*2909. Почему не стоит доверять мнению граждан

[Надежда Петрова]

http://slon.ru/russia/pochemu_ne_stoit_doveryat_mneniyu_grazhdan-1146924.xhtml

http://slon.ru/images3/6/1100000/632/1146924.jpg?1408718131
Фото: Рене Мальтет. Большинство – это вы!
28% россиян, опрошенных «Левада-центром», думают, что критика власти во время социологических интервью, вполне вероятно, грозит неприятностями. Точнее, эти 28% признались, что так думают. Это, должно быть, потребовало от них отчаянной смелости. Или уверенности, что власти не сочтут недопустимой крамолой мнение, что критиковать их опасно. Или надежды, что хотя бы социологи, проводившие этот опрос, не сдадут их властям с потрохами. Совершенно исключают возможность преследований лишь 17%. Точнее, они заявили, что ее исключают, а насколько хорошо или плохо они на самом деле думают о государстве и социологах, видимо, известно только им самим.

Разумеется, у этих данных есть оптимистическая трактовка: социологи считают, что врет им в глаза не более 5% респондентов. Зато эти врут почти наверняка, иначе трудно объяснить, почему люди, на словах поддерживающие политику президента Владимира Путина, одновременно заявляют, что говорить об этой политике им «боязно или неловко». Кроме того, возможно и еще одно объяснение: оно предполагает, что способа оценить достоверность соцопросов не существует.

У россиян выработалась стойкая привычка выбирать социально одобряемое поведение, по крайней мере пока дело не касается их личных интересов. А значит, в вопросах, не затрагивающих личные интересы, гражданин может без колебаний позаимствовать свое мнение у телевизора – достойного наследника советской печати. Именно поэтому появилась (довольно давно уже) присказка, что соцопросы измеряют не мнение россиян, а эффективность работы новостного вещания центрального телевидения.

Плохая новость, которая следует из опроса «Левада-центра»: речь идет уже не только о том, насколько успешно телевидение справляется с освоенной им функцией убеждения зрителей (пропаганды), но и о том, насколько успешно оно сообщает гражданам о текущем состоянии «генеральной линии партии и правительства». Вряд ли какой массовый опрос поймает разницу между некритически воспринятым чужим мнением и сознательным враньем точно с той же целью – сохранение зоны комфорта. 26% россиян, у которых «нет потребности» говорить о политике, – это еще и люди, которым сейчас комфортно молчать.

Они в большинстве своем действительно доверяют президенту Путину – как доверяли Горбачеву и Ельцину. По данным, которые приводил директор «Левада-центра» Лев Гудков, в 1990–1992 годах рейтинг Ельцина составлял 65–75%, и за все время с 1990 года было всего семь лет, когда россияне своему президенту не доверяли: 1993–1999 годы. Можно называть это тоталитарным наследием, можно иначе, но, видимо, причина в том, что, говоря о доверии, россияне путают значимость институтов и их эффективность. Высокое доверие главе государства, церкви, армии не всегда означает, что все это хорошо работающие институты. В практическом смысле россияне зачастую не верят государству ни на грош.

Вообще-то граждане стран, где высоко доверие к правительству, охотнее платят налоги. И только в России и паре стран Восточной Европы доверие оказалось само по себе, а налоги сами по себе. Это показало международное исследование, проведенное в прошлом году при участии лаборатории экспериментальной и поведенческой экономики ВШЭ. А в марте 2014-го 27% респондентов «Левада-центра» согласились с тем, что от уплаты налогов стоит по возможности уклоняться. По данным Центра социально-политического мониторинга РАНХиГС, мнение, что от нерегистрируемой государством деятельности людям одна польза, становится все популярнее (10% в 2013 году против 2% в 2001 году), и 45,6% положительно относятся к тому, что граждане оказывают услуги с оплатой «мимо кассы».

Все это явные симптомы недоверия государству. Но когда власть считает занятие социологией политической деятельностью (наследие некогда популярной идеи «правительства социологов», теперь, похоже, отринутой ради «правительства идеологов»), а население видит в них что-то вроде слежки, судить о самочувствии граждан можно лишь по подобным косвенным признакам. И еще по тому, что граждане, чувствующие себя относительно комфортно, охотно молчат. Однако (как говорилось по схожему поводу в исследовании ЦСР о жителях моногородов) «в ситуации, когда их базовые потребности будут ущемлены, поведение может измениться на противоположное».

Автор – обозреватель журнала «Деньги», ИД «Коммерсантъ»

[Левада-Центр]

http://www.levada.ru/2015/10/23/doverie-k-smi/
23.10.2015

Опрос проведен 2 – 5 октября 2015 года по репрезентативной всероссийской выборке городского и сельского населения среди 1600 человек в возрасте 18 лет и старше в 134 населенных пунктах 46 регионов страны. Распределение ответов приводится в процентах от общего числа опрошенных вместе с данными предыдущих опросов. Статистическая погрешность данных этих исследований не превышает 3,4%

ДОВЕРЯЕТЕ ЛИ ВЫ ИНФОРМАЦИИ О СОБЫТИЯХ В СТРАНЕ, КОТОРАЯ РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ…

…по основным каналам телевидения …в Интернете
сен.12 сен.15 сен.12 сен.15
В полной мере 9 11 5 6
В значительной мере 38 48 24 31
Лишь отчасти 43 33 30 32
Совершенно не доверяю 8 4 6 8
Затруднились ответить 3 3 35 24

СЛУЧАЕТСЯ ЛИ, ЧТО ПРИ ПРОСМОТРЕ ТЕЛЕПЕРЕДАЧ, ПРОСЛУШИВАНИИ РАДИО, ЧТЕНИИ ГАЗЕТ У ВАС СКЛАДЫВАЕТСЯ ВПЕЧАТЛЕНИЕ ЧТО ВАМ ЧТО-ТО НЕДОГОВАРИВАЮТ, НЕ ДАЮТ ПОЛНОЙ ИНФОРМАЦИИ О ПРОИСХОДЯЩЕМ ИЛИ ОТВЛЕКАЮТ ОТ ВАЖНЫХ СОБЫТИЙ И ТЕМ?

сен.12 сен.15
Очень часто 9 8
Довольно часто 46 34
Довольно редко 28 34
Очень редко 7 15
Затруднились ответить 10 9

СЛУЧАЕТСЯ ЛИ, ЧТО ПРИ ПРОСМОТРЕ ТЕЛЕПЕРЕДАЧ, ПРОСЛУШИВАНИИ РАДИО, ЧТЕНИИ ГАЗЕТ У ВАС СКЛАДЫВАЕТСЯ ВПЕЧАТЛЕНИЕ ЧТО ВАС ОБМАНЫВАЮТ, ДАЮТ ЗАВЕДОМО ЛОЖНУЮ ИНФОРМАЦИЮ?

сен.12 сен.15
Очень часто 7 7
Довольно часто 38 24
Довольно редко 32 36
Очень редко 11 21
Затруднились ответить 12 13

Содержание темы:
01 страница
#01. Левада-Центр. Доверие к СМИ. 26.10.2015, 08:50
#02. Левада-Центр. Страны Запада: восприятие, санкции, готовность к сотрудничеству
#03.
#04.
#05.
#06.
#07.
#08.
#09.
#10.

02 страница
#11.
#12
#13.
#14.
#15.
#16.
#17.
#18.
#19.
#20.

