*2323. Публикации Пола Кругмана

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2014-04-21/5_keinsi.html

21.04.2014 00:01:00

Кейнсианская политика обезболила затягивание поясов
http://www.ng.ru/upload/iblock/a16/83-5-1.jpg
ПРЕДЫСТОРИЯ: Круг почета Осборна Ранее в этом месяце министр финансов Великобритании Джордж Осборн выступил с речью в Американском институте предпринимательства в Вашингтоне. Он заявил, что консервативное правительство сделало правильный выбор, проводя политику экономии. Всего лишь год назад казалось, что Великобритания балансирует на грани очередной рецессии, и главный экономист Международного валютного фонда Оливье Бланшар предупреждал, что Осборн, настаивая на продолжении сокращения госрасходов на фоне устойчиво слабого экономического спроса, «играет с огнем». Однако сейчас экономика страны набирает обороты, и недавно МВФ пересмотрел свои прогнозы в отношении Великобритании в сторону повышения. Теперь фонд прогнозирует, что экономика Великобритании будет расти быстрее, чем любая другая в рамках G7 в этом году. Вслед за заявлением Осборна многие аналитики критически подошли к идее о том, что именно политика экономии обеспечила британское экономическое оздоровление. По их словам, Осборн обобщил результаты первоначальной кампании по затягиванию поясов, начавшейся в 2010 году и сменившейся стагнацией роста, и корректирующего курса правительства, стартовавшего в 2012 году, когда темпы сокращения расходов резко упали. 11 апреля, реагируя на выступление Осборна, редактор журнала New Statesman Джордж Итон писал: «Мы получили самое медленное оздоровление за более чем 100 лет». Итон продолжил: «То, что сейчас наблюдается рост, происходит вопреки, а не благодаря экономии. Несмотря на решительную риторику, министр финансов принял свой собственный «план В», включающий крупнейшую из когда-либо имевших место государственную интервенцию на рынке ипотеки (план «Поможем приобрести»), увеличение капиталовложений и отсрочивание выполнения поставленных целей по снижению дефицита».

Кейнсианская политика обезболила затягивание поясов ANDREW TESTA/THE NEW YORK TIMES. Премьер Великобритании Дэвид Кэмерон отвечает на вопросы рабочих на заводе Coca-Cola в Уэйкфилде (Великобритания).

Ну вот, опять. Все те же оппоненты со всех сторон твердят: мол, оздоровление в Великобритании доказывает, что политика экономии в конце концов не приводит к снижению роста, что Международный валютный фонд ошибался по этому поводу и т.п.

Экономист Джонатан Портс, директор Национального института экономических и социальных исследований, недавно написал пространный аналитический комментарий в блоге организации (его можно прочитать здесь: bit. ly/1l3n75z). В самом упрощенном виде в нем говорится следующее: правительство премьера Дэвида Кэмерона в 2010 и 2011 годах активно сокращало бюджетные расходы, а затем резко снизило темпы консолидации. К сожалению, из-за неясности величины разрыва между фактическим и реальным объемом производства в Великобритании трудно определить меру для оценки бюджетной политики. Но практически все указывает на резкое ослабление поясов после 2011 года.

Итак, правительство активно экономило, затем прекратило затягивать пояса, а потом британская экономика начала расти. Оправдывает ли это действенность политики экономии, направленной на увеличение роста? Вспомним аналогию, к которой я уже обращался ранее: если я буду постоянно бить себе по голове бейсбольной битой, а потом перестану, мне станет лучше. Это не означает, что бить себе по голове бейсбольной битой полезно.

Если вы прочтете комментарий Портса, вы увидите, что министр финансов Джордж Осборн и другие британские чиновники занимаются софистикой, лукавят, что правительство никогда не меняло своего плана и по-прежнему реализует план А. Это очень неоднозначное заявление, но в любом случае оно неважно в этом макроэкономическом споре.

Великобритания с 2012 года гораздо меньше, чем в предыдущие два года, прибегает к бюджетной консолидации, и таким образом экономические показатели на самом деле подтверждают правоту кейнсианских взглядов, каковы бы ни были намерения правительства.

Незачем говорить, но я не жду, что это как-то изменит взгляды сторонников экономии.

В США сохраняется риск длительной стагнации

Бюджетное управление Конгресса США (СВО) недавно актуализировало свою оценку по состоянию бюджета в США. И, как всегда, сделало это очень аккуратно. Но есть один момент, на который стоит обратить внимание. Не то чтобы СВО наверняка ошиблось, но этого нельзя исключать, и в любом случае народ должен знать, на чем основываются выводы.

Так вот: в прогнозе СВО в краткосрочной перспективе дефициты остаются довольно небольшими, но через несколько лет они начинают расти. Что стоит за этим ростом дефицита? В значительной степени это выплаты по процентам, которые СВО увеличивает с 1,3% ВВП в 2014 году до 3,3% ВВП в 2024-м.

Что ж, так случается, если ваш долг постоянно растет, не так ли? Чем больше ты должен, тем больше будут проценты, и все будет нарастать по спирали, верно?

Неверно. У СВО долг как доля от ВВП увеличивается лишь незначительно – с 74% в 2014 году до 78% в 2024 году. По сути, такое наращивание бремени выплат по процентам указывает на допущение, что стоимость заимствований для федеральных властей резко возрастет по мере нормализации экономики.

Между тем у нас есть еще одна аккуратная организация, МВФ, которая заявляет, что есть долгосрочный тренд на понижение реальных процентных ставок, что существует риск длительной стагнации и что новой нормой могут стать ставки, не превышающие нынешний уровень.

Кто же прав? Я на стороне МВФ, но оба мы можем ошибаться. Ключевой момент сейчас, однако, заключается в том, что СВО не выявило наверняка, что через несколько лет дефициты начнут расти. Бюджетное управление фактически предположило, что процентные ставки увеличатся гораздо больше, чем считают многие экономисты, включая тех, кто работает в МВФ.

Содержание темы:

01 страница

#01. Пол Кругман. Публикации Пола Кругмана. 21.04.2014, 18:02
#02. Пол Кругман. Амбициозный план по изменению климата
#03. Пол Кругман. Когда правда просто не может быть правдой
#04. Пол Кругман. Мифология инфляции
#05. Пол Кругман. Проблему бедности решают волшебными звездочками
#06. Пол Кругман. Пора отстаивать либеральные принципы
#07. Пол Кругман. Консерваторы атакуют интеллектуалов
#08. Пол Кругман. Паника по поводу дефицитов бюджета не решит проблему
#09. Пол Кругман. Европа пожинает плоды неверных решений
#10. Пол Кругман. "Либертарианский момент" пока отменяется
02 страница
03 страница
04 страница
05 страница
#41. Пол Кругман. Неубедительные экономические аргументы об итогах брекзита
#42. Пол Кругман. Макроэкономический тупик по всему миру
#43. Пол Кругман. Экономисты наступают на старые грабли
#44. Независимая газета. Демократия и бизнес: порой запутанные отношения
#45.
#46.
#47.
#48.
#49.
#50.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2014-06-11/5_climat.html
11.06.2014 00:01:00

ПРЕДЫСТОРИЯ: Новое жесткое регулирование Ранее в этом месяце президент Барак Обама объявил о новом перечне мер по регулированию направленных на снижение выбросов парниковых газов в США. К 2030 году электростанции должны будут уменьшить выбросы на 30% по сравнению с уровнем 2005 года. Многие аналитики приветствовали новые требования как наиболее важный из шагов, до сих пор предпринимавшихся правительством в сфере борьбы с изменением климата. Но лидеры республиканцев и бизнес-группы утверждают, что это представляет серьезную угрозу экономическому росту. После победы на выборах 2008 года Обама пытался принять закон по борьбе с изменением климата, но республиканцы в Конгрессе блокировали его попытки. Многие из них либо отрицают факт изменения климата, либо считают, что экономике придется заплатить слишком высокую цену. Когда в 2010 году республиканцы установили контроль над Палатой представителей, администрация Обамы потеряла возможность решать проблемы климата законодательным путем. И многие аналитики начали говорить о том, что администрации следовало бы воспользоваться полномочиями, предоставленными правительству законом о чистом воздухе. Закон о чистом воздухе, принятый почти полвека назад, предоставляет агентству по защите окружающей среды США полномочия по регулированию загрязнения воздуха, а Верховный суд уже неоднократно подтверждал решение, согласно которому парниковые газы воздух загрязняют. Новые нормы, установленные агентством, могут вступить в силу после этапа общественного обсуждения и без дополнительного одобрения Конгресса. Многие сторонники положительно оценили политическую смелость Обамы, хотя введение регулирования могло бы создать проблемы демократам, идущим в этом году на выборы в угледобывающих штатах. «Независимо от того, во что это выльется, – написал политический репортер издания Salon Саймон Мэлой, – ущерб, который могло бы нанести бездействие по климату в следующем столетии, вызывает гораздо большую озабоченность, чем партийный расклад, который будет в январе следующего года в законодательном органе».

Амбициозный план по изменению климата HAGEN; NORWAY/CARTOONARTS INTERNATIONAL/THE NEW YORK TIMES SYNDICATE
http://www.ng.ru/upload/iblock/9fd/118-5-1.jpg
Недавно я встречался с человеком, который разочаровался в президенте Обаме. Как посетовал мой собеседник, он не оправдал высоких надежд своих сторонников. Моя реакция, очевидно, его удивила: президент все больше нравится мне по мере продвижения его второго срока. Конечно, вы будете расстроены, если полагали, что возвышенная риторика изменит нашу политическую жизнь, или если вы рассчитывали, что Обама простым волевым решением превратит сумасшедших правых в центристов. Но я никогда не питал таких надежд.

На самом деле меня всегда утомляли воодушевляющие речи, которые для меня означали, что Обама не понимает, с чем имеет дело. В свою очередь, для меня были важны конкретные достижения, дела, которые изменили бы со временем Америку к лучшему. И в конце концов Обама сделал это. Реформа здравоохранения работает, и толпа сторонников отмены закона потихоньку тает.

Теперь по окружающей среде. Для спасения планеты его отдельно взятого предложения сократить выбросы углекислого газа от электростанций недостаточно, да и, как и реформу здравоохранения, его можно отменить, если требуемое количество судей Верховного суда решат, что их партийная лояльность важнее закона и разумной политики. Но если план все-таки будет реализован, последствия могут быть колоссальными. Могла бы возобновиться экологическая дипломатия, и, если внедрить нечто подобное практике торговли квотами на выбросы, это может оказаться значительно дешевле, чем говорят пессимисты, подорвать аргументацию противников экологии примерно так же, как успехи закона о доступном здравоохранении подмочили критику врагов всеобщей медицинской страховки.

Так что это действительно воодушевляет. Я просто надеюсь, что президент останется верным себе, и хорошая новость в том, что я начинаю верить, что так оно и будет.

Комфортный газ

Торговая палата США нанесла упредительный удар по политике регулирования электростанций администрации Обамы. Она хотела продемонстрировать, что экономические последствия регулирования были бы разрушительными. И мне было интересно посмотреть, как они состряпали эти выводы. Но обличение получилось забавным. Палата, очевидно, хотела обеспечить достоверность и поэтому заказала этот аналитический материал. И хотя она пыталась приукрасить результаты, выяснилось, что на самом деле драматические действия по снижению выбросов парниковых газов в экономическом плане обойдутся на удивление недорого.

Заголовок, который предположительно должен был всех напугать, гласит, что регулирование стоило бы американской экономике 50,2 млрд в твердых долларах ежегодно начиная с сегодняшнего дня и до 2030 года. И это за план по снижению парниковых выбросов на 40% к уровню 2005 года, то есть за реальные действия. Много ли это – 50 млрд? Согласно долгосрочным прогнозам Бюджетного управления Конгресса, средний реальный ежегодный ВВП за период с 2014 по 2030 год составит 21,5 трлн долл. Таким образом, палата сообщает нам, что крупного снижения парниковых выбросов можно добиться ценой 0,2% ВВП. Это недорого!

Действительно, палата также заявила, что в среднем регулирование будет стоить 224 тыс. рабочих мест ежегодно. Это скверная экономика: занятость в США определяется увязкой макроэкономической политики и базового соотношения между безработицей и инфляцией, и нет веских оснований думать, что защита природы сократила бы число рабочих мест (в отличие от реальных зарплат).

Но даже в реальном выражении это небольшое количество для страны со 140 млн рабочих.

Я собирался жестко раскритиковать эту скверную экономику Торговой палаты, но на самом деле она показала, что, даже когда она платит за исследование, экономика защиты окружающей среды обходится вполне недорого.

КОММЕНТАРИИ ЧИТАТЕЛЕЙ С САЙТА NYTIMES.COM

Упущенные возможности

Президент Обама проворонил прекрасную возможность сдвинуть Америку влево после финансового кризиса 2008-го.

У него был шанс исправить многие из громадных экономических перекосов, созданных в нашей стране консервативным движением за последние 30 с лишним лет. В период спада нам был нужен настоящий прогрессист, выступающий за социальную демократию. Вместо этого все продолжилось в том же духе.

– C., Огайо

У президента Обамы есть две фундаментальные проблемы. Во-первых, ему потребовался целый президентский срок, чтобы осознать беспрецедентное безумие и откровенный антиамериканизм своих оппонентов, хотя все было ясно уже при администрации Клинтона. Во-вторых, его действия в сфере защиты прав человека вызывали и продолжают вызывать всеобщее омерзение. Первого следует откровенно стыдиться, и он оставит после себя массу упущенных возможностей, хотя сможет привести и ряд достижений.

Второе непростительно.

– Р., Нью-Йорк

Меня тоже радуют перемены в Обаме, посвятившем столько времени и политкапитала реформе медицинского страхования, в то время как вопросы экологии были значительно важнее. Но мне на самом деле хочется избавиться от фразы «спасти планету». Планета не нуждается в спасении. В спасении нуждается западная цивилизация или по крайней мере ее часть.

– Michael Shores, Висконсин

Меня утомляли фанаты Обамы в ходе праймериз, но со временем я дорос до того, что стал все больше уважать президента.

– Markle, Калифорния

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2014-07-28/5_truth.html
28.07.2014 00:01:00
http://www.ng.ru/upload/resize_cache/iblock/dc3/450_320_1/155-5-3.jpg
здравоохранение, страхование, сша ФОТО CHERYL SENTER FOR THE NEW YORK TIMES Консультант Линда Вестингауз (справа) помогает гражданам оформить страховку в соответствии с Законом о доступном здравоохранении.

Не следует ставить под сомнение хорошие новости по поводу Закона о доступном здравоохранении. В программе действительно хочет участвовать больше людей, чем ожидалось; многочисленные независимые опросы показывают резкое снижение числа незастрахованных граждан; стоимость медицинских услуг стала расти куда медленнее, какой бы ни была причина; недавно застрахованные в целом довольны обслуживанием.

Если вы хотите настаивать, что впереди нас ждут большие проблемы, валяйте (но будьте добры обосновать), однако факты пока что производят довольно неплохое впечатление.

Однако я сталкиваюсь – и сталкивается любой человек, предположивший, что дела идут нормально, – с проявлениями не столько несогласия, сколько гнева. Люди прямо багровеют от злости, практически до невменяемости, стоит им услышать предположение, что начатая Обамой реформа здравоохранения не провалилась.

В чем тут дело? Отчасти тут может быть виноват «синдром помешательства на Обаме». Я был поражен тем, какие послания пришли мне на почту после публикации моей последней колонки в New York Times. В них читатели обвиняли меня в том, что я стал прихвостнем Обамы и отказываюсь признавать то, каким бедствием он является, хотя в колонке я всего лишь упомянул его имя. Противники Закона о доступном здравоохранении налепили на него ярлык «Обамохранение», чтобы потом возложить на президента всю ответственность за неизбежный провал; теперь же они злы, что с реформой, а заодно и с его репутацией все в порядке.

Отчасти дело может быть в общей ненависти к любой программе, которая помогает менее удачливым, особенно если они оказываются не белыми. Такие программы просто обязаны быть провальными, и факты тут не имеют значения.

И отчасти, как я подозреваю, сейчас появилась толика стыда. Если эта штука действительно работает, то все, кто прочил ей провал, в конце концов стали выглядеть довольно глупо.

Однако иногда можно верить своим глазам.

Эра непогрешимости

Достопочтенная Сара Клифф на страницах Vox недавно собрала вместе все предсказания провала реформы здравоохранения, которые не сбылись; она выделила семь основных мотивов – от «сайт никогда не заработает» до «никто не захочет записываться». Можно предположить, что люди вроде спикера Палаты представителей Джона Бейнера, который заявлял, что реформа никогда не заработает и куда больше граждан потеряют страховку, нежели обретут ее, сейчас пытаются понять, как они могли так сильно ошибаться.

Я вас разыграл! (Да, я знаю, что сегодня не 1 апреля.)

Полагаю, люди всегда пытались настаивать на своей правоте, даже если они полностью ошибались. Джордж Оруэлл продемонстрировал это в своем эссе «У вас под носом»: «Дело в том, что мы все способны верить в вещи, про которые мы знаем, что это неправда, а когда нам наконец доказывают, что мы ошибаемся, мы начинаем бесстыдно искажать факты, дабы подтвердить свою правоту. В интеллектуальном плане этот процесс можно продолжать бесконечно долго: единственным сдерживающим фактором является то, что рано или поздно ошибочные представления столкнутся с суровой реальностью, обычно это происходит на поле боя».

На самом деле если посмотреть на упрямое нежелание некоторых консерваторов признавать свою неправоту, то даже столкновение с реальностью на поле боя покажется в наши дни недостаточным. И мне кажется, что отрицание укоренилось гораздо глубже, чем прежде.

Возможно, дело в верности партийной идеологии, что означает одновременно жизнь в информационном пузыре и такую приверженность определенному видению мира, которая буквально исключает любые факты, не вписывающиеся в нее.

То еще зрелище!

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2014-07-28/5_inflatsia.html
28.07.2014 00:01:00

ПРЕДЫСТОРИЯ: Альтернативная статистика В то время как руководство США после финансового кризиса 2008 года внедряло программы с целью помочь экономическому оздоровлению, консервативные аналитики не раз предрекали, что экономика войдет в период высокой инфляции или даже гиперинфляции, в ходе которой цены растут в геометрической прогрессии. Однако инфляция в США осталась по историческим меркам низкой, балансируя на протяжении большей части последних шести лет у отметки 2% или ниже. Чтобы подыскать аргументы в противовес официальной статистике, которая, как оказалось, опровергает такие прогнозы, некоторые комментаторы ссылаются на веб-сайт Shadowstats.com, который пересчитывает экономические показатели. Сайт использует методологию, которая, по мнению его авторов, точнее, чем методология, используемая Бюро трудовой статистики. Как сообщается на сайте, на протяжении большей части последнего десятилетия США сталкивались с двухзначной инфляцией, и в настоящий момент ее уровень составляет около 10%. На сайте также утверждается, что с 2004 года экономика переживает спад и что безработица в широком смысле, то есть с учетом граждан с неполной занятостью и безработных, отчаявшихся найти себе место, превышает 23%. Сравните с официальными данными правительства за июнь – 12,1%. Экономисты всего политического спектра раскритиковали многие из расчетов веб-сайта, ошибочность которых, по их мнению, можно доказать посредством базовой математики. Комментатор из Американского института предпринимательства Джеймс Петокукис недавно упрекнул коллег-консерваторов, апеллирующих к этой статистике, несмотря на многочисленные свидетельства ее ошибочности. «Консерваторам не стоит настолько из кожи вон лезть, доказывая, что «Обама – это Картер», – написал он в политическом блоге организации, – или добиваясь возврата к золотому стандарту, или «расправы над Федрезервом», чтобы пользоваться любым источником для подкрепления своих заявлений по инфляции, включая источники, которые поставил бы под сомнение даже быстрый поиск в Google, обозначив его многочисленными красными флажками. Такая неряшливость делает аргументы неубедительными для любого, кроме тех, кто верит слепо».
http://www.ng.ru/upload/iblock/2ad/155-5-1.jpg
экономика, инфляция, кризис, сша MEDI/TIRANA, ALBANIA/CARTOONARTS INTERNATIONAL/THE NEW YORK TIMES SYNDICATE

Как только я говорю, что гиперинфляция, возникновение которой известные лица прогнозировали в США на протяжении последних шести лет, так и не материализовалась, меня засыпают комментариями с объявлением того, что на самом деле она имела место, а правительство попросту лжет по поводу статистики.

Один из ответов таким комментаторам заключается в том, что независимые оценки подсчета инфляции, например Billion Price Index, не слишком отличаются от официальных показателей. И все же люди продолжают указывать на то, что цена на что-то там поднялась, как на свидетельство того, что инфляция у нас тут и там.

Не то чтобы я считал, что этих людей можно переубедить, но важно осознавать, что относительные цены всегда колеблются и что некоторые цены неизбежно растут больше среднего значения. Как можно увидеть на приведенном здесь графике, если вернуться назад к началу Великой рецессии, стоимость продовольственных товаров увеличилась больше, чем индекс потребительских цен на все товары в целом (хотя это не является гиперинфляцией), но цены на автомобили росли медленнее (и высокотехнологичные товары, конечно, сильно подешевели).

А как насчет Shadowstats, сайта, который заявляет, что предоставляет истинные показатели экономических переменных, и утверждает, что инфляция гораздо выше, чем сообщает правительство? Подписка на него стоит 175 долл. – столько же, сколько восемь лет назад.

Эпидемия эксцентризма

Джеймс Петокукис, комментатор и блогер Американского института предпринимательства, и обозреватель Bloomberg Рамеш Поннуру разочарованы. Они пытались обратить республиканцев в рыночный монетаризм, но любимые интеллектуалы правых по-прежнему тяготеют к эксцентричным личностям, занимающимся конспирологическими теориями об инфляции.

Три года назад лживый источник Shadowstats цитировал профессор Гарварда Нил Фергюсон в Newsweek. Г-на Фергюсона многие – как умеренные консерваторы, так и либералы – осмеяли, но теперь тот же аргумент, ссылаясь на тот же источник, выдает Эмити Шлейс в National Review.

Почему не видно прогресса?

Ответ заключается в том, что инфляционная паранойя – не простое недопонимание, которое можно исправить, приведя доказательства; она глубоко засела в душе современного консерватора. Согласно этому мировоззрению, когда действует правительство, это по определению должно иметь катастрофические последствия; и, что бы ни пытались сказать рыночные монетаристы, их товарищи по партии и дальше будут валить в одну кучу кредитно-денежную политику, бюджетное стимулирование и реформу здравоохранения Обамы.

Так что на дворе по-прежнему 1970-е, если не Веймарская республика, а если цифры говорят иное, должно быть, их подтасовали. Хорошо известно, что реалии предвзято указывают на правоту либералов.

Даже тот редкий консерватор, который будет готов признать, что пока у нас нет высокой инфляции, не признает, что с моделями, прогнозировавшими огромный инфляционный скачок, что-то не так. Нет, это просто чудо.

Так что в политическом смысле рыночный монетаризм – дорога в никуда. Бросалось в глаза его отсутствие в книге о якобы новых идеях, спонсированной Эриком Кантором, – самого г-на Кантора из Конгресса выдавил религиозный почитатель философии Айн Рэнд (что звучит бессмысленно, но смысл, как известно, также предвзято указывает на правоту либералов).
http://www.ng.ru/upload/medialibrary/2ba/155-5-2.jpg
Извините, ребята, но вам некуда податься.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2014-08-05/5_poverty.html
05.08.2014 00:01:00
http://www.ng.ru/upload/resize_cache/iblock/b4e/450_320_1/162-5-1.jpg
ПРЕДЫСТОРИЯ: Новый план республиканцев В конце прошлого месяца конгрессмен-республиканец от Висконсина Пол Райан обнародовал новый план, направленный на борьбу с бедностью в США. Главная идея этой инициативы – предложение консолидировать федеральное финансирование большого количества программ, призванных сократить бедность, в рамках единого гранта для отдельных штатов. Затем чиновники на уровне штата смогут использовать эти средства на оказание помощи нищим по собственному усмотрению. По мнению Райана, поскольку штаты находятся на передовой в войне с бедностью, местные законодатели лучше, чем федеральные власти, знают, как решать эту проблему. Они могут подогнать программы под локальные условия, повысив их эффективность. Критики предложения Райана быстро назвали его «единовременной субсидией или блочным грантом» – частью давней республиканской стратегии по сокращению федеральных расходов. Роберт Гринстайн, основатель Центра бюджетных и политических приоритетов, в комментарии, опубликованном в Сети, объяснил, какие проблемы возникают при принятии таких мер: «Когда широкий список программ объединяют в один блочный грант, людям, принимающим решения, практически невозможно определить ни конкретный уровень требуемого федерального финансирования, ни возможные последствия сокращения программ для населения. В результате в борьбе за доллары из федерального бюджета крупная единовременная субсидия часто легко ужимается в размерах». Другие критики усомнились, разумно ли делегировать принятие мер по борьбе с бедностью штатам, находящимся под управлением законодателей, которые идеологически настроены против такой политики. Комментатор Эзра Кляйн в статье, опубликованной недавно новостным сайтом Vox, сравнил идею гранта Райана с недавним расширением федеральной программы медицинского страхования бедных американцев Medicaid в рамках Закона о доступном здравоохранении. «Многие губернаторы-республиканцы отказались позволить государству платить 90% полной стоимости полиса каждого, кто зарабатывает менее 133% от установленного федеральными властями минимального уровня доходов, для расчета медицинской страховки», – написал Кляйн. «Они буквально отказались платить. И не потому, что у них есть идея получше, они просто хотят оставить этих людей без страховки… Это была невероятно жестокая, глупая и безответственная вспышка политического гнева», – отметил он.

экономика. финансы, бедность, стратегические инвестиции DOUG MILLS/THE NEW YORK TIMES Конгрессмен-республиканец от Висконсина Пол Райан выступил на слушаниях комитета Палаты представителей в Вашингтоне в июне этого года.

Эзра Кляйн неверно поставил вопрос в статье, опубликованной недавно на сайте Vox: почему кто-то должен верить в план Пола Райана по борьбе с бедностью? Это просто: никто не должен этого делать. Очередной простой ответ на простой вопрос.

Если хотите более пространный ответ, существует масса причин не доверять Райану, республиканцу и председателю Комитета по бюджету Палаты представителей. Дело не в том, что его план идет полностью вразрез с его же бюджетными предложениями и что он не дал ни малейшего намека на то, как он разрулит эти расхождения. Дело даже не в том, что предлагаемые им методы представляют собой закулисную попытку уменьшить помощь бедным, что, в конце концов, предусматривается в его бюджетных расчетах. И не в том, что все, сказанное им по поводу причин и мер борьбы с бедностью, в корне ошибочно.

Не надо забывать, что все предыдущие предложения Райана были обманом. Прошло уже четыре года с тех пор, как его попросили объяснить значение магической звездочки в его первоначальном плане бюджета, а именно: как ему удалось бы уменьшить ставки налога для богатых и корпораций, не сократив при этом доходов казны. Он так и не объяснил этого. Все, что он сделал, – поставил еще больше волшебных звездочек по дискреционным расходам и другим статьям.

Так что вопрос не в том, почему или даже стоит ли доверять ему. Доверять не стоит – и точка.

Нет, настоящий вопрос заключается в том, почему столько людей в СМИ все еще хотят найти основания, чтобы восхвалять его. Конечно, ответ на этот вопрос очевиден уже много лет: люди все еще пытаются, как я писал пару лет назад, «представить Райана в роли вдумчивого, серьезного консервативного эксперта, кого-то, кто должен сыграть такую роль в их политической пьесе».

Он так и не дал повода, подтверждающего, что он готов соответствовать этой роли, но больше никого вокруг нет, и, таким образом, сколько бы его не ловили за руку, ему все еще доверяют.

Ужас, ужас

Недавно я случайно кликнул по посту финансового комментатора Джона Молдина в Business Insider. В нем он информирует нас о том, что ВВП – это кейнсианский заговор и что не будь его, Фридрих Хайек, конечно, взял бы верх в макроэкономических дебатах.

Ладно, но это еще не ужас. Вот где ужас: «Мы только что выложили видеоролики с Конференции по стратегическим инвестициям Ньюта Гингрича и Нила Фергесона, – написал Молдин. – На этой неделе мы рады представить еще больше материалов об этом невероятно информативном событии. Ньют Гингрич и Нил Фергесон были двумя наиболее влиятельными выступающими на конференции, собравшей целый ряд лучших экономических и инвестиционных умов мира».

Да неужели?

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2014-08-05/5_liberal.html
05.08.2014 00:01:00
http://www.ng.ru/upload/resize_cache/iblock/52c/450_320_1/162-5-2.jpg
ФОТО TIM GALLOWAY FOR THE NEW YORK TIMES Сенатор Элизабет Уоррен позирует фотографам в ходе мероприятия по сбору средств в июле в отеле MGM Hotel and Casino в Детройте.

Дуг Сосник, стратег Демократической партии, недавно опубликовал в Politico интересную статью о том, как левые берут верх в Демократической партии. Конечно же, те, кого он называет левыми, в большинстве демократических стран Запада на самом деле являются центристами, может быть, даже правоцентристами, и я думаю, что люди, считающиеся сегодня иконами прогресса (скажем, сенатор от Массачусетса Элизабет Уоррен), правее таких либералов старой закалки, каким был Тедди Кеннеди.

Однако Сосник прав насчет того, что произошли довольно большие изменения в том, как демократы относятся к разным вещам (его статью можно прочитать здесь: politi.co/UzZGcE). Вот как бы я сформулировал эту мысль: демократы избавились от пострейгановской забитости.

Долгое время не только республиканцы верили, что история на их стороне. Множество демократов, похоже, испытывали те же чувства. В 80-е мне попалась карикатура, на которой были изображены демократы, излагающие свою платформу – снижение налогов для богатых, урезание пособий бедным и большие расходы на оборону. Когда их спрашивали, чем их платформа отличается от республиканской, ответ был такой: «Сострадание: мы заботимся о жертвах нашей политики».

Однако ситуация изменилась, и не только по причинам, которые описал Сосник. Демократы в конце концов по общему числу голосов победили на пяти из последних шести президентских выборов.

Несмотря на все безумие и вызовы, они добились большого прогресса в своей многолетней борьбе за всеобщее медицинское страхование. У них есть сеть аналитических центров, которые финансируются гораздо менее щедро, чем республиканские, но интеллектуально превосходят своих оппонентов.

И, как пишет Сосник, безумие правых способствует росту влияния умеренных левых.

Было время, когда демократы-центристы придерживались политики умиротворения: не говорили о неравенстве или не ругали приватизацию, чтобы не выводить из себя правых. Однако теперь стало ясно: что бы вы ни делали (ну разве что уничтожили все наследие Нового курса), сам факт того, что вы демократ, даст повод заклеймить вас как исламско-коммунистического атеиста. Так почему бы не начать отстаивать некоторые либеральные принципы?

Решительная победа республиканцев на выборах в этом году (не просто победа с минимальным перевесом в Сенате при выгодном раскладе округов, а резкая смена предпочтений избирателей) может привести к тому, что забитость вернется. Но с каждой неделей такое развитие событий все менее вероятно, а в 2016 году настроения будут в пользу демократов.

