2605. Царь Петр III

[Историческая правда]

http://www.istpravda.ru/digest/9481/

Царь Петр III, или 13 ошибок историка Ключевского
http://www.istpravda.ru/upload/iblock/24b/24b493a1c4dbb371b36f07325318e7df.jpg
В немецком городе Киле состоялось открытие первого в мире памятника русскому императору Петру III.

В дворцовом парке немецкого Киля открыли памятник местному уроженцу - герцогу Гольштейн-Готторпскому Карлу Петеру Ульриху, который вошел в мировую историю как Российский император Петр III.

Установили скульптурную композицию по инициативе Царского общества Киля, которое занимается изучением биографии монарха. Памятник высотой около двух метров создал российский скульптор Александр Таратынов. Средства на него в размере 100 тысяч евро были собраны из частных пожертвований.

Петр III, который родился от брака старшей дочери Петра Великого и герцога Гольштейн-Готторпского из династии шведских королей, вошел на престол 25 декабря 1761 года - сразу после после смерти Елизаветы Петровны. Но правил Петр недолго - всего через полгода он был свергнут в результате дворцового переворота и убит.
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/319/319eee6589c3c727f8872e72154ff97c.jpg
Памятник Петру, скульптор Александр Таратынов и Царское общество Киля.

В честь этого события сайт «Сноб» публикует отрывок из книги инициатора возведения памятника журналистки Елены Пальмер «Царь Петр III, или 13 ошибок историка Ключевского», в которой автор делает попытку изменить стереотипное восприятие царя как человека недалекого и невежественного.

Наследник достаточно быстро овладел русским языком. Хотя акцент у него останется на всю жизнь, впрочем, как и у всех тех Романовых, которые появились на свет не в России: будущая его супруга Екатерина, а также все супруги его потомков были ведь тоже по рождению немками и русский язык начали учить лишь по приезде в Россию.

Петр Федорович еще с Киля обладал недюжинными познаниями в военной инженерии, чем очень напоминал своего деда Петра Великого, в военных науках весьма сведущего. В России он стремился усовершенствовать свои знания, но Штелин оказался в этой сфере полным профаном, а других учителей рядом не было. Поэтому Петр Федорович получал интересующиеся его сведения из книг.

А читать он любил с раннего детства. Наследник российского трона был по отцу представителем одного из самых уважаемых аристократических домов Европы. Его прапрапрадед, герцог Фридрих III Гольштейн-Готторпский, превратил свои владения в международный научный центр. В отличие от других ученых того времени, интересовавшихся в основном алхимией и теологией, в Готторпском замке занимались более полезными для человечества науками — географией и астрономией. В 1633 году поручил хозяин замка своему придворному ученому Адаму Олеарию отправиться в экспедицию на Восток — в Россию и в Персию. Результатом смелого предприятия оказались неоценимые географические и этнографические сведения, собранные затем в одну книгу — «Описание путешествия в Московию». Уникальный этот труд был отпечатан в собственной замковой типографии и сохранился до наших дней. Вернувшись из экспедиции, Олеарий приступил к созданию планетария, размещенного внутри огромного глобуса. Это уникального творение известно в истории под именем «Готторпский глобус».

В течении двух столетий Готторпские герцоги собирали библиотеку на разных языках. Достигнув совершеннолетия и став официально владетельным герцогом Голштейнским, Петр Федорович велел доставить эти книги из Киля в Петербург. Для них в его резиденции Ораниенбауме были выделены специальные комнаты и заказаны мастерам-краснодеревщикам книжные шкафы. В отделе рукописей Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге сохранилась опись принадлежавших Петру Федоровичу книг, составленная на 36 (!) листах.

Уникальное это собрание ежегодно пополнялась новыми книгами. Кроме специальной литературы в библиотеке Петра Федоровича были издания по истории и искусству, художественная литература — труды античных авторов и произведения современных писателей XVII–XVIII веков, в том числе собрание сочинений Вольтера. Переводы книг тогда были редкостью, так что Петр Федорович читал все книги на языке оригиналов, которыми он в совершенстве владел — латыни, французском, итальянском, немецком. На русском языке читал он секретный труд «Сила империи» и — с особой внимательностью — ежегодно издававшиеся «Комментарии Санкт-Петербургской Академии наук». Так, в эти годы углубленных раздумий и самообразования, наследник готовил свою уникальную программу реформ, осуществлению которой и будет посвящено краткое его правление.

Многие экземпляры из библиотеки Петра Федоровича сохранили на полях пометки, сделаные его рукой. И если когда-нибудь кто-то из историков в очередной раз попытается убедить нас, что Петр III был человеком слабоумным, пусть он для начала ознакомится с этими пометками, а там поговорим.

Кстати, о языках и переводах: в своих мемуарах Екатерина утверждает, что она-де тоже посвящала все свое время чтению серьезных немецких и французских книг. Несложная проверка данного утверждения показала, что перечисленные ею труды в то время ни на один из этих доступных ей языков переведены не были и существовали лишь в оригинале на латыни, которой Екатерина не знала и, соответственно, читать их никак не могла.

Как и положено отпрыску великих Готторпских герцогов, Петр Федорович получил в Киле блестящее образование. В возрасте четырех лет, когда другие дети еще находятся на попечении нянек, ответственным за его воспитание был назначен ректор Кильского университета, профессор пастор Хосманн. Популярность пастора была такова, что послушать его проповеди в Киль съезжались верующие со всей Европы. От этого замечательного человека юный герцог получил свои первые религиозные впечатления. Когда мальчик стал постарше, пастор самолично преподавал ему философию и право. Для преподавания же латыни, математики, черчения, химии, французского языка, астрономии и географии приглашены были лучшие профессора Кильского университета. Вот такие люди занимались воспитанием и образованием будущего российского императора в течение десяти лет.

Зная это, невозможно поверить, что Петр Федорович был малообразованным и невежественным идиотом, каким его описывает историк Ключевский. Скорее всего, когда «отец русской истории» утверждал, что наследник «получил никуда не годное воспитание... в чем не догадалась отказать неблагосклонная природа, то сумела отнять у него нелепая голштинская педагогия», все эти вышеизложенные факты были ему неизвестны. Ну а если бы даже и были известны, то вряд ли бы он в них поверил. В отличие от большинства своих коллег, русских историков, Ключевский по миру не разъезжал, не знал ни одного языка, кроме русского, лицеев с гимназиям не оканчивал, а все свои базовые знания получил в сельской церковно-приходской школе. При таком уровне образования какие-то там немецкие университеты, вероятно, казались историку чем-то вроде школ для детей сапожников, а их ученые профессора — жалкими недоумками. Зато Ключевский был блистательным оратором-импровизатором. Вот он в полемическом своем задоре и проехался по «нелепой голштинской педагогике» и по ее «несчастной жертве» — русскому царю Петру III. Авторитет Ключевского был и остается столь велик, что и до сих пор его высказывания о Петре III — непродуманные, документально не подтвержденные и откровенно предвзятые — принимаются на веру.

Ключевский также утверждает, что наследник «приехал в Россию 14-летним круглым неучем и даже императрицу Елизавету поразил своим невежеством». При этом он использует рассказ Екатерины о том, что, якобы, впервые увидев племянника, тетушка воскликнула: «Боже, какой невежественный!» Вполне возможно, что тетушка именно так и выразилась. Но есть в этой истории одна очень важная деталь. Дело в том, что слово «невежественный» употреблялось тогда в русском языке отнюдь не для оценки знаний, а как характеристика поведения. Невежественный, то есть не умеющий себя вести. Вполне понятно, что Екатерина — немка по рождению — этого тонкого лингвистического нюанса могла не знать и искренне решила, что тетушка вознегодовала по причине необразованности племянника. Но как мог не знать значения слова «невежественный» в старорусском языке исконно русский человек Ключевский?

При этом, отмечая «невежество» племянника, императрица была абсолютно права: вести себя согласно придворному этикету юный герцог и в самом деле не умел. Грубая простота, некоторая мужиковатость была свойственна всем аристократам Северной Европы, ведь они проводили жизнь в казармах, неся службу наравне со своими солдатами, а в их мрачных, холодных каменных замках не было ничего, что бы напоминало изнеженную роскошь Версаля, с которого и брала пример тетушка Елизавета Петровна. Таковы были деды и прадеды юного герцога, таков был его дед Петр Великий, до конца жизни так и не овладевший изысканными манерами, таков был и он сам. С образованием же у Петра Федоровича, как мы уже выяснили, все было в полном порядке.