03 страница
#21.
#22.
#23.
#24.
#25.
#26.
#27.
#28.
#29.
#30.
04 страница
#31.
#32.
#33.
#34.
#35.
#36.
#37.
#38.
#39.
#40.
05 страница
#41.
#42.
#43.
#44.
#45.
#46.
#47.
#48.
#49.
#50.
06 страница
#51. Предчувствия будущего
#52.
#53. "Red"]
#54.

#55.
#56.
#57.
#58.
#59.
#60.

[Левада-Центр]

http://echo.msk.ru/blog/echomsk/1669478-echo/
12:10 , 02 декабря 2015

Несмотря на то, что среди большей части населения сохраняется негативное восприятие США, ЕС и Украины (70%, 60% и 63% соответственно), в настоящее время выросла доля респондентов, заявляющих о необходимости поиска компромисса между Россией и Западом. Число тех россиян, кто считает, что стране необходимо налаживать отношения с западными странами, увеличилось с 66% в сентябре 2015 г. до 75% в ноябре 2015 г. Если в августе 2015 г. каждый пятый заявлял о том, что Россия должна идти на уступки, чтобы уйти из под санкций, то сейчас – каждый четвертый. Стоит отметить, что опрос проводился уже после того, как подтвердилась версия о теракте в российском самолете, и стало известно терактах в Париже. Представление о том, что России стоит опасаться НАТО, разделяет большее число респондентов, чем представление о том, что, напротив, НАТО стоит опасаться России (54% против 39% соответственно), что еще раз подчеркивает установку, функционирующую в общественном мнении, об оборонительном характере политики российского руководства, вынужденного реагировать на «западную агрессию».

Опрос проведен 20 – 23 ноября 2015 года по репрезентативной всероссийской выборке городского и сельского населения среди 1600 человек в возрасте 18 лет и старше в 134 населенных пунктах 46 регионов страны. Исследование проводится на дому у респондента методом личного интервью. Распределение ответов приводится в процентах от общего числа опрошенных вместе с данными предыдущих опросов. Статистическая погрешность данных этих исследований не превышает 3,4%
США
Отношение к странам

КАК ВЫ В ЦЕЛОМ ОТНОСИТЕСЬ СЕЙЧАС К СОЕДИНЕННЫМ ШТАТАМ АМЕРИКИ?
2014 2015
XI I III V VII IX XI
Очень хорошо 1 2 2 1 3 2 2
В основном хорошо 17 11 17 14 16 19 19
В основном плохо 42 42 38 41 39 41 46
Очень плохо 32 39 35 32 31 27 24
Затруднились ответить 9 7 8 12 11 12 10

ЕС

КАК ВЫ В ЦЕЛОМ ОТНОСИТЕСЬ СЕЙЧАС К ЕВРОПЕЙСКОМУ СОЮЗУ?

2014 2015
XI I III V VII IX XI
Очень хорошо 2 2 2 2 3 2 3
В основном хорошо 24 18 23 24 23 23 26
В основном плохо 41 43 38 38 41 39 45
Очень плохо 22 28 26 21 21 21 15
Затруднились ответить 12 9 11 16 13 14 11

Украина

КАК ВЫ В ЦЕЛОМ ОТНОСИТЕСЬ СЕЙЧАС К УКРАИНЕ?
2014 2015
XI I III V VII IX XI
Очень хорошо 3 4 3 3 3 4 2
В основном хорошо 25 20 28 23 25 29 25
В основном плохо 40 36 34 36 39 36 42
Очень плохо 19 28 21 23 21 20 21
Затруднились ответить 12 13 13 14 11 11 10

Беларусь

КАК ВЫ В ЦЕЛОМ ОТНОСИТЕСЬ СЕЙЧАС К БЕЛАРУСИ?
2014 2015
XI I III V VII IX XI
Очень хорошо 24 19 22 29 22 23 19
В основном хорошо 63 62 63 54 62 61 64
В основном плохо 5 8 5 5 7 5 6
Очень плохо 2 3 3 2 2 3 2
Затруднились ответить 6 8 7 9 8 8 9
Санкции и изоляция

НЕ МОГЛИ БЫ ВЫ СКАЗАТЬ, ВОЗНИКЛИ ЛИ У ВАШЕЙ СЕМЬИ КАКИЕ-ЛИБО ПРОБЛЕМЫ В СВЯЗИ С САНКЦИЯМИ ЗАПАДА В ОТНОШЕНИИ РОССИИ?
ноя.14 ноя.15
Практически никаких 50 31
Не слишком серьезные 31 41
Довольно серьезные 14 19
Очень серьезные 2 4
Затруднились ответить 4 5

КАК ВЫ ДУМАЕТЕ, МОГУТ ЛИ ВОЗНИКНУТЬ В БУДУЩЕМ У ВАШЕЙ СЕМЬИ КАКИЕ-ЛИБО ПРОБЛЕМЫ В СВЯЗИ С САНКЦИЯМИ ЗАПАДА В ОТНОШЕНИИ РОССИИ?
ноя.14 ноя.15
Практически никаких 31 27
Не слишком серьезные 37 36
Довольно серьезные 17 19
Очень серьезные 3 4
Затруднились ответить 13 14

КАК, ПО ВАШЕМУ МНЕНИЮ, ДОЛЖНА ДЕЙСТВОВАТЬ РОССИЯ В ОТВЕТ НА САНКЦИИ СТРАН ЗАПАДА?
сен.14 дек.14 янв.15 мар.15 июн.15 авг.15 ноя.15
Продолжать свою политику, невзирая на санкции 68 66 69 72 70 68 65
Искать компромисс, идти на уступки, чтобы уйти из-под санкций 22 24 21 21 20 20 26
Затруднились ответить 10 11 11 6 10 12 9

C КАКИМ ИЗ СЛЕДУЮЩИХ МНЕНИЙ ПО ПОВОДУ ЗАПАДНЫХ САНКЦИЙ ВЫ БЫ СКОРЕЕ СОГЛАСИЛИСЬ?
ноя.15
России нужно стремиться к снятию санкций 30
России нужно настраиваться на жизнь в условиях санкций 58
Затруднились ответить 12

ВЫ СОГЛАСНЫ ИЛИ НЕ СОГЛАСНЫ С ТЕМ, ЧТО РОССИЯ СЕЙЧАС НАХОДИТСЯ В МЕЖДУНАРОДНОЙ ИЗОЛЯЦИИ?
ноя.14 ноя.15
Определенно да 14 16
Скорее да 33 38
Скорее нет 32 31
Определенно нет 13 8
Затруднились ответить 8 8

БЕСПОКОИТ ЛИ ВАС МЕЖДУНАРОДНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ РОССИИ? (в %% от числа тех опрошенных, кто считает, что страна находится в международной изоляции)
ноя.14 ноя.15
Определенно да 21 16
Скорее да 42 42
Скорее нет 26 32
Определенно нет 9 7
Затруднились ответить 2 3

КАК ВЫ ДУМАЕТЕ, НУЖНО ЛИ РОССИИ НАЛАЖИВАТЬ ОТНОШЕНИЯ С США И ДРУГИМИ СТРАНАМИ ЗАПАДА? (N=800)
сен.14 фев.15 сен.15 ноя.15
Определенно да 13 16 17 23
Скорее да 53 53 49 52
Скорее нет 18 16 16 14
Определенно нет 6 2 4 2
Затруднились ответить 10 16 13 10

КАК ВЫ ДУМАЕТЕ, НУЖНО ЛИ РОССИИ НАЛАЖИВАТЬ ОТНОШЕНИЯ С УКРАИНОЙ? (N=800)
ноя.15
Определенно да 20
Скорее да 50
Скорее нет 16
Определенно нет 4
Затруднились ответить 10
Россия-НАТО

