*2904. Киники

[Grandars.ru]

http://www.grandars.ru/college/filosofiya/kinizm.html

Киническая философия
Кинизм
http://avatars-fast.yandex.net/get-direct/iZ2R7Y3xU1j250ataLL_Mw/x90
Афина Паллада

Киническая философия возникла в Афинах как реакция социальных низов свободной бедноты, метеков, вольноотпущенников на ухудшение жизни, усиление политической и экономической неустойчивости на рубеже V — IV вв. до н. э. Ее родоначальником считается Антисфен (ок. 445 — 360 гг. до н. э.), который учил в гимнасии, называвшемся Киносаргом (“Белая собака”). Этот гимнасий за городской стеной предназначался для неафинян. Идеи основанной Антисфеном школы, которая по месту ее существования и по бесприютному образу жизни ее последователей, сходному с собачьим, получила название кинической, широко разошлись по античному миру. Наиболее значительными представителями кинизма наряду с Антисфеном являются Диоген Синопский (ок. 412 — 323 гг. до н. э.), Кратет из Фив (акме — расцвет творчества — падает на 328 — 325 гг. до н. э.), Керекид из Мегалополя (ок. 290 — 220 гг. до н. э.), Дион Хрисостом (ок. 40 — 120 гг. н. э.).

Кинизм представляет собой не только философию, обосновывающую специфическую форму мировоззрения, но и способ жизнедеятельности, для которого характерно неприятие ценностей рабовладельческого общества, его законов, обычаев, традиций и морали. Киники не удалялись от жизни, а наоборот жили среди людей и пропагандировали идеалы внутренней свободы, презрения к богатству, опрощения и бедности, равноправия, космополитизма и другие.

Для киника теория и практика философствования максимально сближены. Эта философия находила своих приверженцев среди людей, осознавших несправедливость общественной жизни, утративших надежду на то, что жизнь можно улучшить общепринятыми средствами, изверившихся в установлениях государства и обещаниях политиков. Кинизм был философией бедных, гонимых и разочаровавшихся, но не утративших желания видеть мир людей иным. Словом, эта философия отражала противоречия в сознании бедноты, она включила в себя достоинства и недостатки тех, чьи интересы она выражала.

К числу наиболее существенных жизненных принципов, распространяемых киниками, относится практическое воплощение философии в жизнь посредством упражнений, сопутствующих неукоснительному следованию избранному жизненному пути. Упражнения при этом делятся киниками на те, что укрепляют тело и на те, что укрепляют душу. Другой жизненный принцип — ограничение своих потребностей в благах, в том числе еде и одежде. Киник стремится максимально освободиться от потребностей и от владения вещами. Грубый плащ, котомка и посох — это единственное его достояние. Третий принцип заключается в стремлении к независимости и самодостаточности, умении довольствоваться своим. Киник бездомен и неприкаян.

Киник ведет деятельную и подвижническую жизнь, направленную на то, чтобы продемонстрировать людям, как неправильно они живут. Легендарный киник Диоген Синопский прославил себя многими причудами. Он “средь бела дня” с зажженной лампой или, как говорят, “днем с огнем” ищет, бродя по многолюдным улицам, хорошего человека, плюет в лицо богатого хозяина, пригласившего его в дом с красивым полом и многочисленными ценными вещами и произведениями искусства, объясняя это тем, что худшего места, куда можно плюнуть, кроме лица хозяина, в доме нет.

Сторонники этой философии считали, что боги дали людям все необходимое, обеспечив им легкую и счастливую жизнь, но люди утратили меру в потребностях и в погоне за ними обретают лишь несчастья. Богатство, к которому стремятся люди, расценивается киниками как источник человеческих бед, оно же рассматривается как источник тирании.

Последователи кинической философии Антисфен, Диоген Синопский и другие противопоставили экономические отношения рабовладельческого общества и отношения морали. Они полагали, что достичь богатства можно лишь ценой моральной деградации, путем обмана, насилия, грабежа, неэквивалентной торговли. Провозглашая, что труд есть благо, они ограничивали в соответствии с индивидуалистическими установками своего времени размеры трудовых усилий лишь достижением минимума материальных средств поддержания личной жизни. Для киника идеал простой жизни, отвечающей природе, фактически оборачивается максимальным опрощением, реализацией требования тотального участия всех членов общества в простом физическом труде связанном с личным жизнеобеспечением.

В социально-экономических воззрениях киников отразился протест обездоленной массы свободного населения в ответ на угнетение, непосильные налоги, несправедливость властей, алчное хищничество и расточительство тех, кто сколачивал громадные состояния и жил праздно в роскоши. Киники в противовес этому выдвинули пренебрежение к жизненным благам, презрительное отношение к собственности и собственникам, негативное отношение к государству и общественным установлениям, пренебрежительное отношение к науке.

Отчаянный подвиг в борьбе с несовершенствами мира со стороны киников означал, что организация хозяйственной жизни, базирующаяся на рабовладении, вступила в непримиримое противоречие с чаяниями обедневших слоев общества.

Содержание темы
1 страница

#01. Grandars.ru. Киники
#02. Википедия. Киники
#03. Википедия. Антисфен
#04. Ἀντισθένης. Афоризмы Изречения Высказывания
#05. Википедия. Бион Борисфенит
#06. Βίων ὁ Βορυσθενίτη. Афоризмы, цитаты и высказывания
#07. Википедия. Диоген
#08 . Διογένης ὁ Σινωπεύ. Цитаты
#09. Перевезенцев С. В. Диоген Синопский
10. Википедия. Гиппархия
02 страница
#11. Википедия. Керкид
#12. Википедия. Кратет Фиванский
#13. Википедия. Менипп Гадарский
#14. Википедия. Метрокл из Маронеи
#15. Википедия. Моним
#16. Δημόκριτος. Киническая школа
#17. Реале Дж. , Антисери Д. 2.2. Антисфен и прелюдия кинизма
#18. Реале Дж. , Антисери Д. 2. РАСЦВЕТ КИНИЗМА И РАСПАД СОКРАТИЧЕСКИХ ШКОЛ
#19. Реале Дж. , Антисери Д. 4. ВОЗРОЖДЕНИЕ КИНИЗМА
#20. Русская историческая библиотека. 216 – Киренаики и киники
03 страница
#21. Русская историческая библиотека. Философия киников
#22. Русская историческая библиотека. Антисфен
#23. Ἀντισθένης Мои цитаты и афоризмы
#24. Русская историческая библиотека. Диоген Синопский и его философия
#25. Новая философская энциклопедия. КИНИКИ
#26. Открытая реальность. Киническая школа
#27. Новая философская энциклопедия. АНТИСФЕН (Ἀντισθένης) из Афин
#28. Filosof.at.ua. Антисфен
#29. А.В. Вашкевич. Диоген Синопский
#30. Filosof.at.ua. Хризостом
04 страница
#31. Ἀντισθένης. Афоризмы
#32. Ἀντισθένης. Афоризмы
#33. Ἀντισθένης. Афоризмы
#34. Ἀντισθένης. Афоризмы
#35. Ἀντισθένης. Афоризмы
#36. Ἀντισθένης. Афоризмы
#37. Ἀντισθένης. Афоризмы
#38. Ἀντισθένης. Афоризмы
#39. Ἀντισθένης. Афоризмы
#40. Ἀντισθένης. Афоризмы
05 страница
#41. Ἀντισθένης. Афоризмы
#42. Ἀντισθένης. Афоризмы
#43. Ἀντισθένης. Афоризмы
#44. Ἀντισθένης. Афоризмы
#45. Ἀντισθένης. Афоризмы
#46. Ἀντισθένης. Афоризмы
#47. Ἀντισθένης. Афоризмы
#48. Ἀντισθένης. Афоризмы
#49. Ἀντισθένης. Афоризмы
#50. Хронос. Бион Борисфенит

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B8
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Ки́ники (др.-греч. κῠνικοί, от κύων (собака) и/или Κῠνόσαργες (Киносарг, холм в Афинах); лат. Cynici), кинизм — одна из наиболее значительных сократических философских школ. Её родоначальником считается ученик Сократа Антисфен, ярким представителем — Диоген Синопский.

Содержание

1 Происхождение
2 Концепция
3 Теория
4 Этика
5 Практика
6 Киническая литература
7 Влияние
8 Известные киники
9 Анекдоты
10 Изречения
11 Примечания
12 Литература
13 Ссылки

Происхождение

В начале IV в. до н. э. некоторыми учениками Сократа были основаны философские школы. Одной из них стал кинизм. Считающийся её основателем Антисфен Афинский, развивая принципы учителя, стал утверждать, что наилучшая жизнь заключается не просто в естественности, а в избавлении от условностей и искусственностей, в свободе от обладания лишним и бесполезным. Антисфен утверждал, что для достижения блага следует жить «подобно собаке», то есть жить, сочетая в себе:

простоту жизни, следование собственной природе, презрение к условностям;
умение с твердостью отстаивать свой образ жизни, стоять за себя;
верность, храбрость, благодарность.

Таким образом он стремился жить сам и называл себя аплокион (ἁπλοκύων, истинный пёс). От этого слова происходит название школы, кинизм. (По другой версии, название школы происходит от названия места, где находился гимнасий, в котором Антисфен вёл беседы с учениками — Киносарг, Κῠνόσαργες, «Зоркий пёс».) Эта программа Антисфена послужила основой программы всей школы, а на могиле Диогена Синопского был установлен памятник паросского мрамора со скульптурой собаки (в благодарность за то, что он «указал наипростейший путь к жизни»[2]).

Концепция

Когда же кто-то сообщил Антисфену, что его многие хвалят, он спросил: «Что же я сделал дурного?» (D.L. VI 3, 8)[3].

В проведении своей программы кинизм отталкивался от общепринятых взглядов и развивал новые, прямо противоположные существующим, пользуясь методом «негативной филиации идей» (παραχᾰράττειν τό νόμισμα, «перечеканка монеты»). Отдельные элементы, характерные для кинической этики, «носились в воздухе» и встречались, помимо Сократа, например, в философии софистов и у Еврипида. Но специфически эти идеи были оформлены как система именно школой кинизма:

Аскесис (ἄσκησις), способность к самоотречению и перенесению трудностей. Аскесис киников — предельное упрощение; предельное ограничение своих потребностей; отстранённость от того, что не является предельно необходимым по функции человека как живого существа; «сила духа, характера».

Апедевсия (ἀπαιδευσία), способность к освобождению от догм религии и культуры. Апедевсия киников — отстранённость от культуры и общества. Киники считают, что культура (в частности, письменность) делает знание мёртвым; таким образом, необразованность, невоспитанность и неграмотность считаются [кинической] добродетелью.

Автаркия (αὐτάρκεια), способность к независимому существованию и самоограничению. Автаркия киников — независимость и самостоятельность, отказ от семьи, отказ от государства.

Как пишет В. А. Канке: «Киники считали своим учителем Сократа, но они не смогли по-настоящему продолжить его дело. За основу своей философии они взяли практическую мораль Сократа, присущие ему самообладание, спокойствие, неприхотливость в еде и одежде. Не подкрепленные должным интеллектуализмом, эти нормы практической жизни привели к идеалам самодостаточности человека, апатии и безразличия, дополненным требованиями аскезы, постоянной, иногда тяжкой, тренировки души и тела»[2].

Теория

Основатель школы Антисфен выступал против традиционного со времен элейской школы разделения мира на умопостигаемое («по истине») и чувственное («по мнению») бытие, и таким образом, против учения Платона о бестелесных постигаемых умом «видах», или «идеях» (чем предвосхитил аристотелевскую критику идей Платона).

Реальность общего не существует, а существуют только единичные вещи; понятие есть только слово, объясняющее то, чем вещь бывает или что она есть. Поэтому применение к отдельным предметам общих понятий невозможно; невозможно ни соединение различных понятий (в единстве суждения), ни определение понятий, ни даже противоречие — так как о вещи может быть высказано только суждение тождества (конь есть конь, стол есть стол). Учение Платона об умопостигаемых «видах» несостоятельно, так как восприятию доступен единичный, чувственно воспринимаемый экземпляр вида, но никак не самый «вид» или «идея».

В этом положении заключается принцип мудрости как практического познания блага. Мудрость состоит не в недоступном для человека теоретическом знании. Признается только практический разум, интегрированный с житейской мудростью; «правильная» наука считается одним из вреднейших явлений. Истинное благо может быть только достоянием каждого отдельного лица, но никак не общим для многих, а целью добродетельной жизни может быть соответственно не богатство, которое может быть разобщенным, но здоровье (спокойствие, умиротворение и т. п.). Отсутствие общих «видов» полагает благо как отрешённость от всего, что делает человека зависимым от (иллюзорного) общего: имущества, наслаждений, искусственных и условных понятий.

Этика

Основной задачей философии, утверждал Антисфен, является исследование внутреннего мира человека, понимание того, что́ является для человека истинным благом. Поэтому кинизм не создает абстрактных теорий, в отвлеченности от абстрактного стремится к пределу и как система представляет собой комплекс практических идеалов.

Киническая этика исходит из принципиального фронтального отрицания и неприятия морального кодекса среднего индивида. Такая этика, прежде всего, негативна, «перечеркивает» общепринятые ценности и требует «отучения от зла», то есть разрыва с устоявшимися нравственными нормами. Концепция кинической добродетели сводится т.о. к четырём положениям:

Натурализм, исходящий из приоритета природы; не из природы-максимума, а из природы-минимума, полагающий низший уровень потребностей и только экономно-необходимую норму потребления.

Субъективизм, основанный на «свободе воли»; на силе духа, характера, способности к независимому существованию, самоограничению, самоотречению, перенесению трудностей, освобождению от пут религии, государства, семьи и т. п.

Индивидуализм, ориентирующий поведение человека на достижение независимости от общества, которое налагает на него чуждые ему и враждебные обязанности, индуцирующие чуждые ему свойства.

Эвдемонизм, предполагающий спасение и счастье в неимущести, умеренности, отстраненности, которые естественны для разумного добродетельного человека, понимающего истинную цену вещей. [источник не указан 456 дней]

Таким образом этический идеал кинизма формируется как:

крайняя простота, граничащая с докультурным состоянием;
презрение ко всем потребностям кроме основных, без которых сама жизнь была бы невозможна;
насмешка над всеми условностями;
демонстративная естественность и безусловность личной свободы.

Как сумма, в центре кинической философии находится человек с его естественными заботами. Киник ищет норму в природе человека как вида и индивида, и не ждет божественных указаний для решения собственной жизни. При этом индивидуалистический протест киников не вырождается в эгоизм, готовый удовлетворять ego одного за счёт других. Индивидуализм киников приводит к принципу внутренней свободы, которая добывается борьбой с самим собой, но не с «социальным злом». Таким образом, отрицание киников не являлось нигилизмом.

Практика

Будучи философией «практической этики», кинизм предполагает, что главным инструментом манифестации этического идеала будет повседневная жизнь его представителей. Основатель школы Антисфен полагал, что добродетели можно научить. В этом отношении Антисфен первым стал вести образ жизни, искусственно подчеркивающий и выделяющий элементы кинической программы на фоне активности общей массы, и имеющий нарочито-демонстративный характер.
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/thumb/7/7e/%D0%9F%D0%BE%D1%80%D1%82%D1%80%D0%B5%D1%82_%D1%84% D0%B8%D0%BB%D0%BE%D1%81%D0%BE%D1%84%D0%B0-%D0%BA%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B0_%D0%B2_%D0%9B %D1%83%D0%B2%D1%80%D0%B5.jpg/250px-%D0%9F%D0%BE%D1%80%D1%82%D1%80%D0%B5%D1%82_%D1%84% D0%B8%D0%BB%D0%BE%D1%81%D0%BE%D1%84%D0%B0-%D0%BA%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B0_%D0%B2_%D0%9B %D1%83%D0%B2%D1%80%D0%B5.jpg
Бюст философа-киника в Лувре

Антисфен первым сделал внешними признаками кинической школы такие атрибуты, как сложенный вдвое плащ, который киники носили в любую погоду, посох (чтобы ходить по дорогам и отбиваться от врагов) и сума для подаяний. Образ мудреца вообще, созданный Антисфеном, был далее развит в стоицизме, а по созданному им образу киника (в частности, короткий двойной плащ на голое тело, длинная борода, посох, нищенская сума) киников опознавали на протяжении всей античности.

Особую известность в этом отношении приобрёл ученик Антисфена Диоген Синопский, прославившийся невозмутимой последовательностью, с которой он осуществлял развиваемый им этический идеал. В своих беседах и повседневной жизни Диоген вёл себя как маргинальный субъект, эпатирующий ту или иную аудиторию; но не столько с целью оскорбления или унижения её, сколько из потребности обратить внимание на собственную программу.

Так как кинизм по существу представлял собой благодатную почву для маргинального поведения, вовсе не связанного с философской программой, в среде киников оказалось немало субъектов, расположенных к решению проблем личной рутины посредством антиобщественного поведения. Отсюда неудивительна традиция критики и осмеяния киников, которая сложилась уже во времена основания школы, при Антисфене и Диогене. (Характерно, позднейший термин «цинизм» произошёл от названия школы «кинизм».) Тем не менее, справедливо замечание многих исследователей, считающих, что нарочитую эпатажность и маргинальность считать основной характеристикой всей школы не следует.

Особенную популярность кинизм приобретает в пост-классическую эпоху, в период эллинизма, когда большинство исконно демократических греческих полисов теряют независимость и вынуждены подчиняться чужому и чуждому влиянию. В такой обстановке кинизм со своим пренебрежением и отторжением превозносимого, почитаемого и уважаемого остается единственным средством самоутешения для многих людей, лишаемых теперь того, что составляло сущность их жизни. Как отмечает Полина Гаджикурбанова, Эпиктет, описывая истинного киника, обрядит его в стоические одежды и сделает «сам запыленный вид его… чистым и привлекательным»[3].

Голодные, заросшие, оборванные киники жили в заброшенных домах, пустых пифосах, переходили с единственной сумой за плечами из города в город, проповедуя своё учение и случайным попутчикам, и толпам в больших городах. Однако распространение кинизма в эллинистический период приводит в целом к утрате характерных «острых» элементов программы. Киническая традиция эллинистического периода представлена фигурами, известными скорее своей литературной деятельностью, чем строгостью соблюдения кинического образа жизни. Из них наиболее значимы Бион Борисфенит (III в. до н. э.), создатель кинического литературного жанра диатрибы, и Менипп Гадарский (середина III в. до н. э.), творец «менипповой сатиры».

Киническая литература

В своей литературной практике, на первых порах воспринимая и пародируя старые виды и жанры, киники выступили затем с отрицанием установившихся канонов, соединяли различные стили не боясь разрушить «единство» стиля собственного. В литературный язык вводили просторечия и вульгаризмы; в прозу — приемы поэтической речи и стихи; утверждали принцип «серьёзно-смешного», преподнося читателю под видом развлечения и отвлечения «горькую правду жизни».

Смешение разнородного — один из принципов кинической эстетики; эта особенность кинического стиля свидетельствовала о кризисе классической «чистой» эстетики. Выше всего ценя «свободу слова», киники ценили сатиры более прочего. Принцип «естественности» в литературе приводил их нередко к физиологическому натурализму; в мифологии, художественной и народной словесности киники всегда искали поучение, аллегорию, «скрытый смысл», видя в раскрытии последнего главную задачу своей дидактики.

Все кинические жанры (диатриба, мениппова сатира, апофтегма, хрия, письма и др.) полны «примеров». Это свойство кинической литературы связано с сущностью кинизма, предпочитавшего практику, конкретное дело отвлеченным спекуляциям и дедукции. Воспитательную силу живого примера кинизм ставит выше самых красноречивых слов. Поэтому у киников напр. не пользовался популярностью жанр философского трактата. Систему своих взглядов они выводили из конкретных поступков и линии поведения исторических героев и «антигероев» (Геракл, Сократ, Диоген, Крёз, Сарданапал, Александр, Ксеркс и др.). Такой методологией пользовалось и раннее христианство, строя свою философию на «житиях» и «деяниях» Христа и апостолов.

Влияние

Идеи кинической этики обнаруживают свою силу ещё в III в до н. э. Киническое учение послужило непосредственным источником стоицизма, в котором был смягчен кинический ригоризм в отношении социальных норм и установлений. Среди кинических подражателей мы встречаем имена многих выдающихся философов-моралистов и поэтов-сатириков (Зенон, Эпиктет, Сенека, Мусоний Руф, Дион Хрисостом, Филон, Варрон, Луцилий, Персий, Ювенал, Гораций, Петроний, Плутарх, Лукиан, Юлиан и другие).

Образ жизни киников оказал влияние на оформление христианского аскетизма, в особенности таких его форм как юродство и странничество.

В историю европейской культуры, при всей парадоксальности и скандальности своей практики и философии, киники вошли как выдающийся пример человеческой свободы и моральной независимости. Они воплотили в себе образ величия духа, пренебрегающего соблазнами чувственной жизни, социальными условностями, тщеславными иллюзиями власти и богатства.

Сохранили и развили традицию философской провокации материалисты Нового Времени, не избежав естественной трансформации «подлинного» кинизма; «голая истина» Диогена трансформируется в культурную революцию; киническое презрение к богатствам, государству и власти превращается у Ницше в «волю к власти», философское обоснование власти. Кинизм нашёл свое отражение и в философии жизни Шопенгауэра, в его учении о бессмысленности и тотальности жизни, а также в способах Шопенгауэра освобождаться от этой тотальности, искусстве и аскетизме.

Экзистенциализм заимствует у кинизма идею противопоставления социального и индивидного бытия, радикальную разорванность этих сфер. Тайна человеческого поведения состоит в его абсолютной необусловленности, спонтанности, индетерминизме. Провокационные акции киников продолжились в леттризме и ситуационизме, ознаменовав начало массового распространения вызывающе-асоциального поведения, присущего контркультуре XX века.

Известные киники

Антисфен
Бион Борисфенит
Диоген
Гиппархия
Керкид
Кратет Фиванский
Менедем (киник)
Менипп Гадарский
Метрокл из Маронеи
Моним

Анекдоты

Антисфен, на вопрос почему он так суров с учениками, отвечал: «Врачи тоже суровы с больными». Когда его попрекали, что он водится с дурными людьми, он отвечал: «Врачи тоже водятся с больными, но сами не заболевают». (Эту мысль развил и довел до предела Диоген, который в ответ на аналогичные вопросы заявлял: «Солнце тоже светит в помойные ямы, но от этого не оскверняется».)

Когда Платон рассуждал об идеях и изобретал названия для «стольности» и «чашности», Диоген сказал: «А я вот, Платон, стол и чашу вижу, а стольности и чашности не вижу». (На что Платон, в должном духе противоречия, ответил: «Это понятно, чтобы видеть стол и чашу, нужны глаза, которые у тебя есть; а чтобы видеть стольность и чашность, нужен разум, которого у тебя нет».)