Кроме чтения и военного дела, другой страстью Петра Федоровича была музыка. В то время как большинство детей в немецких семьях ограничивают свои музыкальные занятия игрой на дудочках, юный герцог выбрал сложный и редкий инструмент — скрипку. Ему было пять лет, когда он случайно услышал, как играет на скрипке Бастиан — егерь его отца. И с этого момента он загорелся желанием стать настоящим скрипачом. В Петербурге юноша стал брать уроки у придворного скрипача-итальянца. Случилось это следующим образом. Императрице вздумалось учить племянника танцам. Из Франции приехал танцмейстер и четыре раза в неделю мучил долговязого юношу, заставляя его неестественно выворачивать ноги и глупо размахивать руками. Аккомпанировал экзерсисам итальянский скрипач. Принц стал умолять воспитателя Штелина организовать для него уроки у этого музыканта. Штелин растерялся. Дело в том, что в те годы при русском дворе считалось неприличным, чтобы кто-то из аристократов, и уж тем более будущий царь, играл на музыкальных инструментах. К музыкантам относились как к слугам — с высокомерным презрением. И заводить с тетушкой разговор об уроках музыки для наследника не имело ни малейшего смысла. Но хитрый Штелин нашел остроумный выход из положения: он уговорил учителя танцев, что тот сделает вид, будто обучает Петра Федоровича танцевать, а на самом деле в комнате для танцев аккомпаниатор будет давать ему уроки игры на скрипке. Если кто-то из тетушкиных придворных и захочет подслушать, то разобраться, что именно за звуки доносятся из-за закрытой двери — танцевального менуэта или виртуозного этюда — они не смогут. Так, тайком от тетушки, Петр стал брать уроки игры на скрипке у настоящего профессионала. Со временем наследник российского престола превратится в блистательного музыканта-виртуоза и открыто отдастся своей страсти к музыке.

Скрипачи, как известно, не могут играть в одиночку — им нужны ансамбли, а еще лучше — оркестры. У Петра Федоровича такой возможности не было, ведь в то время единственными русскими музыкантами были балалаечники на рынках. Для придворного музицирования приглашали итальянцев, но стоили эти «гастарбайтеры» недешево. Если императрица Елизавета Петровна могла себе позволить иметь при дворе и театр, и оркестр, то наследник такими средствами не располагал.

Тетушкиным музыкальным театром руководил итальянец маэстро Арайя. Петр назанимал денег, построил в Ораниенбауме собственный театр и поначалу копировал в нем постановки Арайи. Маэстро был приятно удивлен качеством петровских постановок и стал работать «на два фронта»: пять опер для Петербурга — одну для Ораниенбаума. Так, именно по заказу Петра написал Арайя оперу Amor prigioniero (на либретто Метастазио, поставлена 27 июня 1755 в Ораниенбауме). Тетушка с ревностью относилась к музыкальному союзу своего капельмейстера с наследником и делить маэстро Арайю с большим двором Петру становилось все труднее. Тогда он взял к себе на работу помощника Арайи — юного Винченцо Манфредини. И правильно сделал. У Петра с Манфредини сложился замечательный творческий союз. Мало кто знает, что знаменитая опера Манфредини La Semiramide riconosciuta («Узнанная Семирамида»), которая до сих пор не сходит с мировой оперной сцены, была написана по заказу и при непосредственном участии Петра.

Поначалу все оперы — как в столичном театре, так и у Петра в Ораниенбауме — исполнялись итальянцами и сопровождались буклетом с переводом на русский язык. Первую попытку написать музыку прямо на русское либретто предпринял все тот же Арайя (опера «Цефал и Прокрис»). Но исполнять вокальные партии на русском языке итальянцам было сложно. Нужны были русские певцы, которых пока не существовало. Арайя выбирал из актеров драматического театра наиболее музыкальных и заставлял их петь. Но Петра такая ситуация не устраивала. Он терпеть не мог любительщины в принципе. И вот наследник решает создать в Ораниенбауме свою школу музыки и театра и начинает поиск талантливых детей. Заметьте, из простых бедных семей — он же был демократом и социалистом до мозга костей. Игру на скрипке в этой школе — и это очень важно! — преподавал Петр Федорович лично. Один из его учеников — Иван Хандошкин — почитается у нас и по сей день как основатель русской скрипичной традиции, хотя на деле лавры Хандошкина следовало бы отдать его учителю Петру. Таков был вклад императора в русскую музыкальную культуру. Не будет преувеличением сказать, что без Петра Третьего не было бы у нас ни Чайковского, ни Глинки, ни Мариинки, ни Большого.

Как и каждый профессиональный скрипач, Петр Федорович знал толк в музыкальных инструментах, и ему, конечно, хотелось и самому играть на скрипках больших мастеров. В результате он собрал ценнейшую коллекцию скрипок: кремонских, Амати, штайнеровских и других знаменитых мастеров, за которые он платил по пять и более сотен рублей. Как известно, скрипки больших мастеров обладают способностью на сотни лет переживать своих владельцев: один хозяин умирает — появляется другой. Хочется верить, что где-нибудь в мире до сих пор звучит скрипка, сохранившая следы прикосновения рук Петра Федоровича.

Ключевский, будучи человеком простым и в вопросах искусства явно несведущим, охарактеризовал музыкально-культурную деятельность Петра со своим обычным сарказмом. «На беду, император чувствовал влечение к игре на скрипке, считая себя совершенно серьезно виртуозом», — пишет историк. Тезис этот Ключевский заимствовал из мемуаров Екатерины. При этом императрицу-то как раз можно понять.

Во-первых, она никак не могла быть экспертом в сфере музыки по причине полного отсутствия у нее музыкального слуха. Об этом сообщает Дашкова, говоря, что все покатывались со смеху, когда Екатерина пыталась петь и не могла при этом попасть ни в одну ноту. Такое бывает. Для нее скрипка звучала бы неприятно, даже если бы ей пришлось слушать самого Паганини, а не то что собственного мужа. Возмущал Екатерину и тот факт, что супруг имел наглость играть на скрипке прямо в их супружеской спальне. Хотя что же тут возмутительного?! Вот если бы на тромбоне в спальне играл — это в самом деле возмутительно, потому что громко!

Во-вторых, ну не любила она мужа! Что бы он ни делал, все ее раздражало. Такое, увы, случается. Послушать, что вообще рассказывают друг про друга супруги, находящиеся на грани развода, — уши завянут. Какие доносы друг на друга строчат! Так что императрицу как женщину вполне можно понять. И психологически оправдать. И даже более того — посочувствовать. Только вот верить-то ей никак нельзя! Как же это могло случиться, что Ключевский ничтоже сумняшеся взял Екатеринино описание мужа на веру и не исполнил свой наипервейший профессиональный долг — не пошел разбираться в архивы? А ведь архивы находились в те годы в Кремле и идти-то ему было от здания Университета, где он читал лекции, каких-нибудь десять минут: пересек Манежную — и на месте! Почему не сопоставил Екатеринины высказывания с подлинными документами о петровском музыкальном театре, хранящимися и по сей день в Московской консерватории? Те же десять минут от Университета, только в другом направлении — вверх по Никитской!
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/cd1/cd1c10f19a9e661ac26787069468d28c.jpg
Памятник Петру III.

[Елена Пальмер]

https://snob.ru/selected/entry/77298
13.06.14

Часть 1
13 июня в немецком Киле состоится открытие первого в мире памятника русскому императору Петру III.
https://snob.ru/i/indoc/b3/blog_entry_596479.jpg
Иллюстрация: Bridgeman/Fotodom

Наследник достаточно быстро овладел русским языком. Хотя акцент у него останется на всю жизнь, впрочем, как и у всех тех Романовых, которые появились на свет не в России: будущая его супруга Екатерина, а также все супруги его потомков были ведь тоже по рождению немками и русский язык начали учить лишь по приезде в Россию.

Петр Федорович еще с Киля обладал недюжинными познаниями в военной инженерии, чем очень напоминал своего деда Петра Великого, в военных науках весьма сведущего. В России он стремился усовершенствовать свои знания, но Штелин оказался в этой сфере полным профаном, а других учителей рядом не было. Поэтому Петр Федорович получал интересующиеся его сведения из книг.

А читать он любил с раннего детства. Наследник российского трона был по отцу представителем одного из самых уважаемых аристократических домов Европы. Его прапрапрадед, герцог Фридрих III Гольштейн-Готторпский, превратил свои владения в международный научный центр. В отличие от других ученых того времени, интересовавшихся в основном алхимией и теологией, в Готторпском замке занимались более полезными для человечества науками — географией и астрономией. В 1633 году поручил хозяин замка своему придворному ученому Адаму Олеарию отправиться в экспедицию на Восток — в Россию и в Персию. Результатом смелого предприятия оказались неоценимые географические и этнографические сведения, собранные затем в одну книгу — «Описание путешествия в Московию». Уникальный этот труд был отпечатан в собственной замковой типографии и сохранился до наших дней. Вернувшись из экспедиции, Олеарий приступил к созданию планетария, размещенного внутри огромного глобуса. Это уникального творение известно в истории под именем «Готторпский глобус».

