*1182. ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ

[Валентин Катасонов]

http://communitarian.ru/publikacii/ekonomika/zagadki_i_mify_sovetskoy_industrializacii_1_080220 14/

Загадки и мифы советской индустриализации (Часть I)

О довоенной индустриализации в СССР написаны десятки монографий и тысячи статей. Но полной ясности по многим вопросам этого периода нашей истории до сих пор нет

Автор, проф., д.э.н., председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова

ОБ ИСТОЧНИКАХ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ: ОБЩЕПРИНЯТЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ

Одна из труднейших загадок сводится к следующему вопросу: На какие деньги проводилась индустриализация? То, что написано в толстых монографиях и учебниках, удовлетворить дотошного читателя не может. Там обычно содержится стандартный набор фраз насчет «ограбления народа», «эксплуатации крестьянства», «бесплатного» (или «почти бесплатного») труда тех, кто трудился на стройках пятилеток. Иногда еще в дополнение к этому говорится о том, что использовались запасы золота и валюта, которую мы получали от экспорта пшеницы (хлеба). И точка. Описания могли быть многостраничными, но суть ответа сводилась (и сводится) к перечисленному выше набору объяснений. Никто не спорит, что в первой половине 1930-х гг. происходило снижение жизненного уровня нашего народа, Это было обусловлено необходимостью мобилизации всех ресурсов на цели индустриализации. Никто также не спорит, что вывозили мы за границу золото и экспортировали зерно. Все это было. Но при этом ясности понимания общей картины от признания этого не прибавляется. Почему? – Потому что указанные источники могли покрыть лишь часть всех валютных затрат на индустриализацию. Достаточно немного поработать с калькулятором, чтобы убедиться в этом.

УРАВНЕНИЕ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ

Опуская многие детали, нарисую общую картину. Некоторые цифры очень примерные. Методики своих расчетов (особенно, касающихся пересчета рублей в доллары) оставляю в ряде случаев «за кадром». Некоторые оценки беру из своих предыдущих работ. В те времена, когда начиналась индустриализация, в мире еще существовал золотой стандарт, поэтому универсальным мерилом стоимости был «желтый металл» (страны Запада стали отходить от золотого стандарта в 1931-1936 гг.). Поэтому я по возможности стараюсь все стоимостные показатели переводить в унции и тонны «желтого металла» Итак:

1. Количество предприятий, построенных (или реконструированных) за годы индустриализации до начала Великой отечественной войны, составило около 9000. Почти на всех объектах индустриализации использовалось импортное оборудование, которое могло оплачиваться только валютой или золотом.

2. Объем валютных затрат на закупки и монтаж импортного оборудования на крупных объектах индустриализации составлял десятки миллионов долларов (в долларах и в ценах того времени). В среднем валютные затраты в расчете на один объект индустриализации могли составлять около 1 млн. долл. Примерно такую же оценку дают и некоторые эксперты. Забегая вперед отметим, что закупки основной части импортного оборудования были проведены до 1934 года, когда золотой паритет доллара определялся соотношением: 1 тройская унция драгоценного металла = 20,67 долл. Нетрудно посчитать, что в золотом эквиваленте средние затраты на импортное оборудование в расчете на одно предприятие составляли 1,5 тонны. Получается, что валютные затраты на индустриализацию в золотом эквиваленте составили: 1,5т Х 9000 = 13500 т. Пришедший в Белый дом новый президент Франклин Рузвельт своим декретом изменил золотой паритет доллара. С 1934 г. 1 тройская унция золота = 35 долл. Даже если пересчитать по новому паритету, то в золотом эквиваленте затраты на закупку импортного оборудования для индустриализации составили примерно 9000 т. Среднеарифметическое значение золотого эквивалента затрат на импорт оборудования для индустриализации в СССР составит 11250 т. Девять тысяч предприятий были построены за период 1929 – 1940 гг. Следовательно, в среднем в расчете на 1 год предвоенных пятилеток расходы на импорт оборудования в золотом эквиваленте должны были приближаться к 1 тысяче тонн.

3. Были ли у СССР подобного рода средства в валюте и золоте накануне индустриализации? Для начала приведу такую «контрольную» цифру, как золотой запас Российской империи накануне первой мировой войны. Он был рекордным за всю истории российского государства и в 1914 году немного превышал 1300 т. А каков был запас золота в СССР? Вот официальные данные того времени (т)[1]: 1925 г. – 141,2; 1926 г. – 118,7; 1927 г.- 127,5; 1928 г. – 178,6; 1929 г. – 138,2. Все международные резервы (золото, серебро, платина, иностранная валюта) Государственного банка СССР составляли следующие объемы (млн. руб., на начало года)[2]: 1925 г. – 344,3; 1926 г. – 282,1; 1927 г. – 303,0; 1928 г. – 304,3; 1929 г. – 304,3; 1930 г. – 391,1. Конечно, вопрос о том, как пересчитывать советский рубль в доллары или золото, достаточно запутанный и мутный. Но чаще всего исследователи применительно к тому периоду времени используют грубую пропорцию: 1 доллар = 2 рубля. Получается, что накануне и в начале индустриализации международные резервы Государственного банка СССР составляли примерно 150 млн. долл. Что в золотом эквиваленте равняется примерно 225 т чистого металла. Спрашивается: Можно ли было начинать амбициозную программу индустриализации при столь скромных стартовых ресурсах? Не была ли индустриализация авантюрой?

4. Теперь к вопросу об экспортных доходах СССР накануне и в начале индустриализации. Базируясь на официальной статистике и данных Наркомата (Министерства) внешней торговли, получаем следующие данные об этих доходах в золотом эквиваленте (т): 1925 г. – 470; 1926 г. – 561; 1927 г. – 577; 1928 г. – 622; 1929 г. – 715. Между прочим, мои оценки экспортных доходов СССР выглядят неплохо. Некоторые другие эксперты дают более низкие значения. Но смею заметить, что указанных экспортных доходов едва хватало на то, чтобы «заткнуть» самые серьезные «дыры» на нашем внутреннем рынке. Советским Союзом за границей закупались самые разнообразные продовольственные и промышленные потребительские товары, медикаменты. А кроме того: транспортные средства (прежде всего, паровозы, вагоны, автомобили), сельскохозяйственная техника, промышленное сырье (многие цветные металлы и даже сталь), машины и оборудование (не для индустриализации, а для замещения выбывающих на действующих предприятиях) и т. п. В Швеции закупался даже уголь для промышленности и коммунального хозяйства Ленинграда. Поступающей от экспорта валюты едва-едва хватало только для покрытия самых неотложных текущих потребностей, на закупки оборудования для новых предприятий валюты просто не оставалось. Даже если бы все 100% экспортных доходов (тех, которые СССР имел во второй половине 1920-х гг.) направлялись на закупку машин и оборудования, этого было бы недостаточно для того, чтобы построить и запустить в эксплуатацию 9000 предприятий.

5. Еще один штрих к экономической картине накануне индустриализации. Несмотря на то, что формально многие страны Запада объявили Советскому Союзу кредитную блокаду, они при этом кредиты и займы нам все-таки предоставляли (причина такой непоследовательности Запада – тема особого разговора). Так вот СССР на официальном старте индустриализации был уже обременен некоторыми долгами. Общей картины задолженности у меня нет. Вместе с тем известно, что к 1929 году задолженность СССР только перед американскими частными фирмами составлял не менее 350 миллионов долларов. В золотом эквиваленте это 525 т металла, т.е. примерно годовая выручка СССР от экспорта. В 1920-е гг. сальдо внешней торговли СССР было преимущественно отрицательным. Закрывать дефицит баланса можно было либо с помощью золота, либо с помощью банковских и коммерческих кредитов. Но золота в государственных резервах почти не было. Поэтому вероятнее, большевики прибегали к заимствованиям, внешний долг СССР имел тенденцию к росту.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ

В итоге мы имеем следующее.

Во-первых, никаких «жировых отложений» (в виде резервов золота и валюты) для проведения дорогостоящей индустриализации у Советского Союза не было (как мы разбирали ранее, не сложно подсчитать, что через отмывочный «Ниа-банк» Ашберга, Животинского, Грузенберга и пр., включая «Митьку» Рубинштейна, к 1924 году иудо-большевики вывезли ВЕСЬ золотой запас Российской империи, который достался им практически полностью. По одному из свидетельств, дело дошло до того, что остатки золотого запаса Сталин, ставший секретарем ЦК РКП (б) в 1922 году, и постепенно набиравший вес, был вынужден вывезти на квартиру не примкнувшей к кагалу старой русской большевички Стасовой и выставить там собственную охрану - что, кстати, впоследствии очевидно сохранило её от "репрессий"… Именно безнадежность положения зпородила конфискации золота у Церкви, «экспроприации» у граждан, создание Торгсина и вынужденный поиск и разработка месторождений на Крайнем Севере. Как бы то ни было, но элементарные подсчеты даже по официальным данным показывают, что к моменту "начала взятия власти" у национал-большевиков Сталина фактически не было никаких золотовалютных запасов - прим. ред.) .

Во-вторых, экспортных доходов для закупки машин и оборудования было явно недостаточно. К тому же почти никаких возможностей перераспределения крайне ограниченных валютных поступлений в пользу индустриализации не было. О напряженности баланса внешней торговли СССР свидетельствовало отрицательное сальдо и растущий внешний долг.

Многие партийные и государственные деятели СССР 1920-х гг. считали, что единственным способом обеспечить программу социалистической индустриализации необходимой валютой было резкое наращивание советского экспорта. Из приведенных нами выше расчетов следует, что для достижения этой цели необходимо было увеличить стоимостной объем экспорта СССР в золотом эквиваленте как минимум на 1000 т, т.е. в 2,5 раза.

В нашей исторической и экономической литературе как раз и говорится о том, что сталинская индустриализация была проведена за счет форсированного экспорта различных товаров. Часто даже говорится, что валюта для индустриализации была получена за счет вывоза лишь одного товара - зерна. Эта версия сегодня весьма популярна среди критиков И. Сталина. Мол, «тиран» ради индустриализации устроил в стране «голодомор».

Но тезис о том, что индустриализация проводилась исключительно за счет экспорта товаров, не подтверждается документами и статистикой. В лучшем случае это версия. А, может быть, даже миф. Об этой версии (мифе) есть смысл поговорить отдельно.

[Валентин Катасонов]

http://communitarian.ru/publikacii/istoriya_rossii/zagadki_i_mify_sovetskoy_industrializacii_2_100220 14/
В предыдущей статье мы отметили, что, согласно общепринятой точке зрения, СССР покрывал свои валютные затраты на закупку машин и оборудования для индустриализации за счет экспорта различных товаров. Так ли это? Давайте обратимся к статистике внешней торговли СССР, которая имеется в открытых справочниках и сборниках

проф., д.э.н., председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова
http://communitarian.ru/upload/resize_cache/iblock/8b1/298_221_1/8b1f718ff1dfe83aa3c4351214b74950.jpg

ПАРАДОКСЫ ВНЕШНЕТОРГОВОЙ СТАТИСТИКИ

Ниже приведена таблица, составленная на основе сборника «Внешняя торговля СССР за 1918-1940 гг.». Цифры экспорта и импорта этого сборника существенно отличаются от довоенной статистики, потому что все пересчитано в рубли образца 1950 года. Напомню, что согласно Постановлению ЦК и Совета министров СССР, принятому в начале 1950 года, советский рубль привязывался к золоту (до этого его курс определялся по отношению к доллару США). Золотое содержание рубля определялось 0,222 г (округленно).

Табл. 1 Внешняя торговля СССР (млн. руб.; по курсу рубля 1950 г.)
Года/период* Экспорт

Импорт

Сальдо внешней торговли
1913* 5298

4792

+506
1920** 5

32

-27
1924 1174

906

+268
1925 2119

2882

-219
1926 2527

2401

+36
1927 2600

2642

-42
1928 2799

3321

-522
1924-1928 11219

12152

-933
1929 3219 3069

+150

1930

3612
3690
-78

1931

2827
3851

-1024

1932

2004
2454

-450

1933

1727
1214
+513

1929-1933

13389

14278

-889

1934

1458
810
+648

1935

1281
841

+440

1936

1082
1077
+5

1937

1312
1016
+296

1938

1021
1090
-69

1934-1938

6154

4834

+1320

1939

462

745

-283

1940

1066

1091

-25

1939-1940

1528

1836

-308

1929-1940

21071

20948

123

Источник: Внешняя торговля СССР за 1918-1940 гг. (Статистический обзор). – М.: Внешторгиздат, 1960.

Отрезок времени 1924-1940 гг. мы разделили на периоды: 1) 1924-1928 гг. (пятилетие до начала индустриализации); 2) 1929-1933 гг. (первое пятилетие индустриализации); 3) 1934-1938 гг. (второе пятилетие индустриализации); 4) 1939-1940 гг. (предвоенный период индустриализации).

По каждому периоду рассчитали среднегодовое значение соответствующего показателя. Какие заключения можно сделать из приведенной таблицы? За весь период индустриализации (1929-1940 гг.) внешнеторговый оборот СССР оказался сбалансированным. Сальдо внешнеторгового баланса за этот отрезок времени даже было положительным: 123 млн. руб. Да, в первое пятилетие индустриализации было значительное отрицательное сальдо (минус 889 млн. руб.), но оно было компенсировано положительным сальдо во второе пятилетие индустриализации (плюс 1320 млн. руб.). Видимо, в первое пятилетие индустриализации приходилось прибегать к таким средствам, как оплата золотом из резервов или кредитам. Но мы уже говорили, что накануне первой пятилетки золота в казне почти не было, поэтому, скорее всего, имели место кредиты и займы. А во второе пятилетие СССР занимался погашением своих внешних долгов. Перед войной (1939-1940 гг.) опять возникло отрицательное сальдо (минус 308 млн. руб.). Вероятно, эта «дырка» в балансе закрывалась кредитом, полученным от Германии.

Итак, вроде бы все понятно, все объяснимо. Кажется, можно поставить на этом точку и ответить утвердительно на поставленный выше вопрос: Да, СССР покрывал свои валютные затраты на закупку машин и оборудования для индустриализации за счет товарного экспорта. Но полной уверенности в том, что это верный ответ все равно нет. По той причине, что цифры торгового баланса СССР не «бьются» с миллиардными сметами строек социалистической индустриализации. А параллельно возникают новые вопросы. Во всех книгах пишут, что индустриализация началась с принятием первого пятилетнего плана. Его реализация началась в 1929 году. А что мы видим в таблице? В пятилетие 1929-1933 гг. стоимостной объем экспорта увеличился по сравнению с предыдущим пятилетием (1924-1928 гг.) всего на 19%, а импорта – на 17,5%?

Разве такие приросты экспорта-импорта могли обеспечить индустриализацию? Но может быть, пик индустриализации пришелся не на первую, а на вторую или третьи пятилетки?

Однако цифры внешнеторговой статистики за периоды 1934-1938 гг. и 1939-1940 гг. говорят об обратном. Стоимостной объем экспорта во втором пятилетии (1934-1938 гг.) оказался ниже, чем в первом (1929-1933гг.) в 2,2 раза, а импорта – почти в 3 раза. Даже на фоне периода 1924-1928 гг. снижение по экспорту было двукратным, а импорту – в 2,5 раза. Большинство авторов, пишущих об индустриализации, вообще не интересуются внешнеторговой статистикой, поэтому искать у них объяснения подобного рода парадокса бесполезно.

ВЕРСИИ И ТОЛКОВАНИЯ СТАТИСТИЧЕСКИХ ДАННЫХ

Какие могут быть версии и толкования приведенной статистики?

1. Имеются признаки того, что индустриализация началась не в 1929 году, когда стартовала первая пятилетка, а на несколько лет раньше. Если судить по внешнеторговой статистике, то аж с 1925 года. Мы помним, что в указанном году И. Сталин на 14 съезде партии впервые озвучил лозунг индустриализации. Но, во-первых, это был лишь лозунг. Не было тогда не только намеков на пятилетние планы, не было даже утвержденных отраслевых программ (имелись лишь различные наброски, проекты, которые постоянно пересматривались). Во-вторых, съезд проходил в самом конце 1925 года (в декабре). А экспорт и импорт в 1925 году, между прочим, был на уровне 1932 года и намного больше, чем в любой последующий год вплоть до начала войны. Моя точка зрения о том, что индустриализация могла начаться за несколько лет до торжественного старта первой пятилетки не является уникальной. Правда, ее разделяют не представители официальной науки, а некоторые пытливые блогеры[1].

2. Основная нагрузка индустриализации пришлась на первую пятилетку. Отчасти на период 1924-1928 гг. Если судить по внешнеторговой статистике, то «пик» пришелся на 1931 год. Начиная с 1933 года вплоть до начала войны годовые объемы экспорта и импорта находились на уровне 1924 года. Как это могло быть, если во второй и третьей пятилетках руководители народного хозяйства рапортовали чуть ли не каждый день о введении в строй новых предприятий? Согласно официальной статистике, в первую пятилетку было построено 1500 предприятий. Следовательно, на период с 1934 года до начала войны приходится: 9000 – 1500 = 7500 предприятий.

Мои оппоненты могут сказать, что нельзя рассматривать импорт СССР в целом. Мол, следует выделить только ту часть импорта, которая работала на индустриализацию. То есть импорт машин и оборудования. – Согласен. Поэтому привожу статистику импорта машин и оборудования, взятого из довоенного сборника.

Табл. 2. Импорт машин и оборудования СССР в 1920-30-е гг.*
Годы Млн. руб. Доля в общей стоимости импорта, %
1923 191 29,3
1924 197 19,2
1925 526 16,6
1926 795 24,0
1927 823 26,3
1928 1257 30,3
1929 1296 33,6
1930 2374 51,2

1931
2909 60,1

1932
1858 60,3

1933
774 50,8

1934
325 31,9

1935
313 29,6

1936
561 41,5

1937
400 29,8

*Данные табл. 2 не вполне сопоставимы с данными табл. 1. В этой таблице стоимостные показатели рассчитываются исходя из текущего курса советского рубля по отношению к другим валютам.

Источник: Внешняя торговля СССР за 20 лет. 1918-1937 гг. Статистический сборник. – М.: В/О «Международная книга», 1939, с.18.

Из табл. 2 наглядно видно, что на отрезке времени 1923-1937 гг. «пиковым» оказался 1931 год. Также видно, что масштабные поставки машин и оборудования начались еще в 1928 году. А самым «ударным» периодом оказалось пятилетие 1928-1932 гг.: общий импорт машин и оборудования в этот период составил 9694 млн. руб., т.е. почти 5 млрд. долл. (в золотом эквиваленте – около 7,5 тыс. т металла). Далее происходит достаточно резкий спад импорта машин и оборудования. Также видно, что в период 1930-1933 гг. произошло резкое увеличение доли машин и оборудования в импорте (более половины), после чего эта доля вышла на уровень, который был в 1920-е гг. Кстати, данные таблицы также работают на озвученную выше версию, что отсчет индустриализации можно вести не от 1929 года, а от 1925 года: импорт машин и оборудования в 1925 году вырос более, чем в 2,5 раза по сравнению со средним уровнем 1923-1924 гг.

СУМЕЛИ ЛИ МЫ СОЗДАТЬ «ПРОИЗВОДСТВО СРЕДСТВ ПРОИЗВОДСТВА» ПОСЛЕ ПЕРВОЙ ПЯТИЛЕТКИ?

Официальное объяснение такому резкому спаду импорта машин и оборудования таково: к концу первой пятилетки СССР сумел создать костяк импортозамещающих предприятий, в том числе тех, которые производили машины и оборудование. Возникла группа отраслей, которую принято называть группой А – производство средств производства. Вот что по этому поводу пишет Дмитрий Верхотуров: «Максимум торговой активности Советского Союза на внешнем рынке пришелся на 1931-1932 годы, когда достигли своего максимума и экспортные, и импортные операции. Потом, когда заработала новостроечная промышленность, когда нужда в опоре на заграничные поставки отпала, торговая активность резко пошла вниз. И коренным образом изменилась структура торговли. Если раньше экспортировалось сырье, то в 1934 году Советский Союз стал экспортировать машины и оборудование»[2].

Отчасти я согласен с Верхотуровым. В начале 1930-х гг. был заложен фундамент тяжелой промышленности. Но в первую очередь, это были электростанции, металлургические комбинаты, предприятия по добыче нефти и угля, нефтеперерабатывающие заводы, тракторные и автомобильные гиганты. Повысилась доля машиностроения в общем объеме промышленного производства СССР. По оценкам Госплана СССР, в 1913 году в Российской империи эта доля была равна лишь 6,8%. В 1929 году она уже составила 11,2%, а в 1932 года возросла до 19,6%[3]. Но этот прирост был обеспечен в первую очередь за счет такого машиностроения, как производство тракторов и сельскохозяйственных машин, автомобилей, паровозов и подвижного состава. Производство станков, энергетического оборудования, электрических машин и других средств производства даже в конце первой пятилетки все еще характеризовалось очень скромными масштабами. Заявление Д. Верхотурова о том, что «в 1934 году Советский Союз стал экспортировать машины и оборудование», конечно, является перебором.