Рассказывают, что когда Александр Македонский пришёл в Аттику, то разумеется захотел познакомиться с прославленным «маргиналом» как и многие прочие. Он нашёл Диогена в Крании (в гимнасии неподалеку от Коринфа), когда тот грелся на солнце. Александр подошёл к нему и сказал: «Я — великий царь Александр». «А я, — ответил Диоген, — собака Диоген». «И за что тебя зовут собакой?» «Кто бросит кусок — тому виляю, кто не бросит — облаиваю, кто злой человек — кусаю». «А меня ты боишься?» — спросил Александр. «А что ты такое, — спросил Диоген, — зло или добро?» «Добро», — сказал тот. «А кто же боится добра?» Наконец, Александр сказал: «Проси у меня чего хочешь». «Отойди, ты заслоняешь мне солнце», — сказал Диоген и продолжил греться. Говорят, что Александр якобы даже заметил: «Если бы я не был Александром, то хотел бы стать Диогеном».

Софисту, который силлогизмом доказал ему, что он имеет рога, Диоген ответил, пощупав свой лоб: «Что-то я их никак не найду». Таким же образом, когда кто-то утверждал, что движения не существует, он вставал и начал ходить. А рассуждавшего о небесных явлениях он спросил: «И как давно ты спустился с неба?»

Кратет Фиванский, чтобы приучить себя к смирению, ввязывался в склоки: «блудниц он бранил неустанно, приучая этим и себя терпеть поношения». Некого Никодрома, кифареда, в одной склоке он довел до того, что тот разбил ему лоб; тогда Кратет положил на рану повязку с надписью: «Никодромов опус». А однажды, заступаясь за кого-то перед начальником гимнасия, он ухватил того за ляжки; тот возмутился, а Кратет сказал: «Как? Разве это у тебя не все равно, что колени?» — насмехаясь также над греческим обычаем умоляя касаться колен собеседника. В Фивах начальник гимнасия за подобную выходку Кратета выпорол, и, когда его уже тащили за ноги, Кратет как ни в чём не бывало продекламировал строку из «Илиады»: «Ринул, за ногу схватив, и низвергнул с небесного прага» (причисляя себя, таким образом, к сонму божеств).

Изречения

Изречения Антисфена:

Труд есть благо (в пример Антисфен приводил из эллинов Геракла с его двенадцатью подвигами, из варваров — Кира, трудолюбие которого описано Ксенофонтом в «Киропедии», давая понять, что его современникам и землякам до этого блага далеко).
Лучше попасться стервятникам, чем льстецам; те пожирают мертвых, эти — живых (вообще любимая древними игра слов: κόραξ и κόλαξ, «ворон» и «льстец»).
Как ржавчина съедает железо, так завистников пожирает их собственный нрав.
Те, кто хочет обрести бессмертие, должны жить благочестиво и справедливо.
Братская близость единомыслящих крепче всяких стен.
В дорогу надо запасаться [только] тем, чего не потеряешь даже при кораблекрушении.
Сдержанность нужнее тем, кто слышит о себе дурное, чем тем, в кого бросают камнями.
Все, кто стремится к добродетели, между собой друзья.
Не пренебрегай врагами: они первые замечают твои погрешности.
Нелепо, отвеивая мякину от хлеба и исключая из войска слабых воинов, не освобождать государство от дурных граждан.
Добродетель для мужчины и женщины — одна.
Что блаженнее всего для человека? Умереть счастливым.
Какая наука самая необходимая? Наука забывать ненужное.
Как стать прекрасным и добрым? Узнать от сведущих людей, что надо избавляться от пороков, которые в тебе есть.

Элементы «антиобщественной» программы Антисфена:

Безвестность есть благо.
В общественной жизни мудрец руководствуется не общепринятыми законами, а законами добродетели.
Справедливого человека цени больше, чем родного.

Элементы индивидуальной программы Антисфена:

Для мудреца нет ничего чуждого и недоступного.
Мудрец женится, чтобы иметь детей, притом от самых красивых женщин.
Мудрец не будет избегать любовных связей — ибо только мудрец знает, кого стоит любить.

Сохранились высказывания Антисфена, которые были подхвачены последующими школами как этический образец:

Чтобы быть счастливым, достаточно быть добродетельным; научить добродетели человека возможно.
Добродетель проявляется в поступках и не требует ни обилия слов, ни обилия знаний; все, кто стремится к добродетели, между собой друзья.
Своими соратниками нужно делать людей мужественных и справедливых; лучше сражаться среди немногих хороших против множества дурных, чем среди многих дурных против немногих хороших.
Всё дурное считай себе чуждым.
Понимание, разумение, знание суть незыблемое; их не сокрушить силой, не одолеть изменой; они должны быть сложены из неопровержимых/доказанных суждений.

Примечания

↑ Электронная библиотека
Гуманитарные науки: 1.3. ЭЛЛИНИСТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ александр македонский открывает новую эпоху
Электронная библиотека

Литература

Нахов И. М., Киническая литература, М., «Наука», 1981.
Нахов И. М. Кинизм и цинизм. Отжившее и живое (к истории понятия и слов) // Живое наследие античности. Вопросы классической филологии, Вып. IX. М., 1987, с. 231—245
Нахов И.М. Философия киников. - М. - 1982.
«Антология кинизма», М., «Наука», 1984.
Диоген Лаэртский, «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов», М., «Мысль», 1986.

Ссылки

А. Ф. Лосев, «Сократики»
Диоген Лаэртский. «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов»
И. М. Нахов, Очерк истории кинической философии. 1984
Сократические школы

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BD%D1%82%D0%B8%D1%81%D1%84%D0%B5%D0%BD
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/2/28/Antisthenes_pushkin.jpg/250px-Antisthenes_pushkin.jpg
Антисфе́н (др.-греч. Ἀντισθένης; 444/435 до н. э., Афины — 370/360 до н. э., Афины) — древнегреческий философ, родоначальник и главный теоретик кинизма[1], одной из самых знаменитых сократических школ.

Содержание

1 Очерк
2 Афоризмы
3 См. также
4 Примечания
5 Литература
6 Ссылки

Очерк

Антисфен — последователь Сократа. Перед тем как примкнуть к Сократу, Антисфен учился у софиста Горгия. Софистика оказала существенное влияние на философию раннего Антисфена; следы этого влияния исследователи находят в сохранившихся трудах. В зрелом возрасте Антисфен становится последователем Сократа. Антисфен присутствовал при предсмертной беседе Сократа, зафиксированной в произведениях Платона.

После смерти Сократа Антисфен открыл в Афинах собственную школу в гимнасии для неполноправных граждан на Киносарге (по этому названию, по одной из версий, его последователи и стали именоваться киниками). Хотя в теории Антисфена отчетливо просматривается влияние учителей, он противоречит софистам, далеко отходит от прочих учеников Сократа (Ксенофонта, Платона, Евклида, Федона, Аристиппа). По некоторому мнению, его переход к кинизму мог быть связан с тем впечатлением, которое оставила на него казнь Сократа[1].

Антисфен — первый номиналист, отвергающий существование общих понятий и утверждающий, что идеи существуют только в сознании человека. По Антисфену, синтетические суждения ложны. Предметы отдельно-единичны, непричастны к какой-либо обобщенности; их можно называть и сравнивать, но не определять. Отсюда, развивая представление Сократа о понятиях, он дал определение: «Понятие есть то, что выражает чем предмет был или что он есть».

Антисфен выступал против традиционного со времен элейской школы разделения мира на умопостигаемое («по истине») и чувственное («по мнению») бытие, чем предвосхитил аристотелевскую критику идей Платона.

Основной задачей философии, утверждал Антисфен, является исследование внутреннего мира человека, понимание того, что́ является для человека [истинным] благом. Сам Антисфен и его ученики доказывали, что благо для человека — быть добродетельным.

Антисфен проповедовал аскетизм, естественность, приоритет личных интересов перед государственными. Отрицая традиционную религию и государство, он и Диоген первыми назвали себя не гражданами какого-либо определенного государства, а гражданами всего мира — космополитами.

Принцип радикального аскетизма Антисфен последовательно применял к различным разделам философии (от логики и этики до политики, педагогики и теологии). Аскетизм Антисфена был связан с представлением о жизни согласно природе (естеству). Высший критерий истинности Антисфен находил в добродетели, а целью познания и философии считал совпадение этического и природного в «автаркии» (независимости) от социальных влияний и человеческих установлений.

В логике Антисфен считал, что «об одном может быть высказано только одно, а именно лишь его собственное имя»; субъекту нельзя приписать отличный от него предикат, высказывание может быть только тавтологичным. (В этом исследователи усматривают полемику Антисфена с Платоном и его учением об идеях как основе в т.ч. предикации.)

В основе этики Антисфена — учение об автаркии, самодостаточности. Не завися ни от чего внешнего, ограничивая себя, мы тем самым уподобляемся божеству, которое тоже самодостаточно (но в отличие от нас, благодаря [само]избытку блага). Достигнуть состояния самодостаточности человек может только путем ограничения своих потребностей, проводя жизнь в труде, избегая такого наслаждения и той роскоши, которые пагубны для человека. Т.е. Антисфен (вслед за Сократом) считал, что добродетели можно научить, и что счастье возможно только от добродетели: «достаточно быть добродетельным, чтобы быть счастливым: для этого ничего не нужно, кроме Сократовой силы. Добродетель проявляется в поступках и не нуждается ни в обилии слов, ни в обилии знаний» (D.L. VI 11)[1].

Антисфен и его ученик Диоген Синопский были наиболее последовательными, бескомпромиссными киниками. Принцип древнегреческих философов «соответствия формы жизни её внутреннему содержанию» они доводили до явной демонстративности. Образ мудреца вообще, созданный Антисфеном, был далее развит в стоицизме, а по созданному им образу киника в частности — короткий двойной плащ на голое тело, длинная борода, посох, нищенская сума — киников опознавали на протяжении всей античности. Как утверждал о нём Диоген Лаэртский: «По видимому, именно он положил начало самым строгим стоическим обычаям... Он был образцом бесстрастия для Диогена, самообладания для Кратета, непоколебимости для Зенона: это он заложил основание для их строений» (D.L. VI 14–15)[1].

Известны названия около 70 сочинений Антисфена, из которых сохранились несколько отрывков и два ранних софистических текста полностью: «Аякс» и «Одиссей». Стиль сохранившихся текстов небрежен, речь обыденна, местами вульгарна.

Политические взгляды Антисфена были крайне своеобразны: он отрицал законы и все социальные условности, а образец для построения человеческого общества предлагал искать у животных.

Афоризмы

Узнав однажды, что Платон откликается о нём дурно, он заметил: «Это удел царей: делать хорошее и слышать дурное»[1].

Когда Антисфен старался выставлять напоказ дыру в своем плаще, Сократ заметил: «Сквозь эту дыру я вижу твое тщеславие!».

Антисфен писал: «Кто достиг мудрости, тот не должен интересоваться науками, книгами, чтобы его не отвлекали посторонние вещи и мнения».

Антисфен писал «Согласно мнениям людей, существует множество богов; по природе же бог — один».

Однажды он посоветовал афинянам принять постановление: «Считать ослов конями». Когда это сочли нелепостью, он заметил: «Но ведь вы простым голосованием делаете невежественных людей полководцами?».

Киренаику Аристиппу как-то раз задали вопрос, какую пользу принесла ему философия; Аристипп ответил: «Дала способность говорить с кем угодно». Когда такой же вопрос задали Антисфену, тот, в пику Аристиппу (которого упрекали за роскошную жизнь) ответил: «Дала способность говорить самому с собой».

Антисфену приписывают высказывание «я предпочел бы безумие наслаждению» (D.L. VI 3). Он также заявлял, что «только мудрец знает, кого стоит любить» (D.L. VI 3), в отношениях с женщинами рекомендовал сходиться только с теми, которые будут за это благодарны.

Изречения
См. также

Пир (Ксенофонт)

Примечания

Электронная библиотека.

Литература

Antisthenis fragmenta, Turici, 1842.
Fragmenta philosophorum graecorum, v. 2, P., 1867.
Chappuis Ch., Antisthene, P., 1854; Duemmier F., Antisthenica, Halis, 1882.
Гомперц Т., Греческие мыслители, пер. с нем., т. 2, СПБ, 1913.
История философии, т. 1, М., 1940, с. 146—149.
«Антология кинизма». Москва, изд. «Наука», 1984.
Диоген Лаэртский. «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов». Москва, изд. «Мысль»,1986.
В. Я. Кисиль, В. В. Рибери. «Галерея античных философов», в 2-х томах. Москва, 2002. ISBN 5-8183-0414-0.

Ссылки

Антисфен // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
А. Ф. Лосев, «Сократики»
Диоген Лаэртский. «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов, кн. 6»

[Ἀντισθένης]

http://www.moudrost.ru/avtor/antisfen.html
*****
Лекарство от любви: брак.
*****
Хороший человек достоин любви.
*****
Влюбленные часто обманывают и обещают невозможное.
*****
Образованного и умного человека трудно переносить,
так как неразумие — вещь легкая и необременительная,
а разум непреклонен, непоколебим, тяжесть его неодолима.
*****

*****
Своими соратниками нужно делать людей мужественных и справедливых; лучше сражаться среди немногих хороших против множества дурных, чем среди многих дурных против немногих хороших.
*****
Красивая жена — общее достояние, некрасивая — наказание мужа.
*****
Все дурное считай себе чуждым.
*****
Надо запастись либо умом, чтобы понимать,
либо веревкой, чтобы повеситься.
*****
Не всегда состоит в нашей воле быть любимыми,
но всегда от нас самих зависит не быть презираемыми.
*****
Лучше достаться стервятникам, чем попасть к льстецам.
Те пожирают мертвых, а эти — живых.
*****
Добродетель — орудие, которого никто не сможет отнять.
*****
Добродетель для мужчины и женщины — одна.
*****
Добродетель проявляется в поступках и не нуждается ни в обилии слов,
ни в обилии знаний.
*****
Как ржавчина съедает железо, так завистников — их собственный нрав.
*****
Все, кто стремится к добродетели, между собой друзья.
*****
Лучше сражаться среди немногих хороших людей против множества дурных, чем среди множества дурных против немногих хороших.
*****
Какая наука самая необходимая? Наука забывать ненужное.
*****
Сдержанность нужнее тем, кто слышит о себе дурное,
нежели тем, в кого бросают камнями.
*****
В дорогу надо запасаться тем,
чего не потеряешь даже при кораблекрушении.
*****
Для мудреца нет ничего чуждого и недоступного.
*****
Мудрец женится, чтобы иметь детей, притом от самых красивых женщин; он не будет избегать и любовных связей — ибо только мудрец знает,
кого стоит любить.
*****
Мудрец не будет избегать любовных связей — ибо только мудрец знает, кого стоит любить.
*****
В общественной жизни мудрец руководствуется не общепринятыми законами, а законами добродетели.
*****
Те, кто хочет обрести бессмертие,
должны жить благочестиво и справедливо.
*****
Сходиться нужно с теми женщинами,
которые сами за это будут благодарны.
*****
Удовольствиями пользоваться можно по праву только после трудов,
а не прежде них.
*****
Чтобы быть счастливым, достаточно быть добродетельным.
*****
Понимание, разумение, знание суть незыблемое; их не сокрушить силой, не одолеть изменой; они должны быть сложены из неопровержимых доказанных суждений.

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B8%D0%BE%D0%BD_%D0%91%D0%BE%D1%80%D0%B8% D1%81%D1%84%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%82
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Био́н Борисфени́т (др.-греч. Βίων ὁ Βορυσθενίτης; 325—250 до н. э.), античный философ-киник и писатель.

Родился на северном побережье Черного моря, в Ольвии, около устья Борисфена (совр. Днепр). Сын вольноотпущенника и лаконской проститутки. Из-за воровства отца вся семья была продана в рабство; хозяином Биона стал некий ритор, по завещанию которого Бион получил свободу и денежное наследство. Эти деньги дали ему возможность получить образование в Афинах, где он посещал почти все известные философские школы.

Сначала Бион принадлежал к Платоновской Академии, где учился у Ксенократа; затем обратился к киническому образу жизни, надев плащ и взяв посох, слушая в это время Кратета; затем, прослушав софистические речи киренаика Теодора Безбожника, принял его учение; после этого учился у перипатетика Теофраста. По примеру софистов, путешествовал по Греции и Македонии; был принят в литературный круг при дворе македонского царя Антигона Гоната. Впоследствии преподавал философию на Родосе. Умер в Халкиде на Эвбее.

Как сообщается, Бион вел бродячий образ жизни, проповедуя среди низов кинические истины, критикуя условности и предрассудки. Умел производить впечатление на зрителей и «поднять на смех что угодно, не жалея грубых слов». В философии Бион не отличался оригинальностью, но как писатель, наоборот, противопоставлял себя всяким литературным нормам. Излюбленным жанром Биона была пародия, наполненная шутливыми неологизмами, фольклорными мотивами, народными (часто бранными) выражениями. За то, что изложение Биона представляло смесь разных стилей, Эратосфен, по преданию, утверждал, что Бион первый нарядил философию в пестрое одеяние.

Бион Борисфенит считается создателем знаменитой кинической диатрибы. Сам жанр получил название по сочинению Биона «Диатрибы», в котором он высмеивал человеческую глупость, восхвалял бедность и философию; нападал на музыкантов, геометров, астрологов; отрицал богов, отрицал значимость молитв. По существу, им были определены отличительные черты кинической литературы: морализация, персональная сатира, пародия, словотворчество и игра слов, нарушение литературных канонов. Жанровые приемы Биона в дальнейшем развили Телет Мегарский и Менипп Гадарский. Гораций упоминает его сатиру и отмечает язвительный сарказм.

Из многочисленных произведений Биона Борисфенита ничего, кроме отдельных фрагментов, не сохранилось. Сохранилось также несколько изречений, которые встречаются у таких значительных авторов как напр. Цицерон.

Изречения

Тревожнее всех живется тому, кто больше всего жаждет благоденствия.
Великое несчастье — неумение переносить несчастье.
Не скупой владеет богатством, а богатство — скупым.
Корыстолюбие — метрополия порока.
Самомнение — помеха успеху.
Сомнение — камень преткновения на пути к продвижению.
В молодости можно отличаться мужеством, но в старости необходимо зрелое разумение.
Бесполезно в горе рвать волосы — лысиной печаль не излечишь[2].

Источники

↑ Гораций. Послания II, 2 60.
↑ Цицерон. Тускуланские беседы, III 26.

Литература

Бион, философ // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Диоген Лаэртский, «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов». М.: Мысль, 1986.
Нахов И. М., Киническая литература. М.: Наука, 1981.
Антология кинизма. М.: Наука, 1984.

[Βίων ὁ Βορυσθενίτη]

http://бион.греция.древний-мир.aforizm.tel/
Бесполезно в горе рвать волосы — лысиной печаль не излечишь.
§

В молодости можно отличаться мужеством, но в старости необходимо зрелое разумение.
§

Великое несчастье - неумение переносить несчастье.
§

Завистник печален или потому, что его самого постигло несчастье, или потому, что кому-то другому повезло.
§

Корыстолюбие — метрополия порока.
§

Не скупой владеет богатством, а богатство — скупым.
§

Не следует бранить старость: ведь мы и сами рады были бы дожить до старости.
§

С шуткой обращайся осторожно.
§

Самомнение - помеха успеху.
§

Скупцы так много заботятся о богатстве, словно оно их собственное, но так мало им пользуются, словно оно чужое.
§

Сомнение — камень преткновения на пути к продвижению.
§

Тревожнее живется тому, кто больше всего жаждет благоденствия.
§

Ты, возможно, будешь понят ложно.
§

Уродливая жена будет тебе наказанием, красивая - общим достоянием.

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B8%D0%BE%D0%B3%D0%B5%D0%BD
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Диоген Синопский
др.-греч. Διογένης ὁ Σινωπεύς
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/b6/Diogenes_looking_for_a_man_-_attributed_to_JHW_Tischbein.jpg/220px-Diogenes_looking_for_a_man_-_attributed_to_JHW_Tischbein.jpg
Картина Иоганна Тишбейна «Диоген искал человека»
Дата рождения:

404 до н. э.
Место рождения:

Синоп
Дата смерти:

322 до н. э.[1]
Место смерти:

Коринф
Значительные идеи:

космополитизм
Испытавшие влияние:

Диоге́н Сино́пский (др.-греч. Διογένης ὁ Σινωπεύς; ок. 412 до н. э., Синоп — 10 июня 323 до н. э., Коринф) — древнегреческий философ, ученик Антисфена, основателя школы киников.

Содержание

1 Биография
1.1 Споры с Платоном
1.2 Рабство у Ксениада
2 Эпатаж
3 Смерть
4 Сочинения
5 Аскетизм
6 Случаи из жизни Диогена
7 Афоризмы
8 См. также
9 Примечания
10 Ссылки
11 Литература

Биография

Согласно Диогену Лаэртскому, философ Диоген был сыном менялы Гикесия. Оказавшись в Дельфах, он вопросил оракул чем ему заниматься, на что получил ответ: "переоценкой ценностей" (греч. παραχάραττειν τὸ νόµισµα). Первоначально он понял это изречение как "перечеканка монет", однако, будучи изгнанным, он осознал свое призвание в философии. В Афинах примкнул к Антисфену. Свое жилище он устроил в глиняной бочке (пифос) возле афинской агоры, однако мальчишки разбили его дом. Но афиняне предоставили ему новую бочку.

Споры с Платоном

Диоген неоднократно спорил с Платоном. Однажды топча циновку, он восклицал: «Топчу спесь Платона». Когда Платон изрек, что человек — это «двуногое без перьев», то Диоген ощипал петуха и назвал его платоновским человеком. Платон, в свою очередь, называл его «сумасшедшим Сократом». Возражая учению Платона о сущности вещей Диоген говорил: «чашу вижу, а чашности — нет». Видя скудный образ жизни Диогена, Платон заметил, что даже в рабстве у тирана Сиракуз Дионисия он не мыл сам овощи, на что получил ответ, что если бы мыл овощи сам, то не оказался бы в рабстве.

Рабство у Ксениада

Участвовал в Херонейской битве, но попал в плен македонцам. На невольничьем рынке на вопрос, что он умеет, он сказал: "властвовать людьми". Купил его некто Ксениад в качестве наставника своим детям. Диоген научил их верховой езде, метанию дротиков, а также истории и греческой поэзии. Умирая, он попросил своего хозяина похоронить его лицом вниз.

Эпатаж

Диоген эпатировал современников, принимая пищу на площади и публично мастурбируя. Когда его не слушали, он верещал по-птичьи, чтобы привлечь к себе внимание. Ходил днем с фонарем и кричал: "Ищу человека!"[2]. Он насмехался над религиозными церемониями и презирал верящих снотолкователям. Демагогов и политиков он считал льстецами черни. Себя объявлял гражданином мира; пропагандировал относительность общепринятых норм морали.

Смерть

Умер, согласно Диогену Лаэртскому, в один день с Александром Македонским. На его могиле был воздвигнут мраморный памятник в виде собаки, с эпитафией:

Пусть состарится медь под властью времени — всё же
Переживёт века слава твоя, Диоген:
Ты нас учил, как жить, довольствуясь тем, что имеешь,
Ты указал нам путь, легче которого нет.