КАК ВЫ СЧИТАЕТЕ, ЕСТЬ ЛИ ОСНОВАНИЯ У СТРАН ЗАПАДА, ВХОДЯЩИХ В БЛОК НАТО, ОПАСАТЬСЯ РОССИИ?
апр.97 авг.00 фев.02 апр.06 июл.08 мар.14 ноя.15
Определенно да 11 8 7 9 12 14 13
Скорее да 16 20 22 25 21 30 26
Скорее нет 32 38 38 37 36 30 30
Определенно нет 27 19 20 20 24 15 21
Затруднились ответить 13 14 14 9 8 10 10

КАК ВЫ СЧИТАЕТЕ, ЕСТЬ ЛИ ОСНОВАНИЯ У РОССИИ ОПАСАТЬСЯ СТРАН ЗАПАДА, ВХОДЯЩИХ В БЛОК НАТО?
апр.97 авг.00 фев.02 апр.06 июл.08 мар.11 мар.14 ноя.15
Определенно да 26 16 14 15 23 21 17 16
Скорее да 34 38 42 43 39 42 45 38
Скорее нет 18 25 23 26 21 21 22 26
Определенно нет 9 7 7 8 8 3 5 10
Затруднились ответить 13 1

[Елена Мухаметшина]

https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2015/12/03/619392-smenyaemost-vlasti
Статья опубликована в № 3973 от 03.12.2015 под заголовком:
Несменяемая стабильность

Но меньше стало и тех, кто хочет оставить президентом Владимира Путина

02.12.2015
Для Ведомостей
https://cdn.vedomosti.ru/image/2015/9c/1ff6aq/default-1un4.jpg
Число тех, кто считает, что одни и те же люди должны оставаться у власти как можно дольше, выросло с 11 до 19%
М. Стулов / Ведомости

Лишь 45% россиян считают, что люди, находящиеся у власти, должны регулярно сменять друг друга через выборы, следует из опроса «Левада-центра», – еще год назад так отвечали 60%. 22% опрошенных (в 2014 г. – 17%) предпочитают смену власти путем назначения преемника. А число тех, кто считает, что одни и те же люди должны оставаться у власти как можно дольше, выросло с 11 до 19%. При этом количество россиян, желающих и после 2018 г. видеть президентом Владимира Путина, сократилось с 66% в июне этого года до 57% (см. график). Меньше стало и тех, кто допускает сосредоточение всей власти в одних руках (39% против 46% в марте 2014 г.).

Спрос на «сильную руку» несколько уменьшился по сравнению с 2013–2014 гг. – это показывает, что мобилизация общества, связанная с ухудшением отношений с Западом, начала слабеть, поясняет замдиректора «Левада-центра» Алексей Гражданкин: «Люди начинают уставать от противостояний, выступают за решение проблем. Потому и число тех, кто не хочет отдавать власть в руки одного человека, вернулось к показателям, которые были до марта 2014 г.». Но в целом за прошедшие два года в сознании россиян еще больше укрепилась мысль, что альтернативы Путину нет, подчеркивает социолог: «То же самое было перед выборами 2008 г., когда Путин должен был уйти, – тогда россияне думали, на кого он оставит страну. Сейчас снова появились эти настроения». Число тех, кто считает, что Путина некем заменить, за год сократилось, но по-прежнему велико (48%), незначительные колебания связаны с нарастанием экономических проблем и с «сезонностью, поскольку весной более оптимистичные взгляды», добавляет Гражданкин: «В мае – июне 2015 г. россияне были под впечатлением от парада как демонстрации военной мощи. К осени демонстрация нашей военной техники в действии в Сирии оказалась немного испорчена ощущением ухудшающегося материального положения».

В прошлом году было ощущение мобилизации и чрезвычайной ситуации, которая требовала сильной руки, сейчас оно стало уходить, снизилось ощущение втягивания в большую войну, считает политолог Алексей Макаркин: «Интерес к внешней политике сохраняется, но так как большая война рядом отсутствует, то можно на все посмотреть спокойно, поэтому снизилось желание сильной руки. Ситуация не выглядит угрожающей для власти, но определенные звоночки есть – население выходит из ощущения чрезвычайности». С этим же связано и снижение желания видеть Путина президентом, полагает эксперт: еще весной ощущение мобилизации сохранялось, была непонятна судьба минских соглашений, а Сирии россияне не сопереживают так же, как Украине.
https://cdn.vedomosti.ru/image/2015/9c/1dxg3c/default-1sph.png

[Newsland]

http://newsland.com/news/detail/id/1655002/
Вчера в 12:04 zhetkerbajb128431897
http://static.newsland.com/news_images/1655/big_16550021449565556.jpg
Опрос: 66% россиян чувствуют себя свободными При этом 41% респондентов считают оправданной борьбу с «пятой колонной».

Согласно новому опросу «Левада-Центра», две трети россиян (66%) ощущают себя свободными. Этот показатель увеличился по сравнению с 2013 году (52%). При этом не испытывают чувства свободы 27% опрошенных (в 2013 году - 39%).

41% назвали оправданной борьбу с «пятой колонной». При этом 25% респондентов считают, что это попытка защитить себя от критики со стороны общества, в стране нет никакой «пятой колонны». Затруднились ответить – 34%.

Каждый пятый (22%) считает, что в ближайшие годы в России может установиться диктатура, 42% считают это маловероятным, а 26% исключают подобное развитие событий.

По мнению трети (33%), в ближайшие годы в России может произойти усиление преследования инакомыслящих и оппозиции.

Источник: mr7.ru

[Левада-Центр]

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://www.ixtc.org/2016/01/rossiyane-boyatsya-vyskazyvat-v-oprosah-svoyo-mnenie/#more-6776
Январь 22, 2016 XTC
http://www.ixtc.org/wp-content/uploads/2016/01/Levada-tsentr-768x576.png
Levada-tsentr
Как пишет «Коммерсантъ», более четверти (26 %) участников исследования, проведенного социологами «Левада-Центра» признались, что боятся выражать в соцопросах свое истинное мнение «по поводу текущих дел в стране». При этом 23 % опрошенных сказали, что опасаются высказывать собственное мнение на эту тему среди коллег, а 17 % – даже в своей семье.

Более половины (56 %) респондентов выразили мнение, что большинство россиян «неохотно высказывают свои взгляды» социологам, поскольку «опасаются негативных последствий для себя». 20 % полагают, что таким людям «правда самим неприятна», 9 % – что респонденты «опасаются неодобрения человека, который его спрашивает», как показал опрос, проведенный в конце ноября 2015 года.

«Иногда люди в соцопросах высказываются более лояльно к власти, чем относятся к ней на самом деле», – признал заместитель директора «Левада-Центра» Алексей Гражданкин. В то же время, по его словам, ошибочно полагать, что реальный рейтинг президента можно узнать, вычтя из официальных данных «26 % тех, кто опасается выражать свое мнение социологам».

«В реальности смещение оценок происходит плюс-минус на 5 %», – уверяет Гражданкин. «Путина поддерживает молчаливое большинство, которое в обсуждениях в социальных сетях или среди коллег менее активно, чем оппоненты власти, а люди же с оппозиционными взглядами действительно чаще других боятся говорить, что думают», – пояснил он.