Было бы корректнее сказать, что по ряду товаров в конце первой пятилетки мы стали обходиться без импорта. Какие-то признаки экспорта машин и оборудования появились лишь в конце второй пятилетки. После двух первых пятилеток произошло почти полное прекращение импорта по таким товарам, как тракторы, автомобили, чугун, сельскохозяйственные и текстильные машины, швейные машины, магнезит, асбест, химические удобрения, цемент и т.д. По некоторым из названных товаров СССР успел даже превратиться в символического экспортера, но уже в конце второй пятилетки.. Например, в 1929 году СССР ввез из-за границы автомобилей (и частей к ним) на сумму 54 млн. руб. В 1937 г. СССР уже вывез автомобилей на 24 млн. руб. По химическим удобрениям в 1929 г. имел место импорт на 50 млн. руб., а в 1937 г. уже был зафиксирован экспорт на сумму 29 млн. руб. и т.д.[4].

Партийная пропаганда того времени фиксировала каждый случай выхода СССР на мировой рынок с новым видом промышленной продукции, но присутствие нашей страна на мировом рынке часто было чисто символическим. Хотя и медленно, но под влиянием индустриализации товарная структура советского экспорта стала меняться. В 1913 г. на долю машин и оборудования в экспорте Российской империи приходилось всего 0,2%. В 1928 г. этот показатель был и того меньше – 0,1%. А вот в 1938 году уже 5% советского экспорта приходилось на машины и оборудование[5]. Отметим, что в полной мере созданный промышленный потенциал страны проявился в товарной структуре экспорта СССР лишь после второй мировой войны. В 1950 г. доля машин и оборудования в экспорте была равна уже 16,3%, а в 1954 г. поднялась до 21,5%[6].

Но вернемся к импорту. Конечно, для страны было большим облегчением, что уже можно было обходиться без закупок стали, цветных металлов, нефтепродуктов, многих видов химикатов, тракторов и другой сельскохозяйственной техники, различных полуфабрикатов. Приведу в качестве иллюстрации следующую табличку

Табл. 3. Импортные закупки для удовлетворения потребностей советской промышленности (млн. руб.)
1929 1932
Машины и оборудование 184 389
Сырье 362,6 175,2
Полуфабрикаты и вспомогательные материалы 89,7 18,2

Источник: Внешняя торговля Союза ССР за первую пятилетку (1928-1933 гг.). Статистический обзор. Под ред. А.Н. Вознесенского и А.А. Волошинского. – М.: Внешторгиздат, 1933, с.11.

Еще в 1929 году из всех импортных закупок для нужд промышленности на машины и оборудование приходилось лишь 29%. В 1932 году эта доля подскочила до 67%. Высвободились очень крупные валютные ресурсы для закупок машин и оборудования производственного назначения. Потребность в них была по-прежнему очень острой. В 1929 году, например, металлорежущих станков в СССР было произведено 3,8 тысячи. В 1932 году их было произведено уже 15 тысяч. Вроде бы внушительный, четырехкратный рост. Но это все равно была капля в море. В 1937 году было уже 36 тысяч станков. Но и этого было крайне мало. Лишь к началу войны удалось закрыть «дыры» по многим видам металлообрабатывающих станков. Но не всем. Так что потребности в импортном оборудовании сохранялись до самого начала войны. Достаточно посмотреть на торгово-экономическое соглашение между СССР и Германией, заключенное в августе 1939 года, чтобы увидеть, что нам в Германии нужны были сложные виды машин и оборудования, которых в стране вообще не производилось. Так что «нужда в опоре на заграничные поставки» не отпала (вопреки утверждению Д. Верхотурова). Изменилась лишь структура нашего импортного спроса. А спрос этот упирался в ограничения двух видов: политические (ограничения и запреты на продажу большевикам западными странами машин и оборудования, особенно высокотехнологичных) и финансовые (наличие у нас золота и валюты для закупок). Об этих ограничениях и о том, как Сталин их преодолевал, – в следующих моих публикациях.
______________________

[1] См., например: «Сталинская индустриализация II» // http://users.livejournal.com/_devol_/379339.html

[2] Верхотуров Дмитрий. Сталин против Великой депрессии. Антикризисная политика СССР. – М.: Алгоритм, 2009, с. 350

[3] Социалистическое строительство Союза СССР (1933-1938 гг.) – М-Л.: Госпланиздат, 1939, с. 66; кстати, в 1937 году доля машиностроения в промышленном производстве СССР возросла до 25,5%, что было уже сопоставимо с аналогичным показателем США (там же)

[4] Внешняя торговля СССР за 20 лет. 1918-1937 гг. – М.: В/О «Международная книга», 1939, с. 19

[5] Народное хозяйство СССР за 1913-1956 гг. Краткий статистический сборник, с. 145

[6] Там же, с. 145

[Леонид Пайдиев]

Борьба в российской элите хороша лишь тем, что появляются тексты, где народу рассказывают, как мир устроен на самом деле. А это даёт шанс на нормальное развитие общества и выход из кризиса. А не гибель в нём.
1. Сталинская индустриализация делалась на западные деньги..
Да, всё так. Не раз это писал. Вот ещё одно хорошее свидетельство. В 1992 году работал в Минэке-б.Госплане. Смотрел промфинпланы СССР. Денег, валюты не было ни на что, даже на закупку критически важного импорта, на лекарства, на запчасти к технике. Цены на сырьё убил кризис, наше зерно горело в порту Гамбурга. А население и церковь уже были ограблены. Потом при переселении Госплана в 1994 году весь этот архив валялся в актовом зале на Арбате 19 и заливался водой. Я по глупости (не историк, не тем голва занята) просто не забрал материалы.
Почему никому это тема не интересна (кроме юзера devol)?
Ведь сразу встаёт вопрос: под какие политические обязательства дали ТАКИЕ деньги. и очевидно, что внутренняя и внешняя политика страны становилась под контроль кредиторов. Nакие вопросы как коллективизация и репрессии не могли не обсуждаться и не согласовываться с ними. Поэтому в 1991 году идея суда над коммунизмом провалилась по инициативе Запада.
2. Основной владелец Новолипецкого металлургического комбината Владимир Лисин сделал довольно резкое заявление на встрече с инвесторами в Лондоне. "У нас образовалась группа аутсайдеров на металлургическом рынке... Механизм банкротства в конечном счете придется использовать, у российского государства не хватит достаточно бюджетных денег, чтобы раздавать", - Наиболее закредитованные компании - подконтрольный Олегу Дерипаске "Русал" (чистый долг на конец III квартала 2013 года - 10,1 млрд долларов), "Мечел" Игоря Зюзина (чистый долг на начало декабря был 9,4 млрд долларов). Большая долговая нагрузка и у Evraz (7 млрд долларов)
Л.П. Платить за их долги должен народ. Вот в какой форме это будет реализовано?
3. О ситуации на Украине.
Наконец то кто то написал нормальный анализ. Западная ТНК, принимая решение по инвестированию в какую либо страну, строить именно такую матрицу. И Оценивает вектора сил (интересов) их вес и как они накладываются друг на друга.
Если почитать пропаганду, то во всём виноват Путин. Это притом, что Путин и Газпром единственные кто пытаются спасти Украину от катастрофы. Это очень дурной знак: значит решения приняты очень жестокие. И заранее назначили виновных и заблокировали усилия России по стабилизации ситуации.

[Валентин Катасонов]

http://communitarian.ru/publikacii/istoriya_rossii/zagadki_i_mify_sovetskoy_industrializacii_3_150220 14/
http://communitarian.ru/upload/resize_cache/iblock/2b7/298_221_1/2b70718edf85065d2efa13b33738568d.jpg
Напомню, что в предыдущей статье на основе анализа официальной внешнеторговой статистики СССР мы пришли к некоторым неожиданным выводам. В частности, выяснилось, что самыми «ударными» с точки зрения объемов импорта машин и оборудования оказались два пятилетия: 1924 -1928 гг. и 1929 -1933 гг. А вот в последующие годы наблюдалось достаточно резкое снижение импорта товаров инвестиционного назначения. Т.е. индустриализация как бы началась раньше (еще до первой пятилетки) и задолго до начала войны кончилась

...Такая картина не совсем вписывается в общепринятые представления о социалистической индустриализации.

ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ ИЛИ КАЗНОКРАДСТВО?

Итак, поищем ответ на вопрос: чем обусловлены большие масштабы импорта СССР в период 1924-1928 гг.? В нашей литературе мне удалось найти лишь одну версию этого феномена: в годы, предшествовавшие индустриализации, цены на машины и оборудование, которые закупались Советским Союзом, были крайне завышенными. Это, в свою очередь объясняется двумя факторами. Во-первых, тем, что мировая экономика была на подъеме, цены на все росли. Отчасти, это действительно было так. Во-вторых, имел место так называемый «субъективный фактор». Этот фактор в сегодняшней России всем хорошо известен. Речь идет о коррупции чиновников, принимающих участие в различных государственных закупках, в том числе импортных. О «субъективном факторе» 1920-х гг. я читал у нескольких авторов. Так, исследователь сталинской эпохи А.Б. Мартиросян анализирует действия Л. Троцкого - главного чиновника, отвечавшего в первые годы после революции за закупки машин и оборудования за рубежом. Он пишет:

«…именно после пребывания «беса» (так автор называет Л. Троцкого – В.К.) за рубежом Запад взял за моду «принцип» так называемых «джентльменских соглашений» по усилению ограбления России за счет неимоверно задранных цен на промышленную продукцию, особенно на электрогенераторы и тяжелые электромоторы, без которых ни электростанций, ни заводов не построить. Кто из тех, кто тогда пребывал за границей, кроме главы Главконцесскома, мог знать истинные масштабы потребности СССР именно в этой продукции, срыв поставок которой из-за высокой цены непосредственно означал бы провал всей политики индустриализации Советского Союза, против чего Троцкий выступал с особой яростью?! Между тем, по упомянутым «джентльменским соглашениям» цены рекомендовалось завышать минимум на 60-70%, а, как правило, в 2-2,5 раза. А Троцкий, к слову сказать, в то время обладал еще и правом первой подписи по внешнеторговым договорам, в том числе и по поставкам оборудования. Естественно в рамках задранных до небес цен появилась возможность для столь хорошо знакомого всем «отката» в пользу все того же «беса». Благодаря разведке были установлены даже перечни оборудования, на которые распространялся принцип «джентльменских соглашений». Но кто мог столь точно подсказать Западу эти перечни?!»[1].

А.Б.Мартиросян далее отвечает на свой же риторический вопрос: Л. Троцкий. Версия вполне правдоподобная. Но только она объясняет возможные завышения стоимостных показателей импорта максимум до 1926 года. Л. Троцкий был замечен во многих аферах и махинациях в сфере импортных закупок. Самая крупная из них – закупки паровозов в Швеции. Тогда «бес революции» вывез из страны большие количества валюты и золота, которые ушли в американские банки. Но это было в 1920-1921 гг.[2]. К середине 1920-х гг. «бес революции» от курирования импортных закупок был полностью отстранен. Сталин через Наркомат внешней торговли и другие организации установил жесткий контроль над экспортно-импортными операциями. Государственная монополия внешней торговли последовательно проводилась в жизнь. Таким образом, данная версия не очень проясняет ситуацию в период 1924-1928 гг. Поэтому основной «рабочей» версией остается следующая: индустриализация в СССР началась за несколько лет до старта первой пятилетки.

МИФ ОБ ЭКОНОМИЧЕСКОМ КРИЗИСЕ КАК «ПОДАРКЕ» СТАЛИНУ

Индустриализация осуществлялась в период, когда мировая капиталистическая система вошла в фазу кризиса. А кризис, как известно, начался с паники на фондовом рынке США в октябре 1929 года. Цены на все виды товаров на мировом рынке стали падать. В том числе на машины и оборудование. Многие исследователи утверждают, что это было крайне благоприятное время для проведения индустриализации. Мол, поэтому и стоимостные объемы импорта машин и оборудования не изменились существенно по сравнению с периодом 1920-х гг. Утверждается, что большевики воспользовались экономическим кризисом и за бесценок скупали на мировом рынке машины и оборудование. В физическом выражении объема импорта инвестиционных товаров якобы значительно возросли. А капиталисты при этом были несказанно рады хоть что-то получить от своих «классовых врагов» за свой залежавшийся товар.

Некоторые авторы даже утверждают, что реальное решение об индустриализации было принято Сталиным лишь после того, как в Америке начался кризис. А до этого, мол, были лишь одни «лозунги об индустриализации». Кризис оказался неожиданным «подарком» Сталину, который смог от слов перейти к делу. Т.е. реальное начало советской индустриализации, согласно такой версии, с 1929 года отодвигается на 1930 год. Я вообще оставляю за рамками серьезного разговора фантазии некоторых авторов, которые утверждают, что экономический кризис на Западе спланировал и спровоцировал … Сталин[3]. Также оставляю за кадром разбор тех работ, в которых Сталину приписывают спасение мирового капитализма. Мол, благодаря тому, что СССР своими заказами во время кризиса поддерживал экономику Запада. Сразу скажу: некоторым странам (особенно Америке и Германии) СССР несколько смягчал кризис. Но выйти из кризиса Западу не удалось на протяжении всех 30-х годов, и он был прерван лишь начавшейся мировой войной. С нашей точки зрения, подобного рода увязки индустриализации в СССР и экономического кризиса на Западе относятся к разряду хорошо укоренившегося мифа.

ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ В ТИСКАХ «НОЖНИЦ ЦЕН»

Итак, многие авторы подчеркивают, что если бы не кризис, то наша индустриализация не состоялась бы. Конечно, машины и оборудование на мировом рынке стали дешеветь по мере разворачивания экономического кризиса. Но, цены упали не сразу. Поставки сложных машин и оборудования по новым, более низким ценам, начались лишь в 1931 году. Почему? – Потому, что торговля машинами и оборудованием сильно отличается от торговли сырьем и потребительскими товарами. Между моментом заключения контракта (важнейшей частью которого является цена) и поставкой товара в случае машин и оборудования может пройти год или даже два года. Потому что такой товар начинает изготавливаться лишь после подписания контракта. А вот сырье и потребительские товары уже произведены, их поставки осуществляются «со склада». Но и это не самое главное. Авторы тезиса «кризис нам помог» забывают, что цены падали не только на импортируемые машины и оборудование, но также на экспортируемые Советским Союзом товары. Происходило снижение покупательной способности советского экспорта.

Попробуем разобраться: что быстрее дешевело – машины и оборудование, импортировавшиеся Советским Союзом, или сырье и продовольствие, которое экспортировал СССР? – Для этого опять обратимся к официальной статистике. Особенностью довоенной внешнеторговой статистики было то, что она содержала не только стоимостные показатели, но также универсальные физические показатели. Экспорт и импорт измерялся по весу (массе) в тоннах. Поскольку у нашей страны экспорт был преимущественно сырьевой, а в импорте преобладали готовые изделия, то масса экспорта при относительной стоимостной сбалансированности торговли всегда превышала массу импорта.

Табл.1. Внешняя торговля СССР за отдельные годы (млн. руб.; по курсу рубля 1950 г.)
Года/период* Экспорт

Импорт

Превышение экспорта над

импортом по массе (раз)

Млн. руб. Масса, т

Млн. руб.

Масса, т
1913* 5298 24,1

4792

15,3

1,58
1920** 5 0

32

0

-
1924 1174 6,7

906

1,0

6,70
1925 2119 6,2

2882

1,8

3,44
1926 2527 7,9
2401

1,5

5,27
1927 2600 9,6

2642

1,8

5,33
1928 2799 8,9

3321

2,0

4,45
1924-1928 11219 39,3

12152

8,1

4,85
1929 3219 14,1

3069
2,0

7,05

1930

3612

21,3

3690
2,8

7,61

1931

2827

21,8

3851
3,5

6,23

1932

2004

18,0

2454
2,3

7,83

1933

1727

17,9

1214
1,2

14,92

1929-1933

13389

93,1

14278

11,8

7,89

1934

1458

17,3

810
1,0

17,30

1935

1281

17,2

841
1,2

14,33

1936

1082

14,2

1077
1,2

11,83

1937

1312

13,0

1016
1,3
10,00

1938

1021

9,5

1090
1,2
7,92

1934-1938

6154

71,2

4834

5,9

12,07

1939

462

4,3

745

0,8

5,38

1940

1066

4,6

1091

4,4

1,05

1939-1940

1528

8,9

1836

5,2

1,71

1929-1940

21071

173,2

20948

22,9

7,56

**Российская империя
***РСФСР

Источник: Внешняя торговля СССР за 1918-1940 гг. (Статистический обзор). – М.: Внешторгиздат, 1960
Как видно из табл. 1, превышение экспорта над импортом в физических единицах (тоннах) в период 1924-1928 гг. составляло в среднем 4,85. В 1929 -1933 гг. это превышение уже составило 7,89. А 1934-1938 гг. экспорт по массе превышал импорт более, чем в 12 раз. О чем это свидетельствует? О том, что покупательная способность советского экспорта в условиях развивавшегося мирового экономического кризиса неуклонно падала. СССР в 1930-е годы наращивал физические объемы своего экспорта только для того, чтобы поддержать физические объемы импорта.

Действительно имел место «форсированный советский экспорт». В 1930 и 1931 гг. он достиг рекордных значений – соответственно 21,3 и 21,8 млн. т. Так, в годы первой пятилетки (1929-1933 гг.) стоимостной объем импорта по сравнению с предыдущим пятилетием (1924-1929 гг.) вырос в 1,17 раза. Одновременно физический объем импорта вырос в 1,45 раза. Нетрудно подсчитать, что цена одной физической единицы советского импорта упала на 19%.

А теперь посмотрим на экспорт. Его стоимостной объем вырос в 1,19 раза, а физический – в 2,37 раза. Цена одной физической единицы экспорта упала на 50%. Подсчеты показывают, что и в годы второй пятилетки наблюдалось ускоренное падение цен на экспортные товары по отношению к ценам на импортные товары. Упали в разы спрос и цены на такие товары традиционного экспорта из России как зерно, пушнина, меховые товары, лес и пиломатериалы, нефть, руды металлов, лен, масло и т.д. В то же время, цены на машины и оборудование на мировом рынке, согласно разным оценкам, в 1930-е годы «просели» в среднем на 20-30% по сравнению с докризисным периодом. Можно сформулировать обозначившиеся тенденции следующим образом: в 1930-е годы во внешней торговле СССР возникли ярко выраженные «ножницы цен», которые сильно осложняли проведение индустриализации.

____________________

[1] Мартиросян А.Б. Кто привел войну в СССР? – М.:Яуза, Эксмо, 2007. С. 253
[2] Подробнее об этой афере, получившей название вывоз «паровозного золота», см.: Катасонов В.Ю. Золото в экономике и политике СССР. – М.: Анкил, 2009, с. 207-211

[3] см., например: Сухобок Сергей. За кулисами кризисов. Индустриализация как афера. Части 1 - 3. (http://comments.ua/money/375011-kulisami-krizisov.html).

[Валентин Катасонов]

http://communitarian.ru/publikacii/istoriya_rossii/zagadki_i_mify_sovetskoy_industrializacii_4_170220 14/
http://communitarian.ru/upload/resize_cache/iblock/e9b/298_221_1/e9b9e2681c62661b51facb4d9e948edf.jpg
Существует устойчивый миф, что индустриализация проводилась за счет форсированного экспорта зерна. Утверждается, что индустриализация была проведена за счет крестьянства, которое сначала в индивидуальных хозяйствах, а затем в колхозах выращивало хлеб. Затем государство разными способами экспроприировало хлеб, направляя его на экспорт и обращая его в валюту. Мол, на этой почве и произошел «голодомор», который сегодня ставится в вину Сталину.

МИФ О «ХЛЕБНОМ ЭКСПОРТЕ» И СТАТИСТИКА

Для начала отметим: когда начиналась индустриализация, то основная часть советского экспорта уже приходилась на промышленную продукцию. Об этом свидетельствую данные официальной статистики (табл. 1).

Табл. 1. Доля сельскохозяйственной и промышленной продукции в экспорте СССР (%)
Продукция промышленности Продукция сельского хозяйства
1924 37,1 62,9
1925 44,2 55,8
1926 40,2 59,8
1927 42,8 57,2
1928 54,0 46,0
1929 61,2 38,8
1930 58,2 31,8
1931 57,9 42,1
1932 68,1 31,9
1933 71,2 28,8
1934 71,6 28,4
1935 73,7 22,3
1936 79,7 20,3
1937 68,3 21,7

Источник: Внешняя торговля СССР за 20 лет. 1918-1937 гг. Статистический сборник.- М.: Международная книга, 1939, с. 13

Как видно из табл.1, доля сельскохозяйственной продукции в экспорте СССР была преобладающей до 1928 года. Для сравнения: в период 1909-1913 гг. на продукцию сельского хозяйства в экспорте Российской империи приходилось 70,6%. В 1928 году впервые доля промышленности в экспорте превысила долю сельского хозяйства. Экспорт стал преимущественно промышленным, но состоял не из готовой продукции, а нефти, нефтепродуктов, черных и цветных металлов, леса и пиломатериалов и других видов промышленного сырья или продукции со слабой степенью обработки. В годы индустриализации доля в экспорте промышленной продукции в виде сырья продолжала нарастать, а доля сельскохозяйственной продукции падать. Так что даже такая грубая статистическая картина показывает, что индустриализация не могла обеспечиваться исключительно за счет экспорта зерна.