Сочинения

Диоген Лаэртский всё же сообщает, ссылаясь на Сотиона, о 14 сочинениях Диогена, среди которых представлены как философские работы («О добродетели», «О добре» и т. д.), так и несколько трагедий. Обратившись, однако, к обширному числу кинических доксографий, можно прийти к заключению о существовании у Диогена вполне сформированной системы взглядов.

Аскетизм

Диоген провозглашал идеал аскетизма на примере мыши, которая ничего не боялась, ни к чему не стремилась и довольствовалась малым. Жизнь Диогена в бочке, использование плаща вместо постели иллюстрировали этот принцип. Из вещей он имел лишь суму и посох. Иногда его видели ходящим босым по снегу. У Александра Македонского он попросил лишь, чтобы тот не загораживал ему солнца. Смысл аскетизма заключался в том, что подлинное счастье заключается в свободе и независимости
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/7a/Waterhouse-Diogenes.jpg/220px-Waterhouse-Diogenes.jpg
Джон Уотерхаус, «Диоген»
Случаи из жизни Диогена

Сохранился известный рассказ: когда кто-то утверждал, что движения не существует, Диоген просто вставал и начинал ходить[4].

Однажды, уже будучи стариком, Диоген увидел, как мальчик пил воду из горсти, и в расстройстве выбросил из сумы свою чашку, промолвив: «Мальчишка превзошёл меня в простоте жизни». Он выбросил и миску, когда увидел другого мальчика, который, разбив свою плошку, ел чечевичную похлебку из куска выеденного хлеба.

Диоген просил подаяние у статуй, «чтобы приучить себя к отказам».

Когда Диоген просил у кого-нибудь взаймы денег, то говорил не «дайте мне денег», а «дайте мои деньги».
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/73/Tupylev_MakedonskDiogen.jpg/220px-Tupylev_MakedonskDiogen.jpg
Тупылев И. Ф. Александр Македонский перед Диогеном, 1787

Когда Александр Македонский пришёл в Аттику, то, разумеется, захотел познакомиться с прославленным «маргиналом» как и многие прочие. Плутарх рассказывает, что Александр долго ждал, пока сам Диоген придет к нему выразить свое почтение, но философ преспокойно проводил время у себя. Тогда Александр сам решил навестить его. Он нашёл Диогена в Крании (в гимнасии неподалёку от Коринфа), когда тот грелся на солнце. Александр подошёл к нему и сказал: «Я — великий царь Александр». «А я, — ответил Диоген, — собака Диоген». «И за что тебя зовут собакой?» «Кто бросит кусок — тому виляю, кто не бросит — облаиваю, кто злой человек — кусаю». «А меня ты боишься?» — спросил Александр. «А что ты такое, — спросил Диоген, — зло или добро?» «Добро», — сказал тот. «А кто же боится добра?» Наконец, Александр сказал: «Проси у меня чего хочешь». «Отойди, ты заслоняешь мне солнце», — сказал Диоген и продолжил греться. На обратном пути, в ответ на шутки своих приятелей, которые потешались над философом, Александр якобы даже заметил: «Если бы я не был Александром, то хотел бы стать Диогеном». По иронии судьбы Александр умер в один день с Диогеном 10 июня 323 года до н. э.

Когда афиняне готовились к войне с Филиппом Македонским и в городе царили суета и волнение, Диоген стал катать по улицам туда и сюда свою бочку, в которой жил. На вопрос, для чего он так делает, Диоген отвечал: «У всех сейчас хлопоты, потому и мне нехорошо бездельничать, а бочку я катаю, потому что ничего другого у меня нет».
Диоген говорил, что грамматики изучают бедствия Одиссея и не ведают своих собственных; музыканты ладят струны на лире и не могут сладить с собственным нравом; математики следят за солнцем и луной, а не видят того, что у них под ногами; риторы учат правильно говорить и не учат правильно поступать; наконец, скряги ругают деньги, а сами любят их больше всего.

Фонарь Диогена, с которым он бродил среди бела дня по людным местам со словами «Ищу Человека», стал хрестоматийным примером ещё в античности.

Однажды, помывшись, Диоген выходил из бани, а навстречу ему шли знакомые, которые только собирались мыться. «Диоген, — спросили они мимоходом, — как там, полно народу?». «Полно», — кивнул Диоген. Тут же ему встретились другие знакомые, которые тоже собирались мыться и тоже поинтересовались: «Привет, Диоген, что, много людей моется?». «Людей — почти никого», — покачал головой Диоген. Возвращаясь как-то раз из Олимпии, на вопрос, много ли там было народу, он ответил: «Народу много, а людей совсем мало». А однажды он вышел на площадь и закричал: «Эй, люди, люди!»; но когда сбежался народ, напустился на него с палкой, приговаривая: «Я звал людей, а не мерзавцев».

Диоген то и дело занимался рукоблудием у всех на виду; когда афиняне по этому поводу замечали, мол, «Диоген, всё понятно, у нас демократия и можно делать что хочешь, но не перегибаешь ли палку?», он отвечал: «Вот бы и голод можно было унять, потирая живот».

Когда Платон дал определение, имевшее большой успех: «Человек есть животное о двух ногах, лишённое перьев», Диоген ощипал петуха и принёс к нему в школу, объявив: «Вот платоновский человек!» На что Платон к своему определению вынужден был добавить «…и с плоскими ногтями».

Однажды Диоген пришёл на лекцию к Анаксимену Лампсакскому, сел в задних рядах, достал из мешка рыбу и поднял над головой. Сначала обернулся один слушатель и стал смотреть на рыбу, потом другой, потом почти все. Анаксимен возмутился: «Ты сорвал мне лекцию!» «Но что стоит лекция, — сказал Диоген, — если какая-то солёная рыбка опрокинула твои рассуждения?»

Диоген, увидев, как рабы Анаксимена Лампсакского носили много*численные пожитки, спросил, кому они принадлежат. Когда ему ответили, что Анаксимену, он возмутился: «И не стыдно ему, владея таким имуществом, не владеть самим собой?»

На вопрос, какое вино ему пить вкуснее, он ответил: «Чужое».

Однажды кто-то привёл его в роскошное жилище и заметил: «Видишь, как здесь чисто, смотри не плюнь куда-нибудь, с тебя станется». Диоген осмотрелся и плюнул ему в лицо, заявив: «А куда же плеваться, если нет места хуже».

Когда кто-то читал длинное сочинение и уже показалось неисписанное место в конце свитка, Диоген воскликнул: «Мужайтесь, други: виден берег!»

К надписи одного новобрачного, написавшего на своём доме: «Зевесов сын, Геракл победоносный, здесь обитает, да не внидет зло!» Диоген приписал: «Сперва война, потом союз».

Увидев неумелого стрелка из лука, Диоген уселся возле самой мишени и объяснил: «Это чтобы в меня не попало».

Однажды Диоген просил подаяния у человека со скверным характером. «Дам, если ты меня убедишь»,— говорил тот. «Если бы я мог тебя убедить,— сказал Диоген,— я убедил бы тебя удавиться».

Кто-то попрекал его порчей монеты. «То было время,— сказал Диоген,— когда я был таким, каков ты сейчас; зато таким, каков я сейчас, тебе никогда не стать». Кто-то другой попрекал его тем же самым. Диоген ответил: «Когда-то я и в постель мочился, а теперь вот не мочусь».

Увидев сына гетеры, швырявшего камни в толпу, Диоген сказал: «Берегись попасть в отца!»

В большой толпе народа, где также находился Диоген, какой-то юноша непроизвольно выпустил газы, за что Диоген ударил его палкой и сказал: «Послушай, мерзавец, неужели не сделав ничего, чтобы дерзко вести себя на публике, ты начал показывать нам здесь свое презрение к мнениям [большинства]?»[5]

Однажды философ Аристипп, который нажил состояние, восхваляя царя, увидел, как Диоген промывает чечевицу, и сказал: «Если бы ты прославлял царя, тебе не пришлось бы питаться чечевицей!» На что Диоген возразил: «Если бы ты научился питаться чечевицей, то тебе не пришлось бы прославлять царя!»

Однажды, когда он (Антисфен) замахнулся на него палкой, Диоген, подставив голову, сказал: «Бей, но ты не найдешь такой крепкой палки, чтобы прогнать меня, пока ты что-нибудь не скажешь». С этих пор он стал учеником Антисфена и, будучи изгнанником, повел самую простую жизнь.

Однажды Диоген на городской площади начал читать философскую лекцию. Его никто не слушал. Тогда Диоген заверещал по-птичьи, и вокруг собралась сотня зевак. — Вот, афиняне, цена вашего ума, — сказал им Диоген. — Когда я говорил вам умные вещи, никто не обращал на меня внимания, а когда защебетал, как неразумная птица, вы слушаете меня разинув рот.

Афоризмы

Обращайся с вельможами, как с огнём; не стой ни очень близко, ни слишком далеко от них.

Протягивая руку друзьям, не сжимай пальцы в кулак.

Бедность сама пролагает путь к философии; то, в чём философия пытается убедить на словах, бедность заставляет осуществлять на деле.

Злословец есть самый лютый из диких зверей; льстец — самый опасный из ручных животных.

Быстрее всего стареет благодарность.

Философия и медицина сделали человека самым разумным из животных; гадание и астрология — самым безумным; суеверие и деспотизм — самым несчастным.

Те, кто содержат животных, должны признать, что скорее они служат животным, чем животные им.

Смерть — не зло, ибо в ней нет бесчестья.

Философия даёт готовность ко всякому повороту судьбы.

Я — гражданин мира.

Если в жизни нет удовольствия, то должен быть хоть какой-нибудь смысл.

Конечная цель — это благоразумный выбор того, что соответствует природе.
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/3/3c/Diogenes_-_La_scuola_di_Atene.jpg/120px-Diogenes_-_La_scuola_di_Atene.jpg
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/b1/Jean-L%C3%A9on_G%C3%A9r%C3%B4me_-_Diogenes_-_Walters_37131.jpg/120px-Jean-L%C3%A9on_G%C3%A9r%C3%B4me_-_Diogenes_-_Walters_37131.jpg
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/7a/Waterhouse-Diogenes.jpg/78px-Waterhouse-Diogenes.jpg
См. также

Синдром Диогена

Примечания

↑ (untranslated title)
↑ Искать с фонарем Диогена (Ищу человека!)
↑ Диоген Синопский
↑ Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок autogenerated1 не указан текст
↑ Юлиан. К невежественным киникам
↑ Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Книга VI. Диоген

Ссылки

ДИОГЕН СИНОПСКИЙ

Литература

«Антология кинизма»; под ред. И. М. Нахова. М.: Наука, 1984.
Диоген Лаэртский. «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов». М.: Мысль, 1986.
Кисиль В. Я., Рибери В. В. Галерея античных философов; в 2-х томах. М., 2002. ISBN 5-8183-0414-0.
Зайцев А. И. Диоген Синопский // Новая философская энциклопедия / Предс. научно-ред. совета В. С. Степин. — М.: Мысль, 2001. — ISBN 5-244-00961-3.

[Διογένης ὁ Σινωπεύ]

http://ru.wikiquote.org/wiki/%D0%94%D0%B8%D0%BE%D0%B3%D0%B5%D0%BD_%D0%A1%D0%B8% D0%BD%D0%BE%D0%BF%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9
Бедность сама пролагает путь к философии. То, в чем философия пытается убедить на словах, бедность вынуждает осуществлять на деле.
Для того, чтобы жить как следует, надо иметь или разум, или петлю.
Злодеи подчиняются своим страстям, как рабы хозяевам.
Злословец есть самый лютый из диких зверей, а льстец — самый опасный из ручных животных.
На вопрос, почему люди подают милостыню нищим и не подают философам, он сказал: «Потому что они знают: хромыми и слепыми они, может быть, и станут, а вот мудрецами никогда».
Обращайся с сановниками, как с огнем: не стой ни очень близко, ни очень далеко от них.
Протягивая руку друзьям, не надо сжимать пальцы в кулак.
Сладострастие — занятие людей, ничем другим не занятых.
Те безрассуднее скотов, кто утоляет жажду не водой, а вином.
Те, кто содержат животных, должны признать, что скорее они служат животным, чем животные им.
Философия и медицина сделали человека самым разумным из животных, гадание и астрология — самым безумным, суеверие и деспотизм — самым несчастным.
Я — гражданин мира.
Я чихаю только тогда, когда мне в нос попадает соринка, в других случаях я не чихаю.

[Перевезенцев С. В.]

http://www.portal-slovo.ru/history/35524.php
Диоген Синопский (IV в до н.э.) считается наиболее ярким философом-киником. Название этого философского направления – киники, согласно одной из версий возникло от именования афинской гимнасии Киносарг ("зоркий пес", "резвые собаки"), в которой преподавал ученик Сократа Антисфен (V–IV вв. до н.э.). Именно Антисфен считается основателем кинизма. По другой версии, термин "киник" является производным от древнегреческого слова "кюникос" — собачий. И в этом смысле, философия киников — "собачья философия". Эта версия согласуется с существом кинической философии, представители которой утверждали, что потребности человека носят животный характер и сами называли себя собаками.

Диоген родился в городе Синопа, малоазийском полисе на берегу Понта Эвксинского (Черного моря), но был изгнан из родного города за изготовление фальшивых денег. С тех пор Диоген скитался по городам Древней Греции, а наиболее долгое время прожил в Афинах.

Если Антисфен разработал, так сказать, теорию кинизма, то Диоген не только развил идеи, высказанные Антисфеном, но и создал своего рода идеал кинической жизни. Этот идеал включал в себя основные элементы кинической философии: проповедь безграничной духовной свободы отдельного индивида; демонстративное пренебрежение ко всяким обычаям и общепринятым нормам жизни; отказ от удовольствий, богатства, власти; презрение к славе, успеху, знатности.

Девизом всех киников можно считать слова Диогена: "Ищу человека". По преданиям, Диоген, бесконечно повторяя эту фразу, среди белого дня ходил с зажженным фонарем среди толпы. Смысл этого поступка философа заключался в том, что он демонстрировал людям их неверное понимание сущности человеческой личности.

Диоген утверждал, что человек всегда имеет в своем распоряжении средства для того, чтобы быть счастливым. Однако большинство людей живут иллюзиями, понимая под счастьем богатство, славу, удовольствия. Свою задачу он видел как раз в том, чтобы развенчать эти иллюзии. Характерно, что Диоген утверждал бесполезность математики, физики, музыки, науки вообще, считая, что человек должен познать только самого себя, свою собственную неповторимую личность.

В этом смысле киники стали продолжателями учения Сократа, до предела развив его идею об иллюзорности обыденного человеческого представления о счастье, о добре и зле. Недаром Платон называл Диогена "безумствующим Сократом".

Истинное счастье, по мнению Диогена, состоит в полной свободе индивида. Свободен же только тот, кто свободен от большинства потребностей. Средство для достижения свободы Диоген обозначал понятием "аскеза" — усилие, тяжкий труд. Аскеза — это не просто философское понятие. Это образ жизни, основанный на постоянных тренировках тела и духа для того, чтобы быть готовым ко всяческим жизненным невзгодам; умение властвовать над собственными желаниями; воспитание в себе презрения к наслаждению и удовольствиям.

Сам Диоген стал в истории примером мудреца-аскета. У Диогена не было никакой собственности. Одно время, подчеркивая свое презрение к людским привычкам, он жил в пифосе — большом глиняном сосуде из-под вина. Увидев однажды, как мальчик пил воду из горсти, он выбросил из своей сумы чашку, промолвив: "Мальчик превзошел меня простотой жизни". Он выбросил и миску, когда увидел мальчика, который, разбив свою плошку, ел чечевичную похлебку из куска выеденного хлеба. Диоген просил подаяния у статуи, а на вопрос, зачем он это делает, сказал: "Чтобы приучить себя к отказам".

Поведение философа было вызывающим, даже экстремистским. Например, придя в один роскошный дом, он плюнул в лицо хозяину в ответ на просьбу соблюдать порядок. Когда Диоген брал деньги в долг, то говорил, что хочет лишь взять то, что ему должны. А однажды он стал звать людей, и когда те сбежались, набросился на них с палкой, говоря, что звал людей, а не мерзавцев. Подчеркивая свое отличие от окружающих, и выражая им свое презрение, он неоднократно называл себя "собака Диоген".

Идеалом, целью жизни Диоген считал достижение состояния "автаркии" (самодостаточности), когда человек постигает суетность внешнего мира и смыслом его существования становится безразличие ко всему, кроме спокойствия собственной души. В этом смысле характерен эпизод встречи Диогена и Александра Македонского. Прослышав о Диогене, величайший государь пожелал встретиться с ним. Но когда он подошел к философу и сказал: "Проси, чего хочешь", Диоген ответил: "Не засти мне солнца". В этом ответе как раз и заключена идея автаркии, ибо для Диогена совершенно безразлично все, включая и Александра, кроме своей собственной души и своих собственных представлений о счастье.

Уже в древности учение киников стали называть наиболее короткой дорогой к добродетели. А на могиле Диогена был воздвигнут мраморный памятник в виде собаки с надписью: "Даже бронза ветшает со временем, но слава твоя, Диоген, во веки не прейдет, ибо лишь ты сумел убедить смертных, что жизнь сама по себе достаточна, и указать наипростейший путь жизни".

© Все права защищены http://www.portal-slovo.ru

[Википедия]

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
У этого термина существуют и другие значения, см. Гиппархия (значения).
http://fanstudio.ru/archive/20140823/4PBA3MgH.jpg
Гиппархия (др.-греч. Ἱππαρχία, IV век до н. э.) — киник, ученица и жена Кратета Фиванского, сестра Метрокла. Родилась в г. Маронеи, происходила из знатной семьи, получила хорошее образование. Увлекшись Кратетом и его философией, пригрозила родителям самоубийством, если те не выдадут её за Кратета. (Гиппархия «полюбила и речи Кратета, и его образ жизни, так что не обращала внимания ни на красоту, ни на богатство, ни на знатность своих женихов: Кратет был для неё всё»[1].) Родители позвали самого Кратета, чтобы он отговорил ее; однако она оставила дом и вышла за него замуж. Вокруг этого брака существовали сплетни и анекдоты о распущенности и бесстыдстве, в том числе публичном; однако некоторые современные исследователи в правдивости подобных историй сомневаются.
Анекдоты

Однажды, явившись на пир к Лисимаху, Гиппархия сокрушила самого Феодора Безбожника (Феодор Киренский, киренаик, ученик Аристиппа) таким софизмом: если в чем-то нет дурного, когда это делает Феодор, то в этом нет дурного и когда это делает Гиппархия; когда Феодор колотит Феодора, в этом нет дурного, стало быть, когда Гиппархия колотит Феодора, в этом тоже нет дурного. Феодор не нашел на это никаких возражений и, когда Гиппархия его треснула, только разодрал на ней плащ. Затем, когда он процитировал строку из «Вакханок» Еврипида: «Вот она, что покидает свой станок и свой челнок!», она ответила: «Да, это я, Феодор; но разве, по-твоему, плохо я рассудила, что стала тратить время не на станок и челнок, а вместо этого — на воспитание?»
Прочее

Немецкий писатель Виланд вывел Кратета и Гиппархию героями своего эпистолярного романа «Krates und Hipparchia», 1804.

Источники

↑ Диоген Лаэртский, «Кратет»

Литература

«Антология кинизма». М., «Наука», 1984.
Диоген Лаэртский. «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов». М., «Мысль», 1986.

Ссылки

Диоген Лаэртский. «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов, кн. 6»
Философская энциклопедия (англ.)

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B5%D1%80%D0%BA%D0%B8%D0%B4
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Ке́ркид Мегалопо́льский (др.-греч. Κέρκιδᾰς ὁ Μεγᾰλοπολίτης; ок. 290—220 до н. э.), древнегреческий государственный деятель, философ-киник, поэт.

Содержание

1 Очерк
2 Творчество
3 Ссылки
4 Литература

Очерк

Биографических сведений о Керкиде не сохранилось. По свидетельствам источников и сохранившимся фрагментам стихотворений Керкид представляется как деятельный политик, духовно богатый человек, социально остро мыслящий художник-новатор, реформатор стиха. Как мыслитель, Керкид принадлежал к сторонникам «умеренного» кинизма, которые к его времени получили перевес над сторонниками крайностей первоначального ортодоксального кинизма.

Керкид участвовал в восстановлении родного города, разрушенного до основания в 226 до н. э. Клеоменом III в ходе т. н. Клеоменовой войны. Кинический космополитизм, таким образом, не помешал Керкиду выступить на защиту своего маленького государства, что в условиях завоевательных походов наследников Александра значило оказать сопротивление всей великодержавной политике эллинистических царей, их официальному космополитизму.

Керкид участвовал в посольстве 223 до н. э., которое глава Ахейского союза стратег Арат направил на переговоры с македонским царем Антигоном II:

«Арат знал, что мегалополийцы сильно страдают от войны, ибо из-за близости к Лакедемону они играли роль передового отряда, к тому же не получая от ахеян необходимой помощи… Ему также было хорошо известно дружеское расположение мегалополийцев к дому македонских царей, так как сын Филиппа Аминта оказал им услуги. Это приводило его к мысли, что мегалополийцы, теснимые Клеоменом, легко могут обратиться за защитой к Антигону и македонцам. Поэтому Арат под условием тайны открыл весь свой план гражданам Мегалополя Никофану и Керкиду, которые были связаны с его отцом узами гостеприимства. Мегалополийцы назначили послами к ахеянам Никофана и Керкида, с тем чтобы оттуда они если ахейский народ согласится, немедленно отправились к Антигону".

Керкид принимал участие в Селассийской битве 222 до н. э. на стороне ахеомакедонских войск, во главе отряда мегалополийцев:

«В фаланге македонян <Антигон> имел десять тысяч воинов, пелтастов три тысячи, конницы триста человек, сверх того тысячу агрианов и столько же галатов; всех наёмников у него было три тысячи пехоты и триста конных воинов, по стольку же отборных ахеян пеших и конных, вооружённых по способу македонян тысяча мегалопольцев с мегалопольцем Керкидом во главе».

Тем не менее, выступая против Клеомена как врага своей родины, Керкид, судя по его собственным стихотворениям, оказался под влиянием революционных для своего времени социально-экономических идей Клеомена, сложившихся под давлением традиционных лозунгов трудящихся — передел земли и сейсахтейя (уничтожение долгов). «Революционизирующее воздействие» на мировоззрение Керкида безусловно оказали также собственно демократические идеи кинизма, одного из основателей которого — Диогена — Керкид называл «сыном Зевса, небесным киником-собакой».

В других источниках освещается сторона деятельности Керкида как законодателя. Стефан Византийский называет его «замечательным законодателем и автором мелиямбов». О законодательной деятельности Керкида также сообщают Евстафий и Фотий. Однако, о её политической сущности сказать что-либо определенное трудно, так как известное рисует больше интеллектуальный кругозор Керкида, чем его политические взгляды; напр. Порфирий замечал, что некоторые деятели, как Керкид, в своих законах обязывали учащихся знать «Каталог кораблей» Гомера наизусть.