Ранее эксперты объясняли «дополнительные проценты в пользу власти» в ходе соцопросов тем, что «обыватель в условиях информационной истерии не хочет быть объектом критики или доносов». При этом аналитики предсказывали падение рейтинга действующей власти, в том числе президента, в условиях экономического кризиса в РФ, упадка патриотических настроений от присоединения Крыма от последствий введенных после этого западных санкций против РФ.

[Каспаров.ру]

http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org...=56B33F0F6CBA9

04-02-2016 (15:13)

Уровень депрессивных настроений в России за 2015 год достиг максимума. Об этом свидетельствует индекс положения дел в стране, который презентовал директор "Левада-центра" Лев Гудков на конференции 4 февраля, передает "Дождь".

Как уточнил Гудков, речь идет о максимуме уровня депрессивных настроений за все время проведения опросов социологической службой. Примерно такой же уровень депрессивности был зафиксирован в 2009 году, когда ощущались последствия прошлого экономического кризиса.

Индекс основан на социологических исследованиях "Левада-центра". Согласно нему,

за прошедший год россияне стали замечать, что в окружающих людях усиливаются агрессия, ожесточение, страх, обида, отчаяние и зависть. Еще больше стали проявляться депрессия, усталость и одиночество.

За последние 16 лет в 2015 году меньше всего россиян испытывали положительные эмоции.

Вместе с тем, согласно исследованию, стало больше людей, которые хорошо относятся к политической системе СССР. Их количество заметно увеличилось с июля 2015 года по январь 2016 года. В это же время заметно снижалась поддержка западной модели.

Отметим, индекс экономического настроения (ИЭН), оцениваемый Центром конъюнктурных исследований ВШЭ, в четвертом квартале 2015 года опустился до 83,7 пункта — самого низкого значения за последние шесть лет.

[Елена Мухаметшина]

https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2016/02/12/628697-rossiyane-svikayutsya-mislyu-zatyazhnom-krizise-levada-tsentr
Статья опубликована в № 4014 от 12.02.2016 под заголовком: Кризис в головах

Это может обернуться протестным голосованием на думских выборах, считает эксперт

12.02.2016
Для Ведомостей
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/17/350c1/default-42g.jpg
Число россиян, считающих экономический кризис главной угрозой для страны, выросло за два года с 29 до 49%
Е. Разумный / Ведомости

Число россиян, считающих экономический кризис главной угрозой для страны, выросло за два года с 29 до 49%, выяснил «Левада-центр». 53% опрошенных более всего опасаются роста цен и обнищания населения, 35% – роста безработицы. На четвертом месте – угроза втягивания России в военные конфликты за пределами страны (27% против 12% в 2014 г.). При этом почти половина респондентов говорят об ухудшении семейного потребления – во время кризиса 2008–2009 гг. таких было лишь 34% (см. график).

Люди свыкаются с мыслью, что кризис надолго, и выстраивают свое поведение исходя из этого, поясняет социолог «Левада-центра» Марина Красильникова. Усилились опасения относительно потери работы и заработка, что стало результатом снижения реальных доходов на протяжении прошлого года, чего не было 15 лет, подчеркивает социолог: «Люди больше экономят и отказываются от покупок, стратегия ажиотажного спроса, которая была на протяжении последних лет, когда росли инфляционные ожидания, завершается – это важное изменение в потребительском поведении людей». Если доля бедных мало изменилась, то доля тех, кто мог позволить себе разнообразные покупки, сократилась за год с трети до четверти населения, отмечает Красильникова. В то же время до 58% выросло число семей, которые хотят жить не хуже, чем большинство семей в их городе, – это одно из проявлений занижения потребностей как метода борьбы с трудностями. У людей стали меньше запросы, они адаптируются к кризису путем выживания, а не поиска дополнительных доходов, говорит она: «Это не ожидание, что все рассосется скоро, а что роста больше не будет и остается уповать, чтобы падение было не слишком большим». Нарастание негатива в оценке экономической ситуации было прервано в связи с украинскими событиями, но «этот мобилизационный порыв исчерпал себя в течение полугода», резюмирует социолог.

Из-за кризиса россияне окажутся в депрессивном состоянии, что, возможно, приведет к протестному голосованию на выборах в Госдуму, считает политолог Алексей Макаркин. Если прошлые кризисы крупные города переживали лучше, чем глубинка, то сейчас это кризис именно крупных городов, подчеркивает он: «Риск изменений, роста радикализма связан с населением крупных городов, причем с наиболее ресурсной частью, которая привыкла к определенному образу жизни». К 2018 г., скорее всего, большинство будет находиться в том же состоянии, продолжать выживать и ругать власть, но это не скажется на их политическом самоопределении. На президентских выборах, скорее всего, будет, по сути, безальтернативное голосование, когда кандидатами станут Зюганов и Жириновский, к тому же президент может уволить правительство, так что у власти есть ресурсы на 2018 г., полагает эксперт.
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/17/ozin/default-wd.png

[Открытая Россия]

https://openrussia.org/post/view/13244/
3 марта 2016
Социолог «Левада-центра» Наталья Зоркая рассказала Зое Световой, как российское общество приспосабливается к государственному насилию, воспроизводя советскую стратегию выживания, и почему освобождение Васильевой интересует людей больше, чем убийство Литвиненко
http://images.tildacdn.info/0c45a120-f03d-4706-b771-1a9c83a3c406/ddd.jpg
Наталья Зоркая
Социолог «Левада-центра»
— «Левада-центр» занимается не только социологическими опросами, но и социально-политическими исследованиями. Что сегодня происходит с обществом и настроениями людей?
— Понятно, что населением все больше ощущается кризис, понятно, что сытые двухтысячные годы позволили людям почувствовать некий приемлемый достаток. Все это закончилось. За эти годы население отчасти цивилизовалось в смысле образа жизни, потребления, приблизилось к каким-то более-менее приемлемым стандартам жизни. И это в основном касается центра страны. Но при этом общество как общество не сложилось — оно не скреплено общим пониманием важности гражданских прав и свобод, в опросах они стоят на последнем месте по сравнению с тем, что люди ценят в жизни больше всего.
— А что ценится больше всего?
— Ценится так называемая стабильность. Скорее всего, это наследие советского времени, но несколько трансформированное: стабильность как отсутствие изменений.