В течении двух столетий Готторпские герцоги собирали библиотеку на разных языках. Достигнув совершеннолетия и став официально владетельным герцогом Голштейнским, Петр Федорович велел доставить эти книги из Киля в Петербург. Для них в его резиденции Ораниенбауме были выделены специальные комнаты и заказаны мастерам-краснодеревщикам книжные шкафы. В отделе рукописей Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге сохранилась опись принадлежавших Петру Федоровичу книг, составленная на 36 (!) листах.

Уникальное это собрание ежегодно пополнялась новыми книгами. Кроме специальной литературы в библиотеке Петра Федоровича были издания по истории и искусству, художественная литература — труды античных авторов и произведения современных писателей XVII–XVIII веков, в том числе собрание сочинений Вольтера. Переводы книг тогда были редкостью, так что Петр Федорович читал все книги на языке оригиналов, которыми он в совершенстве владел — латыни, французском, итальянском, немецком. На русском языке читал он секретный труд «Сила империи» и — с особой внимательностью — ежегодно издававшиеся «Комментарии Санкт-Петербургской Академии наук». Так, в эти годы углубленных раздумий и самообразования, наследник готовил свою уникальную программу реформ, осуществлению которой и будет посвящено краткое его правление.

Многие экземпляры из библиотеки Петра Федоровича сохранили на полях пометки, сделаные его рукой. И если когда-нибудь кто-то из историков в очередной раз попытается убедить нас, что Петр III был человеком слабоумным, пусть он для начала ознакомится с этими пометками, а там поговорим.

Кстати, о языках и переводах: в своих мемуарах Екатерина утверждает, что она-де тоже посвящала все свое время чтению серьезных немецких и французских книг. Несложная проверка данного утверждения показала, что перечисленные ею труды в то время ни на один из этих доступных ей языков переведены не были и существовали лишь в оригинале на латыни, которой Екатерина не знала и, соответственно, читать их никак не могла.

Как и положено отпрыску великих Готторпских герцогов, Петр Федорович получил в Киле блестящее образование. В возрасте четырех лет, когда другие дети еще находятся на попечении нянек, ответственным за его воспитание был назначен ректор Кильского университета, профессор пастор Хосманн. Популярность пастора была такова, что послушать его проповеди в Киль съезжались верующие со всей Европы. От этого замечательного человека юный герцог получил свои первые религиозные впечатления. Когда мальчик стал постарше, пастор самолично преподавал ему философию и право. Для преподавания же латыни, математики, черчения, химии, французского языка, астрономии и географии приглашены были лучшие профессора Кильского университета. Вот такие люди занимались воспитанием и образованием будущего российского императора в течение десяти лет.

Зная это, невозможно поверить, что Петр Федорович был малообразованным и невежественным идиотом, каким его описывает историк Ключевский. Скорее всего, когда «отец русской истории» утверждал, что наследник «получил никуда не годное воспитание... в чем не догадалась отказать неблагосклонная природа, то сумела отнять у него нелепая голштинская педагогия», все эти вышеизложенные факты были ему неизвестны. Ну а если бы даже и были известны, то вряд ли бы он в них поверил. В отличие от большинства своих коллег, русских историков, Ключевский по миру не разъезжал, не знал ни одного языка, кроме русского, лицеев с гимназиям не оканчивал, а все свои базовые знания получил в сельской церковно-приходской школе. При таком уровне образования какие-то там немецкие университеты, вероятно, казались историку чем-то вроде школ для детей сапожников, а их ученые профессора — жалкими недоумками. Зато Ключевский был блистательным оратором-импровизатором. Вот он в полемическом своем задоре и проехался по «нелепой голштинской педагогике» и по ее «несчастной жертве» — русскому царю Петру III. Авторитет Ключевского был и остается столь велик, что и до сих пор его высказывания о Петре III — непродуманные, документально не подтвержденные и откровенно предвзятые — принимаются на веру.

Ключевский также утверждает, что наследник «приехал в Россию 14-летним круглым неучем и даже императрицу Елизавету поразил своим невежеством». При этом он использует рассказ Екатерины о том, что, якобы, впервые увидев племянника, тетушка воскликнула: «Боже, какой невежественный!» Вполне возможно, что тетушка именно так и выразилась. Но есть в этой истории одна очень важная деталь. Дело в том, что слово «невежественный» употреблялось тогда в русском языке отнюдь не для оценки знаний, а как характеристика поведения. Невежественный, то есть не умеющий себя вести. Вполне понятно, что Екатерина — немка по рождению — этого тонкого лингвистического нюанса могла не знать и искренне решила, что тетушка вознегодовала по причине необразованности племянника. Но как мог не знать значения слова «невежественный» в старорусском языке исконно русский человек Ключевский?

При этом, отмечая «невежество» племянника, императрица была абсолютно права: вести себя согласно придворному этикету юный герцог и в самом деле не умел. Грубая простота, некоторая мужиковатость была свойственна всем аристократам Северной Европы, ведь они проводили жизнь в казармах, неся службу наравне со своими солдатами, а в их мрачных, холодных каменных замках не было ничего, что бы напоминало изнеженную роскошь Версаля, с которого и брала пример тетушка Елизавета Петровна. Таковы были деды и прадеды юного герцога, таков был его дед Петр Великий, до конца жизни так и не овладевший изысканными манерами, таков был и он сам. С образованием же у Петра Федоровича, как мы уже выяснили, все было в полном порядке.

Кроме чтения и военного дела, другой страстью Петра Федоровича была музыка. В то время как большинство детей в немецких семьях ограничивают свои музыкальные занятия игрой на дудочках, юный герцог выбрал сложный и редкий инструмент — скрипку. Ему было пять лет, когда он случайно услышал, как играет на скрипке Бастиан — егерь его отца. И с этого момента он загорелся желанием стать настоящим скрипачом. В Петербурге юноша стал брать уроки у придворного скрипача-итальянца. Случилось это следующим образом. Императрице вздумалось учить племянника танцам. Из Франции приехал танцмейстер и четыре раза в неделю мучил долговязого юношу, заставляя его неестественно выворачивать ноги и глупо размахивать руками. Аккомпанировал экзерсисам итальянский скрипач. Принц стал умолять воспитателя Штелина организовать для него уроки у этого музыканта. Штелин растерялся. Дело в том, что в те годы при русском дворе считалось неприличным, чтобы кто-то из аристократов, и уж тем более будущий царь, играл на музыкальных инструментах. К музыкантам относились как к слугам — с высокомерным презрением. И заводить с тетушкой разговор об уроках музыки для наследника не имело ни малейшего смысла. Но хитрый Штелин нашел остроумный выход из положения: он уговорил учителя танцев, что тот сделает вид, будто обучает Петра Федоровича танцевать, а на самом деле в комнате для танцев аккомпаниатор будет давать ему уроки игры на скрипке. Если кто-то из тетушкиных придворных и захочет подслушать, то разобраться, что именно за звуки доносятся из-за закрытой двери — танцевального менуэта или виртуозного этюда — они не смогут. Так, тайком от тетушки, Петр стал брать уроки игры на скрипке у настоящего профессионала. Со временем наследник российского престола превратится в блистательного музыканта-виртуоза и открыто отдастся своей страсти к музыке.

Скрипачи, как известно, не могут играть в одиночку — им нужны ансамбли, а еще лучше — оркестры. У Петра Федоровича такой возможности не было, ведь в то время единственными русскими музыкантами были балалаечники на рынках. Для придворного музицирования приглашали итальянцев, но стоили эти «гастарбайтеры» недешево. Если императрица Елизавета Петровна могла себе позволить иметь при дворе и театр, и оркестр, то наследник такими средствами не располагал.

Тетушкиным музыкальным театром руководил итальянец маэстро Арайя. Петр назанимал денег, построил в Ораниенбауме собственный театр и поначалу копировал в нем постановки Арайи. Маэстро был приятно удивлен качеством петровских постановок и стал работать «на два фронта»: пять опер для Петербурга — одну для Ораниенбаума. Так, именно по заказу Петра написал Арайя оперу Amor prigioniero (на либретто Метастазио, поставлена 27 июня 1755 в Ораниенбауме). Тетушка с ревностью относилась к музыкальному союзу своего капельмейстера с наследником и делить маэстро Арайю с большим двором Петру становилось все труднее. Тогда он взял к себе на работу помощника Арайи — юного Винченцо Манфредини. И правильно сделал. У Петра с Манфредини сложился замечательный творческий союз. Мало кто знает, что знаменитая опера Манфредини La Semiramide riconosciuta («Узнанная Семирамида»), которая до сих пор не сходит с мировой оперной сцены, была написана по заказу и при непосредственном участии Петра.