К свидетельствам, рисующим духовный облик Керкида, следует отнести фрагменты «Библиотеки» Фотия — в которых упоминается, что Керкид так высоко ценил Гомера, что даже завещал после его смерти положить к нему в могилу первые две песни «Илиады» — и рассказ Элиана:

«Житель аркадского города Мегалополя Керкид перед смертью говорил своим опечаленным домашним, что расстается с жизнью охотно, надеясь встретить на том свете из философов — Пифагора, из историков — Гекатея, из музыкантов — Олимпия, из поэтов — Гомера. Сказав это, как передают, Керкид умер».

Творчество

Керкид занимает одно из центральных мест в кинической поэзии своего времени. В своем творчестве Керкид следует общей кинической проповеди опрощения и похвалы скромности. В целом Керкиду близки выражающая такие идеи бионо-телетовская диатриба и кратетовская силлография с её пафосом справедливости и высокой нравственности. Например, в одном из отрывков Керкид, выходец из состоятельных кругов, в жесткой форме высказывая презрение к богатству и иронизируя над «справедливостью» богов, предупреждает богатых, что наступит время и:

…Придется вам извергнуть обратно из
Самого нутра все, что сожрали, до последнего кусочка…

Керкид считается создателем особой поэтической формы — мелиямбов. В 1906 г. в Египте были найдены папирусы с отрывками из «Мелиямбов киника Керкида». По содержанию приближенные к диатрибе (основная тема — справедливое разделение материальных благ и человеческая солидарность), «Мелиямбы» ориентированы на массовую аудиторию и отличаются публицистически-прямым обращением к читателю. В «Мелиямбах» наиболее четко проявляются специфические черты поэзии Керкида — этимологическая игра слов; смелые и неожиданные, «неизбитые и сочные» метафоры; сочетания изысканных оборотов с намеренной небрежностью; сложные неологизмы, напр. πῑμελώσαρκοφάγος, «жирноплотоядные» — один из характерных неповторимых неологизмов Керкида, в отрывке-обращении к самому себе «в минуту раздумья и сомнений»:

Человек даже на пороге смерти неохотно смыкает
навеки глаза, а сердце в твоей груди неприступно,
и его не смогли сокрушить никакие заботы,
одолевающие пожирателей жирного мяса…

В целом поэзию Керкида характеризует замечание И. М. Нахова: …тут каждая строчка приковывает к себе внимание и прямо-таки восстает против приятной, зализанной гладкописи, полемизируя с ученой и утонченной поэзией века [4].

Керкид был популярен в Александрии и в Риме. Один из отцов Церкви Григорий Богослов называл Керкида своим любимым поэтом.

Ссылки

↑ Полибий. Всеобщая история, II 48.
↑ Полибий. Всеобщая история, II 65.
↑ Элиан. Пестрые рассказы, XIII 20.
↑ Нахов И. М., Киническая литература. М.: Наука, 1981, с. 94.

Литература

Нахов И. М., Киническая литература. М.: Наука, 1981.
Антология кинизма. М.: Наука, 1984.

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%80%D0%B0%D1%82%D0%B5%D1%82_%D0%A4%D0%B8% D0%B2%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9
http://fanstudio.ru/archive/20140823/9UZvVEon.jpg
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Кр́атет Фив́анский (устар. Кратес, др.-греч. Κράτης ὁ Θηβαῖος, IV в. до н. э. — III в. до н. э.) — древнегреческий философ-киник, наиболее известный ученик Диогена Синопского.

Содержание

1 Очерк
2 Анекдоты
3 Изречения
4 Фрагменты
5 Источники
6 Ссылки

Очерк

Происходил из богатой фиванской семьи; получил хорошее образование. После разрушения Фив Александром Македонским в 335 г. до н. э. переехал в Афины, где стал последователем Диогена Синопского. По сообщениям античных источников, обратил все имущество в деньги, распределил их между гражданами, сам же «бросился в философию с таким рвением, что даже попал в стихи Филемона, комического поэта».

По сравнению с Диогеном кинический аскетизм Кратета носит более умеренный характер. Кратет не отвергал собственность и семью; по-видимости, обладал минимальным имуществом сам. Кратет не проводил язвительного презрения к человеку; «вел себя с кротостью и жители его любили; они писали на дверях „Открыто для Кратетова доброго духа“». Непримиримо выступал против своих идейных противников, в частности, против мегариков (называя господствующие философские взгляды противников «дымом»).

Кратет, в отличие от остальных киников, имел семью. Его жена Гиппархия, будучи ученицей философа, из любви к нему ушла из знатной семьи, несмотря на отговоры самого Кратета. Вокруг этого брака существовали сплетни и анекдоты о распущенности и бесстыдстве, в том числе публичном; однако некоторые современные исследователи в правдивости подобных историй сомневаются. (Впоследствии немецкий писатель Виланд вывел Кратета и Гиппархию героями своего эпистолярного романа «Krates und Hipparchia», 1804.)

Из произведений Кратета сохранилось несколько отрывков. В одном из них приводится ироничное описание идеального города-острова «Сума». Из не сохранившихся произведений известна книга Кратета под заглавием «Письма», полная «отличной философии, а по слогу порою близкая и самому Платону»[1]. (Широко известные т. н. «Письма Кратета» написаны римскими киниками I в. н. э. как часть цикла «Письма киников».) Сообщается, что Кратет писал и трагедии, «хранящие печать высокой философии».

Среди учеников Кратета были Метрокл, Гиппархия и, наиболее известный, основатель стоицизма Зенон Китийский.

Анекдоты

Когда Деметрий Фалерский послал ему хлеба и вина, Кратет стал попрекать его и воскликнул: «Ах, если бы источники текли и хлебом!» — так как пил только воду.

Диокл сообщает, что в доме Кратета останавливался Александр Македонский. Александр спросил его: «Хочешь, я восстановлю твой город?» (Александр разрушил Фивы в 335 до н. э., после чего Кратет переехал в Афины.) «Зачем? — сказал Кратет. — Какой-нибудь новый Александр возьмет и разрушит его опять».

Афинские блюстители порядка однажды наказали Кратета за то, что он был в сидонской ткани (тонкое финикийское полотно, считавшееся предметом роскоши). «Меня вы наказываете, а Теофраста?» «Теофраста?! Да как ты смеешь…» «Так я вам и Теофраста покажу в сидонской ткани!» — сказал Кратет; и когда те не поверили, то отвел их в цирюльню, где Теофраст стригся. (Цирюльники повязывали стригущимся шею платками из сидонской ткани, которая подходила для этого лучше прочих.)

Зенон Китийский сообщает, что к своему плащу Кратет пришил напоказ овчину. Выглядело это безобразно, и в гимнасии все над ним смеялись; он же то и дело восклицал, воздевая руки к небу: «Смелей, Кратет, и верь глазам своим и телу своему; сейчас они смеются над твоим видом, а скоро скрючатся от болезней и станут тебе завидовать, а себя ругать за свою лень».

«Говорят, Кратет, слушатель того самого Стильпона, о котором я упомянул в предыдущем письме, увидал однажды гуляющего в одиночку юнца и спросил его, что он тут делает один. — „Разговариваю с самим собой“, — был ответ. На это Кратет сказал: „Будь осторожен, прошу тебя, и гляди как следует: ведь твой собеседник — дурной человек!“» — Сенека «Нравственные письма к Луцилию»

Изречения

Заниматься философией нужно до тех пор, пока не поймешь, что нет никакой разницы между вождем войск и погонщиком ослов.
Кто блудит как в трагедиях, с богинями, тому награда изгнание и смерть; кто блудит как в комедиях, с гетерами — тому награда безумие от распутства и пьянства.
Кто окружен льстецами, тот одинок, как теленок среди волков; ни там, ни здесь ни в ком вокруг содействия и во всех вражда.
Невозможно найти человека безупречного: как в гранатовом яблоке, хоть одно зернышко в нём да будет червивое.
Привыкайте есть простой хлеб и пить воду, а к вину даже не прикасайтесь, ибо вино стариков превращает в животных, а юношей в женщин.
Родина моя — Бесчестие и Бедность, неподвластные никакой Удаче, и земляк мой — Диоген, неподвластный никакой Зависти.
Чему научила меня философия? Жевать бобы и не знавать забот.

Фрагменты

Некий есть город Сума посреди виноцветного моря,
Город прекрасный, прегрязный, цветущий, гроша не имущий,
Нет в тот город дороги тому, кто глуп, или жаден,
Или блудлив, похотлив и охоч до ляжек продажных.
В нём обретаются тмин да чеснок, да фиги, да хлебы,
Из-за которых народ на народ не станет войною:
Здесь не за прибыль и здесь не за славу мечи обнажают.

(Первая строка — подражание «Одиссее»: «Остров есть Крит посреди виноцветного моря…». Перев. Гаспаров М. Л.)

Получит драхму врач, но десять мин — повар;
Льстецу талантов — пять, но ничего другу;
Философу — обол, зато талант — девке.

(Перев. Гаспаров М. Л.)

Все, что усвоил я доброго, мысля и слушаясь Музы,
Стало моим; а иное богатство накапливать тщетно.

(Пародия на знаменитую эпитафию Сарданапала: «Все что съел я на пиршествах, все чем уважил я похоть // стало моим; а иное богатство осталося втуне». Перев. Гаспаров М. Л.)

Источники

Диоген Лаэртский, «Кратет»

Ссылки

А. Ф. Лосев. «Сократики»
Диоген Лаэртский. «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов»
И. М. Тронский. История античной литературы (Лукиан) (недоступная ссылка с 12-05-2013 (458 дней))

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%BF%D0%BF_%D0%93%D0%B0% D0%B4%D0%B0%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/7b/Diego_Vel%C3%A1zquez_022.jpg/140px-Diego_Vel%C3%A1zquez_022.jpg
Веласкес. Менипп

Мени́пп Гада́рский (др.-греч. Μένιππος, 2-я пол. III в. до н. э.) — философ-киник, известный сатирик. Родом из Гадары (Сирия). По рассказу Диогена Лаэртского, Менипп был рабом. Купив фиванское гражданство, он сделался ростовщиком и сильно разбогател, а разорившись, покончил жизнь самоубийством.

Как философа, Лукиан ставит Мениппа в один ряд с Антисфеном, Диогеном и Кратетом. Произведения Мениппа не сохранились и известны только по античным свидетельствам, пересказам и подражаниям (Лукиан, Варрон, Петроний), Диоген Лаэртский перечисляет тринадцать принадлежащих ему произведений. Словарь Суда приписывает Мениппу также комедии. Афиней приводит отрывки из двух сочинений Мениппа: Συμποσιον — «Пирушка» и Αρκεσιλαος — «Аркесилай».

В своих произведениях Менипп широко использовал фантастические реалии (путешествия в подземное царство, полет на небо), посредством которых высмеивал своих противников и их философские школы. Сатира Мениппа часто шуточна по форме, но серьёзна по содержанию. За умение соединять философские суждения с фольклорными мотивами, за умение «говорить о серьёзном легко и с юмором» Менипп получил прозвище «серьёзно-смешной».

По имени Мениппа называются сатирические жанры — «мениппова сатира» и «мениппея» — первые образцы литературной формы, известной как прозиметр.

Анекдоты
http://fanstudio.ru/archive/20140823/7Gwm2QBU.jpg
Менипп будто бы занимался суточными ссудами (за что даже получил прозвище): ссужал деньги корабельщикам, брал страховку и накопил большое богатство; но в конце концов стал жертвой злоумышленников, впал в отчаянье и удавился. В связи с такой недостойной киника смертью Диоген Лаэртский написал о нём такие строки:

Раб финикийский, пес лаконской выучки,
Прослывший поделом менялой суточным, —
Вот пред тобою Менипп;
Но в Фивах вором дочиста ограбленный,
И о собачьем позабыв терпении,
Дух испустил он в петле.

Литература

«Антология кинизма», Москва, «Наука», 1984.
Диоген Лаэртский, «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов», Москва, «Мысль»,1986.

Ссылки

О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов
И. М. Тронский. История античной литературы (Лукиан) (недоступная ссылка с 12-05-2013 (462 дня))

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%BA%D0%BB_%D0%B8% D0%B7_%D0%9C%D0%B0%D1%80%D0%BE%D0%BD%D0%B5%D0%B8
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 10 апреля 2013; проверки требуют 2 правки.

Метро́кл из Мароне́и (др.-греч. Μητροκλῆς ὁ Μαρωνείτης, ΙV—III вв. до н. э.) — древнегреческий философ, киник. Перед тем, как стать киником, был слушателем перипатетика Теофраста. Брат Гиппархии. Происходил из г. Маронеи. Считается, что Метроклом создан новый литературный жанр — хрия, короткий морализирующий анекдот об исторической личности. Известны его хрии о Диогене Синопском, идеализирующие этого философа.

Произведения Метрокла не сохранились (как сообщается, Метрокл уничтожил их самостоятельно).
Изречения

Все вещи покупаются; или ценою денег (например дом), или ценою времени и забот (например воспитание).
Богатство пагубно, если им не пользоваться достойным образом.

Анекдоты

Рассказывают, что однажды во время занятий у Теофраста Метрокл по слабости испустил ветер, от огорчения убежал домой и заперся там, решив уморить себя голодом. Тогда Кратет, который об этом узнал, пришел к нему, нарочно наевшись волчьих бобов, и стал убеждать, что ничего на самом деле дурного Метрокл, собственно, не натворил, что кончать жизнь самоубийством по такому поводу неразумно. Напротив, неразумно было бы не представлять событиям их естественного течения; под конец Кратет взял и выпустил ветры сам. Этим Метрокл был утешен, сжег записи теофрастовых чтений, стал с этих пор слушателем Кратета и «выказал немалые способности в философии».

Ссылки

Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Книга шестая
Нахов И. М. Очерк истории кинической философии
Metrocles // The Inernet Encyclopedia of Philosophy (англ.)
Античная философия: Энциклопедический словарь. М., 2008. С.492. ISBN 5-89826-309-0 (ошибоч.)

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D0%BC
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Мони́м Сираку́зский (др.-греч. Μόνιμος ὁ Σῠρᾱκούσιος, IV в. до н. э.) — киник, ученик Диогена Синопского. Известен учением о презрении к мнению в противоположность истине («…был очень строг, всякое мнение презирал и стремился лишь к истине»[1]). Четыре известных сочинения Монима не сохранились.
Анекдоты

Моним Сиракузский, по сведениям, был рабом одного коринфского менялы. Ксениад, который купил Диогена, часто бывал у его хозяина, и своими рассказами «о его добродетели, о его словах и делах возбудил в Мониме любовь к Диогену». Моним притворился сумасшедшим, стал перемешивать на меняльном столе мелочь с серебром, пока наконец хозяин не отпустил его на волю. Моним сразу явился к Диогену и стал жить как он и Кратет, его ученик (а хозяин, как говорят, глядя на это, все больше убеждался в его безумии).
Примечания

↑ Диоген Лаэртский. «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов». Кн. VII, Моним.

Литература

Диоген Лаэртский, «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов», М., «Мысль», 1986.

[Δημόκριτος]

http://www.bm-info.ru/pages/37.htm
Основатель кинической школы, Антисфен, учился у Горгия и сам уже выступал в качестве учителя, прежде чем он познакомился с Сократом и стал его глубоким почитателем и приверженцем. По-видимому, он был значительно старше Платона; по свидетельству Плутарха он пережил 371 г. до P. X. Его многочисленные сочинения, выдававшиеся своим стилем, утрачены, за исключением немногих отрывков.

После смерти Сократа он открыл школу в гимнасии Киносарга, отчасти от этого места собрания, отчасти от формы своей жизни его приверженцы были названы киниками. Из его ближайших учеников мы знаем лишь Диогена Синопского, чудака с грубым юмором и с непреклонной волей; убежав из дому, он жил большей частью в Афинах и умер в преклонном возрасте в Коринфе в 323 г. до P. X.

Из его учеников самый значительный — Кратет из Фив, нищенскую жизнь которого разделяла поклонявшаяся ему жена его Гиппархия. В первой половине третьего века выступал, в качестве странствующего учителя и составителя нравоучительных проповедей (диатриб).

Более слабым подражателем его был Телет, которого прежде несправедливо причисляли к стоикам. Из его диатриб (около 240 г.) сохранились довольно значительные выдержки у Стобея. К последним известным нам членам этой школы принадлежат Менедем, который сначала примкнул к эпикурейцу Колоту, но затем перешёл к кинику Эхекрату и нападал на своего прежнего учителя, а также сатирик Менипп; оба они жили в третьем веке.

С того времени киническая школа, по-видимому, потонула в стоической; она вновь обнаруживается лишь в эпоху Августа.

Антисфен поклонялся и подражал в Сократе прежде всего независимости его характера; напротив, научным изысканиям он придавал значение, лишь если они непосредственно касались поведения. «Добродетель, — говорил он, — достаточна для блаженства, а для добродетели не нужно ничего, кроме силы Сократа; она есть плод действия, и не требует многих слов и знаний». Поэтому он и его ученики презирали искусство и учёность, математику и естествознание; и если он усвоил себе Сократово требование определения понятий, то он дал ему такое применение, при котором становилась невозможной всякая действительная наука.

Страстно возражая против Платонова учения об идеях, он признавал реальным только единичное, и при этом он, без сомнения, имел в виду, как позднее стоики, только телесное и чувственно воспринимаемое; кроме того, он требовал, чтобы о каждой вещи высказывалось лишь её собственное название — и затем заключал отсюда (вероятно, по примеру Горгия), что ни к одному подлежащему нельзя прилагать отличное от него сказуемое.

Поэтому он отвергал также определение через указание признаков и допускал только для сложных вещей перечисление их составных частей, тогда как простое хотя и может быть объяснено через сравнение с иным, но не может быть определено. Он утверждай вместе с Протагором, что невозможно противоречить себе, ибо, когда кто-либо высказывает различные суждения, то он и говорит о различном.

Таким образом, Сократовой философии понятий он придал совершенно софистический оборот.

Уже в силу этого недостатка научного обоснования его этида неизбежно должна была вылиться в очень простые формы. Основная мысль её выражается в положении, что лишь добродетель есть благо, лишь порочность есть зло, и что все остальное безразлично. Ибо добром может быть для человека лишь то, что всегда присуще ему, а таково только его духовное достояние; напротив, все стальное — богатство, честь, свобода, здоровье, сама жизнь — не есть благо само по себе, и точно так же бедность, позор, рабство, болезнь, смерть не есть само по себе зло; но менее всего дозволительно считать довольствие благом, усилия и труд — злом, так как, напротив, удовольствие, когда оно владеет человеком, портит его, труд же приучает его к добродетели.

Антисфен говорил, что он согласен был бы скорее быть безумным, чем наслаждающимся, и он и его ученики считали своим образцом жизнь Геракла, полную усилий. Сама добродетель сводится, как и у Сократа, на мудрость чем разумение, и поэтому также утверждается её единство и доступность обучению; но разумение здесь отождествляется с силой воли, чтение — с нравственным упражнением. По своему содержанию эта добродетель имеет преимущественно отрицательный характер: она горит в независимости от всего внешнего, в отсутствии потребностей, воздержании от дурного; и по-видимому уже киники описывали её как апатию или спокойствие души.

И так как киники не находили этой добродетели у своих соплеменников, то все люди резко распадались для них на мудрецов и купцов; и они категорически приписывали первым все совершенство блаженство, последним — все пороки и все злосчастие; они утверждали также, что мудрый не может утратить своей добродетели. Их собственное поведение показывает, что их идеалом было сократовское отсутствие потребностей, доведённое до крайности.

Уже Антисфен хвалится тем богатством, которое доставляет ему его способность ограничиваться лишь самым необходимым; однако, он все же имел жилище, хотя и убогое. Со времени Диогена, киники вели настоящую нищенскую жизнь, не имея собственного жилища и удовлетворяясь простейшей едой и беднейшей одеждой (трибоном); их принципом было закаливать себя против всяких лишений, тягот и оскорблений; они доказывали также своё равнодушие к жизни своим добровольным самоубийством.

Они обыкновенно отказывались от семейной жизни, взамен которой Диоген рекомендовал общность жён; они не придавали значения противоположности между рабством и свободой, ибо мудрец, даже будучи рабом, свободен и есть прирождённый властитель; они находили для мудреца излишней государственную жизнь, ибо он — всюду дома и есть гражданин мира; в качестве идеального государства они изображали естественное состояние, при котором человечество живёт вместе, как одно стадо. Они сознательно оскорбляли не только общепринятые воззрения и приличия, но нередко и естественное чувство стыда, чтобы демонстрировать своё равнодушие к людским мнениям.

Они боролись в качестве просветителей против религиозной веры и культа своего народа: в действительности «по природе» существует (как говорит уже Антисфен вместе с Ксенофаном) лишь единый бог, который не подобен ничему видимому, и только обычай создал многих богов; и точно так же киники усматривали подлинное богослужение только в добродетели, которая делает мудрецов друзьями богов (т. е. божества); напротив, о храмах, жертвах, молитвах, обетах, таинствах и прорицаниях они высказывались совершенно отрицательно; в Гомеровы и иные мифы Антисфен вкладывал аллегорический моральный смысл.

Киники считали своим особым призванием заботу о нравственно беззащитных; в качестве добровольных нравоучителей и душевных врачевателей, они, без сомнения, во многих случаях действовали благотворно. И если они беспощадно бичевали людское неразумие, если они гордились своей добродетелью, презирали людей и противопоставляли чрезмерной образованности первобытный здравый смысл народа, а изнеженности своего времени — волю, закалённую почти до грубости, — то сама резкость их выступлений коренится все же в сострадании к несчастью их ближних и в духовной свободе, которой они, и в особенности Диоген и Кратет, умели достигать со спокойным юмором. Но, конечно, наука не могла ожидать многого от этой философии нищенства, и даже в самых прославленных представителях этой философии нельзя не подметить присущих ей уродливостей.

[Дж. Реале, Д. Антисери]

2.2. Антисфен и прелюдия кинизма

Фигура, рельефно выступающая среди младших сократиков, это Антисфен, живший на стыке V и VI веков до н.э. Обучившись вначале у софистов, он стал учеником Сократа уже в зрелом возрасте. Ему приписывают множество сочинений, но до нас дошли лишь фрагменты.

Антисфена привлекала необычайная мощь сократовской практической морали; принципы самодостаточности, самообладания, равенства самому себе, силы духа, выносливости среди любых испытаний, самоограничение до минимума; в этом он отличался от Платона с его логико-метафизическими исследованиями, также воплощавшими идеи Сократа.

78

Логика Антисфена достаточно упрощенна. В самих вещах нас окружающих, по Антисфену, нет никаких дифиниций. Мы познаем все через ощущения и описываем их через аналогии. Для сложных вещей нет другого определения как описание простых элементов, из которых они образованы. Задача обучения - в исследовании имен, т.е. в лингвистическом познании. По поводу любой вещи можно лишь утверждать ее имя собственное (например, человек есть человек), а значит, формулировать можно лишь тавтологические суждения (тождественность тождественного).