СТАТИСТИКА ЭКСПОРТА ЗЕРНА ИЗ СССР
http://communitarian.ru/upload/medialibrary/04a/04a0d7262f88299a7e935e55484ed1bd.jpg
Рассмотрим подробнее статистику экспорта из СССР зерна (табл. 2). В статистику такого экспорта включены такие виды культур, как пшеница, рожь, ячмень, овес, кукуруза. По стоимостным и физическим показателям на первом месте находилась пшеница, на втором – рожь. Какие выводы напрашиваются?

Табл. 2. Экспорт зерна из СССР
Экспорт зерна,
тыс. т Экспорт зерна,
млн. руб. Доля зерна в общем
экспорте СССР, % Доля зерна в
сельскохозяйственном
экспорте СССР, %

Средняя цена зерна,
руб./т
1924 2596 613,7 37,7 60,0 236,4
1925 569 208,1 8,5 15,2 365,6
1926 2017 671,1 22,6 37,8 332,7
1927 2099 842,0 24,6 42,2 401,1
1928 289 114,7 3,4 7,3 396,9
1929 178 43,9 1,1 2,8 246,6
1930 4765 882,4 19,4 46,4 185,1
1931 5057 658,9 18,5 43,9 130,3
1932 1728 228,1 9,1 28,4 131,9
1933 1686 176,9 8,2 28,4 104,9
1934 771 83,6 4,6 16,0 108,4
1935 1519 161,9 10,1 37,7 106,6
1936 322 35,9 2,6 13,2 111,5
1937 1278 257,6 15,0 47,0 201.1

Рассчитано по: Внешняя торговля СССР за 20 лет. 1918-1937 гг. Статистический сборник.- М.: Международная книга, 1939, с. 13, 35

Во-первых, обращает на себя внимание, что зерно не занимало слишком большого места в советском экспорте. Максимальные доли зерна в сельскохозяйственном экспорте были зафиксированы в 1924, 1930, 1931 и 1937 гг. Но даже максимальные значения доли были меньше 50%. Не следует забывать, что другим важными статьями аграрного экспорта были мясо, масло, яйца, жмых, живой скот. В отдельные годы вывоз масла, например, превышал вывоз зерновых. А в общем экспорте СССР максимальная доля зерновых была достигнута в 1927 году, но и она была менее четверти. В отдельные годы доля зерна составляла менее 10% всего советского экспорта. Во-вторых, видно, что динамика зернового экспорта была очень неравномерной как в стоимостном, так и физическом выражении. Максимальные физические объемы пришлись на 1930-1931 гг. На втором месте по этому показателю находится период 1926-1927 гг. А вот по стоимостным объемам экспорта зерна периоды 1926-1927 гг. и 1930-1931 гг. почти одинаковы. Всплеск зернового экспорта в 1930-1931 гг. вписывается в привычные схемы советской истории. А вот всплеск 1926-1927 гг. опять заставляет вспомнить нам о той версии, которую мы уже несколько раз озвучивали: индустриализация началась еще во второй половине 1920-х гг.

«ЗОЛОТАЯ БЛОКАДА» И ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ
http://communitarian.ru/upload/medialibrary/b2a/b2aed79b602f6a52363be6b9ff8022be.jpg
Можно также вспомнить, что в середине 1920-х гг. Запад объявил так называемую «золотую блокаду», которая блокировала экспорт из СССР золота. Позднее блокировался экспорт и других наших товаров. «Зеленый свет» всегда оставляли только зерновому экспорту из СССР. Это очень похоже на сегодняшнюю ситуацию, когда России на Западе ставят препятствия для экспорта разных товаров; «зеленый свет» оставляют лишь нефти и природному газу. Так что всплеск зернового экспорта в 1926-1927 гг. отчасти можно объяснить «золотой блокадой». Всплеск зернового экспорта в 1930-1931 гг. происходил на фоне экономического кризиса, который привел к обвалу на мировом рынке цен на сырьевые товары. Зерно не было исключением. Зерна на мировом рынке в это время было в избытке, цены на него стремительно падали. В Америке зерно даже сжигали в топках паровозов. На зерне трудно было заработать большие деньги. Тонна пшеницы на Чикагской бирже в 1930 году упала с 65-68 долларов за тонну до 8-12 долларов. Наш расчет показывает, что максимального значения цены на зерно, которое экспортировалось из СССР, достигли в 1927-1928 гг. Затем началось их падение. В 1931-1932 гг. их уровень составил лишь 1/3 от уровня 1927-1928 гг., а в 1933-1936 гг. - лишь ¼. И, тем не менее, СССР наращивал и поддерживал высокие физические объемы экспорта зерна.

На первый взгляд, странная политика. Особенно учитывая, что были и другие товары для вывоза. Даже в группе сельскохозяйственных товаров. Но не следует забывать, что даже экономический кризис не заставил Запад отказаться от политики давления на Советский Союз. Он блокировал экспорт многих традиционных товаров из СССР, поощряя вывоз лишь зерна. С коммерческой точки зрения такая политика Запада была нонсенсом. Западу наше зерно не нужно было. Но данная политика преследовала не коммерческие, а политические цели. Прежде всего, цель удушения СССР с помощью голода. Действительно, в годы первой пятилетки дефицит продовольствия на внутреннем рынке Советского Союза обострился. Пришлось даже вводить продовольственные карточки. Если в 1928 году доля хлебозаготовок составляла 14,7 % валового сбора зерновых, в 1929 — 22,4 %, в 1930 — 26,5 %, то в 1931 году — 32,9 %, а в 1932 — 36,9 %[1].

В некоторых районах страны действительно начался голод. Отчасти обусловленный высокими нормами хлебозаготовок, отчасти неурожаем. Сегодня тема «голодомора» в СССР - любимая у наших недругов. Они все сваливают на «диктатора» Сталина. На самом деле инициаторами «голодомора» были правящие круги Запада, которые не только пытались сорвать индустриализацию, но и уморить страну голодом (а помогала им в этом их агентура из пятой колонны см. "Израиль - палач Украины" - прим. ред.). В это время в нашей стране даже появились некоторые благотворительные организации из США, которые оказывали продовольственную помощь голодавшему населению. Впоследствии выяснилось, что некоторые из них использовались как ширмы для подрывной деятельности против СССР. Вместе с тем, ситуация в 1930-е гг. была непростой не только для Советского Союза, но и для Запада. Политические цели правящих кругов Запада вступали в противоречие с интересами частного бизнеса, который искал всяческие способы выживания в условиях затяжного экономического кризиса. СССР использовал эти противоречия и находил различные способы обходить блокады и самые изощренные ограничения. О некоторых из этих способов мы еще скажем. Итак, можно констатировать, что социальные издержки зернового экспорта СССР были серьезными, а вот роль его в обеспечении социалистической индустриализации валютой была достаточно скромной. В следующей статье продолжим разговор о валютных источниках индустриализации.

[Валентин Катасонов]

http://communitarian.ru/publikacii/istoriya_rossii/zagadki_i_mify_sovetskoy_industrializacii_5_230220 14/
http://communitarian.ru/upload/resize_cache/iblock/8d8/298_221_1/8d8ebd59bb16a3ef0fc89f688ac8ecb5.jpg
Продолжим наши изыскания по теме «Источники советской индустриализации». Я уже слежу за комментариями читателей, которые мне помогают выстраивать дальнейшее изложение. Ряд читателей совершенно верно подмечают, что используемая мною официальная статистика внешней торговли СССР, мягко выражаясь, «несовершенна». На ней, мол, нельзя строить расчеты.

В.Ю. Катасонов, проф., д.э.н., председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова

О НЕСОВЕРШЕНСТВЕ ОФИЦИАЛЬНОЙ СТАТИСТИКИ

Хотел бы прокомментировать такие замечания. Действительно, статистика несовершенна. Большинство авторов, пишущих о внешней торговле тех лет, обращают внимание лишь на такой момент, как валютный курс рубля. Статистика внешней торговли (открытая) была исключительно рублевой. До марта 1928 года рубль (золотой червонец) котировался на зарубежных валютных биржах, потом курсовые котировки исчезли. В годы индустриализации обменный курс Госбанка был: 1 доллар = 1 руб. 94 коп. В 1936 г. 1 долл. = 5 руб. 75 коп. С 19 июля 1937 года (до 28 февраля 1950 г.) 1 долл. = 5 руб. 30 коп. В некоторых статистических сборниках того времени отмечается, что рублевые показатели рассчитаны с учетом соотношения цен у нас и у них (что-то наподобие того, что сегодня называется паритетом покупательной способности валют). Остается тайной, по какому курсу иностранные валюты (в которых совершались внешнеторговые сделки), пересчитывались в рубли. По идее можно было бы взять статистику наших торговых партнеров и подсчитать в долларовом эквиваленте наш экспорт-импорт, это было бы точнее, чем наша рублевая статистика. Но у меня под рукой нет в полном объеме всей зарубежной статистики тех лет. Но кроме валютно-курсовых головоломок имеются некоторые другие моменты.

Во-первых, не все валютные затраты на индустриализацию нашли отражение в торговом балансе СССР. Он отражал движение лишь товаров, но не услуг. А услуги, оплаченные в валюте, были. Это и оплата многочисленных командировок наших инженеров, других специалистов, сотрудников Наркомата внешней торговли за границу для изучения опыта, отбора закупаемых машин, оборудования, других товаров, проведения переговоров и подписания контрактов. Также имели место валютные расходы на техническую документацию. Но самое главное – оплата труда иностранных специалистов, которые приезжали в СССР. Им платили не в пример много по сравнению с командировочными расходами наших специалистов, выезжавших за границу.

В программе индустриализации СССР в начале 1930-х гг. принимали участие иностранцы не только высокой и высочайшей квалификации (инженеры, конструкторы, архитекторы), но простые рабочие. По мнению специалистов, максимальное число иностранцев прибывших в Советский Союз в 1932 – 1933 гг. – около 20 тысяч работающих, а вместе с членами семей порядка 35 тысяч[1]. На новейших экскаваторах и подъемных кранах работали исключительно рабочие из Бельгии и Италии, так как подобных им по квалификации в Советском Союзе рабочих просто не было. Как отмечает С. Сухобок, такие иностранные работники зарплату получали в иностранной валюте, причем из «внебюджетных источников»[2]. Таким образом, цифры валютных затрат на индустриализацию выше, чем это следует из внешнеторговой статистики.

Во-вторых, валютная выручка от экспорта, скорее всего, была ниже, чем те цифры, которые мы находим в официальной статистике. Почему? Потому что это статистика торгового баланса, который отражает движение товаров, проходящих через таможню. А движение денег за товары отражается в платежном (расчетном) балансе. Платежные (расчетные) балансы СССР до сих пор не опубликованы. Почему? – Не знаю. Но думаю, что они помогли бы снять многие наши вопросы. Есть подозрение, что после отправки товара за границу, мы еще очень долго не получали долгожданной валюты, а когда получали, то ее было меньше, чем нам хотелось. Экспортные товары находились на консигнационных складах за границей. Был экономический кризис, наше сырье никто не желал покупать даже за полцены. Таким образом, цифры торгового баланса явно завышали наши экспортные доходы (товар, проходивший таможню, фиксировался по справочным ценам докризисного периода).

В-третьих, некоторые товары при вывозе вообще не проходили таможенного досмотра и в таможенной статистике не отражались. Большевики по привычке пользовались разными пограничными «окнами», «коридорами», «дырами» (типа Эстонии) для вывоза некоторых товаров, выручка от которых попадала во внебюджетные фонды. Обычно вспоминают различные предметы искусства и антиквариат, который изымался из советских музеев. Так считают некоторые авторы. Однако, по моему мнению, что этот «недостаток» учета уже был исправлен к началу индустриализации. Выручка от продажи картин и антиквариата все-таки отражалась в торговой статистике. Другое дело, что подобная торговля в любом случае не «делала погоды». Несколько подробнее об этой торговле.

«ОПЕРАЦИЯ «ЭРМИТАЖ»

Так в наших СМИ и исторической литературе называется операция, которая заключалась в продаже за границу картин, других произведений искусства, антиквариата из музеев СССР. На эту тему было написано несколько книг, сняты фильмы. Наиболее полно данная операция описана в книге Юрия Жукова, которая называется «Сталин: операция «Эрмитаж»»[3].

Каковы были масштабы вывоза и продаж?

- Партия и правительство поставили задачу Наркомату внешней торговли пополнить государственную казну 30 миллионами золотых рублей с помощью продажи картин, антиквариата, редких рукописей из фондов музеев. Конкретно под задачи социалистической индустриализации. Специально созданная для проведения операции организация «Антиквариат» (сначала находилась в ведении Госторга РСФСР, а затем перешла в ведение Наркомата внешней торговли СССР) сумела получить из государственных фондов и отправить за границу 2730 картин западноевропейских мастеров. Слава Богу, на Западе начинался кризис, и спрос на картины резко упал. Поэтому почти половина картин не была продана – в СССР вернулось 1280 картин. Навсегда остались за границей, пополнив частные коллекции и фонды государственных музеев 1450 произведений живописи, авторами которых были всемирно известные художники Тициан, Рембрандт, Рубенс, Ван Дейк, Боттичелли, Рафаэль, Тьеполо, Веласкес, Пуссен, Веронезе и многие другие. Многие картины были проданы за половину или даже четверть той цены, которую можно было бы получить до начала кризиса.
http://communitarian.ru/upload/medialibrary/698/6980ca6a7f74b36a1d81ec1d0bbb57da.jpg
Одним из крупнейших покупателей картин из советских музеев был американский промышленник и банкир Эндрю Меллон. С 1921 года занимал пост министра финансов США (сохранял его при трех президентах – до прихода в Белый дом Ф. Рузвельта). Этот миллионер не вступал непосредственно в контакты с «Антиквариатом», а действовал через посредников и старался не «светиться». После смерти Э. Меллона в 1937 г. купленные им картины, согласно завещанию, стали достоянием Национальной галереи искусств США. В 1929 году из Эрмитажа продали 1052 предмета на сумму 2,2 млн. золотых рублей, т.е. около 1,1 млн. долларов. Пик продаж пришелся на 1931 г., когда валютная выручка составила 9,5 млн. золотых рублей. Углублявшийся на Западе кризис окончательно обвалил рынок произведений искусств, и в 1932 г. выручка составила всего 2,8 млн. зол. руб. Кроме картин за границу вывозились манускрипты, редкие монеты, гравюры, медали, антикварная посуда и т.п. Последняя крупная сделка состоялась в 1934 году. Британскому музею за 100 тыс. фунтов стерлингов (примерно 1 млн. зол. руб.) был продан знаменитый «Синайский кодекс» - самый древний на то время полный список Нового Завета.

Как отмечает Ю. Жуков, за все произведения искусства и раритеты, проданные за границу в течение шести лет, Наркомат внешней торговли получил приблизительно 25 млн. золотых рублей, или 12,5 млн. долларов США. В 1937 г. Всесоюзная торговая контора «Антиквариат» была вообще закрыта. Очевидно, что такие доходы от операции «Эрмитаж» на фоне валютных потребностей страны, исчислявшихся сотнями миллионов долларов в год, были каплей в море. Указанной суммы (25 млн. зол. руб.) не хватило для того, чтобы построить хотя бы один гигант типа Харьковского тракторного завода или Горьковского автомобильного завода.

ВЫВОД

Несовершенство официальной статистики внешней торговли СССР безусловно осложняет выстраивание целостной картины валютных источников индустриализации. Но, как мы показали, эти вероятные искажения таковы, что цифры валютных доходов от экспорта оказываются завышенными, а валютных расходов – заниженными. То есть списать загадки индустриализации исключительно на несовершенство внешнеторговой статистики не удается.

______________________________

[1] Журавлев С. В. «Маленькие люди» и «большая история». Иностранцы Московского Электрозавода в Советском обществе 1920-х–930-х гг. М., 2000. С. 34–36.

[2] Сухобок Сергей. За кулисами кризисов. Индустриализация как афера. Часть 3

[3] Жуков Ю. Сталин: операция «Эрмитаж». - М.: «Вагриус», 2005. См. также: Осокина Е. А. Антиквариат (Об экспорте художественных ценностей в годы первой пятилетки) // Экономическая история. 2002. Ежегодник. Москва: РОССПЭН. 2003. С. 233-268

[Валентин Катасонов]

http://communitarian.ru/publikacii/istoriya_rossii/zagadki_i_mify_sovetskoy_industrializacii_6_010320 14/
http://communitarian.ru/upload/resize_cache/iblock/e14/298_221_1/e14170b8cfa9afefbfdd7cf59d6110ca.jpg
Хотя я еще в первой своей статье сказал, что золото не могло быть существенным источником для закупки за рубежом машин и оборудования, данная версия очень устойчива, приобрела характер мифа. Поэтому рассмотрим ее подробнее.

проф., д.э.н., председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова

Откуда у СССР могло быть золото? Есть, по крайней мере, три варианта ответа на этот вопрос.

1. Советское государство получило золотой запас в наследство от царской России.

2. Большевики разными способами добыли золото, которое находилось в запасах граждан.

3. Сталин быстро наладил масштабную добычу золота.

ЗОЛОТО ИЗ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ЗАПАСОВ

Рассмотрим первый вариант «золотой» версии индустриализации. Я уже говорил, что накануне первой мировой войны (начало 1914 г.) золотой запас Российской империи был равен 1335 т. Плюс к этому в виде монет находилось в обращении 355 т[1]. С началом войны золото в обращении сразу же ушло в частные накопления, а государственный запас перестал обмениваться на бумажные денежные знаки. Часть золотого запаса Российской империи ушла из страны еще в годы первой мировой войны в качестве обеспечения по военным кредитам, которые она получала от Великобритании и США. Кое-что за границу успело перевести временное правительство.

К моменту захвата власти большевиками в закромах Государственного банка оставался еще очень солидный запас – около 850 т. Однако он начал таять на глазах. Не буду пускаться в долгие рассказы. Если рисовать крупными мазками, то сначала подвалы Госбанка покинуло так называемой «ленинское золото» - 93,5 т, которые были переданы Германии согласно Брестскому мирному договору. Потом из хранилищ было изъято так называемое «колчаковское золото» (часть его позднее вернулась назад в Госбанк, но примерно 150-160 т ушли безвозвратно за пределы страны). Далее хранилища покинуло так называемое «золото Коминтерна» (по нашим оценкам, до 200 т). Это был вывод золота из России под удобной легендой – «на цели мировой революции». Дальше последовала передача «прибалтийского золота» (37 т); согласно межгосударственным договорам, золото было передано Советской Россией вышедшим из состава нашего государства Финляндии, Польше, Литве и Латвии. Особо стоит сказать о «паровозном золоте», которое было направлено в Швецию якобы для закупки паровозов и подвижного состава (не менее 230 т). Это была афера, которой руководил Л. Троцкий. Именно афера, потому, что паровозов мы получили гораздо меньше, чем планировали, они оказались действительно «золотыми». О других торговых операциях-аферах начала 1920-х гг. я рассказывать не буду. Скажу только, что большая часть золота из резервов Госбанка перекочевала в американские, швейцарские и шведские банки. При желании читатель может узнать подробности золотых афер из моей книги «Золото в экономике и политике России»[2].

Кроме того, следует учитывать, что торговый баланс государства был дефицитным, превышение импорта над экспортом приходилось «закрывать» золотом из казны. Это были «текущие утечки» драгоценного металла. Так, по данным Госбанка, в 1926/27 г. было продано золота за границу на 20 млн. руб. (более 15 т). Только за 3,5 месяца 1928 г. (с 1 января по 19 апреля), по данным Госбанка, было продано за границу иностранным банкам (Мидленд в Лондоне, Рейхсбанк и Дойче банк в Берлине) на сумму 65 млн. руб. (более 50 тонн). Всего за период с 1 октября 1927 г. по 1 ноября 1928 г. (13 месяцев), по данным Госбанка СССР, за границу было продано 120,3 т золота (более 155 млн. руб.). В результате в 1925 г. золотой запас советского государства составлял всего около 140 т, в 1926 г. – 118,7; 1927 г. – 127,5; 1928 г.- 178,6; 1929 г. – 138,2 т[3].

ЗОЛОТО ИЗ ЗАПАСОВ НАСЕЛЕНИЯ

Рассмотрим второй вариант «золотой» версии. Действительно, золото изымалось у населения с использованием разных способов. Сразу скажу: то золото, которое в начале 1920-х гг. изымалось органами ВЧК-ОГПУ чисто мародерскими способами, к началу индустриализации разными путями и тропами уже давно ушло за границу. В 1921 и особенно в 1922 году проводилась также кампания по изъятию церковных ценностей под предлогом изыскания средств для борьбы с голодом. Все конфискованное церковное имущество (золото, серебро, платина, бриллианты и другие ценности) в пересчете на серебро было оценено в 525 тыс. пудов. Громадный объем! Но на борьбу с голодом из этого имущества была использована крайне небольшая часть. Почти все ушло за границу, но отнюдь не закупку хлеба.

