговая война» и пр. Но, во-первых, нет пока никакой «торговой войны». Во-вторых, исходная диспозиция у России совсем не выигрышная.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2049688-echo/
09:52 , 05 сентября 2017

АВТОР
экономист
У всех нас есть собственный опыт, позволяющий судить о качестве покупаемых нами товаров. Кто-то вполне доволен тем, что ему предлагают в магазинах, а кто-то не без оснований сетует на то, что хотелось бы потреблять товары более высокого качества. Я как раз из тех, кто хотел бы платить деньги за более качественные товары. Однако отдавая отчет в том, что пока в стране по-прежнему сохраняются проблемы с конкуренцией, пока продолжаем «кормить» людей контрсанкциями и т.п. – проблемы с качеством товаров будут. Кстати, весьма показательно, что Национальный план развития конкуренции, разработанный Федеральной антимонопольной службой Российской Федерации, никак не могут принять, его согласование затянулось на годы.

Тем интереснее было посмотреть на последние официальные данные Росстата, которые, в свою очередь, ссылаются на результаты проверок Роспотребнадзора (Доклад «Социально-экономическое положение России» за январь-июль 2017 года).

Итак, что касается продовольственных товаров, то в I полугодии 2017 года, было установлено ненадлежащее качество и (или) опасность товаров, у отечественных товаров в диапазоне от 0% (вина шампанские и игристые) до 4,7%(мясо и птица). Имеется в виду доля некачественных товаров по каждой товарной группе.

По импортным продовольственным товарам разброс побольше: от 0,1%(изделия макаронные) до 7,3% (консервы мясные и мясорастительные). Но среди импортного продовольствия оказалась и такая товарная группа – папиросы и сигареты (да-да, не удивляйтесь, статистики традиционно относят курево к продовольствию), по которой доля некачественной продукции вообще оказалась из ряда вон выходящей – 40,9% (?!).

Что касается непродовольственных товаров, то тут доля некачественных товаров российского происхождения в основном уложилась в диапазон от 0% (фотоаппараты, мыло туалетное твердое) до 8,3% (изделия парфюмерно-косметические). «Выброс» только по часам бытовым – 14%.

По импортным непродовольственным товарам доля некачественных товаров такова: от 0% (мыло туалетное твердое) до 7,5% (фотоаппараты) – Да-да, получается, что некачественных товаров по этой группе много больше по сравнению с техникой отечественного производства.

Но и здесь есть свой «выброс» — 30,3% — именно такой оказалась доля некачественных устройств радиоприемных среди соответствующе импортной продукции. Для сравнения: среди аналогичной российской продукции доля некачественных товаров составила в I полугодии 2017 года всего лишь 2,8%.

Вот такие результаты. Вопросов – больше, чем ответов. Очевидно, что все эти результаты крайне зависимы от отбираемых образцов товаров.

И вообще встает вопрос: нужны ли такие контрольные проверки. Может, не подобные проверки надо устраивать в надежде поднять качество товаров, не пытаться реанимировать знакомый с советских времен «Знак качества» и т.д., а уделить серьезное внимание тому же развитию конкуренции. Но заниматься конкуренцией – это дело хлопотное, тут достаточно скоро выяснится, что надо делать очень много серьезных вещей (проводить, к примеру, ту же реформу госуправления), чтобы появились положительные результаты. Потому-то до этих самых серьезных вещей дело не доходит, проверками занимаемся, удовлетворяясь тем, что отечественные товары уже, похоже, обогнали импортные по качеству.

[Игорь Николаев]

http://www.mk.ru/economics/2017/09/05/druzhba-s-nachalstvom-vechnyy-dvigatel-rossiyskoy-ekonomiki.html
Новые технологии не будут развиваться без нормальной конкуренции
Вчера в 17:04,

Вы еще не слышали о цифровой экономике? Удивительно! Ведь с подачи властей это уже стало новой модой, трендом, руководством к действию… Не успел президент сказать о важности цифровой экономики, как сразу все зашевелилось вокруг этой темы. Вот она, палочка-выручалочка! Сейчас мы все так оцифруем, что и темпы роста экономики к 2019–2020 годам будут выше общемировых, и никакие санкции не страшны, и вообще в очередной раз всех догоним и перегоним!
http://www.mk.ru/upload/entities/2017/09/05/articles/detailPicture/a7/6c/69/2d/e73b4fcf5a8255fcb3a730af7fd17603.jpg
фото: Алексей Меринов

В общем, как это у нас зачастую бывает, разворачивается некая кампания на тему цифровой экономики. И кампанейщина эта вызывает обоснованные опасения специалистов, потому что дело-то на самом деле хорошее, и экономика нуждается в развитии этих самых цифровых технологий. Не хочется, чтобы все утонуло в словесах или схлынуло с приходом какой-то новой моды.

Но сначала о том, что это за зверь такой — цифровая экономика. Наше правительство своим распоряжением от 28 июля 2017 года уже утвердило программу «Цифровая экономика Российской Федерации». Там имеется определение, согласно которому цифровая экономика — это такая экономика, в которой данные в цифровом виде являются ключевым фактором производства во всех сферах социально-экономической деятельности. А это, в свою очередь, является необходимым условием повышения конкурентоспособности страны, качества жизни граждан, обеспечения экономического роста и национального суверенитета.

Однако согласитесь: все равно остается не очень понятным, что это такое и почему вдруг вся эта «цифирь» стала столь важной.

Википедия дает такое определение: «Цифровые технологии (англ. Digital technology) основаны на представлении сигналов дискретными полосами аналоговых уровней, а не в виде непрерывного спектра». Стало более понятно? Для большинства, смею предположить, нет. Тогда — такое пояснение: цифровые технологии сегодня широко используются в вычислительной электронике, электротехнике, радио- и телекоммуникационных устройствах. Цифровые фотоаппараты — вот хороший пример практического использования цифровых технологий сегодня. Вот теперь, думается, примерно понятно, о чем идет речь.

Если же перейти от примеров к конкретике и вернуться к утвержденной программе правительства, то в ней чего только нет. К примеру, уже во II квартале 2018 года должно быть обеспечено покрытие всех федеральных автомобильных дорог сетями связи с возможностью беспроводной передачи данных, а к IV кварталу 2020 года российские компании-производители компьютерного, серверного и телекоммуникационного оборудования должны использовать преимущественно отечественные комплектующие, включая электронную компонентную базу. Но в целом, конечно, никакая это пока не программа, а всего лишь, как признаются сами авторы, «дорожная карта». То есть определено, что надо делать и к какому сроку, а вот кто это будет делать, каковы объемы и источники финансирования — пока неясно.

Но я не собираюсь углубляться ни в конкретные мероприятия, ни в технические подробности — это предмет публикации в каком-нибудь техническом журнале. Речь о другом: может ли ставка на какую-то конкретную технологию привести к решению чуть ли не всех экономических проблем. А ведь властями уже было заявлено, что проект развития цифровой экономики в России стоит в одном ряду с такими масштабными преобразованиями, как массовое железнодорожное строительство в ХIХ веке и электрификация страны в первой половине XX столетия.

Давайте все-таки не будем уж так сразу сравнивать цифровые технологии с той же электрификацией — давайте сравним их, к примеру, с… нанотехнологиями. Тоже, кстати, очень важными, интересными и современными. Что с ними происходит сегодня? Ставка на них преобразила нашу экономику?

Нанотехнологии, безусловно, развиваются в нашей стране. Если, по информации Росстата, число используемых нанотехнологий в целом по РФ в 2010 году равнялось 354, то в 2016 году этот показатель вырос до 1166, то есть более чем в три раза. Но как этот успех отразился на нашей экономике в целом, на общем уровне технологического развития? В целом — никак, хотя мы уже десять лет плотно занимаемся нанотехнологиями.

Об этом можно судить на примере «успехов» технологического развития. Удельный вес организаций, осуществляющих технологические инновации в общем числе обследованных организаций, по всей экономике России составил в 2015 году (последние доступные данные) всего лишь 8,3%. Почему «всего лишь»? Потому, что это катастрофически мало, и потому, что эта величина в последние годы остается практически неизменной: в 2010 году она составляла 7,9%, потом выросла в 2012-м до 9,1%, затем вновь стала снижаться.

Незначительно меняется и доля продукции высокотехнологичных и наукоемких отраслей в ВВП: если в 2011 году она составляла 19,7%, то в 2016-м — 22,4%. Не будем забывать, что в этом приросте не столько заслуга этих отраслей, сколько потеря былых позиций топливно-энергетического сектора из-за резко снизившихся мировых цен на сырье.

Если же взять совсем свежую статистику, то она скорее свидетельствует об ухудшении положения дел, чем о прогрессе. Если производство в обрабатывающих отраслях промышленности выросло за I полугодие 2017 года на 1,2% по сравнению с I полугодием 2016-го, то производство по высокотехнологичным обрабатывающим отраслям выросло в годовом выражении всего лишь на 0,4%.

И еще об одном важном показателе, характеризующем наше место в технологическом развитии. Доля экспорта российских высокотехнологичных товаров в общем мировом объеме их экспорта остается в последние годы примерно на одном уровне: 0,3–0,4%. Это просто исчезающе мало!

В общем, можно констатировать, что число используемых нанотехнологий выросло в нашей стране в последние годы в разы, но значимого влияния на развитие технологий и экономики в целом это не оказало.

Теперь на повестке дня — цифровизация. Можно предположить, что судьба у этих самых цифровых технологий будет такая же, как и у предыдущей любимой технологической «игрушки» властей — нанотехнологий. Что гарантирует успех на этот раз? Да ничего. Нарисовали на знаменах новые лозунги — и вперед, к цифровизации всей страны.

Почему, кстати, не получилось с нанотехнологиями? Ответ важен, если мы не хотим по прошествии ряда лет констатировать, что и цифровые технологии мы явно переоценили. Попробую дать собственное объяснение.

Не стоило, замечу, вообще раздувать всю эту нанотему. Да, новые технологии, да, перспективные, но они только одни из многих, которые сегодня — на передовой линии технологического прогресса. То есть возможности нанотехнологий с точки зрения их влияния на всю экономику были явно переоценены.

Но главное даже не в этом, а в том, что востребованность, возможности реализации нанотехнологий остались невысокими, потому что не было и нет самого главного, что предопределяет успех технологического развития, — стимулов для внедрения инноваций.

Что вообще заставляет реализовывать, внедрять в производство новые технологии?

Конкуренция! Потому что если у тебя на рынке нет конкурентов, то зачем тебе что-то придумывать и внедрять новое? Потребители и так все купят, можно не беспокоиться.

А у нас в России большие проблемы с конкуренцией, уровень которой остается крайне невысоким. Несмотря на более чем четвертьвековой период развития рыночной экономики, она по-прежнему остается высоко монополизированной.

В отечественной экономике по-прежнему для бизнеса имеет важное значение то, какими административными возможностями он обладает. Если предприниматель, к примеру, дружен с губернатором, то это подчас имеет гораздо большее значение в плане продвижения его продукции на региональном рынке, чем то, какие технологии он собирается внедрить с целью повышения производительности труда на собственном предприятии или улучшения потребительских качеств выпускаемой продукции.

Значит, надо сделать так, чтобы уровень конкуренции был высоким. Тогда это будет та самая, по-научному выражаясь, институциональная среда, в которой высока востребованность новых технологий.

Спрашивается: что, чиновники не понимают важности развития конкуренции для технологического развития? Наверняка понимают. Но тут в дело вступает бюрократическая логика: заниматься развитием конкуренции, готовить какие-то там документы, контролировать их исполнение — дело непростое и муторное. А вот придумать какую-то модную фишку, преподнести ее так, что с ее помощью чуть ли не все проблемы решатся, — это можно. Так и поступают.

Нет уж, господа! Хотите, чтобы технологии давали максимальный эффект? Тогда не надо придумывать новые и новые целевые показатели технического характера и красиво их упаковывать. Требуется создавать условия для востребованности этих технологий — через создание экономики с высоким уровнем конкуренции.