Способность самодостаточности (независимость от вещей и от людей, принцип "ни в чем не нуждаться"), к которой призывал Сократ, доведена Антисфеном до экстремума, а идеал "автаркии" (самовластия, самодостаточности) становится целью его философствования.

Радикализируется также сократовский принцип самообладания, как способности доминировать и повелевать своими страданиями и наслаждениями. Удовольствие, по Сократу, само по себе не есть ни благо, ни зло. Для Антисфена оно, - безусловное зло, от коего следует бежать что есть сил. Вот дословные выражения Антисфена: "Лучше сойти с ума, чем испытать наслаждение", "Если б мне довелось узреть в своих объятиях Афродиту, я продырявил бы ее".

Антисфен сражается с общепринятыми иллюзиями, которые созданы обществом, чтобы отнять свободу и упрочить цепи рабства, приходит к утверждению, что "недостаток доблести и славы и есть благо".

Мудрец должен жить не по законам города, но "по законам добродетели", и должен отдавать себе отчет в том, что много Богов - "по закону" города, но "по природе" Бог один.

Очевидно, что этика Антисфена требует от человека непрекращающегося усилия над собой, подавления импульсов к наслаждению, отказа от комфорта и роскоши, бегства от славы, непременного условия оставаться в оппозиции к принятым законам. Это напряженное усилие и указывает на благо и тесно связано с добродетелью. Подчеркивая это обстоятельство, высокий смысл понятия сверхусилия (часто по-гречески оно звучало как "ponos" [157]), школа Антисфена особенно почитала Геракла и его легендарные подвиги. Это также означало решительный разрыв с общественным образом жизни, ибо высшим достоинством и ценностью объявлялось то, от чего все шарахались.

Таким образом, завещание Сократа Антисфен модифицировал в духе аполитичного индивидуализма. Мало занятый тем, чтобы понравиться элите, он общался без стеснения с преступниками. А тем, кто выговаривал ему по этому поводу, он ответствовал: "и медики общаются с больными, но ведь не перенимают у них лихорадку".

Антисфен основал свою школу в гимнасии Киносарга (что значит, - резвые собаки), отсюда имя - киники. Другие источники называют

79

Антисфена "чистым псом". Диоген Синопский, при коем наблюдаем расцвет кинизма, называл себя "Собака Диоген". Но окончательные выводы о природе и значении кинизма у нас впереди.

[Дж. Реале, Д. Антисери]

http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Philos/Reale_ZapFil/Antica/_06.php
2.1. Диоген и радикализация кинизма

Как мы уже знаем, основателем кинизма был Антисфен, но судьбе было угодно сделать символом движения киников Диогена Синопского.

174

Диоген был старшим современником Александра. Один из античных источников говорит, что он умер в Коринфе в тот же день, что и Александр в Вавилоне. Встречу Диогена с Антисфеном другой старый источник описывает так. Прибыв в Афины, Диоген нашел Антиоха, но тот не хотел брать учеников. Тем не менее Диоген упорно его преследовал, пока не вывел из себя. Когда Антисфен достал палку, Диоген подставил ему голову со словами: "Бей, сколько хватит силы, нет дерева прочнее, чем голова, которая хочет чего-то добиться". С тех пор он мог слушать учителя.

Диоген не только усилил экстремизм Антисфена, но создал новый идеал жизни необычайной суровости, который на столетия стал парадигматическим.

Выразить всю программу нашего философа может одна фраза: "Ищу человека", которую он повторял, как говорят, с фонарем в руках среди толпы и среди бела дня, провоцируя ироническую реакцию. Ищу человека, который живет в соответствии со своим предназначением. Ищу человека, который выше всего внешнего, выше всех общественных предубеждений, выше даже капризов судьбы, знает и умеет найти собственную и неповторимую природу, с которой он согласен, а, значит, он счастлив.

"Киник Диоген, - свидетельствует античный источник, - повторял, что боги даровали людям средства к жизни, но они ошиблись насчет этих людей". Свою задачу Диоген видел в том, чтобы показать, что человек всегда в своем распоряжении имеет все, чтобы быть счастливым, если понимает требования своей натуры.

В этом контексте понятны его утверждения о бесполезности математики, физики, астрономии, музыки, абсурдности метафизических построений. Что же касается модели поведения, то кинизм стал наиболее антикультурным явлением из всех философских течений Греции и запада вообще. Одним из наиболее крайних выводов был тот, согласно которому наиболее существенные потребности человека суть животные. Теофраст рассказывает, что Диоген, увидев мышь, которая не искала места для ночлега, не боялась ни тьмы, ни чего-то другого, счел такой образ жизни за образец: без цели и без ненужных забот и страхов.

Образ жизни вне цивилизованного комфорта - бочка, где он жил. Свободен лишь тот, кто свободен от наибольшего числа потребностей. Киники без устали настаивали на свободе, теряя меру. Перед лицом всемогущих они были на грани безрассудства в отстаивании свободы слова "parrhesia". "Anaideia" [17], свобода действия, призвана была показать всю ненатуральность поведения греков. В одном роскошном доме в ответ на просьбу соблюдать порядок, Диоген плюнул в лицо хозяину, заметив, что не видал более скверного места. А когда брал деньги в долг, то говорил своим друзьям, что просил у них не подарков, а хотел лишь вернуть то, что они ему должны.

175

Метод и путь, ведущий к свободе и добродетелям, Диоген обозначает понятиями - "аскеза" [45], "усилие", "тяжкий труд". Тренировка души и тела до готовности противостоять невзгодам стихии, умение господствовать над похотями, более того, презрение к наслаждениям - фундаментальные ценности киников, ибо удовольствия не только расслабляют тело и душу, но серьезно угрожают свободе, делая человека рабом своих привязанностей. По этой же причине осуждался и брак в пользу свободного сожительства мужчины и женщины. Впрочем, киник также и - вне государства, его отечество - целый мир.

"Автаркия" [50], т.е. самодостаточность, апатия и безразличие ко всему суть идеалы кинической жизни. Символичен эпизод: Диоген принимал солнечные ванны, когда Александр, сильнейший из сильных мира сего, обратился к нему: "Проси, чего хочешь". - "Не засти мне солнца", - был ответ. Перед лицом сверхпотенции монарха Диогену была достаточна наинатуральнейшая вещь - солнце, этим он подчеркивал суетность любой власти. Ведь счастье приходит изнутри и никогда извне.

Возможно для самозащиты, Диоген называл себя "собакой" (ки-не); оскорбительное для других, это имя обозначало для него того, кто "торжественно приветствует дающего, лает на тех, кто не дает, и кусает тех, кто отбирает". Диоген, без сомнения, сумел озвучить новые настроения своей эпохи, даже если это вышло односторонним образом. Это понимали уже современники, воздвигнувшие ему мраморный памятник в виде собаки с надписью: "Даже бронза ветшает со временем, но слава твоя, Диоген, во веки не прейдет, ибо лишь ты сумел убедить смертных, что жизнь сама по себе достаточна, и указать наипростейший путь жизни".

2.2. Кратет и другие киники эллинистической эпохи

Кратет был учеником Диогена и видным представителем этой школы. Жил до начала III в. до н.э. Он подтвердил установку, что богатство и слава суть далеко не ценности, а для мудреца - просто зло, блага же - "бедность" и "невежество". "Продав свою часть наследства, - сообщает один древний источник, - он выручил 200 талантов и раздал их согражданам. Он оставил свои пастбища и овец, а последний грош бросил в море. Банкиру же оставил распоряжение, что если его дети останутся невеждами, то отдать им деньги с его счета, если же станут настоящими философами, то тогда его деньги отдать нуждающимся, ибо в этом случае им не понадобится решительно ничего".

176

Киник должен быть аполитичным, "apolis". Полис неприемлем, для мудреца нет и не должно быть никакого прибежища. Александру, который спросил Кратета, не желает ли он видеть свой родной город заново отстроенным, он ответил: "А зачем? Придет другой Александр и все разрушит". "Моя родина, - писал Кратет, - не одна только башня, крыша, но то место, где возможно жить пристойно, так что любая точка универсума - мой город, мой дом".

Кратет женился на Гиппархии и вместе с ней апробировал кинический образ жизни. Его отношение к браку как социальному институту он выразил так, что "отдал бы дочь замуж для пробы только на тринадцать дней".

В III веке до н.э. гвардия киников пополняется такими именами, как Бион с Борисфена, Менипп из Гадеса, Телет, Менедем. Возможно, именно Бион составил кодификацию "диатриб". Диатриба - короткий диалог популярного характера этической направленности, написанный часто язвительным языком, с сарказмом. По существу, речь идет о кинизированном сократическом диалоге. Литературными моделями стали композиции Мениппа; Лукиан немало вдохновлялся ими, как и латинская сатира в лице Луцилия и Горация. "Смеясь, бичуемнравы", - говорили они, - "ridento castigant mores".

В последние два века языческой эры кинизм терял свои позиции. Помимо истощения внутреннего резерва кинизма, для этого были причины и социополитического плана. Прочно стоящий на ногах романский дух в его земной основе не принимал модель кинической жизни. Предельно красноречив был Цицерон: "Система киников не могла не провалиться в виду отсутствия у них чувства брезгливости, отвращения к грязи; без этого ничего не может быть правильного, ничего честного".

2.3. Значение и границы кинизма

Смысл формулировок Диогена и Кратета, имевших грандиозный успех в свое тревожное время, состоял в отвержении и разоблачении великих иллюзий, двигавших поведением людей: 1) погони за удовольствиями; 2) очарованностью богатством; 3) страстного желания власти; 4) жажды славы, блеска и успеха - всего того, что влечет к несчастью. Воздержание от этих иллюзий, апатия и автаркия - условия зрелости и мудрости, а в конечном счете, счастья, - этот тезис стал общим местом для всех философских течений эллинизма, как для "Стои" Зенона, так для "Сада" Эпикура, скептиков.

Кинизм оказался менее жизненным, относительно других философских течений, в силу 1) экстремизма и анархизма, а значит, 2) неравновесия в основе, 3) духовного убожества.

177

1) Экстремизм кинизма заключается в том, что осуждение ценностей и пристрастий, освященных традицией, и преследование их без соответствующего выдвижения взамен альтернативных ценностей решительно ничего не спасает.

2) Неравновесие в основе и нетрезвость духа киников состояла в сведении человека, в конечном счете, к животному началу, считая необходимыми потребностями животные, а значит, потребности примитивного человека, вместе с тем, запрашивая активность духовного плана, т.е. то, что примитивному человеку недоступно, поэтому сократовское "психе" было обречено.

3) Наконец, духовная нищета кинизма заключается не только в том, что принижается наука и культура, но и в том, что философский аспект его редуцирован до такого уровня, на котором невозможно более никакое обоснование. Эмоциональное восприятие ценностей собственной миссии - единственное основание кинизма.

Древние называли кинизм наиболее краткой дорогой к добродетели. Однако, мы можем сказать, что кратких дорог в философии, как и в жизни, нет. Это явно обнаружилось в стоицизме, где "дорога к добродетели" уже длинна, и чтобы завоевать души, следовало переосмыслить кинизм.

2.4. Развитие и конец сократических школ

Другие сократические школы, угасая, развивались в течении IV в. до н.э., чтобы к III в. уже угаснуть совсем. Вторичные киренаики утратили единство оригинальной доктрины, что, конечно, привело их к кризису. Они распались на три течения. Первое во главе с Эгесием, "преследователем смерти", объявило целью жизни наслаждение, которое, впрочем, недостижимо. Отсюда крайний пессимизм - все безразлично. Анникерид и его единомышленники пытались избежать таких крайностей, полагая дружбу, благодарность, почитание родителей и любовь к родине служить целям, основой для счастья. Теодор искал третий, средний путь между кинизмом и киренаизмом, ниспровергая мнения по поводу Богов, почему и был назван "атеистом".

Школа мегариков развивала преимущественно диалектику, эвристический ее аспект. Идейный компонент элеатов доминировал у них над сократическим, поэтому их полемика против Платона и Аристотеля была, скорее, ретроградной, чем авангардной. Диодор Кронос был известен своей критикой аристотелевского понятия "потенции", сведя все бытие к "акту". Стильпон (360-280 гг. до н.э.) отрицал ценность любой формы дискурсивной логики, признавая лишь суждения тождества (человек-человек, благо-благо и т.п.), в духе элеатов, успех которых объяснялся виртуозностью эллинов в диалектическом диспуте.

[Дж. Реале, Д. Антисери]

http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Philos/Reale_ZapFil/Antica/_07.php
Жизненная энергия кинизма не иссякла и в эпоху империи, и новый импульс поддержал его развитие вплоть до IV века н.э. Говоря о кинизме, необходимо помнить о трех компонентах этого особого явления духовной жизни древнего мира: 1) "кинической жизни", 2) "кинической доктрине", 3) "литературной форме", кусачей манере выражаться. Что касается последнего момента, то лучшее из "диатриб" уже было создано в первые века эллинистической эпохи, в жанре, ставшем незаменимым.

232

Относительно второго момента кинической доктрины, то необходимо отметить, что вновь объявившиеся киники не могли претендовать на открытия, ибо уже Диоген достиг предела радикализма. Оставались две возможности: 1) воспроизвести кинизм на общей платформе с другими течениями, со стоицизмом, в частности, вводя религиозные и даже мистические настроения новой эпохи; 2) переосмыслить радикализм первоначального кинизма, ограничив его эпатирующую страсть к свободе. Первым путем пошли Деметрий и Дион Хризостом в I в н.э., вторым - Эноман, Демонат, Перегрин Протей во II в.

Зато идеал "кинической жизни" стал еще более привлекательным в эпоху империи. Образ Антисфена, основателя учения, мало-помалу уходил в тень, в фокусе были Диоген и Кратет. Это и понятно, ибо первый лишь отчасти практиковал кинизм как образ жизни, но парадигматически это сделали "в живую" Диоген и Кратет. Справедливости ради следует сказать, что наряду с искренними попытками возродить киническую практику было немало авантюристов, внесших такие искажения, которые не могли не скомпрометировать идею.

И Эпиктет, и Лукиан видели множество карикатурных переодеваний и гнусных подделок под киников, в то время как подлинный идеал был доступен лишь немногим. Ситуация мало изменилась к IV веку, как это следует из писаний императора Юлиана. Он говорит, что киническое учение в подлинном своем духе есть универсальное и естественное, ибо не требует каких-то специальных познаний, но основывается на двух началах: 1) познании самого себя, 2) презрении к суетным домыслам и следовании истине. Однако среди современников он не находит воплощения этих максим, напротив, сплошь встречается поношение философии, самомнение ряженых киников, невежество, хамство и неотесанность. "Дорога, наикратчайшая к добродетели" для них - это проклинать Богов и лаять на людей.

Юлиан даже сравнивает киников своего времени с христианами, отвергавшими мир. Сравнение, в его понимании, как нельзя более оскорбительное (он называл христиан "галилейскими кощунниками"). Суть сравнения заключается в том, что правоверные киники (их даже называли "древними капуцинами"), как анахореты на Востоке и монахи на Западе искали на разных дорогах идеал жизни вне мира, на иных основаниях, в ином измерении.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/tutorials/kareev-tutanc/960-kirenaiki-i-kiniki
Два ученика Сократа, Аристипп киренский и Антисфен афинский, занялись разработкой вопроса, в чем заключаются благополучие, как объявленная Сократом цель жизни, и стремление к богоподобию и добродетельное поведение, как средство или путь, ведущий к этой цели. Богатый и живший в свое удовольствие Аристипп учил, что все дело – в умении наслаждаться жизнью, в духовных и телесных удовольствиях, лишь бы только не дать какой-либо страсти себя поработить. Напротив, Антисфен, бывший человеком бедным, доказывал, что высшею целью людских стремлений должно быть умение довольствоваться малым и переносить лишения, потому что богатство и роскошь порабощают человека и тем искажают его внутреннее достоинство, а его ученик Диоген, современник Александра Македонского, упростил свою жизнь до того, что стал ночевать в бочках. Философия Аристиппа сделалась модною в богатом классе общества под названием киренской школы. Школа Антисфена получила название кинической, по имени того места, где Антисфен проповедовал свое учение (Киносарга). Впоследствии некоторые представители кинической школы стали отказываться от всякого образования, как от вещи, по их понятиям, лишней, и даже с особым умыслом нарушали все правила приличий и благопристойности (отсюда название цинизма).

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/3277-filosofiya-kinikov
Главные представители философии киников

Основателем сократической школы киников был Антисфен, сын афинянина и фракийской рабыни, по афинскому закону незаконнорожденный и неполноправный. Рассказывают, что когда его как-то попрекнули происхождением его матери, он отвечал, что сама мать богов была родом из Фригии. Среди учеников Сократа он был одним из старших: по-видимому, он родился в половине V в. и был софистом и ритором ранее знакомства с Сократом. Он испытал влияние наиболее выдающихся софистов своего времени – Горгия, которого он слушал при первом приезде его в Афины (в 427 г.), Протагора, Продика, Гиппия, и влияние эти сильно сказывалось в нем впоследствии. Увлеченный личностью и нравственным учением Сократа, он сделался самым ревностным его последователем и не покидал его до конца: Платон называет его в числе свидетелей смерти учителя. После этого он основал школу в гимназии Киносарг, которая ранее назначалась для незаконнорожденных; патрон Киносарга Геракл сделался и патроном школы, получившей название кинической. Прямых учеников у Антисфена было, по-видимому, немного, но все же его успех, то внимание, которое он привлекал, были, вероятно, значительны, чем объясняется ожесточенная полемика Платона, нападки Исократа, похвала Ксенофонта и несомненное влияние Антисфена на последующую философскую и нравственную мысль. Он умер в глубокой старости, оставив многочисленные сочинения, отличавшиеся своей риторической отделкой. Составленный александрийскими библиотекарями список перечисляет 74 сочинения – философские, риторические и аллегорические толкования на «Илиаду» и «Одиссею».
http://rushist.com/images/greece-2/antisfen.jpg
Антисфен, основатель школы киников

Из ближайших учеников Антисфена известен преимущественно Диоген Синопский, «сумасшедший Сократ», как его называли в древности, «пес», живое воплощение философии киников, основатель кинического «правила жизни», которое он преподавал словом и делом в качестве странствующего нищего проповедника в Афинах и Коринфе, где он умер в 323 г. Среди множества анекдотов о нем или изречений, которые ему приписываются, нет возможности отличить подлинное от вымышленного; но самый образ Диогена, который рисуется в них, несомненно вымышлен быть не мог, точно так же, как и образ Сократа. Диоген имел историческое значение именно своей личностью, этим личным образом, который он так резко запечатлел в умах современников.

Замечательнейшим последователем Диогена был Кратес из Фив. Увлекшись кинической мудростью, он отказался от своего значительного богатства, завещав его сыну, – в случае, если тот не захочет быть философом. Подобно Диогену Кратес вел нищенскую жизнь, которую разделяла с ним его ученица и супруга Гиппархия, также оставившая богатую семью из увлечения проповедью Кратеса. В третьем веке известны киники Менедем и сатирик Менипп; мораль популярных нравственных проповедников III в., Биона и Телеса, тоже проникнута киническим духом, хотя у Биона мы находим оригинальную попытку согласования кинизма с чуждыми ему принципами гедонизма киренской школы. Мало-помалу киническая школа поглощается в сродной ей школе стоиков; но с первого века нашей эры она пробивается в целом ряде странствующих проповедников, привлекающих общее внимание своим юродством, резкостью, грубостью своих нападок на условность человеческих нравов и на ложь цивилизации, наконец, своей проповедью опрощения. Помимо отдельных представителей, каковы Деметрий (при Нероне), Эномай (при Адриане), Демонакс (в первой половине II века), Перегрин Протей, который публично сжег себя на Олимпийских играх в 165 г., можно отметить общее влияние киников на других моралистов этого периода (Дион Златоуст I в., Сенека, Эпиктет и др.).

Учение киников о познании

В противоположность мегарской школе киническое учение отличалось практическим характером. Философия есть жизненная мудрость. Поэтому отвлеченное знание отвергается киниками как бесплодное, ненужное и невозможное. Мало того, доказательство невозможности знания являлось Антисфену истинным введением в философию, обращением к истинной философии. «Добродетель достаточна для счастья, – говорит он, – а для добродетели не требуется ничего кроме силы Сократа; от дел зависит она и не нуждается в обилии слов и познания» (Diog. L. VI, 11): в обилии слов и риторики Антисфену отказать нельзя, и, по крайней мере в ранний период существования его школы, учение о невозможности познания (агностицизм) разрабатывалось весьма усердно, в особенности в полемике с другими учениями, как это видно из сочинений Платона и даже из самых заглавий сочинений Антисфена, приведенных у Диогена Лаэрция («Истина», о диалектике, о знании и мнении, о спрашивании и ответе, об употреблении имен, об учении и т.д.). Риторические произведения Антисфена и его толкования на Гомера также заставляют предполагать, что исключительно практический характер был придан школой лишь Диогеном.

Агностицизм Антисфена, или его отрицание возможности знания, обосновывается его учением о понятии: Платону вся эта доктрина, которую он опровергает в «Теэтете» и бичует в «Евтидеме», является чистой софистикой, чуждой духу Сократа. Тем не менее она отправлялась от Сократова требования знания, основанного на логическом определении или на правильно образованных понятиях.

Что же такое, по Антисфену, понятие и каков его подлинный предмет? Понятие, говорит Антисфен, есть «слово, объясняющее то, чем бывает или что есть вещь»; но так как все вещи суть единичные, индивидуальные предметы, то и понятия вещей должны быть индивидуальные. Каждая вещь должна определяться собственно ей принадлежащим понятием (οἰκειῳ λόγῳ), а потому всякое общее определение частного единичного предмета ложно. Исходя отсюда, Антисфен, вероятно по примеру Горгия, отрицал возможность сочетания общего сказуемого с единичным подлежащим. Невозможно, говорит он, чтобы многое было единым и единое многим; нельзя сказывать о едином субъекте множество признаков и точно так же вообще нельзя приписывать ему отличный от него предикат (А=не А). Так, нельзя сказать «человек добр»: человек есть человек, и добро есть добро. Синтетические суждения невозможны, логическое сочетание различных понятий невозможно: поскольку понятия соответствуют вещам, должны быть не общие, а лишь единичные понятия, – у каждой вещи свое «собственное». И потому вещи можно называть или сравнивать, но не определять. Антисфен отрицает возможность общих определений, даже через посредство перечисления признаков: для сложных предметов допускается перечисление частей, но нечто простое, элементарное не допускает определения. Элементы познаваемого нельзя определять чем-либо отличным от них, – их можно разве сравнивать с чем-либо на них похожим: их можно только называть; определять можно лишь нечто сложное, поскольку мы знаем его составные части, как мы можем прочитать слово лишь тогда, когда мы знаем буквы, из которых оно состоит.