Поначалу все оперы — как в столичном театре, так и у Петра в Ораниенбауме — исполнялись итальянцами и сопровождались буклетом с переводом на русский язык. Первую попытку написать музыку прямо на русское либретто предпринял все тот же Арайя (опера «Цефал и Прокрис»). Но исполнять вокальные партии на русском языке итальянцам было сложно. Нужны были русские певцы, которых пока не существовало. Арайя выбирал из актеров драматического театра наиболее музыкальных и заставлял их петь. Но Петра такая ситуация не устраивала. Он терпеть не мог любительщины в принципе. И вот наследник решает создать в Ораниенбауме свою школу музыки и театра и начинает поиск талантливых детей. Заметьте, из простых бедных семей — он же был демократом и социалистом до мозга костей. Игру на скрипке в этой школе — и это очень важно! — преподавал Петр Федорович лично. Один из его учеников — Иван Хандошкин — почитается у нас и по сей день как основатель русской скрипичной традиции, хотя на деле лавры Хандошкина следовало бы отдать его учителю Петру. Таков был вклад императора в русскую музыкальную культуру. Не будет преувеличением сказать, что без Петра Третьего не было бы у нас ни Чайковского, ни Глинки, ни Мариинки, ни Большого.

Как и каждый профессиональный скрипач, Петр Федорович знал толк в музыкальных инструментах, и ему, конечно, хотелось и самому играть на скрипках больших мастеров. В результате он собрал ценнейшую коллекцию скрипок: кремонских, Амати, штайнеровских и других знаменитых мастеров, за которые он платил по пять и более сотен рублей. Как известно, скрипки больших мастеров обладают способностью на сотни лет переживать своих владельцев: один хозяин умирает — появляется другой. Хочется верить, что где-нибудь в мире до сих пор звучит скрипка, сохранившая следы прикосновения рук Петра Федоровича.

Ключевский, будучи человеком простым и в вопросах искусства явно несведущим, охарактеризовал музыкально-культурную деятельность Петра со своим обычным сарказмом. «На беду, император чувствовал влечение к игре на скрипке, считая себя совершенно серьезно виртуозом», — пишет историк. Тезис этот Ключевский заимствовал из мемуаров Екатерины. При этом императрицу-то как раз можно понять.

Во-первых, она никак не могла быть экспертом в сфере музыки по причине полного отсутствия у нее музыкального слуха. Об этом сообщает Дашкова, говоря, что все покатывались со смеху, когда Екатерина пыталась петь и не могла при этом попасть ни в одну ноту. Такое бывает. Для нее скрипка звучала бы неприятно, даже если бы ей пришлось слушать самого Паганини, а не то что собственного мужа. Возмущал Екатерину и тот факт, что супруг имел наглость играть на скрипке прямо в их супружеской спальне. Хотя что же тут возмутительного?! Вот если бы на тромбоне в спальне играл — это в самом деле возмутительно, потому что громко!

Во-вторых, ну не любила она мужа! Что бы он ни делал, все ее раздражало. Такое, увы, случается. Послушать, что вообще рассказывают друг про друга супруги, находящиеся на грани развода, — уши завянут. Какие доносы друг на друга строчат! Так что императрицу как женщину вполне можно понять. И психологически оправдать. И даже более того — посочувствовать. Только вот верить-то ей никак нельзя! Как же это могло случиться, что Ключевский ничтоже сумняшеся взял Екатеринино описание мужа на веру и не исполнил свой наипервейший профессиональный долг — не пошел разбираться в архивы? А ведь архивы находились в те годы в Кремле и идти-то ему было от здания Университета, где он читал лекции, каких-нибудь десять минут: пересек Манежную — и на месте! Почему не сопоставил Екатеринины высказывания с подлинными документами о петровском музыкальном театре, хранящимися и по сей день в Московской консерватории? Те же десять минут от Университета, только в другом направлении — вверх по Никитской!

[Елена Пальмер]

https://snob.ru/selected/entry/102048
https://snob.ru/i/indoc/0d/blog_entry_0504375001450093479.jpg
Иллюстрация: Corbis/East News

Такое впечатление было, будто распрямилась сжатая пружина — резко, жестко и необратимо. Он слишком долго ждал — и вот настал его час. Своими указами он словно разил невидимого, но лютого врага.

Разил метко, справедливо. И останься Петр в живых, доведи дело реформ до конца — значение их для России было бы огромно. Судьбы страны могли сложиться совсем по-иному.

И до того хороши, смелы, красивы, дух захватывающи были эти вырвавшиеся из самой глубины его души указы — словно стихи из души поэта, что они не только не встречали сопротивления, но наоборот, были приняты с восторгом. В этой деятельности проявлялась вся его творческая натура.

Вся деятельность Петра за эти 186 дней, что он находился у власти, была, как и положено, задокументирована придворной канцелярией, записи велись день за днем в специальных дневниках — так называемых камер-фурьерских журналах. Заведовал канцелярией тогда Н. М. Голицын, вел журналы по его указанию некто Василий Рубановский. В архивах Зимнего сохранились все журналы за все годы существования российской монархии, кроме журналов за период с марта по август 1762 года — как раз тех, где записывались все деяния Петра. Есть мнение, что изъяты были эти журналы и уничтожены по указанию Орлова, поскольку содержащиеся в них сведения прямо противоречили насаждаемой им так называемой «официальной» точке зрения. Ну что ж, как говорил один известный следователь: попытка замести следы преступления есть доказательство преступления, а тот, кто это делает, и есть преступник.

Но сохранились все-таки журналы за январь и февраль — первые месяцы царствования Петра. Сохранилось, кроме того, небольшое количество разнообразных документов, на первый взгляд отношения к делу не имеющих, но это только на первый взгляд. На самом же деле, ориентируясь на подобные документы, можно восстановить день за днем, час за часом работу императора. А работа эта была очень напряженной. Всего за 186 дней царствования Петр Федорович издал 220 (!) законодательных актов. И не просто создал, но еще и тщательно следил за их выполнением. Перед тем как облечь каждый указ в законченную письменную форму, Петр выносил идею и содержание на обсуждение в Сенат. Очевидно, ему очень важно было понять реакцию государственных мужей на его предложения.

Так, например, из записи в журналах от 17 января следует, что «по утру в 10-м часу Его Императорское Величество... изволил высочайший иметь выход в правительствующий сенат», где сообщил о намерении дать вольность дворянству, то есть дворяне получили право самостоятельно решать, поступать ли им на военную и государственную службу, выходить по желанию в отставку, свободно выезжать за границу и даже поступать на службу к иностранным государям. Эти слова были встречены в Сенате с ликованием, и на следующий день Сенат решил от имени благодарного дворянства воздвигнуть Петру золотую статую. Узнав об этом намерении, Петр ответил: «Сенат может дать золоту лучшее назначение, а я своим царствованием надеюсь воздвигнуть более долговечный памятник в сердцах моих подданных». Достойные и умные слова! Однако думается, что на подобное ликования в дворянстве по поводу этого указа он и рассчитывал. Ведь Петр далеко не был так прост, как порою казался (или хотел казаться!). В задуманном им неохватном по масштабам и еще никем никогда в мире не опробованном реформаторском марафоне очень важно было иметь влиятельных союзников. Или хотя бы не иметь влиятельных противников. Благодаря этому указу дворяне в своей преимущественной массе становились его решительными приверженцами. Чего он и добивался. Делая дворянству драгоценный подарок, Петр обеспечивал себе хорошо защищенный тыл для дальнейших действий. Важно также, что этот указ Петр выдал в первую очередь, что также свидетельствует о его государственном уме. Или, может, кто-то хочет утверждать, что появление этого указа в самом начале его деятельности было чистой случайностью?

Этот знаменитый манифест увидел свет в законченном виде 18 февраля и вызвал колоссальный резонанс в обществе. По всем своим позициям этот закон был немыслим в привыкшей к рабству стране. И дело не только в том, что дворянам разрешалось свободно — без высочайшего изволения, как это было всегда, — покидать страну и возвращаться в нее по желанию, и по желанию же продолжать или прекращать военную и государственную службу. Еще важнее был призыв к гражданской совести дворян — несмотря на это официальное освобождение от обязательств по отношению к государству, Петр выражал надежду, что «все благородное российское дворянство, чувствуя толикие наши к ним и потомкам их щедроты, по своей к нам всеподданнической верности и усердию побуждены будут не укрываться от службы, но с ревностью и желанием в оную вступать и честным и незазорным образом оную по крайней возможности продолжать». И именно этот глубоко демократический по своей сути призыв — а не приказ! — и характеризует Петра как правителя, опередившего свое время на много столетий.