Хотите «цифру»? Пусть будет «цифра». Но не надо очередной кампании на модную тему. Надоело.
Санкции . Хроника событий
АВТОР, Доктор экономических наук, профессор Высшей школы экономики

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2054434-echo/
07:27 , 13 сентября 2017

АВТОР
экономист
Нет-нет, не пугайтесь, пока это коснулось только соответствующих закупок для государственных нужд. «В целях защиты внутреннего рынка и поддержки российских товаропроизводителей» с 1 декабря 2017 года до 1 декабря 2019 года Постановлением Правительства России от 5 сентября 2017 года №1072 установлен запрет на допуск при государственных закупках отдельных видов товаров мебельной и деревообрабатывающей промышленности, происходящих из иностранных государств за исключением государств Евразийского экономического союза.

Хотя это, наверное, лишнее, но всё-таки поясню, что госнужды – это то, что требуется в первую очередь нашим бюджетным отраслям, видам экономической деятельности: образованию, здравоохранению, госслужбе, обороне и т.д.

На деле это означает следующее: будь мебель иностранного производства лучшей по качеству, или более привлекательной по цене, всё равно покупать вынуждены будут не её, а отечественную.

Тогда вопрос: а как же экономия бюджетных средств? Нет? Не надо?

Я понимаю, что ограничения по мебели – это не контрсанкции в виде запрета импорта продовольствия, всё-таки не продукты питания. Но дело в другом: мы явно вошли во вкус с этим протекционизмом (напомню, что ранее ограничили закупку тех же товаров медицинского назначения для госнужд). Производители будут рады, экономика будет ещё какое-то время показывать чуть заметный рост. Дальше что?

Мы что, добились заметных успехов с качеством отечественных сыров путём всех этих ограничений? Или вкус наших помидоров стал таким замечательным, что надо сказать спасибо «помидорной блокаде» Турции? Или импортозамещающий экономический рост у нас не в пределах статистической погрешности?

Но больше всего «понравился» правительственный аргумент о том, что эти решения «направлены на повышение конкурентоспособности российской продукции». То есть ограничение конкуренции повышает конкурентоспособность? Я понимаю, что здесь логика примерно такая: отечественные производители мебели окрепнут и тогда «дадут бой» иностранным мебельщикам.

А зачем им «давать бой», зачем сейчас совершенствовать качество, снижать издержки производства, если их продукцию в условиях установленных ограничений всё равно купят? — Нет таких стимулов.

Через два года запрет обещают снять. Верится в это с трудом. Тут, скорее, стоит задуматься о том, какие новые ограничения нас ждут.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2058050-echo/
08:32 , 19 сентября 2017
АВТОР
экономист
Правительство практически готово к внесению в Госдуму проекта закона о федеральном бюджете на 2018 год и на 2019-2020 годы. Оно ещё раз рассмотрело весь пакет документов на своём заседании. На упомянутом мероприятии вновь было заявлено, что «при любой экономической конъюнктуре социальные обязательства будут исполнены».

Подобные заявления, а тем более соответствующие действия, можно было бы только приветствовать. Но есть проблема: разное понимание того, что означает «исполнение социальных обязательств».

Дело в том, что государство, разумеется, должно выполнять социальные обязательства исходя из ранее принятых решений. Попросту говоря: обещали – выполняйте.

Но у нас не так. У нас, скорее, следующим образом: обещали – пересмотрели– выполняют – доложили о полном исполнении.

Особенно ярко, я бы даже сказал, вызывающе это проявилось в 2016 году, когда по итогам 2015 года пенсию проиндексировали на 4% при фактической инфляции 12,9% (разовая денежная компенсация в 5000 рублей такую недоплату, естественно, не компенсировала). В том же 2016 году не индексировали пенсии работающим пенсионерам, «заморозили» размер материнского капитала (453 тыс. рублей) и выплаты почётным донорам, и т.д.

Однако о полном выполнении социальных обязательств власти говорили неустанно. То есть получается так: не хватает, по мнению властей, денег на те или иные соцобязательства – меняем эти самые обязательства в сторону уменьшения, принимая требуемые решения.

Слушайте, так можно любые обязательства выполнять. Любые.

Вот и сейчас, услышав в который уж раз, что и в 2018 году все социальные обязательства будут выполнены, хочется спросить не по форме, а по существу: как с этим заявлением сочетается, к примеру, одновременно заявленное намерение и в 2018 году не индексировать пенсии работающим пенсионерам.

Социальные обязательства наше государство, наши власти, не выполняют уже давно. Не выполняют, сколько бы они не говорили об обратном.

[Игорь Николаев]

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2062334-echo/
08:40 , 26 сентября 2017

АВТОР
экономист
Именно стОит, а не стоИт. О долговечности судить не берусь.

Понятно, что тема спровоцирована скандалом с только что открытым памятником Михаилу Калашникову. Сначала, как только его люди увидели, была, мягко выражаясь, неоднозначная реакция со стороны общественности. Потом всё обернулось и вовсе позором – изображением на памятнике схемы фашистского автомата. Но я не об этом, я о том, сколько всё это стоило и стоит.

Цифра эта открытая – 35 млн рублей. Известно и то, что возведён памятник был за счёт средств Общероссийской общественно-государственной организации «Российское военно-историческое общество». Ну, профинансировали и профинансировали. Вообще это не самый дорогой памятник в современной Москве. Утверждённый Постановлением Мосгордумы от 27 июня 2001 г. №97 Перечень предложений о возведении произведений монументально-декоративного искусства городского значении, куда постоянно вносятся новые объекты, свидетельствует о том, что самый дорогой объект – это Скульптурные портреты Патриархов Московских и всея Руси – 50 млн рублей (средства ОАО «Московский комбинат строительных материалов»).

Во столько же, во сколько обошёлся памятник Михаилу Калашникову – 35 млн рублей – оценён и памятник первому Президенту Республики Узбекистан И.А. Каримову (средства Республики Узбекистан и бюджет города Москвы), а также памятник К.И. Константинову (средства Академии исторических наук). Последнее предложение было включено в Перечень совсем недавно – в июле 2017 года.

Есть и предложения по памятникам, которые в финансовом отношении выглядят достаточно скромно (как правило, это памятные знаки). Минимальная сумма – 2 млн рублей – была заявлена на памятный знак, посвящённый героическому экипажу лётчика Н.Ф. Гастелло (бюджет города); памятный знак «Милосердие» (внебюджетные средства) и др.

Вот такие цены. Всё? – Нет, не всё. Цена памятника – это не только прямые издержки. Если город будет изувечен памятниками неудачными, а то и просто уродливыми, то вряд ли вырастет привлекательность Москвы для тех же туристов. С этим-то и сегодня есть проблемы. Сравните, к примеру, сколько иностранных туристов посещает Москву и Таллин.

Памятник Михаилу Калашникову – это, по-моему, не памятник нашему выдающемуся оружейнику вовсе, а памятник автомату АК-47, причём памятник скандальный, так как история со схемой фашистского автомата останется навсегда.


Да, «Калашников» — отличный автомат, но памятник ему?! Вот уж символ миролюбия России теперь будет стоять в российской столице! Как думаете, вырастет от таких памятников туристическая привлекательность Москвы? – Однозначно нет.

Но тогда попробуйте оценить, какого количества туристов не досчитается Москва из-за неудачных памятников, памятников, которые не украшают город, а уродуют его. И сколько денег в этом случае не досчитается Москва? – Столько, что заявленные по памятнику Михаилу Калашникову 35 млн рублей вам покажутся копейками.

Кстати, не только туристическая, но и инвестиционная привлекательность города, и страны в целом также зависят от того, представляется ли страна агрессивной или нет. Инвесторы тоже живые люди, и не надо думать, что при принятии решений об инвестировании имидж страны не имеет никакого значения. Имеет, поэтому инвестиций город и страна тоже не досчитаются, если мы продолжим наводнять город подобными памятниками. И это тоже надо учесть в цене возводимых памятников (чуть не написал «сооружений»).

Вот это и будет настоящая цена подобным произведениям.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2066432-echo/
07:00 , 03 октября 2017

АВТОР
экономист
Чуть ли не главной особенностью проекта закона о федеральном бюджете на 2018 год и на плановый период 2019-2020 годов стала, с легкой руки СМИ, мера по снижению с 1 июля 2018 года порога беспошлинного ввоза товаров из зарубежных онлайн-магазинов с 1000 до 20 евро. Это новация, безусловно, заслуживает своего внимания, потому что покупка товаров по интернету стала довольно популярной в последнее время.

Однако есть в проекте федерального бюджета на 2018 год и другие особенности, пусть и не такие яркие и запоминающиеся. И это не планируемый показатель инфляции (4%), и даже не курс доллара США (64,8 рублей за доллар США на ближайшую 3-хлетку).

Особенность эта касается даже не 2018 года, речь идет о годе 2019-м, когда расходы бюджета должны сократиться в номинальном выражении: с 16,5 трлн рублей в 2018 году до 16,4 трлн рублей в 2019 году – более чем на 100 млрд рублей. В процентном отношении это сокращение составит, казалось бы, немного – менее 1%, но в реальном выражение, то есть с учетом инфляции, это будет уже примерно 5%-ное урезание расходов (это при условии, что инфляция будет не больше 4%).

На деле это означает следующее: на 2018-й год — год президентских выборов – расходы еще не будут сильно урезаться в реальном выражении, зато 2019-й год будет жестким.

Никогда еще в 21 веке не планировался столь жесткий бюджет. Никогда. И хорошо, казалось бы… Хорошо?

Тогда давайте посмотрим на то, на что власти уже сегодня предпочитают не обращать внимания: реальные располагаемые доходы населения продолжают снижаться (в январе-июле 2017 года на 1,4% в годовом выражении), сальдированный финансовый результат организаций (прибыль минус убыток) упал в этот период на 6,7%, растет число банкротств в экономике (пример с ВИМ-авиа только один из многих) и т.п.

Учтем к тому же, что именно с 2019 года с большой долей вероятности начнется повышение пенсионного возраста в России, а пенсии работающим пенсионерам по-прежнему индексировать не собираются.

Учтем и то, что никак не было принято во внимание при составлении проекта закона о федеральном бюджете на 2018 год: ужесточение санкций против России. Да, почему-то правительство решило, что сохранится текущий режим санкций.

Понижение порога беспошлинного ввоза товаров из зарубежных онлайн-магазинов с 1000 до 20 евро покажется нам в 2019 году малозначительной шалостью властей, озабоченных нехваткой денег. В будущем шалить будут по-крупному, выборы пройдут.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2070690-echo/
08:25 , 10 октября 2017
АВТОР
экономист
Хвалебные эпитеты в адрес российской экономики мы слышим сегодня чуть ли не каждый день: «набирает обороты», «вошла в новую фазу экономического роста» и т.д. и т.п.

Да, экономика растет, совсем слабенько, но растет, если верить официальным данным Росстата. Но какой это рост? За счет чего растем? Так как высокопоставленные чиновники предпочитают не углубляться в ответы на подобные вопросы, давайте попытаемся сделать это сами.

Смотреть будем данные за II квартал текущего года (за III квартал их еще нет), которые столь понравились сегодня руководству страны: ВВП в этом квартале вырос на 2,5% по сравнению со II кварталом 2016 года, что значительно выше аналогичного показателя по итогам I квартала 2017 года (плюс 0,5%).

За счет каких отраслей (видов экономической деятельности) выросли? – Согласитесь, что это вполне естественный вопрос, для ответа на который надо посмотреть, какие отрасли у нас росли быстрее и какие имели наибольший удельный вес в экономике. Быстрее всего по итогам II квартала 2017 года росла Торговля оптовая и розничная; ремонт автотранспортных средств и мотоциклов – на 4,7% по сравнению со II кварталом 2016 года. Добыча полезных ископаемых, кстати, приросла меньше – на 4,6%.

А какой вид экономической деятельности у нас сегодня занимает самый большой удельный вес в экономике? – Вы не поверите (шучу, конечно), но это все те же Торговля оптовая и розничная – 15,9%. Именно такой вклад в суммарную произведенную валовую добавленную стоимость (ВДС) внесла торговля во II квартале 2017 года.

Удельный вес Добычи полезных ископаемых был в 1,5 раза меньше – 10,6%. С такими показателями мы просто обязаны признать, что Торговля оптовая и розничная и является сегодня настоящим локомотивом столь радующего властей экономического роста.

Смотрим дальше. Торговля, как известно, подразделяется на оптовую и розничную. Так вот по итогам II квартала 2017 года оборот розничной торговли составил 7,1 трлн рублей (плюс 0,7% о II кварталу 2016 года), а оборот оптовой торговли – почти 16 трлн рублей (плюс 9,7% по II кварталу 2016 года). Конкретизируем вывод: настоящий и безоговорочный драйвер сегодняшнего роста экономики – это оптовая торговля.