Все гадают, как пройдут выборы в 2016 году, может быть, мы в итоге увидим калифорнийский сценарий в общенациональном масштабе, когда растущее разнообразие электората и очевидное сумасшествие правых обеспечат подавляющее демократическое большинство. Не исключено, что произойдет какое-то экзогенное событие, которое изменит баланс в пользу Республиканской партии, несмотря на существующий тренд в другом направлении. Однако даже если в Белом доме окажется Клинтон, мы вряд ли будем наблюдать еще одну эру Клинтона, когда либералы боятся отстаивать свои принципы.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2014-08-11/5_conservatory.html
11.08.2014 00:01:00

ПРЕДЫСТОРИЯ: Зачем нужна культура «умников» В минувшем месяце журнал National Review вынес на обложку номера статью под заголовком «Умнее не бывает» о растущем числе «ботаников», участвующих в политическом и культурном дискурсе в США. В статье Чарльз Кук заявил, что увеличивающийся контингент самопровозглашенных интеллектуалов во главе с астрофизиком Нилом Деграссом Тайсоном продвигает либеральную политическую повестку дня, прикрываясь культурой «умников». Кук отметил, что на самом деле многие из этих людей «умниками не являются», напротив, это элита, которая просто позиционирует себя в таком свете, чтобы добиться признания. «В конце концов, Тайсон и его сторонники дошли до того, что размыли границы между политикой, академической жизнью и культурой, таким образом разрушив и то, и другое, и третье», – написал Кук. Тайсон, директор Планетария Хейдена Американского музея естественной истории в Нью-Йорке, недавно пал жертвой нападок консерваторов. Это случилось после того, как он стал ведущим сериала «Cosmos: A Spacetime Odyssey» («Космос: Одиссея в пространстве и времени»). Идея сериала заключается в том, чтобы попытаться просветить общественность по поводу науки. В нем выражается активная поддержка сложившегося консенсуса об эволюции и антропогенном изменении климата – вопросам, по которым некоторые республиканцы занимают иную позицию. Анализируя эту критику, приглашенный блогер Los Angeles Times Мэтью Фляйшер заявил, что Тайсон вызвал настолько сильную реакцию, поскольку представляет угрозу для существования консервативного движения. «По мере роста популярности Тайсона в массовой культуре в политическую структуру он привносит угрозу информированной общественности, – написал Фляйшер 29 июля. – Возможно, это звучит радикально, но перспектива большого, образованного, молодого, голосующего блока людей, разделяющих взгляды Тайсона, угрожает политическому статус-кво». Обозреватель Аманда Маркотт в статье, опубликованной познавательно-развлекательным сайтом Salon, предположила, что презрение, выплеснутое на Тайсона, – это способ перевести разговор на другую тему: «Не составляет труда трансформировать эту тревогу в гнев, направленный на элиту Восточного побережья – людей, которые, по мнению консервативной аудитории, ведут праздную, красивую жизнь, – написала она 31 июля. – Однако, поступая так, консервативные эксперты манипулируют своей аудиторией, закрывая от ее классового негодования тех, кто по-настоящему создает ей экономические проблемы, а именно – элиту Уолл-стрит».
http://www.ng.ru/upload/resize_cache/iblock/91f/450_320_1/167-5-1.jpg
RUTH FREMSON/THE NEW YORK TIMES Астрофизик Нил Деграсс Тайсон в Планетарии Хейдена Американского музея естественной истории в Нью-Йорке.

Нападки правого крыла на астрофизика Нила Деграсса Тайсона, которые достигли своеобразного апогея в главной статье недавно вышедшего номера National Review, примечательны по ряду причин. Как мне кажется, особенно интересно то, что консерваторы пытаются на липку влезть и штаны не порвать. С одной стороны, мы наблюдаем, как ехидно осуждают любого, кто старается привнести в политические дебаты факты и доказательства: «Ты думаешь, ты такой умный, да?» В то же время утверждается, что либеральные «эксперты» – это позеры, а не настоящие специалисты. «Эй, да мы не против науки, это не про нас!»

Тогда, возможно, вы спросите: насколько мнение Тайсона и ему подобных отражает общую точку зрения, так ли уж противоречит политическим воззрениям ученых как группы то, что в общественной жизни в стане «умников» мы видим преобладание либералов?

Что ж, мы знаем ответ на этот вопрос. Ученые как группа гораздо более либеральны и тяготеют к демократам сильнее, чем население в целом. И фактически в других ситуациях консерваторы используют эту диспропорцию для нападок на ученых (или в общем академический мир) за их предвзятость.

Так что же происходит? Возможно, одно простое объяснение заключается в том, что нынешняя республиканская доктрина носит антинаучный и антиинтеллектуальный характер и что ученые реагируют на это. Но, конечно, это был бы несбалансированный подход. Так что правые пытаются одновременно настаивать на том, что такие публичные фигуры, как Тайсон, являются позерами и что существует некий сговор, заставляющий ученых в целом придерживаться таких взглядов.

А как насчет того, чтобы применить принцип «бритвы Оккама»?

Продолжает работать, работать и работать

Джонатан Кон недавно рассмотрел в журнале New Republic имеющуюся на данный момент информацию о премиях по медицинским страховкам в США и обнаружил, что все не так уж плохо.

«Для большинства потребителей страхование подорожает, как это практически всегда происходит, – написал Кон 4 августа. – Суммы премий будут серьезно варьироваться от штата к штату и от плана к плану. Но в целом рост страховых премий в 2015 году будет не намного больше, чем был прежде. Ситуация даже могла бы немного улучшиться».

Чарльз Гейба, управляющий сайтом ACASignups.net, во многом согласен. Кроме того, есть четкая тенденция внутри тренда: штаты, которые сделали все возможное для реализации закона о доступном здравоохранении, также предлагают своим жителям хорошие условия страхования. В Калифорнии подорожание составит только 4,2%.

С другой стороны, во Флориде дела идут не очень: «Во Флориде находящиеся у власти республиканцы, напротив, мало что сделали для внедрения закона, – написал Кон. – И порой казалось, что они хотят подорвать его. Особенно ясно это стало в 2013 году, когда законодатели штата приняли, а губернатор Рик Скотт подписал билль, лишающий власти штата полномочий по недопущению чрезмерного повышения страховых премий».

В итоге появилось еще больше доказательств тому, что реформа работает там, где политики дают ей работать.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2014-08-11/5_panic.html
11.08.2014 00:01:00
http://www.ng.ru/upload/iblock/971/167-5-2.jpg
ALBANIA/CARTOONARTS INTERNATIONAL/THE NEW YORK TIMES SYNDICATE

Я полагал, что Дин Бейкер из Center for Economic and Policy Research в пух и прах разгромит статью в духе «Ой! Долг!», которую Ларри Котликофф недавно опубликовал в New York Times. И Дин написал в своем блоге об этом (этот пост можно прочитать по адресу bit. ly/1mjmJjj), но он пошел недостаточно далеко.

В своей колонке, озаглавленной America's Hidden Credit Card Bill («Счет по тайной кредитной карте Америки». – «НГ»), Котликофф подсчитал, сколько денег может не хватить на реализацию различных федеральных программ, увидел, что суммы огромны, и объявил Америку банкротом.

Как отметил Дин, тут сочетаются глупость и лукавство. В будущем американская экономика должна серьезно вырасти, а тем временем реальные процентные ставки, как ожидается, будут лишь чуть-чуть выше темпов роста.

Так что постоянный разрыв между расходами и доходами в процентах от ВВП будет достигать огромной цифры, если его рассчитать в текущих ценах. Тем не менее будущий ВВП в текущих ценах также огромен, по меньшей мере пара квадриллионов долларов. Так велик ли разрыв по сравнению с ресурсами, доступными для его покрытия? Котликофф не дает нам возможности это оценить.

Вам следует задать другие вопросы: какой будет бюджетная ситуация на самом деле? Что нам следует предпринять, чтобы улучшить ситуацию?

Это правда, что, если нынешняя политика не будет пересмотрена, мы скорее всего столкнемся с неподдерживаемым бюджетным дефицитом – дефицитом, который не может продолжаться вечно (если заглянуть достаточно далеко в будущее). Тут действует закон Стейна: если что-то не может продолжаться вечно, оно прекратится. Рано или поздно у нас будет некое сочетание урезания социальных выплат с приростом доходов.

Говорить, что это означает банкротство США, – преувеличение. Более того, это контрпродуктивно. Тогда что же нам делать прямо сейчас?

Ответ, который предлагают все паникеры, звучит примерно так: мы должны урезать будущие социальные выплаты. Но почему именно мы должны сделать это прямо сейчас? Логика здесь предположительно такая: чтобы избежать урезания социальных выплат в будущем, мы должны урезать будущие социальные выплаты. Я много раз просил дать мне разъяснения по этому поводу, но так их и не получил.

И страшилки про 200 трлн долл. не принесут никакой пользы, если только ваша настоящая цель – не напугать людей и не вынудить их преждевременно демонтировать государство всеобщего благоденствия.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2014-08-25/5_europe.html
25.08.2014 00:01:00

ПРЕДЫСТОРИЯ: Страхи стагнации Во втором квартале этого года стагнация в еврозоне продолжилась. Германия, крупнейшая страна в этом блоке, насчитывающем 18 государств, зафиксировала неожиданное сокращение. В течение квартала две другие крупнейшие экономики также не показали хороших результатов: Франция продемонстрировала нулевой рост, а итальянская экономика уменьшилась. На фоне низкой инфляции в еврозоне (она составляет всего 0,4%) некоторые аналитики стали задумываться о том, что вскоре Старый Свет может очутиться в дефляционной ловушке, похожей на ту, что тормозила японскую экономику в последние 20 лет. В этой ситуации ожидание снижения цен заставляет покупателей меньше тратить и занимать, что угнетает экономический спрос и приводит к дальнейшему падению цен. Результатами становятся порочный круг, который трудно разорвать, и годы и даже десятилетия потерянного роста. 14 августа репортер Washington Post Мэтт О’Брайен отметил: «Немного о перспективах: прошло уже шесть с половиной лет, а ВВП еврозоны все еще на 1,9% ниже, чем был до начала великой рецессии. Американской экономике потребовалось «только» семь лет, чтобы достичь показателей, которые были до того, как разразилась великая рецессия». Реагируя на последние призывы к действию, представители Европейского ЦБ указали на меры, предпринятые в июне в поддержку банковского кредитования, заявив, что следует еще подождать, чтобы эти усилия дали результат. Однако, как говорится в редакционной статье Bloomberg View от 14 августа, «в деле центральных банкиров терпение часто сходит за добродетель, но только не в этом случае».
http://www.ng.ru/upload/iblock/2fb/179-5-1.jpg
KAL; ENGLAND/CARTOONARTS INTERNATIONAL/THE NEW YORK TIMES SYNDICATE

Еще несколько месяцев назад сторонники экономии в Европе поздравляли друг друга, заявляя, что умеренный рост в Южной Европе подтверждает правоту всех предпринятых ими действий. Но сейчас приходят скверные новости: промышленное производство буксует, и есть веские основания опасаться сползания в новый спад. Это происходит на фоне того, что многие, хотя и не все, показатели в США позволяют говорить о более активном росте. Так почему дела в Европе обстоят так плохо?

На самом деле я не склонен указывать на один конкретный фактор, предположительно, причин может быть несколько. Во-первых, имеет место бюджетная экономия, которая выступает очень сильным тормозом. Однако важно понимать, что США также столкнулись де-факто с серьезной экономией в виде секвестра федерального бюджета, а также сокращения расходов на уровне штатов и муниципалитетов. Воспользовавшись мерой Международного валютного фонда, сравнив структурные балансы бюджета, вы обнаружите, что Европа сильнее затянула пояса, чем США. Но разница не такая большая, как вы могли бы подумать, – возможно, 2,5 пункта потенциального ВВП.

Вы также можете сказать, что европейские базовые показатели значительно хуже. Если вас беспокоит, что длительная стагнация, возможно, снижает естественную реальную процентную ставку – ставку в условиях полной занятости, – и вы считаете важным фактором демографию, то Европа выглядит по-настоящему ужасно.

Европе действительно очень нужно удержать инфляционные ожидания, чтобы они не снижались, по сути, ожидаемая инфляция должна быть выше 2%. Однако Европейскому ЦБ в значительно меньшей степени, чем ФРС, удавалось удерживать инфляционные ожидания от снижения. И это отражает, какие решения принимались в прошлом, а также институциональные связи. В США председатель ФРС Джанет Йеллен и ее помощники достаточно четко дали понять, что готовы пойти на некоторый риск повышения инфляции, чтобы избежать «кошмарного сценария», при котором повышаешь ставки и видишь, что экономика снова слабеет. Но в Европе «кошмарный сценарий» не является гипотетическим: он уже реализовался в 2008 году и – невероятно, но и в 2011-м. А садомонетаристы в Банке международных расчетов и в других учреждениях по-прежнему пользуются гораздо большим влиянием в Европе, чем в США.

Не думаю, что понимание нынешними управленцами в ЕЦБ того, какую политику следует проводить, так уж сильно отличается от мнения руководства ФРС. Но первые вынуждены иметь дело с экономикой, базовые показатели которой слабее, превозмогать плохую историю и бороться с гораздо более сильным контингентом монетарных ястребов.

Это действительно довольно страшно.

КОММЕНТАРИИ ЧИТАТЕЛЕЙ С САЙТА NYTIMES.COM

Общая валюта, общие проблемы

Мы в Европе слишком зациклены на себе. Возьмите любой конфликт – экономический, политический или социальный, – и вы увидите, что большая часть проблем возникает из-за нашего глубокого недоверия к чужакам. Мы действуем и принимаем решения только исходя из собственных национальных интересов.

Так что вместе нам приходится тяжело, когда нужно вырваться из оков слабой экономической активности.

– R.C., Испания

Вы слишком вежливо отзываетесь о бюрократах из ЕЦБ. Затягивание поясов в экономике, переживающей спад, очевидно самоубийственно. Страны еврозоны, которых заставили внедрить программы экономии, в результате получили более высокое соотношение госдолга к ВВП при меньших возможностях обслуживать этот долг. ЕЦБ – один из главных виновников такого трагического развития событий.

– Michael, Швейцария

Европе суждено развалиться. При нынешнем руководстве Евросоюз не может продолжать существовать. Невозможно, чтобы страны-члены играли в одну и ту же игру по разным правилам.

– Pino, Италия

Представление о том, что экономия вкупе со стареющим населением является причиной длительной стагнации в Европе, очевидно, расходится с реальностью. Европа страдает из-за перепроизводства, неэффективности, слабых банков и высокой задолженности. Карточный домик держится только благодаря негативной реальной процентной ставке и растущему госдолгу, подогреваемому дефляцией. Все это может плохо кончиться.

– David Denton, Великобритания

Проблема Европы в том, что страны накопили слишком много долгов, что привело к кризису. Затягивание поясов оказалось неэффективным, поскольку в итоге налоги не сократили, а для высвобождения капитала в частном секторе и увеличения производства необходимо снизить налоги. В противном случае приходится печатать деньги и залезать в еще большую дыру.

– Dan Pederson, Канада

Неудивительно, что сторонники экономии похлопывали друг друга по плечу, когда несколько цифр подросли на которое время. Теперь, когда снова приходится туго, они красноречиво молчат. Перефразирую строчку из фильма моей молодости: «Выступать за экономию – значит никогда не признавать, что ты ошибался».

– Charley James, Миннесота

Вы правы, заявляя, что ЕЦБ вынужден «иметь дело с экономикой, базовые показатели которой слабее, превозмогать плохую историю и бороться с гораздо более сильным контингентом монетарных ястребов».

Но не забывайте про европейскую правовую систему. В отличие от США Европа прописала в мандате ЦБ лишь борьбу с инфляцией вместо двойной задачи – снижать инфляцию и наращивать занятость. Какой бы деструктивной ни была политика ЕЦБ, это та политика, которую банк вынужден проводить.

– Т.В., Нью-Джерси

Справедливо ли сравнить процентные ставки с кровяным давлением? Очевидно, возникает угроза стабильности, когда процентные ставки или давление становятся слишком высокими. Но что значит слишком высоко в отдельно взятом случае? Не так же ли опасно, когда они опускаются слишком низко?

– Jennifer, Коннектикут

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2014-08-25/5_libertarian.html
25.08.2014 00:01:00
http://www.ng.ru/krugman/2014-08-25/5_libertarian.html
http://www.ng.ru/upload/iblock/993/179-5-2.jpg
Участники Фестиваля Пола, который считается неофициальным съездом Либертарианской партии. Тампа, Флорида. 24 августа 2012 года. ФОТО DAMON WINTER/THE NEW YORK TIMES

Недавно New York Times Magazine опубликовал статью Роберта Дрэйпера о возможности «либертарианского момента» (ее можно прочитать здесь: nyti.ms/1kRU8GF), которая вызвала большой интерес у комментаторов, поставивших под сомнение приведенные автором в качестве доказательств данные опросов общественного мнения.

Как отметил комментатор New York Times Magazine Джонатан Чейт, независимые опросы – в отличие от опросов, проводимых либертарианцами, стремящимися подтвердить собственную правоту, – показывают, что молодые американцы на самом деле куда больше поддерживают правительство, чем старшее поколение. Они могут более-менее благосклонно относиться к либертарианцам-пацифистам, но они однозначно не поддерживают их политическую программу.

Но есть даже более серьезная проблема: когда доходит до сути, выясняется, что либертарианцы живут в мире фантазий. Зачастую это в буквальном смысле так: Пол Райан, конгрессмен-республиканец и председатель бюджетного комитета Палаты представителей, думает, что мы живем в романе Айн Рэнд. Точнее говоря, либертарианское видение общества, в котором мы живем, мало похоже на реальность.

Майк Концал, научный сотрудник Института Рузвельта, привел конкретный пример в своем недавнем посте (его можно прочитать здесь: bit.ly/1uag6rk): сейчас среди либертарианцев популярна идея о том, что мы можем серьезно улучшить положение дел, если заменим социальное государство гарантированным базовым доходом. Как пишет господин Концал, эта идея опирается на уверенность в том, что социальное государство – безумно сложная мешанина неэффективных программ и ее упрощение позволит сэкономить достаточно денег, чтобы выплачивать универсальные гранты, которые не зависят ни от уровня достатка, ни от жизненных обстоятельств. Но это совсем не соответствует реальности. Значительная часть социальных расходов приходится на несколько основных программ, которые достаточно эффективны и не связаны с высокими административными издержками.

На самом деле бюрократические издержки в основном сильно преувеличены. Зарплаты составляют примерно 6% федеральных расходов, не связанных с обороной, и только часть этих денег достается людям, которых можно назвать бюрократами.

То, что господин Концал говорит о социальной поддержке, также справедливо и для госрегулирования, хотя представить ситуацию в количественном выражении в данном случае будет сложнее. Разумеется, существуют ненужные правительственные ограничения, но их не так много, как думают либертарианцы. Например, когда бюрократы говорят вам, какие вещества могут входить в состав средства для мытья посуды, выясняется, что для таких требований есть веские причины. Америка 2014 года – это не Индия второй половины XX века.

Другими словами, либертарианство – это крестовый поход против проблем, которых не существует или масштаб которых гораздо меньше, чем воображают либертарианцы. Ничто так хорошо это не иллюстрирует, как подход либертарианцев к валютной политике. Многие из них намерены запретить Федеральному резерву безответственное печатание денег – хотя это вовсе не то, чем он занимается.

Все это означает, что либертарианство не предлагает работоспособной политической программы. Я не хочу сказать, что мне не нравится эта программа – это отдельный вопрос; я хочу сказать, что, если у нас каким-то образом возникнет либертарианское правительство, оно быстро обнаружит свою неспособность исполнить ни одно из своих обещаний.

Так что нет, «либертарианского момента» в США пока не предвидится. И это хорошо.

КОММЕНТАРИИ ЧИТАТЕЛЕЙ С САЙТА NYTIMES.COM

Политика без сострадания

Спасибо вам за эту статью. Я давно чувствовал, что либертарианство этически и морально обанкротилось. Некоторые люди действительно нуждаются в помощи – из-за инвалидности они не могут обеспечивать себя. Я считаю, что мы как общество должны помогать им. Должен ли я заботиться о своем ближнем? Я отвечаю: «Да». Я понимаю, что некоторые со мной не согласятся. Мне кажется, они излишне жестоки.

– Stephen Topping, Колорадо

Легко придумать грандиозные планы переустройства мира. Однако иногда эти планы лучше работают на бумаге, чем в реальной жизни, и нам нужно как следует подумать, прежде чем продвигать утопический идеализм. Вы утверждаете, что сейчас система работает сносно, так зачем спешить с ее переустройством? Лучше поищите проблему, которую действительно нужно решать.

– Will W., Калифорния

Я полностью поддерживаю те части либертарианской программы, которые касаются защиты гражданских прав и антимилитаризма. Но все их видение экономической системы основано на ошибочной вере в то, что рынки могут существовать без государственного вмешательства. Рынки существуют благодаря государству. Безопасность, контроль качества, стандарты мер и веса, валюта и другие средства обмена, контракты, требования безопасности, законы о труде – все это необходимо для функционирования рынков – и все это исходит от государства. А поскольку государственная политика – следствие политических программ, рыночные показатели будут зависеть от политических программ, особенно от узких интересов влиятельных групп. «Свободный рынок» – не более чем поверхностная фантазия.

– Mark Morss, Огайо

Подлинные либертарианцы – это проблема, но по-настоящему меня сводят с ума те, кого я называю «либертарианцами со списком покупок». Это люди, обычно консервативных взглядов, которые любят называть себя либертарианцами, но не понимают философию, лежащую в основе этой идеологии. Они говорят: «Я либертарианец в том, что касается социальных вопросов», – или: «Я либертарианец, но я не верю в однополые браки». Либертарианство, нравится вам это или нет, – это философия, в центре которой – личная независимость и свобода выбора, и быть либертарианцем – значит применять эту философию ко всем аспектам жизни. Тут не приходится выбирать лакомые кусочки.

– Без имени, Нью-Йорк

Привлекательность либертарианства в том, что оно строится вокруг «космической справедливости», представления о справедливости, которое мы приобрели, играя в песочнице, – что другие дети не могут брать «наше», если не «заслужат» его каким-то образом. Отмена пособий восстановит «справедливость», и жизнь наладится. Ничто так не возмущает либертарианцев, как трудоспособный бомж, получающий социальную помощь. Они полагают, что политика правительства может быть скорректирована, чтобы устранить эту «несправедливость».

– Без имени, Вирджиния

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2014-09-17/5_workers.html
17.09.2014 00:01:00

ПРЕДЫСТОРИЯ: Ухудшение подготовки Согласно опросам, проведенным в последние несколько лет, многие менеджеры по подбору персонала в США жалуются, что «нехватка квалифицированных кадров» часто мешает им заполнить вакантные места. Они признают, что компании не могут подобрать кандидатов с требуемой квалификацией для трудоустройства, несмотря на большое количество безработных, желающих найти работу. Ряд экспертов указывают на дисбаланс, возникающий по вине вузов и колледжей, не обеспечивающих студентам адекватной подготовки к трудовой деятельности. Другие говорят, что безработные не в состоянии получить соответствующую переподготовку для занятия вакантных должностей. Однако в новом исследовании, подготовленном профессором менеджмента Уортонской школы Пенсильванского университета Питером Каппелли, делается вывод, что во многом заявления о нехватке квалифицированных кадров не находят практического подтверждения. 5 сентября, резюмируя свою работу на страницах Washington Post, Каппелли пояснил: «На самом деле проблема заключается в том, что ожидания работодателей в отношении навыков выпускников, размеров инвестиций, которые они должны вложить в подготовку, и размеров оплаты труда их сотрудников все больше расходятся с реальностью». Исторически работодатели обеспечивали подготовку работников по конкретным профессиям. Сегодня многие фирмы предпочитают нанимать кандидатов, уже обладающих необходимыми навыками, вместо того чтобы обучать их на предприятии. По словам Каппелли, в 1979 году рабочие проходили подготовку в среднем в течение 2,5 недели в году. К 1995 году этот показатель упал до 11 часов. А в 2011 году только одна пятая часть работников сообщили, что в предшествующие пять лет они проходили подготовку на производстве. «Если что-то новое действительно имело место, так это изменение поведения работодателей, – написал Каппелли в Washington Post. – Многие компании нанимают людей с улицы, а не выращивают таланты у себя… Вызов, с которым мы сейчас сталкиваемся, заключается в том, что, если каждый будет нанимать работника исходя из имеющейся квалификации, а не потенциальной возможности, что тот будет работать на этом месте хорошо, как же человек сможет приобрести первоначальный опыт?»
http://www.ng.ru/upload/resize_cache/iblock/7ff/450_320_1/198-5-1.jpg
JOHN W. ADKISSON FOR THE NEW YORK TIMES Рабочий на автосборочном заводе BMW в городе Грир, штат Южная Каролина. Снимок 2013 года.

Утверждения о «квалификационном разрыве» в США, согласно которым большая часть нашей безработицы носит структурный характер, что отражает неправильную подготовку трудовых ресурсов или что-то в этом роде, обычно основываются на мнении, что сложилась необычная ситуация. Так, много рабочих мест являются вакантными даже в то время, когда многие люди остаются безработными.

Например, в начале этого года Джеймс Дайн, гендиректор JPMorgan Chase, написал в соавторстве с Марлин Селцер статью в Politico о якобы начавшейся нехватке квалифицированного персонала: «Сегодня почти 11 млн американцев – безработные. При этом 4 млн рабочих мест – вакантные. Это «квалификационный разрыв» – разница между навыками, имеющимися сейчас у соискателей, и навыками, которые требуются работодателям, чтобы заполнить вакансии». Конечно, всегда существуют вакантные должности и незанятые рабочие. Утверждения об исключительном квалификационном разрыве имели бы некоторые основания только в том случае, если соотношение между безработицей и вакансиями – так называемая кривая Бевериджа – значительно изменилась в худшую сторону. На настоящий момент было немало заявлений о том, что это и впрямь произошло.

Но некоторые аналитики считают, что данные неверно истолковали: кривая Бевериджа всегда смотрится хуже в периоды спада и на ранних стадиях оздоровления, затем приходит в норму по мере продолжения оздоровления. И достаточно уверенно можно сказать, что, согласно выводам исследователей Федерального резервного банка Кливленда, смещение кривой Бевериджа исчезло.

И, что приятно, они даже позволили себе в докладе с еле уловимой и простительной издевкой такое замечание: «Наблюдатели следили за кривой Бевериджа во время спада и оздоровления, чтобы уловить потенциальные структурные изменения на рынке труда». «Предполагает ли смещение реальные структурные изменения, в частности снижение эффективного соотношения соискателей и вакансий на рынке труда, или нет – все еще спорно. Ясно, однако, одно: для начала смещения просто нет», – отмечается в докладе.

Просто неприемлемо

Экономический комментатор Крис Диллоу недавно поместил в своем блоге меткое замечание относительно экономики и, возможно, общественной жизни в целом: «Часто имеет место тенденция верить в простые истории, которые являются неправдой. Как сказал Г.Л. Менкен, «на каждую сложную проблему есть решение, которое будет ясным, простым и неверным». Но также часто случается, что ответ прост, однако люди отказываются принять этот ответ. То есть, с другой стороны, мысль Менкена также предполагает: на каждую простую проблему есть решение, которое будет туманным, сложным и неверным.

В своем посте (bit. ly/1CtCJK7) Диллоу взял в качестве примера подбор акций. И я вдруг задумался (вот сюрприз) о макроэкономике. Почему производительность такая низкая, а рабочих мест так мало? Простой ответ: из-за неадекватного спроса. И все те доказательства, которые мы имеем, соответствуют этому ответу. Но очень серьезные люди отнюдь не хотят принять этот простой ответ: это должны быть трудовые ресурсы с не той квалификацией (но где же тогда повышенные зарплаты для рабочих с нужной квалификацией?); географическое несоответствие (а где штаты с растущими зарплатами?) и т.д.

Очень серьезные люди настаивают, что дело, должно быть, в том, что проблема – сложная и на нее нет простых ответов, когда все говорит об ответе «увеличь расходы», и точка.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2014-05-19/5_fish.html
19.05.2014 00:01:00

http://www.ng.ru/upload/iblock/e5a/98-5-1.jpg
ПРЕДЫСТОРИЯ: В США рыболовство встает на ноги Многие рыболовецкие хозяйства в мире переживают спад из-за чрезмерного промысла. В случае сохранения нынешней тенденции большинство глобальных игроков на этом рынке могут обанкротиться к 2048 году. Таковы выводы исследования, опубликованного журналом Science в 2006 году. Несколько иные тренды можно наблюдать в территориальных водах США, где после введения норм, направленных на сохранение рыбных запасов, по некоторым видам рыб они стали восстанавливаться. На протяжении двух десятилетий после принятия в 1976 году закона Магнусона–Стивенса, обеспечившего рост рыболовецких хозяйств в Америке, значительная часть вод пострадала от чрезмерного промысла. Реагируя на снижение объемов вылова, в 1996 году Конгресс принял поправки в закон, включающие ряд защитных мер, а затем в 2006 году установил жесткие ограничения по количеству рыбы, которую можно было ежегодно вылавливать в водах, где ранее велся слишком активный промысел. «До этого управляющие рыболовецких хозяйств часто прибегали к более мягким способам, пытаясь не допустить перелова, – пояснил адвокат Совета по защите природных ресурсов Сет Эткинсон в недавнем интервью редактору Vox Брэду Плюмеру. – Они старались ограничить количество дней, в течение которых рыбаки могли находиться в море, или ограничить число судов, проводящих вылов. Но как таковой жесткой ответственности не было». По многим параметрам новые нормы регулирования оказались успешными. В 1999 году рыбные запасы считались истощенными в 98 районах страны, а в 2013 году их число сократилось до 40. Самые крупные объемы вылова за десятилетия были зарегистрированы в 2011 и 2012 годах. На фоне нового вызова, который бросает американскому рыболовству изменение климата, ситуация представляется нестабильной. По данным Национального управления по океанам и атмосфере США, повышение температуры моря «может привести к экологическим сбоям, поскольку хищники будут отрезаны от своей добычи»: «Это может вызвать экономические проблемы, если рыбные запасы будут истощаться или перемещаться вне зоны досягаемости рыболовов, которые ведут на них промысел».

Когда государственное вмешательство работает MAX WHITTAKER FOR THE NEW YORK TIMES Лосось Кларка в озере Пирамид, Сатклифф, штат Невада.

Брэд Плумер, редактор Vox, рассказывает нам важную и малоизвестную историю. Начинается все плохо: «В 1980-х и 1990-х годах многие рыболовецкие хозяйства в США столкнулись с серьезными проблемами, – написал Плумер ранее в этом месяце. – Рыбные запасы резко сокращались. Популяция некоторых видов наиболее известных придонных рыб Новой Англии, включая камбалу, треску и пикшу, истощилась, в результате чего прибрежное население регионов понесло ущерб, измеряемый сотнями миллионов долларов».

И тогда вмешалось государство. Но нам известно, что государство всегда создает только проблемы, неважно, какое решение оно предлагает, так что вы знаете, что случилось дальше.

А возможно, и не знаете. На самом деле вмешательство государства оказалось крайне успешным. Многие рыболовецкие хозяйства встали на ноги, что пошло на пользу и рыболовам, и потребителям. (Статью Плумера под заголовком How the U.S. Stopped Its Fisheries From Collapsing можно прочитать здесь: bit.ly/1ivLmX7.)

Борьба с изменением климата не так уж отличается от защиты рыбных ресурсов: если мы когда-нибудь сумеем сделать очевидное, все будет проще и успешнее, чем кто-либо сейчас думает.

Злоупотребление относительностью

Джонатан Чейт недавно подробно разобрал в журнале New York, как участники шоу All-Star Panel телеканала Fox News отреагировали на новый национальный доклад по климату. Я не буду пытаться резюмировать это выступление. Но я хочу немного остановиться на одном моменте. Чейт цитирует консервативного обозревателя Чарльза Краутхаммера, который усомнился в общей научной оценке, сославшись на то, что «99% физиков были убеждены в неизменности пространства и времени до тех пор, пока работавший в бюро патентования изобретений Эйнштейн не написал работу, в которой показал, что это не так».