Вторая волна изъятий прошла в первой половине 1930-х гг. Методы изъятия были уже более «цивилизованными». Можно сказать даже – «экономическими» (хотя нередко они дополнялись «силовыми»). Золотой запас государства пополнялся за счет системы магазинов Торгсин. Торгсин (18 июня 1930 - 1 февраля 1936 года) - Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами на территории СССР - родился в годы острого валютного кризиса. Вначале Торгсин продавал антиквариат иностранным туристам в Москве и Ленинграде и снабжал иностранных моряков в советских портах. В декабре 1930 года список его клиентов пополнился иностранцами, длительно проживавшими и работавшими в СССР. 14 июня 1931 г. Торгсин открыл двери советским гражданам, которые вначале могли покупать дефицитные товары только на золотые монеты царский чеканки. В конце 1931 года, когда правительство разрешило советским гражданам покупать товары в Торгсине в обмен на бытовое золото. В течение 1932-1935 гг. через Торгсин было собрано около 98,7 тонн. Максимальные объемы принятого от граждан золота был зафиксированы в 1932 г. – 21 тонн и в 1933 году – 45 тонн. В это время в стране начинался голод, и люди расставались с золотом ради приобретения жизненно необходимого продовольствия. После улучшения продовольственного снабжения в стране сдача золота населением начала резко падать[4]. С учетом других ценностей, сдававшихся в Торгсин (серебро, платина, драгоценные камни, предметы антиквариата) данный источник пополнил казну ценностями, эквивалентными 150-200 т золота (разные оценки).

В пополнении золотого запаса государства участвовала также организация, известная под аббревиатурой ОГПУ – Объединенное главное политическое управление. Она занималась принудительным изъятием золота и других ценностей у «врагов народа». Никаких данных об общих объемах изъятий золота ОГПУ и НКВД (в 1934 г. ОГПУ было ликвидировано и его функции перешли к Наркомату внутренних дел СССР) не имеется. Имеются данные лишь за отдельные годы. Так, в 1930 год ОГПУ сдало Госбанку ценностей на сумму более 10 млн. золотых рублей, что эквивалентно почти 8 т чистого золота [5].

Конечно, на фоне общих валютных затрат на индустриализацию доля золота, добытого из запасов населения, не выглядит очень впечатляюще. Но на пике импортных закупок машин и оборудования в 1932-1933 гг. роль данного источника валюты была весьма заметной.

ВНУТРЕННЯЯ ДОБЫЧА ЗОЛОТА

В 1920-е гг. внутренняя добыча золота в СССР находилась на крайне низком уровне. Достаточно сказать, что в 1913 году объем добычи «желтого металла» в Российской империи составил 61,8 т, в 1914 г. – 65,6 т, а в 1916 г. – 70 т (максимальный объем за всю историю царской России). А вот в первые годы советской власти редко когда годовой объем добычи достигал 10 т. В конце 1920-х гг. добыча вышла на уровень 30-35 т в год. Но в 1930-е гг. СССР энергично наращивает объемы добычи «желтого металла». В 1933 г. она составила 110 т, в 1936 г. – 150 т, а в 1939 г. вплотную приблизилась к планке 200 т [6]. Даже сегодня многие материалы по золотодобыче остаются в архивах, почти не доступны. Приходится пользоваться лишь какими-то фрагментами информации. Но даже если исходить из средней оценки добычи в 1930-е гг. – 130 т в год, то получается совсем не плохо: 1300 т за десятилетие.

Авторы книг и статей об индустриализации, перечисляя разные отрасли промышленности, которые были подвергнуты коренной реконструкции, порой забывают упомянуть золотодобычу. А зря. И. Сталин совершенно правильно рассматривал ее как самую приоритетную отрасль индустриализации, которая может дать нам золота на порядок больше, чем экспорт зерна. А главное, что это исключительно внутренний источник, не зависящий от конъюнктуры мирового рынка и различных политических зигзагов Запада. Корреспондент американской газеты «Нью-Йорк Таймс» Дюранти брал интервью у Сталина 25 декабря 1933 года и спросил: «Как обстоит с добычей золота в СССР?» - Сталин ответил: «У нас много золотоносных районов, и они быстро развиваются. Наша продукция уже вдвое превысила продукцию царского времени и дает сейчас более 100 миллионов рублей в год. Особенно в последние два года мы улучшили методы нашей разведочной работы и нашли большие запасы. Но наша промышленность еще молода — не только по золоту, но и по чугуну, стали, меди, по всей металлургии, и наша молодая индустрия не в силах пока оказать должную помощь золотой промышленности. Темпы развития у нас быстрые, но объём еще не велик. Мы могли бы в короткое время учетверить добычу золота, если бы имели больше драг и других машин»[7].

При тогдашнем золотом паритете рубля упомянутый Сталиным объем добычи в физическом выражении приближался к 80 т. Он говорил о возможности учетверить этот показатель, т.е. выйти на уровень 300 т чистого металла в год. Конечно, на такой уровень добычи СССР не вышел, но к концу 1930-х гг. по сравнению с 1933 годом ее удвоил. Во второй половине 1930-х годов СССР вышел на второе место в мире по золотодобыче, обогнав США и Канаду и уступая лишь Южной Африке (там годовая добыча перед второй мировой войной приблизилась к 400-тонной отметке).

ОБЩАЯ ОЦЕНКА ЗОЛОТА В «УРАВНЕНИИ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ»

Можно предположить, что за счет всех внутренних источников в СССР было получено в течение 1930-х гг. около 1500 тонн «желтого металла» (1300 т добыча + 200 т по линии Торгсина). Но есть основания полагать, что это золото вообще не было использовано на цели индустриализации, а пошло на увеличение золотых резервов СССР. Согласно имеющейся открытой оценке, золотой запас СССР накануне Великой отечественной войны был равен 2600 тонн[8]. Получается даже больше суммарного поступления золота из внутренних источников за все 1930-е годы. Какая-то мистика!

Не верить приведенной оценке также трудно, поскольку она взята из авторитетного источника - книги, соавтором которой является В.В. Рудаков. Валерий Владимирович в свое время был первым человеком в нашей стране по части, касающейся золота (он был руководителем Гохрана, Главалмаззолота, был заместителем Министра финансов, курировавшим вопросы золота и т.д.). Не исключаю, что объемы добычи золота могли быть существенно выше тех, которые я привел выше. Наверное, можно предположить, что были и внешние источники пополнения золотого запаса СССР. Экспорт зерна не в счет. Он давал очень мало.

Можно вспомнить «испанское» золото. Его СССР получил от республиканцев во время развернувшейся в Испании гражданской войны. По некоторым данным, в ноябре 1936 года Министерство финансов СССР приняло 510 т «испанского» золота. Правда, лишь на хранение. По идее учет испанского золота должен был вестись отдельно от государственных золотых запасов.

То, что запасы золота в СССР накануне войны были весьма внушительными, свидетельствует также цифра золотых запасов СССР в 1953 году. Эта цифра достаточно надежная – округленно 2050 тонн. Если бы у Сталина не было перед войной крепкого «золотого задела» перед войной, он не сумел бы иметь такой запас золота накануне своей смерти.

Итак, можно сделать следующие выводы:

1. Сталин в 1930-е гг. активно наращивал золотодобычу в стране, ее уровень перед войной как минимум в три раза превышал добычу в Российской империи в начале ХХ века. Страна вышла на второе место в мировой золотодобыче.

2. Золото на цели индустриализации Сталин не использовал (или почти не использовал). Сталин предпочитал накапливать золото, а не расходовать его. Видимо, Сталин, считая войну неизбежной, относился к золоту как к важнейшему стратегическому и неприкосновенному ресурсу.

Таковы парадоксальные выводы, которые сделаны на основе имеющихся открытых источников. Не буду каждый раз оговариваться, что в случае появления каких-то новых документов и источников, сделанные мною выводы могут подвергнуться существенной корректировке. Нам же остается продолжить исследование валютных источников индустриализации, поскольку «золотая» версия не помогла нам до конца составить «уравнение индустриализации» и даже породила новые вопросы.

____________

[1] Борисов С.М. Золото в современном мире. – М.: Наука, 2006, с. 131

[2] Катасонов В.Ю. Золото в экономике и политике России. – М.: Анкил, 2009

[3] Указ. соч., с. 81
[4] Осокина Е. Золота лихорадка по-советски. Журнал "Родина", №9, 2007

[5] Осокина Е. Золото для индустриализации. Торгсин

[6] Указ. соч., с. 21

[7] Сталин И.В. Собр. соч., том 13

[8] Рудаков В.В., Смирнов А.П. Золото России. – М.: Кругозор-Наука, 2006, с.110

[Валентин Катасонов]

http://communitarian.ru/publikacii/istoriya_rossii/zagadki_i_mify_sovetskoy_industrializacii_chast_7_ 01052014/
http://communitarian.ru/upload/resize_cache/iblock/e4e/298_221_1/e4e733bd8f37ce346144fabb7c13c647.jpg
События на Украине заставили меня прервать публикацию материалов из моего "сериала". В свете экономических санкций, которые Запад готовит против России, будет интересно выяснить, использовали ли мы такой источник индустриализации, как иностранные инвестиции и займы. Дело в том, что одной из достаточно часто встречающихся версий источников индустриализации является утверждение, что важным (или даже основным) источником являлись именно иностранные инвестиции, кредиты и займы. Тема иностранных инвестиций и кредитов непростая, информация очень неполная, фрагментарная и не всегда надежная.

проф., д.э.н., председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова

ОБ ИНОСТРАННЫХ ИНВЕСТИЦИЯХ
Некоторые наши историки порой столь плохо разбираются в экономике, что начинают путаться в трех соснах. Они приводят достаточно интересные факты и примеры участия различных западных компаний в строительстве различных индустриальных объектов. Это участие заключалось и в проектировании самих объектов, и в поставках оборудования, и в организации инженерного надзора на строительной площадке и в пуско-наладочных работах. Авторы называют это участие по-разному: «помощь», «инвестиции», «содействие» и т.п. Но это не была не «помощь», ни «инвестиции», ни «содействие». Это был обычный бизнес, в котором западные компании участвовали в качестве проектировщиков и консультантов, поставщиков машин и оборудования, подрядчиков, субподрядчиков и т.п. Иногда все это было в «одном флаконе». Тогда компания называлась «генеральным подрядчиком». В любом случае западные компании сами денег нам не давали, а зарабатывали деньги, получая их от заказчика, коим выступало советское государство.
Как раз накануне индустриализации в СССР были кое-какие иностранные инвестиции. Преимущественно в виде концессий. Концессия отличается от обычных прямых инвестиций тем, что участие иностранного инвестора регулируется специальных соглашением, определяющим условия и устанавливающим сроки участия иностранцев в производственном или коммерческом проекте. Всего в 1920-е годы насчитывалось до 350 иностранных концессий – как промышленных, так и торговых.
Экономическая политика партии и правительства заключалась не только в проведении индустриализации, но и ликвидации остатков капиталистических отношений. А концессии квалифицировались как капитализм, как наиболее опасная его разновидность (недаром уже в 1918 году была проведена национализация всех предприятий, принадлежавших иностранцам).
Главный концессионный комитет.jpgПроцесс постепенной ликвидации иностранных концессий начался после отстранения от руководства Главного концессионного комитета (Главконцесскома) Л. Троцкого (он находился у руля этой организации с мая 1925 г. по ноябрь 1927 г.). К концу 1920-х годов в СССР остались только 59 концессий, 6 акционерных обществ и 27 «разрешений на деятельность». Конец иностранным концессиям положило постановление Совета Народных Комиссаров от 27 декабря 1930 г., согласно которому все прежние договоры о концессиях были аннулированы (за некоторыми исключениями), а Главный концессионный комитет был низведен до уровня совещательного органа[1]. К 1933 году были ликвидированы все промышленные концессии[2], а к середине 1930-х - все торговые, кроме датской телеграфной концессии, концессий, полученных Японией на рыбную ловлю и разработку угольных и нефтяных месторождений на Дальнем Востоке.
Таким образом, практически никакого реального участия иностранные инвесторы в индустриализации не принимали.
Скажу более. Самая концепция советской индустриализации не могла даже теоретически предполагать участия иностранных инвесторов. Мировой опыт показывает: если в страну пускают иностранных инвесторов, то экспорт такой страны начинает расти. Ведь иностранным инвесторам надо «отбивать» свои вложения, а для этого нужна валюта, а валюту дает экспорт. Индустриализация же была проектом импортозамещения, она не преследовала цели расширения советского экспорта. Как я выше показал (см. вторую статью), в 1940 году объем советского экспорта был в 2,5 раза ниже, чем в среднем за год в период 1926-1928 гг.

ОБ ИНОСТРАННЫХ ЗАЙМАХ И КРЕДИТАХ
Когда некоторые авторы оперируют крупными суммами кредитов, которые нам якобы предоставлял Запад на цели индустриализации, то речь идет о банальных отсрочках платежей. Между поставкой товара и окончательным погашением обязательства импортера контрактом может предусматриваться временной разрыв в несколько месяцев. Крайне редко – более 1-2 лет. Это называется коммерческим кредитом, его предоставляет экспортер. В условиях начавшегося кризиса экспортеры охотно шли на предоставление коммерческих кредитов советским импортерам, лишь бы обеспечить сбыт своей продукции. Во второй статье я приводил общую таблицу внешней торговли СССР, из которой следует, что в 1930-1932 гг. у Советского Союза образовался гигантский дефицит торгового баланса в размере 1554 млн. руб. Некоторые авторы приводят подобного рода цифры и говорят: на такую суммы нам были предоставлены кредиты. Но это банальные отсрочки платежей. На самом деле сумма суммы отсроченных платежей были намного больше, просто многие отсроченные обязательства погашались внутри года и не отражались в годовом торговом балансе. Большая часть таких коммерческих кредитов была погашена в последующие годы за счет активного торгового сальдо. В 1933-1935 гг. оно составило 1601 млн. руб.
Что касается долгосрочных займов и банковских кредитов для советской индустриализации, то их почти не было. Напомню, что с конца 1920-х годов капиталистический мир переживал кризис, который затем перешел в экономическую депрессию и стагнацию. В этих условиях «длинные» деньги получить было крайне сложно. Тем более, что под такие деньги нужны были очень качественные обеспечения, коих у Советского Союза не было. Был, конечно, золотой запас, о котором мы выше упомянули. Но при Сталине золото не использовалось в качестве обеспечения международных кредитов. Отметим, между прочим, что в годы первой мировой войны Россия получала кредиты от Великобритании, но она требовала в качестве обеспечения кредитов золото. Часть золотого запаса Российской империи была вывезена на территорию Великобритании в качестве обеспечения кредитов. После войны золото не было возвращено России, хотя она не успела использовать английские кредиты в полном объеме. Сталин хорошо запомнил этот урок.
Были краткосрочные государственные кредиты. В частности, после дипломатического признания Вашингтоном Советского Союза, начиная с 1934 года Экспортно-импортный банк США (государственный банк) стал кредитовать экспорт американских компаний в СССР. Такое кредитование рассматривалось в качестве меры помощи американскому бизнесу в условиях кризиса. Кстати, к этому времени объем американского экспорта в СССР существенно сократился по сравнению с «ударным» годами периодом 1929-1931 гг. Поэтому не следует переоценивать роль Экспортно-импортного банка США.
Были еще кредиты от Германии. Один был выдан в 1931 году на сумму 300 млн. марок (связанный на четыре года). Был также выдан кредит в 1935 году – на сумму 200 млн. марок. В общей сложности 500 млн. марок, или около 170 млн. долл.
Были еще более скромные по размерам кредиты от Великобритании, Чехословакии, Италии и Швеции (последний был выдан уже в 1940 г.).

ВЕРСИЯ: ВАЛЮТА ПОД ЗАЛОГ НАШИХ ТОВАРОВ
В нашей литературе достаточно часто можно встретить такую версию: большая часть валюты от вывоза нашего сырья за границу – фактически не экспортная выручка, а банковские кредиты. Банковские же кредиты мы получали под залог вывозимого сырья. Приведу цитату из книги Д. Верхотурова, где описана эта схема: «Наркомвнешторг только в 1930 году выбросил на мировой рынок миллионы тонн товара. Продать столько и сразу, да еще во времена мирового экономического кризиса, во времена «Великой депрессии» в США, было делом нереальным. Но товар вывезли, сложили на заграничных складах и стали понемногу продавать.
Если бы советские торговые представители рассчитывали только на продажу своего товара, то им бы мало что удалось получить от такого экспорта. Тогда они пошли не необычный шаг. Торговые представители начали брать кредиты в банках, фирмах и торговых домах под залог вывезенного и складированного за рубежом товара. На эти деньги покупалось оборудование, немедленно вывозившееся в СССР, а кредиторам Наркомвнешторг слал горячий интернациональный привет. Спустя некоторое время кредиторы вступали во владение тысячами тонн советского угля, железной и марганцевой руды, леса, хлеба. В начале 1930-х годов по миру прокатилась волна банкротств, связанных как раз с подобными операциями. Банки, став владельцами криворожской руды и донецкого угля, лопались не хуже мыльных пузырей»[3].
Версия красивая, но сомнительная. Прежде всего, потому, что нет конкретики. Нет ни одного «живого» примера. Возникает масса вопросов. Где находились эти самые консигнационные склады? Кто брал на себя ответственность по решению вывозить товар за границу на склад? – Ведь операция была рискованной (существует риск, что товар окажется нереализованным, а расходы по транспортировке и хранению могут принести большие убытки). Кто брал на себя ответственность по получению кредитов под залог товаров? - Ведь сырье при любой экономической конъюнктуре кредитором оценивается с большим дисконтом. В общем, схема для торгпредов «расстрельная». Да и концы с концами у Верхотурова не сходятся. Он говорит, что «Наркомвнешторг только в 1930 году выбросил на мировой рынок миллионы тонн товара», а затем стал получать под товар кредиты. Между прочим, на следующий день после 29 октября 1929 года («черный четверг») американские банки ушли в «глухую оборону». Сначала ограничили выдачу кредитов, а затем полностью ее прекратили. К началу 1930 года уже и европейские банки перестали заниматься кредитованием. Вспомним недавние события финансового кризиса 2008-2009 гг.: банковские кредиты получить нельзя было ни на каких условиях. Банки после «черного четверга» 1929 года «лопались не хуже мыльных пузырей», но причины были другие, не те, которые называет Верхотуров. Может быть, отдельные случаи использования схемы «кредиты под залог сырья» и имели место. Но у меня есть серьезные сомнения в массовом ее использовании.
Были еще некоторые экзотические схемы и методы получения валюты. Например, размещения облигационных займов в США и Великобритании. В начале 1934 г. Советский Союз от размещения облигаций в США получил 5 млн. долл. Это было уже второе размещение советских облигаций на рынке США. Первое (на небольшую сумму) было проведено в 1928 году; оно было полулегальным, поскольку в то время Вашингтон отказывался от дипломатического признания СССР. Облигации распространялись среди физических лиц при посредничестве ряда американских банков. Эмитентом облигаций выступал не Наркомат финансов, а Государственный банк СССР. Но все перечисленные источники даже в совокупности давали очень незначительные суммы.
Решающего влияния на процесс индустриализации иностранные кредиты и займы не оказали.
Как отмечает автор одной публикации по индустриализации, за счет иностранных кредитов в первую пятилетку было покрыто лишь 3,8 % всех капитальных вложений в народное хозяйство СССР[4]. С моей точки зрения, оценка несколько заниженная. Она построена на сравнении валютных (золотых) рублей с внутренними, безналичными рублями. По оценкам некоторых экспертов, покупательная способность инвестиционных безналичных рублей (по сути это были условные денежные единицы), была примерно в 2 раза ниже, чем у валютного (золотого) рубля. Но даже с учетом этого момента доля иностранных кредитов не превышала 8% капитальных вложений в первую пятилетку. В последующие годы она была еще меньше.
_____________________

[1] Полностью был ликвидирован в 1937 году.
[2] Исключение составила производственная концессия Стандарт Ойл, которая была ликвидирована в 1934 г.

[3] Верхотуров Дмитрий. Указ. соч., с.355.
[4] «Роль иностранных кредитов в индустриализации СССР» // http://colonelcassad.livejournal.com/1320869.html

[Егор Просвирин]

http://www.rusimperia.info/catalog/5319.html
22 декабря 2015
http://fanstudio.ru/archive/20151223/mf6pKmY9.jpg
В реальности «индустриализация» была вот чем:

1. Социальный слой дореволюционной технической интеллигенции (в первую очередь инженеров) уничтожается как класс, используются все методы, от физического уничтожения до запрета детям «бывших» на получение высшего образования (впоследствии КНДР трансформирует эту практику в систему «сонбун», действующую до сих пор).

Причина репрессий проста — человек с высшим образованием, полученным в Первом мире, имманентно враждебен советской власти. Вместе со «старыми» инженерами уничтожаются или деклассируются высококвалифицированные рабочие, имевшие наглость жить при «царских угнетателях» в трехкомнатных квартирах с личной прислугой.

Интеллектуально-технический слой, обеспечивавший функционирование и развитие промышленности в Российской Империи, перестает существовать как общественное явление, на смену «старым спецам» приходят «советские специалисты», которых в первые годы советской власти зачастую принимали в ВУЗы даже без справки об окончании средней школы, заодно отменив все экзамены как «антинародные». Социально-интеллектуальная база для самостоятельной индустриализации разрушена.
http://www.rusimperia.info/files/dekemvriy_2015/_22/ind4.jpg
2. В деревне вводится новое крепостное право, в десятки раз более жестокое, чем при «кровавом царизме»: например, крепостной при царе, отработав барщину или выплатив барину оброк, мог оставшееся время работать на себя.