Петр, как обычно, преследовал скрытую цель — пробуждение гражданской совести и одновременно чувства человеческого достоинства у своих сограждан. Зачем ему это было нужно? Затем, что только такие люди в состоянии составить демократическое общество. Подавленные столетиями тоталитаризма, закрепощенные внутренне, жители России должны были постепенно отвыкать от всего, что способствовало их рабскому унижению — от несвободы.

Эту же цель, но уже совсем открыто содержал и указ от 21 февраля об упразднении Тайной канцелярии.

Текст указа удивителен. Петр охарактеризовал организацию Меньшикова — Толстого следующим образом: «Злым, подлым и бездельным людям подавала она способ злостнейшими клеветами обносить своих начальников или неприятелей». Император, стремясь «неповинных людей от напрасных арестов, а иногда и самих истязаний защищать, но паче и самым злонравным пресечь пути к произведению в действо их ненависти, мщения и клеветы», объявляет, что «вышеупомянутая Тайная розыскных дел канцелярия уничтожается отныне навсегда, а дела оной имеют быть взяты в Сенат, но за печатью к вечному забвению в архив положатся». Обращает на себя внимание эмоциональная окраска этого официального документа, слова «ненавистное, подлое, неповинное, мщение, клевета» — такого не было в истории ни до, ни после Петра. Так мог говорить и мыслить только человек с высокой душой и пламенем в сердце, готовый без страха броситься на борьбу со злом, жертвовать собой за справедливость — одним словом, великий революционер и преобразователь.

Однако было бы неверно думать, что в своем законотворчестве Петр опирался только на эмоции. Отнюдь. Там, где это было необходимо, он проявлял мудрую сдержанность, осторожность и дипломатическое чутье. Это касается, например, Указа о свободе совести. Он был самым сложным, так как затрагивал веками укоренившиеся стереотипы национального менталитета, и его Петр Федорович осуществлял в несколько этапов. Для начала указом от 29 января 1762 г. император положил конец преследованиям староверов. Затем манифестом от 28 февраля бежавшим от религиозных и политических преследований за рубеж «разного звания людям, также раскольникам, купцам, помещичьим крестьянам, дворовым людям и воинским дезертирам» предлагалось возвращаться в Россию «без всякой боязни и страха». Староверы после этого указа стали почитать Петра III своим заступником, а связанные с гонениями за старую веру случаи самосожжения прекратились. В указе также отмечалось, что «наряду с православными в России и иноверные, яко магометане и идолопоклонники состоят... отвращать должно не принуждением и огорчением их, от которого они, бегая за границу, в том же состоянии множественным числом проживают бесполезно... а другими способами... кои представятся о исправлении нравов и о большем просвещении народа».

Мотивировался этот закон необходимостью «в сохранении и приумножении российского народа». Идея эта впервые была озвучена Ломоносовым в одноименном трактате, где ученый доказывал, что сбежавшие россияне — это ущерб стране, пусть лучше живут дома и трудятся на пользу отечеству. Петр не только читал эту работу своего ученого друга, но и неоднократно обсуждал с автором его идею, прогуливаясь по аллеям Ораниенбаума. Однако на самом деле для Петра этот тезис о приумножении народа был вторичным. Он просто использовал его для маскировки главного смысла своего указа: права на свободу совести, основывающегося на просвещении и образовании. Одновременно этим указом Петр наносил мощный удар по православной церкви. Мы все знаем, что церковь в тогдашней России была настолько сильна, что любые попытки ограничить ее влияние на подданных были для нее не опаснее комариных укусов. Петр это тоже хорошо понимал. Для того чтобы идеи, провозглашенные в «антицерковных» указах, смогли осуществиться, нужно было для начала экономически ослабить церковь. Это можно было сделать, например, через конфискацию церковно-монастырских имений и передачу управления ими в руки государства. Таким образом, церковь бы лишилась огромного источника дохода, и ей остались бы лишь пожертвования. Эту так называемую секуляризацию пытался провести еще его дед Петр Первый в 1701 году. Но даже он, могущественный и великий хозяин Земли Русской, был вынужден тогда отступить, удовлетворившись лишь созданием Синода взамен уничтоженной Патриархии. Об ограничении влияния церкви задумывалась и Елизавета Петровна. Но и она не отважилась на решительные меры.

Сложность подобной акции заключалась в том, что, будучи в целом справедливой и направленной на народное благо, в России она могла быть истолкована также и как антинародная.

С одной стороны, огромные доходы, извлекаемые из различной собственности и из пожертвований, церковь использует исключительно на самое себя: на строительство и излишнее украшение церквей, на обогащение высших церковных иерархов. И лишь в самом минимальном количестве — на помощь нуждающимся. Гуманитарные акции в православной церкви — большая редкость. Церковно-приходские больницы, школы и приюты находились в весьма плачевном состоянии. С другой стороны, прихожане с таким положением вещей были полностью согласны. И лишить их церковь ее безумной роскоши — значило оскорбить чувства верующих. Знакомая ситуация, не правда ли? Что ж, в этом заключается парадокс православия. И вполне естественно, что все властители уклонялись от столь деликатного и взрывоопасного дела. Но слабый и болезненный Петр оказался душою значительно крепче своих могучих предшественников (равно как и потомков) — и он решился. Разработка следующего указа этой серии потребовала от императора колоссального напряжения сил. Штелин — в прошлом его воспитатель, а сейчас просто близкий человек — пишет: «Трудится над проектом Петра Великого об отобрании монастырских поместий и о назначении особенной Экономической коллегии для управления ими... Он берет манифест к себе в кабинет, чтобы еще рассмотреть его и дополнить замечаниями». В принципе, Петр старается быть осторожным, словно перед ним опасная ядовитая змея и делать резкие движения опасно. Текст указа начинается длинной преамбулой, что идея эта, дескать, принадлежит Петру Великому и даже покойная императрица Елизавета ее одобряла. Столько благолепия и сдержанности, никаких эмоций, как в предыдущих указах. Но это только в начале. Затем следует полная иронии фраза, что единственная цель императора, которую преследует он этим указом, — «монашествующих, яко сего временного жития отрекшихся, освободить от житейских и мирских попечений». Ай да Петр Федорович! Что за смелость — аж дух захватывает! И в самом деле, раз уж избрал человече укрыться от мирской суеты за толстыми стенами обители, так и не след ему более печалиться о земных делах, ведь правда? И раз дал обет нестяжания — к чему тебе земли и хозяйство? Но еще важнее в этом указе малозаметное на первый взгляд добавление: так как все церковные земельные владения переходят в собственность государства, то и работающие на этих землях крепостные освобождались от прежних повинностей, наделялись землей и переводились в ведение государства. «Крестьянам отдать землю, которую они прежде пахали на архиереев, монастыри и церкви», — написал Петр. Это был шаг в сторону отмены крепостного права. Пусть не впрямую — все равно крестьяне должны были подневольно работать на государство, и пусть не повсеместно, а только на бывших церковных землях. Шаг очень осторожный. Но в народе понятый правильно: наконец-то пришел царь-освободитель!

Для тех, кто сомневается в правомерности такого вывода, предлагаю поверить историю математикой. Сие не так уж сложно:

В середине XVII века население Российской империи составляло примерно 5,5 миллиона человек.
Среди них крепостных было примерно 3,5 миллиона человек.
В Переяславской провинции (позднее — уезде) Московской губернии проживало 33 000 крестьян, было 4 крупных помещика землевладельца и 9 монастырей.
Эти девять монастырей владели вместе 15 тысячами крестьян, то есть одному монастырю принадлежало примерно 1600 крестьян.
В Российской империи было 1200 монастырей. Значит, им вместе принадлежал 1 миллион 920 тысяч крестьян.
1 920 000 крестьян — это почти 55% от всех крепостных России.

То есть реформа Петра предполагала выведение из крепостной зависимости более половины всех крестьян страны. Что это, как не отмена крепостного права?

Теперь понятно, почему ни один из царей ни до, ни после Петра не был так любим в народе, как Петр Третий. И эту любовь докажут русские люди после его смерти — докажут страшными кровавыми бунтами.

Понимая, что этот указ, в отличие от предыдущих, может встретить сопротивление, Петр повелевает дальше уже без всякой иронии, но жестко и гневно — Сенату, ввиду «важности сей материи», не тратить время «в бесплодных советованиях» с Синодом и «помянутое узаконение... в действительное исполнение привести». Для управления церковными и монастырскими имениями создать Экономическую коллегию с конторой в Петербурге. Церковнослужителей перевести на государственное содержание «согласно штату». Баста!