Как отмечает Чейт, такая логика привела бы к тому, что пришлось усомниться во всей науке. Эй, может быть, завтра кто-нибудь напишет работу, указывающую на абсолютную ошибочность микробной теории болезней, так зачем же сейчас стерилизовать медицинские инструменты в больницах?

Но тут еще кое-что не так – это полное непонимание того, что сделал Эйнштейн. Да, Эйнштейн показал, что пространство и время – относительные понятия. Но показал ли он, что все то, что до этого момента делали физики, было ошибкой? Конечно, нет. Классическая физика была невероятно полезной и успешной областью знаний, и почти ничего из того, что она утверждала, не нужно было менять в свете относительности. Действительно, Эйнштейн показал, что есть особый случай, но применяется он почти исключительно при скоростях и ускорениях, которые встречаются в обычных условиях. Так что, будь у нас свой Эйнштейн в науке о климате, он или она обнаружили бы, что существующие модели справедливы на 99,9%, хотя при экстремальных условиях они могут давать ошибочные результаты.

Или можно сказать проще: д-р Краутхаммер, вы – не Эйнштейн.

КОММЕНТАРИИ ЧИТАТЕЛЕЙ С САЙТА NYTIMES.COM

Во славу регулирования

Саморегулирование не работает из-за таких вещей, как алчность, социопатические тенденции и глупость. Но групповое регулирование работает: это называется правительством, и это действительно очень хорошо работает, особенно когда выделяется соответствующее финансирование и оказывается необходимое уважение. В США мы знаем, какая политическая партия выступает за саморегулирование. Поскольку ее члены сейчас хотят выловить всю рыбу ради максимальной личной выгоды. И мы также знаем, какая партия поддерживает групповое регулирование, потому что ее члены хотят, чтобы рыбы хватило на несколько сотен лет.

– S., Нью-Джерси

В 1930-х благодаря федеральному регулированию земель Оклахому спасли от превращения в «чашу пыли» (засушливый район, подверженный песчаным бурям), чтобы сегодня этот штат смог послать в Конгресс неандертальцев, которые выступают против всего.

– Bob H., Нью-Джерси

Лучшая форма регулирования рыболовства заключается во введении индивидуальных квот с правом передачи, так же как лучший способ смягчения изменения климата – акцизы на выбросы. Чем дольше вы бездействуете, тем дороже цена вмешательства и меньше отдача.

– Jim Groves, Австралия

Не думаю, что будет так просто бороться с изменением климата. Надеюсь, что я ошибаюсь, но если мы действительно сможем снизить концентрацию углекислого газа в атмосфере, потребуется еще более 100 лет, чтобы мы начали наблюдать какие-либо изменения.

Этого не произойдет за пару лет или даже за пару десятилетий. И все же мы должны начать, и чем раньше, тем лучше. Если уже слишком поздно, по крайней мере мы можем продолжать бороться.

– A., Таиланд

Не кажется ли вам странным, что консерваторы выступают против государства, говоря, что оно никогда ничего не может сделать правильно, но до того момента, как встает вопрос о смертной казни, и в этот момент государство становится непогрешимым? – R., Техас

Чарльзу Краутхаммеру следует запретить публично выступать до тех пор, пока он не пройдет лечение в виде институтского курса.

– D. Boone, Новая Зеландия

Аргумент Краутхаммера еще хуже, чем вы думаете: никто до Альберта Эйнштейна всерьез не рассматривал пространственно-временную относительность, но эмпирические данные доказали его правоту, и вокруг его идей сформировался новый научный консенсус. История относительности на самом деле сравнима с наукой об изменении климата и отнюдь не отрицает ее.

– Р., Канада

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2014-05-26/5_market.html
26.05.2014 00:01:00
http://www.ng.ru/upload/iblock/d61/104-5-2.jpg
ПРЕДЫСТОРИЯ: Здравоохранение – это другое дело В своей последней книге Think Like a Freak экономист Стивен Левитт и журналист Стивен Дабнер описывают встречу, которая состоялась у них с тогдашним без пяти минут премьером Великобритании Дэвидом Кэмероном в 2010 году. Авторы, получившие известность благодаря своему бестселлеру Freakonomics, предложили Великобритании поставить систему здравоохранения на рыночные рельсы. Но Кэмерон не внял их совету. Это повлекло бы перестройку нынешней системы, которая финансируется за счет налогов и бесплатно предоставляет британцам большинство медицинских услуг. Национальная система здравоохранения пользуется широкой общественной поддержкой и занимает высокие места в международных рейтингах по показателям выздоровления и эффективности лечения. «Из-за яркой эмоциональной окраски вопросов здравоохранения трудно разглядеть, что в общем и целом эта система похожа на любую другую часть экономики, – написали Левитт и Дабнер. – Но при таком раскладе, как в Великобритании, здравоохранение – практически единственная часть экономики, в которой физические лица могут пойти и получить почти любую необходимую услугу, не заплатив, по сути, ничего независимо от того, стоит ли данная процедура 100 или 100 тыс. фунтов». Авторы заявили Кэмерону, что эта система расточительна, поскольку люди получают больше услуг, чем могли бы, заставь их платить «по прейскуранту».

Свободный рынок – не всегда лучшее лекарство MARK GRAHAM FOR THE NEW YORK TIMES. Д-р Мэриан Беднар просматривает записи в отделении неотложной помощи Техасской пресвитерианской больницы в Далласе.

Стивен Левитт, написавший в соавторстве со Стивеном Дабнером новую книгу Think Like a Freak, думает, что поступил умно, заявив британскому премьеру Дэвиду Кэмерону о необходимости разломать национальную систему здравоохранения в Великобритании и отдать ее на откуп магии рынка. Странно, но Кэмерона это не впечатлило.

Думаю, что здесь речь идет о нескольких вещах. Для начала характерный для Левитта или, возможно, для «фрикономики» эффект: вера в то, что смышленый парень способен разобраться в любой теме и что его скоропалительные выводы будут не хуже экспертных. Вспомните, Левитт уже проделывал подобное по климату в своей предыдущей книге Super Freakonomics, в которой он уже дал ряд блестящих оценок, как, например, такую: из-за того что солнечные батареи черные (хотя на самом деле это не так), они будут поглощать тепло и лишь усугубят глобальное потепление.

Так что справедливо предположить, что он не счел необходимым обратить внимание на работы целого ряда экономистов в области здравоохранения или, что касается данного вопроса, на мнение экономиста Кена Эрроу, прежде чем заявить: эй, я не вижу никаких причин не доверить все это рынку. Кроме того, мы вновь наблюдаем подъем основанного на вере фундаментализма свободного рынка.

Вскоре я напишу об этом подробнее, но по многим направлениям я вижу попытки отмахнуться от всего того, что происходило в мире в последние семь лет, и вернуться к концепции, согласно которой рынок всегда лучше знает, как поступить. Эй, решение всегда заключалось в перераспределении скудных ресурсов (и не стоит обращать внимание на всех этих безработных и нулевые процентные ставки). И разве мог кто-нибудь когда-то предположить, что рыночные цены ошибочны (не говоря уже о «пузыре»)?

В основе всего этого лежит проблема методологии. Как использовать модель совершенной конкуренции, которую так любят экономисты? Конечно, это всего лишь модель, и нам известно, что ее базовые предположения не соответствуют действительности. Существует максима Милтона Фридмана, что это не имеет значения до тех пор, пока модель выдает хорошие прогнозы. На самом деле проблема остается, и есть веские основания утверждать, что важна также реалистичность самих предположений.

Но чего не следует делать, и с этим согласился бы или по крайней мере должен был бы согласиться даже Фридман, так это держаться за идеализированную модель свободного рынка, когда она делает паршивые прогнозы.

В случае здравоохранения мы знаем, что все предположения об оптимальности свободного рынка крайне неточны. Возможно, вы еще могли бы считать здравоохранение обычным рынком, если бы возникало ощущение, что на практике свободный рынок в этой сфере работает как надо. Но этого не происходит! В США наша уникальная приватизированная система уникально дорога, в то время как общие показатели качества медуслуг не позволяют говорить о каком-либо американском превосходстве. На первый взгляд факты явно указывают на практическую обоснованность утверждения, согласно которому в сфере здравоохранения свободный рынок проявляет себя не лучшим образом.

Если кто-то намерен отвергнуть эти факты, если кто-то настаивает, что рынок должен одинаково хорошо работать и в области хирургии, и в обувном деле, ему нужно задаться вопросом: существует ли что-то, что может заставить людей усомниться в фундаментализме свободного рынка? Если нет, то вы просто хотите, чтобы вам поверили на слово.

КОММЕНТАРИИ ЧИТАТЕЛЕЙ С САЙТА NYTIMES.COM

Больница не место для получения прибыли

В странах, где система здравоохранения финансируется из одной (государственной) кассы, даже самые закоренелые идеологи правого лагеря знают, что само предложение о получении прибыли при оказании помощи больным и раненым является политическим самоубийством.

Не важно, как консерваторы пытаются тасовать цифры, существует большое количество доказательств, основанных на моделях и на реальном опыте, что рынок просто ограничивает предоставление медуслуг. Если люди не могут позволить себе страховку, они не могут и получить лечение, за исключением случаев оказания неотложной помощи, где лечение обходится дороже всего.

– Charley James, Миннесота

Одна из вещей, которые я усвоил относительно идеологов свободного рынка, заключается в том, что, если с рынком что-то идет не так, они будут утверждать, что имело место некое регулирование, которое в какой-то момент и вызвало проблемы.

– Dave K., Огайо

Для информированного потребителя проблема с восприятием здравоохранения заключается в невозможности за два-три часа найти в Google правильное решение. Медицина – сложная штука, и вы выбираете себе другого врача на собственный страх и риск.

Теория рационального рынка требует принятия рациональных решений, а решения в области здравоохранения, мягко говоря, часто бывают чуточку иррациональными. Последнее, что нам нужно в медицине, это нерегулируемые в должной степени рынки. Нам необходима единая государственная или унифицированная частная медицинская страховка.

– David Nelson, г. Вашингтон

Почему американская система здравоохранения уникально дорога по сравнению с тем, что существует в других странах? Указывает ли это отличие на исключительную успешность или на сомнительную практику?

– Larry Lundgren, Швеция

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2014-06-03/5_demography.html
03.06.2014 00:01:0
http://www.ng.ru/upload/iblock/5a3/111-5-1.jpg
Переполненный вагон в час-пик в Сингапуре, население которого составляет 5,4 млн человек и продолжает расти. EDWIN KOO/THE NEW YORK-TIMES

Когда экономист Элвин Хэнсен впервые предложил концепцию длительной стагнации, он указал на влияние, которое замедление роста численности населения оказывает на снижение инвестиционного спроса. (Его предупреждения заглушил послевоенный беби-бум.)

В современных дискуссиях на этой проблеме вновь стали акцентировать внимание. Сокращение населения трудоспособного возраста в Японии, кажется, является значимым источником проблем страны. А замедление роста численности в Европе и Соединенных Штатах – это важный индикатор, указывающий на то, что, возможно, мы также вступаем в аналогичную фазу.

Но, как только я поднимаю эти вопросы, люди начинают спрашивать меня, почему я не считаю замедление роста численности населения благом. В конце концов это означает меньшую нагрузку на ресурсы, меньший ущерб окружающей среде и т.п.

Важно понимать, что замедление роста населения действительно могло бы и должно было бы быть благом, но то, что называют правильной экономической политикой, скорее всего обратит это потенциально благоприятное развитие в крупную проблему. Почему? Поскольку при нынешних правилах игры нашим экономикам свойственен выраженный эффект «велосипеда»: если они не двигаются достаточно быстро, то обычно падают.

Это довольно простой аргумент. Для того чтобы обеспечить более или менее полную занятость, экономика должна поддерживать расходы на достаточном уровне, чтобы использовать свой потенциал. Но один важный компонент расходов – инвестиции – зависит от эффекта ускорения: именно темпы роста экономики, а не текущий уровень производительности влияют на спрос на новый капитал. Так что если рост замедляется из-за снижения численности населения, падает инвестиционный спрос, что может погрузить экономику в квазипостоянный спад.

Кто-то скажет, что с этим легко справиться: просто обеспечьте достаточное снижение процентной ставки, чтобы поддержать инвестиционный спрос, несмотря на замедление роста численности. Проблема в том, что требуемая реальная процентная ставка по надежным активам может в конце концов оказаться негативной и поэтому достижимой лишь при наличии достаточной инфляции, что вступает в идеологическое противоречие с приверженностью обеспечить ценовую стабильность.

По сути, это техническая проблема, и в лучшем мире мы легко справились бы с ней, воспользовавшись преимуществами менее населенной планеты. В реальном мире, однако, технические проблемы способны причинить большой ущерб, поскольку очень мало кто готов говорить начистоту по поводу природы этих проблем. Поэтому-то нас и беспокоит замедление роста населения.

Ох уж эти французские работодатели

Люди сейчас довольно активно критикуют европейские экономические показатели, и не без оснований. Но в целом мы наблюдаем плохую макроэкономическую политику, ставшую результатом преждевременного валютного союза и мании экономии. Эта история сильно отличается от старой версии евровандализма и евросклероза (утверждений, что устойчиво низкий уровень занятости якобы держится из-за чрезмерных социальных гарантий).

Такие люди, как экономисты Джон Шмитт и Дин Бейкер, уже давно показали, что подобная трактовка устарела. Ранее если вы смотрели на Европу в целом и Францию в частности, то видели, что люди раньше выходят на пенсию, чем в США, а молодежь меньше трудится (отчасти потому, что ей не нужно было работать и учиться одновременно). Но накануне экономического кризиса уровни занятости среди граждан наиболее трудоспособного возраста сошлись.

Что ж, я некоторое время не следил за этой статистикой, и наше нынешнее положение несколько ошеломляет. Взгляните на график.

С конца 1990-х мы полностью поменялись местами: теперь вероятность трудоустройства для граждан наиболее трудоспособного возраста во Франции гораздо выше, чем у их американских сверстников. Странно, что на фоне бесконечного очернения экономических показателей Франции об этом факте вообще не упоминают.

КОММЕНТАРИИ ЧИТАТЕЛЕЙ С САЙТА NYTIMES.COM

О мобильности рабочей силы

Настоящая ошибка заключается в неспособности решить проблему недостаточной мобильности рабочей силы на планете. В развивающемся мире есть много молодых людей, желающих трудиться в стареющих развитых странах с низкой рождаемостью. Богатым странам не нужно стареть. Им просто нужно решить свои проблемы с привлечением иностранцев.

– Edmund, Нью-Йорк

Экономический рост также не приносит выгоды, если население растет. Важен размер куска экономического пирога, который достается каждому. Спад не представляет проблемы, если замедление или сокращение экономики не превышают замедления роста численности или уменьшения населения.

Мы не можем продолжать наращивать ни наше население, ни наши экономики: это планета с конечными ресурсами. Неважно, что мы рассказываем друг другу, как экономический рост улучшает все вокруг.

– K.K., Лондон

Меня всегда интересовало, почему, принимая во внимание трудности измерения, качество, кажется, отсутствует в экономических расчетах. Если неувеличивающемуся населению не требуется больше товаров, нужны ли ему товары более высокого качества, например, скоростные поезда, ровные дороги, улучшение экологии и более безопасные машины?

Жизнь несовершенна. Требует ли она постоянных инвестиций? Как обратить качественные улучшения в экономический рост?

– Без имени, Нью-Джерси

Трудоустройство людей наиболее работоспособного возраста – это осознанная политика Франции. Ранний выход на пенсию – ее составляющая, как и бесплатное высшее образование.

Еще один момент: всегда проблематично сравнивать огромное государство с маленькой густонаселенной страной с давно истощенными природными ресурсами.

– Patrice Ayme, Калифорния

Я думаю, что враждебность по отношению к Франции проистекает из зависти. В стране замечательный уклад жизни, положительная трудовая этика и высочайшие стандарты культуры и искусства. Им это удалось, а США – нет. Теперь США хотят, чтобы французы от этого отказались.

«Пуркуа?» – спрашивает Франция. Потому что это выставляет американскую идеологию в неприглядном свете.

– Без имени, Новая Зеландия

Информацию по поводу занятости во Франции искажали многие СМИ. То, что все присоединились к хору, голосящему о «некомпетентности Франции», многое говорит о современной журналистике.

– Без имени, Франция

Я предложил бы короткий мысленный эксперимент. Разрыв между уровнями занятости Франции и США составляет примерно 5%, так что давайте представим, что мы берем 5% наиболее трудоспособного населения США и даем им работу в сфере управления, финансируемую за счет постоянного (структурного) государственного дефицита. Будет ли это благом? Возможно, в краткосрочной перспективе в период кризиса, но что произойдет потом?

– Rodolphe d'Arjuzon, Великобритания

Для долгосрочного процветания есть более важные вещи, чем размышления об экономике с нулевым ростом. Альтернатива – это цикл роста и обвала, поскольку бесконечный экспоненциальный рост в конечном мире невозможен.

– Earl Killian, Калифорния

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2014-06-03/5_jobs.html
03.06.2014 00:01:00
http://www.ng.ru/upload/iblock/754/111-5-2.jpg
ПРЕДЫСТОРИЯ: Непреходящая проблема Хотя в апреле уровень безработицы в США упал до 6,3% (самый низкий показатель с 2008 года), некоторые аналитики полагают, что эта цифра не отражает реальную ситуацию. Главная причина для озабоченности – метод, который власти используют для определения уровня безработицы. Когда оставшийся не у дел работник теряет надежду и прекращает искать возможности для трудоустройства, его перестают считать частью рабочей силы, а значит, не учитывают при определении уровня безработицы. Чтобы компенсировать этот недостаток, Бюро трудовой статистики использует альтернативный индикатор (в дополнение к официальному). Он известен под кодом U-6 и учитывает отчаявшихся потенциальных работников, а также сотрудников, которые заняты частично, но предпочли бы трудиться полный день (в официальной статистике их считают занятыми). Сейчас U-6 в США находится на уровне 12,3%. Разрыв между U-6 и официальным уровнем безработицы свидетельствует о том, что значительное количество американцев, которые давно потеряли работу, перестали искать новые вакансии. Как показали исследования, те, кто сидит без работы больше шести месяцев, сталкиваются с большими проблемами при трудоустройстве, поскольку многие работодатели не хотят нанимать работников с большими перерывами в карьере безотносительно их квалификации. Продолжительная безработица также ассоциируется с утратой профессиональных навыков и растущей депрессией. «Долгосрочная безработица – это не история про лентяев, которые предпочитают жить на пособие вместо того, чтобы работать, – написал 16 мая репортер Washington Post Мэтт О'Браен. – Это история о людях, которые хотят выйти на работу, но не могут ее найти, потому что мест не хватает, а затем вообще оказываются в самом хвосте очереди из потенциальных работников».

Невезучие безработные VAN DAM; NETHERLANDS/CARTOONARTS INTERNATIONAL/THE NEW YORK TIMES SYNDICATE

Репортер Washington Post Мэтт О'Браен недавно написал интересную (вместе с тем депрессивную) статью о долгосрочной безработице в США, в которой показал, что тут большую роль играет фактор невезения: если кого-то увольняют во время экономического спада, то такому человеку трудно найти работу, а чем дольше он сидит без работы, тем труднее ему ее найти.

Я согласен с его выводами и от себя хочу добавить, что анализ О'Браена доказывает несостоятельность альтернативной версии, согласно которой если человек не может найти себе новое место более полугода, то проблема в нем самом.

Смотрите, как работает эта логика. Предположим, работники обладают неким важным профессиональным качеством, которое невозможно измерить с помощью официальных инструментов, но которое потенциальные работодатели способны оценить интуитивно. Тогда работники, не обладающие этим качеством, будут терять работу и при устройстве на новую сталкиваться с трудностями, которые якобы как раз и отражают их профнепригодность.

Во многих комментариях по поводу безработных (особенно если их написали сторонники урезания пособий) можно между строк увидеть именно такую логику.

Но вот вам пища для размышлений: связь между достоинствами работника и безработицей должна быть гораздо сильнее в здоровой экономике, а не в условиях спада. В 2000 году, когда был большой спрос на рабочую силу, действительно можно было предположить, что многие уволенные работники имеют какие-то серьезные недостатки. В 2009 году все дело было только в том, что люди оказывались в неудачном месте. Так что если потеря работы – следствие личных особенностей, то после Великой рецессии значение этого фактора резко уменьшилось. Люди столкнулись с обратной ситуацией.

Другими словами: ничего личного, все дело в экономике, глупец. И как верно показал О'Браен, это еще одна причина, по которой недостаточное стимулирование экономики можно считаться преступлением против американских трудящихся.

КОММЕНТАРИИ ЧИТАТЕЛЕЙ С САЙТА NYTIMES.COM

Ответственность несет каждый американец

Легко говорить: «Президент Барак Обама не сделал того» или «Республиканцы сделали это». Но на самом деле мы все несем ответственность.

Мы настолько поглощены спорами об идеологии и межпартийными дрязгами, что напрочь забыли о тех, кто страдает. Страдания не имеют политической принадлежности, они удел всех, кто потерял работу и теперь бьется, чтобы сохранить свой дом и прокормить семью.

Мне все равно, кого такой человек поддерживает: либералов или консерваторов, демократов или республиканцев. Он заслуживает возможности стоять с гордо поднятой головой и обеспечивать свою семью.

– Без имени, Калифорния

Мы должны принять как данность, что США превращаются в страну малоимущих, где меньшинство имеет все, какое-то количество людей просто сводят концы с концами, а остальные с трудом добывают себе пропитание. Позор американцам за то, что они допустили такое. Позор республиканцам за то, что настаивали на приемлемости такой ситуации, и позор демократам за то, что они не требовали нового пути вперед.

– Charley James, Миннесота

Эта проблема – часть огрубления американской культуры. Наш девиз теперь: «У меня все есть. А что не так с тобой?»

– Partha Neogy, Калифорния

Настоящая трагедия заключается в том, как клеймят жертв такой политики. Людей, долго сидящих без работы, клеймят либо как недостойных поддержки, либо как паразитов. Государство должно бороться с проблемами, породившими такую ситуацию, и предлагать эффективные решения.

– Без имени, Канада

Теперь многие наниматели и рекрутеры обрабатывают резюме с помощью компьютеров. Поэтому стало просто невозможно привлечь внимание описанием своих навыков или объяснить, откуда взялись вполне оправданные аномалии в резюме.

– Без имени, Новая Зеландия

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2014-06-16/5_europe.html
16.06.2014 00:01:00
http://www.ng.ru/upload/iblock/d45/119-5-2.jpg
MEDI/TIRANA. ALBANIA/CARTOONARTS INTERNATIONAL/ THE NEW YORK TIMES SYNDICATE

Я только что закончил писать рецензию на новую книгу Тима Гайтнера «Стресс-тест». В ней я не отметил кое-что удивительное и забавное: Гайтнер поднимает на смех синдром Симпсона–Боулса. «У Симпсона–Боулса было много хорошего, включая сокращение расточительных субсидий фермерам и увеличение расходов на инфраструктуру для стимулирования роста, – пишет он. – Но уменьшение социальных выплат и налоговые реформы носили регрессивный характер, а экономия расходов на здравоохранение была очень скромной. Однако среди вашингтонской элиты этот план получил мифический статус символа благородной двухпартийной сознательности».

Действительно. Это навело меня на другую мысль: я знаю место, где по-настоящему правит благородная двухпартийная сознательность, где великие и добрые собираются вместе, чтобы договориться о том, что следует сделать, а общественность потом информируют, что она будет поддерживать. Это место называют Европой, и там все идет не так хорошо.

Признаю, что у нас в США тоже есть свои проблемы, прежде всего тот факт, что сумасшедшие люди де-факто наделены блокирующими полномочиями. Но в Европе есть замечательная вещь, когда критических голосов просто не слышат. Экономист Ларс Свенссон может годами указывать, что Центробанк его страны упускает шанс, но никто ничего не слышит до тех пор, пока не вмешается кто-то извне. Каждый экономист, в котором есть зерно разумного, пребывает в ужасе от сползания еврозоны в дефляцию. Однако сторонники консервативной точки зрения удивляются, что такая проблема вообще существует. Действительно, иногда нужно, чтобы люди собрались вместе, сделали правильный шаг, но в последние годы, когда важные люди достигают консенсуса по какому-то вопросу, можно наверняка утверждать, что они в корне неправы.

Заниженные ожидания

Доходность испанских облигаций сейчас достигла примерно того же уровня, что доходность американских долговых обязательств. Это говорит нам о двух вещах – хорошей и плохой. Хорошая новость в том, что инвесторы больше не слишком боятся скорого краха евро. Плохая новость состоит в том, что они ожидают продолжения длительного спада в Европе. Что касается второго аспекта, вы найдете людей, которые скажут, что ввиду возобновления положительного роста в Европе можно говорить, что кризис закончился. Считаю полезным здесь отметить, что длительная стагнация Японии в основном состояла из периодов, когда экономика росла. Фактически страна большую часть времени росла быстрее, чем сейчас удается Европе. Так что когда меня спрашивают, возможно ли повторение потерянного десятилетия по примеру японского в Европе, я отвечаю им, что на самом деле вопрос состоит в том, возможно ли, что этого не случится. Сложнее спрогнозировать оздоровление, а не стагнацию.

КОММЕНТАРИИ ЧИТАТЕЛЕЙ С САЙТА NYTIMES.COM

Ошибочность двухпартийного подхода

Последнее место, которое ассоциировалось бы у меня с «благородной двухпартийной сознательностью», – это Европа. В европейских странах действует более двух политических партий. Достижений, полученных благодаря европейскому консенсусу, довольно много, включая защиту прав потребителей и законы по экологии.

– Ruppert, ФРГ

Решение, по которому достигает консенсуса элита, как правило, оказывается ошибочным, так как сама идея о том, что все мы в одной лодке, когда речь идет о внутренних вопросах, или что национальные интересы требуют от нас реализации определенного курса во внешней политике, маскирует тот факт, что то, что хорошо для элиты, необязательно хорошо для всех остальных.

– George, Мичиган

В числе крупных достижений президента Барака Обамы должны быть меры по повышению энергоэффективности автомобилей в США, что уже повлияло на объемы выбросов парниковых газов и нефтяную экономику и, таким образом, на экономику в целом.

– H. Husain, Канада

Политикой Европейского союза сейчас руководит Германия. Де-факто немецкие политики предпочитают, чтобы инфляция находилась на нулевом уровне, хотя официальная позиция иная. Вспомните ордолиберализм: нулевая инфляция означает абсолютный порядок. Девальвация долга и уменьшение неравенства посредством инфляции – это беспорядочный процесс, который может привести к социальной мобильности.

– Alexander, ФРГ

Есть ли такое явление, как экономическая политика, проводимая Евросоюзом? Или для Европы существует только немецкая экономическая политика? Хорошая новость для Швеции состоит в том, что правительство предпринимает шаги по обеспечению более тщательного контроля за монетарной политикой. Это может быть также плохой новостью. История Федрезерва, кажется, показывает, что, когда политика Центрального банка определяется экономистами, нацеленными на общие экономические показатели – инфляцию, безработицу, рост ВВП и процентные ставки, – результаты в значительной степени превосходят последствия госрегулирования. Когда политика ЦБ направлена на обеспечение благополучия банков, результат будет катастрофическим.

– Robert Baseman, Калифорния

Тем не менее в Швеции ситуация с занятостью лучше, чем в США, о чем говорят последние цифры Организации по экономическому сотрудничеству и развитию в Европе. Страна, кажется, чувствует себя неплохо.

– Nancy, Нью-Йорк

Многие сторонники однопартийных взглядов воспринимают любую дискуссию как игру с нулевой суммой, а не как попытку найти истину. Это ненаучная позиция, но она обоснованна с точки зрения тех, кто получил правовое образование или прошел подготовку по ведению дебатов. Люди, которые не согласны с вами, являются противниками, которых нужно сломить.

– Без имени, Канзас

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2014-06-16/5_ecology.html
16.06.2014 00:01:00

ПРЕДЫСТОРИЯ: Надежда на договоренность Хэ Дзянкен, вице-президент Национальной экспертной комиссии Китая по изменению климата, заявил, что рекомендовал КНР внедрить ограничения на выбросы парниковых газов в следующем пятилетнем плане, который вступит в силу в 2016 году. Хотя это заявление не выражает официальную точку зрения правительства, оно дало Западу надежду, что крупнейший в мире эмитент парниковых газов может согласиться на значимые меры в сфере борьбы с изменением климата. Об этом стало известно после объявления Бараком Обамой предложения по сокращению выбросов электростанций в США. Обе инициативы повысили шансы на достижение договоренности на Конференции ООН по изменению климата, которая пройдет в следующем году в Париже. Предыдущие попытки достичь компромисса, прежде всего на саммите в Копенгагене в 2009 году, потерпели провал из-за взаимного недоверия между двумя странами. Тем временем критики ввода ограничений на выбросы продолжают утверждать, что их внедрение замедлило бы экономический рост, поскольку политика, стимулирующая чистую энергетику, могла бы привести к некоторому повышению цен на энергоносители в краткосрочной перспективе. Однако в опубликованной недавно Guardian статье содиректор Центра экономических и политических исследований Дин Бейкер пояснил, что эти критики почти никогда не учитывают полную стоимость выбросов. «Аргументация против принятия шагов по сокращению выбросов углекислого газа – это утверждение, согласно которому мы вправе подвергать риску и наносить ущерб другим, не неся за это ответственности, – написал он. – Это все равно что утверждать, что я имею право сливать сточные воды на соседскую лужайку, так как мне было бы неудобно построить систему канализации».
http://www.ng.ru/upload/iblock/6b7/119-5-1.jpg
ФОТО MICHAEL KIRBY SMITH FOR THE NEW YORK TIMES Электростанция компании Con Edison в Нью-Йорке. Администрация Обамы предлагает обязать электростанции снизить к 2030 году уровень выбросов на 30% по сравнению с 2005-м.

Нэйт Сильвер нажил себе беду, когда попросил Роджера Пилки-младшего написать об окружающей среде для его нового сайта FiveThirtyEight. Пилки, профессор Университета Колорадо, считается среди ученых-климатологов троллем – одним из тех, кто притворяется объективным, но на самом деле всеми силами пытается дискредитировать идею ограничения вредных выбросов.

Однако справедливо ли такое отношение?

Что ж, счастлив доложить, что недавно г-н Пилки написал редактору Financial Times письмо о влиянии на экономику ограничений на выбросы (а я знаю об этом довольно много), которое полностью подтверждает его плохую репутацию. Более того, это письмо дало возможность наглядно доказать, почему заявления, что нельзя ограничить выбросы и не подорвать экономический рост, полностью абсурдны.

Пилки утверждает: «Выбросы углерода являются результатом роста ВВП и технологий потребления и производства энергии. Точнее, эта связь называется «тождеством Кая» в честь Йоичи Кая, японского ученого, первым предложившем его в 1980-е. Таким образом, согласно определению, ограничение на выбросы углерода неизбежно означает, что правительство либо готово смириться с прекращением экономического роста, либо делает ставку на регулярное внедрение технологических новинок в энергосистемы, чтобы задушить экономический рост. Поскольку прекращение экономического роста никого не устраивает, ни в Китае, ни где-либо еще, и поскольку технологические новинки невозможно штамповать на станке, на практике ограничения на выброс не вводятся».

Чудесная логика, хоть бейся головой об стол от восторга. Пилки не просто утверждает, что сложно на практике ограничить выбросы и при этом не подорвать экономический рост, он настаивает, что это логически невозможно. Так что давайте обсудим, почему это полная чушь.

Да, выбросы отражают размер ВВП и уровень технологий. Но они также являются отражением выбора – что потреблять и как производить это, какие технологии использовать в энергетике. Этот выбор сильно зависит от стимулов: измените стимулы, и вы можете существенно изменить объем выбросов, связанный с имеющимся ВВП.