У советских крепостных такого права нет, более того, вводится специальная рабская валюта для крепостных из русской деревни — «трудодни», которые произвольно начисляются и произвольно оплачиваются (нет, «трудодень» не равен одному дню труда, руководители колхозов могли получать по 600–800 трудодней в год, тогда как сельская учительница — 150–200). Курс обналичивания «трудодней» реальным зерном и реальными деньгами — на усмотрение местных властей. Само собой, что это приводит к жесточайшей эксплуатации крестьянства и массовому голоду.

Даже попытки сбора догнивающих остатков урожая караются по всей строгости советского УК («Закон о трех колосках»).
http://www.rusimperia.info/files/dekemvriy_2015/_22/ind5.jpg
3. Все это усугубляется сверхвывозом зерна из деревни для продажи на экспорт, плюс созданием искусственных «ценовых ножниц» между городом и деревней (грубо говоря, цены на промышленные товары искусственно завышаются, цены на сельхозпродукцию — занижаются, в итоге, получив за свое зерно три копейки, крестьянин тратит их на сверхдорогие ножницы, бумагу, одежду и другие предметы первой необходимости). Полученные в результате ограбления деревни средства аккумулируются «родной советской властью».

4. В городе, впрочем, тоже не сахар: у рабочих промышленных предприятий постоянно увеличивается трудовая неделя и уменьшается зарплата, с падением дисциплины на производстве (кто хочет работать бесплатно?) борются ужесточением наказаний, прогулы и опоздания становятся административными преступлениями, переход с завода на завод по желанию рабочего — невозможным. Усугубляется ситуация чудовищными бытовыми условиями: жилой фонд, водопровод и канализация старых русских городов не рассчитан на взрывной рост населения, «новые горожане» в лучшем случае живут в бараках и коммуналках, в худшем — в банях и подсобных помещениях, местами обеспеченность жилплощадью достигает 1 кв. м на человека. В советских городах (особенно новых индустриальных центрах) царит чудовищная антисанитария: проблемы с питьевой водой, проблемы с вывозом отходов, дерьмо в буквальном смысле слова течет по улицам, поскольку на очищение ям общественных туалетов выделяются минимальные силы и средства.

5. На выдранные из русских рабочих и крестьян средства (сопротивляющуюся часть которого объявляют «кулаками» и массово высылают в северные районы, всего переселяют не менее 4 000 000 человек, большая часть которых гибнет в процессе, кампанию по переселению «кулачества» можно сравнить с послевоенным изгнанием немцев из Польши и Чехословакии) советская власть нанимает американское бюро Альберта Кана и другие американские фирмы, специализирующиеся на массовом типовом строительстве производственных мощностей. Воспитанные советской властью инженеры в процессе создания целых отраслей с нуля находятся в лучшем случае на подхвате (те же сотрудники Кана в Москве вспоминали, что через их бюро проходили сотни советских недоучек, с трудом понимавшие, что вообще происходит). Тяжелую строительную технику, применявшуюся американцами при строительстве заводов в США, заменяет «бесплатный» труд заключенных ГУЛАГа (само слово «зэк» произошло от «заключенный каналоармеец» — так называли узников, строивших Беломорканал, впоследствии аббревиатура з/к стала применяться ко всем узникам ГУЛАГа). Русских узников используют как расходуемый ресурс типа угля или нефти, вопрос о цене человеческой жизни вообще не поднимается, репрессии из механизма политического подавления превращаются также в механизм обеспечения советской власти дармовыми рабочими руками.
http://www.rusimperia.info/files/dekemvriy_2015/_22/ind8.jpg
6. Похоронив в могилах-аммональниках (названы так из-за необходимости взрывать вечную мерзлоту аммоналом, ломы и лопаты промерзшую землю советского Севера не брали) «заключенных каналоармейцев» и аккуратно списав миллионы умерших от рукотворного голода крестьян (перепись населения 1937 года была объявлена вредительской — переписчики недосчитались миллионов человек, которые должны были быть исходя из темпов рождаемости — результаты переписи засекретили, руководителей — посадили и расстреляли, новая перепись была проведена лишь в 1939 году, с «правильными», советскими результатами. Кстати, именно по повторной, «на бис», переписи 1939 года и считаются русские потери во Второй мировой войне), проведенную «индустриализацию» объявили результатом небывалого трудового подвига советского народа, который, насмотревшись плакатов с Джугашвили, с разрушенной инженерной школой, без доступа к мировому финансовому рынку «как-то вот сам собой» построил с нуля огромные производственные комплексы в самых отдаленных районах СССР.
http://fanstudio.ru/archive/20151223/l75r7LtT.jpg
7. И вот спустя 70 с лишним лет выросшие на советских учебниках дебилы («потерь нет», «коммуноинтеграция», «кто не скачет, тот троцкист») всерьез обсуждают, как так «сама собой» получилась волшебная «индустриализация» и как бы нам ее повторить.

[Толкователь]

http://ttolk.ru/?p=25692
23.12.2015
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/12/%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BE%D0%BD-1.jpg
Американский негр, рабочий Роберт Робинсон был нанят советским Амторгом в 1930 году. Вместе с тысячами других американских специалистов он участвовал в индустриализации СССР. В 1934-м он решил остаться в СССР, стал депутатом Моссовета. Он вернулся в США в 1970-х, написав книгу о своей жизни в СССР.

Роберт Робинсон приехал в СССР из Детройта, где сумел добиться невозможного: стать единственным на заводе Форда чёрным станочником-универсалом. Там на него и обратили внимание вербовщики из Советского Союза, из внешнеторговой организации Амторг.

И в Сталинграде, и в Москве Робинсона, передового рабочего и изобретателя, начальство всячески поддерживало – в том числе в знаменитом в то время в СССР уголовном деле о расизме. В 1934 году его избирают депутатом Моссовета как «лучшего ударника цеха, общественника, рационализатора». «Чёрный человек будет заседать впервые в Белом зале Моссовета, — писала «Вечерняя Москва» 14 декабря 1934 года. — Он займёт свое место по праву как депутат рабочих передового завода, как представитель самой угнетённой в капиталистическом мире национальности, нашедший родину в Стране Советов».

Далее Робинсон получает предложение поступить в Московский вечерний машиностроительный институт. И он принимает роковое, как он сам пишет, решение стать гражданином СССР. Его годовой контракт растянулся на 44 года. Он не стал ни коммунистом, ни атеистом, открыто ходил в церковь и не давал страху овладеть собой. «В России я усвоил правило: нельзя ни на секунду показать, что ты боишься, обнаружить свою уязвимость, они тогда сразу же примутся выведывать и вынюхивать и не отстанут до тех пор, пока в полной мере не используют твою слабость в своих целях».
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/12/%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BE%D0%BD-8.jpg
Робинсон так и не создал в России семью. Он жил мечтой вернуться в США, но путь на Запад ему, как и любому советскому гражданину, уже был заказан. И все же в 1974-м Робинсона (ему было 67 лет), выпустили на родину. В 1988 году вышла его книга «Чёрный о красных. 44 года в Советском Союзе. Автобиография черного американца». Мы публикуем отрывок из неё, в котором можно увидеть вклад американцев в советскую индустриализацию.

Всё началось в апреле 1930-го. В Детройт приехали русские. Однажды я увидел, что по нашему шлифовальному участку, на котором изготавливали фасонные штампы, расхаживают четверо незнакомых мужчин. Они остановились возле моего станка. Я продолжал работать, чувствуя на себе их взгляды. В какой-то момент, подняв глаза, увидел, что самый солидный в группе указывает на меня своему более молодому спутнику.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/12/%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BE%D0%BD-%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B3%D0%B0.jpg
Молодой человек поинтересовался, не хочу ли я поехать в Россию обучать русских рабочих своей профессии. «Хочу, конечно», — ответил я. «Я ознакомился с вашими профессиональными достижениями, изучил вашу биографию и наклонности. Кого ни спрашивал, все высоко отзываются о вас».

Русский был настолько уверен в моей высокой квалификации, что обещал освободить от обязательных для претендентов экзаменов по математике и черчению. Затем последовало предложение немедленно подписать годовой контракт. «Разумеется, его можно будет продлить, если вы хорошо себя проявите».

Тут только я пришел в себя и понял: этот человек не шутит. А какие условия он мне предлагал! У Форда я зарабатывал 140 долларов в месяц, и на большее рассчитывать не приходилось. Русский предложил 250, бесплатное жильё, обслугу, месяц оплачиваемого отпуска, бесплатный проезд в обе стороны. Кроме того, он обещал, что 150 долларов из зарплаты будут поступать на мой счёт в американском банке.

Я слушал и не верил своим ушам. Мысли теснились в голове: «Америка в тисках тяжелой депрессии, не сегодня завтра меня могут уволить. Судя по тому, сколько желающих поработать в России собралось в соседней комнате, даже белые американцы считают это предложение заманчивым. Так почему бы и мне им не воспользоваться?»
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/12/%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BE%D0%BD-2.jpg
Я возвращался со смены домой. Мой третий день на Сталинградском тракторном прошёл хорошо, я постепенно втягивался в рабочий ритм, производительность росла, окружающие относились ко мне без всякого предубеждения. В какой-то момент моё внимание привлек верзила-американец. Он шел навстречу, понемногу замедляя шаг. Я почувствовал недоброе и весь напрягся. Верзила поравнялся со мной. «Робинсон, пойдёшь на Волгу — будь начеку! Когда ты появился здесь, наши все собрались и решили тебя утопить».

С этими словами американец удалился. Прогулки на реку доставляли мне большое удовольствие, и отказываться от них не хотелось. «Но ведь это же Россия, — успокаивал я себя, — здесь всё-таки шансы быть убитым из-за цвета кожи намного меньше, чем в Штатах».

Как-то раз, возвращаясь с ужина, я заметил, что меня нагоняют двое американцев, через несколько секунд они со мной поравнялись. Позднее я узнал их имена — Льюис и Браун. «Ниггер, — обратился ко мне Люис, — откуда ты взялся? Как ты сюда попал?»

«Так же, как и вы».

«Даем тебе 24 часа. Если за это время не уберёшься, — прошипел Браун, — пеняй на себя».
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/12/%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BE%D0%BD-%D0%BF%D1%80%D0%B8%D0%B3%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%80.j pg
И тут вдруг Льюис, развернувшись, двинул меня кулаком, а Браун стал крутить мне руки за спину. Но я вырвался и нанес Льюису ответный удар. Мелькнула мысль: «Никому больше не позволю безнаказанно надо мной издеваться, никому!»

Эти двое навалились на меня, стремясь повалить на землю. Брауну удалось сзади обхватить меня, прижав руки к корпусу, так что я не мог защищаться.

И тут что-то копившееся внутри меня годами прорвалось. Ярость выплеснулась наружу. Извернувшись, я впился зубами в шею Люиса. Браун старался оторвать меня, но я не разжимал зубов, хотя чувствовал во рту вкус крови. Льюис вопил, как резаный.

На крики сбежался народ. Меня стали оттаскивать от Льюиса, уговаривали отпустить его. Я не сдавался, но в конце концов общими усилиями им удалось со мной справиться. Когда Люиса уводили, он стонал, по шее у него струилась кровь. За ним как побитая собака плёлся его дружок.

Дома я упал на кровать без сил, но с таким пьянящим чувством освобождения, какого мне не доводилось испытывать. Из этого блаженного состояния меня вывел стук в дверь. Не дружки ли моих обидчиков пришли довершить начатое? Передо мной стояли милиционер и ещё двое мужчин. Внешность их внушала доверие. Меня вежливо пригласили пройти в отделение милиции, чтобы изложить там свою версию инцидента. Начальник попросил рассказать, что произошло, слушал вполне сочувственно и сразу же отпустил домой.

Сталинградская газета поместила передовую статью с резким осуждением расистской выходки американских специалистов, расценив её как попытку экспортировать поразившую Америку «социальную заразу» в Россию. На заводе все — от уборщиков до начальников — обсуждали этот инцидент и дружно клеймили моих обидчиков. Во мне видели героя.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/12/%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BE%D0%BD-7.jpg
Через три дня после инцидента на площади перед зданием заводоуправления состоялся массовый митинг. Тысячи людей — все рабочие завода: мужчины, женщины, многие даже детей привели — внимали пламенным речам ораторов, клеймивших язвы расизма. Всякий раз, когда выступающий заводил речь о том, какую прогрессивную позицию занимает советское правительство в расовом вопросе, люди громкими криками выражали свое одобрение. Когда же зачитали резолюцию, призывающую строго наказать напавших на меня американцев, толпа просто взорвалась криками одобрения. Копия резолюции была отправлена телеграфом в Москву и в местные газеты.

Через неделю после той стычки заводское начальство попросило меня снова посетить отделение милиции. Там меня представили адвокату, его помощнику, секретарю суда и прокурору. «Зачем мне адвокат?» — поинтересовался я. «Затем, что американцы, совершившие на вас нападение, нарушили советский закон и будут преданы суду».

Судиться мне ни с кем хотелось, но я понимал, что лучше не возражать, а то еще вышлют в Штаты. Великая депрессия была в самом разгаре, и шансы найти там приличную работу равнялись нулю.

На следующий день, после конца смены, в шесть часов вечера начался суд. Я пришёл за пятнадцать минут до начала. Столпившиеся у входа люди выказывали мне всяческие знаки внимания, словно я был знаменитым актером, политиком или героем войны.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/12/%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BE%D0%BD-4.jpg
Когда адвокат обвиняемых вызвал меня для дачи показаний, я подумал, что он сейчас наверняка попытается вывернуть всё наизнанку, представить дело так, будто это я во всем виноват. Однако он был на удивление доброжелателен, вопросы задавал ясные и простые, без казуистических уловок, и не брал под сомнение правдивость моих ответов. Обвинитель же, напротив, допрашивая Льюиса и Брауна, не давал им спуску. Публика в зале выражала ему полное одобрение; все явно ждали, что он потребует для подсудимых максимально строгого наказания. Прокурор попросил приговорить Люиса и Брауна к 5 годам лишения свободы. Защита ходатайствовала о смягчении приговора.

Судья признал обоих американцев виновными и приговорил к немедленной депортации из Советского Союза. Возвращаться в охваченную кризисом Америку они не хотели и подали апелляцию в Верховный суд. Приговор Льюису оставили в силе, Брауну же позволили доработать год. В конце срока он попросил продлить контракт, но ему отказали.

В глазах русских я сделался настоящим героем, олицетворением добра, торжествующего над злом. Меня буквально засыпали письмами, они шли со всех уголков страны. И в каждом выражение солидарности и симпатии. Несколько крупных советских предприятий предложили мне работу.

До истечения контракта оставалось ещё три месяца, когда меня вызвали в заводоуправление и предложили остаться ещё на год. Я понимал, что для американцев — особенно чернокожих — времена настали тяжелые. А здесь я хорошо зарабатывал и каждый месяц мог посылать матери в Гарлем 150 долларов. Меня уважали товарищи по работе и ценило начальство.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/12/%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BE%D0%BD-5.jpg
Сомнений не было, контракт надо подписывать.

Я многого ждал от следующего года в России: хотелось добиться ещё более высокой производительности труда, и поэтому я полностью отдался работе. Стать передовым рабочим было важно ещё и потому, что это позволяло избегать разного рода осложнений социального и политического характера. На советских предприятиях жизнь устроена совсем не так, как на американских. На заводе Форда работа — просто работа, не более и не менее. Разумеется, и там есть какая-то социальная жизнь, но процесс это естественный, а не насаждаемый сверху. На Сталинградском же тракторном работа расценивалась как некое политическое действие, там вообще политизировалось всё и вся. Недисциплинированность, нерадивость, невыполнение производственного плана расценивалось коммунистами, занимавшими на заводе ключевые административные должности, как отсутствие патриотизма.

В конце июня 1932 года мой контракт истёк, и я поехал в Москву.

Там я обратился в организацию под названием ВАТО, которая должна была обеспечить меня обратным билетом. Чиновник, изучив бумаги, сказал, что Первому московскому шарикоподшипниковому заводу, пущенному три месяца назад, как раз нужны специалисты моей квалификации. Он предложил немедленно туда отправиться, чтобы переговорить с директором Бодровым. Поскольку в Сталинграде я был вполне доволен своей работой, а политическое давление в последнее время ослабло, прежней уверенности, что нужно срочно уезжать, у меня не было. Поэтому я не стал отказываться. В моё распоряжение предоставили машину с шофёром, и через пятнадцать минут мы уже въезжали в заводские ворота.

Директор, мужчина среднего роста приятной наружности, встретил меня с распростёртыми объятиями. Он долго восхищался моими профессиональными достижениями, говорил, что ему нужен именно такой специалист, и с ходу предложил подписать годовой контракт. Я не стал тянуть с решением и согласился.

Иностранные специалисты, работавшие на Первом шарикоподшипниковом, жили в двух 5-этажных кирпичных домах. Кого только там не было: немцы, англичане, американцы, шведы, французы, румыны, австрийцы, венгры, словаки, поляки, итальянцы — всего более трехсот человек, многие с семьями. Поскольку я был холост, мне предоставили комнату в двухкомнатной квартире. Я устроился и на следующий день вышел на работу.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/12/%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BE%D0%BD-6.jpg
Меня назначили на калибровочный участок, где стояли три плоскошлифовальных и один круглошлифовальный станок. Трудились на участке человек тридцать, а всего в цехе было более семисот пятидесяти рабочих. Обеспечивать высокую точность обработки никто здесь не мог, поэтому последние 0,015 дюйма оставляли для ручной доводки — металл шлифовали вручную, чтобы получить требуемый размер. На эту операцию уходила масса лишнего времени.

Я составил список из семнадцати приспособлений, необходимых для нормальной работы, и засел за чертежи. Корпел над ними и на заводе, и после смены дома. Когда половина устройств была спроектирована, отнёс листы начальнику цеха. Изучив их, он поинтересовался, не инженерное ли у меня образование. Узнав, что я окончил всего лишь техническое училище на заводе Форда, он удивленно покачал головой. Две недели спустя я получил часть заказанных приспособлений. Мне дали шестерых учеников — по трое на смену. Они обрабатывали детали начерно, а я потом доводил их до нужных размеров. За полтора месяца мы добились того, что на ручную притирку оставалось только 0,02 миллиметра, против прежних 0,2—0,3. Окончательную доводку рабочий теперь производил всего за 25 минут вместо пяти-шести часов. Еще через два месяца в 80% случаев доводка уже вовсе не требовалась — производительность выросла в семь раз.

Когда на завод пришёл станок, позволявший шлифовать криволинейные поверхности, работать на нем поручили мне. В помощь я получил ещё двух учеников, и, таким образом, под моим началом оказалось восемь человек. Приходилось чуть не каждый день работать по две смены, поскольку ученикам не хватало опыта и в моё отсутствие они допускали брак.
http://ttolk.ru/wp-content/uploads/2015/12/%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BE%D0%BD-3.jpg
Я начинал в 7:30 и практически без перерыва трудился до 10-11 вечера. Никаких дополнительных денег мне за это не платили. Единственной наградой, которую я получил за четыре года такой работы, была путёвка в Крым на двадцать четыре дня стоимостью 800 рублей.

И всё же надо признать, что 1932-й и первая половина 1933 года сложились для меня удачно: в профессиональном отношении я за этот период очень сильно вырос. Цех был моей лабораторией, где я мог придумывать и создавать механизмы. Благодаря им производительность на нашем участке была самой высокой на заводе. Всё это, а также уважение, которым я пользовался у рабочих, особенно русских, не могло не радовать. Но главное, от чего я получал удовлетворение, — это возможность самому ставить задачу и находить её решение. Для меня работать на Шарикоподшипниковом было все равно, что играть в любимую игру и еще получать за это деньги.

Учитывая мои успехи в труде, администрация завода разрешила мне летом 1933 года съездить в Америку, повидать мать. Перед отъездом я получил предложение подписать еще один годовой контракт. На заводе знали, как я люблю свою работу, но контракт служил дополнительной гарантией, что я вернусь».

[Davydov_index]

29 мая, 23:01
http://ic.pics.livejournal.com/davydov_index/60378694/3101335/3101335_original.jpg
СССР в кратчайшие сроки решил построить мощную промышленность практически с нуля. Своих умений и средств для этого было недостаточно. «Строить социализм» пригласили почти 20000 иностранных инженеров и рабочих.

1 Ford Motor Company

С американскими компаниями сотрудничали в первую очередь по проектированию наиболее крупных предприятий – в машиностроении, металлообработке, черной и цветной металлургии. Важнейшим партнером СССР был Ford Motor Company. Компания поставляла в страну советов оборудование, кадры и машины. На фирму автомобильного короля равнялись, а «фордизм» стал главным направлением первой пятилетки. Сам Генри Форд в журнале «National Business» (1930 год), комментируя начало строительства в СССР первых крупных автозаводов фордовского образца, сказал: «Это великое начинание, и автомобиль окажет огромное влияние на развитие их страны. Я считаю своим долгом помогать любой нации, которая собирается жить собственным трудом, чтобы стать экономически независимой». Дзержинский впоследствии называл Форда – «учителем всех руководителей нашей промышленности».