Особая демократия

— «Левада-центр» проводил опрос о демократии, и 46% россиян назвали нашу демократию особой, соответствующей специфике страны. Что это за особая демократия такая?
— Тема особого пути России начала педалироваться с конца 1990-х, с началом путинской эпохи. Правые националистические идеологи настаивали на том, что Россия не должна идти европейским путем. И церковь тоже настаивала на особенности России, ее истории, ее цивилизации. Тогда уходили элиты, настроенные либерально и прозападно. Становилось понятно, что у нас не получится построить западную демократию. И дальше уже пошла вся путинская риторика о суверенной демократии, суверенной истории, что по сути является нонсенсом. Особая демократия — это пустое понятие. У людей не развито представление о том, что такое работающая демократия, нет практического опыта. Они плохо понимают самые элементарные вещи: например, у них нет представления о том, что демократия прежде всего включает в себя разделение властей. Когда мы задавали такие вопросы, их понимали 10% опрошенных.
— То есть большинство просто не понимает, что такое демократия?
— Нет. А гражданские, демократические ценности прав и свобод реализуются лишь небольшой частью общества, представленной структурно, — например, в тех правозащитных НКО и подобных гражданских структурах, которые подвергаются все большим преследованиям как «иностранные агенты». Но они не могут переломить общественную ситуацию, потому что их слишком мало, и они не в состоянии решить проблемы государственного устройства. Информации об их деятельности всегда было мало, а недоверие к ним — высоким. Единственная правозащитная организацией, которая имела высокий уровень доверия общества, — Комитет солдатских матерей, поскольку он занимался самыми болезненными для общества проблемами.
— Общество озабочено правами человека?
— Нет, проблема прав человека вообще очень плохо артикулируется. Когда мы проводили опрос по судебной реформе, мы спрашивали: «Чувствуете ли вы, что ваши права ущемляют?» 40% опрошенных отвечали: «Да, наши права ущемляют». А на вопрос, какие права ущемляют, могли ответить только 7–10%. Этот опрос мы проводили в 2009–2012 годы, но ситуация в этом смысле не меняется. В России эту «массу общественного мнения» трудно назвать общественным мнением в западном понимании. Мы скорее говорим об общественном массовом сознании — в частности, потому что оно не имеет никакого влияния, нет развитых межгрупповых коммуникаций, связей, взаимодействий. Не существует публичного пространства, нет реальных широких дискуссий о правах, законах, политике, нет реальных объяснений тому, что происходит в той или иной сфере.
Люди всегда будут недовольны тем, что происходит, не понимая, что происходит.
Возьмем реформу здравоохранения. Может быть, в ее проведении есть какое-то рациональное зерно, но никто не удосуживается людям объяснить, зачем нужно проводить именно эту реформу, к чему она приведет. Вся повседневная социальная актуальность провалена, люди живут, как могут, вечно считают себя жертвами, проигравшими. Это способствуют сохранению и усилению тоталитарных конструкций, которые держали советское общество. Начинают лучше всего работать самые большие упрощения: внешние враги, внутренние враги, национал-предатели, нас все хотят захватить, а мы особые, нас нельзя ни с кем сравнивать. На примере беспрецедентной по своей пропаганде антиукраинской кампании видно, как с помощью этих конструктов можно консолидировать по сути аморфное и апатичное общество. Но сейчас это начинает слабеть. Все высшие оценки власти связаны с внешней политикой, а внутренняя оценивается достаточно критично. Вся ответственность за углубляющиеся проблемы и кризис переносится на бюрократов и чиновников.

Фото: AP / East news

Ресурс терпения

— Правда ли, что из-за кризиса люди вновь, как в советское время, взяли на вооружение стратегию выживания?
— Большая часть населения все постсоветское время реализует адаптивный механизм выживания. В тучные нефтяные годы жить стало полегче, денег стало побольше, и люди могли себе чуть больше позволять. Но при этом практически не развивались новые типы экономической активности.
Сейчас тактика пассивно приспосабливаться, сокращая потребности, усиливается. Это привычное для большинства поведение: жить, затягивая пояса.
При этом важно понимать, что в обществе по прежнему не признается, не уважается успех — и экономический, и интеллектуальный. Он кажется подозрительным, нечестным, нечистым. Большинство не доверяет и завидует тем, кто достиг большего. Успех не вызывает в обществе уважения, потому что за это время не сформировался авторитет ценности успеха, да и вообще не возникли новые авторитеты в социокультурном, политическом смыслах слова.
— Сами люди как к кризису относятся?
— Юрий Левада называл это «ресурсом терпения» — приспособление без действия, без возмущения. Пока он остается большим даже на фоне углубляющегося кризиса. Вряд ли в ближайшие годы можно ожидать больших протестов. После череды репрессивных законов и судебных дел, последовавших за протестами 2011–2012 годов, о которых население так или иначе знает (в те годы около 40% россиян поддерживали массовые протесты в Москве и других городах), и сильнейшей пропагандистской кампании против оппозиции и протестных движений люди чувствуют, что активизм в любых проявлениях подавляется и преследуется, поэтому лучше приспосабливаться, терпеть и не вылезать.
— А доколе будут терпеть?
— Это очень трудно сказать, потому что мало людей, способных на объединение и солидаризацию. Точечные протесты будут, они происходят, но про них не всегда знают. Врачи провели три демонстрации — и все. В 2005 году самыми массовыми были протесты против монетизации льгот, но они были разрозненными: пенсионеры, отчасти студенты. Их никто не поддержал.
Общество глубоко равнодушно к слабым. Только в среднем классе появилась прослойка людей, склонных к пониманию общего блага, но пока это нарастет, должно пройти много времени.
Взять протесты дальнобойщиков: поддержка в Москве была огромной — по нашим опросам, их поддерживали 70%. Но это все равно не перерастает в больший протест, как было на Украине.
— Согласно одному из опросов «Левада-центра», люди боятся высказывать свое мнение. Этот страх растет?
— Страх был всегда в какой-то мере был и никуда не делся. Большая часть населения всегда держалась в пассивном страхе, который диктовал отказ от активного действия: «зачем я буду вылезать?» Абсолютно советский тип поведения — как можно меньше взаимодействовать с государством.
— Вас не удивляет, что люди честно признают, что боятся отвечать на вопросы?
— Нет, не удивляет. У нас сейчас уникальный и пока существующий опыт проводить опросы в условиях восстановления авторитарным режимом тоталитарных признаков и контроля, которое не вызывает особого сопротивления большинства. Своими опросами мы эти обстоятельства и состояния фиксируем. Таково наше общественное мнение: оно боится. В гитлеровской Германии не было опросов общественного мнения, когда нацисты пришли к власти. Я не хочу сравнивать напрямую, но все вопли о том, что мы деморализуем либеральную общественность публикацией высоких рейтингов президента, по меньшей мере, недальновидные, потому что такова реальность. Надо не отдельно выдергивать цифру и смотреть с недоверием на эти 86%, а смотреть на нее в сочетании с другими данными и вопросами.

Участники митинга-концерта «Мы вмест», посвященного годовщине присоединения Крыма к России. Фото: Николай Корешков / ТАСС