Ну, и завершая свой краткий анализ, уточним, что такое есть оптовая торговля. Оптовая торговля в понимании статистиков – это перепродажа товаров (попросту говоря, спекуляция). При каждой перепродаже добавляется новая стоимость. Да, вот так, новые товары не появляются, но ВВП растет. Розничная торговля – это продажа товаров для личного потребления или личного использования.

– Ха, – скажете вы с полным основанием, – так можно вздуть ВВП будь здоров как. А у нас так в немалой степени и происходит. Это то, что характеризует качество экономического роста.

В общем, нынешнее ускорение экономического роста имеет ярко выраженную спекулятивную природу.

И вот еще что хорошо дополняет нарисованную выше картину: в структуре оборота оптовой торговли (в среднем за II квартал 2017 года) наибольший вес имели т.н. несельскохозяйственные промежуточные продукты (44,8%), в том числе топливо (35,2%).

Вот такие интересные особенности нынешнего экономического роста. Рост ли это вообще? Ну, рост, наверное. Однако его трудно назвать надежным. И еще: я бы не назвал его настоящим.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2074902-echo/
10:06 , 17 октября 2017
автор
экономист

Этот текст является продолжением оценки проекта закона о федеральном бюджете на 2018 год и на плановый период 2019-2020 годов, где уже пришлось обратить внимание на то, что на фоне ожидаемого относительно благополучного 2018 года послевыборный 2019 год обещает быть очень непростым (расходы будут урезаны).

Как, казалось бы, не надо делать в год выборов? Не надо резко увеличивать расходы по социально-чувствительным статьям бюджета, а потом, когда дело будет сделано и нужный результат на выборах получен, замораживать их, или вовсе сокращать.

Как-то это уж очень конъюнктурно, некрасиво, что ли. Какая-то покупка лояльности избирателей к выборам получается.

Да и пусть,- скажут многие, — хотя бы в год выборов что-то сделают. Так-то это так, но всё-таки я убежден: развитие сфер деятельности, от которых напрямую зависит качество жизни людей, должно быть устойчивым и повозрастающей. Нам еще уровень жизни людей поднимать и поднимать, не надо здесь устраивать какие-то субботники раз в несколько лет.

Итак, посмотрим на рассматриваемый в настоящее время проект федерального бюджета на 2018 год и плановый период 2019-2020 годов именно с изложенных выше позиций.

Расходы на образование в 2018 году (663,2 млрд. рублей) должны возрасти на 9,1% по сравнению с 2017 годом - это значительный рост, который, увы, прекратится в 2019 году, когда расходы снизятся на 1,5%, до 653,4 млрд. рублей. Причем наибольшие «качели» ожидаются по расходам на среднее профессиональное образование: в 2018 году – рост в 2,3 раза, а в 2019 году – падение расходов на 7,4%.

Расходы на здравоохранение в 2018 году должны вырасти и вовсе на 18,3%, достигнув 460,3 млрд. рублей. Однако уже в 2019 году они снизятся почти на 7%.

Смотрим на расходы по разделу «Социальная политика» и, казалось бы, их динамика никак не вписывается в замеченную тенденцию: плановые расходы 2018 года – 4706,1 млрд. рублей – на 6,9% меньше утвержденных расходов на 2017 год. Однако здесь все просто: это единовременная денежная компенсация пенсионерам, выплаченная в начале 2017 года, так искажает картину (база 2017 года оказалась завышенной). Кроме того, надо учитывать, что пенсии, социальные выплаты – это т.н. неснижаемые выплаты. Вы их можете заморозить, не повышать, и они будут в этом случае снижаться только в реальном выражении, но вы не можете пенсионерам сказать, что завтра, к примеру, они будут получать на 10% меньше. Тут такое начнется, что мало не покажется. Точно также и по социальным выплатам что-либо подобное (прямое урезание расходов) исключается.

Наконец, самое показательное: расходы на жилищно-коммунальное хозяйство в 2018 году должны вырасти на 73,6% (до 125,8 млрд. рублей), а в 2019 году они уже снизятся на 21,7%. Так вот они «качнутся». Кстати, расходы по строке «Благоустройство» вообще вырастут в 2018 году почти в 2,5 раза (до 48,8 млрд. рублей), зато потом упадут на 40,3% (!).

Вот такая замечательная динамика бюджетных расходов нас ожидает. Ну, как тут не посетовать, что президентские выборы у нас не каждый год.

Формально такие траты не являются, конечно, расходами по ведению выборной компании. Но реально, по существу, они таковые и есть.

Эх, а ведь народ в России живет еще и между выборами.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2079806-echo/
07:43 , 25 октября 2017

автор
экономист

Что, опять я эту бухгалтерскую тему мусолю? Ну, не всем же про «Собчак в президенты» писать.

Так что кто о чём, а я пока про закон о федеральном бюджете на 2018 год и на плановый период 2019-2020 годов, который будет скоро принят в первом чтении.

Один из основных разделов расходной части федерального бюджета – раздел «Национальная экономика». В нём, в свою очередь, выделяется такая статья: «Общеэкономические вопросы». Ну, понятно, может быть нечто подобное. Однако когда смотришь на планируемые расходы по этой статье, то возникают, мягко говоря, вопросы: если в 2017 году они равнялись 19,7 млрд рублей (ожидаемое исполнение), то уже в 2018 году расходы должны составить 174 млрд рублей, в 2019 году – 316,3 млрд рублей, в 2020 году – 422,6 млрд рублей. Это же 20-кратный(!) рост расходов за три года при всем уже известной жёсткости бюджета.

А, согласитесь, что становится интересно, что это за «Общеэкономические вопросы» такие, расходы на которые должны столь стремительно вырасти?

Углубляемся в анализ, и оказывается, что почти весь объём расходов по статье «Общеэкономические вопросы» — это расходы на «Мероприятия, осуществляемые на основании отдельных решений Президента Российской Федерации». Судите сами, по годам это планируется так:

151,8 млрд рублей (2018 год),

294,7 млрд рублей (2019 год),

400,6 млрд рублей (2020 год).

А вот самое интересное – что это за мероприятия такие – об этом проект закона о федеральном бюджете умалчивает. Ещё одна цифра для сравнения: в 2015 году на мероприятия по решениям Президента и Правительства планировалось выделить всего 1,5 млрд рублей. Сравните эту цифру с упомянутой выше за 2020 год: рост почти в 270(!) раз.

Спросите: хорошо, в законе нет никакой информации по 2018-2020 годам, ну, а на что были потрачены хотя бы упомянутые 1,5 млрд рублей? Судя по закону об исполнении бюджета за 2015 год, потрачено по данной строке ничего не было. Кстати, и с соответствующими расходами по данной строке в 2016-2017 годах была примерно такая же картина: ничего не тратили, хотя планировали. Это не значит, что эти деньги вообще не потратили. Потратили, только на иные цели и по другим статьям. Спрашивается: и зачем всё это тогда?

Чтобы вы могли оценить масштабность этого непонятного президентского резерва, в качестве примера: упомянутые выше 400,6 млрд рублей на расходы по отдельным поручениям Президента – это в 5 раз больше, чем планируемые в 2020 году расходы на космос (81,3 млрд рублей), или расходы на культуру и кинематографию (84,5 млрд рублей), и это в 10 с лишним раз больше, чем все расходы федерального бюджета в 2020 году на физкультуру и спорт (38,9 млрд рублей). В общем, колоссальные деньги.

И это неправильно, когда выстраивается такой непонятный параллельный бюджет по расходам. Эти деньги практически выводятся из нормального рассмотрения в рамках бюджетного процесса. Всё непрозрачно, необходимого обоснования нет, заявка на такие масштабы ручного управления сильно удивляет.

Счётная Палата, ау! Почему молчишь?

Кстати, я далеко не уверен, что Президент сильно в курсе таких загогулин в бюджетном планировании. А вот чиновники рангом пониже, карьера которых зависит от способности изыскивать средства для затыкания бюджетных дыр, конечно, в курсе. Но они – молчат. А мы – спрашиваем: это что такое?

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2087672-echo/
12:03 , 07 ноября 2017
АВТОР
экономист
Так как в последнее время уже не один высокопоставленный чиновник высказался в утвердительном духе касательно данного вопроса, то хотелось бы, что называется, на цифрах разобраться в том, может ли Россия уже сегодня существовать без нефти (а договариваться стали и до таких сильных утверждений).

Существует не так много показателей, по которым можно судить об успехах в уходе от сырьевой экономики. Один из важнейших – доля топливно-энергетических продуктов в экспорте. Сегодня, по данным за январь-август 2017 года, этот показатель, по данным Росстата, составил 61,6%. Для сравнения: по итогам 2016 года этот показатель равнялся 53,5%, в 2015 году он был 58,8%. Ну, да, нынешнеезначение меньше рекордного уровня 2013 года – 67,6%, но оно практически такое же, какова была средняя доля топливно-энергетических товаров в экспорте в 2003-2015 годах (62,2%). Получается, что нет прогресса, мы по-прежнему сидим на нефтяной игле.

Справедливости ради надо сказать, что среди топливно-энергетических товаров в последние годы стала расти доля нефтепродуктов и сжиженного газа, но существа дела это сильно не меняет: пока динамика показателя доли топливно-энергетических продуктов в экспорте никоим образом не свидетельствует о сколь-нибудь значимых успехах в уходе российской экономики от сырьевой зависимости.

А что говорят другие показатели? Возьмём ещё один – долю нефтегазовых доходов в доходах федерального бюджета. Казалось бы, что здесь-то есть явный прогресс, так какпоказатель опустился в 2016 году ниже 40%, хотя ещё в 2014 году он равнялся 51,3%. Очевидно, почему так произошло: цены на нефть упали. Кстати, в 2009 году наблюдалось то же самое на фоне падения мировых цен на нефть. Доля нефтегазовых доходов федерального бюджета опустилась тогда до немногим выше 40%. Потом цены поднялись, и доля нефтегаза достигла, как было указано выше, рекордного уровня в 2014 году. Поэтому не вызывает сомнения, что после относительно низкого показателя 2016 года доля нефтегазовых доходов в доходах федерального бюджета в 2017 году вновь вырастет. Это также не подтверждает тезис о том, что мы чуть ли не сегодня уже можем обходиться без нефтяных доходов.

Ещё следует обратить внимание на то, что даже при столь значительных нефтегазовых доходах в общих доходах федерального бюджета последний всё равно остаётся дефицитным (по оценкам, дефицит федерального бюджета превысит 2% от ВВП в текущем году). Это значит, что если бы не было этих самых нефтегазовых доходов, показатель дефицита вообще был бы неприлично высоким.

Анализ других показателей, характеризующий сырьевую зависимость российской экономики, также подтверждает: говорить о том, что российская экономика ушла от сырьевой зависимости, категорически нельзя. Точнее, говорить-то можно, только неправдой это всё будет.