2 Austin Company
Строительный проект ГАЗа выполнила фирма The Austin Company. В советской истории Горьковского завода фирма получила нелестную оценку, несмотря на то, что договорные обязательства не были нарушены, а проект удачно завершен. У Нижнего Новгорода в то время даже существовал американский заводской поселок. Все строительство сопровождалось конфликтами между иностранными специалистами и представителями советского «Автостроя». Намеченные сроки не выдерживались, сметы повышались из-за нехватки строительных материалов и неэффективного использования рабочей силы. В одной из своих жалоб в Москву, инженер Гарри Майтер писал: «Нам пришлось работать больше, чем нужно при выполнении подобных проектов в Америке. Ни один проект не стоил нам больших денег и времени, чем этот». Несмотря на все негативные оценки, руководивший строительным сектором ВАТО, инженер Макаровский назвал роль The Austin Company в строительстве завода решающей: «без них мы так бы и топтались на одном месте».

3 Albert Kahn Incоrporation
Архитектурно-строительная фирма Albert Kahn Incorporation, согласно своему договору с «Амторгом» обеспечила строительство более 550 промышленных объектов на территории СССР, в том числе Челябинского и Сталининградского тракторных заводов. В 1930 году Стройобъединение ВСНХ СССР заключило с фирмой крупного американского предпринимателя Альберта Кана контракт на 2 млрд долларов, что сегодня равняется 250 млрд. Согласно ему, Albert Kahn Incorporation становился главным проектировщиком и консультантом советского правительства по промышленному строительству. В рамках сотрудничества в СССР был основан «Госпроектстрой», где работало 25 американских инженеров и около 2,5 тысяч советских сотрудников. На тот момент это было крупнейшее бюро мира, получившее в народе имя «кузницы кадров». В стенах «Госпроектстроя» была спроектирована практически вся танковая, тракторная и автомобильная индустрия – все важнейшие промышленные объекты первой пятилетки. Впоследствии, новые заводы возводились по разработанным здесь же чертежам.

4 Siemens
За период индустриализации СССР заключил более 70 договоров с германскими фирмами. Из последних стоит выделить немецкий концерн Siemens, который обеспечивал поставку оборудования и техническое консультирование советских специалистов. Так, компания взяла на себя подготовку строительной площадки Днепровской ГЭС – флагмана первой пятилетки и крупнейшей в те времена электростанции. Для других энергетических объектов СССР фирма поставляла паровые турбины мощностью от 44 000 до 55 000 кВт. Специалисты Siemens также участвовали в строительстве московской подземки.

5 General Electric
Если компания Канна строила промышленные объекты страны, то International General Electric их электрифицировала. Фирма принимала активное участие в выполнении плана ГОЭЛРО – государственной программы по обеспечению электричества всей страны. В нем предусматривалось строительство электростанций и предприятий, обеспечение строек всем необходимым, ну и, в конечном счете, опережающее развитие энергетики. Все, как Ленин завещал: «Коммунизм — это есть Советская власть плюс электрификация всей страны». Впоследствии, значительная часть советских заводов и фабрик работала на электрооборудовании фирмы. Помимо этого, General Electric, в начале 30-х поставляла в СССР первые локомотивы.

6 Junkers
Согласно условиям Версальского договора, завершившим Первую мировую, Германии было запрещено иметь тяжелую артиллерию, танки, подводные лодки и военную авиацию. Многим немецким компаниям, специализировавшимся на военной промышленности, удалось спастись от банкротства лишь благодаря заказам из Советской России. Среди них была и небезызвестная фирма Junkers. 26 ноября 1922 года правительство РСФСР заключила три договора с фирмой: об организации транзитного воздушного сообщения Швеция-Персия, об аэросъемке и, наконец, о производстве металлических самолетов и моторов на территории России. Для выполнения последнего пункта, Junkers выделили Русско-Балтийский завод в Филях (сегодня завод им. Хруничева). Договор предусматривал выпуск 300 самолетов в год, при этом РСФСР обязалась закупать 60 самолетов ежегодно. Сотрудничество оказалось совершенно невыгодным для Хьюго Юнкерса. Цены на продукцию были фиксированы, но, в результате НЭПа и роста инфляции, себестоимость самолетов, оказалось вдвое больше оговоренных цен. Все попытки компании поднять цены встретили жесткое сопротивление со стороны советского руководства. В результате, сославшись на невыполнение договора, сотрудничество с Junkers было разорвано. К этому времени, Россия уже получила свой «мощный завод в Филях, входящий в общий план развития военных воздушных сил».

7 Arthur McKee of Cleveland
На строительстве знаменитой «Магнитки» (Магнитогорского металлургического комбината) трудились более 800 иностранных специалистов из США, Германии, Англии, Италии и Австрии, под руководством американской компании Arthur McKee. Американцы должны были подготовить строительный, технологический проекты с полным описанием оборудования, станков и механизмов. Прототипом завода стал металлургический комбинат U.S. Steel Corporation, в городе Гэри (штат Индиана, США). Впрочем, как и в предыдущем случае, договор был досрочно расторгнут. 31 января 1932 года, во время пуска первой догмы произошла авария – из-за сильного мороза прорвало трубу в одном из колодцев, а из кладки вырвался раскаленный газ. Arthur McKee предложили убраться восвояси. Тем не менее, доменные печи фирмы McKee работают на Магнитке и сегодня.

[Аntisovetsky]

https://antisovetsky.livejournal.com/74680.html
2017-11-18 10:44:00
https://3.bp.blogspot.com/-uZT0GOD4CDw/WC2wihZKjGI/AAAAAAAAEYg/EU23OyPkNcQKxXMo0lUPTD9FQ2fMqNPIACEw/s640/y7urTf_ioag.jpg
За пятилетку существования "Торгсина" объединение принесло казне валюту и ценности на общую сумму более 287 млн рублей. Люди сдали почти 100 тонн чистого золота. По сегодняшнему курсу это около 730 миллиардов рублей. Эти деньги пошли на индустриализацию страны Советов. Всего на торгсиновские деньги было построено около 9000 предприятий.

По мере истощения золотых резервов Госбанка и роста валютных аппетитов индустриализации у руководства СССР крепло желание забрать у населения и эти сбережения. Нашелся и способ. Ценности населения в голодные годы первых пятилеток скупили магазины Торгсина — «Всесоюзного объединения по торговле с иностранцами на территории СССР».
https://3.bp.blogspot.com/-9wn6wWSxtRs/WC2wircae-I/AAAAAAAAEYc/rfC6rbVmbckk1FFK11cgB8tRt20ryOMRACEw/s400/AftxFkNA68Q.jpg
Торгсин открыли в июле 1930 года, но первоначально он не играла большой роли в системе торговли. В самом начале ее существования работники Торгсина обслуживали отправлявшихся за границу моряков и крупнейшие портовые города. Чуть позже объектом внимания Торгсина стали иностранные граждане: киоски организации появились в гостиницах «Интурист» и на пунктах пограничного контроля.

В первые месяцы своего существования Торгсин не особенно афишировал торговую деятельность среди граждан СССР, для этого развешивались специальные «отпугивающие» плакаты: «Магазин обслуживает только интуристов и транзитных пассажиров». К середине 1931 года стало понятно, что для проведения индустриализации стране нужно «золотишко», но внешние источники финансирования для СССР были закрыты. На руках у граждан даже после многочисленных изъятий времен Гражданской войны оставалось значительное количество драгоценных металлов. В этих условиях Торгсин начинает принимать монеты дореволюционной чеканки. Когда покупатель сдавал в магазин золото, он получал взамен специальную товарную книжку с обозначением суммы на счете. Потом работники Торгсина отправляли золото в Госбанк по принципу «за что купил, за то и продаю».

Получается, что новая система была всего лишь инструментом государства для выкачивания ценностей из населения. Торгсин рисовался своеобразной конторой по «абсолютно честному отъему денег у граждан» по рецепту Остапа Бендера. Купцы советского разлива достаточно плотно работали с ОГПУ, хотя первоначально представители органов госбезопасности выступали против допуска граждан в магазины Торгсина. Впрочем, у всех государственных учреждений в начале 1930-х была ясная и незамутненная цель – правдой и неправдой добыть деньги на индустриализацию. За четыре года граждане Советского Союза принесли в Торгсин около 100 тонн бытового золота, что составляло порядка 40% от уровня золотодобычи в стране за тот же период.

Со временем у населения стали принимать и серебро, и бриллианты, и даже антиквариат. Сеть торговых точек все росла и росла, к 1932 году Торгсин работал более чем в 200 городах СССР. Линейка товаров была представлена как хозяйственными изделиями, так и продуктами. Доля продовольственных сделок в структуре торговых операций составляла 50-70%, иногда доходила до 85%! При этом дорогой еды горожане покупали относительно немного – невелики показатели продаж у икры, фруктов, мяса. В начале 1930-х Советский Союз испытал несколько значительных вспышек голода, и для некоторых поход в Торгсин был всего лишь попыткой выжить и добыть необходимые продукты. «Люди понесли в Торгсин все ценное, что имели, не в обмен на икру и меха, а за ржаную муку». Интересно, что в этот период «деньги» Торгсина, талоны, достаточно часто подделывали.
https://3.bp.blogspot.com/-9qf--To-iS0/WC2wiKGLKqI/AAAAAAAAEYY/qeJY0QWlFBEWycq0sXzSHey3xQ8Lp3AegCLcB/s640/3EQ9awYPkYk.jpg
Исследователь Е.Осокина, посвятившая системе Торгсина целую книгу, говорит о том, что осенью 1933 года буханка хлеба там стоила всего лишь 5 копеек, а у конкурентов цена доходила до 2 рублей 50 копеек. Другие пищевые товары стоили в 30-60 раз меньше, чем в коммерческих торговых точках. Хотя на первый взгляд «торгсиновские» ценники покажутся очень уж дешевыми, не стоит забывать, что за ними стоит настоящее золото. «Торгсиновская» копейка была полновеснее обычной, а «золотой» рубль Торгсина только по официальному курсу превосходил советский в 6,6 раза. Курс на черном рынке иногда доходил до соотношения 1:60. В этих условиях торгсиновские цены казались завышенными. При этом Торгсин оказался дороже не только польских магазинов, но и французских. В 1935 году наркому торговли СССР докладывали, что в Варшаве на один доллар можно купить 1,3-1,8 кг сливочного масла, в Париже – 600-750 г, а в России по курсу Торгсина только 250-400 г.

Скорбным триумфом Торгсина стал страшный 1933 год. Счастлив был тот, кому было что сдать в Торгсин. В 1933 году люди принесли в Торгсин 45 т чистого золота и почти 2 т серебра. На эти средства они приобрели, по неполным данным, 235 000 т муки, 65 000 т крупы и риса, 25 000 т сахара. В 1933 году продукты составляли 80% всех проданных в Торгсине товаров, причем на дешевую ржаную муку приходилась почти половина всех продаж. Умиравшие от голода меняли свои скудные сбережения на хлеб. Зеркальные магазины деликатесов терялись среди мучных торгсиновских лабазов и дерюги мешков с мукой. Анализ цен Торгсина свидетельствует о том, что во время голода советское государство продавало продовольствие своим гражданам в среднем в три раза дороже, чем за границу.

Когда к 1934-1935 гг. призрак всеобщего голода отступил, в Торгсине вновь стали преобладать покупки промышленных товаров, мехов, фотоаппаратов, пластинок. На витринах появился крепдешин, ириски, краковская колбаса. Залы заполняли первосортными деликатесами и редкостями – из Голландии шла селедка, из Франции косметика, Персия поставляла ткани и козий пух. В каталогах присутствовали американские «Форды», английские медицинские инструменты. В наличии имелось оливковое масло, лимоны, консервы, маслины. Продавать зарубежные товары было выгодно, потому что Торгсин не платил импортную пошлину и получал иностранные запасы по закупочным ценам. Изделия из-за границы обычно продавали с наценкой в 300-500%. После повышения цен на продукты горожане стали заглядывать в торговые точки за модной обувью и промтоварным дефицитом, Торгсин стал синонимом мелкобуржуазной стихии. Магазины Торгсина рекламировали даже в США через систему Амторга. Плакаты утверждали, что здесь можно найти больше 15 000 наименований продукции, включая свежие и консервированные овощи, табак, кофе, одежду, нижнее белье.

За пять лет, с 1931 по 1936 год, Торгсин принял от населения ценностей на 278 млн рублей, а продал товаров на 275 млн рублей. Три миллиона рублей остались невостребованными, все «торгсиновские» рубли сгорели без остатка после централизованного закрытия всех магазинов. Доходы Торгсина были сравнимы с затратами на строительство и оборудование десяти крупнейших промышленных гигантов. Так, Горьковский автозавод обошелся в 43 миллиона рублей, Сталинградский тракторный в 35 миллионов, на Магнитогорский комбинат пошло 44 миллиона.
a95o28LYqE0
https://youtu.be/a95o28LYqE0
Исследователи отмечают, что по своей сути Торгсин был уникальным капиталистическим предприятием в стране, которая уже прочно стала на путь строительства социализма. Торгсин «…подобно философскому камню…превращал в валюту неконвертируемые рубли, черный хлеб и селедку да нехитрый ширпотреб». В сталинской России, где сажали за спекуляцию, под прикрытием государства пять лет действовала организация, исповедовавшая и применявшая рыночные методы! Торгсин был расформирован, когда выполнил свою главную цель, заключавшуюся в аккумулировании золота и валюты. Его история прекратилась в 1936 году.

По материалам:
https://new-retail.ru/livestyle/torgsin_pogonya_za_valyutoy_v_sovetskoy_moskve5778/
http://www.forbes.ru/ekonomika/vlast/55689-zoloto-stalina

[Виталий Овчинников]

https://topwar.ru/125715-stalinskaya-industrializaciya-sssr.html
25 сентября 2017

После гражданской воны экономика России, выражаясь современным «Обамовским» языком, «была разорвана в клочья». По настоящему разорвана и развалена. И НЭП лишь несколько стабилизовал проблему обеспечения населения страны продовольственными товарами и товарами народного потребления, но зато вызвал резкое усиление классовых противоречий на селе в связи с ростом численности кулаков и обострил классовую борьбу на селе до от открытых кулацких восстаний.

Поэтому партия ВКП(б) взяла курс на развитие промышленного производства страны с целью получения возможности для самостоятельного решения народно хозяйственных задач, стоящих перед разрушенной многолетней войной Россией. Причем, ускоренного решения. То есть, партия взяла курс на индустриализацию страны.

Сталин говорил:

«Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут. Вот что диктуют нам наши обязательства перед рабочими и крестьянами СССР»

Индустриализация, это социально-экономическая политика партии большевиков в СССР, начиная с 1927 и до конца 30-х годов, основными целями которой являлись следующие:

1. Ликвидация технико-экономической отсталости страны;

2. Достижение экономической независимости;

3. Создание мощной оборонной промышленности;
4. Первоочередное развитие комплекса базовых отраслей промышленности: оборонная, топливная, энергетическая, металлургическая, машиностроительная.

Какие пути проведения индустриализации существовали к тому времени и какие были выбраны большевиками?

Из высказываний Сталина по поводу индустриализации:

1.«История знает различные способы индустриализации.

Англия индустриализировалась благодаря тому, что она грабила десятки и сотни лет колонии, собирала там «добавочные» капиталы, вкладывала их в свою промышленность и ускоряла темп своей индустриализации. Это один способ индустриализации.

Германия ускорила свою индустриализацию в результате победоносной войны с Францией в 70-х годах прошлого столетия, когда она, взяв пять миллиардов франков контрибуции у французов, влила их в свою промышленность. Это второй способ индустриализации.

Оба эти способа для нас закрыты, ибо мы — страна Советов, ибо колониальные грабежи и военные захваты в целях грабежа несовместимы с природой Советской власти.

Россия, старая Россия, сдавала кабальные концессии и получала кабальные займы, стараясь таким образом выбраться постепенно на путь индустриализации. Это есть третий способ. Но это — путь кабалы или полукабалы, путь превращения России в полуколонию. Этот путь тоже закрыт для нас, ибо не для того мы вели трехлетнюю гражданскую войну, отражая всех и всяких интервенционистов, чтобы потом, после победы над интервенционистами, добровольно пойти в кабалу к империалистам.

Остается четвертый путь индустриализации, путь собственных сбережений для дела промышленности, путь социалистического накопления, на который неоднократно указывал тов. Ленин, как на единственный путь индустриализации нашей страны.

(«О хозяйственном положении и политике партии» т.8 стр.123.)

2. «Что значит индустриализовать нашу страну? Это значит превратить страну аграрную в страну промышленную. Это значит поставить и развить нашу индустрию на новой технической основе.

Нигде еще в мире не бывало, чтобы громадная отсталая аграрная страна превратилась в страну индустриальную без ограбления колоний, без ограбления чужих стран или без больших займов и долгосрочных кредитов извне. Вспомните историю промышленного развития Англии, Германии, Америки, и вы поймете, что это именно так. Даже Америка, самая могущественная из всех капиталистических стран, вынуждена была после гражданской войны провозиться целых 30-40 лет для того, чтобы поставить свою промышленность за счет займов и долгосрочных кредитов извне и ограбления прилегающих к ней государств и островов.

Можем ли мы стать на этот «испытанный» путь? Нет, не можем, ибо природа Советской власти не терпит колониальных грабежей, а на большие займы и долгосрочные кредиты нет оснований рассчитывать.

Старая Россия, царская Россия, шла к индустриализации другим путем — путем заключения кабальных займов и отдачи кабальных концессий на основные отрасли нашей промышленности. Вы знаете, что почти весь Донбасс, большая половина петербургской промышленности, бакинская нефть и целый ряд железных дорог, не говоря уже об электрической промышленности, находились в руках иностранных капиталистов. Это был путь индустриализации за счет народов СССР и против интересов рабочего класса. Ясно, что мы не можем стать на этот путь: не для того мы боролись с игом капитализма, не для того мы свергли капитализм, чтобы пойти потом добровольно под ярмо капитализма.

Остается один путь, путь собственных накоплений, путь экономии, путь расчетливого ведения хозяйства для того, чтобы накопить необходимые средства для индустриализации нашей страны. Нет слов, задача эта трудная. Но, несмотря на трудности, мы ее уже разрешаем. Да, товарищи, через четыре года после гражданской войны мы эту задачу уже разрешаем.

(«Речь на собрании рабочих Сталинских ж.-д. Мастерских Октябрьской дороги» т.9 стр.172.)

3. «Существует ряд каналов накопления, из которых следовало бы отметить, по крайней мере, главные.

Во-первых. Необходимо, чтобы излишки накопления в стране не распылялись, а собирались в наших кредитных учреждениях, кооперативных и государственных, а также в порядке внутренних займов, на предмет их использования для нужд прежде всего промышленности. Понятно, что вкладчики должны получать за это известный процент. Нельзя сказать, чтобы в этой области дело обстояло у нас сколько-нибудь удовлетворительно. Но задача улучшения нашей кредитной сети, задача поднятия авторитета кредитных учреждений в глазах населения, задача организации дела внутренних займов несомненно стоит перед нами, как очередная задача, и мы ее должны разрешить во что бы то ни стало.

Во-вторых. Необходимо тщательно закрывать все те дорожки и щели, по которым утекает часть излишков накопления в стране в карманы частного капитала в ущерб социалистическому накоплению. Для этого необходимо вести такую политику цен, которая бы не создавала провала между ценами оптовыми и ценами розничными. Нужно принять все меры к снижению розничных цен на продукты промышленности и на продукты сельского хозяйства для того, чтобы приостановить или, по крайней мере, довести до минимума утечку излишков накопления в карманы частника. Это один из важнейших вопросов нашей хозяйственной политики. Отсюда идет одна из серьезных опасностей как для дела нашего накопления, так и для червонца.

В-третьих. Необходимо, чтобы внутри самой промышленности, в каждой ее отрасли откладывались известные запасы на предмет амортизации предприятий, на предмет их расширения, на предмет их дальнейшего развития. Это дело необходимое, абсолютно нужное, его надо двинуть вперед во что бы то ни стало.

В-четвертых. Нужно, чтобы в руках государства скапливались известные резервы, необходимые для страховки страны от всякого рода случайностей (недород), для питания промышленности, для поддержания сельского хозяйства, для развития культуры и т. д. Жить и работать теперь без резервов нельзя. Даже крестьянин с его маленьким хозяйством не может теперь обходиться без известных запасов. Тем более не может обойтись без резервов государство великой страны.

(«О хозяйственном положении и политике партии» т.8 стр.126.)

Средства для индустриализации:
Откуда брали большевики средства на индустриализацию?

1.Средства изымались из сельского хозяйства и легкой промышленности;

2. Средства шли от продажи сырья (Нефть, золото, лес, зерно и т.д.);

3. Продавались некоторых сокровища музеев и церквей;

4. Облагался налогами частный сектор вплоть до полной конфискации имущества.
5. Путем снижения уровня жизни населения, вследствие роста цен, введение карточной системой распределения, индивидуальных государственных займов и т.д.

6. Путем энтузиазма трудящихся, строящих для себя новый мир без эксплуатации человека человеком.

7. Путем мощнейшей пропаганды и агитации новых форм и новых, коллективистических методов организации труда.

8. Путем организации передового стахановского движения как в промышленном производстве, так и в сельском хозяйстве.

9. Путем введение государственных наград за трудовые достижения.