Таким образом, общие определения и суждения, заключающие логическую связь субъекта с отличным от него предикатом, невозможны. Существуют лишь единичные вещи, а общие понятия суть лишь чистые фикции. «Я вижу человека, а не человечество, лошадь, а не лошадиный род», – говорит Антисфен. «Это от того, что у тебя нет глаз, чтобы его видеть», – отвечал Платон, которому невидимые, но умопостигаемые идеи, составляющие предмет наших понятий, представлялись истинно, несомненно сущими.

Отсюда резкая полемика между философией киников и школой Платона: первые высмеивали не только идеализм Платона, но и его попытки естественнонаучной классификации родов и видов; Платон, со своей стороны, упрекал киников за их крайний материализм и обличал приемы «софистической гидры» Антисфена. Учение киников представляется ему крайним атомизмом мысли, в котором «все сущее растворяется в порошок», вся действительность разбивается на какие-то конечные неразложимые предметы, которые не могут вступать в логическую связь между собой. Венцом этой антилогики является учение о том, что невозможно никакое противоречие, никакое заблуждение: о каждой вещи может сказываться лишь ее собственное понятие (А=А); если оно сказывается, то противоречия нет, если оно не сказывается, то нет речи и о самой вещи. Разрешение этого софизма просто: если нет логического суждения, нет и противоречия и логического заблуждения; если нет возможной связи понятий, то нет ни истинных, ни ложных суждений, нет логики вообще»: киники «зашивают людям рты». Таким образом, на развалинах теоретической философии воздвигается философия практическая. Естественно спросить, разумеется, как возможно какое бы то ни было учение на этих развалинах? Но, по-видимому, Антисфен, ниспровергая возможность истинного логического знания, еще не отвергал возможности достоверности вообще, возможность истинного мнения: доступное человеку знание он сводил к истинному мнению, опосредствованному рассуждением. Платон обличал это положение, доказывал его непоследовательность, несостоятельность. Но как бы то ни было, киники считали себя здесь истинными последователями Сократа: они показывали несостоятельность и невозможность теоретического знания, ограничивая философию практической задачей познания блага. Эта задача представлялась им достижимой, поскольку в ней единичный человек ограничен самим собой. Согласно философии киников, подлинной действительностью обладает лишь единичное существо, а потому истинное благо есть благо единичной личности, а не отвлеченная идея мегарцев; это благо каждый должен искать в себе самом, по указанию Сократа. Мудрый довлеет себе, и мудрость его состоит в том, чтобы осуществлять свою внутреннюю самодовлеющую свободу; отрешаясь от всего, что не есть он сам, утверждая свою самодовлеющую личность, он делается блаженным и свободным, достигает невозмутимого царственного спокойствия духа и радости.

Этика киников

Как истинное понятие вещи есть лишь ее «собственное» понятие, так и истинное благо может быть лишь «собственным благом». Киник Диоген говорил, что Антисфен научил его отличать чужое от своего. Благом человека может быть только то, что может составлять его собственность, быть ему собственным. Имущество, свобода, здоровье, самая жизнь – не наши, не могут составлять неотъемлемой собственности, а следовательно, и истинного блага нашего существа; точно так же и на том же основании лишение всего этого не составляет действительного зла. Истинную собственность человека, согласно философии киников, составляет лишь его внутренняя свобода и сила его духа, его «добродетель» или доблесть, доброта. Только добродетель есть благо, только порок есть зло; все прочее безразлично.

«Добродетель» человеческого духа есть прежде всего сила: «для добродетели не нужно ничего, кроме силы Сократа»; она определяется не сознанием нравственного долга, не нравственными чувствами любви, сострадания или голосом совести: наоборот, никакого отвлеченного нравственного закона не существует, нравственные понятия людей о хорошем и постыдном – условны, искусственны и ложны, а нравственные чувства любви или дружбы привязывают человека к тому, что не есть его «собственное» благо, ставят его в зависимость от других, между тем как истинно мудрый и доблестный, сильный и свободный, как бог, довлеет себе. Поэтому ἀρετή, «добродетель», этика киника имеет преимущественно отрицательный характер: она состоит в освобождении от всего внешнего, в самодовлении, в воздержании от наслаждения и нечувствительности к страданию, в подавлении страстей. «Поэтому они и определяют добродетель как апатии своего рода и как спокойствие», – говорит Аристотель.

В этом состоит этика киников, которую они проповедовали словом и делом. Отсюда их аскетизм, их проповедь о вреде богатства и наслаждения, о ничтожестве временных благ и зол. Удовольствие есть скорее зло, нежели благо, ибо оно порабощает нас плоти и внешним вещам, заставляя нас видеть в них мнимое благо: «я предпочел бы сумасшествие наслаждению», – говорил Антисфен. Труд, страдание, самое физическое рабство воспитывают добродетель. Многотрудная жизнь Геракла с его постоянными лишениями и подвижничеством – вот образец для киников, постоянный пример их декламаций, нравственных аллегорий и притч.

Мудрость дает нам сознание добра и освобождает нас от зла, от преследования мнимых целей. Поэтому к ней сводится добродетель. Но между тем как Сократ требовал для добродетели лишь совершенного знания, этика киников требовала также воспитания, упражнения воли и постоянного труда. То, что давалось Сократу без видимого усилия, является здесь результатом непрерывной борьбы и упражнения, борьбы со страстями и самозакаления в лишениях и терпении.

Безразличное отношение ко всему внешнему, подавление страстей, возможно полное ограничение потребностей – вот в философии и этике киников путь к истинной свободе, и отсюда новое правило жизни, то своеобразное подвижничество, образец которого явил Диоген. Уже Антисфен проповедует отречение от внешних благ, но он еще не считал нужным вести жизнь бездомного нищего и, по-видимому, даже получал гонорар от своих слушателей. Начиная с Диогена, киники облекаются в рваные рубища и являются с посохом и сумою нищих. Диоген довольствуется скудной пищей, спит на голой земле и лишь от непогоды, как пес, укрывается в старой бочке. Он приучает себя к перенесению зноя и холода: зимой он обнимал обледенелые статуи, летом валялся на раскаленном песке. Он пил воду сперва из глиняной кружки, а потом обходился и без нее, увидав однажды мальчика, который пил ее пригоршнями. Он ел травы и коренья, иногда сырое мясо, говоря, что при нужде не отказался бы и от человеческого. Следуя Сократу, он признавал, что ни в чем не нуждаться свойственно лишь богам, а нуждаться в малом – тем, кто уподобляется богам. Конечно, не все потребности могут быть подавлены. При совершенном освобождении человека от каких-либо объективных нравственных норм, от обязанностей по отношению к обществу и ближним, каждое отдельное действие оценивалось лишь с точки зрения достижения конечной цели – свободы, являясь само по себе безразличным. Раз благо заключается в освобождении от потребностей и страстей, то удовлетворение некоторых необходимых физических нужд (напр., голода или половой потребности) является средством для этой цели. Только чем проще, грубее, иногда отвратительнее удовлетворение, – тем лучше, все равно каким путем оно бы ни достигалось. Чтобы на практике демонстрировать свои способы удовлетворения человеческих потребностей, Диоген, если верить анекдотам, не останавливался перед самыми грубыми оскорблениями общественной нравственности, перед проявлениями такого «цинизма», который едва ли может быть превзойден. Нет того свинства, которого бы он не совершал публично, выражая сожаление, что и голода он не может удовлетворять столь же простыми способами...
http://rushist.com/images/greece-2/diogen.jpg
Диоген в своей бочке. Картина Ж. Л. Жерома, 1860

Истинный философ-киник никогда не порабощается игу наслаждения и чтит единую бессмертную царицу – свободу. «С сумой и в рубище он проводит свою жизнь, как праздник, среди шуток и смеха», как говорит Плутарх про Кратеса. Свобода, внутренняя свобода духа дает радость и счастье и вместе делает человека неуязвимым, ограждая его от ударов судьбы. Лишь там этика и счастье, где человек умеет сохранить безмятежную «апатию», ясное спокойствие духа при всяких обстоятельствах. А для этого нужны бесстрастие и твердость, приобретенные упражнением и закаленные подвижничеством, и нужна мудрость, освобождающая нас от предрассудков, от рабства миру и плоти, судьбе и наслаждению. «С тех пор, как меня освободил Антисфен, я не рабствовал никому», – говорит Диоген.

Взгляд киников на общество и государство

И прежде всего философ не должен рабствовать предрассудкам, условностям человеческого общества и человеческим мнениям. Диоген и Кратес как бы нарочно ставят себе целью идти им наперекор, попирать их; из всех призрачных ценностей человеческая слава есть самая пустая и суетная. Кратес заводил ссоры с публичными женщинами, чтобы приучать себя выслушивать людскую брань: такое значение имеет для него общественное порицание. Согласно философии киников, все люди делятся на два класса, мудрых и глупых: первые считаются единицами, но им принадлежит царственная свобода и совершенство; вторые – безумные рабы, лишенные радости, чуждые добра. Мудрый живет не по писаному закону, а по внутреннему закону своей этической добродетели и мудрости, который совпадает с естественным законом. Отсюда проповедь опрощения и возвращения к природе и протест против неестественности, искусственности культурной жизни. Эта сторона кинической проповеди со всей своей парадоксальностью, со своими резкими нападками на условности быта и нравов имела шумный успех и возбудила наибольшее внимание. Все общественные установления искусственны и условны; все предрассудки ложны и мешают счастью людей; все стремления людей, уклоняющиеся от природы, ложны и суетны; роскошь, богатство, слава, почести – все это дым и чад. И философы-киники декламировали против этого чада жизни, против всех условий и условностей общественной жизни. Они исходили из того противоположения между природой и законом или естественным законом и человеческим законодательством, которое мы находим еще у софистов; в своем требовании опрощения, возвращения к естественному состоянию, они ставили в образец животных, не знающих ни искусственных потребностей, ни искусственных препятствий к удовлетворению необходимых потребностей: чувство стыдливости, которое заставляет человека удовлетворять их в уединении, есть чувство ложного стыда, которого нет у животных. И мы уже говорили, что киники грубо попирали это чувство. Кратес и Гиппархия публично отправляли свои супружеские обязанности, а Диоген шел много далее их. Но зато все самые элементарные чисто человеческие потребности, отличающие человека от животных, представлялись им мнимыми – каковы потребности в жилище, в одежде, приготовленной (не сырой) пище, в утвари: все эти потребности суть лишь дурные привычки, привитые нам с молодости, с которыми надо сражаться, как Геракл сражался с чудовищами. Напрасно ссылаться на нежность человеческого тела, требующего защиты от холода и сырости: лягушки, живущие в болоте, обладают еще более нежным телом, нежели наше. Нравственные потребности любви, дружбы, чувства семейной привязанности, любви к отечеству – ложны. Философия киников отвергает брак и семью, организованное человеческое общежитие заменяется стадом. Равным образом киники освобождали себя от гражданских обязанностей. Диоген первый назвал себя космополитом: вся земля служит ему отечеством, ибо все принадлежит мудрому. Идеальное государство есть человеческое стадо, не знающее ни внешних границ, ни внешних законов и учреждений, ни денег, ни семьи, ни роскоши и вернувшееся к естественному состоянию. Вместе с культурой падают искусства и науки, и в своей проповеди отрицания философы-киники отвергают всякое искусство и всякую науку, кроме искусства и науки истинной жизни; многочисленные диатрибы о суете наук ведут от них свое начало.

Переоценка всех ценностей, «перечеканка монеты» – вот призвание Диогена; он противополагает «судьбе – бесстрашие, закону – природу, страсти – рассуждение»; он не связан ничем, не привязан ни к чему, и он не дорожит ничем, кроме внутренней свободы, для которой не существует рабства. «Кто хочет купить себе господина?» – слова, которые приписывают ему на рынке невольников, когда его продавали в рабство.
http://rushist.com/images/greece/alexandre-diogen.jpg
Александр Македонский выказывает почтение Диогену. Картина Ж. Реньо

Киники и греческая религия

Отношение киников к народной религии и культу было чисто отрицательным. Да и что могли дать истинному кинику греческие боги, и чего мог он от них желать? Внешние блага, зависящие от их воли, для него безразличны. Диоген раздавил однажды вошь на алтаре – это было единственное животное, которое он мог принести в жертву богам, – единственное, которым он был им обязан. Антисфен говорил, что он «пристрелил бы Афродиту, только бы она ему попалась: много она хороших женщин перепортила»; он не хотел ничего пожертвовать Матери богов, которую, по его мнению, должны были бы содержать собственные дети. «По природе» есть один только Бог или Разум, непохожий ни на что видимое: все прочие боги суть искусственные продукты человеческого общества, существующие только в силу «закона», или человеческого установления. Если Сократ чтил закон государства и подобно Гераклиту понимал его внутреннее сродство с естественным и вечным законом, в котором он имеет свой конечный и первичный источник, то особенность древних, как и новых, проповедников «возвращения к природе» именно и состоит в том, что они недостаточно по*нимают естественную необходимость культуры и исторически сложившихся форм человеческого общежития, которые возникают путем естественной эволюции.

Оценка философии киников

Философия киников есть крайний индивидуализм, который в своем последовательном развитии приводит к социальному и моральному аморфизму: человеческое общество разрешается в какой-то бесформенный агрегат, не имеющий смысла и цели, поскольку истинная цель есть цель чисто индивидуальная, цель личного блага, личного освобождения и самоспасения. Все нравственные узы, соединяющие людей – связи дружбы, родства, простого человеколюбия – подлежат упразднению во имя идеала внутренней свободы и безусловного грубого эгоизма. Чем же объясняется в таком случае киническая проповедь, которая давалась нелегко новым пророкам? Они видят в своем подвижничестве высшую миссию: философ есть посланник Зевса, врач-целитель душ, освободитель человечества, пророк истины. Несмотря на тщеславие, нередко сквозившее сквозь лохмотья нищенской одежды киников (слова Сократа про Антисфена, Diog. L. VI, 8), несмотря на погоню за эффектом, которая не останавливается ни перед чем, в этой проповеди скрывалась серьезная нравственная мысль и нравственный протест, вызванный сознанием высшей природы, духовности человеческой личности. В философии киников слышался отголосок подлинного учения Сократа, который умел пробуждать в душах «негодование против собственного рабства» и сознание абсолютной ценности духа. Если они отвергали безусловно всякую иную ценность, если в своем индивидуализме они совершенно игнорировали этику Сократа, то надо видеть и ту долю правды, которая заключалась в их протесте против современного им нравственного и культурного строя, несомненно разлагавшегося и обреченного на гибель. Учение киников называли «философией греческого пролетариата», но они обращались не к одним «нищим и обездоленным», – они проповедовали свободу всем и каждому, противополагая закаленную волю – роскоши и изнеженности и обличая «чад» предрассудков и условностей, опутывающих человеческую жизнь. Но есть ли цель личного самоосвобождения истинная и высшая цель человека, разумная и вместе естественная цель его? Дают ли киники истинную свободу и истинное счастье с их бесчеловечным протестом против нравственных устоев человеческого общества, против семьи, государства, культуры? И если благо заключается в личном счастье, то нищенская добродетель киников в своей постоянной борьбе против естественных склонностей человека, против врожденного стремления к наслаждению есть скорее путь к несчастной жизни и бесчувствию, а не к счастью и радости. Их свобода есть чисто отрицательная свобода. Нас не должно удивлять поэтому, что параллельно кинической школе возникла другая, диаметрально противоположная ей, искавшая высшее благо в наслаждении. То была киренская или гедоническая школа (ἡδονή – удовольствие).

По материалам работ прославленного дореволюционного русского философа С. Трубецкого

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/3278-antisfen

Основатель школы киников, древнегреческий философ Антисфен, родился в Афинах в середине V столетия до Р. Х. (около 444 г. до н. э.) и был на четверть века моложе Сократа, которого он пережил на тридцать лет (умер в 368 г. до н. э.). Сначала Антисфен был учеником знаменитого софиста Горгия, которому был обязан своим риторическим образованием, а затем стал учеником Сократа. Источники сообщают, что Антисфен каждый день ходил слушать Сократа из Пирея в Афины (между ними около 8 км). Ксенофонт сообщает, что Антисфен вообще не отходил от Сократа, пока тот был жив. В отличие от сказавшегося больным Платона, который тоже был ближайшим учеником Сократа, Антисфен присутствовал при его смерти.

Антисфен был плодовитым писателем. Позднее скептик Тимон, издеваясь над многочисленностью его сочинений, называл Антисфена «болтуном на все руки». Диоген Лаэртский приводит большой список сочинений Антисфена. В нем более шестидесяти названий, среди которых наряду с сочинением «О природе» преобладают произведения на филолого-риторические, гносеолого-логические и политико-этические темы. Сочинения Антисфена не дошли до нас. Сохранились лишь их названия. Среди них – «О природе», «Истина», «О благе», «О законе», «О слоге», «О наречии», «О воспитании», «О свободе и рабстве», «О музыке», «О жизни и смерти» и др.
http://rushist.com/images/greece-2/antisfen.jpg
Философ Антисфен, основатель школы киников

Гносеология и логика Антисфена

Антисфен в своем учении об общем и отдельном исходил из сократовского учения о том, что знание – лишь то, что выражено в понятии. Идя этим путем, Антисфен первым в истории философии пытается дать определение понятия. Это определение гласит: «Понятие есть то, что раскрывает, что есть или чем бывает тот или иной предмет». Вместе с тем известно сообщение Аристотеля, что Антисфен отрицал возможность самого определения чего бы то ни было, подведения отдельного под общее. Например, «человек есть живое существо». Более того, основатель кинизма отрицал и возможность приписывания предмету каких-либо свойств и признаков, например «человек есть образованный». О каждом субъекте суждения, считал он, можно утверждать только то, что он есть именно этот субъект. Допустимы лишь те суждения, которые утверждают тождество субъекта и предиката. Можно сказать, что «Перикл есть Перикл», но нельзя сказать, что «Перикл есть политик». «Об одном может быть высказано только одно, а именно единственно лишь его собственное наименование (логос)», – цитирует Антисфена Аристотель. В связи с этим Аристотель говорит о «чрезвычайном простодушии» Антисфена.

Учение Антисфена о том, что возможны и допустимы лишь тавтологические суждения типа «Перикл есть Перикл», когда субъект повторяет предикат не только по содержанию, но и буквально, связано с положением кинического философа о противоречии. Правда, мы не можем сказать, что из чего следует: учение о противоречии из учения о суждении или, наоборот, учение о суждении из учения о противоречии. По Аристотелю скорее верно первое: рассказав о том, что по Антисфену возможно лишь наименование вещи, Аристотель продолжает: «...откуда следовало, что не может быть никакого противоречия». Однако если исходить из существа, то верно, пожалуй, второе: антисфеновское учение о противоречии сводит суждения к тавтологическому суждению наименования.

В самом деле, говоря о том, что такое тезис (а это есть предположение сведущего в философии человека, но не всякое, а лишь такое, которое не согласуется с общепринятыми мнениями, о чем затем забыли), Аристотель вспоминает тезис Антисфена о противоречии как то, что, по-видимому, было сутью его учения. Тезис же Антисфена гласил: «Невозможно противоречить».

В чем же Антисфен находил противоречие? Во всем. В эпоху Антисфена философская мысль древних греков вплотную подошла к открытию некоторых законов мышления, в том числе и к главному из них – к закону противоречия (точнее говоря, к закону запрещения противоречия). Закон противоречия гласит: не могут быть одновременно истинными две противоположные мысли об одном и том же предмете, взятом в одно и то же время и в одном и том же отношении. Антисфен, вплотную подойдя к открытию закона противоречия, не сумел определить сферу применимости этого закона. Ему казалось, что противоречивыми суждениями являются не только суждения вроде «Сократ есть философ» и «Сократ не есть философ» и не только суждения типа «Сократ образованный» и «Сократ есть необразованный» (или «Сократ не есть образованный»); сами суждения «Сократ есть философ», «Сократ есть образованный» внутренне противоречивы, так как каждое из них содержит в себе два суждения: «Сократ есть Сократ» и «Сократ есть философ», «Сократ есть Сократ» и «Сократ есть образованный», но ведь суждения «Сократ – философ», «Сократ – образован» – не одно и то же, а нечто различное и, следовательно, противоречивое. В этом-то пункте и состоит изъян учения Антисфена, его, если так можно сказать, софистика (если он ошибался сознательно). Он отождествлял разное и противоречивое. Аристотель потом объяснит, что разное не противоречит друг другу, что можно быть и Сократом, и философом, и образованным, что противоречие – лишь вид противолежащего, а противолежащее – наиболее законченное различие в одном и том же роде. Поэтому человеку противолежит не философ, а не человек или животное, а белому противолежит не образованное, а не-белое или черное (так что можно быть и белым, и образованным).

Итак, по Аристотелю получается, что тот самый философ, который, как будет утверждать позднее Диоген Лаэртский, первый дал определение понятия, отрицал возможность определения, Аристотель говорит: «Имеет некоторое основание высказанное сторонниками Антисфена и другими столь же мало сведущими людьми сомнение относительно того, можно ли дать определение сути вещи, ибо определение – это-де многословие». В самом деле, этот философ, о котором Диоген Лаэртский писал, что «он первый дал определение понятию», вошел в историю философии как философ, который отвергал возможность определения предмета на том основании, что субъекту нельзя приписать отличный от него предикат.

Из понимания Антисфеном противоречия следовало не только отрицание возможности иных суждений, чем суждения наименования, но и отрицание объективности общего. В этом отрицании киники опирались также и на утверждение, что существует лишь то, что мы непосредственно воспринимаем чувствами. Но чувствами мы воспринимаем только единичное, отдельное, а не общее. Мы видим всякий раз ту или иную конкретную лошадь, но не лошадь как таковую, «лошадность». Следовательно, существует только отдельное, а общего нет. В этом отношении киники были предшественниками средневековых номиналистов, утверждавших, что общее – только имя, прилагаемое к отдельным предметам, в чем-либо между собой сходным. Но наличие такого общего имени не означает, что в самих подобных друг другу предметах есть какая-либо общая всем этим предметам сущность. Аналогичным образом и киники учили, что можно лишь сказать о том, чему предмет подобен, но определить его значило бы указать на общую этим подобным друг другу предметам сущность, что невозможно. Сказав, что определение – это, по Антисфену, многословие, таящее в себе противоречивость, Аристотель продолжает: «Но какова вещь – это можно действительно объяснить; например, нельзя определить, что такое серебро, но можно сказать, что оно подобно олову».