У нас было почти двадцать последних лет для того, чтобы структурно перестроить нашу экономику. Практически всё это время только проговорили о необходимости такой перестройки. Сегодня, конечно, чуть зашевелились, пытаются что-то сделать. Но приведённые выше показатели пока однозначно говорят о том, что этого «что-то» было явно недостаточно.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2096284-echo/
07:23 , 21 ноября 2017
АВТОР
экономист
Все знают, что торгово-экономические отношения России и Китая развиваются. Доля Китая в общем внешнеторговом обороте России с другими странами самая большая – 14,8% (по итогам января-сентября 2017 года, по данным Федеральной таможенной службы Российской Федерации). Если учесть, что ещё в 2006 году этот показатель составлял 6,5%, то очевиден быстрый прогресс в развитии торгово-экономических отношений с Китаем.
Однако когда раскладываешь долю Китая во внешнеторговом обороте на соответствующие показатели по экспорту (10,6%) и импорту (21,4%), то эйфории становится меньше. То есть уже можно с большой долей вероятности предположить, что внешнеторговый баланс складывается не в пользу России. Так и есть: импорт из Китая по итогам января-сентября 2017 года оказался почти на 8 млрд долларов США больше по сравнению с российским экспортом в эту страну. Получается, что покупаем мы из Китая значительно больше, чем продаём ему.
А теперь самое интересное: структура нашего экспорта и импорта в торговле с Китаем. Вот товары-лидеры, которые мы продаём в эту страну (данные ФТС России по итогам января-сентября 2017 года):
Наименование товарной группы
Топливо минеральное, нефть и продукты их перегонки; битуминозные вещества; воски минеральные
Древесина и изделия из неё; древесный уголь


67,5%

9%

Суммарно на эти две позиции приходится более ¾ нашего экспорта в Китай.
Ну, а что покупаем? По-прежнему китайский ширпотреб? Всё, как в 90-х?
Да нет, картина по лидирующим товарам совсем иная:
Наименование товарной группы
Реакторы ядерные, котлы, оборудование и механические устройства; их части
Электрические машины и оборудование, их части; звукозаписывающая и звуковоспроизводящая аппаратура, аппаратура для записи и воспроизведения звука, их части и принадлежности

29,4%

22,6%

Ширпотреб мы, конечно, тоже по-прежнему покупаем (к примеру, доля обуви в импорте составила 3,8%), но всё-таки это уже отнюдь не основной наш импорт из Китая.
Называя вещи своими именами, следует признать, что Россия сегодня – сырьевой придаток Китая. Нет, можно, конечно, шутить в том духе, что это не мы – сырьевой придаток, а Китай – наш технологический придаток. Ха-ха, не смешно…

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2101114-echo/
08:29 , 29 ноября 2017

автор
экономист

Не в смысле «с колен», а в смысле резко затормозилась. Итак, официальные данные Росстата по некоторым базовым видам экономической деятельности за октябрь 2017 года по сравнению с октябрем 2016 года: промышленность – 0% (т.е. никакого роста уже нет), строительство – падение на 3,1%, сельское хозяйство – снижение на 2,5%. Продолжается (и даже ускорилось) падение реальных денежных доходов населения: -1,3%.

Если учтем (а учитывать надо обязательно), что еще в мае 2017 года та же промышленность показывала рост на 5,6%, то очевидна степень торможения по данному ключевому виду экономической деятельности.

Что такое? Почему вдруг? Нам же Минэкономразвития твердило, что экономический рост будет только ускоряться?

Кстати, чтобы достигнуть обещанного Минэкономразвития экономического роста в этом году на 2% с лишним, теперь, после октябрьского провала, надо, чтобы экономика в ноябре и декабре прирастала более, чем на 3%. Этого, очевидно, не будет.

Почему вдруг такое происходит с экономикой? Для властей это так некстати, что хуже некуда. Они ведь уже рапортовали неоднократно, что все замечательно: экономика «набирает обороты», «вошла в новую фазу экономического роста» и т.д. и т.п.

Но другого, если объективно оценивать ситуацию, и быть не могло. Чуть заметный экономический рост этого года носил восстановительный, адаптационный характер. Понятное дело, что долго, по возрастающей, он продолжаться не мог. Вот, жизнь и доказывает это.

Что дальше? А дальше вот что: выдыхающийся экономический рост подпадает под давление новых санкций; цены на нефть остаются на относительно невысоком уровне; структурные реформы, с которыми так до конца и не смогут определиться, начинают реализовываться ни шатко ни валко. А тут еще и налоговая нагрузка на бизнес будет расти…

В общем, дальше полная ерунда получается.

Ну, а скорые статданные по промышленности за ноябрь 2017 года с очень большой долей вероятности подтвердят именно такие перспективы (хотя бы потому, что сработает «эффект базы» ноября 2016 года, когда промышленное производство показало высокий рост – на 3,4%). На фоне такого роста показать в русле сформировавшейся динамики что-то приличное в ноябре текущего года не удастся.

Ждем пояснений от мечтателей из Минэкономразвития и всё-таки питаем надежду, что прогнозировать и обещать по принципу «чего изволите» станет в конце концов неприлично.

Видите же: даже переподчинение Росстата Минэкономразвитию не помогает. И не поможет.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/655365-echo/
16:42 , 09 февраля 2010

автор
экономист

Накануне буквально в один день ко мне обратились старые знакомые (один волею судеб работает в крупном бизнесе, другой – чиновник в федеральном министерстве).
И у того и у другого была одна просьба: если что-то есть про модернизацию (аналитические материалы какие-нибудь), направить в их адрес.

Бедняги, посочувствовал я им.

Понятное дело, верхи требуют эту самую модернизацию.
Похоже, что власти, решив нарисовать на своих знаменах слово – «модернизация» – сами себя загнали в ловушку.

Понимая модернизацию в узком смысле этого слова (новые направления технологического лидерства и т.п.), здесь много-то нового и не скажешь.
Тут приходится перемусоливать старое.

Говорить в тысячный раз о нанотехнологиях – тоже, вроде бы, несерьезно.
И так это уже не без оснований стало предметом иронии, а дальше будет еще веселее. Ну можно еще поговорить об энергосберегающих лампочках, суперкомпьютерах…
Дальше что? Вот и приходится «скрести по сусекам». И работа эта оказывается, мягко говоря, неэффективной.

Почему?
Потому что вся эта модернизация, результатом которой должно стать вроде бы как построение инновационной экономики, невозможна без гораздо более глубоких и качественных преобразований, чем те, на которые сегодня готовы пойти власти.

Инновации невозможны в экономике с низким уровнем конкуренции.
А первым врагом конкуренции сегодня является, как свидетельствует статистика Федеральной антимонопольной службы (около 60% дел о нарушении законодательства о конкуренции – это дела в отношении органов власти всех уровней), само государство. Значит, нужна не профанация административной реформы, как это было в середине сытых нулевых годов, а реальная административная реформа. Дальше – больше.

Вот куда уже мы приходим, от лозунга модернизации!
Но это-то как раз властям совершенно и не нужно. Вот и пытаются и замуж выйти и невинность сберечь. А не получается.

В свое время нечто подобное уже было в нашей истории.
Горбачевская перестройка, понимаемая сначала как ускорение темпов экономического развития через ставку на машиностроение, достаточно скоро показала тупиковость этого пути «в рамках социалистического выбора». Тогда пришлось идти дальше. Но сейчас-то с очень большим трудом верится, что возможно повторение такого пути.

Нет, определенно не верится.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2113406-echo/
10:28 , 19 декабря 2017
автор
экономист
Именно так можно характеризовать динамику промышленного производства в ноябре 2017 года: минус 3,6% по сравнению с ноябрем 2016 года (официальные данные Росстата). Это после нулевой динамики в октябре 2017 года. И это после всех последних заявлений о том, что экономика «набирает обороты», что она вошла в новую фазу экономического роста, что устойчиво растет и т.д. и т.п. Напомню, что еще в мае 2017 года промышленность выросла на 5,6% в годовом выражении, а теперь такой вот минус.

Пару недель назад я высказал уверенность, что ноябрь будет плохим, но, честно признаюсь, я не предполагал, что он будет настолько плохим. Минпромторг, разумеется, засуетился и сегодня судорожно объясняет этот обвал и эффектом базы, и необходимостью выполнения соглашения с ОПЕК по ограничению добычи нефти, и даже теплой погодой. Отбросим надуманный фактор теплой погоды (речь, напомню, о ноябре), но мне хочется спросить: а что, об относительно высокой базе для сравнения (в ноябре 2016 года промпроизводство выросло на 3,4%) до сих пор не было известно? Это только сейчас для правительственных чиновников стало откровением, да? Или об этих всех ОПЕКовских делах и их последствиях тоже только что узнали? Что-то в своих недавних прогнозах и обещаниях об этом не говорили? А, Минэкономразвития? Что приутихли в своих обещаниях? И еще, никакие названные в оправдание объяснялки все равно не годятся, потому что ведь Росстат дает не только упомянутую выше цифру в сравнении с ноябрем 2016 года, но и в сравнении с предыдущим периодом (октябрем 2017 года) с исключением сезонного и календарного факторов: минус 1,4%. Здесь какие будут придумки?

Нет, ребята, нынешний провал – это естественное следствие неэффективной экономической политики, когда основные структурные проблемы не решаются, когда бюджетные деньги используются неэффективно, когда налоговая нагрузка растет, а проблемы защищенности прав собственности остаются по-прежнему актуальными, когда развитие и защита конкуренции так и не стали государственным приоритетом. Власти рано решили, что груз этих проблем не такой уж большой (да они, по большому счету, и не признают эти проблемы), что цены на нефть устойчиво пошли вверх и только вверх, что контрсанкции – это вообще очень хорошо, просто замечательно для российской экономики. Последние статданные по динамике промышленного производства в ноябре (кстати, обрабатывающие отрасли промышленности вообще просели на 4,7%) являются лишним доказательством того, что экономический кризис не закончился. В 2017 году была только некоторая адаптация, коррекционный рост – это так называется. Кризисы заканчиваются тогда, когда причины, вызвавшие их, перестают действовать. Если фундаментальные причины кризиса остались (пресловутые структурные проблемы), то и он останется. Никаких чудес здесь не бывает.


\

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/655851-echo/
15:07 , 11 февраля 2010
автор
экономист
Бизнесу надо создавать условия, в которых без инноваций он не мог бы существовать, в которых инновации становились бы главным аргументом в конкурентной борьбе.

Пока экономика у нас отличается низким уровнем конкуренции, вся эта вымученная деятельность по ее инновационному обновлению не будет иметь никаких шансов на успех.

Поэтому можно, конечно, как это было вновь сделано в Томске, призывать бизнес вкладываться в инновации, но действенность такого подхода по построению экономики инновационного типа будет очень низкой.

Бизнес, кстати, в такой ситуации ведет себя вполне прагматично.
Требуете инноваций? – Хорошо, но только и государство должно пойти на какие-нибудь налоговые послабления, чем-то там поделиться.

Послабления будут сделаны, но спустя некоторое время окажется, что лучше ситуация «почему-то» не стала.
Проходили мы это уже не раз.

Около двух лет назад, как известно, уже принимался пакет поправок в налоговое законодательство, призванных стимулировать инновационную деятельность бизнеса.
И что? Да ничего. В смысле, ничего не работает из принятого.

А вот более свежий пример полугодовой давности.
Я имею в виду федеральный закон, в соответствии с которым бюджетные учебные и научные учреждения могут создавать предприятия для практического применения своих научных разработок.

О, помнится, много было суеты с принятием этого закона в конце июля 2009 года, даже депутатов Госдумы отзывали из отпусков.
И что изменилось? Опять ничего.

И не могло измениться, потому что и сам закон сырой получился, и непонимание основной проблемы инновационного развития (отсутствие необходимой конкуренции) вновь было продемонстрировано.

Нет, не надо государству требовать от бизнеса инновационной активности.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2117668-echo/
10:02 , 26 декабря 2017
АВТОР
экономист
Никак не думал, что в уходящем году мне вновь придётся писать о резком спаде в промышленности – ключевом виде экономической деятельности. Однако придётся, потому что Минэкономразвития, которое, как известно, обещало экономический рост по возрастающей, никак не может смириться с тем, что та же промышленность, по данным Росстата, обвалилась в ноябре 2017 года на 3,6% по сравнению с ноябрём 2016 года.

Смотрите, что они придумали. В обзоре «Картина промышленности» Минэкономразвития пересчитало данные, используя для этого не среднюю, а медианную оценку. Попросту говоря, чиновники Минэкономразвития предложили не учитывать в расчётах показатели отраслей, которые продемонстрировали аномально низкий или высокий рост. В результате у Минэка получилось, что в обрабатывающих производствах промышленности, где спад был зафиксирован даже бóльшим, чем в целом по всей промышленности (на 4,7% по сравнению с упомянутыми выше 3,6%), был отмечен… рост на 2,8%(!). Вот так вот: вместо минус 4,7% получили плюс 2,8%.

А теперь, оценивая все эти ухищрения, мне придётся с трудом подбирать выражения. Постараюсь…

Во-первых, согласитесь, что это как-то вызывает вопросы, почему результаты подобных упражнений не появлялись, когда официальной статистикой фиксировался экономический рост в промышленности. Всё устраивало?

Во-вторых, то, что выдаётся за медианную оценку (а чего, название красивое, наукообразное такое), не всем будет понятно. Дело в том, что классическая медианная оценка – это значение, условно разделяющее объект оценки пополам. К примеру, медианная зарплата – это величина, выше и ниже которой располагается по уровню оплаты по 50% работников, получающих зарплату. В случае же с пересчётом от Минэкономразвития обрабатывающие производства были ранжированы по темпам роста, после чего их вклад в общий рост был суммирован. Когда сумма достигла 50%, появилась нужная медианная оценка(?). Медиану, по темпам роста, как-то не припомню, чтобы кто-либо когда-нибудь считал. Но вот теперь такие авторы нашлись.