10.Путем развитие системы бесплатных социальных льгот и гарантий государства для человека труда: бесплатное образование и бесплатная медицина для всех групп населения, бесплатные детские ясли, детские сады, пионерлагеря, санатории и так далее и тому подобное.
И опять слова Сталина по поводу основ индустриализации в СССР:

«Итак, возможна ли индустриализация нашей страны на основе социалистического накопления?

Есть ли у нас источники такого накопления, достаточные для того, чтобы обеспечить индустриализацию?

Да, возможна. Да, есть у нас такие источники.

Я мог бы сослаться на такой факт, как экспроприация помещиков и капиталистов в нашей стране в результате Октябрьской революции, уничтожение частной собственности на землю, фабрики, заводы и т. д. и передача их в общенародную собственность. Едва ли нужно доказывать, что этот факт представляет довольно солидный источник накопления.

Я мог бы сослаться, далее, на такой факт, как аннулирование царских долгов, снявшее с плеч нашего народного хозяйства миллиарды рублей долгов. Не следует забывать, что при оставлении этих долгов нам пришлось выплатить ежегодно несколько сот миллионов одних лишь процентов, в ущерб промышленности, в ущерб всему нашему народному хозяйству. Нечего и говорить, что это обстоятельство внесло большое облегчение в дело нашего накопления.

Я мог бы указать на нашу национализированную промышленность, которая восстановилась, которая развивается и которая дает некоторые прибыли, необходимые для дальнейшего развития промышленности. Это тоже источник накопления.

Я мог бы указать на нашу национализированную внешнюю торговлю, дающую некоторую прибыль и представляющую, стало быть, некий источник накопления.

Можно было бы сослаться на нашу более или менее организованную государственную внутреннюю торговлю, тоже дающую известную прибыль и представляющую, таким образом, некий источник накопления.

Можно было бы указать на такой рычаг накопления, как наша национализированная банковская система, дающая известную прибыль и питающая по мере сил нашу промышленность.

Наконец, мы имеем такое оружие, как государственная власть, которая распоряжается государственным бюджетом и которая собирает малую толику денег для дальнейшего развития народного хозяйства вообще, нашей индустрии в особенности.

Таковы в основном главные источники нашего внутреннего накопления.

Они интересны в том отношении, что дают нам возможность создавать те необходимые резервы, без которых невозможна индустриализация нашей страны.»

(«О хозяйственном положении и политике партии» т.8 стр.124.)

Ибо, по словам Сталина, быстрый темп развития индустрии вообще и производства средств производства в особенности, представляет основное начало и ключ индустриального развития страны, основное начало и ключ преобразования всего нашего народного хозяйства на базе передового социалистического развития.

При этом мы не можем и не должны свертывать тяжелую индустрию ради всемерного развития легкой промышленности. Да и легкую промышленность невозможно развивать в достаточной степени без ускоренного развития тяжелой индустрии.

(«XV съезд ВКП(б)» т.10 стр.310.)

Результатом индустриализации стало:

1. Создание мощной промышленности в стране;
С 1927 по 1937 год в СССР было построено свыше 7 тысяч крупных промышленных предприятий;
2. СССР вышел на 2е место в мире по объему промышленного производства после США.

3. СССР создал свою мощную оборонную промышленность, новую для России.

4. В СССР на базе мощного промышленного производства стала также мощно развиваться отраслевая наука, определяя технический уровень разрабатываемых и используемых в промышленном производстве технологий.

5. СССР стал родиной технической космонавтики, создав в стране новую, мировую отрасль производства, космическую, значительно опередив в этом направлении США.

Результаты индустриализации СССР оказались ошеломляющими не только для жителей СССР, но и для всего мира. Ведь бывшая царская Россия в необычайно короткий срок стала мощной, промышленно и научно развитой страной, державой мирового значения.

Как видите, Сталин оказался прав, делая из вконец развалившейся России, из России сохи и лаптей, передовую промышленную державу с самым коротким в мире рабочим днем, лучшим в мире бесплатным образованием, передовой наукой, бесплатной медициной, национальной культурой и мощнейшей социальной гарантией прав трудящихся страны

Однако в нынешней России все делается не так, как делал Сталин в СССР, и мы имеем Россию с едва теплящимся промышленным производством, вконец разваленным сельским хозяйством, умершей наукой, нищим, едва сводящим концы населением, но зато с бесчисленным множеством своих собственных миллиардеров.

Так кто был прав в выборе путей развития России, большевики или нынешние демократы? По моему, большевики! Ведь ни одно слово Сталина про индустриализацию России до сих пор не устарело.
Автор: Виталий Овчинников
Первоисточник: http://zavtra.ru/blogs/stalinskaya_industrializatciya_sssr

[Владимир ВОРОНОВ]

https://www.sovsekretno.ru/articles/sobytiya-iyunya/
https://bogomilos.livejournal.com/642962.html
Секреты сталинской индустриализации

В учебниках отечественной истории эта дата – 1 июня 1931 года – не отмечена никак. Лишь в современных версиях различных сетевых хроник можно найти упоминание, что в этот день между США и СССР был заключён контракт об участии американских инженеров в постройке 90 советских металлургических заводов. Речь идёт о тех самых заводах, что и составили основу советской индустрии. Причём многие из тех «американских проектов» по сей день являются стержнем уже российской тяжёлой индустрии. Например, «Уралмаш», Магнитогорский и Новокузнецкий металлургические комбинаты, Челябинский и Волгоградский тракторные заводы, Пермский авиамоторный и Казанский авиационный заводы, ГАЗ…
Между тем это историческое событие по форме обозначено несколько неточно: на государственном уровне со стороны США ни о каком подобном контракте и речи быть не могло. Хотя бы потому, что дипломатическое признание Америкой Советского Союза состоялось лишь двумя годами позже, в 1933 году. А ещё потому, что в столь частные дела частного бизнеса американское государство не влезало – формально. Но подобный контракт был – одним из многих сотен, действительно заключённых тогда. Только с американской стороны их заключали фирмы сугубо частные, с советской – некая хитрая контора «Амторг». Существовало тогда такое как бы акционерное общество, на деле выполнявшее роль неофициального советского торгово-экономического и даже дипломатического представительства в США. Хотя, по большому счёту, «Амторг», скорее, являлся «крышей» для советских разведчиков, подвизавшихся на ниве промышленного и научно-технического шпионажа. Но самое пикантное, что «Амторг», будучи АО, формально числился в структуре… Госдепа США! Конечно, американского (кроме долларов) в этом АО было мало: всем там заправляли советские чекисты. Вот именно через этот «Амторг» и были заключены соглашения об участии американских предпринимателей и технических специалистов – инженеров и рабочих – в индустриализации СССР.

Спасибо Великой депрессии
То, что без иностранной помощи никакой индустрии в Советской России быть не может, советские правители прекрасно понимали. Но сперва ставку сделали на сотрудничество с Веймарской Германией, а с середины 1920-х годов наладили прекрасные деловые отношения и с Италией Муссолини. Довольно скоро пришло осознание, что ни немецким, ни тем паче итальянским промышленникам не по плечу оказать помощь в осуществлении прорыва таких масштабов. Пытались большевики «на кривой козе» подъехать и к британцам с французами. Но «тонкий» подход с треском провалился: французы деликатно напомнили про дореволюционные долги России и про своих граждан, вложившихся в русские бумаги. Лондон и вовсе был настроен предельно враждебно, хотя, впрочем, не особо мешал своим промышленникам поставлять в Совдепию штучный товар. Но о сотрудничестве более масштабном и речи быть не могло – только торговля.
В сухом остатке лишь Америка. Кроме того, Кремль быстро осознал, что столь грандиозная задача по плечу именно настоящим гигантам. Таким, как концерн Форда, например. И ещё в 1925 году Лев Троцкий, перемещённый тогда на должность председателя Главного комитета по концессиям при СНК СССР (Главконцесскома), активно пытался зазвать Генри Форда поработать в СССР.

Инновации Генри Форда
Поддавшись уговорам, Форд летом 1926 года направил на рекогносцировку в Москву целую команду своих менеджеров. Однако, ознакомившись с отчётами об их пребывании в Стране Советов, Форд категорически отказался делать инвестиции в советскую экономику: трактора и машины продавать я вам, конечно, буду – за золото и валюту, а вот строить предприятия – ни за что! Насколько можно понять, больше всего Форда взбесило вопиюще варварское отношение «товарищей» к технике: доставляемые из Америки морским путём трактора «фордзон» месяцами ржавели в портах под открытым небом, под дождём и снегом, а затем, при транспортировке, их просто сбрасывали с железнодорожных платформ – как дрова. Как заявило затем правление корпорации, вложение средств в СССР нанесло бы непоправимый урон репутации Ford Motor Company.
Разумеется, подходы делали не только к Форду, но, к разочарованию Кремля, желания идти на более глобальные проекты, нежели торговля, американцы не выражали. Не особо поначалу горел желанием работать с Советами и Альберт Кан, основатель детройтского бюро Albert Kahn Incorporated, один из крупнейших промышленных архитекторов ХХ века. Его ещё называли «архитектором Форда»: именно бюро Альберта Кана проектировало заводы Форда, да и не только его. Было бы удивительно, если бы «Амторг» не попробовал подкатить к Кану. В апреле 1929 года к нему пришли с заманчивым предложением спроектировать тракторный (а реально – танковый) завод для Сталинграда. И хотя сумма контракта была умопомрачительной – 40 миллионов долларов (сегодня это эквивалентно примерно 5,6 миллиарда долларов!), «архитектор Форда» колебался. Пока не грянул гром: биржевой крах «чёрного октября» 1929 года и Великая депрессия.
Первой ласточкой стал Сталинградский тракторный завод, предназначенный исключительно для выпуска танков. Этого даже не скрывали, но американцам было до лампочки. Albert Kahn Incorporated делает этот проект в рекордные сроки, потом заказывает модульные блоки, строит под Чикаго танковый завод. Затем его демонтируют, перевозят в Сталинград и за шесть месяцев монтируют. Сборка была проведена под руководством и контролем американских инженеров, станки и оборудование, разумеется, также американские. Следующим заказом Кана стал Челябинский танко-тракторный завод, потом пришла очередь Харьковского танкового… Всего же бюро Кана спроектировало для СССР поистине колоссальное количество объектов: то ли 521, то ли 571. А сумма контрактов составила 2 миллиарда тогдашних долларов: по одним оценкам, это эквивалентно сегодня 100 миллиардам долларов, по другим – 319 миллиардам…
Разумеется, «архитектору Форда» не было нужды заниматься проектированием с нуля каждого завода – ведь можно было использовать уже готовые проекты, которые бюро Кана успешно делало ранее. И не только танковых заводов. В активе Кана ещё и знаменитая Магнитка – Магнитогорский металлургический комбинат: парни Кана сваяли сам генплан, спроектировали и построили доменные печи, коксовые батареи, прокатные станы, электросети. Помимо этого, бюро Кана стало координатором, организовавшим для комбината поставки горнообогатительного оборудования, землеройной и строительной техники. В сооружении Магнитки участвовали американские фирмы Arthur McKee of Clevland, Freyn Engineering Corporation, The Coppers Corporation of Pittsburgh, General Electric, а также немецкие Demag AG, Krupp AG, German Koppers AG engineers.
Впрочем, лишь в активе одного бюро Кана до кучи заводов и цехов –литейных, станкостроительных, механических, кузнечных – в Коломне, Челябинске, Харькове, Нижнем Тагиле, Калуге, Сормове, Днепропетровске, Подольске, Новокузнецке, Верхней Салде, Свердловске, подшипниковые заводы (например, 1-й ГПЗ в Москве)…
Но не Каном единым двигалась индустриализация в СССР. Известно, что ГАЗ – стопроцентное детище Форда, чья компания, в конце концов, сделала проект этого автозавода, да и станками своими оснастила. А за строительную часть проекта отвечала фирма Austin. Копией фордовского производства стал и столичный АЗЛК, тут же приступивший к выпуску нелицензированных копий «фордов». Творец другого московского автозавода, АМО-ЗИЛ, концерн Arthur Brandt.
Американцы дали Стране Советов Пермский авиамоторный завод (и поныне являющийся столпом отечественного авиамоторостроения): там тут же наладили выпуск моторов М-25 – лицензионной копии американского же мотора Wright-Cyclone R-1820F-3. Этими моторами – их в Советском Союзе выпустили почти 14 тысяч – оснащали истребители И-15, И-153 «Чайка», И-16.
В активе американских корпораций-разработчиков и строителей также Сибсельмаш, Казанский авиазавод, Ростовский и Саратовский комбайновые заводы... Легендарный Днепрогэс проектировала и строила американская фирма Cooper, площадку же под стройку готовила немецкая Siemens, она же поставила электрогенераторы, а турбины изготовила компания Newport News. А не менее известная Standard Oil of New York внесла колоссальный вклад в строительство нефтяной промышленности района Баку – Грозный – Батуми – Туапсе.
Можно смело утверждать (и это подтверждается огромным массивом документов Российского государственного архива экономики и Российского государственного архива социально-политической истории): именно американцы внедрили в СССР принципиально новую систему организации работ. Они же стали и фактическими родителями советской школы промышленного проектирования. А какое количество самых передовых на тот момент в мире технологий было позаимствовано, фантастика! Не говоря уже о том, что всё это стало для советских специалистов одним огромным университетом, в котором они прошли курс настоящей, качественной работы, к сожалению, лишь начальный.

20 тысяч инженеров
По сути дела, именно американские корпорации и стали подлинными творцами «сталинской индустриализации». Причём вопреки советским реалиям: тотальной бесхозяйственности, вопиющей безграмотности советских же технических, инженерных и партийно-административных кадров. Американских специалистов – их в начале 1930-х годов в СССР было уже свыше 20 тысяч, а вместе с членами семей более 35 тысяч – просто ужасало как варварское отношение «товарищей» к технике, так и подобное же обращение с людьми.
Оборотная же сторона индустриализации оказалась поистине чудовищной: именно заключённые, а вовсе не комсомольцы-добровольцы стали ударной силой для строек первых пятилеток; концлагеря, ГУЛАГ – фундаментом сталинской экономики, а ГПУ–НКВД – основным поставщиком «энтузиастов». Только ведь за американскую помощь надо было платить золотом, валютой – это сотни миллионов тогдашних долларов ежегодно… А где их было взять? Взяли в деревне: коллективизация, раскулачивание, насильственное изъятие зерна, которое сотнями миллионов тонн гнали за кордон. Результаты известны: полный крах сельского хозяйства в СССР, голод, голодомор…
Готовя эту заметку, в поисках «американского следа» индустриализации зашёл на соответствующие разделы официальных сайтов «Уралмаша», Магнитки, ЧТЗ, Волгоградского тракторного… – Тщетно, об этом там ни словечка.



Пираты Южно-Китайского моря

Захват танкера «Туапсе». Эпизод неизвестной войны

23 июня 1954 года в 125 км от острова Тайвань, в водах Южно-Китайского моря – формально нейтральных, – корабли гоминьдановских ВМС захватили советский танкер «Туапсе», числившийся за Черноморским пароходством.
«Туапсе» считался тогда едва ли не лучшим судном советского торгового флота: датской постройки, оснащён новейшим на то время навигационным оборудованием и прекрасным двигателем. Правда, едва сойдя со стапелей, танкер уже успел вляпаться в скандал. «Холодная война» была в самом разгаре, и США категорически возражали против намерения датчан поставить Советскому Союзу столь качественное судно двойного назначения, поскольку весьма быстроходный и лёгкий в управлении танкер вполне мог быть использован и советским ВМФ. Так что из порта приёмки новое приобретение пришлось выводить тайно, буквально под покровом ночи...
Несколько месяцев «Туапсе» поработал в Арктике, затем был приписан к Одессе. Оттуда и вышел 24 мая 1954 года в свой последний рейс под советским флагом: экипаж – 49 человек, капитан – Виталий Калинин. «Туапсе» зашёл в румынскую Констанцу, взял на борт 10,5 тысячи тонн осветительного керосина и отправился в КНР, официальный порт назначения – Шанхай. По пути зашли в Сингапур, передохнули там пару дней, пополнили запасы продовольствия, провели бункеровку и двинулись дальше. А ночью 23 июня на корабле зазвучала общесудовая тревога.

Район боевых действий
Механик Юрий Борискин вспоминал, как, поднявшись на палубу, увидел силуэты нескольких военных кораблей – эсминца и фрегата гоминьдановского флота под флагами Китайской Республики. С них по радио и поступил приказ: остановить танкер, капитану прибыть на фрегат. Но капитан Калинин на требования китайских военных не реагировал. Тогда прозвучала угроза открыть огонь – советский капитан опять не отреагировал. Лишь когда гоминьдановские корабли открыли предупредительный огонь из автоматических зенитных установок, прозвучала команда «Стоп, машина!».
В три захода на борт высадились солдаты – около 100 человек, занявшие все судовые посты и сорвавшие флаг СССР. Матросов, пытавшихся помешать глумлению над государственным флагом, избили прикладами автоматов. Под конвоем военных кораблей танкер отправился в тайваньский порт Гаосюн, где экипаж высадили на берег, объявив: советские моряки арестованы за перевозку военного стратегического груза и… незаконное приобретение танкера в Дании. Потому корабль и груз конфискуются, а моряки объявляются военнопленными. Натурально пиратство!
На деле всё было не совсем так, как затем прописали советские газеты, да и по сей день у нас эта смутная история подаётся весьма однобоко. Начнём с того, что с точки зрения международного права всё было не столь однозначно. Как известно, гражданская война на континентальном Китае завершилась в октябре 1949 года победой маоистов, и в Пекине была провозглашена Китайская Народная Республика. Остатки армии Чан Кайши эвакуировались на остров Тайвань – там и продолжила существование уже Китайская Республика. Но, несмотря на существование «красного Китая», тогда именно Китайская Республика считалась признанным субъектом международного права: её посланник заседал в ООН, представляя страну в Совете Безопасности. И обладал, между прочим, правом вето! В свою очередь, КНР находилась в международной изоляции: кроме немногочисленных стран советского блока, её никто не признавал. Так что правительство Тайбэя считалось вполне законным, а пекинское – мятежниками. Мало того, обе стороны в тот период вели самые настоящие боевые действия, причём весьма ожесточённые: забрасывали друг к другу диверсионные группы, высаживали морские и воздушные десанты. Велась самая настоящая война в воздухе: над побережьем и в Тайваньском проливе полноценные воздушные бои вели истребители сторон, применялась также бомбардировочная авиация. Шла и морская война: боевые корабли сторон обстреливали побережье противника, вступали в сражения на море. Ещё перехватывали в Тайваньском проливе торговые суда: маоисты – идущие на Тайвань, чанкайшисты – идущие в КНР. Гоминьдановские корабли атаковали даже торговые суда под британским флагом, пока Королевский флот не положил конец этому беспределу. В общем, это был район самых натуральных боевых действий, куда мог сунуться лишь чокнутый. Или тот, кому это было очень надо...
Капитан «Туапсе» чокнутым не был, хотя и полез в самое пекло, весьма неплохо представляя обстановку. Потому как вся эта миссия была вовсе не такой уж и мирной, как было объявлено. Во-первых, корабль направлялся вовсе не в Шанхай, а в порт Далянь (Дальний), где была база маоистских военно-морских сил и... советская военная база. Кстати, в Далянь базировалась часть советского истребительного авиационного корпуса, пилоты которого и вели боевые действия против авиации Чан Кайши! Разумеется, советские лётчики воевали на самолётах с опознавательными знаками ВВС КНР, но кого это могло обмануть! Так вот, именно для этого воюющего авиакорпуса «Туапсе» и вёз керосин – совсем не осветительный, для ламп и керосинок мирных китайских обывателей, а вполне себе авиационный – для реактивных двигателей истребителей МиГ-15. Разумеется, при таком маршруте транспортировки военного груза – из акватории Чёрного моря на Дальний Восток – скрыть это было невозможно. Так что, с точки зрения вполне легитимного на тот момент китайского правительства, это была рутинная и законная боевая операция против нарушителей блокады и зарубежных «поджигателей гражданской войны».
Вот только с захваченными советскими моряками китайцы обошлись вовсе не как с военнопленными. Поначалу обращение было хорошее: до 8 сентября 1954 года их нормально кормили, подавая обеды из пяти-шести блюд, допрашивали, но вежливо, столь же вежливо уговаривали попросить политического убежища, оставшись на Тайване или поехав в США. Так что в эти месяцы экипажу больше всего докучали лишь... огромные комары. Поскольку дипломатических отношений между СССР и Тайванем, разумеется, не было, Москва попыталась было воздействовать на Тайбей через США. Но «американский вариант» вскоре провалился: отношения с США были тогда, что называется, на самом минимуме, к тому же именно американские корабли обеспечили разведывательное прикрытие операции по захвату «Туапсе». Так что советские интересы поручили представлять французским дипломатам.
Затем всё резко переменилось: морякам объявили, что СССР ведёт против Китайской Республики военные действия (что было не столь далеко от истины) и по закону военного времени они все, мол, подлежат... расстрелу! Но тем, кто признает вину и пойдёт на сотрудничество, жизнь будет сохранена... С этого момента моряков стали ломать: начались избиения, пытки током, под ногти загоняли иголки, всех буквально морили голодом – зачастую дневной рацион состоял из кружки мутного кипятка с какой-то травой. Один моряк попытался бежать: поймали, избили, затем имитировали расстрел.
Главное требование чанкайшистов было таким: откажитесь от советского гражданства, просите политического убежища, пишите прошение о предоставлении американского гражданства.