Страна без общества

— Как вы объясняете столь высокий рейтинг президента?
— Гипермобилизацию одобрения Путина дал Крым. С 2008 года его рейтинг снижался, в декабре 2013 года у него было около 60%, а после Крыма — подскочил до 87–88%. Подобное наблюдалось во время российско-грузинской войны, но кратковременно, поскольку Запад тогда отреагировал на события несопоставимо мягче, чем в случае Крыма и Украины. Теперь же беспрецедентная для постсоветского времени антизападная и антиамериканская риторика возвела Путина на высочайший пьедестал как главу «великой державы», которую боится, а значит, должен уважать весь мир.
Комплекс утраты роли великой державы — главная травма, которую так и не смогло изжить постсоветское общество, и именно он негативным образом консолидирует народ.
Негативным — поскольку все ведет к изоляции, войне всех со всеми, отказе от развития и будущего.
— Война в Сирии как-то влияет на рейтинг Путина?
— Она не повысила одобрения Путина. Сирийские операции в начале одобрялись, но я не уверена, что при ухудшении экономического положения населения показатели поддержки и дальше будут держаться на этом внешнеполитическом «топливе». Думаю, они будут падать, но, возможно, медленнее, чем с 2008 по 2011 годы. Произошел беспрецедентный случай объединения людей на агрессивной и воинственной риторике: кругом враги, украинцы — фашисты, а США — злейший враг. Мне кажется, что «отходняк» от этого должен быть более долгим. Но я все-таки верю в здравый смысл.
— А почему люди так купились на эту пропаганду?
— Людей устраивала пропаганда, потому что не было других оснований, чтобы почувствовать свою значимость. Сам-то ты понимаешь, что выживаешь и чуть лучше живешь, чем твой сосед, но ожидания будущего при этом у тебя не очень большие.
— Люди в основном сконцентрированы на себе, на своей семье?
— Это уже очень давно так. В определенном смысле можно говорить, что общества в современном понимании этого слова в России нет, как нет и политической нации.
— Что же тогда из себя представляет это общество?
— Оно полупатерналистское. Патерналистское сознание характерно для большинства, но важно, что люди уже ничего не ждут от этого государства: опыт 25-30 лет показывает, что особо ничего не дождешься, но сознание все равно сохраняется.
Активные, дееспособные группы надеются только на себя, на свои усилия и достижения.
Слой тех, кто добился успеха, возник, но весьма тонкий. Он существует как бы сам для себя, он не может передать другим группам новые смыслы, ценности, навыки, поскольку его собственная успешность и достижения вызывают у большинства подозрительность и зависть. Да и сами «успешные» не проявляют особой озабоченности положением большинства. Можно на простом примере показать: в 1990-е годы появилось много очень хороших школ. И где они теперь? Сейчас их всех сливают с другими. Я брала интервью у Евгении Абелюк, учительницы литературы лицея «Воробьевы горы». Она говорит: оказалось, никому не было интересно, как аккумулировать этот накопленный опыт, как его передавать и тем самым реформировать школу в целом, а не создавать отдельные ниши, где бы что-то происходило в кругу «своих». Это важнейшие проблемы сейчас: ориентация на ближний круг, очень слабая горизонтальная межгрупповая коммуникация, отсутствие публичной сферы и, собственно, публичности.
— Люди противопоставляют себя власти?
— Люди чувствуют себя зависимыми от власти, уязвимыми перед произволом чиновников. При этом они считают, что они ничего с этим сделать не могут, потому что защитить свои права они не в состоянии. По оценке большинства, суд не защитит таких, как «мы», поскольку он зависим от власти и коррумпирован. Такое представление парализует действие, люди идут в суд, только когда вынуждены: при разводе, разделе имущества, спорах о собственности. А против государства, нарушений прав и свобод пойдут единицы.
— По вашему описанию получается, что общество атомизировано, каждый варится в собственном соку, а о завтрашнем дне думают только в смысле выживания. Так?
— Горизонт будущего еще в 1990-е годы был очень коротким для большинства, поскольку оно было ориентировано на выживание и приспособление, а не на развитие. Массовое сознание стало обращаться к советским прошлому в поисках мифологизируемой стабильности, защищенности, предсказуемости происходящего. И сегодня около 80% опрошенных не планируют свою жизнь дальше, чем на год–полтора.
— Люди, выросшие при Перестройке, тоже заражены советским сознанием?
— Они в значительной мере им заразились, хотя в силу ресурса молодости и других жизненных перспектив у них горизонт планирования дальше. Но нужно учитывать, что в основном поколение родителей передало этому условному перестроечному поколению не опыт индивидуального выстраивания жизни, стремление к достижениям интеллектуальным и профессиональным, а все тот же опыт приспособления к системе и выживания. В России родители стремятся сделать все возможное, чтобы дети получили образование. Но это стремление сохраняет черты прежнего значения образования, нужного, чтобы вписаться в статусную иерархию, иметь возможность много зарабатывать в отдельных секторах занятости. То есть это образование «для корочки».

Фото: Александр Земляниченко / AP / East news

Привычка к государственному насилию

— Растет ли число людей, которые хотят уехать?
— Доля людей, которые бы хотели уехать, всегда составляла в среднем 10–15%. До начала протестов 2011 года она была даже чуть выше — 20%, что очень много. Реально из тех, кто хочет, уезжают 2%. Но эти чемоданные настроения — барометр того, что происходит в обществе. Они означают, что множество людей, живущих в этой стране, не видят для себя в ней желаемого настоящего и будущего. Причем эти настроения бывают сильнее в тех слоях населения, у которых нет возможности эмигрировать: например, среди образованных людей в провинции. «Посткрымский» синдром снизил процент желающих уехать — сейчас их 10–12%. Но продолжается вымывание через эмиграцию наиболее состоявшегося и квалифицированного слоя людей, просто массовые опросы не ловят такие статистически малые группы, а урон стране это наносит огромный.
— Как люди относятся к расследованиям о коррупции в российской власти?
— Общество оценивает уровень коррумпированности власти как очень высокий. Причем эти оценки были стабильно высоки до присоединения Крыма, после которого они несколько снизились: коррупция была вытеснена возрождением «великой державы» и собиранием «русского мира» — последним, правда, ненадолго. Когда в самом начале событий на Майдане, мы спрашивали, против чего протестуют украинцы, более половины опрошенных отвечали, что это восстание против коррумпированного режима Януковича. Казалось бы, это могло создать базу для солидаризации с Майданом и Украиной. Но беспрецедентная по масштабам, агрессии и лживости пропаганда блокировала эту солидаризацию, разожгла невиданную вражду и ненависть чуть ли не ко всему миру, переключила массовое сознание на поиски врагов, все дальше заводя массовое сознание в геополитические дебри и бредни. Однако эффект крымской кампании на фоне углубляющегося кризиса постепенно идет на спад. Возвращаясь к оценкам коррупции.
У людей есть устойчивое представление, что вся власть пронизана коррупцией, но столь же устойчиво и мнение, что коррупция в стране не наказуема.
Мы проводили опрос, когда отстранили Лужкова: тогда резко подскочило число людей, считавших, что Лужкова надо судить за все его коррупционные схемы и прегрешения, но в то же время большинство опрошенных не верили, что он понесет какую-либо ответственность. Так и получилось, и поэтому люди относятся с неким цинизмом к другим коррупционным скандалам. Путин в значительной мере выводится за скобки, особенно сейчас, на волне его сверхподдержки. Поэтому и история с убийством Литвиненко не вызвала среди большинства значительной реакции. Хотя то, что Евгению Васильеву отпустили по УДО, возмутило людей: 72 % опрошенных отнеслись отрицательно к освобождению, а 61% посчитали приговор слишком мягким.
— Это инфантилизм общества?
— Это не только инфантилизм. Это приспособленность к государственному насилию, к государственному произволу.
— Но это уже черты тоталитарного режима.
— Да, конечно. Код подчинения государственному насилию (а с ним связан и страх) не разрушился. Советский человек, который был основой тоталитарного режима, сейчас успешно воспроизводится во многих своих чертах: приспосабливающийся, слабый, лукавый, двоемыслящий.