Подобные лукавые пересчёты, на самом деле, не такие безобидные, как может показаться. Ну, хочется ребятам из спада сделать рост, вот и стараются. Дело в том, что чем больше будет появляться подобных объяснений, тем большей будет неопределённость экономической ситуации. А это уже, как неоднократно было доказано результатами социологических исследований, оказывает мощное сдерживающее влияние на предпринимательскую активность. Получается, что само Минэкономразвития подобными выкладками гасит эту самую предпринимательскую активность.

Рост, говорите? Ну-ну…

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/657119-echo/
15:49 , 16 февраля 2010

АВТОР
экономист
Этого следовало ожидать.
Какое-то время после вброса нынешних лозунгов к ним еще можно было относиться серьезно. И это естественно: люди хотят верить в лучшее.

Вот и значительная часть экспертного сообщества не то что с большим энтузиазмом, но, скажем так, с определенной заинтересованностью стала сначала обсуждать проблемы модернизации: нужна ли она сейчас, что необходимо сделать, при каких условиях можно надеяться на успешную модернизацию и т.д. и т.п.

Однако, достаточно быстро, всего-то прошло несколько месяцев, стало понятным, что лозунг есть, а серьезной его проработки нет.

Модернизация, как оказалось, понимается властями, прежде всего в узком – технико-технологическом – смысле этого слова.

То есть модернизация – это инновации, к которым необходимо понуждать.
Но в обществе, во всяком случае, в активной его части, были пусть и небольшие, но совершенно другие ожидания. Во-первых, даже если инновации, то это далеко не только нанотехнологии, энергосберегающие лампочки, суперкомпьютер, российская силиконовая долина и т.п.

Во-вторых, модернизация – это готовность идти гораздо дальше, чем просто внедрять новые технологии.
Это новые реальные, а не показушные реформы.

И это, конечно, не акции типа сокращения числа часовых поясов в стране.

Какой-то лимит времени на серьезные предложения по модернизации у властей был (все-таки не нравится мне это слово, потому что нужна-то не модернизация, понимаемая как некое улучшение, совершенствование чего-либо, а реальные серьезные реформы).
Лимит исчерпан.

Когда вновь слышишь, как вроде бы серьезные люди на очередном модернизационном совещании говорят, как круто все пойдет в инновациях с приглашением известных западных консультантов, какой инновационной будет наша нефтедобыча с применением нового нефтяного насоса и т.д., становится окончательно ясно, что проект «модернизация» можно закрывать.

Такого рода проекты не могут быть успешно реализованы по принуждению, во всяком случае, не в нашей стране и не сегодня.

Так что уже можно сказать, что заболтали «модернизацию» и «инновации».
Естественный результат, когда у властей нет понимания, у бизнеса – особого желания, а у общества – необходимого доверия. Модернизация, говорите?

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2121708-echo/
09:16 , 02 января 2018

АВТОР
экономист
Официальные прогнозы (от Минэкономразвития) известны: прирост ВВП на 2,1%, инфляция — 4%, курс — 64,7 рубля за доллар в среднем по году.

Верно — не верно? Что надо учесть при прогнозе?

Начало года

Сначала учтём, как мы вступаем в этот 2018-й. По итогам 2017 был зафиксирован небольшой экономический рост — в районе 1,5% по ВВП (точных официальных данных пока нет). Может быть и меньше, кстати. Но о перспективах 2018 года нам надо судить не по тому, сколько в среднем по году мы будем иметь, а по тому, какая тенденция сложилась к концу минувшего года, потому что именно с ней мы вошли в теперь уже нынешний 2018 год. А тенденция известна: резкое замедление роста экономики.

Плюс, конечно, немаловажно и то, что в первом полугодии прошедшего 2017 года экономика набирала обороты. Значит, база для сравнения (особенно по II кварталу) будет не в пользу года наступившего.

Санкции

Что санкции? — Да то, что в феврале 2018 года станет понятным, каким будет новый пакет санкций. Будут ли они касаться персоналий и каким образом, распространятся ли на суверенный долг России и пр. Поживём, увидим. Ясно одно, это будет мощный негативный внешний шок для российской экономики. И не стоит здесь исходить из того, что мы живём уже несколько лет при санкциях — и ничего. Ну, во-первых, не ничего, а ничего хорошего. Во-вторых, новые санкции потребуют времени и средств для адаптации. Кстати, об адаптации: в 2017 году мы окончательно израсходовали Резервный фонд и взялись за второй оставшийся — Фонд национального благосостояния.

Выборы

Президентские выборы в марте 2018 года в нашей политэкономической системе — это, скорее, негатив для экономики. Правительство фактически до мая работать не будет (нынешние министры не знают, будут ли они переназначены).

Реформы

По-видимому, будет порция очередных «майских» указов, или что-то в этом роде. Даже если эти документы окажутся неплохими, очевидно, что быстрого эффекта ждать от них не стоит. Ну, например, какой там будет скорый эффект от решения о повышении пенсионного возраста с 1 января 2019 года? — Никакого. Ведь в чём ещё проблема структурных экономических кризисов? — Она в том, что для реализации многих структурных реформ банально нужно время. Вы не можете, к примеру, за считанные месяцы из экономики сырьевого типа сделать экономику, в которой преобладали бы обрабатывающие производства. Или, опять же к примеру, невозможно за короткий временной период значительно увеличить долю малого бизнеса в экономике и т.д. Таким образом, быстрого результата от реформ (даже если это будут самые необходимые и правильные, в чём нет никакой уверенности) — ждать не приходится.

Цены на нефть

Соглашение стран ОПЕК и не членов ОПЕК об ограничении добычи нефти, очевидно, свой потенциал практически исчерпало. Теперь перед странами-членами соглашений встаёт другая проблема: как с возможно меньшими издержками выйти из него. Тем более, что сланцевые нефтедобытчики из США только наращивают добычу нефти. Всё это понижательно действует на уровень мировых цен на нефть. Ещё один неблагоприятный для мировых цен на нефть фактор — повышение процентных ставок со стороны ФРС США. Повышение ставок — это удорожание доллара США. Удорожание доллара, в котором по-прежнему номинируются цены на нефть — это их снижение.

Получается, что в 2018 году многое говорит не в пользу хороших перспектив этого года. Но, может быть, всё-таки есть то, что должно внушать оптимизм?

Спад в конце 2017 года окажется неглубоким и временным? Новые санкции будут пшиком? Выборы окажут мобилизующее действие на бизнес? Сразу же после выборов начнутся решительные и эффективные реформы? Цены на нефть вырастут? — Нет, не верится во всё это, а вот перечень негативных факторов можно было бы и продолжить: «зажатый» до неприличия по расходам бюджет, увеличивающаяся налоговая нагрузка, растущая нестабильность нового мирового экономического порядка и пр.

Нет, всё-таки получается, что это будет не очень хороший в экономическом плане год. ВВП по темпам прироста будет около 0%. Инфляция повысится по сравнению с 2017 годом (около 2,5%), но останется в рамках приличия (4-5%). Рубль, конечно, будут держать всеми правдами и неправдами до мартовских президентских выборов, а потом его ослабление более чем вероятно, хотя катастрофичным оно вряд ли будет (до 70 рублей за доллар США, думаю, может дойти).

Это будет не лучший для экономики России год, далеко не лучший. Но по сравнению с 2019-м этот год всё-таки будет получше.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/659517-echo/
17:50 , 25 февраля 2010
автор
экономист
Есть такой орган – Консультативный совет по иностранным инвестициям, созданный еще в 1994 году и призванный представлять интересы иностранных компаний, работающих на территории Российской Федерации.

Несколько дней назад правительство (точнее, Минэкономразвития), уточнило правила членства в этом Совете. СМИ не уделили должного внимания этому факту. И напрасно!

Там оч-чень интересные есть новшества.

Но я не буду обо всех нововведениях. Я об одном: теперь для рассмотрения вопроса о включении в состав Консультативного совета иностранные компании должны представлять данные об объеме собственной благотворительной деятельности на территории Российской Федерации (в сравнении за последние 3 года).

Я, конечно, понимаю, что любимый подход властей сегодня к решению чего-либо, это понуждение. Вот, к инновациям собрались в последнее время бизнес понуждать.

Но понуждать к благотворительности через фактическое обязательство осуществлять соответствующую деятельность?! Сам институт благотворительности просто не приемлет ничего подобного!

Я понимаю, что в 2000-х годах, понуждая отечественный бизнес быть социально ответственным, власти заставляли скидываться на благотворительную деятельность. Но цена такой показушной благотворительности – не очень высока.

По-видимому, решили, что и с иностранным бизнесом можно строить отношения подобным образом.

Нет, иностранцы, я уверен, сильно не удивились такому новшеству. Специфику ведения бизнеса в России они понимают достаточно хорошо.

Но когда вот так, что называется «черным по белому»…

У нас институт благотворительности и так-то в недоразвитом состоянии.

Во-всяком случае, к сожалению, до других стран нам далеко-далеко в этом отношении.

А теперь еще и вот такое беспардонное принуждение к благотворительности.

Нет, не будет никакого доверия между иностранным бизнесом и властями с подобного рода обременениями. И с благотворительностью в целом будут большие проблемы.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2134200-echo/
08:02 , 23 января 2018

АВТОР
экономист
Ну, вот, очередной провал. Да что же такое-то…

Около года назад, как часто у нас бывает, идея с легализацией самозанятых стала рассматриваться в качестве очередной палочки-выручалочки российской экономики. Властям, чувствуется, всерьёз показалось, что это очень мощная мера – выведение на «свет» то ли 15, то ли 20, а то и 22, или даже 33 млн человек (какое число – не очень понятно), которые по факту занимаются предпринимательством, но предпочитают не регистрировать свою деятельность ни в какой форме.

Кто эти люди? Да много таких, почти в 40 видах экономической деятельности они трудятся: парикмахеры, репетиторы, няни, домработницы, дизайнеры, мастера по ремонту всех специальностей и другие.

Однако решили, что пока инициатива коснётся только репетиторов, нянь и домработниц, установив, что в 2017-2018 годах такие предприниматели освобождаются от уплаты налогов при условии их регистрации в налоговом органе.

Только вот с понятием, кто такие самозанятые, оказалось определиться не так просто. К середине 2017 года в Гражданский кодекс внесли необходимые изменения, предусматривающие, что «в отношении отдельных видов предпринимательской деятельности законом могут быть предусмотрены условия осуществления гражданами такой деятельности без государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя».

По определению, кто такие самозанятые, споры до сих пор продолжаются. Осенью 2017 года появилось, к примеру, предложение бизнес-омбудсмена Бориса Титова: считать таковыми индивидуальных предпринимателей без права найма, а работать они должны по патенту стоимостью от 10 тыс. рублей в год.

Вполне здравое, по-моему, предложение.

Однако вернёмся к процессу – процессу регистрации самозанятых. Шёл он в течение года ни шатко, ни валко: на 1 июля количество заявившихся составило 213 человек, на 1 октября 2017 года – 595, на 1 декабря – 813 самозанятых. Это из тех-то миллионов?!

Это называется: провал. Опять провал? – Опять. А ведь предупреждали, что принятые решения не будут работать.

На будущее я бы чиновникам, принимающим подобные решения, советовал бы поступать просто (уж извините за банальность): представьте себя на месте этих самых самозанятых и решите, будете ли вы действовать так, как вам предлагают власти.

Нет-нет, я всё прекрасно понимаю, но всё-таки представьте себя на месте этих репетиторов, домработниц, нянь. Что, трудно? – Понимаю…

Итак, вы работаете или подрабатываете в этих сферах. И государству очень хочется вас зарегистрировать, оно даже обещает, что целых два года оно с вас никаких налогов брать не будет. И вы рассуждаете: а оно вам надо? Зарегистрируешься, а потом с вас начнут брать налоги в той или иной форме. Между высокопоставленными чиновниками уже идёт спор на эту тему: то ли платой за патент брать с самозанятых, то ли процент с каждой операции пусть отчисляют, то ли… Понятное дело, что стимулов к регистрации нет никаких. Кстати, из тех немногих зарегистрировавшихся значительное число лиц являются бывшими индивидуальными предпринимателями, то есть они просто перерегистрировались, чтобы обнулить свои платежи в 2017-2018 годах.