Этика Антисфена

В своей этике Антисфен тоже исходил из учения Сократа. «Переняв его твердость и выносливость и подражая его бесстрастию, он этим положил начало кинизму». Следуя этике Сократа, Антисфен видел счастье в добродетели, а для достижения добродетельности считал достаточным одного лишь желания, силы воли. Позднее Аристотель также с этим не согласится: одного желания мало, необходимо общественное воспитание, делающее добродетель привычкой и научающее применять общие нравственные нормы к конкретным житейским ситуациям. Антисфен учил, что добродетель едина для всех, что она орудие, которое никто не может отнять, что все стремящиеся к добродетели люди – естественные друзья. Добродетель дает нам счастье. Счастье – цель человеческой жизни, средство к ней – добродетель. Высшее счастье для человека – «умереть счастливым». Таким образом, Антисфен разделял мысль Солона о том, что, пока человек не умер, нельзя сказать, прожил ли он жизнь счастливо или нет. Счастлив лишь тот, кто умер счастливым. Ведь многие, казалось бы, счастливые жизни имеют ужасный конец, как жизнь Креза, на вопрос которого, считает ли Солон его счастливым, афинский мудрец отказался ответить.

Впрочем, учение о том, что счастье в добродетели, – общее место для многих античных философов. Своеобразие этического учения киников в том, что они понимают под добродетелью и счастьем, что они понимают под добродетельными поступками. У киников добродетельные поступки – это вовсе не такие поступки, в которых наиболее сильно выражено следование господствующим этическим нормам и государственным законам. Киники с презрением относились к гражданской и государственной добродетели. Законы государства и законы добродетели – не одно и то же; более того, они часто противоречат друг другу. Разве может быть добродетельным государство, которое простым актом голосования делает невежественных людей полководцами? Ведь такое голосование имеет не большую силу, чем решение считать ослов конями. Государства, как правило, не могут отличить хороших людей от дурных, отчего и погибают. Не может быть источником нравственных норм и общественное мнение. Когда Антисфену сказали: «Тебя многие хвалят», – он встревожился: «Что же я сделал дурного?» Критерием добродетели и примером счастливой жизни могут быть только мудрец и его жизнь, а таким мудрецом может быть только киник. Добродетельная и счастливая жизнь – прежде всего и в основном жизнь свободная. Но чтобы быть свободным, недостаточно быть не-рабом. Большинство политически свободных людей – рабы своих потребностей, своих вожделений, своих неосуществившихся и неосуществимых желаний, своих претензий на материальное и иное благополучие. Единственный способ стать счастливым и свободным – отказ от большей части своих потребностей, сведение их до самого мизерного уровня, ставящего жизнь человека в один ряд с жизнью животного. В этом этическом идеале киников выразились в извращенной форме разочарование и отчаяние низов свободного населения рабовладельческого общества в условиях начинающегося кризиса античного полиса, всевозрастающей его поляризации на богатых и бедных. Антисфен учил, что «труд есть благо», и ставил в пример Геракла – величайшего труженика. Но такая высокая оценка труда в обществе, где труд презирался, как дело рабов, была гласом, вопиющим в пустыне. Оставалось дать лишь высшее философское обоснование тому, что происходило в жизни, придав вынужденной нищете ореол нищеты добровольной, сделать ее высшей нравственной ценностью. В кинизме мы видим греческий аналог индийских учений Будды и «Бхагавадгиты» с их проповедью универсальной отрешенности, свободы как преодоления всяких привязанностей в жизни.

[Ἀντισθένης]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/3282-antisfen-tsitaty-i-aforizmy
Я предпочел бы безумие наслаждению [Антисфен и прочие киники превыше всего в жизни ставили умение ни в чём не нуждаться, довольствоваться малым и избегать излишеств.]

Кто-то восхвалял роскошную жизнь. «Такую бы жизнь детям врагов наших!» – воскликнул Антисфен

Сходиться нужно с теми женщинами, которые сами за это будут благодарны

На вопрос, какую женщину лучше брать в жены, Антисфен ответил: «Красивая будет общим достоянием, некрасивая – твоим наказанием».

Узнав однажды, что Платон дурно откликается о нем, Антисфен сказал: «Это удел царей: делать хорошее и слышать дурное»

Кто-то сказал Антисфену: «Тебя многие хвалят». – «Что же, – спросил он, – я сделал дурного?»

Сдержанность нужнее тем, кто слышит о себе дурное, нежели тем, в кого бросают камнями

Будучи спрошенным, почему он так суров с учениками, Антисфен ответил: «Врачи тоже суровы с больными».

Увидев прелюбодея, спасавшегося от погони, Антисфен сказал ему: «Несчастный! От какой опасности мог бы ты избавиться за какой-нибудь обол!» [т. е. наняв за эту мелкую монету проститутку-гетеру]

Лучше попасться стервятникам, чем льстецам: те пожирают мертвых, эти – живых

Как ржавчина съедает железо, так завистников пожирает их собственный нрав

На вопрос, что блаженнее всего для человека, Антисфен сказал: «Умереть счастливым»

Государства погибают тогда, когда не могут более отличать хороших людей от дурных

Нелепо, отвеивая мякину от хлеба и исключая слабых воинов из войска, не освобождать государство от дурных граждан

Братская близость единомыслящих крепче всяких стен

Антисфена иногда попрекали, что он водится с дурными людьми. Он сказал на это: «И врачи водятся с больными, но сами не заболевают»

На вопрос, что дала ему философия, Антисфен ответил: «Умение беседовать с самим собой»

На вопрос, какая наука самая необходимая, Антисфен изрёк: «Наука забывать ненужное»

Однажды Антисфен посоветовал афинянам принять постановление: «Считать ослов конями». Когда это сочли нелепостью, он заметил: «А ведь вы простым голосованием делаете из невежественных людей – полководцев»

К юноше, который с гордым видом позировал ваятелю, он обратился так: «Скажи, если бы бронза умела говорить, чем бы, по-твоему, стала она похваляться?» – «Красотою», – сказал тот. – «И тебе не стыдно гордиться тем же, что и бездушный истукан?»

Юноша, приехавший с Понта, обещал наградить Антисфена, как только прибудет его корабль с соленой рыбой. Антисфен, взяв его с собой и прихватив пустой мешок, отправился к торговке хлебом, набил мешок зерном и пошел прочь; а когда та стала требовать денег, сказал: «Вот этот юноша заплатит, когда придет его корабль с соленой рыбой!»

Добродетель проявляется в поступках и не нуждается ни в обилии слов, ни в обилии знаний

Справедливого человека цени больше, чем родного

В общественной жизни мудрец руководится не общепринятыми законами, а законами добродетели

Не пренебрегай врагами: они первыми замечают твои погрешности

Разумение – незыблемая твердыня: ее не сокрушить силой и не одолеть изменой. Стены ее должны быть сложены из неопровержимых суждений

Когда Антисфен умирал от чахотки, к нему пришел его ученик Диоген и принес с собою кинжал. В разговоре с ним Антисфен воскликнул: «Ах, кто избавит меня от страданий!» Диоген показал ему кинжал и произнес: «Вот кто». – «Я сказал: от страданий, а не от жизни!» – возразил Антисфен.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/3279-diogen-sinopskij-i-ego-filosofiya
Не основатель школы киников, Антисфен, а его ученик Диоген Синопский дал своей жизнью образец кинического мудреца, что послужило источником для множества связываемых с Диогеном анекдотов, которыми изобилует соответствующая глава в известной книге Диогена Лаэртского. Именно Диоген низвел до крайности свои потребности, закалял себя, подвергая свое тело испытаниям. Например, летом он ложился на раскаленный песок, зимой же обнимал запорошенные снегом статуи. Жил он в большой глиняной круглой бочке (пифосе). Увидев, как один мальчик пьет воду из горсти, а другой ест чечевичную похлебку из куска выеденного хлеба, Диоген выбросил и чашку, и миску. Он приучал себя не только к физическим лишениям, но и к нравственным унижениям. Он просил подаяние у статуй, чтобы приучить себя к отказам, ведь люди подают хромым и нищим и не подают философам, потому что знают, что хромыми и нищими они еще могут стать, а мудрецами – никогда. Диоген довел до апогея презрение своего учителя Антисфена к наслаждениям. Тот говорил, что «предпочел бы безумие наслаждению». Диоген же находил наслаждение в самом презрении к наслаждению. Он учил бедных и униженных противопоставлять презрению со стороны богатых и знатных презрение к тому, что те ценят, и при этом не призывал их следовать его образу жизни с его крайностями и экстравагантностями. Но только чрезмерным примером можно научить людей соблюдать меру. Он говорил, что берет пример с учителей пения, которые нарочно поют тоном выше, чтобы ученики поняли, в каком тоне нужно петь им самим.
http://fanstudio.ru/archive/20160411/g9HE45YN.jpg
Диоген в своей бочке. Картина Ж. Л. Жерома, 1860

Сам же Диоген в своем опрощении доходил до полного бесстыдства, он бросал вызов обществу, отказываясь соблюдать все правила приличия, навлекая тем самым на себя град насмешек и провокационных выходок, на которые всегда отвечал с необыкновенной находчивостью и меткостью, смущая тех, кто хотел его смутить. Когда на одном обеде ему, называвшему себя собакой, швырнули кости, он подошел к ним и помочился на них. На вопрос: если он собака, то какой породы? – Диоген спокойно отвечал, что когда голоден, он мальтийской породы (т. е. ласков), а когда сыт, то милосской (т. е. свиреп).

Своим выходящим за всякие рамки дозволенного поведением Диоген подчеркивал превосходство мудреца над обыкновенными людьми, которые заслуживают лишь презрения. Однажды он стал звать людей, а когда те сбежались, набросился на них с палкой, говоря, что звал людей, а не мерзавцев. В другой раз он при дневном свете искал с зажженным фонарем человека. В самом деле – так называемые люди соревнуются, кто кого столкнет в канаву (вид состязаний), но никто не соревнуется в искусстве быть прекрасным и добрым. В своем презрении к людям Диоген не делал исключения ни для жрецов, ни для царей. Когда Александр Македонский однажды подошел к нему и сказал: «Я – великий царь Александр», Диоген, нимало не смутившись, ответил: «А я собака Диоген». Когда в другой раз Александр Македонский, подойдя к гревшемуся на солнце Диогену, предложил ему просить у него, что он хочет, Диоген отвечал: «Не заслоняй мне солнца». Все это якобы произвело на македонского царя такое большое впечатление, что тот сказал, что если бы он не был Александром-царем, то хотел бы быть Диогеном.
http://fanstudio.ru/archive/20160411/p1wtBVBN.jpg
Александр Македонский выказывает почтение Диогену. Картина Ж. Реньо

Став рабом некоего Ксениада (Диоген был захвачен пиратами и продан в рабство), философ применил к детям своего хозяина прекрасную систему воспитания, приучив их к скромной пище и к воде, к простоте в одежде, занимаясь с ними и физическими упражнениями, но лишь настолько, насколько это надо для здоровья; он обучал их знаниям, сообщая им начальные сведения в краткой форме для удобства запоминания и приучая их выучивать наизусть куски из творений поэтов, наставников и самого Диогена. Рабство не унизило Диогена. Отказываясь быть выкупленным из рабства своими учениками, он хотел показать, что философ-киник, будучи даже рабом, может стать господином своего господина – раба своих страстей и общественного мнения. Когда его продавали на Крите, он попросил глашатая объявить о том, не хочет ли кто купить для себя хозяина.

Выше всех форм культуры Диоген ставил философию. Сам он обладал поразительной силой убеждения, никто не мог противостоять его доводам. Однако в философии Диоген признавал лишь ее нравственно-практическую сторону. Он философствовал своим образом жизни, который он считал наилучшим, освобождающим человека от всех условностей, привязанностей и даже почти от всех потребностей. Человеку, сказавшему, что ему нет дела до философии, Диоген возразил: «Зачем же ты живешь, если не заботишься, чтобы хорошо жить?» В превращении философии в практическую науку Диоген превзошел Антисфена. Если Антисфену философия давала, по его словам, «умение беседовать с самим собой», то Диогену философия дала «по крайней мере готовность ко всякому повороту судьбы».

Вместе с тем Диоген интересовался теоретической философией и выражал свое отрицательное отношение как к идеализму Платона, так и к метафизике (как антидиалектике) Зенона, причем как словами, так и действиями. Когда кто-то утверждал, что движения не существует, Диоген встал и начал ходить. Когда Платон рассуждал об идеях, придумывал названия для «стольности» и «чашности», Диоген сказал, что он стол и чашу видит, а стольности и чашности не видит. Диоген систематически насмехался над Платоном, называя его красноречие пусторечием, коря его за суетность и за пресмыкательство перед сильными мира сего. Со своей стороны, Платон, не любивший Диогена, называл его собакой, обвинял в тщеславии и в отсутствии разума. Когда Диоген голый стоял под дождем, то Платон сказал тем, кто хотел увести киника: «Если хотите пожалеть его, отойдите в сторону», – имея в виду его тщеславие. (Так же и Сократ сказал однажды Антисфену, выставляющему напоказ дыру в своем плаще: «Сквозь этот плащ проглядывает твое тщеславие!».) Слова Диогена о том, что он не видит ни чашности, ни стольности, Платон парировал словами: «Чтобы видеть стол и чашу, у тебя есть глаза, а чтобы видеть стольность и чашность, у тебя нет разума». Платон назвал Диогена «безумствующим Сократом».

Отвергая все виды социального неравенства между людьми, не отрицая, однако, рабства, высмеивая знатное происхождение, славу, богатство, Диоген отрицал и семью, и государство. Единственным истинным государством он считал весь мир и называл себя «гражданином мира». Он говорил, что жены должны быть общими. Когда некий тиран спросил его, какая медь лучше всего годится для статуй, Диоген отвечал: «Та, из которой отлиты Гармодий и Аристогитон» (знаменитые афинские тираноубийцы). Диоген умер девяносто лет от роду, задержав дыхание. На его могильном памятнике была изображена собака. Его сочинения до нас не дошли.

Как собирательный образ киника Диоген выведен у Лукиана. Там Диоген говорит своему собеседнику: «Ты видишь перед собой космополита, гражданина мира... Воюю же я... против наслаждений... Я – освободитель человечества и враг страстей... хочу быть пророком правды и свободы слова». Далее говорится о том, что станет с его собеседником, коль скоро он захочет быть киником: «Прежде всего я сниму с тебя изнеженность... заставляю тебя работать, спать на голой земле, пить воду и есть, что попало. Богатства свои ты бросишь в море. Ты не будешь заботиться ни о браке, ни о детях, ни об отечестве… Котомка твоя пусть будет полна бобов и свертков, исписанных с обеих сторон. Ведя такой образ жизни, ты назовешь себя более счастливым, чем великий царь... способность краснеть навсегда сотри со своего лица... На виду у всех смело делай то, что другой не сделал бы в стороне».

[Новая философская энциклопедия]

http://www.iph.ras.ru/elib/1420.html
КИНИКИ (греч. κυνικοί, от прозвища Диогена κύων – «пес», по другому, менее вероятному объяснению, от Κυνόσαργες – Киносарг, холм и гимнасий в Афинах, где Антисфен занимался с учениками; лат. супісі – циники) – одна из т.н. сократических философских школ Древней Греции. Ее основатели и представители (Антисфен из Афин, Диоген Синопский, Кратет Фиванский и др.) стремились не столько к построению законченной теории бытия и познания, сколько к отработке и экспериментальной проверке на себе определенного образа жизни. Главное, что от них осталось в сознании последующих поколений, – это не трактаты, которые они писали, а преимущественно анекдоты: бочка Диогена, его просьба к царю Александру Македонскому: «Отойди и не засти мне солнца»; брак Кратета, осуществляемый прямо на площади, и т.п.

Примитивность кинического философствования, поражающая при сравнении с виртуозной диалектикой платонизма и аристотелизма, – лишь оборотная сторона стремления всецело сосредоточиться на одной, и притом наиболее простой идее. Мыслить по-кинически – только средство; цель – жить по-кинически.

Учение киников, созданное в условиях кризиса античного полиса людьми, не имевшими своей доли в гражданском укладе жизни (предтеча кинизма Антисфен был незаконнорожденным), обобщает опыт индивида, который может духовно опереться лишь на самого себя, и предлагает этому индивиду осознать свою извергнутость из патриархальных связей как возможность достичь высочайшего из благ – духовной свободы. Последовав примеру Сократа, киники довели его установки до небывалого радикализма и окружили атмосферой парадокса, сенсации, уличного скандала; недаром Платон назвал Диогена «Сократом, сошедшим с ума». Если Сократ еще демонстрировал уважение к наиболее общим заповедям традиционной патриотической морали, то киники с вызовом именовали себя «гражданами мира» (термин «космополит» был создан ими) и обязывались жить в любом обществе не по его законам, а по своим собственным, с готовностью приемля статус нищих, юродивых. Именно то положение человека, которое всегда считалось не только крайне бедственным, но и крайне унизительным, избирается ими как наилучшее: Диоген с удовольствием применяет к себе формулу страшного проклятия – «без общины, без дома, без отечества». Киники хотели быть «нагими и одинокими»; социальные связи и культурные навыки казались им мнимостью, «дымом» (в порядке умственного провоцирования они отрицали все требования стыда, настаивали на допустимости кровосмесительства и антропофагии и т.п.). «Дым» нужно развеять, обнажив человеческую сущность, в которой человек должен свернуться и замкнуться, чтобы стать абсолютно защищенным от всякого удара извне. Все виды физической и духовной бедности для киников предпочтительнее богатства: лучше быть варваром, чем эллином, лучше быть животным, чем человеком. Житейское опрощение дополнялось интеллектуальным: в той мере, в какой киники занимались теорией познания, они критиковали общие понятия (в частности, «идеи» Платона) как вредную выдумку, усложняющую непосредственное отношение к предмету.

Философия киников послужила непосредственным источником стоицизма, смягчившего кинические парадоксы и внесшего гораздо более конструктивное отношение к политической жизни и к умственной культуре, но удержавшего характерный для киников перевес этики над другими философскими дисциплинами. Образ жизни киников оказал влияние на идеологическое оформление христианского аскетизма (особенно в таких его формах, как юродство и странничество). Типологически школа киников стоит в ряду разнообразных духовных движений, сводящихся к тому, что внутренне разорванное общество восполняет социальную несвободу асоциальной свободой (от йогов и дервишей до современных хиппи).

Источники:

1. Giannantoni G. (ed.) Socratis et Socraticorum Reliquiae, vol. 2. Napoli, 1990, p. 137–587;

2. Антология кинизма, изд. И.М.Нахов. М., 1984, 2-е изд. 1996.

Литература:

1. Лосев А.Ф. История античной эстетики. Софисты. Сократ. Платон. М., 1969, с. 84–108;

2. Нахов И.М. Киническая литература. М., 1981;

3. Он же. Философия киников. М., 1982;

4. Dudley D.R. A history of cynicism from Diogenes to the sixth century. L., 1937;

5. Höistad R.Cynic hero and cynic king. Studies in the cynic conception of man. Uppsala, 1948;

6. Sayre F. The Greek cynics. Balt., 1948;

7. Die Kyniker. Darmstadt, 1986;

8. Goulet-Cazé M.-O. Le cynisme á l’époque impériale, ANRW II 36, 4, 1990, p. 2720–2833;

9. Die Kyniker in der modernen Forschung, ed. M.Billerbeck. Amst., 1991;

10. Downing F.G. Cynics and Christian Origins. Edinburgh, 1992;

11. Le cynisme ancien et ses prolongements, eds. M.-O.Goulet-Cazé, R.Goulet. P., 1993;

12. The Philosophy of Cynicism: An Annotated Bibliography, by L.E.Navia, 1995;

13. Navia L.E. Classical Cynicism: A Critical Study, 1996;

14. The Cynics: The Cynic Movement in Antiquity and Its Legacy, ed. R.B.Branham, M.-O.Goulet-Cazé. Berkeley – Los Ang. – L., 1997.

См. также лит. к ст. Антисфен из Афин, Диоген Синайский, Кратет Фиванский, Менедем из Лампсака, Моним.

С.С.Аверинцев

[Открытая реальность]

http://openreality.ru/school/philosophy/antique/classic/socrates/
Основателем кинической школы был Антисфен (вторая половина 5 — первая половина 4 в. до н. э.), слушавший софистов, а затем примкнувший к Сократу. Антисфен резко выступал против учения Платона о бестелесных постигаемых умом «видах», или «идеях». Из учеников Антисфена выделился Диоген из Синопа (умер в 323 г. до н. э.), прославившийся невозмутимой последовательностью, с какой он осуществлял развитый им идеал этического поведения.

Учением и примером Диогена были захвачены Кратес из Фив и его жена Гиппархия. Идеи кинической этики обнаруживают свою силу еще в 3 в. до н. э., но в дальнейшем киническая школа сливается со стоицизмом, выдвинув, однако, в первых двух веках нашей эры нескольких ярких представителей.

Основное теоретическое положение Антисфена — отрицание реальности общего. Антисфен отстаивал воззрение о том, что существует лишь то, что можно воспринимать чувствами. Поэтому реально существуют только единичные, отдельные вещи. Понятие есть лишь слово, объясняющее то, чем вещь бывает или что она есть.

Поэтому применение к отдельным предметам общих понятий невозможно: невозможно ни соединение различных понятий в единстве суждения, ни определение понятий, ни даже противоречие, так как о всякой вещи может быть высказано только суждение тождества, вроде: конь есть конь, стол есть стол.

По этике киников мудрость состоит не в недоступном для человека теоретическом знании, но лишь в познании блага. Вершиной добродетели Антисфен считает автаркию, т. е. автономию нравственной личности. Истинное благо может быть только достоянием каждого отдельного лица, а целью добродетельной жизни может быть не богатство, не здоровье и даже не сама жизнь (все это блага, нам неподвластные), а лишь спокойствие, основанное на отрешении от всего, что делает человека зависимым: от имущества, от наслаждений, от искусственных и условных понятий, принятых среди людей.

Отсюда мораль аскетизма, идеал крайней простоты, граничащей с «докультурным» состоянием, презрение к большинству нужд и потребностей, кроме основных, без которых сама жизнь была бы невозможна, насмешка над всеми условностями, над религиозными предрассудками, проповедь безусловной естественности и безусловной личной свободы.

[Новая философская энциклопедия]

http://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASH01f00c110290b9bd2ef2ffef
АНТИСФЕН (Ἀντισθένης) из Афин (ок. 455 – ок. 360 до н.э.) – греческий философ, учился у Горгия, был близок Продику и Гиппию, затем увлекся учением Сократа и, несмотря на возраст (старше Ксенофонта, Платона и Исократа), стал преданнейшим из его учеников (Xen. Symp. 8, 4–6; Mem. 3, 11, 17). После смерти Сократа открыл свою школу в Киносарге – гимнасии для неполноправных граждан (по преданию, сам Антисфен – сын рабыни, Diog. L. VI 1, 1). К названию гимнасии возводят название основанной Антисфеном школы киников (Diog. L. VI 1, 13). Известны названия более 70 философских и риторических сочинений Антисфена (в основном сократические диалоги, трактаты и речи), из которых полностью сохранились две декламации – «Аякс» и «Одиссей».