Указом о коммерции от 28 марта Петр объявляет налоговые льготы купечеству и начинающим промышленникам, отменяет ограничения по применению вольнонаемного труда на мануфактурах. Предлагает меры по расширению экспорта хлеба и другой сельскохозяйственной продукции, одновременно озвучивает запрет ввозить в страну сахар, сырье для ситценабивных предприятий и другие товары, производство которых было более или менее налажено в России.

А 25 мая, после тщательных расчетов и в поддержку Указа о коммерции, Петр объявляет Сенату именной Указ об учреждении банка: «Учреждение знатного государственного банка, в котором бы все и каждый по мере своего капитала и произволения за умеренные проценты пользоваться могли, и хождение банковых билетов представилось тотчас яко самое лучшее и многими в Европе примерами изведанное средство. Оставляя времени великую от банка всему государству пользу дать чувствовать и приохотить, чтоб партикулярными своими капиталами в оном участвовали, хотим теперь собственно от нас сие важное всей империи, а паче купечеству и коммерции показать благодеяние...»

Было и еще один должок, который не давал Петру покоя с детства, с того самого мгновения, как он впервые пересек границу России и у него на глазах был избит станционный смотритель. Этой теме — гуманному обращении с нижестоящими — посвятил он ряд указов. 28 января за жестокость при «управлении деревень, ...которое не к пользе, но к разорению крестьянства последовать может» указом были отняты права на имение у помещицы Е. Н. Гольштайн-Бек.

7 февраля «за невинное терпение пыток дворовых людей» была пострижена в монастырь помещица Зотова, а ее имущество конфисковано для выплаты компенсации пострадавшим. 25 февраля за доведение до смерти дворового человека воронежский поручик Нестеров был навечно сослан в Нерчинск. 9 марта в указе предписывалось «солдат, матросов и других нижних чинов не штрафовать отныне бесчестными наказаниями». И так далее. При этом в русском законодательстве убийство крепостных было впервые квалифицировано как «тиранское мучение». И это — прошу заметить! — в стране, где все избивали всех: хозяева били слуг, офицеры избивали солдат, ездоки колотили кучеров, помещики издевались над крестьянами, один прохожий мог спокойно избить другого прохожего, если тот его случайно задел плечом и тому подобное.

Как видим, даже такие, казалось бы, малые указы были продиктованы демократическим мировоззрением и направлены в пользу простых людей.

В стране повеяло ветром перемен, ветром свободы. Имя Петра превращалось в забитом притесненном народе в символ надежды. А он продолжал погонять неповоротливую и проржавевшую государственную машину, словно предчувствовал, что времени для осуществления всех своих задумок у него было в обрез.

[Историческая правда]

http://www.istpravda.ru/chronograph/1548/
Сын Гольштейн-Готторпского герцога Карла Фридриха и дочери императора Петра I Анны Петровны, он сначала воспитывался как наследник шведского престола. Мать мальчика, названного при рождении Карл-Петер-Ульрих, умерла вскоре после его появления на свет, а в 11 лет он потерял и отца. Петр рос нервным и впечатлительным мальчиком, любил искусство и обожал все военное – именно с военными делами были связаны все его честолюбивые помыслы. Ставшая в 1741 году императрицей, Елизавета Петровна хотела закрепить трон по линии своего отца. В 1742 году она вызвала своего племянника в Петербург, крестила под именем Петра Федоровича и объявила наследником российского престола.

В 1745 году его женили на принцессе Анхальт-Цербстской, будущей императрице Екатерине II, которая родила ему сына Павла (будущий император Павел I).

После смерти императрицы Елизаветы Петровны 5 января 1762 года Петр III был провозглашен императором. Вступив на престол, император развил бешеную деятельность, основной целью которой было доказать, что он способен управлять страной лучше покойной тетки. Однако, какой-либо определенной политической программы у него не было. За шесть месяцев царствования он успел издать значительное число законодательных актов, среди которых необходимо отметить Манифест о вольности дворянства и указ о секуляризации церковной земельной собственности.

Несомненно либеральным шагом со стороны Петра была ликвидация Тайной розыскных дел канцелярии. Политику императора отличала веротерпимость, он прекратил преследование старообрядцев и собирался осуществить реформу Русской православной церкви. В армии же он начал последовательно вводить прусские порядки, что не прибавляло ему популярности.

Положение Петра III в обществе было шатким, но также непрочным было положение Екатерины при дворе. Петр III открыто говорил, что собирается развестись с супругой, чтобы жениться на своей фаворитке Елизавете Воронцовой.

После полугодового царствования Петр III был свергнут в результате дворцового переворота, возведшего на престол его жену, Екатерину II, и вскоре лишился жизни.
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/743/74398d17174be0e73a597d52a0666506.jpg

[Историческая правда]

http://историк.рф/history_day/18-%D1%84%D0%B5%D0%B2%D1%80%D0%B0%D0%BB%D1%8F-1762-%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D0%B0-%D0%BF%D1%91%D1%82%D1%80-iii-%D0%B8%D0%B7%D0%B4%D0%B0%D1%91%D1%82-%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%84%D0%B5%D1%81%D1%82/
Знаменитый «Манифест о вольности дворянства» уничтожал систему, созданную Петром Великим. Дворяне освобождались от обязательной 25-летней гражданской и военной службы, могли выходить в отставку и беспрепятственно выезжать за границу.

Правда, по требованию правительства они обязаны были служить в вооружённых силах во время войн. Многие дворяне вышли в отставку и переселились в сельскую местность, что способствовало появлению русской усадебной культуры.

«Вольности» способствовали развитию искусства. В то же время после указа трудно было говорить о высоких обязанностях дворян перед обществом. Расширялась пропасть между дворянством и крестьянским большинством. Единственной обязанностью дворян оставалось получение образования, включая домашнее.

[World-history.ru]

1728
Родился Петр III Российский

Российский император 1761—1762. Сын гольштейн-готторпского герцога Карла Фридриха и дочери императора Петра I Великого Анны Петровны. В 1742 Российская императрица Елизавета Петровна, тётка Петра III, объявила его своим наследником. В 1745 вступил в брак с принцессой Софьей Фредерикой Анхальт-Цербстской (будущая императрица Екатерина II). Антинациональная внешняя политика Петра III, пренебрежение к русским обычаям, введение прусских порядков в армии создали оппозицию гвардии, которую возглавила его жена Екатерина. Петр III был свергнут с престола, арестован, отправлен на мызу Ропшу, где вскоре был убит с ведома Екатерины.

[Историческая правда]

http://www.istpravda.ru/chronograph/2250/
Карл Петр Ульрих - сын Гольштейн-Готторпского герцога Карла Фридриха и дочери императора Петра I Анны Петровны, сначала воспитывался как наследник шведского престола. Но в 1742 году императрица Елизавета Петровна вызвала Петра, своего племянника, в Петербург, крестила под именем Петра Федоровича и объявила наследником российского престола.

В 1745 году его женили на принцессе Анхальт-Цербстской, будущей императрице Екатерине II, которая родила ему сына Павла (будущий император Павел I).

До вступления на престол все свободное время он проводил, занимаясь военными маневрами. Императрица не допускала его к участию в решении политических вопросов.

После смерти Елизаветы Петровны 5 января 1762 года Петр III Федорович был провозглашен императором.

Вступив на престол, он правил страной 186 дней.

Несмотря на краткость своего правления, Петр издал множество манифестов, именных и сенатских указов, резолюций, которые во многом стали фундаментом для последующего царствования Екатерины II. К числу важнейших дел императора относятся: упразднение Тайной канцелярии, начало процесса секуляризации церковных земель, поощрение торгово-промышленной деятельности, принятие указа о свободе внешней торговли.

Важный документ Петра Фёдоровича – «Манифест о вольности дворянства», благодаря которому дворянство стало исключительным привилегированным сословием Российской империи. Также правление Петра отмечено усилением крепостного права.

Возможно, история страны могла бы пойти совсем по иному - более цивилизованному - сценарию, но тут в ход истории вмешалась Екатерина, узнавшая о планах мужа развестись с ней и жениться на фрейлине Воронцовой.

В короткий срок был составлен заговор, главными организатором которого были офицеры императорской лейб-гвардии. Император Петр был убит, а на престол взошла Екатерина II, сделавшая все, что бы очернить память о супруге.
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/f57/f576f4cf854854538e01e247e76e5a3e.jpg

[Игорь Буккер]

http://www.pravda.ru/science/useful/10-08-2012/1122049-petr_iii-0/
10 авг 2012 в 10:00

Наука и техника » Полезно знать
http://pravda-team.ru/pravda/image/article/3/3/8/266338.jpeg
Российский император Петр III прожил всего 34 года и имел два имени — немецкое и русское. Редко какому государю современники и потомки давали столь противоречивые оценки. Одни говорили: "тупоумный солдафон", "холуй Фридриха II", "хронический пьяница". Но о нем есть и положительные отзывы видных деятелей русской культуры и государственных мужей.