Очевидно, что вполне прагматичное решение в такой ситуации сводится к тому, чтобы, как максимум, занять выжидательную позицию. Вот это мы сегодня и наблюдаем. Это нельзя было понять заранее? По-моему, очевидно, что можно.

Государству, думаю, надо вообще отказаться от попыток обложить налогами самозанятых. Кстати, примерно такая система работает в Грузии, где микробизнес, не использующий наёмный труд, освобождён от налогов.

Спрашивается: и зачем тогда государству вообще надо этим заниматься? Отвечаю: чтобы самозанятые сами себя обеспечивали, снижая бремя соцподдержки с государства, чтобы из их среды рождались более продвинутые формы предпринимательства. Самозанятые – это, если хотите, питательная среда, почва для всего предпринимательства.

Не пересмотрят власти своего отношения к роли самозанятых, к тому, что делать с ними, – так и будут получать жалкие цифры зарегистрировавшихся, констатируя, что почему-то опять «что-то пошло не так».

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/660632-echo/
12:29 , 02 марта 2010

АВТОР
экономист
«Какая боль, какая боль…» – известные слова из песни про матч «Аргентина – Ямайка» по понятным причинам крутятся в голове.

Чтобы так провалиться, это надо было очень постараться.
Ну да я сейчас не о том, почему все это произошло.

Посмотрите, сколь неравнодушны мы оказались к произошедшему в Ванкувере.
И во время Олимпиады, и сразу после нее разговоры и разговоры о неудачах российской сборной.

Родственники, знакомые, коллеги по работе – все говорят об одном.
Газеты и телевидение – тоже Олимпиада. А уж об Интернете и говорить нечего. И везде, везде эта боль.

И я подумал: так это же повод для оптимизма.

Значит, нам не « по барабану».
Значит, есть вещи, которые трогают до глубины души, до боли в сердце.

Есть то, что задевает практически всех, что не оставляет равнодушными.
Причем получается, что не имеет значения, занимается человек спортом или нет, правых он взглядов или левых, а может быть, он вообще не представляет, какие у него взгляды.

Да, это спорт.
Но наше неравнодушие говорит о гораздо большем, даже несмотря на то, что общество наше сегодня нельзя назвать здоровым. Не пропащие мы люди, оказывается. Нам небезразлична судьба страны, мы понимаем, что достойны лучшего, много лучшего. У нас остался истинный, а не только псевдо-патриотизм.

Так что мы еще будем благодарны Ванкуверу за осознание всего этого.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/archive/33.html
23 марта 2010

Помню, лет шесть назад на страницах одной из центральных газет попытался обосновать именно такой исход предпринимавшихся усилий по укреплению вертикали власти.
Та публикация мне запомнилась тем, что она вызвала гневный отклик у Владимира Жириновского. Он тогда даже соответствующее письмо-отповедь направил в ту же газету, которое также было опубликовано.

Но вот прошло несколько лет.
И что мы видим? – А видим мы следующее: руководители государства вопиют о низкой исполнительской дисциплине своих подчиненных. Президент по итогам видеосовещания о ходе исполнения поручений главы государства указал, что неисполнительные чиновники, которые затягивают с реализацией данных им поручений, могут отправляться «на улицу».

Спустя несколько дней уже премьер-министр требует уволить чиновников, ответственных за завышенные цены в строительстве.

Оба руководителя государства выражают свое недовольство чиновниками, ответственными за необузданный рост платы за услуги ЖКХ.

Ну, и так далее…

Таким образом, факт налицо: исполнительная дисциплина чиновничества снизилась до критически низкой черты.

Почему?
Почему это произошло в условиях укрепления вертикали власти?

К сожалению, мы не слышим попытки ответить на этот вопрос со стороны властей. И это понятно. Пришлось бы признать провальными собственные усилия.

А у меня следующее объяснение.

Во-первых, показушная административная реформа середины «тучных нулевых» провалилась.
Да по-другому и не могло быть, так как работали не над повышением эффективности работ бюрократического аппарата, а просто перетряхивали структуру федеральной исполнительной власти.

Во-вторых, когда все больше полномочий концентрируется в федеральном центре, то свободы у регионов становится меньше.
Нет свободы – нет ответственности. На примере с регулированием тарифов ЖКХ это проявилось в полной мере (в конце 2005 года федеральный центр решил, что именно он будет устанавливать предельные индексы тарифов ЖКХ).

В-третьих, когда все последние годы коррупция, по признанию самих же властей, росла беспредельно, это означает и то, что чиновники-коррупционеры стали весьма и весьма обеспеченными людьми.
Им эти окрики – «до фонаря» (или до светодиода?). Ну, уволят. И что? Будущее свое и своих потомков материально обеспечено на долгие годы.

Еще, думается, можно назвать не одну причину, почему на фоне усиления вертикали власти произошло резкое ее ослабление.

В общем, доукреплялись…

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/666870-echo/
10:08 , 26 марта 2010

автор
экономист
Это не рутинный вопрос – окончательное принятие Госдумой законопроекта «Об обращении лекарственных средств».
Это, извините за банальность, коснется каждого.

Около 1,5 месяцев назад на меня произвело сильное впечатление обсуждение данного закона, принятого тогда еще только в первом чтении, на очень представительном заседании, организованном РСПП, Торгово-промышленной палатой и другими авторитетными организациями.

Почему сильное впечатление? – Да потому что никогда я еще не был свидетелем столь единой, однозначно резко негативной реакции на принимаемый закон со стороны профессионального сообщества.

Это было запоминающимся еще и потому, что накануне «за» законопроект в первом чтении Госдума проголосовала единогласно.

Но проект закона продавливался, не считаясь с мнением экспертов и профессионального сообщества.
Беспрецедентным в такой «процедуре» принятия закона стало и освобождение от должности Руководителя Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения и социального развития Николая Юргеля. Чиновник был уволен, как следует из пояснения пресс-службы, за публичное выражение несогласия с новым законопроектом «Об обращении лекарственных средств».

К окончательному чтению законопроекта то, о чем чуть ли не кричали эксперты, так и осталось в своем подавляющем большинстве без изменений.

К примеру, теперь иностранные производители лекарств, для того, чтобы продавать свою продукцию на российском рынке, должны будут обязательно проводить клинические испытания этих препаратов в России.
То есть результатов клинических испытаний, проведенных в других странах, будет недостаточно для регистрации этих средств в России.

На деле это означает, что новейшие препараты зарубежных фирм буду поступать на российский рынок с задержкой в несколько лет.
Это – в лучшем случае. В худшем, их вообще может не оказаться в России.

Давайте признаемся: Россия сегодня – увы, не лидер в разработке новейших медицинских препаратов.
Это – раз. А два – это то, сколь невысока продолжительность жизни россиян на фоне показателей других стран.

Или, может быть, жители России настолько особенные, что клинические испытания здесь могут дать какие-то особенные результаты?

И еще по поводу данного нововведения.
Вот мне хочется задать простой вопрос правительственным лоббистам законопроекта и депутатам, столь успешно окончательно принявшим его: вы какое лекарство предпочтете принимать: импортное или отечественное?

Ответ, честный ответ – он очевиден.

Но это – честный ответ, которого мы не дождемся.

Когда чуть ли не каждый день мы слышим о новых «модернизационных» мерах (энергосберегающие лампочки с переходом сразу к светодиодам, суперкомпьютер, гибридное авто «от Михаила Прохорова» и т.п.), можно сетовать по этому поводу, справедливо критиковать и доказывать, что такая показушная модернизация ни к чему хорошему не приведет.

Но когда, не считаясь ни с чем и ни с кем, столь беззастенчиво лоббируются интересы отечественных производителей лекарств!?
На здоровье населения совсем, что-ли, наплевать?

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/670024-echo/
13:55 , 07 апреля 2010
автор
экономист
Забавно, грустно и досадно бывает, когда видишь, какие у нас предпринимаются попытки борьбы с коррупцией.

Забавно, потому что весь этот разоблачительный и грозный тон, с которым высокие чиновники говорят о действительно серьезнейшей проблеме, он ведь, по существу, адресован самим этим чиновникам (а при ком коррупция усилилась до нетерпимо высокого уровня?).
Такая вот самокритика получается.

Грустно бывает потому, что все эти новации, тот же «кратный штраф», они только, как минимум, уводят от решения проблемы.
Решили, наверное, что эффективность этой меры будет такой же, как и при резком увеличении штрафов за нарушение правил дорожного движения.

Не учли простого обстоятельства: взятки – это не нарушение правил ПДД.

На взятках деньги «зарабатываются»!
А на нарушениях ничего заработать нельзя, можно только потерять.

Вы вводите «кратный штраф»?
Значит, риски увеличиваются, значит, надо брать чаще и больше.

Экономика взяточничества простая: больше риски – больше цена вопроса.

Это вам не конфискация имущества, при которой можно расстаться со всем.
Но, конфискация у нас «почему-то» не проходит, вот и решили поэкспериментировать.

Поэтому и досадно, что новая фишка в борьбе с коррупцией – «кратный штраф» – так и останется яркой безделушкой, не имеющей серьезного отношения к системной борьбе с коррупцией.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2138556-echo/
09:08 , 30 января 2018

автор
экономист

Промышленность опять упала, в декабре прошедшего 2017 года, по данным Росстата, на 1,5% в годовом выражении. Да что же такое-то!

Напомню, что ноябрьское падение составляло вообще 3,6%, и тогда в качестве одной из важнейших причин была названа погода: так как ноябрь 2016 года был холодным, то база для сравнения оказалась высокой. Теперь вот декабрь 2017 года оказался, напротив, очень тёплым, потому уже в этом месяце промышленность снова показала минус.

Похоже, что правительственные экономисты и впрямь решили, что погода — это очень удобная причина для обоснования неудач в экономике. Так что, ждём итогов января, вновь оценивая погоду? Только незадача: ничем «выдающимся» ни нынешний январь, ни январь 2017 года не были, привязать погоду в качестве причины очередноговозможного провала будет трудно.

Погода, конечно, имеет определённое влияние на динамику промышленности. Неудивительно, к примеру, что когда очень холодно, то растёт производство электроэнергии и обеспечения газом. Так и было в декабре 2016-го: данный вид экономической деятельности вырос на 8,3%, что стало высокой базой для сравнения декабря 2017 года.

Однако одновременно, и это почему-то забывается, та же холодная погода может замедлять динамику других видов экономической деятельности, входящих в промышленность. К примеру, когда очень холодно, то падает строительство и, соответственно, производство строительных материалов. В уже упомянутом холодном декабре 2016 года производство прочей неметаллической минеральной продукции (цемент, плитка, кирпич, блоки и т.п.) упало на 4,9%, зато год спустя, в декабре 2017 года оно выросло на 4,9% (на фоне той низкой базы).

Почему об этом правительственные и около того эксперты не говорят?

Погода, конечно, удобная причина, но, право, когда из месяца в месяц говорят о ней, как чуть ли не о главной причине нынешнего падения промышленности, — это уже несерьёзно. Кстати, в октябре 2017 года, когда промышленность уже не росла (0%), с погодой-то уж точно было всё нормально. И?

Справедливости ради отметим, что в целом по году промышленность всё-таки показала рост на символический 1%. Однако это, во-первых, в два раза хуже официального прогноза Минэкономразвития (плюс 2%) на 2017 год. Во-вторых, важно ведь то, как мы завершили год и, соответственно, вошли в следующий: четвертый квартал получился провальным — промышленное производство снизилось на 1,7% по сравнению с четвёртым кварталом 2016 года. И именно на таком падающем тренде начался 2018 год для промышленности.

Почему надо обращать на это внимание? Потому что сегодня, в том же Давосе, мы вновь слышали от российских официальных лиц, что российская экономика выйдет на рост 3-3,5% уже через пару лет. Опять и опять говорят то, что не соответствует действительности. Просто не устают об этом повторять. Помните, как в начале осени 2017 года нам говорили, что экономика «набирает обороты», что она «вошла в новую фазу экономического роста» и прочее?

На деле картина оказалась прямо противоположной: не «вошла» и не «набрала» ничего наша экономика. Всё, коррекционный рост, точнее, отскок закончился.