Философия Антисфена не только включает элементы различных учений, сложившихся к его времени, но и предвосхищает многие мотивы позднейших философских систем. Уже античная традиция крайне разноречива: гипертрофируя отдельные стороны его учения, она изображает Антисфена предшественником кинизма, стоицизма, скептицизма и др. направлений. У сократика Ксенофонта Антисфен выглядит верным учеником Сократа, у Платона, считавшего сократиком себя и враждовавшего с Антисфеном, – софистом, опровергаемым и высмеиваемым Сократом; у Афинея, знакомого с кинизмом, Антисфен – «пес» и глава киников (V 216b), y Аристотеля, интересовавшегося не этикой, а диалектическими парадоксами, последователи Антисфена не киники, но «антисфеники» (Met. 1043b23). Поэтому и стоик Зенон мог возводить себя к Антисфену (Diog. L. VI 1, 15, ср. 19), а скептики – видеть в воздерживающемся от суждений Антисфене своего предшественника.

При всей скудости и недостоверности источников можно попытаться представить все части философии Антисфена – а) диалектику и логику, b) этику, с) теологию, d) политику, е) педагогику – как подчиненные единому принципу радикального аскетизма, выдвигающему в качестве нормы природу (естественное). У Афинея под влиянием традиции представлять киников лающими и кусающимися «псами» воинственность и полемичность – основная характеристика Антисфена: ни одного государственного мужа Антисфен не считал добродетельным, стратега – разумным, софиста – заслуживающим внимания, поэта – полезным, народ – толковым; и многих он оговорил: афинских народных лидеров («демагогов») – в «Политическом диалоге», Алкивиада – в «Кире», своего учителя Горгия – в «Архелае», сыновей Перикла – в «Аспасии» (Athen. V, 220bc). Высмеивал учение Платона об идеях, назвал свой диалог «Сатон» (Σάθων), издевательски переиначив имя оппонента. Агрессивный негативизм Антисфена позволил Цицерону заметить: «он более остер, нежели образован» (ad Att. XII 38b, 2).

1. В логике и диалектике Антисфен перенес на традиционную область софистов сократовский принцип самоограничения. Если софисты учили говорить с другими, то, по Антисфену, философия дает умение говорить с самим собой (Diog. L. VI 18); если парадоксы софистов были построены на подмене понятий, то парадоксы Антисфена строятся на логическом ригоризме. Он считал, что каждый предмет может быть назван только своим собственным логосом, который не содержит в себе обобщения: «об одном может быть высказано только одно, а именно единственно лишь его собственное наименование» (Arist. Met. 1024b32 sq.). Согласно Диогену Лаэртию, Антисфен первым дал определение логосу: «логос есть то, что, поясняет, чем нечто бывает или есть» (ὁ τὀ τί ἦν ἤ ἔστί δηλὣν, ib. 3). Не нарушая закона тождества, по Антисфену, нельзя ни приписать субъекту отличный от него предикат, ни определить одно через другое, а следовательно, невозможно ни противоречие, ни ложное высказывание; высказывание может быть только тавтологичным. Это положение покоится на отрицании содержательности родовых и видовых понятий, через которые что-либо определяется, и направлено против учения об идеях. В «Сатоне» Антисфен отрицал онтологическую содержательность общих понятий, говоря, что видит только человека, лошадь или стол, но не видит «лошадности», «человечности», «стольности» (критику этих взглядов см.: Платон. Euth. 285e, Theaet. 175с, 191с, Soph. 251b, и Аристотель. Met. 1043b23, 1024b32. В частности, в «Софисте» Платон, видимо, имеет в виду Антисфена под «недоучившимся стариком», которому «доставляет удовольствие не допускать, чтобы человек назывался добрым, но говорить, что добро – добро, а человек – лишь человек», Soph. 252 b-c).

2. Основа этики Антисфена – самодостаточность (автаркия), понятая не как обеспеченность всеми благами, а как самоограничение: ни в чем не нуждаться и не иметь ничего лишнего. Унаследовав этический интеллектуализм Сократа, Антисфен считал, что добродетели можно научить и что счастье возможно только от добродетели, что благородство состоит не в знатности, а в добродетели, богатство не в имуществе, а в добродетели, которой можно делиться не беднея. Славе и престижу он противопоставлял свободу частного человека распоряжаться собою; называл труд благом, наслаждению предпочитал помешательство, роскоши желал врагам. Благодаря самоограничению человек, по Антисфену, достигает той же самодостаточности, какой божество обладает благодаря преизбытку в благе. Идеал киника – бездомного, нищего, героически переносящего труды и тяготы мудреца, равного богу в своей независимости, Антисфен описал в «Геракле»: бог-покровитель Киносарга и герой простонародья, царь-бедняк и человек, ставший богом, Геракл сделался мифологическим образцом для последующих киников. Созданный Антисфеном образ мудреца перешел к стоикам (Diog. L. VI 114), а внешний облик и «костюм» (короткий двойной плащ на голое тело (трибон), длинная борода, посох странника, сума нищего – к киникам (Diog. L. VI 13, по другим источникам, автор этого облика (Диоген). Этическое учение Антисфена в виде пространной речи его самого представлено у Ксенофонта (Mem. 4, 34–44), в виде отдельных изречений и афоризмов – у Диогена Лаэртия.

3. Применительно к религии принцип «всего как можно меньше» приводит к отрицанию традиционного многобожия: «народных богов много, а природный один» (Cic. De nat. Deor. I, 32). Монизм Антисфена носил, вероятно, пантеистический характер: по Дюмлеру, пантеизм и благочестивый трепет перед целесообразностью божественно разумной природы, приписанный Ксенофонтом Сократу (Mem. I, 4; IV, 3), в действительности характеризует религиозные воззрения Антисфена.

4. В сфере политики Антисфен отрицал государство, законы, политическую деятельность и социальные условности (к числу последних он относил равенство людей, противоречащее, по его мнению, природе). Образцы достойной человека жизни Антисфен предлагал заимствовать у животных («О природе животных»), ср. критику «государства свиней» у Платона (Resp. 372d, ср. также Theaet. 161с: свиньи и кинокефалы, т.е. собакоголовые, как мера всех вещей).

5. Ограничение образования самым необходимым – основа педагогических воззрений Антисфена. Главное учиться добродетели, достигшему воздержности (σώφρων) не нужна грамотность (Diog. L. VI, 103–104), которая только развращает и сбивает с пути. Вместе с тем, выученик софистов, Антисфен не отличался аскетизмом слога и «был искусный оратор и сладостью своей речи мог приворожить кого угодно» (ib. 14), его сочинения включались в канон аттических писателей (Phot., р. 101b9).

Литературное наследие Антисфена имело долгую жизнь: его читал Цицерон, Дион Хрисостом использовал диалог «Архелай» в «Царской речи», «Геракла» читали неоплатоники Фемистий, Юлиан и Прокл. Антисфен был создателем жанра «протрептика» (поощрения к занятиям философией).

Фрагменты:

1. Giannantoni G. (ed.). Socratis et Socraticorum Reliquiae, vol. 2. Napoli, 1990, p. 137–225;

2. Antisthenis fragmenta, coll. F.D.Caizzi. Mil., 1966;

3. L'Ajax et l'Ulysse d'Antisthène, éd., trad. et comm. Goulet-Cazé M.-О. – Chercheurs de sagesse. Hommage à Jean Pépin. P., 1992, p. 5–36;

4. Антология кинизма, сост. Нахов И.M., 2-е изд. M., 1996, с. 83–114.

Литература:

1. Нахов И.М. Киническая литература. М., 1981 (библ.);

2. Rankin H. Antisthenes Socratikos. Amst., 1986;

3. Le cynisme ancien et ses prolongemment, éd. M.-O.R.Goulet. P., 1993, p. 1–55, 69–116.

H.В.Брагинская

[Filosof.at.ua]

https://filosof.at.ua/publ/biografii/antisfen/2-1-0-29
https://filosof.at.ua/Biografii/Antisfen.jpg
Антисфен
Антисфен (др.-греч. Άντισθένης) — древнегреческий философ, основатель и главный теоретик кинизма, одной из самых знаменитых сократических школ.

Родился Антисфен в Афинах около 440 года до н. э. Сначала он учился у Горгия, но, увлеченный Сократом, отказался от профессии ритора и окончательно посвятил себя философии. Учение Сократа поселило в нем любовь к добродетели и ненависть к пороку, являющиеся исключительной чертой основанной им потом философской школы. Идя дальше сократовских требований умеренности и воздержания, Антисфен полагал добродетель в добровольных лишениях и полной независимости от внешних условий, презирал богатство, почести, наслаждения и за единственно верную основу нравственности признавал знание.

Антисфен ограничил свои потребности лишь самым необходимым и нисколько не стеснялся являться публично в лохмотьях, как нищий. Антисфен отвергал почитание богов, давал аллегорическое толкование поэмам Гомера, проповедовал возвращение к простоте естественного состояния и враждебно относился ко всем государственным формам и установлениям, ко всем ограничениям, налагаемым на человека обществом и его порядками, равнодушно относился даже к родным и отечеству. Непозволительным Антисфен считал только одно зло, а постыдным одно безнравственное. Вообще его этика могла привести только к грубому индифферентизму как в политической, так и в общественной жизни. Самым выдающимся учеником его был Диоген. После смерти Сократа он учил в Киносарге, афинской гимназии, откуда его школа и получила свое название. Его многочисленные произведения, в том числе полемическое сочинение против Платона, все утеряны; известные под его именем письма считаются подложными. Год его смерти неизвестен. Заслуги Антисфена и его учеников в философском отношении невелики; они занимались исключительно этикой, да и то в одностороннем направлении. Прямую противоположность Антисфену и его школе составляли Аристипп и киренаики; в тех и других мы видим уже зародыши позднейших школ стоиков и эпикурейцев.

Известны названия около 70 сочинений Антисфена, из которых сохранились несколько отрывков и два ранних софистических текста полностью: «Аякс» и «Одиссей». Стиль сохранившихся текстов небрежен, речь обыденна, местами вульгарна.

Политические взгляды Антисфена были крайне своеобразны: он отрицал законы и все социальные условности, а образец для построения человеческого общества предлагал искать у животных.

[А.В. Вашкевич]

https://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Philos/fil_dict/227.php
ДИОГЕН СИНОПСКИЙ (ок. 404 - ок. 323 до н.э.)
древнегреческий философ, ученик и последователь Антисфена. Сферой философских интересов выступали аспекты морально-этических отношений, трактуемые Д.С. в духе кинизма, причем предельно ригористического толка. Из-за большого числа противоречащих друг другу описаний и доксографий, фигура Д.С. предстает сегодня в избыточно трансформированном виде. Работы, приписываемые ему и дошедшие до наших дней, вероятнее всего созданы последователями и принадлежат более позднему периоду; так же сохранилась информация о существовании по крайней мере пяти Диогенов, относящаяся к одному историческому периоду. Все это значительно усложняет систематическую организацию сведений о Д.С. Из-за распространенного негативного отношения к киникам имя Д.С. зачастую переносилось из анекдотов и легенд, в которых оно принадлежало амбивалентной фигуре трикстера-мудреца и интегрировало обширный вымысел - в критические работы других философов (Аристотель, Диоген Лаэртий, Ф.Сейер). На почве анекдотов и притч возникла даже целая литературная традиция античности, воплощенная в жанрах апофтегм и хрий (Метрокл, Дион Хрисостом и др.). Наиболее известна история о Д.С, который днем с фонарем искал честного человека. (Эта же история рассказывалась об Эзопе, Гераклите, Демокрите, Архилохе и др.) Основной источник сведений о Д.С. - это "Жизнеописания и мнения" Диогена Лаэртия. Утверждая бессистемность взглядов и в целом отсутствие учения Д.С, Диоген Лаэртий все же сообщает, ссылаясь на Сотиона, о 14 сочинениях Д.С., среди которых как философские работы ("О добродетели", "О добре" и т.д.), так и несколько трагедий. Обратившись же к обширному числу кинических доксографий, можно прийти к заключению о существовании вполне отстроенной системы взглядов Д.С. По этим свидетельствам, он, проповедуя аскетический образ жизни, презирал роскошь, довольствуясь платьем бродяги, используя винную бочку под жилище, а в средствах выражения зачастую был настолько прямолинеен и груб, что снискал себе имена "Собака" и "сумасшедший Сократ". Не вызывает сомнений, что Д.С. и в своих беседах и в повседневной жизни нередко вел себя как маргинальный субъект, эпатирующий ту или иную аудиторию не столько с целью оскорбления или унижения ее, а сколько из потребности обратить внимание на основания социума, религиозных норм, института брака и т.д. Утверждал примат добродетели перед законами общества, отвергал веру в богов, установленных религиозными институтами, считал цивилизацию лживым изобретением демагогов. Пропагандировал относительность общепринятых норм морали, относительность авторитетов не только среди политиков, но и среди философов. Так, хорошо известны его отношения с Платоном, которого он считал болтуном (Диоген Лаэртий). Вполне правомерно утверждение об умышленной гиперболизации его негативных действий по отношению к обществу в последующей традиции. Поэтому вся история жизни и творчества этого мыслителя предстает как миф, созданный множеством историков и философов. Затруднительно обнаружить однозначные сведения даже биографического характера. Так, например, по свидетельствам Деметрия Фалерского, день смерти Д.С. совпадает с днем смерти Александра Македонского. Благодаря своей оригинальности Д.С. является одним из самых ярких представителей античности, а заданная им киническая парадигма позже оказала серьезное влияние на самые различные философские концепции. (См. также Сократические школы, Трансгрессия.)

[Filosof.at.ua]

https://filosof.at.ua/publ/biografii/khrizostom/2-1-0-310
Дион Хрисостом (Хризостом) или «Златоуст» (греч. Δίων Χρυσόστομος) — древнеримский (греческого происхождения) оратор, писатель, философ и историк.

Дион уроженец городка Прусы, находившемся у берегов Пропонтиды, в римской провинции Вифинии. Он происходил из знатной и богатой вифинской семьи, получил хорошее риторическое и философское образование.

Жил в Риме (при императорах дома Флавиев), но был по политическим мотивам изгнан Домицианом, который запретил ему жить в Риме и Вифинии. Во время своего четырнадцатилетнего изгнания Дион вёл типичный образ жизни бродячего киника — зарабатывая подённой работой и проповедуя среди таких же бедняков. В своих скитаниях Дион добрался до Скифии. Важнейшим источником по античной истории земель уличей и тиверцев является «Борисфенитская речь» Диона (82).

Вернулся Дион в Рим в правление Нервы. В дальнейшем пользовался расположением императоров Нервы и Траяна как теоретик единовластия.

Дион был весьма популярен в течение нескольких веков. Так, неоплатоник V в. Синесий Киренский сочинил для будущего сына трактат «Дион Хрисостом, или О жизни по его образцу», в котором восхваляет Диона как истинного философа, оратора и наставника в достижении высшей истины. Высоко о Дионе отзывался и Филострат.

Философия Хризостома

Излюбленным жанром Диона была диатриба — кинический философский монолог с элементами диалога с воображаемым оппонентом. Речи Диона обычно направлены на восхваление природы и добродетели, понимаемые им в стоическо-киническом духе. Они наполнены биографическими моментами и понятными для среднего слушателя общефилософскими рассуждениями. Всего сохранилось около 80-ти речей, считающимися образцами периода «второй софистики» (эллинское возрождение I—II вв. н. э.). Их основные темы — этические проблемы, социальные и политические вопросы, философские рассуждения.

Особенно строго в жанре диатрибы выдержаны речи Диона времён изгнания. В дальнейшем, после возвращения в Вифинию и, особенно, в Рим резкость смягчается, речи становятся более длинными и и изящными. Логика доводов вытесняется эмоциональностью. Однако в речах сохраняются такие признаки диатрибы как свобода композиции и свобода выбора тем.

Речи Диона являются важным источником по истории Римской империи I—II века. В так называемой «Борисфенитской речи» содержатся сведения об истории Северного Причерноморья.

Дион считающийся выдающимся представителем второй софистической школы, по своим философским воззрениям близок как к стоикам, так и киникам. Поэтому Дион классифицируется то как «кинизирующий стоик» (Лосев), то как «стоицизирующий киник» (Нахов).

В речах Диона представление об истинной красоте связано с моральным совершенством. Интересно, что, как и у Платона, красота воплощается в юношеском облике. Сторонник единовластия, Дион выступает против тирании, которая, по его мнению, губит красоту и добродетель. Рассуждения о прекрасном поэте и философе неразрывны с выпадами против древних и новых тиранов. Диону важен идеал свободного гражданина, слова которого не расходятся с мыслями, который просвещает граждан, не ожидая вознаграждения.

Аргументированно выступая против рабства, Дион определяет свободу как познание того, что допустимо, а рабство, соответственно, как незнание этого.

[Ἀντισθένης]

Красивая жена — общее достояние, некрасивая — наказание мужа.

[Ἀντισθένης]

Лучше достаться стервятникам, чем попасть к льстецам. Те пожирают мертвых, а эти — живых.

[Ἀντισθένης]

Лучше сражаться среди немногих хороших людей против множества дурных, чем среди множества дурных против немногих хороших.

[Ἀντισθένης]

Сдержанность нужнее тем, кто слышит о себе дурное, нежели тем, в кого бросают камнями.

[Ἀντισθένης]

Мудрец женится, чтобы иметь детей, притом от самых красивых женщин; он не будет избегать и любовных связей — ибо только мудрец знает, кого стоит любить.

[Ἀντισθένης]

Не пренебрегай врагами: они первыми замечают твои погрешности.

[Ἀντισθένης]

Самая необходимая наука — это наука забывать ненужное.

[Ἀντισθένης]

Безвестность есть благо, равно как и труд.

[Ἀντισθένης]

Блаженнее всего для человека — умереть счастливым.

[Ἀντισθένης]

Братская близость единомыслящих крепче всяких стен.

[Ἀντισθένης]

Государства погибают тогда, когда перестают отличать дурных от хороших.

[Ἀντισθένης]

Делать хорошее и слышать дурное — удел царей.

[Ἀντισθένης]

Добродетель — орудие, которого никто не сможет отнять.

[Ἀντισθένης]

Добродетель проявляется в поступках и не нуждается ни в обилии слов, ни в обилии знаний.

[Ἀντισθένης]

Как ржавчина съедает железо, так завистников — их собственный нрав.

[Ἀντισθένης]

Справедливого человека цени больше, чем родного.

[Ἀντισθένης]

Сходиться нужно с теми женщинами, которые сами за это будут благодарны.

[Ἀντισθένης]

Удовольствиями пользоваться можно по праву только после трудов, а не прежде них.

[Ἀντισθένης]

Чтобы быть счастливым, достаточно быть добродетельным.

[Хронос]

http://www.hrono.ru/biograf/bio_b/bionborisfen.php
Бион Борисфенит (Bion) (ок. 325 — ок. 255 гг. до н.э.). Философ. Сын вольноотпущенника и бывшей гетеры с Борисфена. Его семья была продана в рабство, после того как его отец оказался замешанным в мошенничестве. Бион, впрочем, получил хорошее образование и в конечном итоге был освобожден. Учился в нескольких философских школах в Афинах, но не примкнул ни к одной из них. Провел много лет в странствиях из города в город, зарабатывая на жизнь преподаванием. Он применял метод диатрибы (diatribe — «забава, спор») — письменного поучения. Таким образом он стремился завоевать более широкую аудиторию. Поскольку диатрибы Биона содержали юмористические, но в то же время весьма колкие замечания, позднее диатрибами также стали называть речи с резкой и даже оскорбительной критикой.

Адкинс Л., Адкинс Р. Древняя Греция. Энциклопедический справочник. М., 2008, с. 447.

Бион (греч. Βίων) из Борисфена (Ольвия) (III век до н.э.) – греческий философ. Вольноотпущенник; получив свободу, уехал в Афины, где изучал философию у платоника Ксенократа, киника Кратета, атеиста Феодора и перипатетика Феофраста, приобщившись тем самым ко многим философским школам. Путешествовал по Греции и Македонии, выступая перед широкой публикой, был принят при дворе Антигона Гоната, затем преподавал философию на Родосе. Всюду Бион учил кинической философии, критикуя условности и предрассудки. Бион отказался от всяких литературных норм, составлял речи из коротких ритмических фраз, насыщенных неологизмами, остротами и цитатами из различных авторов. Считается создателем стиля кинической диатрибы. Умер в середине III века в Халкиде на Эвбее.

В.С. Ленская

Российская историческая энциклопедия. Т. 2. М., 2015, с. 597.

Бион Борисфенит (Βίων Βορυσθενίτης) (ок. 325 - ок. 255 до н.э.), из греческой колонии на Днепре (Борисфене) — греческий странствующий мыслитель-эклектик, близкий к киникам. Согласно Диогену Лаэртию, в юности был продан в рабство ритору, после смерти которого получил свободу и все имущество хозяина; книги его Бион сжег, а деньги истратил на переезд в Афины, где принялся изучать философию: сначала он «принадлежал к Академии», затем, вероятно под влиянием Кратета Фиванского, «обратился к киническому образу жизни, надел плащ и взят посох», потом стал приверженцем киренаика Феодора Безбожника, затем учился в Ликее у перипатетика Теофраста (Diog. L. IV 52—53). От академиков и перипатетиков Бион усвоил почтение к разуму («не от еды удовольствие, а от размышления», Athenaeus, X 18, 35), от Феодора перенял атеистическое вольнодумство, от киников — «бесстыдство» (ἀναισχυντία) в поведении и грубость в выражениях, от своего хозяина-ритора унаследовал вкус к риторике и был известен как «искусный софист», пародист и острослов, полезный всем, «кто хотел ниспровергать философские учения» (IV 47). Некоторое время жил при дворе Антигона Гоната.

Литературное наследие Биона, известное по фрагментам, составляли изречения (апофтегмы) и «записки» (ὐπομνήματα), т. е., вероятно, записанные варианты его выступлений перед публикой. Сохранились названия двух его сочинений: «О гневе» и «О рабстве». Бион считается родоначальником кинической диатрибы на основании отсылки у Диогена Лаэртия в биографии Аристиппа («как сообщают последователи Биона в «Диатрибах»», Diog. L. II 77, 4). Фрагменты рассуждений Биона сохранились в диатрибах киника Телета Мегарского. В изображении Телета он выступает как популярный моралист, который учит, как подняться над жизненными невзгодами и справиться с тяготами бедности, старости, изгнания и т. п. благодаря умению приспосабливаться к обстоятельствам и быть довольным тем, что имеешь.

М. А. Солопова

Новая философская энциклопедия. В четырех томах. / Ин-т философии РАН. Научно-ред. совет: В.С. Степин, А.А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин. М., Мысль, 2010, т. I, А - Д, с. 267.

Далее читайте:
Исторические лица Греции (биографический справочник).

Греция, Эллада, южная часть Балканского полуострова, одна из наиболее важных исторических стран древности.

Философы, любители мудрости (биографический указатель).

Литература:
Kindstrand J. F. Bion of Borysthenes. Uppsala, 1976;

Телет. Диатрибы. — В сб.: Антология кинизма, изд. подготовил И. М.Нахов, 2-е изд. М., 1996, с. 153—171.

См. литературу к статье Киники.

[Bion]

Сомнение — помеха успеху