Возьмите в качестве примера выхлопы автомобилей. В богатой стране люди хотят передвигаться. Однако некоторые из них могут предпочесть общественный транспорт, если цена и качество соответствуют, другие – могут купить экономичные машины вместо громадных внедорожников, они также могут предпочесть дизельные или гибридные двигатели. Такой выбор предполагает определенные издержки и некоторое снижение реального дохода, однако и речи быть не может о том, что сокращение выбросов приведет к снижению реального ВВП в соотношении один к одному.

Между прочим, ужесточение стандартов экономии топлива, инициированное администрацией Обамы, с некоторых точек зрения столь же важно, как и недавно принятые требования к работе электростанций. Тем не менее именно политика в отношении электростанций попала на первые полосы и побудила Пилки написать письмо. Так какой же тут выбор?

Потребление электричества не связано жестко с ВВП: есть много вариантов в плане теплоизоляции и дизайна зданий. Что важнее, есть много способов вырабатывать электричество: уголь, газ, атом, гидроэнергия, ветряки, солнечные батареи. Причем альтернативы углю сейчас более конкурентоспособны, чем когда-либо. Это не означает, что сокращение выбросов не сопряжено с издержками, однако суть в том, что сокращение выбросов на 30% вовсе не означает сокращения ВВП на 30%.

Позвольте добавить, что заблуждение Пилки (о жесткой увязке роста и загрязнения) разделяют в некоторой степени и люди на левом фланге, верящие, что спасение планеты означает конец экономического роста. Однако на самом деле нам нужно просто изменить форму роста, а рынки очень хорошо умеют делать это, если установить правильные цены.

В любом случае хочу поблагодарить г-на Пилки за его письмо, которое помогло нам ответить на два вопроса: как нам правильно подходить к энергетике и как относиться к нему.

КОММЕНТАРИИ ЧИТАТЕЛЕЙ С САЙТА NYTIMES.COM

Новые правила помогут создать новые производства

Когда государство решает ограничить ущерб, наносимый частными структурами, оно может создать совершенно новые рынки товаров и услуг, даже целые отрасли, которые должны помочь потребителям адаптироваться к новым требованиям.

Например, без государственных ограничений на выхлопы не было бы рынка каталитических конвертеров. Даже квоты на выбросы привели к появлению рынка, на котором ими торгуют. Все это способствует росту ВВП.

И хотя компании-загрязнители могут столкнуться со снижением прибылей, поскольку им придется тратить деньги, чтобы соответствовать новым требованиям, рыночная конкуренция снизит эти издержки по мере того, как фирмы будут требовать большей эффективности от своих поставщиков.

– H., Калифорния

Это нелогично – утверждать, что ограничения на выбросы приведут к снижению ВВП. Я бы сказал, что все как раз наоборот.

На протяжении последних 20 лет ЕС доказывал, что Пилки не прав: экономический рост и снижение выбросов углерода совместимы. Страны, которые активнее всех сокращают выбросы (Германия, Дания и Швеция), добились куда более впечатляющего роста, чем остальные.

В этом есть определенная логика: инвестиции в зеленую экономику оказывают влияние на местном уровне, потому что эту работу нельзя перенести в страны с более низкими зарплатами.

В конце концов если вы хотите построить в Германии дом, работающий на солнечной энергии, то строители тоже должны находиться в Германии.

– C., Бельгия

У нас в академических кругах есть технический термин для обозначения человека, не способного или не желающего разумно мыслить. Этот технический термин – «тупица».

Вы корректно используете этот термин в отношении г-на Пилки.

– H. C. G., Огайо

История учит нас, что климат постоянно меняется в локальном и глобальном масштабе. На протяжении последних 500 млн лет случались периоды, когда было существенно холоднее или жарче, чем сейчас.

Эти изменения происходили естественным путем, без влияния человека, и климат продолжит меняться, поскольку такова природа.

Так что изменения климата не нужно бояться, скорее к нему нужно приспосабливаться и использовать его в своих интересах.

– Timothy, Вашингтон,

округ Колумбия

Так что же, согласно логике Пилки, если я попытаюсь улучшить теплоизоляцию своего дома или купить более эффективное оборудование, я нанесу вред экономике и должен буду стыдиться этого?

– P., Массачусетс

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-09-21/5_greece.html
21.09.2015 00:01:00

ПРЕДЫСТОРИЯ: В поисках истоков кризиса В этом месяце Brookings Institution опубликовал доклад, в котором экономисты Яннис Иоаннидес и Кристофер Писсаридес утверждают, что многие экономические трудности Греции могут объясняться не только огромным долговым бременем, но и фундаментальными проблемами, которые сменяющие друг друга правительства не смогли решить. Вот что говорится в резюме доклада: «Хотя греческий долг слишком велик и правительство не может проводить гибкую бюджетную политику, Греция также страдает от серьезных структурных проблем, таких как низкая производительность и недостаточная конкурентоспособность. С момента присоединения к еврозоне греческое правительство тратило больше денег, чем собирало в виде налогов, страна потребляла больше, чем производила, и была вынуждена импортировать куда больше, чем экспортировать». В своем докладе Ионнидес и Писсаридес утверждают, что даже в случае снижения долговой нагрузки экономика Греции не сможет расти теми же темпами, что и в соседних странах, если не провести масштабные реформы, направленные на повышение конкурентоспособности в различных секторах. Экономика страны вновь свалилась в рецессию после длительного противостояния с кредиторами. Затянувшаяся неясность относительно будущего Греции привела к массовому бегству капитала, а новое соглашение о финансовой помощи, подписанное в июле, предполагает ужесточение режима экономии. Многие аналитики ожидают, что в текущем году ВВП страны сократится минимум на 2%. Греки в этом месяце в третий раз за год должны избрать новое правительство. В августе премьер Алексис Ципрас ушел в отставку, когда левое крыло его партии СИРИЗА отказалось поддержать новое соглашение о финансовой помощи, тем самым лишив его большинства.

Экономисты Яннис Иоаннидес и Кристофер Писсаридес в новом докладе Brookings Institution рассуждают о том, что отсутствие структурных реформ подорвало производительность и конкурентоспособность Греции (он доступен тут: brook.gs/1NuU7nt).

У меня нет причин сомневаться, что нужны серьезные перемены и что дела у Греции пойдут гораздо лучше, если страна сможет как-то сломать политические барьеры, которые мешают ей осуществить эти перемены.

Но я настаиваю, что это очень и очень неправильно указывать на факторы, которые ограничивают производительность в Греции, а затем заявлять, будто именно эти факторы являются причиной греческого кризиса. Низкая производительность дорого обходится любой экономике, но обычно она не приводит к финансовому кризису и масштабной дефляционной депрессии.

Сравните Грецию и, например, Польшу. Последняя, как и Греция, находится на европейской периферии, однако она имеет тесные экономические связи с остальной Европой.

Польша – это также страна с относительно низкой производительностью труда, по стандартам северо-западной Европы.

Но там не было кризиса наподобие греческого, и вообще не было никакого кризиса. Вместо этого Польша уверенно преодолела все неурядицы последних лет.

В чем же заключается разница? Главный ответ, конечно же, евро. Перейдя на евро, Греция сперва привлекла массированный приток капитала, а затем обнаружила, что оказалась в ловушке, будучи неспособной добиться необходимой ей реальной девальвации без невероятно болезненной дефляции.

Каждый раз, когда кто-то утверждает, что проблемы Греции на самом деле со стороны предложения, вам следует спрашивать не о том, есть ли у этой страны подобные проблемы (они действительно есть), а о том, почему они должны были привести к коллапсу.

Производительность в Греции составляет примерно 60% от производительности в Германии, а это значит, что реальная заработная плата должна составлять только 60% от немецкой. И там не должно быть 25-процентной безработицы.

Мультипликаторы: что нам следовало знать

МВФ недавно опубликовал очень интересное интервью со своим главным экономистом Оливье Бланшаром, который покидает эту организацию.

Бланшар сказал правильную вещь насчет того, как меняются взгляды: «Вопрос, который меня мучает, заключается в том, как заявить о пересмотре подходов и не спровоцировать череду газетных заголовков об ошибках, некомпетентности фонда и т.д. Я сейчас думаю о фискальных мультипликаторах. Недооценка негативного влияния фискальной консолидации на производство была не ошибкой в том смысле, в каком люди привыкли думать об ошибках, например, когда кто-то перепутает две ячейки в Excel. Эта недооценка была основана на большом объеме предварительных данных, но данных, которые ввели в заблуждение в ситуации, когда процентные ставки близки к нулю и монетарная политика не может компенсировать негативные последствия урезания бюджета. Мы столкнулись с резкой критикой, когда признали факт недооценки, и подозреваю, будем и дальше подвергаться критике. Но в то же время я полагаю, что в дальнейшем мы, как фонд, существенно повысили уровень доверия к нам и использовали более надежные допущения. Это было болезненно, но полезно». (Читайте интервью тут: shar. es/1708Ry) Все так.

Есть множество людей, для которых убедительный аргумент звучит так: «Вы говорили одно, а теперь говорите другое». И неважно, по какой причине вы поменяли свою точку зрения или насколько правильным было такое решение. Важно не загнать себя в угол и не бояться задействовать новые данные или результаты анализа.

Тем не менее конкретно в этом случае МВФ следовало хорошенько подумать. Бланшар говорит, что данные «оказались вводящими в заблуждение в ситуации, когда процентные ставки близки к нулю и монетарная политика не может компенсировать негативные последствия урезания бюджета».

Но разве он этого не знал? Я точно знал.

И позвольте уж мне постучать в один из моих любимых барабанов: опыт подтвердил предположение, что мультипликаторы будут гораздо больше в условиях ловушки ликвидности.

Так что это была еще одна победа кейнсианского анализа – история успеха, в которую никто не поверит.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-09-21/5_style.html
21.09.2015 00:01:00

Недавно я ходил на концерт Celebtate Brooklyn в Проспект-парке Нью-Йорка и здорово провел время, хотя и привычные места у сцены, откуда, по-настоящему, хорошо видно исполнителей, отдали толпе танцовщиков. Возможно, я и большой поклонник хипстеров, но так далеко я не захожу.

Помимо музыки на подобных мероприятиях мне нравится наблюдать за зрителями, которые могут сильно отличаться в зависимости от исполнителя.

Например, в толпе, пришедшей на группу Lucius, действительно были люди всех возрастов и всех субкультур, начиная с фанатичных подростков и заканчивая относительно степенными, но излучавшими не меньший энтузиазм представителями старшего поколения. В свою очередь, люди, пришедшие послушать Sylvan Esso, были абсолютными хипстерами, что замечательно.

Однако я поймал себя на мысли, что немного задумался об экономике. Татуировки и пучки на головах меня нисколько не смущают, но многие работодатели явно думают иначе. Так где же трудятся все эти люди? Не могут же все они подавать кофе.

Но это, очевидно, часть общей картины: возможно, это не оригинальное наблюдение, но наверняка одна из главных целей персонального стиля – продемонстрировать, что человек не принадлежит к миру тех обычных людей, которые ежедневно ходят на работу. Эти люди не работают всю неделю в офисах с 9 до 17 часов, чтобы потом одеться по последнему писку моды и проходить так целые выходные. Должно быть, это культурный вариант «демонстративного потребления» Торстейна Веблена, смысл которого не в том, чтобы продемонстрировать свое богатство, а в том, чтобы показать свой независимый стиль.

Опять-таки мне это все нравится, и на концерте звучит много музыки, которая мне действительно нравится. Но иногда я просто не могу выключить живущего во мне экономического умника.

Татуировки, некомпетентность и фонд «Наследие»

Экономист Генри Фаррелл написал мне по поводу моих размышлений о хипстерском стиле, посоветовав ознакомиться с рецензией на книгу «Коды криминального мира: как общаются преступники», опубликованную в 2009 году и рассказывающую о том, как татуировки и тому подобное сигнализируют об уголовной идентичности, что, в свою очередь, мешает этим людям влиться в некриминальное общество.

Но есть еще кое-что: преступники активно работают над репутацией своей некомпетентности в законном бизнесе. Это должно одновременно убедить их коллег и их жертв в том, что они не порвут негласных контрактов и не станут законопослушными. Автор книги Диего Гамбетта добавляет прекрасную параллель: по его данным, некоторые итальянские ученые, которые много торгуются по поводу назначений на должности, культивируют репутацию некомпетентности в исследовательской работе, что опять-таки призвано успокоить тех, с кем они имеют дело.

Цитата из рецензии на книгу, опубликованную в Inside Higher Ed (здесь: bit. ly/1isZecL): «Открытая демонстрация некомпетентности, – пишет Гамбетта, – служит посланием: «Я не убегу, так как у меня нет сильных ног, чтобы куда-то бежать». На коррумпированном академическом рынке демонстрация профессионализма и заинтересованности в собственной исследовательской работе, напротив, сигнализирует о наличии потенциала для карьеры, независимой от коррупционных схем... В итальянском академическом мире злодеями, наделенными властью, являются те, кто, продемонстрировав отсутствие компетентности и заинтересованности в исследованиях, лучше убедили других в том, что будут выполнять договоры».

Это тут же навело меня на мысль об одной из загадок «экономических» дебатов в Америке, а именно предпочтении консерваторов слушать не только беспринципных личностей, готовых поступаться своими убеждениями, но и некомпетентных беспринципных людей. Вот что я написал в блоге New York Times ранее в этом году: «Подозреваю, что на каком-то уровне действительно желательно быть некомпетентным: умный и беспринципный мог бы оказаться честным или кем-то еще в этом роде».

Но позвольте мне сразу же добавить, что я не собираюсь тут клеветать. Я никогда бы, никогда не стал намекать, что у бруклинских хипстеров есть что-то общее с экономистами фонда «Наследие».

326

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-10-12/5_ocean.html
12.10.2015 00:01:00
http://www.ng.ru/upload/iblock/8eb/219-5-1.jpg
Президент Барак Обама встречается с главами компаний для обсуждения Транстихоокеанского партнерства. После двух лет переговоров официальные лица из США и еще 11 стран недавно договорились о присоединении к соглашению. ФОТО STEPHEN CROWLEY/THE NEW YORK TIMES

В прошлом я описывал себя как вялого оппонента Транстихоокеанского партнерства. Хотя я не разделяю свойственное многим прогрессистам резкое неприятие этого соглашения, я рассматривал его не столько как соглашение о торговле, сколько как соглашение об укреплении монополии на интеллектуальную собственность и усилении позиций корпораций в трудовых конфликтах с работниками (и то, и другое плохо даже с точки зрения эффективности).

Но Белый дом говорит мне, что соглашение, которого официальные лица достигли на этой неделе, существенно отличается от первоначального проекта, а гневная реакция представителей бизнеса и законодателей-республиканцев это подтверждает. Пока что мне известно следующее: фармацевтические компании недовольны, поскольку продление срока действия прав интеллектуальной собственности в биологии оказалось гораздо короче, чем они хотели; табачные компании возмущены, поскольку на них не распространяется соглашение об урегулировании трудовых споров; а республиканцы возмущаются, поскольку защита прав трудящихся оказалась надежнее, чем они ожидали. Все эти изменения, по моему мнению, носят положительный характер, хотя тут еще многое предстоит изучить и проанализировать, когда станут известны подробности.

Интересно, что пока мы наблюдаем резко отрицательную реакцию консерваторов на эти улучшения. А я вспоминаю статью Джина Гроссмана и Элханана Хелпмана о политической экономии соглашений о свободной торговле (читайте ее тут: nber.org/papers/w4597), в которой эти два экономиста используют очень стилизованную, но тем не менее интересную модель политики особых интересов и приходят к выводу, что «соглашение о свободной торговле будет жизнеспособным с политической точки зрения именно тогда, когда оно наносит вред обществу».

Транстихоокеанское партнерство смотрится лучше, чем раньше, и это выводит из себя значительную часть конгрессменов.

Европа так ничему не научилась

Если вы хотите впасть в отчаяние от перспектив Европы, сначала взгляните на недавнюю презентацию главного экономиста Европейского центрального банка Питера Праета (тут: bit.ly/1FV6AzQ), затем прочитайте статью, которую написал для Financial Times Людгер Шукнехт, главный экономист Министерства финансов Германии (тут: on.ft.com/1OTfalF).

Г-н Прает рисует портрет континента, парализованного недостаточным спросом и переживающего сильный дефляционный спад. Г-н Шукнехт между тем объявил, что мы должны прекратить стимулирование и уменьшить задолженность – другими словами, каждая страна должна быть как Германия и иметь огромный профицит внешней торговли.

Если мы чему-то и научились из опыта последних семи лет, так это тому, что важно вносить вклад. Мои расходы – это ваш доход, а ваши расходы – мой доход. Если каждая страна попытается урезать расходы и одновременно попытается расплатиться с долгами, то доходы упадут, а проблемы с долгом могут усугубиться. Доля долга по отношению к ВВП в Европе не увеличивается, потому что она тратит больше, чем в тучные годы; общий структурный дефицит еврозоны сейчас очень маленький, гораздо ниже, чем был в 2005–2007 годах. Однако низкие темпы роста и инфляции означают, что ВВП тоже не растет.

Немецкие официальные лица рассматривают это как подтверждение их добродетели и отсутствия оной у всех остальных.

Это означает, что никто не изменит курс, не считая чиновников ЕЦБ, которые как раз начали понимать, насколько ограничены возможности монетарной политики, когда процентные ставки очень низки, а фискальная политика тянет экономику в неправильном направлении.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-10-12/5_opinion.html
12.10.2015 00:01:00

Об авторе: ПРЕДЫСТОРИЯ: Инфляционные прогнозы В статье для издания Atlantic, опубликованной в 2010 году, политический комментатор Майкл Кинсли предсказал, что, как только США оправятся от рецессии, они могут столкнуться с перспективой галопирующей инфляции. По его мнению, увеличивающийся уровень государственного долга страны в будущем поставил бы США на грань гиперинфляции и породил бы, как выразился г-н Кинсли, «катастрофическое событие масштаба урагана Катрина, если не самого 11 сентября 2001 года». К 2012 году, когда инфляция оставалась на исторически низком уровне, г-н Кинсли повторил в колонке для Bloomberg View, что «в ближайшие несколько лет разразится неистовый инфляционный шторм». С момента появления прогноза г-на Кинсли три года назад инфляция снизилась еще больше – с 2,6 до 0,2% в августе текущего года. В сентябре г-н Кинсли заявил комментатору Washington Post Мэтту О’Брайену, что хотя он признает факт отсутствия роста инфляции, следует опасаться того, что «многие либералы стали придерживаться мнения, согласно которому увеличение инфляции на самом деле было бы благом». Такое отношение он сравнил с желанием «воскресить полиомиелит в масштабах, благотворных для здоровья». По его словам, такая мысль «кажется безумием». Взгляды г-на Кинсли резко контрастируют с мнением председателя Федерального резервного банка Миннеаполиса Нараяны Кочерлакоты, который также был глубоко озабочен угрозой инфляции в 2011 году. Будучи в то время одним из самых известных ястребов ФРС, г-н Кочерлакота утверждал, что Центральный банк должен прекратить заниматься стимулированием экономики, так как безработица в стране имеет структурный характер и сохранение процентных ставок на очень низком уровне в течение слишком продолжительного времени просто разгонит инфляцию, не создав рабочих мест. Однако в 2012 году г-н Кочерлакота изменил подход после публикации нового макроэкономического исследования и в последние годы активно доказывал, что ФРС должна делать больше для повышения инфляции и стимулирования роста.
http://www.ng.ru/upload/medialibrary/324/219-5-2.jpg
Нараяна Кочерлакота – глава Федерального резервного банкаМиннеаполиса. TIM GRUBER/NEW YORK TIMES
Нараяна Кочерлакота – глава Федерального резервного банка Миннеаполиса. TIM GRUBER/NEW YORK TIMES

Мэтт О’Брайен из Washington Post недавно вспомнил прогноз Майкла Кинсли в издании Atlantic пятилетней давности, согласно которому в США грядет инфляция, а также колонку в Bloomberg двумя годами позднее, в которой тот пошел ва-банк. Как выясняется, г-н Кинсли не раскаивается, и его очень раздражают люди, которые заявили, что он не понимает, о чем говорит.

Действительно, это весьма печально. Г-н Кинсли очень смышленый парень, который, так уж вышло, позволил мне сделать большой рывок в журналистике в 1996 году, подрядив меня писать для издания Slate, редактором которого он был. Но сейчас, став комментатором, он является «узником тупости».

Я неоднократно сталкивался с этим явлением, главным образом в экономике, но и в других сферах – например, науке о климате. Кто-то, пользующийся репутацией умного человека, посмотрит, скажем, на макроэкономику и посчитает себя достаточно грамотным, чтобы высказывать свои мысли, не осознавая, что речь идет о технической дисциплине и что он не представляет, о чем говорит. И по какой-то причине он занимает позицию тех, кто заблуждается.

Думаю, что г-на Кинсли больше, чем что-либо, еще мотивировал «контринтуитивный» стиль New Republic/ Slate: «Бернанке и Кругман могут выступать как эксперты, но я блесну своим умом, заняв противоположную позицию». Для кого-то, как, например, для финансового аналитика Клиффа Эснесса, мотивом скорее всего представлялось ложное чувство родства душ: кликуши инфляции казались своими людьми, и он не осознавал, что они несут околесицу.

Так что же делать, когда становится ясно, что на самом деле вы заняли не ту сторону? Можно признать, что вы ошибались, и пересмотреть свое мировоззрение, как сделал это Нараяна Кочерлакота, председатель Федерального резервного банка Миннеаполиса. Но такое смирение – большая редкость. Подавляющее большинство людей, выяснив, что они выступили с аргументацией, которая не выдерживает критики, реагируют, как г-н Кинсли: идут ва-банк, пытаясь отстаивать то, что отстоять нельзя, лишь распаляясь в своей злобе на тех, кто предупреждал их, что они ошибаются.

Печально.

Джеб становится Голтом

Эта занимательная цитата, взятая из Think Progress: «Думаю, левые хотят замедлить рост, поскольку это означает усиление зависимости людей от правительства», – заявил Джеб Буш Марии Бартиромо из Fox Business.

Помните, что г-н Буш – кандидат республиканского истеблишмента на выдвижение в президенты США, и он думает, что живет в реалиях «Атланта, расправившего плечи».

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-10-20/5_china.html
20.10.2015 00:01:00

ПРЕДЫСТОРИЯ: КРИЗИСЫ ПОДСТЕГИВАЮТ ПРОДАЖУ ОБЛИГАЦИЙ Спустя десятилетие, в течение которого многие формирующиеся страны мира накапливали большие запасы казначейских облигаций США, некоторые начали теперь распродавать их, реагируя на внутренние экономические кризисы. Например, Китай – крупнейший иностранный держатель облигаций США – борется с ускоренным двузначным падением темпов экономического роста, вызванного внутренним перепроизводством и слабеющей глобальной экономикой. Страна защищает свою валюту от обесценивания, используя валютные резервы для покупки больших объемов юаней, что увеличивает стоимость китайской валюты. Кроме того, снижение цен на сырьевые товары повлияло на экономики России и Бразилии, и обе страны схожим образом ликвидируют свои резервы, чтобы защитить свои валюты от быстрой девальвации. Но, несмотря на эти продажи, ставки по казначейским облигациям США остаются на исторически низких уровнях, так как спрос со стороны частных организаций по-прежнему высокий. Фактически приобретение облигаций иностранными частными инвесторами достигло трехлетнего пика за 12 месяцев, предшествовавших июлю этого года. Джордан Вайссманн, экономический корреспондент издания Slate, объяснил ранее: недавние события развиваются наперекор сделанным в последние годы прогнозам, согласно которым продажа Китаем своих валютных резервов могла бы обернуться катастрофой для экономики США. «Все это объясняет простой факт, который склонны игнорировать люди, беспокоящиеся о нашем долге Китаю, – написал г-н Вайссманн. – Покупая и продавая казначейские облигации США, Пекин управляет своим деликатным валютным курсом, который имеет ключевое значение для обеспечения архиважного экспорта страны. Сбрось он достаточное количество облигаций, итогом скорее всего стал бы менее дорогой доллар, что означало бы, что меньше американцев стали бы покупать китайские товары».
http://www.ng.ru/upload/iblock/546/226-5-1.jpg
ФОТО ALBERT BONSFILLS/THE NEW YORK TIMES Строительство элитного жилого комплекса в Вейфане было заморожено в июне, когда у застройщика закончились деньги.

Помните разговоры об угрозе, которую создает наша финасовая зависимость от Китая? Несколько лет назад все СМИ преподносили это не как гипотезу, а как свершившийся факт.

Очевидно, что страшные вещи случатся, если Китай прекратит покупать американские облигации или, хуже того, начнет распродавать свои активы. Процентные ставки резко вырастут, а экономика обвалится, не так ли? Действительно, в 2010 году часто цитировали великого эксперта по финансам, бывшего главу Объединенного комитета начальников штабов адмирала Майкла Маллена, который заявил, что долг – главная угроза безопасности США. Любого, кто осмеливался предположить, что нам не следует беспокоиться по поводу распродажи Китаем американских долговых бумаг, считали странным и безответственным человеком.

Никому не говорите, но это ужасное событие происходит прямо сейчас. Китай пытается на фоне бегства капитала укрепить свою валюту и продает огромное количество наших долговых обязательств, аналогичным образом ведут себя и другие развивающиеся страны. А влияние этих действий на процентные ставки в США пока что было... никаким.

Кто бы мог предсказать подобное развитие событий? Например, я. И не только я. Любой, кто всерьез задумывался над ситуацией (избыточное сбережение в мире и американская экономика в ловушке ликвидности), быстро понимал, что вся эта страшилка о долге перед Китаем – чушь. Но, как я сказал, сама возможность дебатов исключалась, а угроза распродажи Китаем американских долговых обязательств преподносилась как свершившийся факт.

Глобальное миролюбие

Экономист Тим Дуй обратил мое внимание на удивительную речь Лаелы Брейнард (она недавно вошла в совет управляющих Федерального резерва), в которой та заняла куда более миролюбивую позицию, чем глава ФРС Джанет Йеллен и ее заместитель Стэнли Фишер.

По сути, Брейнард выступила с тех же позиций, что и сторонники осторожного подхода Саммерс, Делонг и Кругман. Она заявила, что с учетом неопределенности перспектив естественной процентной ставки и огромной асимметрии в последствиях поспешных действий по сравнению с запоздалыми следует отложить повышение процентных ставок до момента, когда мы столкнемся с инфляцией нос к носу (ее речь можно прочесть тут: 1. usa. gov/1LLQUSb).

Дуй утверждает, что отчасти это объясняется разницей между поколениями: «Я думаю, все эти три персонажа являются продуктами своего опыта. Йеллен защитила докторскую в 1971 году, Фишер – в 1969 году. Оба пережили Великую инфляцию. Брейнард защитила докторскую в 1989 году. Ее основной профессиональный опыт был получен в эпоху Великой умеренности». (Об этом можно почитать в его блоге: bit. ly/1R8MHWw.)

Возможно, он прав, но также стоит обратить внимание на разницу в восприятии, которая возникает у людей с разным интеллектуальным бэкграундом – полученным либо в сфере международной макроэкономики, либо в сфере внутренней макроэкономики. Я бы сказал, что на Брейнард повлияла не столько эпоха Великой умеренности, сколько Азиатский финансовый кризис и стагнация в Японии. Международно ориентированные макроэкономисты раньше большинства остальных поняли, что связанные с депрессией вопросы никогда не исчезали с повестки дня. А если вы внимательно почитаете аргументы Брейнард, то увидите, что она много внимания уделяет проблемам, с которыми Америка может столкнуться из-за слабости за рубежом и сильного доллара, что в совокупности работает как де-факто монетарное сжатие: «Существует риск, что интенсификация международных связей может серьезно повлиять на спрос в США, или что ожидания более серьезных разночтений в политике США могут наложить ограничения за счет дополнительного ужесточения финансовых условий. В силу этих причин я рассматриваю риски для экономики как направленные вниз. Такие риски являются серьезным основанием, чтобы продолжить внимательно пестовать экономическое восстановление в США и не прекращать преждевременно ту поддержку, которая имела столь большое значение для поддержания его жизнеспособности».

Имеет ли ее речь какое-то значение? Она, как я уже отметил, говорит в значительной степени то же, что и некоторые из нас (не входящих в штат ФРС), хотя она делает это очень четко и умело. Но имеет ли значение тот факт, что кто-то изнутри предупреждает об опасности повышения ставок? Думаю, скоро мы узнаем ответ.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-10-20/5_1930.html
20.10.2015 00:01:00

http://www.ng.ru/upload/iblock/78b/226-5-2.jpg
DOUG MILLS / THE NEW YORK TIMES. Бен Бернанке – экс-председатель ФРС, опубликовал мемуары в этом году.

Я еще не полностью прочитал новую книгу Бена Бернанке «Мужество действовать», но хотел бы выступить адвокатом дьявола относительно ее центрального тезиса. Иными словами, моя цель не в том, чтобы критиковать бывшего председателя ФРС или поставить под сомнение результаты его работы, а в том, чтобы заставить задуматься об уроках, которые нам следует извлечь из финансового кризиса 2008 года.

Лейтмотив мемуаров г-на Бернанке: потрясения 2008 года были достаточно сильными, чтобы создать условия для полномасштабного повторения Великой депрессии. Причиной, по которой этого не случилось, стали активные действия центральных банков в 2008 году, направленные на обеспечение работы рынков, в то время как в 1930-х годах они сидели сложа руки, пока финансовая система разваливалась. Надо ли верить в эту историю?

Говорить так не составляет труда, и я абсолютно согласен с г-ном Бернанке, что правильным решением было предпринять все возможные меры. Такие моменты – не время для игр.

Но я не убежден, что реальное отличие между 2008-м и 1930–1931 годами (когда депрессия стала Великой) заключается в действиях Центрального банка или соответствующих программах спасения.

Действительно, 1930-е были отмечены серьезным финансовым сбоем; один из показателей (о котором я узнал из научного труда г-на Бернанке) – это резкое увеличение спреда между незначительно рискованными корпоративными бондами и государственными долговыми обязательствами. Но в 2008–2009 годах также был серьезный финансовый сбой, масштабы которого сравнимы по этому показателю. Он продолжался не так долго, но это могло быть в равной степени как следствием, так и причиной того, что страна не столкнулась с полномасштабным спадом.

Почему сбой 2008 года оказался таким серьезным, несмотря на программы спасения и экстренное кредитование? Что ж, в общем и целом банки не разваливались, но теневой банковский бизнес быстро заглох. Ликвидность исчезла, оставшись доступной только для самых безопасных активов, хотя гигантские финансовые фирмы никуда не делись.

И если мы хотим увидеть последствия ужесточения кредитования, надо помнить, что результаты кредитной политики главным образом отражаются на жилье – а доля жилищных инвестиций в ВВП США во время последнего кризиса упала более чем на 60%. Но даже полный коллапс жилищного кредитования не мог бы отнять более одного-двух пунктов от совокупного спроса.

Так неужели купирование финансового кризиса стало причиной тому, что мы не вернулись полностью в 1930-е? Или было что-то еще?

Между миром в 2008 году и миром в 1930-м есть еще одно огромное отличие: большая роль государства, выраженная не столько в виде осознанного стимулирования, хотя это было полезно, сколько в форме автоматических стабилизаторов (подумайте о соцгарантиях безработным). Бюджетный дефицит в США в 2007–2010 годах увеличился значительно больше, чем в 1930–1933 годах, хотя рецессия была значительно более мягкой, просто потому, что налогообложение и расходы составляли значительно большую долю ВВП. И тот бюджетный дефицит был благом, поддерживая спрос в критический момент.