Митинг-концерт «Мы вместе» в честь годовщины присоединения Крыма к России. Фото: Анна Сергеева / ТАСС

«Восстание слабых»

— В сентябре пройдут парламентские выборы. Как, по-вашему, будет вести себя на них это атомизированное общество?
— Эти выборы не будут иметь значения. Большинство считает, что реально никакого выбора нет, что это чистая акламация — одобрение. Я думаю, что участие в выборах будет низким. Общество в целом деморализовано. В годы протестов активизировался лишь узкий слой людей, который не смог и не успел создать новые структуры, движения. Сейчас и этот слой сильнейшим образом деморализован.
— То есть люди не выйдут с протестом, если кризис будет продолжаться, если будут жесткие репрессии?
— Какие-то социальные протесты, возможно, будут нарастать, но все будет зависеть от развития ситуации. Скорее всего, это будут протесты, подобные тем, что были в 2005 году в связи с монетизацией. Юрий Левада называл их тогда «восстанием слабых». Хотя все-таки наросла какая-то часть общества, которая привыкла к более-менее достойной жизни — в смысле не только финансового благополучия, но и профессиональной деятельности, деловой активности, стремления жить в свободной и правовой среде. Посмотрим.
— Что вас как социолога больше всего поразило за последнее время в общественном мнении?
— Антиукраинская, антизападная и «крымнашистская» кампания. И то, с каким воодушевлением она была принята большинством.
Произошло фантастически быстрое возрождение всех самых дремучих комплексов: советских, тоталитарных, каких угодно.
Было представление, что скрепы этого рода существуют в массовом сознании, где-то в его глубине. Но что это так быстро выйдет на поверхность, что люди будут радоваться и торжествовать от такого чудовищного отката в советское прошлое, для меня стало потрясением. Потрясла и вспыхнувшая так сильно и яростно вражда к Украине. Уже была ненависть к Прибалтике, Грузии, Польше, возникавшая, когда эти страны высвобождались из-под влияния и давления России. Но нынешняя антиукраинская волна говорит мне о сильнейшей дегуманизации российского общества, которое не хочет знать никакой правды, а спокойно и даже с воодушевлением слушает сторону зла. Для меня это потрясение.

[Левада-Центр]

http://echo.msk.ru/blog/echomsk/1724478-echo/
09:14 , 05 марта 2016

Об этом свидетельствуют данные опроса «Левада-центра». При этом такую идею поддержали в основном женщины, что было предсказуемо, — сообщил «Эхо Москвы» социолог «Левада-центра» Степан Гончаров. В прошлом году, как отмечает Гончаров, желающих увидеть женщину-президента среди россиян было меньше. Женщина не способна быть политиком или президентом в нашей стране, — считает лидер ЛДПР Владимир Жириновский. В интервью «Эхо Москвы» он заметил, что перед Россией сейчас встает множество тяжелых проблем, с которыми смогут справиться только мужчины. Жириновский предположил, что женщина смогла бы стать в таких странах, как Чехия, Финляндия, Норвегия и даже США.
http://echo.msk.ru/files/2449926.jpg
http://echo.msk.ru/files/2449928.jpg

[Елена Мухаметшина]

https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2016/03/14/633365-mihail-hodorkovskii-stal-samim-izvestnim-vnesistemnim-oppozitsionerom
Статья опубликована в № 4032 от 14.03.2016 под заголовком: Вот и нету вожаков

За полгода до выборов «Левада-центр» узнал, что россияне думают об оппозиции

13.03.2016
Для Ведомостей
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/21/1e8les/default-1t3x.jpg
Люди готовы будут выйти на протестные акции, но либо с коммунистами, либо с иными силами, но не с внесистемной оппозицией
А. Гордеев / Ведомости

За полгода до выборов в Госдуму все меньше россиян считают, что в стране есть оппозиция и что она вообще нужна, следует из опроса «Левада-центра»: число первых уменьшилось за год с 66 до 54%, число вторых – с 58 до 52%. В число самых известных оппозиционеров вошли лидеры ЛДПР и КПРФ Владимир Жириновский (его знают 69% опрошенных) и Геннадий Зюганов (63%), а также экс-глава ЮКОСа Михаил Ходорковский (45%), обогнавший основателя «Яблока» Григория Явлинского (44%). Лидер «Парнаса» Михаил Касьянов сравнялся по известности с Алексеем Навальным (по 36%).

Удовлетворенность жизнью падает и готовность протестовать растет (см. график), но фигуры – символы уличного протеста дискредитированы в массовом сознании, поясняет замглавы «Левада-центра» Алексей Гражданкин: «Люди готовы будут выйти на протестные акции, но либо с коммунистами, либо с иными силами, но не с внесистемной оппозицией». К тому же в оппозиции нет авторитетных и привлекательных для россиян фигур, а Ходорковский «хоть и вызывает интерес, но отношение к нему негативное», говорит социолог: «Оппозиция больше востребована в более благополучном обществе, когда же страна в критическом состоянии, у людей иная модель поведения, они хотят единства и порядка и призывают к тому, чтобы выяснение отношений между разными политическими силами было отложено». В то же время новые протесты могут быть серьезнее, чем в 2011 г., считает Гражданкин: «Сейчас протест может иметь более широкую социальную базу. Люди еще готовы потерпеть неудобства, виня во всем не власти, а неблагоприятную обстановку в мире. Но по мере ухудшения ситуации недовольство происходящим в конкретных городах может увеличиться и привести к всплескам активности – но не под лозунгами «Россия без Путина».

Термин «оппозиция» искажен: если в европейском смысле это легальная и уважаемая часть политического процесса, то в России это не часть государства, а что-то стоящее вне его, говорит политолог Дмитрий Орешкин: «Это напоминает советскую систему, где не было оппозиции, а были диссиденты, которые пытались все разрушить и которые не являются частью политической системы, по словам властей». Бинарная модель, где есть только белое и черное, дискредитирует все политические институты, уверен эксперт: «Часть думает, что их все равно обманут, другую устраивает Путин». В результате можно предполагать, что «Единая Россия» потеряет около 10% голосов, а левые партии прибавят, считает Орешкин: «Чем меньше людей интересуются политикой, тем лучше для вертикали, потому что есть 20 регионов, где ни о какой демократии говорить не приходится и которые «сделают выборы».
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/21/1d5nme/default-1rph.png

[Елена Мухаметшина]

https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2016/03/25/635070-levada-tsentr-rossiyane-luchshe-otnosyatsya-stalinu-zhit-nem-hoteli
Статья опубликована в № 4041 от 25.03.2016 под заголовком: Мудрый лидер и жестокий тиран

Его считают одновременно и мудрым лидером, и жестоким тираном

25.03.2016
Для Ведомостей
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/2d/1sos7/default-2bu.jpg
Россияне все лучше относятся к Иосифу Сталину
В. Филонов / МТ

Россияне относятся к Иосифу Сталину все лучше, следует из опроса «Левада-центра» (см. графики). Позитивное отношение резко выросло и стало преобладать над негативным в марте 2014 г., а в марте 2016 г. уже 54% опрошенных заявляли, что Сталин сыграл положительную роль в истории страны. Примерно столько же респондентов считают его мудрым руководителем, который привел СССР к процветанию. При этом 60% россиян не хотели бы жить и работать при таком руководителе, но это число сокращается – в октябре 2008 г. таких было 74%. В то же время две трети опрошенных считают Сталина тираном, виновным в уничтожении миллионов невинных людей, хотя 23% из них признаются в позитивных чувствах к нему. Около половины опрошенных считают сталинские репрессии преступлением, но все больше тех, кто полагает, что в них была политическая необходимость.

Россияне хотели бы жить в другие, более благополучные времена, а для каждого времени подходит свой тип руководителя, который мог бы решать задачи этого времени, поясняет замдиректора «Левада-центра» Алексей Гражданкин: «Сталин, по мнению россиян, был подходящей фигурой для руководства страной во время войны, в критическое время, когда требовалась жесткая рука. И сейчас он более подходящая фигура. При этом жить в такие времена россияне бы не хотели». В последние два года тип такого руководителя, который опознается под именем Сталин, стал более востребован – это связано с изменением климата в стране, говорит социолог. Сталин – самая противоречивая фигура истории, изменение его восприятия связано с тем, насколько такой стиль руководства соответствует эпохе, в которой мы живем, подчеркивает Гражданкин: «При этом волна беспокойства, которая была в 2014 г., идет на спад, и если никаких новых раздражителей для общественного мнения не появится, если внешняя обстановка и материальное положение не будут усугубляться, то и отношение к нему и такому типу руководителя постепенно будет меняться».