Его именем воспользовался вождь крестьянского движения Емельян Пугачев. Но в народной памяти он так и остался жертвой своей царственной жены — Екатерины Великой.

Великий государь и император Всероссийский Петр III Федорович удостоился не только звания "идиота" и "неспособного супруга", сиречь "импотента", Екатерины II, но и, как заметил один из дореволюционных русских историков, этому царю была присвоена "какая-то исключительная привилегия на бессмысленность и глупость".

Дамы и господа, смею вас уверить, не бывает ни ангелов, ни демонов. Все мы человеки, и Петр Федорович, урожденный в лютеранской вере Карл Петер Ульрих Гольштейн-Готторпский (а по немецки: Karl Peter Ulrich von Schleswig-Holstein-Gottorf), не был исчадием ада. Очередная жертва политических интриг придворной камарильи. Обычно Петра Третьего рассматривают в контексте внутрироссийской политики, чаще всего не касаясь вопросов международных. Это важно, потому что Петра любят обвинять в заключении предательского сепаратного мира с Пруссией, потому что он был страстным поклонником Фридриха Великого и всего прусского.

Участники заговора с целью свержения законного монарха старательно разжигали в обществе антинемецкие настроения, чтобы обратить против императора патриотов. До сих пор очень многие отечественные историки видят в Петре Федоровиче предателя, который отказался от всех блестящих побед русского оружия на полях сражений Семилетней войны и, предав своих союзниц — Австрию и Францию — заключил "бессмысленный" мир. Заметим, что не только худой мир лучше доброй ссоры.

Французский король Людовик XVI сделал следующее замечание по поводу отношений Петра III к Фридриху II: "Европа, напротив того, с восхищением ждала, чтоб Петр III ринулся на помощь Пруссии, которую Франция с Австрией довели до изнеможения и которую спасли от лютейшего несчастья чудо и дружественная опора императора. Для России было так же выгодно, как и для нас теперь, чтоб Пруссия и Австрия не сливались в одно государство. Европе было желательно, чтоб Россия спасла Пруссию от истребления соединенными силами двух великих держав. Усилившись прусскими владениями, Австрия получала возможность помериться могуществом с Россией, когда мир был водворен благодаря дружественному содействию Петра III, что доказывает, что государь этот был хороший политик".

Кроме того, можно согласиться с мнением некоторых российских историков, что в геополитической обстановке середины XVIII века выгода от приобретения Россией Восточной Пруссии представлялась сомнительной. Между прочим, крупнейший русский историк Василий Ключевский подвергал критике и такое сомнительное приобретение, как Польша — ядро будущей революционной заразы. В отличие от Кенигсбергской губернии, Речь Посполитая имела хотя бы общую с Россией границу.

Если отвлечься от пропагандистской шумихи царских времен и идеологических штампов времен советских, то оказывается, что Екатерина Вторая всего-то через два года подписала с Фридрихом Прусским союзный договор, ряд статей которого в точности повторял пункты "предательского" договора ее покойного супруга Петра III.

Заштампованность взгляда на Петра Федоровича даже в научных кругах доходит до немыслимых вершин. "Современный искусствовед, даже квалифицированный, описывая портрет Петра III кисти замечательного русского художника XVIII века А. П. Антропова, усмотрит у изображенной на холсте вполне обычной модели "толстый живот на тонких ножках, маленькую голову на узких плечах и длинные руки, тонкие, как паучьи лапки". Зрелище и в самом деле не их приятных, хотя, казалось бы, странно требовать, чтобы на российском престоле непременно восседал Аполлон", — удивляется современный русский историк Александр Мыльников.

Внук Великого Петра Петр III оказался в череде тех деятелей истории, о которых нам известно больше слухов и мифов, созданных их политическими противниками, чем реальных исторических фактов. Еще бы: одним из главных источников сведений о нем являются мемуары "матушки императрицы Екатерины". Эта умнейшая женщина, безусловно, желая оправдать в глазах подданных и потомков неловкое "устранение" своего супруга, выставила его этаким дурачком, способным разве что на немузыкальную игру на скрипке и обожавшим не Россию, а свою трубку и фрейлину-любовницу.

Петр III — далеко не единственная оболганная историческая фигура. И речь вовсе не идет о его "посмертной реабилитации". Просто это бессмысленно. И еще это в какой-то мере объясняет печальную судьбу императорского дома Романовых, последних представителей которого зверски уничтожили большевики в подвале Ипатьевского дома. Брутальность борющихся за главенство породила позднейшие злодеяния. Предтечами коммунистических варваров выступили благородные дворянчики, расправившиеся с Петром III, Павлом I и Иоанном VI Антоновичем.

Если продолжать сравнение дальше, то тут появится фигура Сталина, который в конце 1930-х годов жестоко покончит с ленинскими соратниками. Однако мы отвлеклись. Пока до революций еще далеко, Петр III, стремясь подрожать своему великому деду-тезке, с первых дней вступления на престол особое внимание обратил на укрепление порядка и дисциплины в высших присутственных местах, на упорядочение компетенции высших органов власти. Петр Третий был едва ли единственным после Петра Первого монархом, лично посещавшим Синод — высшее церковное ведомство.

Не чувствовавшая расположения к Петру III княгиня Екатерина Дашкова, участница дворцового переворота под руководством своей тезки, откровенно писала в мемуарах, что "Петр III усиливал отвращение, которое к нему питали, и вызывал глубокое презрение к себе своими законодательными мерами". Это частное мнение конкретного человека верно подмечает оппозиционное отношение к российскому монарху некоторой части высшей знати. Именно из их среды и окружения Екатерины пошли гулять по свету многие мифы о внуке Петра Великого.

Вот один из них: придворные, дескать, убедили Петра III ликвидировать Тайную канцелярию, о чем тот подмахнул манифест после того, как, заранее сговорившись, во время застолья граф К. Г. Разумовский крикнул на одного из собутыльников "слово и дело" за то, что тот оскорбил императора, не выпив за его здоровье бокал до дна. У историков возникает резонный вопрос, почему же такое шоу Разумовский со товарищи не разыграл раньше, при Елизавете Петровне? Это при том, что Кирилл Григорьевич приходился братом ее давнему фавориту и предположительно морганатическому супругу императрицы Алексею Григорьевичу Разумовскому.

За свое короткое правление с 25 декабря 1761 года (после кончины императрицы Елизаветы Петровны) по 29 июня 1762 года (когда, арестованный, он подписал отречение от престола, а предположительно 3 июля был убит) Петр Федорович подписал несколько важных манифестов: "О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству", "Об уничтожении Тайной розыскной канцелярии" и серию актов о веротерпимости и взаимоотношении государства и православной церкви.

Когда генерал-прокурор Правительствующего Сената А. И. Глебов предложил от имени благодарного дворянства воздвигнуть золотую статую императора, то узнав об этом, как писал историк С. М. Соловьев, Петр Третий умно и достойно ответил: "Сенат может дать золоту лучшее назначение, а я своим царствованием надеюсь воздвигнуть более долговечный памятник в сердцах моих подданных".

[Историческая правда]

http://www.istpravda.ru/chronograph/1548/
Сын Гольштейн-Готторпского герцога Карла Фридриха и дочери императора Петра I Анны Петровны, он сначала воспитывался как наследник шведского престола. Мать мальчика, названного при рождении Карл-Петер-Ульрих, умерла вскоре после его появления на свет, а в 11 лет он потерял и отца. Петр рос нервным и впечатлительным мальчиком, любил искусство и обожал все военное – именно с военными делами были связаны все его честолюбивые помыслы. Ставшая в 1741 году императрицей, Елизавета Петровна хотела закрепить трон по линии своего отца. В 1742 году она вызвала своего племянника в Петербург, крестила под именем Петра Федоровича и объявила наследником российского престола.

В 1745 году его женили на принцессе Анхальт-Цербстской, будущей императрице Екатерине II, которая родила ему сына Павла (будущий император Павел I).

После смерти императрицы Елизаветы Петровны 5 января 1762 года Петр III был провозглашен императором. Вступив на престол, император развил бешеную деятельность, основной целью которой было доказать, что он способен управлять страной лучше покойной тетки. Однако, какой-либо определенной политической программы у него не было. За шесть месяцев царствования он успел издать значительное число законодательных актов, среди которых необходимо отметить Манифест о вольности дворянства и указ о секуляризации церковной земельной собственности.