Опять-таки г-н Бернанке и Ко были правы, когда активно вмешались. Но я бы сказал, что в купировании негативных последствий, возможно, более важную роль сыграла финансовая обстановка, чем монетарные меры.

И с 2010 года чиновники повсюду, особенно в Европе, делали все возможное, чтобы отменить положительный эффект автоматических стабилизаторов. А в результате экономические показатели Европы сейчас значительно хуже, чем были в этот момент в 1930-х.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-10-27/5_ugroza.html
27.10.2015 00:01:00

Об авторе: ПРЕДЫСТОРИЯ: ХВАЛА АНГУСУ ДИТОНУ Ранее в этом месяце экономисту Принстонского университета Ангусу Дитону присудили Нобелевскую премию в области экономики, как сообщается в заявлении Нобелевского комитета, за его «работу, затрагивающую проблемы потребления, бедности и благосостояния». Г-н Дитон трудится в экономической сфере с 1970-х, но наибольшую известность он получил, пожалуй, за разработку исследовательских методов, которые произвели революцию в профессиональном понимании бедности и развития. До того как он начал работать, экономика, изучающая проблемы развития, в основном имела дело с очень общими способами измерения бедности (такими как доход), не обращая большого внимания на специфические страновые особенности, манеры потребления или государственные и экономические структуры. В отличие от этих универсальных исследовательских теорий г-н Дитон стал первым применять индивидуальные опросы домохозяйств, чтобы добиться более нюансированного понимания людских привычек, а также факторов, влияющих на общее благосостояние людей. В статье для New York Times профессор экономики Джастин Вулферс разъяснил большой вклад г-на Дитона в глобальное развитие: «В прошлом поколении экономика развития была сферой, населенной «сельскими врачами» – путешествующими по миру макроэкономистами, готовыми выехать по вызову в любую страну... Страны менялись часто, а вот врачебные предписания – редко. Сейчас экономика развития гораздо более интересная и нюансированная область, в которой практики делают акцент на том, чтобы понять, как живут бедные, а также выявляют хитроумные способы, с помощью которых незрелые экономические институты препятствуют их развитию». Джон Кассиди, штатный автор журнала New Yorker, также похвалил работу г-на Дитона. «Известный своей дотошностью г-н Дитон считает, что мир – сложная штука и сведение его к простым теориям почти всегда опасно, – написал ранее в этом месяце г-н Кассиди. – В то время как экономистов часто ругают на чем свет стоит (и иногда оправданно), его работа содержит важный посыл: если четко обозначить сделанные вами теоретические предположения и бережно, очень бережно истолковывать данные, экономика может стать сильным инструментом, с помощью которого анализируют мир и делают его лучше».
http://www.ng.ru/upload/iblock/22a/232-5-3.jpg
BEN SOLOMON/THE NEW YORK TIMES Ангус Дитон выступает на пресс-конференции в Ричардсон-холле Принстонского университета после объявления о присуждении ему Нобелевской премии в области экономики.

Экономист Принстонского университета Ангус Дитон стал лауреатом Нобелевской премии в области экономики, что замечательно, за свою упорную и старательную практическую деятельность на микроэкономическом уровне по изучению и объяснению индивидуальных домохозяйств, выбору, который они делают, и значению, которое имеют.

Слышу традиционные намеки, что это не «настоящая» Нобелевская премия. Эй, это всего лишь премия, присуждаемая кучкой шведов, которая отличается от остальных премий, присуждаемых кучкой шведов.

Так или иначе, г-н Дитон также является прекрасным писателем, который может сообщить важные вещи о политэкономии. В своем личном блоге Кардифф Гарсиа из Financial Times привел отрывок из книги г-на Дитона «Великое избавление», в которой г-н Дитон разъясняет, почему нам следует обращать внимание на концентрацию богатства на «верхушке»: «Существует опасность того, что быстрый рост самых больших доходов может сам себя стимулировать за счет вхождения в политику, которое способны обеспечить деньги. Правила создаются не в интересах народа, а в интересах богачей, которые используют эти правила, чтобы еще больше обогащаться и наращивать свое влияние… Обеспокоенность по поводу последствий крайнего неравенства не имеет ничего общего с проявлением зависти к богатым, а полностью обусловлена опасением, что быстрый рост самых больших доходов представляет угрозу благосостоянию всех остальных».

Как будто для иллюстрации позиции г-на Дитона недавно Николас Конфессор, Сара Коэн и Кэрен Йориш опубликовали в New York Times выдающуюся статью, в которой документирован невероятный факт: в текущем избирательном цикле в США финансирование кампаний осуществляет главным образом очень малочисленная группа чрезвычайно состоятельных людей: более половины всего объема финансирования идет всего лишь от 158 семей. И эти деньги в основном предназначаются кандидатам-республиканцам.

Некоторые аналитики предположили, что это происходит оттого, что республиканцы ведут себя более активно и до сих пор неясно, кого партия выдвинет кандидатом в президенты. Но я вполне уверен, что эта история далека от истины. Самая существенная часть истории про сверхбогатых супердоноров – это деньги из финансового сектора. Ведь имел место крутой разворот финансового капитала от демократов в сторону республиканцев, который начался в избирательном цикле 2012 года, то есть после принятия финансовой реформы.

По сути, мы смотрим на людей, которые навлекли на нас финансовый кризис и которые пытаются купить шанс, чтобы сделать все заново.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-10-27/5_dania.html
27.10.2015 00:01:00

http://www.ng.ru/upload/iblock/010/232-5-1.jpg
ФОТО MICHAEL DROST-HANSEN/THE NEW YORK TIMES Гробница Горма Старого в Йеллинге, Дания. Эту страну сравнили с США в ходе недавних дебатов кандидатов в президенты от демократов.

Одним из знаменательных моментов недавних дебатов потенциальных кандидатов в президенты от демократов (по крайней мере для тех из нас, кто считает, что Америка может чему-то научиться у других стран) был спор по поводу Дании. Сенатор Берни Сандерс сказал, что он хочет, чтобы Америка стала больше похожа на Данию, а Хиллари Клинтон была настроена несколько скептически, но согласилась, что Дания – хороший пример для подражания. И это действительно так!

В Дании высокие налоги, мощная система социального обеспечения (включая бесплатное высшее образование, щедро субсидируемые детские дошкольные учреждения и так далее) и при этом низкий уровень безработицы и высокая производительность труда. Это сочетание показывает, что государства всеобщего благоденствия жизнеспособны.

Однако следует отметить, что после глобального финансового кризиса 2008 года дела у Дании шли плоховато – имел место сильный спад при слабом восстановлении. По сути, реальный ВВП на душу населения там настолько же ниже докризисного уровня, как в Португалии или Испании, хотя население страдает гораздо меньше. Так что же происходит?

Отчасти ответ может заключаться в высоком уровне задолженности домохозяйств. Впрочем, в Швеции тоже частные лица тоже накопили большие долги, но дела у нее идут гораздо лучше, несмотря на ошибки в монетарной политике.

Я так понимаю, что, несмотря на низкую цену заимствования, Дания платит высокую цену за привязку к евро (она не присоединилась к еврозоне, но проводит такую монетарную политику, как будто использует общую валюту) и за масштабную бюджетную экономию на протяжении нескольких последних лет.

Ничего из этого не имеет особого отношения к вопросу о государстве всеобщего благоденствия: краткосрочная макроэкономическая политика – другое дело. Но если вы хотите относиться к Дании как к примеру для подражания, то будет полезно помнить о перечисленных выше моментах.

Теории монетарного заговора

По данным службы мониторинга газеты Huffington Post, в Республиканской партии по-прежнему нет признаков роста популярности кандидатов – выходцев из истеблишмента. По сути, безумный триумвират (Дональд Трамп, Бен Карсон и Тед Круз) имеет рейтинг в три раза выше, чем Джеб Буш, Марко Рубио и Джон Касич вместе взятые. Удивительно.

Так почему избиратели-республиканцы не понимают, что эти люди сошли с ума? Возможно, дело в том, что они говорят вещи, которые мало отличаются от высказываний предположительно здравомыслящих республиканцев.

Вот еще один пример: Дональд только что разродился теорией монетарного заговора. По словам Трампа, Федеральный резерв не стал повышать процентные ставки не из-за низкой инфляции или неблагоприятной экономической ситуации в мире, а потому, что глава ФРС Джанет Йеллен решила оказать президенту политическую услугу (читайте статью Bloomberg: bloom. bg/1OHOrac). Безумие, не так ли?

Но сильно ли это отличается от высказываний конгрессмена Пола Райана и профессора экономики Джона Тейлора, которые в 2010 году писали на сайте Investors.com, что количественное смягчение – это не искренняя попытка поддержать слабую экономику, а попытка «спасти фискальную политику» и предотвратить фискальный кризис, к которому должна привести политика Обамы?

Другими словами, разница между республиканцами из истеблишмента и типами вроде Трампа заключается не столько в сути их высказываний, сколько в тоне, которым они делаются. Мы должны считать Буша, Рубио и Райана умеренными, потому что они говорят намеками, а не излагают свои теории заговора громким голосом и не рассуждают с серьезным лицом об экономическом шаманизме. Но стоит ли удивляться, что республиканские избиратели не понимают, почему это должно делать их более привлекательными кандидатами?
http://www.ng.ru/upload/medialibrary/aa1/232-5-2.jpg

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-11-03/5_economics.html
03.11.2015 00:01:00

ПРЕДЫСТОРИЯ Страны в кризисе Несмотря на некоторую стабилизацию в последние недели, многие развивающиеся рынки все еще лихорадит от спада мировых цен на сырье и последствий решения ФРС о постепенном свертывании программы количественного смягчения. В записке, датированной началом октября, финансовая фирма Goldman Sachs предупреждала, что нестабильность на развивающихся рынках может спровоцировать третью волну глобального финансового кризиса, начавшегося в 2008 году после коллапса рынка недвижимости в США и переросшего в долговой кризис в Европе. На протяжении большей части последнего десятилетия быстро развивающиеся экономики стран БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай) играли роль коллективного противовеса страдающим от кризиса, стагнирующим экономикам Запада. На фоне рекордно низких процентных ставок в развитых странах многие западные инвесторы вкладывали деньги в компании в развивающихся странах, которые накопили значительный объем долга, номинированного в иностранной валюте. Тем не менее, когда ФРС несколько месяцев тому назад просигнализировала, что процентные ставки в США могут вырасти уже в этом году, инвесторы принялись выводить свои деньги из развивающихся стран. По мере ослабления валют многих из этих стран доллар набирал силу, а стоимость долга этих стран (номинированного в долларах) росла как на дрожжах. Кроме того, по мере замедления темпов роста экономики Китая из-за переизбытка производственных мощностей и недостаточного глобального спроса его потребности в сырье снижались. Это привело к снижению мировых цен на сырье и дальнейшей нестабильности в развивающихся экономиках вроде Бразилии и России, которые сильно зависят от экспорта сырья. В своем докладе World Economic Outlook, опубликованном этой осенью, МВФ пересмотрел в сторону уменьшения свой прогноз темпов роста глобальной экономики. В основном из-за плохих показателей развивающихся рынков. С учетом двойного давления со стороны выросшего долга и сократившегося спроса многие аналитики полагают, что эти экономики могут столкнуться с резким сжатием, а некоторые опасаются, что они потянут за собой всю мировую экономику.
http://www.ng.ru/upload/iblock/c6c/238-5-01_m.jpg
PARESH; UAE/CARTOONARTS INTERNATIONAL/THE NEW YORK TIMES SYNDICATE

Для стран получить известность на Уолл-стрит (или, хуже того, стать частью броской аббревиатуры) – это все равно что бизнесмену обнаружить себя на обложке Businessweek или Fortune: это верный признак надвигающихся больших неприятностей.

Так что нам следовало знать, что БРИК (объединение Бразилии, России, Индии и Китая) ждет тяжелый спад, и действительно развивающиеся рынки практически мгновенно превратились из героев в неудачников.

Но каковы последствия этого для мировой экономики? Развивающиеся рынки в пролете, но развитые страны опять на коне – так, может, ничего страшного? К сожалению, это не так, поскольку тут есть важная асимметрия.

Верно, что пострадали все экспортеры сырья. Но реагируют они по-разному. Сравните, например, монетарную политику Бразилии и Канады. Последняя сохранила низкие процентные ставки. На самом деле Канада может даже прибегнуть к некоторому фискальному стимулированию, если ее экономика продолжит слабеть.

А вот бразильская политика усугубляет спад, потому что процентные ставки растут и на горизонте маячит урезание бюджетных расходов. Так происходит не потому, что бразильцы тупые. Отчасти их действия объясняются тем, что к нынешней ситуации они пришли с относительно высокими темпами инфляции, поэтому они не столь расслабленно относятся к ослаблению своей валюты, как канадцы. Однако это также объясняется тем, что развивающиеся рынки все еще до некоторой степени страдают от «первородного греха» – недоразвитых рынков капитала и тенденции заимствовать в иностранной валюте. Этот грех не столь велик как 15 лет тому назад, когда экономисты Барри Эйкенгрин и Рикардо Хаусманн придумали этот термин, но корпоративные долги, номинированные в долларах, после 2008 года отчасти вернули его к жизни.

В результате, по мере того как рынки теряют веру в развивающиеся экономики, они оказываются вынуждены прибегать к политике сжатия. В то же время развитые экономики, которые столкнулись с притоком капитала, не отвечают на это проведение экспансивной политики. Так что общий итог коллективного разочарования развивающихся рынков – глобальный поворот в сторону сжатия. И хотя я по-прежнему считаю, что этого недостаточно для всемирной рецессии, я в этом уже не так уверен, как несколько месяцев назад.

Да и повышение процентных ставок в США (которое нанесет вред не только американской экономике, но и развивающимся рынкам из-за укрепления доллара) только ухудшит ситуацию.

Климатические злодеи

Вот две истории, которые следует читать вместе.

Во-первых, сейчас совершенно очевидно, что компания Exxon тратила миллионы долларов, чтобы помешать усилиям государства по предотвращению катастрофы, о приближении которой она знала. По информации издания Scientific American, собственные исследования, проведенные компанией Exxon еще 40 лет назад, показали, что глобальное потепление представляет серьезную угрозу. Однако она сделала все возможное, чтобы внести сумятицу и еще несколько десятилетий получать прибыли за счет всего человечества (читайте статью тут: bit.ly/1LxZ0ux). Потрясающий цинизм!

Тем временем Дэвид Робертс из Vox написал статью (читайте ее тут: bit.ly/1Mn1DD1), в которой рассказал о том, что Комитет по науке палаты представителей конгресса США использует макартистскую тактику для преследования и запугивания ученых, особенно тех, которые работают над проблемой изменения климата, но не только их.

Если мы не сумеем вовремя разобраться с изменением климата и предотвратить катастрофу (а это выглядит все более вероятным), это произойдет не потому, что нам не хватало знаний для полного понимания проблемы или инструментов для ее решения. Это произойдет из-за цинизма и жадности, которые достигли с учетом обстоятельств уровня абсолютного зла.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-11-09/5_antipathy.html
09.11.2015 00:01:00

ПРЕДЫСТОРИЯ Защищая количественное смягчение В октябре экс-председатель федрезерва Бен Бернанке опубликовал мемуары о финансовом кризисе «Мужество действовать». Рассказывая о книге, он попытался приукрасить наследство, оставленное им, и дать отпор критикам политики количественного смягчения, основоположником которой он стал. Годы председательства г-на Бернанке в ФРС (2006–2014) были отмечены монетарной политикой, направленной на стимулирование экономического роста в США путем сохранения низких процентных ставок с целью придания импульса кредитованию и инвестированию. Эта стратегия широко известна как дешевые деньги. Однако после кризиса 2008 года даже процентная ставка, близкая к нулю, не смогла обеспечить достаточный объем инвестиций для поддержания уверенного оздоровления, и тогда г-н Бернанке обратился к экспериментальному методу количественного смягчения. В рамках программ по количественному смягчению ФРС создавала крупные объемы денежных средств для выкупа государственных ценных бумаг у банков, которые держали их в качестве наиболее надежных активов. Выкуп обеспечил банкам избыточное предложение капитала и еще больше снизил стоимость этих ценных бумаг, заставив банкиров искать более рискованные, но часто более прибыльные активы. Возросшее инвестирование, профинансированное этим методом, стимулировало рост, и как г-н Бернанке, так и другие аналитики приписывают заслугу оздоровления экономики США именно количественному смягчению. Восьмого октября в интервью Bloomberg Television г-н Бернанке сравнил ситуацию в Америке и Европе. «США показали результаты значительно лучшие, чем другие промышленные страны. Европа еще не вернулась на докризисный уровень. В чем главное отличие между США и Европой? Европейцы лишь через шесть лет занялись количественным смягчением». Г-н Бернанке встретил острую критику оппонентов, по мнению которых, производство новых денег в большом количестве приведет к галопирующей инфляции и снизит стоимость доллара. Однако по историческим меркам инфляция осталась низкой, а доллар – сильным.
http://www.ng.ru/upload/iblock/972/239-5-1_m.jpg
ФОТО DOUG MILLS/THE NEW YORK TIMES Экс-председатель ФРС Бен Бернанке на слушаниях на Капитолийском холме. Снимок 2009 года.

В недавнем интервью автору колонок Financial Times Мартину Вулфу Бен Бернанке заявил, что его раздражают утверждения, согласно которым количественное смягчение – это подарок богатым (и одновременно что оно вредит тем, кто копит деньги, попробуй разберись): «Это четвертый или пятый аргумент против количественного смягчения после того, как была доказана ошибочность всех остальных», – заявил экс-председатель федрезерва г-ну Вулфу.

Действительно, это в своем роде удивительно. В глазах критиков количественное смягчение как плохой ручной комбайн: все портит – режет ломтиками, кубиками и протирает, впустую переводя добро. Количественное смягчение способствует росту инфляции, ну а если это, возможно, не так, то подрывает доверие; может быть, и не подрывает, но провоцирует чрезмерно рискованные шаги; возможно, не провоцирует, но препятствует капиталовложению предприятий (думаю, что этот аргумент новый).

Экономист Брэд Дэлонг, возможно, потратил слишком много времени, разбираясь с этим последним пунктом в своем блоге (bit. ly/1Md7uc4), цитируя недавнюю публицистическую статью экономистов Кевина Уорша и Майка Спенса в газете Wall Street Journal. Аргументация этой парочки лишена всякого смысла, и к ней прибегли, чтобы объяснить то, чего не происходит: капиталовложения предприятий ничуть не ниже ожиданий с учетом относительно медленного оздоровления. Я не удивлен, что г-н Уорш пошел по этому пути: он вечный ястреб, который прежде предостерегал по поводу инфляции, но, когда инфляция так и не материализовалась, просто поменял свои доводы. Когда г-н Дэлонг сетует, что в статье не предлагают последовательной аргументации, доводы в ней не просто плохие, их вообще нет – это как раз то, что можно было бы ожидать от г-на Уорша.

В 2010 году я так отреагировал на одно из его выступлений: «Итак, здесь мы имеем утверждение, согласно которому, если сделать определенные вещи, случится нечто плохое, но не приводится доказательств этого и объяснения, почему эти вещи должны случиться». Да, возможно, рынки облигаций накажут нас, если мы не сократим расходы прямо сейчас; возможно также, что нам не повезет, если мы наступим на трещину или не сумеем повернуть, когда черная кошка перебежит нам дорогу. Но к чему идти таким путем к обсуждению здравой стратегии?». (Читайте мой пост в блоге: nyti. ms/1PhsFdJ).

И я действительно не понимаю, зачем г-ну Спенсу впутываться во все это.

Но позвольте мне сказать, что вся эта антипатия к дешевым деньгам под предлогами, которые продолжают меняться и, кажется, имеют мало общего с разумными экономическими доводами, очевидно, глубоко засела в консервативной психике. И она в подсознании, а не в здравом уме.

Событие, которое ничему не научило

Прошло почти семь лет с момента, когда федрезерв снизил процентные ставки до нуля. Эпоха низфляции + ловушки ликвидности теперь соперничает по продолжительности с эпохой стагфляции в 1970-х и ассоциируется с гораздо худшими реальными экономическими показателями. Так где же, задается вопросом Антонио Фаташ, великое переосмысление экономической теории и политики?

Я задавал тот же вопрос пару лет назад. Я бы добавил, как сделал это в статье ранее (nyti. ms/1WuIIFM), что некоторые из нас предвидели многое, хотя и не все из того, что пошло не так. Г-н Фаташ, экономист бизнес-школы Insead, пишет в блоге: «Но, согласно моей догадке, даже те, кто согласен с таким прочтением японской экономики, никогда бы не подумали, что мы увидим то же самое в другой развитой экономике. Большинство считало, что это был всего лишь уникальный пример некомпетентности японских политиков».

Хотя на самом деле я написал в 1999 году книгу «Возвращение депрессивной экономики», по сути, предупредив, что Япония могла бы стать предвестником для остальных. Конечно, я никогда не ожидал, что политика будет настолько плохой, что Япония в итоге будет казаться ролевой моделью.

Дело в том, что к настоящему моменту нам следовало бы ожидать не меньшего переосмысления экономической политики, чем произошло в 1970-х; но фактически мы не видели никакого переосмысления. Экономисты, писавшие в 2009 году, что грядет инфляция, предупреждали о надвигающейся инфляции и пять лет спустя.

И это только профессиональные экономисты. Как отметил в 2012 году в Bloomberg Джош Барро (bv.ms/1hcl2bn), консерваторы, которые воображают себя интеллектуалами, все больше обращаются к австрийской экономике, которая открыто отрицает, что необходимо принимать в расчет эмпирические данные. Хотя, конечно, эти консерваторы заявили бы, что были правы, если бы инфляция, которую они прогнозировали, материализовалась.

Вернемся к г-ну Фаташу: сколько времени потребуется, прежде чем длительная стагнация последних нескольких лет окажет такое же интеллектуальное воздействие, как сделала это стагфляция? Действительно, сколько времени пройдет, прежде чем люди перестанут относиться к 1970-м как к последней поучительной истории, когда мы сами живем в разгар экономической катастрофы, на фоне которой 1970-е кажутся не такими страшными?

Я не знаю ответа, но ясно, что нам следует разобраться в этом феномене в разрезе политики и социологии, а не логики.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-11-09/5_respublicans.html
09.11.2015 00:01:00

http://www.ng.ru/upload/resize_cache/iblock/faf/450_320_1/239-5-2_m.jpg
ФОТО SCOTT MORGAN/THE NEW YORK TIMES Сенатор от Флориды Марко Рубио общается с аудиторией после конференции, проходившей в октябре в городе Сидар Рэпидс, штат Айова.

Дэвид Брукс недавно написал для New York Times колонку в поддержку Марко Рубио и между делом обронил следующую фразу: «На этом этапе неразумно слишком переживать по поводу подробностей программы того или иного кандидата. Они все нам абсолютно не по карману. Важно то, как кандидат обозначает свои приоритеты».

Полагаю, вы не удивитесь, если я категорически не соглашусь с этим утверждением. Мой опыт показал, что лучший способ вычислить истинные приоритеты кандидата в президенты (и получить представление о его характере) – внимательно изучить предлагаемую им политику. Тут на мои взгляды сильно повлияла история Джорджа Буша-младшего. Более молодые читатели могут не знать или не помнить, как все было в 2000 году, но тогда все комментаторы считали Буша умеренным, добродушным и честным парнем. Я был практически единственным, кто всерьез обсуждал предложения республиканцев по поводу налогов и социального страхования. И я обнаружил беспрецедентный для кандидата от ведущей партии уровень бесчестности, безответственности и радикализма. Поэтому я предупреждал, что, каким бы добродушным Буш ни выглядел, на самом деле он – опасный тип.

И к чему все это привело?

Сейчас мы имеем дело с кандидатами, ратующими за урезание налогов, которое «нам абсолютно не по карману». Может, начнем с того, что это не относится к обеим ведущим партиям и далеко не все так поступают? Кандидат от демократов Хиллари Клинтон не предлагает политику, которая нам абсолютно не по карману. Сенатор Берни Сандерс пока не объяснил, как он предлагает финансировать систему государственного медицинского страхования, но можете быть уверены, он что-нибудь предложит. А продвижение заведомо неподъемной для бюджета политики само по себе многое говорит о приоритетах кандидата: Рубио говорит, что ему важнее понравиться несознательным избирателям, нежели продемонстрировать хотя бы подобие фискальной ответственности. Или, если хотите, мы наблюдаем готовность угождать без ограничений или смущения.

Кроме того, неоднократные заявления Рубио о том, что волшебство экономики предложения неким образом компенсирует снижение налогов, тоже хорошо показывают его приоритеты: веру во всесильные шаманские трюки.

В общем, я берусь утверждать, что это большая ошибка – вести себя в духе «мальчишки всегда остаются мальчишками» и игнорировать глупость предлагаемой политики. Политика, предлагаемая кандидатами, говорит очень многое об их характере, и последние 15 лет показали, что журналисты, которые воображают, будто могут судить о характере по тому, как люди держатся на телевидении или во время интервью, обманывают самих себя и вводят в заблуждение всех остальных.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-11-16/5_euro.html
16.11.2015 00:01:00

http://www.ng.ru/upload/resize_cache/iblock/134/450_320_1/245-5-1_m.jpg
Ангел Пуйялон, бывший дизайнер интерьера и его супруга Мария Хесус Худес в своем доме в Сарагосе, Испания. Пара больше не может позволить себе платить по ипотеке. В то время как Испанию называли экономическим успехом на фоне европейских проблем, многие испанцы все еще испытывают трудности. ФОТО SAMUEL ARANDA FOR THE NEW YORK TIMES

Вольфганг Мюнхау заявил недавно в своей колонке в Financial Times, что евро был ошибкой, и указал на главное заблуждение. Сторонники европейской валюты «знали, что, для того чтобы противостоять трудностям системы фиксированного валютного курса, который как ничто другое похож на золотой стандарт, страны должны были бы приспособиться к экономическим шокам путем изменения зарплат и цен; они считали, что страны еврозоны будут вынуждены пойти таким курсом». (Читайте колонку г-на Мюнхау здесь: on.ft.com/1MAoXgF.)

Таким образом, сторонники евро полагали, что реформы могли бы обеспечить достаточную гибкость, чтобы по большому счету нейтрализовать предостережение Милтона Фридмана, согласно которому перед лицом негативных шоков страны с фиксированным валютным курсом понесут большие убытки: «Если внешние изменения имеют глубокие корни и демонстрируют устойчивость, безработица порождает постоянное давление, направленное на снижение цен и зарплат, и адаптация завершится лишь после того, как своим скорбным путем пройдет дефляция», – писал Фридман в работе «Доводы в пользу плавающих валютных курсов».

Но я никогда не думал, что евро заработает, и мой скепсис основывался на реальных фактах. В преддверии подписания Маастрихтского договора, который и запустил проект евро в 1992 году, вышел в свет ряд исследовательских работ. В центре внимания в них были США – валютный союз, который относительно хорошо работает. Был ли причиной этому тот факт, что Америка с ее слабыми профсоюзами и конкурентными рынками труда демонстрировала большую в сравнении с другими странами гибкость в зарплате и ценах?

Нет, если верить экономистам Оливье Бланшару и Лоренсу Катцу, выяснившим тогда, что зарплаты едва ли сыграли роль в приспособлении регионов к шокам: дело было в мобильности рабочей силы. Так что нереализуемой была сама идея о том, что Европа сумеет добиться гибкости, невиданной нигде в мире, даже в беспощадной и управляемой рынками американской экономике.

О чем в то время никто из нас не думал, так это о дополнительной проблеме взаимодействия дефляции и долга – о том, как попытки адаптироваться путем снижения зарплат способны усугубить долговые проблемы. Но даже с учетом того, что мы знали четверть века назад, проблемы с евро были очевидными.

Валютные войны

Рикардо Кабаллеро, Эммануэл Фархи и Пьер-Оливье Гуринча недавно опубликовали новую теоретическую работу (здесь: bit.ly/1MmMMmE) о том, что можно сказать о всемирной ловушке ликвидности. Я все еще работаю над этим аналитическим материалом, но он очевидно согласуется с тем, что я говорил в течение многих лет.

В частности, когда экономисты пишут о том, как ловушки ликвидности в ряде стран имеют тенденцию экспортироваться повсюду, это как раз то, что меня беспокоило.

И они отмечают, что обладание резервной валютой, провоцирующее желание людей приобретать ваши активы, на самом деле не сулит ничего хорошего в мире, находящемся в ловушке ликвидности. Этот аргумент я выдвигал на протяжении многих лет, но, к сожалению, это слабо повлияло на ситуацию с паникой вокруг того, что же произойдет, если Китай перестанет покупать наши облигации.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-11-16/5_death.html
16.11.2015 00:01:00

ПРЕДЫСТОРИЯ Увеличение смертности На протяжении большей части новейшего времени уровень смертности в развитых странах стабильно снижался. Однако недавнее исследование, проведенное Национальной академией наук, показало, что с 1999 года уровень смертности среди белых американцев среднего возраста стабильно рос. Согласно данным этого исследования, белые в возрасте от 45 до 54 лет болеют и умирают гораздо чаще, чем в предыдущих поколениях. Что особенно тревожно, этот скачок вызван резким ростом числа самоубийств, передозировок наркотиков и алкоголя, а также болезней печени, связанных с алкоголизмом. После обнародования этих данных издание Atlantic опубликовало 4 ноября статью под заголовком «Белые американцы среднего возраста умирают от отчаяния». Исследование, проведенное Энн Кейс и Ангусом Дитоном, ставшим в этом году лауреатом Нобелевской премии по экономике, показало, что этот всплеск смертности в США затронул только белых. Уровень смертности среди афроамериканцев и латиноамериканцев той же возрастной группы продолжал снижаться в соответствии и с историческим трендом. Кроме того, данная ситуация является уникальной в мировом масштабе, поскольку ни в одной другой развитой стране подобный рост смертности среди представителей вышеупомянутой возрастной группы не отмечен. Хотя рост смертности затронул всех в возрасте от 45 до 54 лет, особенно сильно он заметен среди тех, кто имеет образование среднее или ниже и кто столкнулся с жесточайшими финансовыми трудностями из-за переноса значительной части производств из Америки за границу. «Эти люди очень сильно пострадали от затяжного экономического кризиса, – сказал Дитон в интервью NPR. – Их зарплаты снижались в реальном исчислении. Поэтому они вступили в средний возраст с нереализованными ожиданиями». Авторы доклада также отмечают, что, хотя граждане других стран тоже сталкивались с финансовыми трудностями (особенно в ходе последнего экономического кризиса), ни в одной из них не был зарегистрирован рост смертности. Дитон и Кейс объясняют это наличием в Европе гораздо более развитой системы социальной поддержки, которая включает гарантированные государством пенсии.
http://www.ng.ru/upload/resize_cache/iblock/c70/450_320_1/245-5-2_m.jpg
Ангус Дитон с женой Энн Кейс на пресс-конференции в Принстоне. ФОТО BEN SOLOMON/THE NEW YORK TIMES

Недавнее исследование смертности среди белых американцев среднего возраста, проведенное экономистами из Принстона Энн Кейс и Ангусом Дитоном, привлекло большое внимание, и совершенно справедливо (читайте тут: bit.ly/1P7xvf4).

Как отметил ряд наблюдателей, ближайший аналог роста смертности в Америке (вызванный отравлениями, самоубийствами и хроническими заболеваниями печени) – резкий спад продолжительности жизни в России после развала СССР (у нас дела идут не так плохо, но все же). Данные показывают общество, охваченное отчаянием, в котором произошел всплеск нездорового поведения и употребления наркотиков и алкоголя.