А погода? Как там в песне? — «У природы нет плохой погоды…» Я перефразирую: «У нормальной экономики нет плохой погоды, каждая погода — благодать».

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2142882-echo/
08:10 , 06 февраля 2018

автор
экономист

Когда несколько дней назад была обнародована открытая часть т.н. «Кремлевского доклада» Минфина США Конгрессу, то всеобщее внимание естественным образом было приковано к открытому списку из более чем 200 персоналий.

Список и вправду получился… удивительным. Интересно и указание в упомянутом Докладе, что включение в открытый список не означает, что правительство США обладает информацией о вовлечении упомянутых персон в порочащую их деятельность (надеюсь, что мой перевод с английского получился достаточно точным). Это как это: ни в чем порочащем не замечен, но в список включили? – Да, получается так. Почему так получилось у Минфина США, тоже понятно: высшие чиновники плюс олигархи (термин из Доклада) с состоянием свыше 1 млрд долл. США. В общем, строгий формальный подход с еще более формальными критериями.

Можно не сомневаться, что к составлению перечней из секретной части Доклада американцы подошли также не менее формально (там, где это возможно).

Указывается, что секретная часть Доклада содержит перечни:

· предприятий с госучастием (предприятия, госсобственность в которых составляет 25% или более и выручка которых в 2016 году составила 2 млрд долл США и более);
· политических фигур более низкого ранга, не вошедших в открытый перечень;
· лиц, чье состояние оценивается менее чем в 1 млрд долл США.

Не буду гадать по персоналиям, потому что для экономики России гораздо важнее, какие российские предприятия могут стать кандидатами под санкции.

Памятуя об очевидном формальном подходе при составлении открытого перечня, можно не сомневаться, что перечень предприятий секретной части будет столь же формальным. Но в этом случае, если применить выше названные критерии, получается перечень из 43 российских предприятий, или около того (кто-то из них уже под санкциями), и это бОльшая часть российской экономики.

Надеюсь, что наши ответственные министерства и ведомства тоже попытались составить подобный перечень, чтобы оценить возможные риски. Или не попытались? Ждут поручений? Конечно, в Докладе есть слова о том, что включение в перечень не должно расцениваться как наложение санкций; удовлетворение требований для наложения санкций; наложение иных ограничений ни со стороны США, ни со стороны иностранных государств. Однако всё-таки риски надо просчитывать, потому что санкционное противостояние (с этим, увы, сегодня согласны все стороны) — это надолго.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/
13 февраля 2018

Учитывая различия в политических взглядах зарегистрированных кандидатов в президенты, нетрудно предположить, что и в их представлениях о том, что надо делать в области экономики, тоже будут серьёзные расхождения. Давайте посмотрим их предвыборные программы, пытаясь понять, как зарегистрированные кандидаты в президенты смотрят, к примеру, на проблемы национализации и приватизации.

Явлинский Г.А. предлагает осуществить широкую профессиональную программу легитимации частной собственности, включающую безусловные гарантии неприкосновенности частной собственности и механизмы компенсации обществу ущерба, нанесенного криминальной приватизацией, комплекс правовых мер.

Также в программе нашла отражение идея о введении одноразового компенсационного налога (windfall tax) на сверхкрупные доходы от приватизационных сделок, заключенных по итогам мошеннических залоговых аукционов.

Путин В.В. Как известно, как таковой предвыборной программы у нынешнего президента страны нет. Во всяком случае, не опубликована она пока. В предвыборной программе на прошлых выборах (2012 года) были сказаны слова о защите «от любых посягательств на частную собственность».

Титов Б.Ю. обещает выполнить массовую программу малой приватизации «снизу», продать все неиспользуемые для собственных нужд муниципальные и региональные имущественные и производственные активы, осуществляющие производство, работы, услуги, непрофильные для местных и региональных властей. Также предлагается создать единую базу имущества в системе блокчейн, обеспечив подготовку участков и объектов недвижимости к приватизации за счет средств бюджетов.

Грудинин П.Н. ратует за национализацию стратегически важных и системообразующих отраслей промышленности, электроэнергетики, железных дорог, систем связи, ведущих банков.

Собчак К.А. уверена, что крупные государственные корпорации и госмонополии должны быть поэтапно приватизированы с жесткими антимонопольными ограничениями. Порядок и календарь приватизации должны быть разработаны с целью максимизации доходов государства от приватизации и создания прозрачных правил в каждой из реформируемых отраслей. Участие государства в большинстве предприятий должно быть ограничено блокирующими пакетами.

Частная собственность должна быть защищена законом. Пересмотр любого владения и национализация возможны только на возмездной основе на основании независимых рыночных оценок.

Жириновский В.В. предлагает национализировать производство алкоголя, табака, сахара, а также торговые сети. Пересмотреть итоги приватизации, но без насилия и преследований, а путем переговоров.

Бабурин С.Н. (трудно понять, есть ли актуальная предвыборная программа). Тот документ, который можно принять за неё («Российский путь в будущее»), как ни странно, ничего не содержит про приватизацию-национализацию. Зато говорится о том, что кандидат готов включить в свою предвыборную программу ваши наказы и предложения, если они направлены на защиту интересов большинства жителей Северо-Запада Москвы, всех горожан и России. По-видимому, этот пассаж связан с тем, что на выборах в Госдуму в 2016 году кандидат шёл по Тушинскому избирательному округу г. Москвы. Не успели исправить, по-видимому.

Сурайкин М.А. обещает национализировать банковскую систему, базовые отрасли реального сектора экономики (горнодобывающую промышленность, энергетику, прежде всего РАО ЕЭС, все системообразующие и обороннозначимые предприятия других отраслей промышленности), железнодорожный транспорт, ЖКХ, учреждения здравоохранения и образования.

Вот такая палитра взглядов на этот ключевой вопрос экономической политики.

Что-то из этих предложений трудно серьёзно комментировать. К примеру, обещание национализировать железные дороги (кандидаты забыли, что ПАО «РЖД» в собственности государства?). Или вот ещё интересно, как Жириновский В.В. собирается пересматривать итоги приватизации путём переговоров. И ещё: как вам обещание национализировать торговые сети от этого же кандидата? Что-то можно и нужно обсуждать: ту же идею компенсационного налога от Явлинского Г.А., хотя тут возникают очень большие вопросы. Ясно одно, несмотря на то, что после приватизации начала 90-х годов прошлого века прошло много времени, вопросы эти по-прежнему остаются весьма болезненными.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2151480-echo/
08:04 , 20 февраля 2018

автор
экономист

Что за бред, скажете вы, прочитав заголовок. Не спешите делать поспешные выводы, про туалетную бумагу написано не напрасно.

Как только что отчитался Росстат, рост промышленного производства в январе 2018 года составил 2,9% по сравнению с соответствующим периодом 2017 года. После падения промышленности на 3,6% в ноябре и на 1,5% в декабре прошлого года, такой результат представляется просто замечательным. Тут же появились комментарии в том духе, что краткий негативный тренд конца 2017 года переломлен.

Признаюсь, меня столь высокий результат промышленности в январе 2018 года несколько удивил, потому что объективных предпосылок для него не было. Что же, рост так рост, начал тогда я смотреть, как увеличился выпуск отдельных важнейших видов продукции. Так как приходится это делать на регулярной основе (когда выходит новая статинформация от Росстата), определить изменения в перечне важнейших видов продукции труда не составило.

Впервые за долгие годы работы с информацией от Росстата я вдруг обнаружил, что в перечень важнейших видов продукции вошла «Бумага туалетная из бумажной массы, бумаги, целлюлозной ваты и целлюлозных волокон и полотна из целлюлозных волокон».

Знаете, сколько у нас было произведено рулонов туалетной бумаги в январе 2018 года? Их произвели 413 млн штук, то есть по 3 рулона на каждого жителя страны. Может, это и не очень много, но поразительна динамика: туалетной бумаги было произведено на 26,3%(!) больше по сравнению с январем 2017 года.

И здесь у меня закрались нехорошие подозрения: может, за счет изменения перечня важнейших видов продукции, которые входят в «корзину» товаров-представителей, по которым считаются индексы производства, Росстат пытается улучшить показатели?

Ну-ка, что там еще в январе 2018 года появилось новенького, кроме туалетной бумаги, по сравнению с декабрем 2017 года? О, появились: «Напитки сокосодержащие фруктовые (или) овощные» (прирост на 25,6% в годовом выражении), «Овощи (кроме картофеля) и грибы консервированные» (+35,7%), «Котлы водогрейные» (+71,5%), «Белье постельное (+3,1%) и пр.

Кстати, возникает, и такой вопрос: почему в декабре, когда все готовятся к Новому году, эти важные для новогоднего стола товары — «напитки сокосодержащие» и «овощи консервированные» — отсутствовали в перечне важнейших видов продукции, а в январе они «вдруг» появились там?

Одновременно интересно посмотреть и на то, какая продукция оказалась исключенной Росстатом из перечня важнейших ее видов в январе по сравнению с декабрем 2017 года. Здесь тоже есть, на что обратить внимание: к примеру,выкинутыми оказались «вагоны пассажирские железнодорожные» (!? — да они всю жизнь до января 2018 года были в этом перечне), «камеры холодильные сборные», «никель необработанный» и пр. Ну, да, туалетная бумага важнее вагонов, без сомнения.

Перечень важнейших видов продукции, безусловно, теснейшим образом коррелирует с «корзиной» товаров-представителей, по которой, собственно говоря, и проводятся расчеты. И от того, какие виды продукции туда включаются, будет зависеть точность расчета данных по динамике производства.

Да об этом Росстат и сам пишет в своей Методологииисчисления индекса промышленного производства: «Качество индексов производства зависит от выбора «корзины» товаров-представителей». Ну, и?

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2155854-echo/
06:00 , 28 февраля 2018

автор
экономист

1 марта 2018 года Президент Российской Федерации выступит с Посланием к Федеральному Собранию. Послание — важнейший документ, это, знаете ли, как в советские времена отчётные доклады ЦК КПСС съездам партии. Страна именно из тех документов узнавала о том, что достигнуто и что ещё предстоит сделать.

Значимость этого документа закреплена даже Конституцией Российской Федерации, статья 84, п. Е, которой гласит, что Президент Российской Федерации «обращается к Федеральному Собранию с ежегодным посланием о положении в стране, об основных направлениях внутренней и внешней политики государства».

Ну, и что? — Да ничего, просто в 2017 году президентского Послания не было, его аккурат и перенесли на 1 марта 2018 года. До этого последнее Послание Президента у нас оглашалось 1 декабря 2016 года. Но как тогда быть с конституционной нормой о ежегодном характере таких посланий? Получается, боюсь даже написать это, что Конституция нарушена? — Ну, да, очевидно, что нарушена. Конституционный суд, ау, что скажешь?

Вообще с этими президентскими посланиями давно уже «что-то пошло не так». Очевидно, что если это ежегодный документ о том, как жить стране, то оглашаться он должен в начале года. Так и было поначалу. Первый раз с Посланием Федеральному Собранию, как того требовала принятая на референдуме 12 декабря 1993 года нынешняя Конституция, Президент обратился 24 февраля 1994 года. Потом сроки стали сползать (по-видимому, не успевали готовить послания), и в последние годы послания оглашались уже только в декабре уходящего года. Казалось бы, дальше сдвигать некуда, дальше — нарушение Конституции. Оказалось, что есть куда сдвигать, а Конституция…

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2160000-echo/
07:37 , 06 марта 2018

автор
экономист

Потому что Послание, прежде всего, не об экономике, это было «ядерное» Послание. Но заставим себя, надо.

Как признал Президент, Россия давно уже находится в гонке вооружений. Ну, так это же и есть главный ответ на вопрос, почему в 2014-2015-2016-2017 годах реальные располагаемые денежные доходы населения упали суммарно примерно на 11%. Начали 2018-й год мы тоже с падения этого важного показателя (почти на 7%), вот толькоРосстат умудрился все вывести в 0% путем статистических ухищрений (не учли разовую денежную выплату пенсионерам в 5000 рублей в январе 2017 года).

Если кто-то скажет, что это кризис и санкции виноваты, то давайте не будем забывать, что в 2017 году был зафиксирован рост ВВП на 1,5% по сравнению с 2016 годом, а доходы людей все равно падали. Что это за экономический рост, при котором люди живут все хуже и хуже?