Несомненно либеральным шагом со стороны Петра была ликвидация Тайной розыскных дел канцелярии. Политику императора отличала веротерпимость, он прекратил преследование старообрядцев и собирался осуществить реформу Русской православной церкви. В армии же он начал последовательно вводить прусские порядки, что не прибавляло ему популярности.

Положение Петра III в обществе было шатким, но также непрочным было положение Екатерины при дворе. Петр III открыто говорил, что собирается развестись с супругой, чтобы жениться на своей фаворитке Елизавете Воронцовой.

После полугодового царствования Петр III был свергнут в результате дворцового переворота, возведшего на престол его жену, Екатерину II, и вскоре лишился жизни.

[Константин Кудряшов]

https://aif.ru/society/history/obolgannyy_imperator_5_faktov_o_petre_iii_dostoyno m_vnuke_petra_velikogo
21.02.2018 00:15


Пётр III. © / Commons.wikimedia.org


21 февраля 1728 года граф Генрих Фридрих Бассевич, первый министр голштинского двора, оставил запись: «Родился между полуднем и первым часом дня, здоровым и крепким. Его решено было назвать Карл Петер». Новорождённому, о котором шла речь, суждено будет стать русским императором Петром III.

Об этой фигуре мы имеем представление превратное. Настолько, что диву даёшься: как «национальный предатель и откровенно слабоумный пьяница» вообще продержался на российском престоле даже такое краткое время? У многих создаётся впечатление, что основная и даже единственная историческая роль Петра III — это вовремя жениться на будущей Екатерине Великой, а потом умереть, чтобы расчистить дорогу блистательной «матушке-императрице».

Пётр и Екатерина: совместный портрет работы Г. К. Гроота.
СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Пётр III и Екатерина II. Битва за престол
1. Труды и дни
Некоторые признают наиболее убедительным язык цифр. Кое в чём они правы: именно так можно навскидку определить если не результативность, то работоспособность и активность правителя. Если посмотреть на Петра III с этой точки зрения, то получится интересная пропорция. На престоле он провёл 186 дней. За это время им подписано 192 закона и указа: это не считая всякой мелочи вроде представлений к наградам. В среднем выходит примерно 30 указов в месяц, даже чуть больше. Таким образом, он уверенно входит в топ-3 правителей XVIII столетия. И даже занимает в нём почётное второе место после своего сына Павла I. Тот в среднем издавал по 42 законодательных акта в месяц. Для сравнения: Екатерина Великая издавала по 12 законов в месяц, а Пётр Великий — по 8. Особо следует отметить любопытный факт: некоторые из этих законов приписывают «человеколюбию и просвещённости» Екатерины II, его вдовы. В частности, «Манифест о вольности дворянской», прида ние убийству крепостных хозяевами статуса «тиранского мучения» и упразднение зловещей Тайной канцелярии. Хотя на самом деле вся заслуга Екатерины состоит только в том, что она не отменила распоряжения своего покойного супруга.

Ф.С. Рокотов. Портрет Петра III.
Месть мужика. Как необдуманное решение царя аукнулось через полтораста лет
Подробнее
2. Не из родни, а в родню
Одна из хуковых фраз Булгакова — слова Воланда из «Мастера и Маргариты»: «Да, как причудливо тасуется колода! Кровь!» Она в полной мере применима к Петру III. В его случае, правда, колоду тасовали вручную. Несколько показавшихся перспективными династических браков — и вот, извольте, родился наш герой. Кстати, помните имя, данное ему при рождении? Оно тоже из этой серии. Карл Петер. Петер — в честь родного деда по материнской линии, русского императора Петра I. А Карл — по той причине, что по отцовской линии малыш приходился внучатым племянником шведскому королю Карлу XII. Два великих деда, сражавшихся между собой без малого четверть века и перекроивших карту Европы. Пётр III отлично это осознавал. Более того, вёл себя так, что его сходство одновременно и с Петром I, и с Карлом XII замечали многие. Например, французский дипломат в России Жан-Луи Фавье: «Он подражает обоим в простоте своих вкусов и в одежде... Погруженные в роскошь и бездействие придворные страшатся времени, когда ими будет управлять государь, одинаково суровый к самому себе и к другим».

Коронационный портрет императора Петра III Фёдоровича работы Л. К. Пфанцельта
СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Наследник трех престолов. За что убили Петра III в Ропше
3. Коронация после смерти: поздно или никогда?
С теми, кто говорит, что Пётр III был неполноценным, можно согласиться. Но только в одном. Он, пожалуй, действительно не был при жизни полноценным императором. Поскольку до коронации, которая знаменует всю полноту власти, так и не дожил. В июне 1762 г. отречение от престола подписал провозглашённый, но не коронованный император.

Ситуацию исправил Павел I, его сын. Он совершил уникальный, беспрецедентный поступок. Спустя 34 года после смерти Петра III новый император вскрыл его гроб и короновал останки покойного батюшки по всем правилам. Изящный штрих: Большую Императорскую корону при этом заставили держать Алексея Орлова, одного из предполагаемых убийц Петра III. По воспоминаниям современников, граф Орлов после этого «зашёл в тёмный угол и взрыд плакал, руки его трепетали». Коронация покойного и одновременно месть его убийцам — такого русская история ещё не знала. Пётр III — единственный русский царь, по-настоящему ставший таковым уже после смерти.

Эксгумация Петра III. Аллегорическая гравюра Николая Анселена.
Эксгумация Петра III. Аллегорическая гравюра Николая Анселена. Источник: Public Domain
4. Выигранная Семилетняя
Больше всего нареканий вызывает прекращение войны с Пруссией. Той самой Семилетней войны, где проявился гений будущих блистательных полководцев «золотого века Екатерины»: Петра Румянцева и Александра Суворова. Претензии примерно такие: «Наши годом раньше взяли Берлин, и вся Пруссия была у нас в кармане. Даже Кёнигсберг уже четыре года был русским городом, и в его университете учились русские студенты. А тут явился Пётр III, раболепствующий перед прусскими порядками и лично прусским королём Фридрихом. И всё пустил псу под хвост: наши обязывались вывести войска и отдать всё завоёванное».

На самом деле всё обстояло почти наоборот. На момент смерти Петра III русские войска по-прежнему занимали всю эту территорию. Более того, склады провианта и боезапас их были пополнены, а к Кенигсбергу была отправлена русская эскадра.

Фридрих II Великий.
СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Тайны «Старого Фрица». Почему отец Фридриха Великого хотел его казнить?
Кроме этого, согласно договору, Фридрих обязывался отвоевать у Дании и передать России провинцию Шлезвиг. А вот Пётр сохранял за собой право остановить вывод русских войск «ввиду продолжающихся в Европе беспокойств».

И выведение войск из Восточной Пруссии, и то, что России так и не досталось то, что ей обещал Фридрих, — это целиком дело рук Екатерины II. Вернее, последствия её бездействия. Она настолько была занята сначала переворотом и устранением мужа, а потом — укреплением собственной власти, что за соблюдением условий договора не следила.

Русские в Берлине. Гравюра Даниэля Ходовецкого.
Главная дорога. Как русская армия впервые взяла Берлин
Подробнее
5. Несостоявшийся русский прорыв
В статусе наследника русского престола Пётр пребывал без малого двадцать лет. И, говоря откровенно, не проявил себя за это время ничем, кроме склонности к пьянству, игре в солдатики и муштре по прусскому образцу. Во всяком случае, так принято считать. Как правило, без подробностей обходятся и при описании недолгого временного промежутка: с февраля 1759 г. по январь 1762 г.

Между тем это был, пожалуй, самый светлый этап в жизни наследника. Его наконец-то допустили до настоящего дела. Да, с большим скрипом и до дела вроде бы невеликого. Но всё же. В феврале 1759 г. Петра назначили генерал-директором Сухопутного шляхетского корпуса.

Гражданский чиновник Донского Войска. 1867 год. Художник Пиратский К. К.
СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Табель о рангах. Россия на пути к светлому бюрократическому будущему
Документы, связанные с этим учебным заведением и подписанные наследником престола, ясно показывают, что это был разумный, трезвый, здравомыслящий человек, способный мыслить в государственном масштабе. То, что он прежде всего озабочен материальной базой корпуса, само собой разумеется. Расширение и реконструкция казармы-общежития, налаживание работы корпусной типографии, «дабы печатать все нужные книги на русском, немецком и французском языках», внимательное отношение к питанию и обмундированию... И, кроме этого, далеко идущие замыслы. В частности, масштабный проект по созданию «полнейшего географического и исторического описания России, дабы воспитываемые в оном корпусе молодые люди не токмо иностранных земель географию, которой их действительно обучают, основательно знали, но и о состоянии отечества своего ясное имели понимание».