Эта картина сопровождается снижением доли работающих по отношению к трудоспособному населению и ухудшением других социально значимых индикаторов. Что-то ужасное происходит с белыми американцами, и это уникальный американский феномен. В Европе ничего подобного не наблюдается, а это означает, что дело не в деморализующем влиянии социального государства и не в других популярных мифах нашего политического дискурса.

Можно много всего сказать о политических причинах этого бедствия. Но сделаю это в другой раз. Сейчас надо понимать, что с нашей страной происходит нечто ужасное, и это касается не «тех людей».

Это касается белого большинства.

Пирамиды

Еще одно напоминание о том, что дела даже хуже, чем кажется, даже если вы уже знаете, что все хуже, чем кажется.

Бен Карсон, нынешний лидер республиканской президентской гонки, говорит, что пирамиды в Египте (которые почти не имеют пустот) были построены Иосифом для хранения зерна. Между тем компания, управляемая Джонатаном Джонсоном, кандидатом от республиканцев в губернаторы Юты, скупает золото и серебро в ожидании экономического кризиса (читайте статью в Salt Lake Tribune: shar.es/15knj4).

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-11-23/5_stereotip.html
23.11.2015 00:01:00

Об авторе: ПРЕДЫСТОРИЯ: БУШ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОИХ СЛОВ В ходе дебатов между потенциальными республиканскими кандидатами в президенты, которые проходили в Висконсине, Джеб Буш раскритиковал сенатора Марко Рубио за редкое посещение заседаний. Он сказал: «Буквально я имею в виду сенат, там что, французская рабочая неделя? У вас там три дня, когда нужно быть на месте?» Этот комментарий вызвал гневную реакцию французской прессы, а посол Франции в США Жерар Аро написал в Twitter: «Французская рабочая неделя из трех дней? Нет, зато есть 16-недельный оплачиваемый отпуск по беременности! И мы этим гордимся». Позднее Аро представил данные о производительности труда, которые противоречат заявлению Буша о короткой рабочей неделе. В итоге предвыборный штаб Буша извинился. В последние месяцы предвыборная кампания Буша идет плохо. Из предполагаемого лидера гонки он превратился в аутсайдера, скатившись, по данным опросов, на пятое место. Многие теперь считают бывшего протеже Буша сенатора Марко Рубио кандидатом от истеблишмента, у которого больше всего шансов стать единым кандидатом от республиканцев. Через три дня после дебатов случился теракт в Париже, и Буш отреагировал призывом к президенту Обаме объявить войну «Исламскому государству» (запрещенная в России террористическая группировка. – «НГ») и отправить американские войска в Ирак и Сирию. Его заявление попало под огонь критики. Джон Кэссиди так описал предлагаемую стратегию в журнале New Yorker: «Вы устраиваете военное вторжение, вы свергаете местный режим и уничтожаете его силы, в этот момент (а не до отправки войск) до вас доходит, как можно сохранить мир. Другими словами, вы (то есть мы) делаете в точности то, что США и их союзники делали в Ираке и Афганистане под руководством брата Джеба – Джорджа Буша-младшего».
http://www.ng.ru/upload/iblock/6cd/251-5-2.jpg
Источник: организация экономического сотрудничества и развития. THE NEW YORK TIMES

Уже некоторое время тому назад стало очевидно, что Джеб Буш спекся. Тем не менее недавно выяснилось, что он не просто спекся, а превратился во французский тост: после шутки про французскую рабочую неделю, которая была полностью ошибочной, этот республиканский кандидат еще и извинился за свою ошибку.

Дурак! Как четко написано в National Review, настоящие мужчины не признают своих ошибок и уж тем более не извиняются за них: «Извинения перед французами не добавит Бушу очков в глазах ключевого электората Республиканской партии, – написал корреспондент этого журнала Джон Фанд. – Это может свидетельствовать о том, что он джентльмен, но это также говорит об отсутствии у него такого охотничьего инстинкта, который демонстрировали его отец и брат, когда боролись за президентское кресло».

Другое дело Бен Карсон.

Но, по правде говоря, французы действительно заслуживают извинений от многих американских политиков и комментаторов. Если вы думаете, что Франция – это страна, где одни лентяи и безработные (не то что в трудолюбивой Америке), то вы просто находитесь в плену стереотипа, который давным-давно устарел. Французы действительно имеют более длительные отпуска, в свои лучшие годы они, похоже, куда лучше трудоустроены, чем мы (посмотрите на график).

Когда бы я ни упомянул этот факт, я начинаю получать письма от людей, которые настаивают, что я ошибаюсь, и требуют исправлений. И даже хорошо информированные комментаторы, похоже, недостаточно глубоко разбираются в данном вопросе. Например, Джастин Фокс (хотя он все правильно написал про обязательные расходы – bv. ms/1MCjmQz), похоже, не знает, что более низкий общий уровень занятости во Франции является следствием более раннего выхода на пенсию и более низкой занятости среди молодежи, а это, в свою очередь, отчасти вызвано тем, что студентам нет нужды работать, пока они учатся в колледже.

Конечно, такие успехи в вопросе занятости «невозможны» в странах с щедрыми системами социального обеспечения вроде Франции. Справедливости ради надо сказать, что приведенный здесь график показывает провал Америки в той же степени, в какой он демонстрирует успехи Франции. Люди должны знать, что их представления о Франции и о Европе в целом на самом деле совсем неправильные.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-11-23/5_france.html
23.11.2015 00:01:00

http://www.ng.ru/upload/iblock/d1d/251-5-1.jpg
PIERRE TERDJMAN/THE NEW YORK TIMES Люди собираются у стихийного мемориала на площади Республики в Париже через два дня после того, как террористы убили 129 человек в серии атак. Президент Франсуа Олланд пообещал, что безопасность будет превалировать над политикой затягивания поясов.

С Великой депрессией покончила не интеллектуальная победа кейнсианской экономики. На самом деле за публикацией «Общей теории» Кейнса последовала великая ошибка 1937 года, когда президент Франклин Рузвельт попытался слишком быстро сбалансировать бюджет и отправил экономику в серьезную рецессию. Решающую точку в спаде поставила Вторая мировая война, которая привела к дефицитному финансированию в масштабах, невероятных с политической точки зрения США.

Именно эта история подтолкнула меня к тому, что я в шутку предположил несколько лет назад: нам следовало бы придумать угрозу вторжения космических пришельцев, чтобы обеспечить политически приемлемое прикрытие для стимулирования.

Теперь, после атаки на Францию, осуществленной, к сожалению, реальными террористами, а не выдуманными пришельцами, президент Франсуа Олланд заявляет, что безопасность должна быть превыше экономии. Является ли это началом каких-то больших перемен?

Я должен сделать обязательное заявление, которое все равно не возымеет положительного результата перед лицом глупости: я НЕ говорю, что терроризм это хорошо, точно так же как и те из нас, кто указывает на бюджетное стимулирование в военное время, не заявляют, что Вторая мировая война была благом. Мы просто пытаемся поразмышлять над некоторыми побочными эффектами проявления насилия.

Нам следует задаться вопросом, окажет ли бюджетная недисциплинированность, вызванная джихадистами, ощутимое влияние на экономические показатели Франции.

Предположу, что нет. Расходы на оборону и безопасность в США после теракта 11 сентября 2001 года выросли примерно на 2% ВВП, но это включало значительно большее наращивание военной мощи, чем то, на которое сейчас скорее всего пойдет Франция, плюс к тому оно включало войну в Ираке. Более вероятно, что речь идет об 1% ВВП, что немного по сравнению с экономией, имевшей место в Европе в последние годы.

Если только Франция не отреагирует значительно активнее, чем мне представляется, влияние на рост будет небольшим.

Вот это фарс

Правое крыло тут же отреагировало на атаки в Париже, превратив все в мерзкую карикатуру, которая заставила меня почувствовать ностальгию по сдержанности и государственному подходу Дональда Рамсфелда и Дика Чейни.

Претендент на выдвижение в президенты США от Республиканской партии Марко Рубио заявил в эфире This Week на канале АВС, что нам следует осудить радикальный ислам в целом в отличие от осуждения непосредственно джихадистов (как в случае с Гитлером). В конце концов превращение ислама в риторический эквивалент нацизма – это замечательный способ заручиться поддержкой 1,6 млрд мусульман, населяющих планету.

Историк Нил Фергюсон в недавней колонке, вышедшей в Australian, написал, что теракт, осуществленный небольшой группой вооруженных людей в паре уголков современного мегаполиса, поставлен на одну доску с разграблением Рима готами.

А консервативный комментатор Хью Хьюитт полагает, что, если полностью выдернуть из контекста ремарку из Twitter президента Обамы, удастся убедить всех, за исключением основного электората правых, в том, что человек, который добрался до Усамы бен Ладена, все это время симпатизировал антиамериканским террористам.

Я намеренно выбрал людей, которых порой представляют умеренными, умными или и теми и другими. Вот как выглядит умеренное крыло современных правых.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-12-02/5_banks.html
02.12.2015 00:01:00

Об авторе: ПРЕДЫСТОРИЯ: В США ЕСТЬ РЕЗУЛЬТАТ, А ЕВРОПА ЕЩЕ БОРЕТСЯ Пытаясь объяснить, почему оздоровление в Европе в последние годы отставало от американского, некоторые аналитики предположили, что экономическая слабость Старого Света связана с неспособностью европейских банков ссужать деньги в достаточном количестве для стимулирования роста. В сравнении с американскими европейские рынки капитала менее развиты. «В США компании активно занимают на рынках облигаций, а также у банков, – написал в New York Times 29 октября Питер Ивис. – В результате, когда американские банки не справились с кризисом, у компаний по-прежнему оставался большой резервуар с капиталом, из которого они могли черпать ресурсы. Европейские же компании сильно зависят от банковских займов. Это означает, что банки в Европе должны быть здоровыми и готовыми кредитовать, если Старый Свет почувствует устойчивый подъем экономического роста». Сторонники этого подхода признают, что европейские банки не расширили кредитование в тех же масштабах, что американские банки, так как они обременены большим количеством токсичных активов и в меньшей степени способны принимать на себя риски вкладчиков. 20 ноября экономический блогер Financial Times Мэтью Кляйн указал, что, в то время как европейские банки действительно обременены несколько большим количеством плохих активов, чем их американские коллеги, в Европе стандарты кредитоспособности не намного строже. Таким образом, с точки зрения г-на Кляйна, проблемы еврозоны скорее всего выходят за рамки предложения заемных средств. «Не нужно никаких оценок «кредитного канала»… чтобы объяснить, почему компании наращивают или урезают свои капитальные расходы. Они тратят, когда это выгодно, и не делают этого, когда невыгодно», – написал он. По мнению г-на Кляйна, важное расхождение в темпах оздоровления началось в 2011 году, когда европейский спрос на кредиты обрушился в ответ на резкое сокращение расходов во многих странах, обусловленное бегством капитала и мерами экономии. «Что бы ни ударило по экономике еврозоны в 2011 году, трудно смотреть на все это и утверждать, что проблема была в предложении заемных средств, – написал г-н Кляйн. – Тут, кажется, дело в чем-то еще. Таким образом, помощи кредиторам, пусть она и полезная, возможно, оказывается недостаточно, чтобы восстановить рост в валютном союзе».
http://www.ng.ru/upload/iblock/1b4/258-5-1.jpg
Безработные ждут в очереди к консультантам, которые помогут им откорректировать резюме на ярмарке вакансий в Мадриде, Испания. SAMUEL ARANDA/THE NEW YORK TIMES

У тех из нас, кто сильно переживал по поводу японской экономики в конце 1990-х, а сейчас считает, что весь развитый мир сталкивается с похожими проблемами, дежавю случается так часто, что у нас появляется дежавю относительно того, что у нас уже было дежавю. Речь сейчас о подъеме и падении волны обвинений в адрес европейских банков, а именно – об аргументе, согласно которому слабость банков – главная проблема, сдерживающая европейское оздоровление.

В блоге Alphaville газеты Financial Times Мэтью Кляйн недавно взглянул на факты и с удивлением обнаружил, что оснований верить в историю о том, что все натворили плохие банки, немного, хотя все ее и повторяют (читайте пост г-на Кляйна здесь: on.ft.com/1O5NQQy).

Но просмотрите мое исследование по Японии для журнала Брукингского института, опубликованное в 1998 году, примерно тогда я и присоединился к этим дебатам (здесь: brook. gs/1uDT2jO). В то время почти все считали, что, раз расширение денежной базы не влияет на банковское кредитование, это говорит о том, что корнем японской проблемы является нефункционирующая банковская система. Но я утверждал (на стр. 154–158), что именно отсутствия реакции денежных агрегатов и следовало ожидать в условиях ловушки ликвидности, и мало что указывает (стр. 174–177) на то, что центральным вопросом экономической слабости являются банковские проблемы.

Итак, снова и снова дежавю.

В отчаянном поиске консенсуса

Добрые люди на портале экономической аналитики Vox EU похвально пытаются проторить путь для реформы евро, начав с формулирования «консенсусного подхода» к первопричинам кризиса евро (читайте пост здесь: bit.ly/1jaGONr). Это превосходная идея: то, как вы оцениваете прошлое, играет большую роль в том, что вы думаете о грядущем.

Более того, подход авторов представляется мне правильным. Нет, катастрофа в еврозоне была вызвана не бюджетной безответственностью и не провалом в реализации структурных реформ, ни при чем были и подрывающие экономику последствия финансирования государства всеобщего благоденствия, как ни при чем и любые другие истории, распространенные заинтересованными толкователями. Кризис представлял собой проблему «резкой остановки», когда крупное движение капиталов в периферийные экономики еврозоны внезапно остановилось, что ускорило развитие серьезных неприятностей. Бюджетные проблемы стали следствием, а не причиной этого финансового ужаса.

Могут ли аналитики Vox EU достичь консенсуса, которого добиваются? Им действительно стоит попытаться. Однако очевидно, что у многих внутри и за пределами еврозоны есть сильная заинтересованность в других подходах.

Прекратят ли немецкие чиновники настаивать, что все проблемы Европы кроются в бюджетной расточительности? Согласятся ли Осборн и Ко в Великобритании или, коли на то пошло, финансовые ястребы в США с тем, что важнейшим элементом проблемы стало членство стран в еврозоне, и подорвут ли они таким образом доверие к собственным предупреждениям, согласно которым Великобритания или США превратятся в Грецию, если мы не затянем пояса сейчас, прямо сейчас?

По меньшей мере я продолжаю сомневаться.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-12-02/5_realty.html
02.12.2015 00:01:00

http://www.ng.ru/upload/iblock/9af/258-5-2.jpg
SCHOT/THE NEW YORK SYNDICATE

В минувшие выходные меня пригласили на показ фильма «Игра на понижение», который, по-моему, снят потрясающе. Кто бы знал, что про обеспеченные долговые обязательства и свопы на дефолт по кредиту можно написать захватывающий сценарий с великолепной игрой актеров вдобавок?

Но в одном месте сценаристы пошли по простому пути, что можно понять и что, возможно, нужно было сделать, но все-таки стоит на этом остановиться. В фильме разные чудаки и оригиналы обнаруживают, что субстандартные ценные бумаги – мусор, что в принципе близко к тому, что произошло, но это открытие сопровождается их осознанием того, что в США на тот момент образовался крупный пузырь на рынке жилья. Образование пузыря также представляется как нечто противоположное тому, что говорили тогда повсюду уважаемые люди. А это не совсем так.

Верно, что Алан Гринспен, экс-председатель Федрезерва, и другие перед кризисом занимались отрицанием самой возможности пузыря на рынке жилья. Так же верно, что любой, кто высказывал предположение, что такой пузырь существует, подвергался жестоким нападкам: «Вы говорите так только потому, что ненавидите Буша!»

Однако был ряд экономических аналитиков, приводивших доводы о существовании гигантского пузыря, включая Дина Бейкера, в 2002 году (читайте его работу здесь: bit.ly/1YrRPcV). Рано и результативно по этому поводу стал высказываться и Билл Макбрайд в своем блоге Calculated Risk. Я подхватил эстафету за г-ном Бейкером и г-ном Макбрайдом, отметив в 2004 году, что пузырь существует, а в колонке в 2005 году сделал свое громкое заявление, проанализировав ситуацию (здесь: nyti.ms/1JttW0d). Это произошло несколько раньше, чем большинство событий, представленных в фильме. Кстати, я по-прежнему довольно сильно горжусь той колонкой, поскольку считаю, что правильно обратил внимание на важность разделения тенденций на региональных рынках жилья в США.

Сам по себе пузырь был очевиден и людям, занимающимся расчетами, которым для этого не надо было вдаваться в детали истории с ценными бумагами, обеспеченными заложенной недвижимостью, или путешествовать по Флориде или остальным местам драм, показанным в фильме. По сути, я бы сказал, что жилищный пузырь середины нулевых был самой очевидной вещью, которую мне приходилось видеть, а отказ такого количества людей это признать был драматической иллюстрацией мотивированного обоснования в действии.

Финансовая суперструктура, построенная на пузыре, – это совсем другое дело: я ничего этого не понимал и совсем не видел приближения финансового кризиса.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2015-12-14/5_iceland.html
14.12.2015 00:01:00
http://www.ng.ru/upload/iblock/009/269-5-1.jpg
ФОТО ILVY NJIOKIKTJIEN/THE NEW YORK TIMES Рейкьявик, столица Исландии. Экономика этой страны восстановилась после финансового кризиса 2008 года.

Один из главных уроков кризиса евро заключается в том, что экономист Милтон Фридман был прав – не по поводу монетаризма, но по поводу гибких обменных курсов. Когда стране необходима значительная корректировка зарплат и цен относительно ее торговых партнеров, то этого гораздо проще добиться путем удешевления валюты, нежели путем относительной дефляции, и это стало главной причиной тех огромных издержек, которые повлекло за собой введение евро.

Однако многие экономисты по-прежнему категорически не желают соглашаться с этим. И поэтому в обзоре развития экономики Исландии после финансового кризиса, подготовленном Торвальдуром Гильфасоном, мы читаем: «В Ирландии покупательная способность подушевого валового национального дохода вернулась на уровень 2007 года только в 2014 году, на год позже, чем в Исландии». Гильфасон написал в статье, опубликованной на сайте VoxEU.org: «Следовательно, это неправда, что наличие собственной валюты (потерявшей треть своей стоимости) избавило Исландию от печальной участи, которая выпала на долю Ирландии, поскольку та привязана к евро. Ирландия сумела адаптироваться за счет других средств. Если бы Исландия использовала евро, то она могла бы поступить так же. Исландская крона потеряла 99,95% своей стоимости по отношению к датской кроне с 1939 года, когда стоимость обеих валют была одинаковой, что убедило многих местных наблюдателей в том, что страна созрела для введения евро».

В первую очередь надо сказать, что эти рассуждения об ослаблении исландской кроны после 1939 года – дешевка. Но как насчет сравнения с Ирландией? Верно, что ВВП на душу населения в Ирландии (в данном случае использование валового национального дохода картину особо не меняет) вернулся на докризисный уровень ненамного позже, чем в Исландии. Но ВВП – не единственный показатель, и на него сильно влияет структура ирландского экспорта, который держался довольно неплохо и является очень капиталоинтенсивным (вспомните про фармацевтику), то есть он увеличивает ВВП, но дает работу очень малому числу людей.

Если же вместо этого вы обратите внимание на уровень занятости (см. график), то дела у Исландии шли куда лучше, чем у Ирландии. Данные о безработице в Исландии также показывают гораздо более благоприятную картину. Если говорить менее формально, то у всех, кто следил за обеими странами, сложилось впечатление, что в Исландии население страдало куда меньше, чем в Ирландии.

И если вы помните, то все ожидали, что исландский кризис будет гораздо хуже с учетом масштабов банковского краха. Поначалу попытки сравнения двух этих стран воспринимались как черный юмор, а не что-то серьезное.

Я понимаю необходимость обосновать создание единой валюты, но факты упрямо указывают на важные преимущества, которые дает сохранение собственной валюты.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2016-04-25/5_oil.html
25.04.2016 00:01:00

http://www.ng.ru/upload/iblock/020/84-5-1.jpg
ПРЕДЫСТОРИЯ: ОЖИДАЕМАЯ ИНФЛЯЦИЯ Когда в 2014 году начался спад нефтяных цен, многие экономисты полагали, что он окажет стимулирующее воздействие на мировую экономику, поскольку потребители тратят сэкономленные на бензине деньги на другие товары, а это приводит к увеличению спроса. Тем не менее, несмотря на полтора года существенно более дешевой нефти, глобальный рост остается слабым и мы наблюдаем мало признаков того, что более низкие цены на топливо оказали стимулирующее воздействие. В статье для блога МВФ, опубликованной 24 марта, старший экономист этой организации Морис Обстфельд и другие исследователи утверждали, что недостаток спроса может быть связан с глобальными процентными ставками, многие из которых близки к нулю. По мнению Обстфельда, более низкие цены на нефть привели к ожиданиям снижения инфляции, и в нормальных обстоятельствах это привело бы к падению процентных ставок. Более низкие ставки подхлестнули бы кредитование и инвестиции, стимулируя спрос. Но поскольку процентные ставки и так уже на нуле, они не могут снижаться, и низкая инфляция не сопровождается соответствующим снижением ставок. Тем не менее некоторые аналитики заговорили о том, что более низкие цены на нефть приводят к ожиданиям более низкой инфляции. Экономический корреспондент Washington Post Мэтт О’Брайен отметил ранее в этом месяце, что при оценке уровня инфляции часто исключают цены нефти, так что их снижение не должно быть связано с изменением совокупной инфляции. Кроме того, тот факт, что цены на нефть меняются синхронно с ожиданиями будущей инфляции, не означает, что одно влияет на другое. В своей статье для блога Обстфельд также утверждал, что более высокие цены на нефть могут на самом деле принести пользу мировой экономике. О’Брайен ответил на это так: «Более высокие цены на нефть на самом деле не приведут к росту инфляционных ожиданий, снижению реальных процентных ставок и не помогут экономике. Все, что они сделают, это высосут больше денег из карманов потребителей».
http://www.ng.ru/upload/iblock/020/84-5-1.jpg
ФОТО MICHAEL STRAVATO/THE NEW YORK TIMES Хранилище буровых вышек возле города Мидлэнд, штат Техас. Спад цен на нефть вопреки ожиданиям не оказал стимулирующего воздействия на мировую экономику.

Низкие цены на нефть должны были стимулировать мировую экономику, но этого не произошло. Старший экономист МВФ Морис Обстфельд, с которым мы вместе написали много учебников, недавно предложил интересное объяснение такой ситуации: это должно быть связано с нулевыми ставками. Падение цен на нефть приводит к снижению инфляционных ожиданий, а раз процентные ставки больше падать не могут, реальные ставки повышаются, мешая восстановлению экономики.

Я скептически отношусь к этому объяснению, даже несмотря на то что горячо поддерживаю идею пересмотра наших обычных представлений, когда экономика сталкивается с нулевыми ставками.

Сперва априори: падение цен на нефть не должно влиять на ожидания относительно инфляции ненефтяных товаров и услуг, или по крайней мере неочевидно, что так должно быть, а это определяет темпы инфляции, которые по идее должны иметь значение для инвесторов. И все же вы можете утверждать, что нефть управляет этими ожиданиями, невзирая на то, должна она это делать или нет.

Однако я выскажу еще одну мысль: даже с учетом рыночных ожиданий реальные процентные ставки (те, которые идут с поправкой на инфляцию) на самом деле снизились, а не выросли на фоне падающих цен на нефть. Как такое возможно, учитывая нулевой порог?

Тут все дело в периодах. Долгосрочные ставки не на нуле, их несколько поддерживает низкий уровень краткосрочных ставок. И как оказалось, во время недавнего спада цен на нефть долгосрочные ставки снизились достаточно, чтобы более чем компенсировать снижение ожидаемой инфляции.

Разумеется, Обстфельд может оказаться прав, но я предполагаю, что тут дело не в ожиданиях, а в двух моментах: нефть сейчас – важный драйвер инвестиций из-за сланца, а нефтеэкспортеры в наши дни страдают от нехватки наличности, и при этом у них предельная склонность к расходованию выше, чем у потребителей нефти.

Для доверия нет времени

Мы имеем дело с близкими к нулю процентными ставками по долгосрочным американским облигациям; с отчаянной потребностью в инфраструктурных инвестициях; с серьезными основаниями полагать, что в нынешних условиях бюджетный дефицит улучшит долгосрочную фискальную ситуацию, потому что расходы на обслуживание долга будут очень низкими, а более высокий рост приведет в будущем к повышению доходов.

А журнал Time решает, что сейчас подходящий момент, чтобы посвятить обложку номера от 25 апреля мрачным пророчествам относительно растущей неплатежеспособности США и опубликовать в качестве главной темы номера статью Джеймса Гранта – истового борца за возвращение к золотому стандарту, подписавшего в 2010 году печально знаменитое письмо тогдашнему главе ФРС Бену Бернанке, в котором его предупреждали, что его политика приведет к инфляции и обрушит доллар.

Неужели Time был куплен сайтом Zero Hedge, пока я отвернулся? Кому пришло в голову, что это хороший способ сделать журнал актуальным и заслуживающим доверия?

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2016-05-11/5_aspekt.html
11.05.2016 00:01:00
http://www.ng.ru/upload/iblock/f13/88-51.jpg
Об авторе: ПРЕДЫСТОРИЯ: Может ли налог решить проблему? В этом году в штате Вашингтон пройдет референдум о введении первого в США налога на углерод. Налог будет взиматься с деятельности, которая приводит к выделению в атмосферу двуокиси углерода, чтобы люди поняли, в какую сумму обходятся социальные последствия изменения климата. Выбросы углерода, с точки зрения экономистов, являются «внешним фактором» – компании и частные лица могут не учитывать издержки от углерода, поскольку они выбрасывают его в атмосферу бесплатно, хотя общество в целом несет потери в виде изменения климата. Сторонники углеродного налога полагают, что это поможет ускорить переход к использованию более чистых источников энергии. Эта идея пользуется широкой поддержкой среди экономистов. В прошлом году Institute for Policy Integrity Нью-Йоркского университета опросил 365 ведущих экономистов, разбирающихся в климатической политике, и выяснил, что 95% из них поддерживают углеродный налог. Тем не менее некоторые аналитики утверждают: хотя углеродный налог будет полезным инструментом, без прямого вмешательства государства не приведет к такому снижению выбросов, которое позволит ослабить глобальное потепление. Они указывают на такие инициативы, как предложенный президентом Обамой План чистой энергии, который опирается на регулятивные возможности государства, чтобы напрямую положить конец выработке электроэнергии за счет сжигания угля, вместо того чтобы полагаться на рыночные механизмы, которые должны перестроить экономику и в итоге решить вопрос.

Тэги: экология, выбросы, углеродный налог, аналитика, пол кругман

экология, выбросы, углеродный налог, аналитика, пол кругман ФОТО LUKE SHARRETT/THE NEW YORK TIMES Угольная электростанция возле Гента, штат Кентукки. Сторонники углеродного налога утверждают, что такая политика может уменьшить долгосрочные последствия изменения климата.

Дэвид Робертс из Vox недавно написал большую статью об углеродном налоге (читайте тут: bit. ly/247nKCz), которая помогла мне собраться с мыслями и четко изложить свое мнение о феномене, который я называю «злоупотребление базовой теорией».

Это мое подражание остроумной статье Ноа Смита об «упрощениях», о том, что некоторые экономисты воспринимают заложенные в базовом курсе экономики определения предложения и спроса, а также тезис о величии рынка как нечто божественного и игнорируют при этом такое явление, как провалы рынка. Главная мысль его статьи заключается в том, что базовый курс экономики может быть очень полезной вещью, но иногда (часто) он может сбивать с толку, если применять его для объяснения процессов, происходящих в реальном мире.

Мой тезис звучит несколько иначе: даже когда базовые понятия и определения применимы, это не всегда означает, что они важны и определяют суть ситуации. Особенно экономистам нравится обсуждать ситуации, когда базовая экономика опровергает наивную интуицию, но это совсем не значит, что это действительно ключевые вопросы экономической политики.

Пример, о котором я чаще всего думаю, лежит в моей любимой области международной торговли. Теория сравнительных преимуществ утверждает, что страны становятся богаче благодаря ей – даже если у одного из торговых партнеров производительность выше, другой все равно может экспортировать благодаря более низким зарплатам. Экономист Пол Самуэльсон однажды объявил это главным примером экономического инсайта, который справедлив, но неочевиден, и до сегодняшнего дня мы наблюдаем отчаянные попытки опровергнуть этот тезис. Так что теория сравнительных преимуществ на протяжении поколений считалась одним из бриллиантов экономического анализа.

Есть целый ряд причин, по которым, несмотря на это грандиозное открытие, свободная торговля не всегда является правильной политикой – это было упрощением от Адама Смита. Но я хочу сказать о другом: даже если теория сравнительных преимуществ являет собой пример глубокого прозрения, делает ли это выбор между свободой торговли и протекционизмом вопросом первостепенной важности? Насколько важен этот инсайт?

И ответ (который вытекает из стандартных моделей торговли) заключается в том, что он не настолько важен, как многие думают. Да, протекционизм приводит к снижению общемирового дохода. Но если вы станете доказывать, что либерализация торговли была главным драйвером роста или чем-то в этом духе, то имейте в виду, что экономические модели свидетельствуют об обратном. Если вы хотите огромной выгоды от торговли, то вам придется задействовать штуки вроде передачи технологий, которые никак не фигурируют в анализе, обеспечившем такой престиж идее свободной торговли.

И на самом деле подобные ситуации встречаются часто. Происходит своеобразное мошенничество, в котором люди используют выгоды от торговли, чтобы заявить, будто свобода торговли – это хорошо, а затем рассказывают страшилки о том, как протекционизм уничтожит миллионы рабочих мест и спровоцирует глобальную депрессию, что звучит довольно бессмысленно и в любом случае не имеет никакого отношения к классическому анализу выгод от торговли.

Мне кажется, что нечто подобное происходит с дискуссиями о налогах на выбросы углерода.

Базовый курс экономики утверждает, что если вы хотите снизить выбросы, то самый эффективный способ – заставить людей платить за них, чтобы принимались все возможные меры для их сокращения. Это был настоящий прорыв, который оказал положительное влияние на реальную политику – программы квотирования, например, очень помогли в борьбе с кислотными дождями.

Однако, несмотря на все вышесказанное, базовая экономическая теория может оказаться не права в данном случае. Есть доказательства, что потребители вовсе не гиперрациональны, когда дело касается сохранения окружающей среды, и могут пройти мимо возможности помочь природе, даже когда это позволяет им сэкономить, и в этом случае законы, а не цены могут оказаться правильным средством изменения покупательских предпочтений. А если мы говорим об инновациях, то тут базовая экономическая теория вообще ни при чем: эффективность углеродного налога анализируется с точки зрения использования существующих технологий и никто не говорит о стимулировании разработок чего-то нового.

Однако давайте отложим все это в сторону и зададимся следующим вопросом: насколько важно, чтобы наша стратегия борьбы с выбросами углерода приняла форму универсального или почти универсального налога?

Ответ в принципе зависит от сложности требуемого ответа. Если снижение выбросов должно сопровождаться подвижками на многих фронтах, все, что выглядит как административное решение (например, указание компаниям, что они могут делать, а что нет), будет более затратным, чем углеродный налог, который учитывает все возможные варианты. Но если значительная часть решения представляет собой довольно ограниченный набор мер (например, быстрое прекращение сжигания угля для выработки электричества), широкий налог куда менее эффективен. И как я понял, прочитав аналитику, мы гораздо ближе ко второму сценарию, чем к первому: проблема ограничения изменения климата не такая уж комплексная. Прекратите сжигать уголь, и вы добьетесь существенного прогресса. Еще несколько подобных масштабных инициатив позволят добиться еще большего прогресса.