Теперь об экономических задачах Послания. Остановлюсь только на одной, но зато, по-моему, самой амбициозной: к середине следующего десятилетия мы должны увеличить ВВП на душу населения в 1,5 раза, то есть на 50%. Значит, среднегодовые темпы роста ВВП должны составить за предстоящие 8 лет 5,2%, потому что численность населения вряд ли сильно изменится за это время.

Кто-нибудь верит в это? Напомню, что по официальному прогнозу Минэкономразвития рост ВВП в 2018 году должен составить 2,1%, в 2019 году — 2,2%, в 2020 году — 2,2%. Эти-то цифры также являются малореалистичными.

Понимаю, что если считать ВВП в долларах США по паритету покупательной способности, то картина может быть и несколько лучшей за счет изменения курсов валют, но, в любом случае, нереалистичность поставленной задачи представляется слишком очевидной.

Справочно: по оценке МВФ, ВВП на душу населения в России (по ППС) по итогам 2017 года составил 27899,5 долларов США. Рост этого показателя в 1,5 раза вывел бы Россию в число наиболее развитых стран мира. Кто-нибудь верит, что уже к 2025 году уровень жизни в России достигнет таких высот? — Нет, такого, конечно же, к сожалению, не будет.

Задача увеличения ВВП на душу населения в 1,5 раза к середине следующего десятилетия, можно не сомневаться, пополнит уже достаточно многочисленный перечень недостигнутых целей и нерешенных задач, которые ставились в нашей стране в 2000-е годы. Кстати, прозвучавшая задача вдвое снизить уровень бедности за 6 лет заставила вспомнить следующий факт: задача преодоления бедности была поставлена в президентском Послании еще в далеком 2003 году, то есть 15 (!) лет назад. И вот спустя 15 лет, теперь уже в Послании 2018 года, мы вновь слышим о том, что нам надо бы снизить уровень бедности… Кстати, различие в постановке задач заметили? — Если в начале 21 века хотели преодолеть бедность, то сегодня мечтаем лишь о том, чтобы её только снизить. Оно, может быть, и верно, потому что оружие — вот наш главный приоритет.

Ничего у чиновников не получится! Нет у них ни программы способной улучшить жизнь наших граждан, ни общей стратегии развития страны, ни идеологии.
Возьмите наши предложения реализуйте на практике и с завтрашнего дня жизнь людей кардинально изменится в лучшую сторону.
Внутреннее социально экономическое положение страны выйдет на совершенно новый уровень развития, с ясными и понятными целями!

Про суды, про налоги, про то чтобы дать бизнесу развиваться и много еще про что в том же духе говорят поголовно все. Но как это сделать вообще, я уже не говорю про то как это сделать уже с завтрашнего дня не говорит никто.
Никакая модель ни западная ни восточная и не та которая была в СССР, России не подходит и не нужна. Нужна совершенно новая и таку модель можем предложить мы.
Уже с завтрашнего дня Россия могла бы стать крепкой социально экономической державой.
Решения социально экономических проблем не только в Волгоградской области но и в России можем предложить принятием комплекса мер нашей программы.
Программа которая начиная уже с ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ и в ПЕРИОД ЗА ДВА ГОДА обеспечит все это и в самые короткие сроки:
Гарантированное снижение цен минимум на 40% -50% плюс поэтапное дальнейшее снижение!
Обеспечит высокий уровень социальной жизни наших граждан!
Программа которая будет одинаково положительно воспринята и бизнесом и социальными служащими и любой самой критично настроенной оппозицией.
Сведет на нет коррупцию.
Обеспечит людей стабильной работой и создания большого количества рабочих мест САМОЕ ГЛАВНОЕ с ДОСТОЙНОЙ ОПЛАТОЙ.
(Если необходимо) привлечет огромные инвестиции.
Выведет нашу страну на совершенно новый путь развития социально экономического развития и стабильности.
Возродит искренние и гордость и патриотизм в людях.
Даст нашим гражданам возможность жить достойно с полной уверенностью в завтрашнем дне, а нашему государству обеспечит авторитет стабильной устойчивой мощной и справедливой державы.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/671531-echo/
13 апреля 2010

Интересное дело получается: казалось бы совершенно правильно сделали, когда с прошлого года наши высшие чиновники стали обязаны декларировать не только собственные доходы и имущество, но и таковое в отношении членов своих семей.
Однако что-то не чувствуется, что это добавило доверия к властям.

Если это действительно так (можно, кстати, провести соответствующий социологический опрос), надо двигаться дальше.

Ну вот хотя бы можно сделать следующее.

Сегодня в принципе предусмотрено, что информация в декларациях может быть и проверена.
Но проверена она может быть только в случае представления госслужащим недостоверных или неполных сведений, или если ими не соблюдены требования к служебному поведению.

То есть получается, если чиновник, допустим, задекларировал «вдруг» в собственности своей или ближайших родственников особняк стоимостью в несколько миллионов долларов, то к нему никаких вопросов быть не может, так как все достоверно и полно.
И никого не волнует, что такие расходы никоим образом не соответствуют доходам.

Думается, что в отношении высших чиновников должно быть сделано исключение: они и члены их семей должны подтверждать, что их активы соответствуют полученным доходам.
Причем для начала должна быть подтверждена легальность происхождения всей имеющийся собственности.

Вот тогда и доверие к чиновничеству, глядишь, повысится, и будут верить декларациям.

А уж если ввести для них еще и институт пожизненного декларирования, смотришь, и получим мы элиту, которой будем больше доверять.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2164298-echo/
09:36 , 13 марта 2018

автор
экономист
Лучшая экономическая программа — у Явлинского Г.А., хотя у Титова Б.Ю. она тоже хорошая. Но у нас, к сожалению, голосуют не за программы. Избиратели не очень обращают внимания на предвыборные программы. А зря.

Но избиратели должны хотя бы знать, у кого есть эти предвыборные программы, а у кого их нет вообще.

Предвыборной программы нет у одного кандидата — Путина В.В. И это особенно было удивительно, потому что важно же знать, что в области экономики готовит нам главный кандидат. Увы, нет предвыборной программы в целом, нет, разумеется, и ее экономической части.

А у всех остальных предвыборные программы есть.

Но вот на что хотелось бы обратить внимание. У нас, как известно, излюбленный аргумент властей против оппозиции, либералов, заключается в том, что они ничего не предлагают. Но ведь это неправда, если не сказать грубее. Ладно, грубо не буду: это категорически не соответствует действительности. Власти, зачем врете?

С точки зрения конкретности, проработанности выделяются, как уже было отмечено выше, программы двух кандидатов: Явлинского Г.А. и Титова Б.Ю.

К оппозиции Титова Б.Ю., разумеется, отнести нельзя, но к либералам, надеюсь, он не обидится, можно.

И понятно почему, кстати, так получилось, что эти экономические программы выделяются на фоне остальных. Программа Явлинского Г.А. включила в себя все лучшее, что было наработано «Яблоком» за десятилетия существования партии. А Титов Б.Ю. с профессиональной командой много и плодотворно потрудился над своей программой «Стратегия роста», которая первоначально должна была стать альтернативой программам Кудрина А.Л. и Минэкономразвития. Правильная программа и у Собчак К.А., но ей и ее команде, по-видимому, просто не хватило времени для более глубокой проработки.

Изюминка программы Явлинского Г.А. — программа «Дома — Земля — Дороги», по которой жители России бесплатно наделяются участками земли для индивидуального жилищного строительства, а государство берет на себя обязательства обустроить эту землю инфраструктурой (дорогами, электричеством, газом, водой, канализацией).

Мне эта идея близка еще и потому, что более 10 лет назад мы выходили точно с такими же предложениями независимо от того, что предлагали «яблочники».

Это что (снова обращаюсь к властям), недостаточно конкретное предложение? Да вы же сами уже пытались его использовать (программа «дальневосточный гектар», наделение землей многодетных семей). Другое дело, что из идеи-то кое-что взяли, но исполнение такое, что лучше бы уж и не брались.

Поэтому проблема не в том, что оппозиция ничего конкретного не предлагает. Проблема в том, что власть, идя на главные выборы, вообще ничего не предлагает (предвыборный программы нет), а потом заимствует идеи у оппозиции, неудовлетворительно воплощая их в жизнь.

Как там говорят? Учите матчасть? Учите, господа во власти, и если уж берете, или будете брать идеи из той же экономической программы Явлинского Г.А. — лучшей предвыборной программы, то постарайтесь хотя бы не испохабить их.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2168846-echo/
07:13 , 20 марта 2018

автор
экономист

Что будет с экономикой? Все упадет? Может, напротив, все будет расти? Или будем болтаться «около нуля».

Конечно, на перспективы нашего кратко— или среднесрочного развития будут влиять много факторов: цены на нефть, санкции и антисанкции, структурные реформы (если таковые будут) и др.

Но я бы выделил один фактор, который стал особенно очевидным после последнего президентского Послания: Россия – в гонке вооружений, новая «холодная» война стала реальностью.

Официальная версия, почему Россия оказалась в новой гонке вооружений, известна: нас в нее втянули. Однако есть и совсем не афишируемая причина того, почему сегодня столь беспрецедентно выросла геополитическая напряженность.

Причина простая: Россия жаждет реванша, потому что СССР, как фактически признали обе стороны, проиграл «холодную» войну с Западом. Этот фактор явно недооценивался в геополитических прогнозах.

Да, для кого-то этот исторический факт оказался невыносимо тяжелым. Напрасно, кстати.

Теперь уже, конечно, поздно говорить об этом. Но хотелось бы напомнить российским властям, что ту, первую «холодную войну», проиграла не страна и не люди. Проиграла сама система с её командно-плановой экономикой, оказавшейся неспособной выдержать бремя растущих военных расходов.

Но в таком случае реванша все равно не получится. Зря стараемся, потому что реванш, может, и состоялся бы (гипотетически), если бы мы вновь вернулись к социализму, и эта система доказала бы свою большую жизнеспособность и эффективность.

Если реванш не будет засчитан, надо ли стремиться к этому? Безусловно, делать так крайне безответственно. Однако, к сожалению, именно этот фактор – стремление к реваншу – стал доминирующим.

Но с надеждой скажет кто-нибудь, сегодня-то экономика другая… Это так, сегодня экономика уже рыночная, хотя и кривоватая и косоватая какая-то. Однако эта экономика структурно не реформированная, она неэффективная и, к тому же, отягощенная санкциями и антисанкциями. Экономика оказалась заложницей необоснованных претензий на реванш в новой «холодной» войне. Такая экономика не выдержит. Это нам и придется наблюдать после выборов, трудности будут нарастать.

Эйфория, если она у кого-то появилась после таких результатов выборов, пройдет.

[Игорь Николаев]

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/673250-echo/
08:56 , 20 апреля 2010

автор
экономист

В обнародованных на днях Национальной стратегии противодействия коррупции и соответствующем Национальном плане на 2010-2011 годы хотелось бы обратить внимание на один очень важный, очень характерный момент.

Думаю, что из сообщений СМИ многие слышали, что в упомянутых документах говорится о важности нетерпимого отношения к коррупции.
Это действительно так. Однако важно то, что там действительно сказано.

А сказано следующее.
В соответствующем Указе Президента РФ Общественной палате РФ, Торгово-промышленной палате РФ, Ассоциации юристов России, политическим партиям, саморегулируемым организациям, общественным организациям, объединяющим промышленников и предпринимателей, другим общественным объединениям предложено проводить работу по формированию в обществе нетерпимого отношения к коррупционному поведению.

Таким образом, перспективы нетерпимости к коррупции зависят, по мнению властей, от кого угодно, но только не от них самих (?!).
А я уверен, что все с точностью до наоборот.

Общество терпимо к этой заразе – коррупции – именно потому, что люди рассуждают примерно так: «им можно, а нам почему нет?».
Терпимость общества к коррупции – это следствие того, что сами власти, по их же оценке, погрязли в коррупции. Хотите нетерпимости? – Очищайтесь!

Не надо декларационных кампаний «галочки ради».
Докажите, что ваши доходы абсолютно легальны, что все это «нажито непосильным трудом», что расходы соответствуют доходам.

И вот тогда, когда общество увидит, что власти действительно начали борьбу с коррупцией с себя – оно изменит свое отношение, которое будет становиться реально нетерпимым.