Сломанные судьбы
20 человек такие прошения написали. 29 – отказались... 25 июля 1955 года этим 29 морякам объявили, что... правительство Китайской Республики (т.е. Тайваня) их прощает, они могут вернуться в СССР. Пять суток они ехали через КНР, где на каждой станции им устраивали торжественные встречи – с оркестром, цветами, митингами. Потом была Москва, приём у министра морского флота СССР и тоже цветы, речи, отдых в лучших ведомственных санаториях, денежные премии, зарплата за время пребывания в застенках. Несколько человек были награждены орденом «Знак Почёта».
Судьба остальных 20 оказалась совсем не благостной. Матрос Димов покончил с собой в тюрьме, в тайваньской же тюрьме умерли Ковалёв и Калмазан – сказались последствия пыток. Ещё трое моряков – Лопатюк, Саблин и Книга – отказались от подписанных ранее заявлений с просьбой отправить их в Америку. После чего им объявили приговор: 10 лет тюрьмы за... обман! Им пришлось провести за решёткой несколько лет. Потом их выпустили, дали вид на жительство и пенсию. Следующие 28 лет они фактически провели под домашним арестом. В 1988 году им позволили вернуться в СССР. Остальные покинули Тайвань: одни уехали в США, а бывшие моряки Ерёменко и Татарников даже завербовались солдатами в американскую армию – их и ещё двоих бывших моряков-невозвращенцев на родине заочно приговорили к смертной казни. Один из этих заочно приговорённых, Иваньков-Николов, правда, сошёл в Америке с ума. И в 1969 году в Вашингтоне его официально передали советским представителям. В советской «психушке» он провёл свыше 20 лет.

«Без шума и пыли»
Четверо из «подписантов» – Анфилов, Бенкович, Гвоздик, Зибров – подались в Бразилию. Там пришли в советское консульство. Родина встретила их цветами – как героев, бежавших из плена. Устроили шумную пресс-конференцию, на которой моряки разоблачили происки американских спецслужб и их тайваньских прихвостней. После пресс-конференции чекисты «без шума и пыли» их арестовали. Впаяв каждому по 15 лет за «измену родине», спустя семь лет выпустили «за отсутствием состава преступления».
Из той двадцатки в 1956 году вернулись ещё Ваганов, Лукашков, Рябенко, Ширин, Шишин. Бывшего судового бухгалтера Ваганова, возвратившегося в родную деревню под Арзамасом, взяли спустя аж семь лет по стандартному обвинению в измене родине и выдаче американской разведке государственных тайн. Хотя какие уж тайны он мог выдать, сумму удержанных партвзносов?! Срок, тем не менее, Горьковский областной суд влепил ему не детский:10 лет лагерей, семь из которых пришлось отсидеть... Получил срок «за измену» ещё один из вернувшихся вместе с ним, судьба остальных неясна. Известно лишь, что тех, кто дожил до краха Советского Союза, долго не хотела реабилитировать уже российская юстиция...
О захвате танкера в 1958 году в СССР сняли художественный фильм «Ч.П. – Чрезвычайное происшествие» с Вячеславом Тихоновым в главной роли. А конфискованный «Туапсе» был включён в состав тайваньских ВМС и служил там долго-долго. Сейчас, говорят, гниёт в порту Гаосюн. Компенсацию за него (и за моральный ущерб морякам) Тайвань выплачивать отказался...

[Елена Осокина]

https://postnauka.ru/longreads/94204

Отрывок из книги «Алхимия советской индустриализации» о снабжении по карточкам, спецпайках группы «А» и голодных бунтах
16 ЯНВАРЯ 2019

Совместно с издательством «НЛО» публикуем главу из книги историка Елены Осокиной «Алхимия советской индустриализации: время Торгсина» о магазинах «Торгсин», в которых в голодные годы первых пятилеток советские граждане вынужденно меняли золото, валюту, изделия из драгоценных металлов на ржаную муку, крупу и сахар.
В Торгсин шли дипломаты и крестьяне, партийные руководители и рабочие. Но при кажущемся равноправии значение Торгсина в судьбах людей разительно отличалось. Кто-то даже в период массового голода шел в Торгсин за деликатесами и мехами; кто-то, отдавая нехитрые ценности за ржаную муку, спасал детей от голодной смерти. Значение Торгсина в жизни людей определялось их местом в иерархии государственного снабжения, иными словами, тем, получили ли они от государства паек и был ли этот паек достаточным. Чем стал Торгсин для рабочих, советской элиты, крестьян? Индустриальный прагматизм — интересы индустриализации превыше всего — определил принципы карточной системы 1931–1935 годов. В условиях острой нехватки продуктов и товаров руководство страны стремилось использовать пайки как стимул для развития индустриального производства. Революционный лозунг «Кто не работает, тот не ест» трансформировался в индустриальный «Кто не работает на индустриализацию, тот не ест». Государство выдало карточки только тем, кто трудился в государственном секторе экономики (промышленные предприятия, государственные и военные учреждения, совхозы), а также их иждивенцам. Каждое государственное предприятие и учреждение имело закрытые распределители, закрытые кооперативы, закрытые столовые, которые обслуживали только своих сотрудников. Людям без пропуска вход в эти места был закрыт.

Снабжение тех, кто получил карточки, представляло сложную иерархию групп и подгрупп и зависело от близости к власти и индустриальному производству.

Два вопроса следовало задать человеку 1930-х годов, чтобы составить представление о его положении: «Где вы живете? Где работаете?» С начала 1931 года в стране существовало четыре списка снабжения (особый, первый, второй и третий). Правительство называло их «списки городов», но по сути это были списки промышленных объектов. Предприятия одного города могли оказаться в разных списках снабжения.

Рекомендуем по этой теме:
Хорошо в стране советской жить. Тест по курсу «Эпоха Ст…
ИГРАТЬ
Попавшие в особый и первый списки получали лучшие пайки. Сюда относились ведущие промышленные предприятия и индустриальные стройки Москвы, Ленинграда, Баку, Донбасса, Караганды, Восточной Сибири, Дальнего Востока, Урала. Занятым на этих производствах государство обещало хлеб, муку, крупу, мясо, рыбу, сливочное (тогда говорили — животное) масло, сахар, чай, яйца. Снабжение этих потребителей должно было быть первоочередным и по повышенным нормам. Составляя менее половины снабжаемых из центральных государственных фондов, они получали около 70–80% пайковых товаров.

Во второй и третий списки снабжения попадали неиндустриальные и малые города и неиндустриальные предприятия, например фарфорово-стекольной, спичечной, писчебумажной промышленности, а также коммунальные хозяйства, хлебные заводы, мелкие предприятия текстильной промышленности, артели, типографии и пр. Из центральных государственных фондов по карточкам им полагались только хлеб, сахар, крупа и чай, к тому же по более низким нормам. Остальные продукты следовало получать из скудных местных ресурсов.

Иерархия государственного снабжения не ограничивалась лишь степенью индустриальной важности городов и предприятий. Внутри каждого из четырех списков существовали разные стандарты снабжения, которые определялись индустриальной важностью профессий людей, занятых на том или ином производстве. Высшую категорию в каждом списке (группа «А») представляли нормы фабрично-заводских (индустриальных) инженеров и рабочих, а также рабочих, занятых на транспорте. За ними следовали (группа «Б») нормы прочих рабочих и лиц физического труда, не занятых на фабрично-заводском производстве. По этим же нормам снабжались кооперированные кустари, рабочие в учреждениях здравоохранения и торговли, персональные пенсионеры, старые большевики и те пенсионеры, которые отбывали каторгу при царе. Третью, низшую, категорию в каждом списке составили нормы снабжения служащих, то есть лиц, не занятых физическим трудом. По нормам служащих также снабжались иждивенцы рабочих и служащих, некооперированные кустари, обычные пенсионеры, инвалиды.

По мере ухудшения продовольственной ситуации в стране появлялись все новые градации внутри пайкового снабжения. Администрация крупнейших предприятий, которая в декабре 1932 года получила право самостоятельно выдавать карточки и определять группы и нормы снабжения (в рамках установленных правительством), стремилась использовать пайки как стимул к повышению производительности труда. Появились специальные нормы для рабочих-ударников, служащих-ударников, рабочих с почетными грамотами, ударников производственных цехов, ударников непроизводственных цехов и т. д.

Дети составляли отдельную группу снабжения. Возрастной ценз — 14 лет, случайно или нет, ограничивал детский контингент на государственном снабжении только теми, кто был рожден после социалистической революции 1917 года. В детском снабжении были свои градации, которые повторяли иерархию снабжения родителей. В индустриальных городах дети получали высшие нормы и более разнообразный ассортимент продуктов, их пайки были лучше пайков рабочих малых городов. В малых и неиндустриальных городах детям не полагалось от государства ни мяса, ни рыбы, ни масла, ни яиц.

Тот же принцип «чем ближе к индустриальному производству, тем лучше паек» определял и иерархию снабжения интеллигенции, работников государственных совхозов, студентов и даже осужденных, если те отбывали наказание на промышленных предприятиях и стройках. Так, осужденный кулак, который работал на таком ведущем промышленном объекте, как Магнитка, согласно букве постановлений должен был получать паек лучше, чем свободный рабочий на малом или неиндустриальном предприятии, таком, например, как небольшая текстильная фабрика или хлебозавод.

В условиях подготовки к войне военные потребители составили специальный контингент на государственном снабжении. Личный состав армии и флота, слушатели и преподаватели военизированных институтов и милицейских курсов получали красноармейский паек, который был лучше пайка индустриальных рабочих.

Государство являлось монополистом в системе распределения ресурсов в стране, поэтому принадлежность или близость к власти, наряду с индустриальной важностью потребителя, играли огромную роль в системе централизованного пайкового снабжения.

Представляя государство, высшая партийная и государственная элита, по советской терминологии — номенклатура, назначила себе лучшее снабжение. Вслед за французским королем Людовиком XIV советская номенклатура могла повторить: «Государство — это я».

Самым лучшим в стране был не паек красноармейца или индустриального рабочего, как-то утверждала пропаганда, а спецпаек литеры «А». Его получали высшие партийные и советские руководители — верхушка ЦК партии и ЦК ВЛКСМ, руководство ЦИК СССР и РСФСР, СНК СССР и РСФСР, ВЦСПС, Госплана, Госбанка, наркомы и их замы в союзных и российских наркоматах, семьи всех перечисленных, а также советские дипломаты и ветераны революции, жившие в Москве. Затем следовал спецпаек литеры «Б», который получали следующие за высшим эшелоном власти в тех же главных партийных и правительственных организациях. Спецпайки «А» и «Б» отоваривали в спецраспределителях руководящих и ответственных работников. Спецснабжение полагалось также высшей военной и академической элите.

. После выполнения планов государственных заготовок колхозы распределяли оставшийся урожай между колхозниками в соответствии с количеством трудодней, то есть дней, отработанных на колхоз. Государство посылало в деревню товары, главным образом для того, чтобы стимулировать заготовки: промтовары для сдатчиков хлеба, хлеб — для сдатчиков технического сырья. Так, в заготовительную кампанию 1930 года за сданную государству тонну табака крестьянин мог купить от 300 до 700 кг хлеба из государственных фондов.

Рекомендуем по этой теме:
ВИДЕО
3681 376
Скрытые издержки диктаторства
Неравенство крестьян по сравнению с теми, кто работал на государственных предприятиях, состояло не только в негарантированности государственного снабжения, но и в его дороговизне. Так, в начале 1930-х годов за сданный государству пуд хлеба крестьянину разрешали получить государственных товаров на 30–40 копеек. Это значит, что, например, за яловые сапоги, которые государство продавало крестьянину за 40 рублей, он должен был сдать государству от 100 до 130 пудов хлеба. В случае невыполнения колхозами планов государственных заготовок правительство могло снизить или вовсе остановить поставки продовольствия и товаров. Снабжение, а точнее неснабжение, становилось средством государственного наказания и принуждения.

В иерархии государственного снабжения город властвовал над деревней, а среди городов абсолютно лидировала Москва. Она была не только столицей, но и индустриальным центром и местом сосредоточения высшей номенклатуры. В начале 1930-х годов население столицы составляло около 2% всего населения страны, но Москва получала около пятой части государственных фондов мяса, рыбы, муки, крупы, маргарина, треть фонда рыбопродуктов и винно-водочных изделий, четверть фонда муки и крупы.

Вслед за Москвой шел Ленинград. В 1933 году только для этих двух городов Наркомснаб выделил почти половину государственного городского фонда мясопродуктов и маргарина, треть фонда рыбопродуктов и винно-водочных изделий, четверть фонда муки и крупы, пятую часть фонда сливочного масла, сахара, чая и соли. Эти два города получали около трети городского фонда промышленных товаров. Снабжение столиц находилось на контроле Политбюро. До революции столицы тоже имели особый статус. Именно там располагались крупные, дорогие и модные магазины, но никогда эти города не имели исключительного права на получение самых обыденных товаров и жизненно важных продуктов.

Государственное снабжение было не только избирательным и крайне иерархичным, но и явно недостаточным. Пайковая система формировала социальную и географическую иерархию потребления, но то была иерархия в бедности. Нормы снабжения не выполнялись. За исключением элиты, пайковое снабжение не обеспечивало городскому населению прожиточного минимума. Даже привилегированный индустриальный авангард влачил полуголодное существование.

В 1930–1931 годах на промышленных предприятиях реальное преимущество инженеров и рабочих по сравнению со служащими состояло в том, что они получали 0,5–2 кг мяса или рыбы, 400 г постного масла, полкило сахара в месяц на всю семью. Летом 1932 года рабочие неиндустриальных предприятий Ивановской области получали в пайке только сахар.

По сравнению с ними рабочие промышленных центров снабжались гораздо лучше. Они получали по карточкам мясо, рыбу, крупу. Но сколько? На семью из трех-четырех человек в месяц приходилось всего 1 кг крупы, 0,5 кг мяса и 1,5 кг рыбы. Этого пайка семье хватало всего лишь на несколько дней. «За нашу ударную работу, — писала некто Павловская своей сестре в 1931 году, — нас произвели „в ударников“, дадут специальную карточку. Какие привилегии даст нам это ударничество, я еще не знаю. Кажется, никаких».

В 1932–1933 годах положение со снабжением стало столь плачевным, что правительство не решалось публиковать, даже для ограниченного круга посвященных, традиционные месячные бюллетени о потреблении рабочих. По данным Центрального управления народно-хозяйственного учета (ЦУНХУ), установленные правительством нормы снабжения рабочих, кроме хлебных, не выполнялись. Эти выводы подтверждают и донесения ОГПУ, следившего за настроением на промышленных предприятиях. Согласно данным семейных бюджетов, паек индустриального рабочего Москвы, один из лучших в стране, в 1933 году составлял на члена семьи полкило хлеба, 30 г крупы, 350 г картофеля и овощей, 30–40 г мяса и рыбы, 40 г сахара и сладостей в день и стакан молока в неделю.

Даже столичные индустриальные рабочие, которые снабжались лучше собратьев по классу в других городах, практически не получали от государства жиров, молочных продуктов, яиц, фруктов, чая.

Последствия полуголодной жизни в городах не замедлили сказаться. Сводки ОГПУ сообщали о забастовках, драках в очередях, избиениях торговых работников, расхищении продуктов. Сводных данных о забастовочном движении найти не удалось, но наиболее крупные выступления попали в донесения. Крупнейшие забастовки периода карточной системы прошли на текстильных предприятиях Тейкова и Вычуги в Ивановской области в апреле 1932 и феврале 1933 года. На Урале в первом квартале 1932 года из-за плохого снабжения прошли десять забастовок, в апреле — еще семь. В крупнейшей из них, на Воткинском заводе, участвовало 580 человек. Плохое снабжение стало причиной «волынок», забастовок и демонстраций в Донбассе, Нижегородском крае, Черноморском округе и других местах.

Однако нормой поведения в то тяжелое время стало не открытое сопротивление, а приспособление.

В борьбе за жизнь люди изобрели множество способов. Поиск ценностей для сдачи в Торгсин стал одним из них. В жизни простых горожан Торгсин служил дополнением к пайковому государственному снабжению, которое не обеспечивало сытой жизни даже привилегированным индустриальным рабочим, но особо важную роль Торгсин сыграл в жизни населения неиндустриальных и малых городов, которые обеспечивались государством гораздо хуже индустриальных центров.

Город влачил полуголодное существование. Деревня умирала. Причины бедственного положения крестьян очевидны. Развал крестьянского хозяйства в ходе насильственной коллективизации и растущие государственные заготовки, которые изымали из колхозов не только товарный, но и необходимый для собственного потребления продукт, подрывали самообеспечение крестьян. Вычищая крестьянские закрома, государство снабжало сельское население скудно и нерегулярно. В 1931–1933 годах городские жители, составляя не более 20% населения страны, получили около 80% государственных фондов муки, крупы, масла, рыбы, сахара; более 90% мясных продуктов, весь фонд маргарина, более половины фонда растительного масла, треть государственных фондов соли и чая. Деревне перепадали крохи. Да и то, что государство посылало в деревню, имело целевое назначение и шло в первую очередь на снабжение государственных служащих — работников политотделов машинно-тракторных станций и совхозов. В результате сапожник сидел без сапог: хлеборобы не имели в достатке хлеба; те, кто растил скот, не ели мяса, не пили молока. Бедствовали не только колхозники, но и те сельчане, которые получали государственный паек — работники МТС, совхозов, сельские учителя, врачи. Худо-бедно по карточкам им поступал только хлеб и сахар.

Рабочий Н. Д. Богомолов, который в составе бригады заготавливал хлеб в Центрально-Черноземном районе России, написал Сталину письмо. В нем Богомолов спрашивал, как разъяснить крестьянину, зачем ему растить хлеб и скот, когда государственные заготовки и снабжение оставляли его голодным. По словам Богомолова, в местном сельском магазине не было ничего, кроме трех носовых платков, десяти валяных серых сапог и половины полки вина.

Отдельные рецидивы голода случались в деревне даже в урожайные годы. Неурожай же, который государство не учитывало при составлении планов заготовок и снабжения, оборачивался массовым мором.

Неурожайным был 1931 год, но планы заготовок пересмотрены не были. Сельские ресурсы были истощены, а следующий 1932 год, на беду, вновь стал неурожайным. План заготовок снижен не был, колхозы отказывались его принять, понимая, что их ждет голод.

Под нажимом государственных заготовителей колхозы в 1932 году сдали все, что могли, но план так и не выполнили. В результате в 1932 и 1933 годах сельское население основных аграрных районов СССР, в первую очередь Украины, а также Белоруссии, Казахстана, Северного Кавказа, Нижней и Средней Волги, Черноземного Центра и Урала, пережило страшный голод. Число жертв по разным оценкам колеблется от 3 до 7 млн человек. Случаи каннибализма не были единичными. Карточная система, при которой открытую торговлю заменило распределение продовольствия через систему городских закрытых учреждений, практически лишала сельское население возможности выжить.

Именно в 1933 году Торгсин, который вначале был предприятием исключительно городской и портовой торговли, стал крестьянским. Произошел «коренной перелом»: крестьяне, которые до наступления массового голода почти не знали про Торгсин, массово пошли в его магазины. Виктор Астафьев в книге «Последний поклон», вспоминая 1933 год в родном сибирском селе, пишет: «В тот год, именно в тот год, безлошадный и голодный, появились на зимнике — ледовой енисейской дороге — мужики и бабы с котомками, понесли барахло и золотишко, у кого оно было, на мену в „Торгсин“». В семье Астафьева, крестьян сибирского села на берегу Енисея, была единственная золотая вещь — серьги его трагически погибшей матери. Их бережно хранили в бабушкином сундуке на память или на черный день. Такой день настал. В голодном 1933 году серьги снесли в Торгсин.

Рекомендуем по этой теме:
КНИГИ
5 книг о советском человеке
В 1932 году, тоже голодном, люди принесли в Торгсин почти 21 т чистого золота, что превысило половину промышленной добычи золота в тот год. Следующий, 1933-й, год стал горьким триумфом Торгсина. Люди снесли в Торгсин золота на 58 млн рублей, перевыполнив его гигантский валютный план. Это почти 45 т чистого золота [2 ]. Для сравнения, «гражданская» промышленная добыча дала в тот год 50,5 т, а гулаговский Дальстрой — менее тонны чистого золота.

Показатели сдачи золота во всех кварталах 1933 года очень высоки, но особенно выделяются апрель, май и июнь — апогей голода. Только за эти три месяца люди принесли в Торгсин золота более чем на 20 млн рублей, или около 16 т чистого золота.

Аналитик Торгсина, очевидец событий тех лет, назвал это явление притоком золотой монеты из крестьянских «земельных» банков, намекая на то, что крестьяне во время массового голода отдали в Торгсин свои накопления царского золотого чекана, который прятали в горшках, банках, жестянках в тайниках под землей. Действительно, в 1933 году, по сравнению с 1932 годом, скупка царских монет в Торгсине выросла в два с половиной раза (с 7,8 до 19,3 млн рублей), а темпы поступления золотых монет обогнали темпы поступления бытового золота. Во время голода Торгсин стал для крестьян одним из основных способов выживания, а его успех — результатом массовой трагедии.
Автор-доктор исторических наук, профессор истории России и СССР Университета Южной Каролины