Дело в том, что сам факт наличия объяснения с точки зрения базовой экономической теории еще не означает важности этого объяснения. Люди должны знать, что написано в их учебниках по экономике, но не следует считать, что там написано все и обо всем.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2016-06-07/5_economy.html
07.06.2016 00:01:00
http://www.ng.ru/upload/iblock/f62/110-5-2.jpg
ФОТО GORDON WELTERS FOR THE NEW YORK TIMES Рабочий на предприятии по производству горнодобывающего оборудования Eickhoff Bergbautechnik в Бохуме, ФРГ.

Около месяца назад я занимался некоторыми расчетами по европейской экономике и обнаружил, что меня не устраивают многие сравнения Соединенных Штатов и Европы после кризиса, включая то, что привел Питер Гудман в New York Times (читайте здесь: nyti. ms/26zVyu9). Почему? По той же причине, что, на мой взгляд, требует проявлять осторожность при написании пессимистичных статей про Японию: демография.

В случае Японии численность населения трудоспособного возраста сокращается с конца 1990-х; когда вы делаете поправку на это, показатели Японии выглядят далеко не так плохо, как при грубом сравнении темпов роста. Что ж, в зоне евро численность населения в возрастной группе с 15 до 64 лет с 2008 года (немного) снизилась, в то время как в США этого не случилось (хотя наш рост замедляется). Как это влияет на экономическую картину и что меняется?

Европа по-прежнему выглядит плохо, но не настолько плохо, как показывает грубый подсчет (смотрите верхний график здесь: nyti. ms/1r6aj7l). Более того падение начинается не одномоментно. Все действительно полетело под откос только в 2011–2012 годах, когда американское оздоровление продолжалось, в то время как Европа сползла во вторую рецессию. Это также произошло, когда темпы инфляции в еврозоне снизились определенно ниже целевых показателей, а в США не достигли этой отметки (смотрите нижний график: nyti. ms/1r6aj7l).

Что происходило в 2011–2012 годах? Европа активно затягивала пояса. Но то же делали США между прекращением стимулирования и сокращением бюджетов на уровне штатов и местных властей. Большое отличие заключалось в монетарной политике: в корне неверном увеличении процентных ставок европейским ЦБ в 2011 году и его отказе выполнять свою функцию кредитора последней инстанции по мере того, как долговой кризис перерос в панику из-за ликвидности даже на фоне проведения Федрезервом агрессивного смягчения денежной политики.

После этого стратегия улучшилась, что стало результатом заявления председателя ЕЦБ Марио Драги о готовности действовать «во что бы то ни стало», которое стабилизировало рынки облигаций, а также вследствие ослабления режима экономии. Но можно утверждать, что стратегические ошибки 2011–2012 годов стали неприятным сюрпризом для экономики еврозоны, снизили инфляцию примерно на один процентный пункт и породили устойчивую слабость, поскольку по-настоящему трудно оправиться от дефляционных ошибок, если вы попали в ловушку ликвидности.

О, и Америка тоже могла стать Европой, если бы критики Бена Бернанке на правом фланге получили то, что хотели.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2016-06-28/5_mistakes.html
28.06.2016 00:01:00
http://www.ng.ru/upload/iblock/0e5/127-5-2.jpg
ФОТО CHARLIE MAHONEY/THE NEW YORK TIMES Грегори Мэнкью, профессор экономики из Гарварда, и Джанет Йеллен, глава ФРС, на мероприятии в Кембридже, штат Массачусетс.

Берни Сандерс откланивается, а Дональд Трамп, похоже, рванул вперед. Так что самое время поговорить о макроэкономике.

Экономист Брэд Делонг опубликовал в своем блоге великолепную статью о фее доверия и негативных последствиях веры в нее для экономической политики (читайте ее тут: bit. ly/28QoNmb). Одной из тем статьи стало плохое поведение довольно большого числа профессиональных экономистов, которые с лету изобретали новые доктрины, чтобы оправдать свое несогласие с политикой стимулирования и поддержку экономии даже перед лицом нулевых процентных ставок и депрессии. Один важный момент: не думаю, что Делонг четко показал, насколько глупо выглядело утверждение, что государственные траты вытесняют частные инвестиции даже при нулевых ставках.

В любом случае недавно на мой виртуальный письменный стол попали две статьи, которые еще раз продемонстрировали, насколько плохо некоторые из моих коллег-экономистов разбираются в вопросах фискальной политики.

Во-первых, Грегори Мэнкью опубликовал в New York Times колонку (читайте ее тут: nyti. ms/1UdltPr), в которой упоминается исследование экономистов Альберто Алесина и Сильвии Ардана, посвященное экспансивной экономии, но не упоминается о многочисленных исследованиях, опровергающих полученные ими результаты. Есть еще кое-что. Как отметил Мэтт О’Брайен из Washington Post, Мэнкью также процитировал статью 2002 года, написанную Оливье Бланшаром и Роберто Перотти, в которой выражался скепсис по поводу фискального стимулирования, но при этом не упоминается знаменитая статья, написанная Бланшаром и Дэниэлом Лейгом, показывающая, что мультипликаторы намного больше, чем думал МВФ.

Во-вторых, я прочитал заметку Дэвида Фолькертса-Ландау из Deutsche Bank, в которой он осуждает ЕЦБ за его политику легких денег, поскольку, «назначив себя спасителем еврозоны любой ценой, ЕЦБ позволил политикам сидеть сложа руки и не заботиться о реформах и необходимой фискальной консолидации. Тем самым политика ЕЦБ ставит под угрозу Европейский проект в целом ради краткосрочной финансовой стабильности. Чем дольше эта политика мешает достижению необходимого катарсиса, тем больше она способствует усилению популистской и экстремистской политики».

Да уж. Этот «катарсис» отлично сработал, когда канцлер Веймарской Германии Гейнрих Брюнинг поступил аналогичным образом, не так ли?

Что меня поражает, так это контраст с 70-ми годами. Тогда опыт стагфляции привел к решительному пересмотру макроэкономической и политической доктрин. На этот раз в куда худших экономических условиях и на фоне предсказаний от экономистов, которые ошибаются куда сильнее, чем кейнсианцы прошлого, не произошло вообще никаких подвижек.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2016-07-11/5_chaos.html
11.07.2016 00:01:00
http://www.ng.ru/upload/iblock/83e/138-5-3.jpg
JULIUS/HORSENS FOLKEBLAD/FOR THE NEW YORK TIMES SYNDICATE

Когда я ставлю под сомнение почти единодушную убежденность экономистов в том, что брекзит спровоцирует крупный негативный шок со стороны спроса, я не пытаюсь выглядеть самым умным или защищать евроскептиков. Я просто искренне недоумеваю, откуда взялся этот консенсус, учитывая тот факт, что ни одна из стандартных макроэкономических моделей не указывает на то, что политика, вредная для экономики в долгосрочной перспективе, обязательно навредит спросу и в краткосрочном периоде. И я опасаюсь, что этот консенсус среди экономистов носит скорее политический, нежели аналитический, характер: свобода торговли – это однозначно хорошо, следовательно, вам не нужно осторожничать с аргументами относительно того, почему именно отделение от Европы – это так плохо.

Я получил несколько хорошо продуманных ответов от экономистов, которых уважаю, и все они говорили о последствиях неуверенности, вызванной брекзитом. Примерно так: сейчас компании не знают, насколько тесно Великобритания будет связана с Европой, так что есть смысл отложить инвестирование до тех пор, пока ситуация не прояснится.

Это интересный и вполне убедительный аргумент, поскольку из-за неясности по поводу брекзита выжидательная позиция оправдана. Но у меня есть три вопроса.

Во-первых, действительно ли этот аргумент лежит в основе всех этих мрачных прогнозов относительно последствий брекзита? Подозреваю, что очень немногие из тех, кто читает новости или доклады о брекзите, задумываются об этом. У них складывается ощущение, что неопределенность тождественна высокой вероятности чего-то плохого. То есть этот аргумент имеет куда больше нюансов, чем все, о чем я раньше слушал в рамках данной дискуссии.

Во-вторых, разве этот аргумент не предполагает, что позднее произойдет инвестиционный бум, как только неопределенность исчезнет? То есть, как только премьер-министр Найджел Фарадж в Великобритании и президент Марин Ле-Пен во Франции договорятся о роспуске ЕС, можно уже будет не выжидать, и все скопившиеся инвестиции хлынут обратно, не так ли? Однако я не слышал, чтобы кто-то рассуждал о том, как за сжатием, вызванным брекзитом, последует компенсирующий бум, как только все немного успокоится.

В-третьих, разве этот аргумент не предполагает тех же последствий, что и от любой другой политики, чей конечный результат не ясен? Почему мы не говорим, что Транстихоокеанское партнерство или Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство приведут к сжатию, потому что у компаний есть мотив отложить принятие инвестиционных решений до тех пор, пока они будут уверены в заключении данных соглашений? Почему-то тем не менее я никогда не слышал рассуждений о негативных последствиях либерализации торговли.

Опять же я не пытаюсь защищать брекзит. Но я опасаюсь, что стремление осудить его привело к снижению интеллектуальных стандартов.

Позвольте мне также сказать, что рассуждения о грядущей катастрофе появляются даже в некоторых (не во всех, правда) финансовых изданиях. В целом реакция рынка кажется мне весьма сдержанной. И это касается не только акций: спреды по европейским облигациям остались примерно такими же, что и месяц назад. Действительно, в глобальном масштабе ставки существенно снизились, но мы не наблюдаем финансовой катастрофы, которую предрекали. Тем не менее панические заголовки встречаются повсюду.

Могу ли ошибаться насчет всего этого? Конечно, могу. Однако всем нам следует задаться вопросом о том, откуда взялся консенсус по поводу макроэкономических последствий брекзита.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2016-07-11/5_brexit.html
11.07.2016 00:01:00

Об авторе: ПРЕДЫСТОРИЯ: Последствия под вопросом После того как в прошлом месяце Великобритания проголосовала за выход из ЕС, она столкнулась с серьезной экономической неопределенностью. Многие полагают, что брекзит приведет в долгосрочном периоде к негативным последствиям, есть разногласия относительно его последствий и в краткосрочном периоде. Сразу после голосования экономические индикаторы давали противоречивую картину. Фунт упал по отношению к доллару с 1,49 до 1,33, а акции британских банков резко просели. Тем не менее через несколько дней британский биржевой индекс F.T.S.E. 100 оправился после первоначального падения и достиг самого высокого уровня с августа прошлого года. Джон Ван Ринен, директор Центра экономических показателей Лондонской школы экономики, заявил New York Times, что неопределенность, вызванная брекзитом, может скоро спровоцировать рецессию в стране. «Мы оказались в ситуации, когда бизнес не хочет принимать новое решение или инвестировать, потому что не уверен в будущем, – сказал Ван Ринен. – Немедленным следствием этого будет снижение инвестиционной активности, снижение найма. Сразу же начнется замедление темпов роста». Лоуренс Саммерс, бывший министр финансов США, утверждает в своем блоге, что краткосрочные экономические последствия могут быть неоднозначными. «Для Великобритании экономические последствия будут двоякими, – написал он. – С одной стороны, был нанесен серьезный удар по доверию, по будущему единству и в перспективе по торговле. С другой стороны, британская валюта стала более конкурентоспособной, и будет изобилие ликвидности». Саммерс также отметил, что спад на итальянском и испанском фондовых рынках был почти в два раза сильнее, чем в Великобритании. Он утверждает, что «в некотором смысле у Европы перспективы могут быть хуже, чем у Соединенного Королевства. Ряд стран могут заразиться идеей «популистского выхода из ЕС».
http://www.ng.ru/upload/iblock/b1b/138-5-1.jpg
ФОТО ANDREW TESTA FOR THE NEW YORK TIMES. Противник брекзита на демонстрации в Лондоне.

Дискуссия о брекзите и его последствиях беспокоит меня. Cчитаю брекзит трагедией, которая в долгосрочном периоде нанесет серьезный вред экономике. Однако мы постоянно слышим от экономистов, что он будет иметь крайне негативные последствия в краткосрочном периоде. И это утверждение выглядит сомнительным.

Если точнее, то оно не согласуется со стандартной макроэкономикой, но его преподносят так, будто все наоборот. И я опасаюсь, что перед нами пример анализа на основе предубеждений, что может в итоге нанести удар по репутации экономистов.

Давайте посмотрим с самого начала: брекзит почти наверняка негативно отразится на британской торговле. Даже если в итоге страна заключит с ЕС примерно такое же соглашение, как Норвегия, утрата гарантированного доступа на европейский рынок повлияет на решения фирм относительно инвестиций и уменьшит товаропотоки.

Уменьшение объемов торговли, в свою очередь, сделает британскую экономику менее продуктивной и более бедной. Нужны героические усилия, чтобы назвать конкретную цифру, но снижение доходов на 2–3% представляется вполне вероятным.

Чем дальше, тем хуже: так утверждает стандартная экономика.

Но как насчет предупреждений, что брекзит приведет к рецессии в Великобритании или по крайней мере к резкому замедлению роста в краткосрочном периоде? Откуда берутся эти предупреждения?

Торговые аргументы касаются стороны предложения: снижение объемов торговли означает снижение производства, а значит, сокращение производственных мощностей. Однако тот тип рецессии, о котором мы здесь говорим, связан со спросом – спад, вызванный недостаточными тратами. И почему такое должно произойти?

Насколько я могу судить, сценарий с рецессией (или по крайней мере с замедлением роста) основан на двух не совсем ясных предположениях: идее, что неопределенность помешает инвестициям и, возможно, скажется на потреблении и идее, что повышение предполагаемых рисков ухудшит финансовые условия. Давайте теперь их рассмотрим.

Относительно первой идеи можно сказать, что брекзит действительно усиливает неопределенность, но разве это непременно плохо с точки зрения инвестиций? Это совсем не вытекает из теории: компании на самом деле могут инвестировать даже больше перед лицом неопределенности, чтобы прикрыть свои тылы. Так почему же тогда легко принимается на веру тезис о том, что неопределенность негативно скажется на инвестициях?

Отчасти, я подозреваю, это своего рода игра слов. Когда бизнесмены говорят о «возросшей неопределенности», они на самом деле имеют в виду более высокую вероятность чего-то плохого. И, наверное, это имеют в виду люди, которые пишут о возросшей неопределенности в связи с брекзитом.

Однако в этом случае мы говорим, что плохие вещи случатся, потому что фирмы будут верить в возросшую вероятность чего-то плохого. Это циклическое мышление.

Я также хочу отметить, что любое крупное политическое решение порождает неопределенность, поскольку никто не знает, чем все обернется. Так почему же мы не слышим предупреждений о грядущей рецессии, когда страны объявляют о либерализации торговли, или приватизации, или реформах рынка труда? Аргумент, что «неопределенность уменьшает инвестиции», похоже, применяется избирательно, только в отношении той политики, которая не нравится экономистам по другим причинам.

А как насчет аргумента, что брекзит ухудшит финансовые условия и приведет к увеличению распределения риска? Это еще один циклический аргумент – что-то плохое должно произойти, поскольку инвесторы будут ждать этого.

Другими словами, аргументы в пользу масштабных потерь в долгосрочной перспективе довольно слабы. Экономист, который бы попытался использовать подобные аргументы, чтобы выступить за или против какой-либо политики, в большинстве случаев столкнулся бы с резкой критикой в свой адрес. Но в данном случае мы наблюдаем практически консенсус в плане принятия этих слабых аргументов. Почему?
http://www.ng.ru/upload/medialibrary/fce/138-5-2.jpg
ФОТО ADAM FERGUSON FOR THE NEW YORK TIMES. Найджел Фарадж, бывший лидер Партии независимости Соединенного Королевства и главный сторонник брекзита, празднует победу после референдума.

Ну среди части экономистов есть тенденция снижать свои интеллектуальные стандарты, когда дело касается торговли, своего рода ощущение, что для защиты свободы торговли можно себе позволить мыслить неряшливо. Например, распространены утверждения, что либерализация торговли способствует созданию рабочих мест, хотя они и не основываются ни на какой стандартной модели. Как я уже писал ранее, некоторые выпады против экономических идей Трампа (которые и впрямь ужасны) страдают неаккуратностью с интеллектуальной точки зрения. Иногда с лету делаются очень странные предположения (например, что пошлины снизят расходы на импортные товары, но средства не будут тратиться на отечественную продукцию).

Подозреваю, то же самое происходит и в случае с брекзитом. У экономистов есть все основания считать, что брекзит нанесет вред в долгосрочном периоде, и они испытывают сильное искушение сделать свои прогнозы более броскими за счет сомнительных предсказаний относительно того, что будет происходить в краткосрочном периоде. А тот факт, что подобным образом поступают очень многие уважаемые люди, придает этим сомнительным заявлениям правдоподобность, которой там на самом деле и не пахнет.

К сожалению, такие вещи, помимо того что они плохи сами по себе, могут еще и аукнуться в будущем. Уже сейчас рост стоимости британских активов, которая превысила уровень до брекзита, провоцирует критику в адрес экономистов и их предупреждений.

Извините, ребята, интеллектуальная неряшливость – всегда порок, невзирая на мотивы.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2016-08-29/5_tupik.html
29.08.2016 00:01:00
http://www.ng.ru/upload/iblock/440/180-5-1.jpg
ПРЕДЫСТОРИЯ: Отрицательные ставки, устойчивый спрос С момента появления на рынке в 2014 году продажи облигаций с отрицательными процентными ставками стремительно выросли, а их совокупная стоимость превысила 13 трлн долл. Успех этих инструментов удивил некоторых аналитиков, поскольку по определению инвесторы теряют деньги на облигациях с отрицательными ставками. Обычно инвестор покупает облигацию по цене ниже номинала, а погашает через некоторое время за полную стоимость. Начальная цена облигации зависит от предполагаемой стабильности института, который ее продает, а поскольку развитые страны считаются очень стабильными, их облигации обычно стоят дороже. Чтобы убедить покупателей вкладывать деньги не в безопасные государственные облигации, а в более экономически продуктивные виды активности, которые стимулируют спрос, центральные банки начали продавать облигации с отрицательными процентными ставками, например, облигация с номиналом 100 долл. может продаваться за 101 долл. Но, несмотря на отрицательную прибыль, спрос со стороны инвесторов остается устойчивым. «Почему кто-то будет одалживать правительству деньги на 10 лет, зная, что в итоге получит меньшую сумму? – задалась вопросом бизнес-аналитик CBS News Джилл Шлезингер в своей статье для Chicago Tribune. – Есть ряд причин. Многие инвесторы полагают, что глобальные центральные банки продолжат покупать облигации, чтобы стимулировать экономики, а следовательно, цена облигаций продолжит расти. В этом случае инвестор может смириться с отрицательными процентными ставками, поскольку считает, что сможет продать эти облигации по более высокой цене тем, кто сильнее жаждет безопасности». Наблюдатели также отмечают, что готовность инвесторов платить правительствам за привилегию заимствовать деньги предоставляет идеальную возможность для фискального стимулирования или увеличения государственных расходов на инфраструктуру и развитие, чтобы подстегнуть экономический рост.

экономика, кризис, банки, ставки, сша, аналитика, пол кругман ФОТО MAX WHITTAKER/THE NEW YORK TIMES Строящийся дорогой особняк в закрытом коттеджном поселке в пригороде Лас-Вегаса.

Глава исследовательского подразделения Resolution Group Дункан Уэлдон недавно написал хорошую аналитическую статью об обстоятельствах, которые привели к появлению отрицательных процентных ставок в значительной части развитых стран.

Как отмечает Уэлдон, проблема не только в слабом инвестиционном спросе и серьезных последствиях затяжной стагнации. Дело еще и в сознательном выборе крупнейших экономик прибегнуть к ответным мерам, которые «все больше полагались на монетарную политику в плане ускорения незаконченного восстановления экономики, а фискальная политика при этом выполняла роль тормоза (или в лучшем случае играла нейтральную роль). Это относится в первую очередь к Европе и в меньшей степени к США». (Читайте пост Уэлдона здесь: bit. ly/2by3Pad)

Затем он указывает на то, что считает загадкой: учитывая, что очень низкие процентные ставки бьют по интересам зажиточных (но не супербогатых) пожилых людей, которые обладают непропорционально большим политическим влиянием, почему такая политика продолжается?

Согласен, что это очень хороший вопрос, но думаю, что не такой уж и сложный.

Прежде всего Уэлдон полагает, что избиратели в возрасте что-то понимают в макроэкономической политике и ее последствиях. Без сомнения, подобные люди существуют, но из опросов мы знаем, что основная масса всегда и всюду боится бюджетного дефицита. Более того, у меня сложилось впечатление (благодаря периодическому просмотру передач CNBC, рекламе на сайтах, разговорам в парикмахерских и другим «научным» методам), что те люди в возрасте, которые действительно обращают внимание на экономические дебаты, с куда большей вероятностью завопят: «Грядет гиперинфляция! Рон Пол так сказал!», чем спокойно скажут: «Я бы хотел, чтобы правительство увеличило предложение безопасных активов».

Надо также помнить о роли Очень Серьезных Людей, для которых рассуждения о дефиците служат опознавательным знаком. Эти рассуждения срабатывают отчасти потому, что публика всегда считает дефицит чем-то плохим.

Но если оставить эти циничные рассуждения в стороне, то мы увидим, что по политическим причинам две крупнейшие экономики развитого мира (США и еврозона) столкнулись с параличом фискальной политики и вся надежда теперь на центральные банки.

В США во всем виноваты республиканцы из палаты представителей, которые блокируют расходы на все, кроме оружия (они не выделяют средства даже на борьбу с вирусом Зика). В Европе никакие фискальные меры не могут быть приняты без согласия Германии, где официальные лица вполне довольны сложившейся ситуацией и живут в собственном интеллектуальном мире.

Верно, что у Великобритании есть некоторое пространство для маневра, однако при премьере Дэвиде Кэмероне и министре финансов Джордже Осборне страна сделала ставку на экономию, по крайней мере в плане риторики. С другой стороны, это можно рассматривать как политический шаг с целью дискредитировать предыдущее правительство, обвинив его в расточительности, и ситуация может измениться после ухода разрушительного тандема и назначения премьером Терезы Мэй.

Япония представляет собой любопытный кейс, поскольку там нет политического тупика, который наблюдается в США и еврозоне. Но все же ситуация не такая ясная, как мне хотелось бы, поскольку премьер-министр Синдзо Абэ в начале своего правления позволил Очень Серьезным Людям убедить его в необходимости ужесточения фискальной политики, тем самым переложив весь груз на Харухико Куроду, управляющего Банком Японии.

Однако если взглянуть на ситуацию в более долгосрочном плане – с 90-х годов, то выяснится, что Япония применяла сочетание бюджетного дефицита и относительно осторожной монетарной политики, а, по мнению Уэлдона, это и нужно повсеместно.

Проблема сейчас заключается в том, что, хотя сторонники фискальных мер выигрывают на интеллектуальном фронте, институциональные ограничения, которые создают макроэкономический тупик, скорее всего сохранятся.

Понадобится огромная демократическая волна, чтобы преодолеть его в США, а как быть с Европой, я даже не знаю.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2016-10-17/5_economists.html
17.10.2016 00:01:00
http://www.ng.ru/upload/iblock/7e6/222-5-2.jpg
ФОТО STEPHEN CROWLEY/THE NEW YORK TIMES
Кандидат в президенты от Республиканской партии Дональд Трамп выступает на митинге в Эмбридже (штат Пенсильвания).

В прошлом месяце Брэд Делонг опубликовал в своем блоге письмо, которое экономисты написали для Дональда Трампа, хотя, как он подчеркнул, они не осмеливаются признаться в этом. Вместо этого они называют себя критиками Хиллари Клинтон (читайте его пост тут: bit.ly/2esimcu).

В этом письме примечательны несколько вещей, включая отсутствие многих заслуживающих доверия экономистов-республиканцев. Однако в этой группе есть нобелевский лауреат Юджин Фама, который фигурирует в самом начале списка. А суть письма (правительство – это плохо! Налоги и регулирование – плохо! Свободный рынок и Рейган – хорошо!) довольно стандартная.

Любопытно другое – почему кто-то должен вообще поверить в эту историю? Насколько я помню, президент Джордж Буш-младший обещал нам экономический бум, но его так и не случилось, а вместо этого разразилась катастрофа. При Обаме экономика, может, и не оправдала всех ожиданий, но, как отметили многие обозреватели, если бы Митт Ромни стал президентом, то отмеченные за последние три года темпы роста занятости и наконец начавшийся рост доходов преподносились бы как невероятный триумф. Если посмотреть в более отдаленной перспективе, то президент Билл Клинтон справлялся лучше, чем президент Рейган, а Обама справился лучше, чем Буш, практически по всем показателям.

Почему никто не замечает эти реалии? Ответ заключается в невежестве, в том, что, по мнению некоторых, история – это то, что должно быть, а не то, что есть на самом деле. Некоторое время назад Фама утверждал, что после 1980 года благодаря финансовому дерегулированию произошел скачок глобального роста. На самом деле после 1980 года рост в развитых странах был медленнее, чем раньше, и очень трудно объяснить рост Китая при Дэн Сяопине дерегулированием банковской сферы в США. Но мы же говорим о правых: они просто сочиняют легенды, которые подтверждают правоту нелепых заявлений Трампа.

И давайте говорить начистоту: это проблема, которая не исчезнет, даже если Трамп потерпит поражение.

[Независимая газета]

http://www.ng.ru/krugman/2016-10-24/5_6842_business.html
24.10.2016 00:01:00

http://www.ng.ru/upload/iblock/e34/228-5-1%20n1r.jpg
Президент Барак Обама и председатель КНР Си Цзиньпин жмут руки перед началом переговоров по изменению климата в городе Ханчжоу, Китай, в сентябре этого года. STEPHEN CROWLEY/THE NEW YORK TIMES

В сентябре New York Times организовала экспертную дискуссию о взаимоотношениях демократии и бизнеса, которая прошла в рамках Афинского демократического форума – 2016. Модератором выступил Пол Кругман. Участниками были профессор глобальной экономики и менеджмента Массачусетского технологического института Яшен Хуан, руководитель направления свободы слова и международных отношений Google Росс ЛаЖенесс и Янис Варуфакис, экс-министр финансов Греции. Далее приводится первая из двух выдержек отредактированной стенограммы дискуссии.

Пол Кругман: Мы живем в мире, где по многим показателям основной род занятий наших стран заключается в ведении бизнеса. Тут присутствуют очень сильные корпоративные акторы, наблюдается высокая концентрация частного капитала, и в то же время в большинстве случаев общество в наших странах по крайней мере теоретически (и, надеюсь, в определенной степени практически) является демократическим. Это поднимает всевозможные вопросы о взаимоотношениях с обеих сторон. Демократия – это благо для бизнеса и благо ли бизнес для демократии? Хочу начать с Яшена. Вопрос: насколько интересы бизнеса согласуются с демократическими процессами? В истории были случаи, когда многие бизнесмены, кажется, считали, что автократия решит ряд проблем. Может быть, порассуждаем о том, что вы наблюдаете сейчас?

Яшен Хуан: Итак, прежде чем начать говорить о бизнесе и демократии, нужно сказать о бизнесе и автократии. Дональд Трамп, знаете ли, очевидный пример человека, который боготворит Владимира Путина. Он не заявлял, что восхищается председателем КНР Си Цзиньпином, быть может, он не в состоянии выговорить его имя. Но история знает бизнесменов, которые восхваляли автократические режимы, если вспомнить 1920-е и 1930-е годы. Есть и современные деловые люди, которые позитивно отзываются о Китае. Так что, думаю, фактов тесных взаимоотношений бизнесменов и автократии вполне предостаточно. Полагаю, более глубокий вопрос, почему это происходит.

Причин может быть две. Одна прагматическая: автократии любят контролировать осязаемые вещи – энергию и землю. Так что, возможно, в интересах бизнеса приходится воздавать хвалу автократам, поскольку эти активы контролируются автократами. Интересно, что и в США, и в Китае препоны реформам, как правило, ставятся в энергосекторе. В 1970-х годах лидеры реформаторов разбили нефтяную банду и открыли дорогу к реформам. Но вторая причина, возможно, идеологическая, которая заключается в том, что много, много сильных бизнесменов видят копию автократии в своих собственных организациях. Так что, может быть, дело и в этом.

П. Кругман: Демонстрация покорности действующему автократу – это понятно, можно себе представить, почему бизнес так себя ведет. Но стремление к автократии в обществе, где ее сейчас нет, это другое. И вы говорите, что это отчасти связано с тем, что руководители видят в автократе самих себя или же собственное возвеличенное отражение.

Я. Хуан: Что ж, я думаю, что многие капитаны бизнеса осуждают политику. В 1972 году в журнале Fortune вышла позитивная статья по поводу ситуации в Бразилии, а в то время Бразилию, кстати, считали экономическим чудом. Бразилией правила военная хунта. И Бразилию в статье хвалили за отсутствие политики. Таким образом, руководители управляют собственными компаниями, действуя как самые сильные мужчины, не вдаваясь в политику. Но они не понимают, что политика где-то должна проявиться. Так что, если ты не проводишь такую политику, тогда за это расплачивается кто-то еще. Получается, что в автократиях простой народ, сельские жители расплачиваются за тяжкое бремя автократии.

П. Кругман: Итак, вы говорите об автократиях, которые контролируют активы. Росс, вы работаете в компании, которая меньше всего занимается осязаемыми вещами. Не хотите порассуждать о том, как это воспринимается в информационной отрасли?

Росс ЛаЖенесс: Конечно. Думаю, первое, что я, однако, должен сказать, хотя я и участвую в экспертной дискуссии с тремя очень известными экономистами, я единственный, кто представляет здесь бизнес.

Но я думаю, что это в некоторой степени упрощение, говорить о демократии и бизнесе. На самом деле такого не бывает. Есть много разных отраслей, много разных способов ведения бизнеса. И даже в такой отрасли, как наша, в которой работает Google, а именно информация, технология, Интернет, существует много разных бизнес-моделей, много разных философских подходов, много разных способов оперативного управления компанией.

Так что я могу говорить только про Google и про наш бизнес. Когда мы говорим про Интернет, когда мы говорим про инновации, когда мы говорим про технологию, довольно ясно, что все это явилось фантастическим ускорителем демократии. Это дало трибуну голосам, которых никогда прежде не слышали. Расширило общение и связи между людьми. И обеспечило доступ к информации и уровень прозрачности, не виданный до сих пор.

Да, все не так гладко. Я не хочу сказать, что все просто и что мир вдруг становится значительно проще понять. Во многих отношениях дело, возможно, даже усложняется в этом потоке информации и связей. Но, хотя все не так гладко, то, чем мы занимаемся, это благо. Это по-настоящему замечательно. И я думаю, то, что я сейчас описал, когда говорил об этой неоднозначности и потоке информации и связей, на самом деле очень похоже на саму демократию.

П. Кругман: Демократия заключается не только в том, чтобы можно было услышать разные точки зрения. Она также подразумевает определенную защищенность и уважение таких ценностей, как личная жизнь. И возникает по крайней мере один потенциальный конфликт: этот широкий открытый поток информации способен на многое, например встают проблемы справедливости, клеветы. В Европе существует право на забвение, а Facebook никак не решит ужасные проблемы со своими алгоритмами, пытаясь предоставлять новостную ленту, в первых строчках которой в итоге всплывают конспирологические теории. Что вы думаете обо всем этом, где тут найти баланс?

Р. ЛаЖенесс: Вы абсолютно правы, мы определенно сталкиваемся с массой сложных вопросов и вызовов. Но я напомню всем, что это лишь первые шаги Интернета. Я помню, как еще совсем недавно у нас не было устройств, которые есть сегодня, у нас не было таких возможностей, таких технологических преимуществ, которые у нас есть сегодня.

Некоторые из нас могут тосковать по тем временам, но я думаю, что ценность этой технологии доказана: все, что мне нужно, это посмотреть сейчас на аудиторию, и я увижу сотни включенных экранов устройств. Думаю, что это само по себе является доказательством силы этой технологии, и сила эта во благо.

П. Кругман: Особые ощущения вызывает, когда пытаешься преподавать, а каждый смотрит в свое устройство, и ты надеешься, что они делают пометки, но они с таким же успехом могут просматривать...

Р. ЛаЖенесс: Можно я скажу несколько слов по этой теме? Как я уже говорил, это лишь первые шаги. Но я думаю, что перед нашим обществом стоит очень актуальный вызов, который заключается в том, как научить наших детей быть цифровыми гражданами. У меня две маленькие племянницы. Знаете, мы научили их смотреть налево и направо, когда переходишь дорогу. Некоторым базовым вещам, которым учат каждого ребенка.

Однако, когда мы думаем, какую большую роль в нашей жизни играет Интернет, как активно мы пользуемся этим инструментом и какую невероятно большую роль он будет играть в будущем, мы делаем недостаточно. Нам нужно не только научить своих детей, как пользоваться этой штукой, но и решить ряд вопросов, которые вы, Пол, подняли. Они таковы: не верьте всему, что вы видите в сети Интернет, защитите себя и свою личную жизнь онлайн и научитесь быть цифровыми гражданами.

Быть онлайн и стать цифровым гражданином – это невероятная ответственность. И нам действительно надо действовать на опережение, чтобы ответить на этот вызов.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2016-12-05/5_6876_progress.html
05.12.2016 00:01:00

http://www.ng.ru/upload/iblock/e65/262-5-55.jpg
Фото ERNIE SISTO/ THE NEW YORK TIMES На 64-м этаже небоскреба R.C.A. на Манхэттене.

Представляем вашему вниманию рецензию Пола Кругмана на книгу Роберта Гордона «Взлет и падение американского роста», опубликованную ранее в этом году в «Книжном обозрении» New York Times.

В 1960-х наблюдался кратковременный рост популярности «футуризма», выражавшегося в публикации книг и статей, авторы которых пытались предугадать грядущие перемены. Одной из таких наиболее известных и самых подробных работ определенно стала книга Германа Кана и Энтони Винера «Год 2000» (1967). В ней помимо прочего был представлен систематизированный перечень технологических инноваций, появление которых г-да Кан и Винер считали «крайне вероятными в последней трети ХХ века».

К сожалению, оба автора в большинстве случаев ошиблись. Они немногое упустили из виду, предсказав прогресс, который очевидно соответствует всем основным элементам революции информационных технологий, включая смартфоны и Интернет. Но большинство предсказанных ими инноваций («индивидуальные летательные платформы») к 2000 году так и не появились. И спустя полтора десятилетия их по-прежнему нет.

Правда заключается в том, что, если вы отвлечетесь от заголовков о последнем гаджете, станет очевидным, что мы достигли значительно меньшего прогресса с 1970 года и столкнулись со значительно меньшими изменениями в укладе жизни, чем почти все ожидали. Почему?

Роберт Гордон, выдающийся макроэкономист и историк экономики из Северо-Западного университета, давно выступает против технооптимизма, пронизывающего нашу культуру и неизменно предполагающего, что мы находимся в разгаре революционных перемен. Еще на пике доткомовского сумасшествия он неоднократно призывал взглянуть на перспективу: он настаивал, что прогресс в информационных и коммуникационных технологиях просто не дотягивает до достижений прошлых лет. В частности, он утверждал, что IT-революция имеет меньшее значение, чем любое из пяти великих изобретений, стимулировавших экономический рост с 1870 до 1970 года: электричество, санитарные нормы в городах, химикаты и лекарства, двигатель внутреннего сгорания и современные коммуникации.
http://www.ng.ru/upload/medialibrary/a35/262-5-1.jpg
Фото NEAL BOENZI/ THE NEW YORK TIMES Туристы делают моментальные фотографии в городе Нью-Йорк. Фото 1954 года.

Затронув эту тему в книге «Взлет и падение американского роста», г-н Гордон пошел ва-банк, заявив, что быстрый экономический рост, который мы воспринимаем как должное и который, на наш взгляд, должен продолжаться вечно, на самом деле был разовым событием. Сначала появились пять великих изобретений, почти все из которых датируются концом XIX века. Затем были шлифовка и применение этих изобретений – процессы, которые потребовали времени и дали наивысший результат по экономическому росту между 1920 и 1970 годами. Все, что происходило с тех пор, в лучшем случае было слабым эхом той великой волны, и, по мнению г-на Гордона, нам не стоит ждать больше чего-то подобного.

Прав ли он? Я бы ответил: определенно может быть. Но независимо от того, согласны ли вы с гипотезой г-на Гордона, эта книга действительно заслуживает того, чтобы ее прочитали – это поучительная комбинация глубоких знаний истории технологий, ярких описаний повседневной жизни на протяжении последних шести поколений и качественной экономической аналитики. Читатели, не являющиеся экономистами, возможно, посчитают некоторые графики и таблицы трудными для понимания, но г-н Гордон никогда не забывает про реальных людей и реальные жизненные истории тех, кто стоит за этими графиками. Эта книга заставит вас задуматься о справедливости ваших взглядов на будущее; она определенно изменит ваше представление о прошлом.

По сути, почти половина книги посвящена изменениям, которые имели место до Второй мировой войны. Другие авторы также работали над этой темой. Прежде всего отмечу Дэниела Бурстина и его книгу «Американцы. Демократический опыт». Однако, даже несмотря на то что я знаком с подобной литературой, меня поразило исследование г-на Гордона, в котором перечисляются изменения, привнесенные упомянутыми им великими изобретениями. Как говорит он: «Если не принимать в расчет сельские поселения юга, между 1870 и 1940 годами повседневная жизнь американца изменилась до неузнаваемости». Электрические лампы заменили свечи и китовый жир, унитазы со смывными бачками пришли на смену уличным уборным, машины и электропоезда заменили лошадей. (В 1880-х некоторые уголки финансового района Нью-Йорка были под двухметровым слоем навоза.)

Тем временем непосильный труд на рабочем месте и дома по большей части ушел в прошлое, уступив место значительно менее тяжелым занятиям. Этот момент слишком часто упускают из вида экономисты, которые, как правило, думают только о покупательной способности народа, а не о том, что народу надо делать, чтобы эта способность появилась. И г-н Гордон делает важное дело, напоминая нам, что условия, в которых трудятся мужчины и женщины, не менее значимы, чем размер их жалованья.

Однако если забыть о том, что это интересно, почему важно изучать эту трансформацию? По мнению г-на Гордона (скажу, правда, своими, а не его словами), главным образом потому, что нужно дать точку отсчета. Он отмечает (и я с ним согласен), что события, происходившие с 1870 вплоть до 1940 года, демонстрируют, каким бывает истинное преобразование. Любые заявления о современном прогрессе необходимо сравнивать с той точкой отсчета, чтобы понять, насколько они значимы.

И трудно не согласиться с ним, что все из того, что происходило после, едва ли вообще можно ставить в один ряд с достижениями прошлого. Городская жизнь в Америке накануне Второй мировой войны уже была узнаваемо современной; мы с вами могли бы войти в квартиру времен 1940-х годов, в которой уже были установлены сантехника, газовая плита, электрическое освещение, холодильник и телефон, и мы посчитали бы, что в целом всем можно пользоваться. Нас раздражало бы отсутствие телевизора и Интернета, но мы отнюдь не ужаснулись бы и не почувствовали отвращения.

В отличие от этого городские жители-американцы из 1940 года, войдя в жилье в стиле 1870-х, которое они могли еще найти в южных селениях, действительно испытывали ужас и отвращение. Жизнь фундаментально улучшилась между 1870 и 1940 годами таким образом, какого мы после этого еще не видели.
http://www.ng.ru/upload/medialibrary/597/262-5-3.jpg
Фото THE NEW YORK TIMES Строительство моста Трайборо в Нью-Йорке в 1935 году.

В 1940-м многие американцы жили в среде, в которой действительно можно узнать современный мир, но многие другие жили иначе. В последующие 30 лет благодаря дальнейшему развитию великих изобретений быстро росли доходы, а современный жизненный уклад становился типичным для всей страны. Но потом все замедлилось. И г-н Гордон утверждает, что это замедление скорее всего носит перманентный характер: великая эпоха прогресса уже позади. Но, возможно, г-н Гордон просто из другого поколения, неспособного в полной мере оценить чудеса новейших технологий? Я подозреваю, что такие вещи, как социальные сети, значительно сильнее меняют жизнь людей к лучшему, чем признает он. Но он выдвигает два по-настоящему сильных аргумента, которые должны довольно сильно охладить пыл выступлений технооптимистов.

Во-первых, он отмечает, что истинно крупные нововведения обычно привносят серьезные перемены в деловую сферу, это касается того, как выглядят и функционируют рабочие места. И некоторые изменения в этом направлении имели место между серединой 1990-х и серединой нулевых, но потом мало что менялось, что подтверждает правильность точки зрения г-на Гордона, согласно которой основной эффект революции информационных технологий мы уже почувствовали.

Во-вторых, один из основных аргументов технооптимистов заключается в том, что официальные способы измерения экономического роста не отражают реальных масштабов прогресса, поскольку не в полной мере учитывают выгоды от действительно новых товаров. Г-н Гордон признает это, но отмечает, что так было всегда и что прогресс, возможно, даже больше, чем сегодня, недооценивали во время межвоенных преобразований.

Так что это говорит нам о будущем? Г-н Гордон предполагает, что в будущем большинство американцев скорее всего столкнутся со стагнацией уровня жизни, поскольку эффект замедления технологического прогресса усилится из-за ряда «встречных ветров»: увеличения неравенства, падения динамики в повышении уровня образования, старения населения и др.

Это шокирующий прогноз для общества, которое воспринимает себя как прогрессивное и сама идентичность которого связана с ожиданием постоянного движения вперед. И остается только догадываться о социальных и политических последствиях очередного поколения стагнации или снижения доходов рабочего класса.

Конечно, г-н Гордон мог бы ошибаться. Возможно, мы на пороге поистине кардинальных перемен, скажем, в сфере искусственного интеллекта или радикального прорыва в биологии (все это повлекло бы собственные риски). Но его позиция обоснованна.

Быть может, будущее станет чем-то иным по сравнению с тем, каким оно было прежде.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2016-12-27/5_6895_krugman2.html
27.12.2016 00:01:00
http://www.ng.ru/upload/iblock/411/281-5-02_m.jpg
Экономист Брэд Делонг недавно опубликовал в своем блоге интересную статью о рынках и политических требованиях (читайте ее тут: bit.ly/2h6TdEu), которая дает богатую пищу для размышлений. Впрочем, мне кажется, что его рассуждения слишком абстрактны. Кроме того, там не до конца раскрыта разница между ожиданиями избирателей Трампа и реальностью. Так что я написал собственную статью.

Делонг пишет о вере большинства людей в то, что они имеют право на те блага, которые им давала рыночная экономика. Это отражение веры состоятельных людей, что они заслужили то, чем обладают. Однако на протяжении этого жуткого политического года речь шла о людях в Аппалачах, которые гневно требовали вернуть им высокооплачиваемые рабочие места в угледобывающей промышленности, даже несмотря на то что миру не нужно больше угля (ведь есть сланцевая нефть), а компании могут добывать необходимый им уголь из разрезов, не привлекая большого количества рабочей силы.

И Делонг пишет, что американцы, ратующие за возвращение угля, на самом деле хотят получить работу, которую заслуживают и на которой смогут хорошо зарабатывать. Им не нужны подачки от правительства, ни в коем случае.

Знающий реальную ситуацию кандидат, владеющий фактами, не смог бы пообещать таким людям то, что они хотят. Однако для Трампа это не проблема.

Но неужели это все? Избиратели Трампа из числа представителей рабочего класса на самом деле получают множество выплат от правительства: они почти полностью зависят от социального страхования в плане пенсии, благодаря программе Medicare они имеют доступ к здравоохранению в пожилом возрасте, многие из них получают продовольственные купоны, а многие недавно приобрели медстраховки в рамках Акта о доступной медпомощи. Довольно многие также получают пособия по нетрудоспособности. Они не хотят лишиться этих выплат, но сумели убедить самих себя (не без помощи Fox News и других структур), что не являются бенефициарами государственных программ или что они не получают «настоящую социальную помощь», которая достается только каким-то другим людям.

И вы можете увидеть это, если взглянете на результаты голосования по регионам. Калифорния – зажиточный штат и крупный донор для федерального бюджета. Этот штат проголосовал за Хиллари Клинтон. Западная Вирджиния бедна и получает огромные объемы помощи от федеральных властей. Этот штат поддержал Трампа.

Не думаю, что экономический анализ способен объяснить эту ситуацию. Дело в культурных различиях, а также, вероятно, в расовых противоречиях.

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2017-02-20/5_6933_notdepart.html
20.02.2017 00:01:00

http://www.ng.ru/upload/iblock/fb9/36-5-3.jpg
ФОТО JIM WILSON/THE NEW YORK TIMES Манифестанты в Окленде, Калифорния.
Вашему вниманию предлагается отредактированная и адаптированная версия стенограммы лекции имени Роберта Силверса, которую Пол Кругман прочитал в 2016 году. Лекция под названием "Публичный дискурс во время безумия" названа в честь г-на Силверса, редактора "Нью-Йоркского книжного обозрения" и была представлена в Нью-Йорке 6 декабря 2016 года.

Чего не следует делать после этого по-настоящему разочаровавшего года? Разные люди в разной степени будут подвергаться трем большим искушениям. Я называю их самосозерцанием, потаканием и подражанием.

Самосозерцание

Позвольте начать с самосозерцания. По сути, в этом случае вы отрекаетесь от попыток взаимодействия с окружающим миром. Вы замыкаетесь в себе. Вы погружаетесь в собственную специальность. Если вы занимаетесь экономикой, то вновь начинаете писать работы, которые будут прочитаны несколькими сотнями людей, и отказываетесь от попыток достучаться до более широкой аудитории. По крайней мере для меня это определенно очень сильное искушение.

Позвольте мне рассказать вам, что я делал в воскресенье утром. В тот день я должен был написать колонку, но решил, что мне нужно кое-что прояснить для самого себя, а потом, быть может, писать для других людей. Так что я провел несколько счастливых часов за чтением ряда научных работ, а потом потрепался со своим другом по имени F.R.E.D. – Базой экономических данных Федерального резерва. Это фантастический вебсайт для поиска статистики.

Это было невероятно расслабляющее и успокаивающее занятие. Ощущение напоминало то, что испытывает чудак, который смотрит видео про котов на YouTube, что я, кстати, тоже делаю. Так что это было замечательно.

Очевидно, люди продолжат так себя вести. Люди продолжат работать в своих особых мирах, работать над вещами, которые необязательно будут востребованы широкой аудиторией. И вполне возможно, что большинство людей поступят именно так: не каждый способен или должен пытаться влиять на неэкспертную, непрофессиональную точку зрения. Я хочу сказать, что не каждый способен писать для «Нью-Йоркского книжного обозрения».

На самом деле давным-давно я попробовал написать что-то для Роберта Силверса, тогда я был намного, намного моложе, и он с ходу отклонил это. Может быть, он этого уже не помнит. Но он был прав, написано было ужасно, потому что тогда я не представлял себе, как это делается.

Но я все-таки думаю, что в конце концов, даже если вы самый замкнутый ученый человек, для всех нас наши
http://www.ng.ru/upload/medialibrary/349/36-5-4.jpg
ФОТО DOUG MILLS/THE NEW YORK TIMES Президент Трамп прибыл на церемонию своего вступления в должность.

действия оказываются в высшей степени оправданными, когда они меняют мир. Это должно делать жизнь лучше.

Если вы почитаете фундаментальный труд Джона Мейнарда Кейнса, крайне влиятельного экономиста, «Общая теория занятости, процента и денег», то убедитесь в истинности сложившегося мнения, что это сложная книга (очень утомительное чтение даже для профессионалов), и все же он приводит аргумент в свое оправдание. Зачем он пишет эту книгу, которая в действительности предназначена узкоспециальной аудитории, зная, что политики не станут ее читать? По его словам, потому, что сами идеи имеют значение. Вот его слова: «Практики, считающие себя не подверженными интеллектуальному влиянию, обычно являются рабами какого-то канувшего в лету экономиста. Наделенные властью безумцы, слышащие потусторонние голоса, черпают свои бредовые идеи в ученых трудах творившего несколько лет назад писаки».

Так что идеи находят себе дорогу в мир. Но как быть, если наделенные властью безумцы черпают свои бредовые идеи на сайте подложных новостей, управляемом из Санкт-Петербурга? Какую роль может сыграть активный аналитический подход в этом случае?

Что ж, если не верить в то, что голос ученого все-таки найдет канал, чтобы его услышала настоящая аудитория, занятие это довольно удручающее. Так что действительно хочется, чтобы люди по-прежнему не теряли этой связи.

Из всего разнообразия вещей, о которых я говорю, для себя лично я считаю самосозерцание одним из самых больших искушений, но я не хочу в него погружаться.

Потакание

Вы ведь видите, что это уже происходит, не так ли? Раз уж набор идей принес политический успех, в нем, должно быть, что-то есть.
http://www.ng.ru/upload/medialibrary/435/36-5-2.jpg
ФОТО JIM WILSON/THE NEW YORK TIMES Эйва Силлс сидит на плечах отца Илая Силлса в Окленде, Калифорния. Снимок января 2017 года.

Есть ряд политических интеллектуалов, которые являются профессиональными центристами: если есть две стороны, правда всегда должна быть где-то посередине, а если существует крайность, то крайности должны быть сопоставимыми, и не важно, каков контекст.

Определенно встречается немало людей, которые уже ищут способы, как доказать, что у избранного президента и его внутреннего круга есть ряд правильных идей. Конечно, проблема здесь в том, что власть не делает правым, власть не определяет истины. Если что-то выстрелило, это не означает, что это обосновано.

На самом деле необходимо придерживаться собственных принципов. Не нужно считать, что ваша сторона всегда права (что определенно не соответствует действительности), что сами вы непогрешимы; но следует верить, что доводы разума, то есть попытка разобраться в том, как устроен мир, и попытка выстроить свои взгляды на то, каким должен быть мир, исходя из этого понимания, независимы от капризов политической фортуны. Надо придерживаться этого.

Подражание

Итак, мы только что стали свидетелями, впрочем, уже не впервые, того, что простые, в корне неверные идеи получили очень хороший отклик. Мы увидели, что за упрощенное представление, которое легко развенчивается, не наказывают. И что уверенное выражение собственной точки зрения, даже если это откровенный подлог, кажется, дает большее преимущество, чем мудреная, но не слишком трогающая сердце позиция. Так, может, нам следует сделать то же самое?

В настоящий момент я чувствую, что мне надо было бы привести аналогичные примеры, относящиеся к противоположной стороне политического спектра, но ничего сопоставимого на самом деле нет.

Это один из моментов, на которые я ранее указывал, говоря о профессиональных центристах: существует своего рода аксиома, что обе стороны политических дебатов должны быть симметричными, но это не так. Между ними просто огромная разница.

Когда я слышу заявления, что, «если мы введем трампистские тарифы и займемся протекционизмом, это вызовет очередной спад и уничтожит миллионы и миллионы рабочих мест», это не тот вывод, который следует из экономического анализа ситуации. Аргумент, согласно которому протекционизм – убийца рабочих мест, в учебнике не найти (а этот учебник написал я). Учебник гласит, что протекционизм снижает эффективность и в долгосрочной перспективе делает вас беднее. Книжка не говорит, что он уничтожит много рабочих мест. И тем не менее вы видели немало людей, которые и впрямь должны были понимать, о чем говорят, выступавших с пугающей аналитикой.

Moody’s опубликовало аналитическую статью о последствиях торговой политики Трампа, которая была шокирующе необоснованной. Дело даже не в том, что экономическая модель была неверной; она вообще ни на чем не основывалась, ни на одной модели, которую можно было бы хоть к чему-то еще применить. Историю просто слепили на лету в попытке напугать людей торговой политикой, а это соблазнительно. Можно было бы сказать: «Когда выясняется, что твоя позиция неверна, ты должен заплатить», но в реальности мы не видели, чтобы хоть кто-то в последние месяцы заплатил за то, что ошибался. Есть много других похожих вещей, и некоторые, возможно, гораздо серьезнее, чем эта.

Вы должны помнить, за что на самом деле мы тут боремся. У меня есть ценности, политические предпочтения, есть перемены, которых я хотел бы добиться. То же самое можно сказать про подавляющее большинство людей, пишущих для «Нью-Йоркского книжного обозрения», и, возможно, это справедливо в отношении большинства присутствующих в этом зале.

Вам нужно общество, которое проявляет снисхождение к менее удачливым, которое защищает притесняемых и не дает покоя тем, кто хорошо устроился, а не наоборот. Вам нужно общество, которое будет во многих смыслах открытым.
ФОТО NINA WESTERVEL/THE NEW YORK TIMESТысячи демонстрантов приняли участие в «Женском марше» в Вашингтоне 21 января, на следующий день после инаугурации президента Дональда Трампа.
ФОТО NINA WESTERVEL/THE NEW YORK TIMES Тысячи демонстрантов приняли участие в «Женском марше» в Вашингтоне 21 января, на следующий день после инаугурации президента Дональда Трампа.

Однако есть нечто более важное, чем налоговая политика, программы социальной поддержки или минимальный размер зарплаты. За те 17 лет, на протяжении которых я писал для New York Times, стало ясно, что борьба идет не просто между либерализмом и консерватизмом (между отношением к правительству как защитнику или как слуге олигархии), а между теми, кто хочет защитить просвещение, и теми, кто хочет его уничтожить.

Интеллектуальная честность является не менее важной базовой ценностью, чем любая другая. Вы не захотите лгать ради того, чтобы убедить людей последовать за вами, поскольку это будет значить, что вы отреклись от самого себя. Не прячьтесь в своем саду. Не ищите способы сказать, что чушь якобы имеет смысл.

Что дальше?

Так что же вы можете сделать?

Даже те из нас, кто вышли за рамки академических исследований и попытались достучаться до людей, недостаточно упорно работали над тем, чтобы расширить свою аудиторию. Мы все еще слишком сильно полагаемся на то, что люди знают или понимают вещи, которые многим из них недоступны. Это недостаточно широкий охват.

Хуже всего попытки что-то навязать людям с высоты своего авторитета. Не думаю, что я так поступал (вы, возможно, найдете случаи, когда я все же поступал подобным образом, но я действительно стараюсь этого избегать). Меня просили подписать различные письма на тему, какой ужасной будет политика Трампа. Но у меня был предлог этого не делать: New York Times не разрешает мне участвовать в подобных инициативах. Впрочем, в любом случае подобная стратегия крайне неэффективна. Она просто не работает – не в этой Америке, не на этой стадии развития цивилизации. Бесполезно говорить: «Я эксперт, поверьте мне». Это просто не сработает.

Однако даже если вы так не поступаете, всегда есть огромное искушение расслабиться и не заниматься делом перевода абстракций в нечто более конкретное и понятное людям. И с этим надо бороться. Нужно учиться избегать использования профессионального жаргона и находить формулировки, которые люди смогут понять. Давным-давно, еще когда я был студентом, мой ментор, покойный Руди Дорнбуш, говаривал, что, если пишешь статью для широкой аудитории, нельзя начинать с фразы «Давайте рассмотрим небольшую, открытую экономику». Надо просто сказать: «В Бельгии…»

Я не хочу показаться человеком, который говорит: «Делайте то же, что и я. Все должны быть как я». Я немного покопался в себе и хочу сказать, есть кое-то, чего я никогда не делаю. Я никогда не индивидуализирую, то есть не отталкиваюсь от истории конкретных людей. Это не в моем стиле. Я не из тех, кто полетит в какую-нибудь страну и встретится с местным экспертом, говорящим то же самое, что и я. И я не из тех, кто будет вести репортаж с улиц и разыскивать семьи, пострадавшие от притеснений. Однако для этого есть причина. Меня всегда раздражало, когда политики в своих речах произносили что-то вроде: «Позвольте мне рассказать вам о семье Гарсия».

Однако они это делают не просто так. Это позволяет большинству людей лучше понять ситуацию. Нужно делать так, чтобы для аудитории все вами сказанное становилось личным делом. Поэтому даже интеллектуалы должны научиться это делать, если они ориентируются на широкую аудиторию.

Нужно также сосредотачиваться на чем-то одном. Вы не должны понижать планку, но следует задаться вопросом: что будет эффективно? Есть люди, которых нужно убедить, есть идея, которую нужно донести. Как мы этого добьемся? И о чем нужно сказать? Люди не могут слушать вас бесконечно, их время и возможности концентрации внимания ограниченны (даже у тех, кто прочитывает New York Review от корки до корки каждый раз, когда он выходит), и они легко переключатся на что-то другое, если вы начнете ходить вокруг да около. Так что нужно быть предельно конкретными.

Вчера вечером я вместе с бывшим конгрессменом-демократом Барри Франком выступал в Обществе выпускников Городского университета Нью-Йорка. Мы говорили о дальнейшей судьбе финансовой реформы, и в итоге все закончилось обсуждением в духе «а можно ли что-то спасти?».

Барни высказал гениальную мысль о том, как должны общаться с людьми политики: «Вы должны говорить правду и только правду, но необязательно говорить всю правду. Иногда это отвлекает людей от главного».

Я согласен с этим. Нужно сосредотачиваться на чем-то одном. Также важно забыть про разборки с коллегами и оставить в стороне свои личные амбиции. Такое поведение в принципе никому не нравится, но для публичного интеллектуала это просто непростительный грех. Потому что речь не о вас, а о судьбах мира.

И еще. Не суетитесь. Моя бабушка, которая иногда говорила по-английски в весьма эксцентричной манере, частенько повторяла, что Рим не сразу строился. Нужно иметь терпение и смириться с тем, что вам не всегда удастся побеждать в спорах, по крайней мере в краткосрочной перспективе. Негодяи будут побеждать на выборах, пустомели будут влиять на мнение облеченных властью и многих простых людей. Но это не значит, что вы (если вы, конечно, будете упорны) не сможете изменить ситуацию к лучшему. Нужно просто последовательно делать свое дело.

Нужно уметь держать удар и быть готовыми к неудачам. Нужно также быть готовыми к личным выпадам, направленным против вас. Например, в моем почтовом ящике можно найти много всего нелицеприятного и в ближайшие годы, несомненно, таких писем станет еще больше. Однако на это не надо обращать внимания.

Боритесь за то, чтобы разум не дремал, и тогда, возможно, со временем жизнь в целом станет лучше.

Силы, действие которых мы только что наблюдали, всегда существовали, и об этом знал любой неравнодушный человек. Однако они оказались мощнее, чем мы могли себе представить. Эта ночь может оказаться долгой. Если я выгляжу спокойным и смирившимся, это совсем не так. Ни дня не проходит без метаний и панических переживаний. Но следует делать то, что должно.

В нынешней ситуации как никогда важно думать и стараться донести свои выводы до широкой аудитории.

Я очень горд, что меня попросили прочитать эту лекцию. Это стало возможно благодаря Бобу Сильверсу. И пусть через 10 лет мы все оглянемся назад и скажем: «У нас были большие неприятности, но в конце концов все встало на свои места».
© Перевод с английского Николая Суркова и Андрея Терехова

[Пол Кругман]

http://www.ng.ru/krugman/2017-02-13/5_6927_trump.html
13.02.2017 00:01:00

http://www.ng.ru/upload/iblock/202/30-5-2.jpg
NIELS; DENMARK/CARTOONARTS INTERNATIONAL/THE NEW YORK TIMES SYNDICATE
Всем известно, что после избрания Дональда Трампа президентом США биржевые котировки и процентные ставки выросли. В то же время если вас не беспокоит эксцентричная политика Главного болтуна, то вы не обращаете на все это внимания. Так что же, рынки все поняли неправильно?
Я размышлял над этим и в течение первых часов после выборов ошибочно полагал, что нас ждет скорый крах.
Однако я решил поработать с цифрами и был очень удивлен. Я все еще считаю, что рынки недооценивают риск катастрофы.

Впрочем, я уже не так сильно, как прежде, верю в существование пузыря Трампа, поскольку если внимательно изучить статистику, то становится понятно: изменения на рынках не соответствовали поднятой вокруг них шумихе.
В первую очередь все говорят про подорожание ценных бумаг после выборов. Однако насколько они реально выросли в цене по сравнению с предыдущими колебаниями рынка? Не так уж и сильно (см. график тут: nyti.ms/2kJUzYo).
А как насчет реальных процентных ставок? Я утверждал, что всеобщая вера в серьезное фискальное стимулирование ошибочна, а это означает, что по-настоящему большой рост процентных ставок не гарантирован. Однако выясняется, что подвижки не так уж велики: к настоящему моменту – всего 30 базовых пунктов, что соответствует фискальному стимулированию в объеме 1% ВВП. Это высокий показатель, но не гигантский.

Инфляционные ожидания тоже выросли, но это может быть следствием различных не связанных с Трампом факторов, например, данных о том, что экономика действительно близка к полной занятости.
Я по-прежнему считаю, что рынки настроены слишком оптимистично. Дело в том, что они не выросли настолько, насколько утверждает расхожее мнение, так что эффект Трампа или пузырь Трампа куда меньше, чем можно подумать.

Где моя политика, чувак?
Все, что Трамп сделал или попытался сделать на протяжении последних нескольких недель, было просто ужасно. Однако давайте на время забудем об этом и разберемся, чего же важного не делается. Кто-нибудь слышал хоть что-то о формировании внутренней политики?

Помните, после выборов на Уолл-стрит решили, что нас ждет большой рост инвестиций в инфраструктуру и налоговых льгот. Некоторые аналитики предупреждали, что прогрессистам следует ожидать от Трампа своего рода реакционного кейнсианства. Проводились тревожные параллели между политикой Трампа и строительством автобанов во времена сами знаете кого.

Однако если в Белом доме и есть команда, занимающаяся разработкой плана развития инфраструктуры, то она, должно быть, очень хорошо засекречена.

Между тем никакой заменой для Акта о доступной медицинской помощи и не пахнет, а конгрессмены-республиканцы в буквальном смысле убегают от журналистов, когда их спрашивают об этом.

Масштабное снижение налогов (и варварское урезание социальных программ) – главный вопрос повестки дня для конгрессменов-республиканцев, и партия вполне способна свести все воедино, передать бумаги главному стратегу Трампа Стиви Бэннону, а президент все подпишет, даже не читая. Но вот я недоумеваю: администрация планировала объявить о новых инициативах уже в первые месяцы президентского срока Трампа, хотя публика и уверена, что все это делается в его личных интересах. Даже Джордж Буш-младший в начале своего президентства рассчитывал на пассивность демократов и добрую волю СМИ, когда собирался продвигать свой план снижения налогов.
Но сейчас? На фоне общественного недоверия и готовности СМИ писать о распределении этих самых налоговых льгот? Когда любовь СМИ к «серьезному и честному» Полу Райану временно ослабела из-за поддержки им запрета на въезд мусульман и прочего? Возможно, команда Трампа все равно это сделает, но теперь нет такой уверенности в успехе, какая была в ноябре.

Сейчас я начинаю задумываться, будут ли реальные подвижки в плане разработки экономической политики вместо периодических оскорблений, звучащих в адрес союзников.
Странно, что рынки пока не реагируют на все это. Они остаются на том уровне, который был достигнут на волне изначальной эйфории по поводу Трампа. Однако ситуация изменилась, и есть большая вероятность, что по крайней мере в плане внутренней политики нас ожидает период шумихи, негативных эмоций и бессмысленных твитов.