Есть социальная память, и люди помнят, что время Сталина – это война и жесточайшее раскулачивание, а жить в такое время не хочется, говорит политолог Алексей Макаркин: «Хочется поиграть в компьютерную игру, где маршал Жуков берет Берлин, но жить в стране, где тебя могут выкинуть из дома, не хочется. Так что Сталин – это еще и эпоха. Жить скорее хочется как при Леониде Брежневе, хотя это тоже не идеал». Нынешние сталинисты могут поностальгировать, что при Сталине был порядок, но сами при таком порядке оказаться бы не хотели, считает эксперт: «Образ Сталина очень противоречив: он выиграл войну и был борцом с коррупцией, элита при нем не могла раскрутиться, считают россияне, при этом они понимают, что страшновато жить при таком правителе, и когда говорят о цене вопроса – можно ли оправдать террор с моральной точки зрения, – то считают, что оправдания этому нет. Так что вроде бы неплохо, если бы вождь величие обеспечил, но с другой стороны – страшновато». Отношение к Сталину будет зависеть от информационной ситуации, положение будет ухудшаться, число стихийных сталинистов вырастет, полагает Макаркин, но масштабного роста позитивного отношения вряд ли можно ожидать.
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/2d/bm2c/default-f1.png

[Алексей Левинсон]

http://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2016/04/12/637307-obschestvo-vidit-sebya-tolko-bolshinstvo
Статья опубликована в № 4053 от 12.04.2016 под заголовком: Наше «мы»: Немногопартийность

Для такого общества парламент и партии не имеют практического значения
12.04.2016

«Левада-центр» предложил будущим избирателям несколько вопросов об их отношении к политическим партиям. Излагаемое ниже – не электоральный прогноз, а обсуждение того, как выглядит наша партийная система в глазах российских граждан.

Существуют всего пять партий, про которые более половины избирателей говорят, что их «знают», (что скорее значит «признают»). Это «Единая Россия», КПРФ, ЛДПР, «Справедливая Россия» и «Яблоко». Однако между таким «знанием» и готовностью поддержать партию своими голосами есть разница. Она и для ЕР – в разы, а для прочих – в десятки раз. Выходит, что граждане не будут за них голосовать не потому, что их не знают, а как раз потому, что их знают.

Какой парламент нужен нам? Многопартийный или малопартийный или вообще однопартийный? За такой парламент, в котором заседают «множество относительно небольших партий», выступают лишь 8% избирателей. Четверть россиян вполне устроила бы Дума с одной-единственной партией (и мы догадываемся с какой). Но наиболее распространенное мнение (45%) следующее: нам нужна система из «двух-трех больших партий». Вот какова, казалось бы, воля электората. Но голосов этих же самых избирателей даже на две большие партии не наберется, не говоря о трех. «Единая Россия» может претендовать на название «большой», ее поддержать сегодня намерены около 40%, но тех, кто обещает проголосовать за КПРФ и ЛДПР, вместе взятых, менее 20%.

Наш нынешний парламентаризм – сложное явление. Исполнительной власти, при всей ее склонности к гегемонии, парламент, безусловно, нужен. И не только как декорация, и не только как «принтер». Да, Дума не место для дискуссий, но она стала действительно одной из площадок, где «решаются вопросы», где сталкиваются и находят компромисс интересы. Дело только в том, что интересы – осознанные, а далее и оформленные, получившие своих выразителей – есть отнюдь не у «всего народа», не у «большинства», а лишь у «меньшинств», каковыми у нас являются бизнесы, корпорации, организации. В этом ничего порочного нет. Дело за тем, чтобы все общество предстало как сложный конгломерат «меньшинств» – профессиональных, региональных, социальных и проч. Их представители посредством какой-то партийной системы войдут в парламент для согласования своих многообразнейших интересов. Заметим попутно, что это переплетение меньшинств прочнее, жизнеспособнее единого монолитного большинства. Ведь единство такового обеспечивается каким-то единым и единственным фактором, а в конгломерате меньшинств факторов взаимозависимости и связи – множество.

Общество пока видит себя лишь как «большинство». Для такого не разобравшегося внутри себя большинства парламент и партии – вещи с символическим, а не практическим значением. Потому сейчас (пока телевизор их не растормошил) 46% еще не имеют сколько-нибудь оформленных решений об участии в выборах. И ровно пополам разделились ожидания публики насчет того, будут предстоящие выборы «реальной борьбой за власть и места в Думе» или это «будет лишь имитация борьбы, а распределение мест в Думе будет определено по решению властей».

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Открытый город]

https://www.opentown.org/news/112819/#%D1%87%D0%B8%D1%82%D0%B0%D0%B8%D1%82%D1%8C%D0%B4% D0%B0%D0%BB%D0%B5%D0%B5
источник: navalny.com

Смотрите, интересно. Опрос Левада-центр: о чём граждане хотят спросить Путина на его прямой линии (она будет в четверг).

Вся любимая Кремлём и Путиным повестка, плотно забившая телеэкраны — Сирия, Турция, Украина, Донбасс, терроризм и международные отношения — в самом конце рейтинга.

Уступает даже графе «без толку спрашивать».
https://st.navalny.com/media/bim/f4/a1/f4a178393fb74bad8f644df1e0dfa14f.png
http://www.levada.ru/2016/04/1...

Люди хотят узнать о том, почему лекарства такие дорогие, рубль такой дешёвый, как прожить на пенсию и «когда перестанете ставить у власти своих дружков».

Однако, что-то мне подсказывает, что в четверг с народом поговорят больше о взятии и восстановлении нашей родной Пальмиры, а вовсе не о «воровство чиновников, Сердюков и Васильева».

[Алексей Левинсон]

http://www.vedomosti.ru/opinion/colu...-stalo-porovnu
Статья опубликована в № 4063 от 26.04.2016 под заголовком: Наше «мы»: Чем богаты

Как россияне воспринимают свое материальное положение
25.04.2016

Социологи предлагают людям несколько формул для описания их материального положения. Ответ с формулировкой «Нам хватает денег на питание и одежду, покупка более дорогих вещей, таких как телевизор или холодильник, вызывает у нас проблемы» выбирает в последние годы половина опрошенных (весной 2014 г. – 57%, нынешней весной – 55%). С точки зрения этого большинства, есть те, кто беднее, чем они. Это заявляющие «Нам хватает денег на питание, но не хватает на одежду» (два года назад их было 12%) и говорящие «Нам не хватает денег даже на питание» (их было 2%). Будем условно именовать эту часть населения «бедные».

Есть другая часть, которая может себе позволить больше, чем «среднее» большинство. Назовем их «зажиточные». Это 26% выбиравших в апреле 2014 г. ответ «Мы можем покупать некоторые дорогие вещи, такие как холодильник или телевизор, но не можем купить автомобиль» и еще 2% говорящих, что у них нет этих материальных ограничений. Динамика тучного десятилетия состояла в том, что «бедных» становилось меньше (они попадали в «средние»), а «зажиточных» больше (туда поднимались из «средних»).

Посмотрим, как в последние два года ощущали свое положение три возрастные группы, которые мы условно назовем «молодежь» – с 18 до 25 лет, далее «активный возраст», а с 55 лет – «пожилые». В апреле 2014 г. в среде молодых было совсем мало (6%) относивших себя к тем, кого мы обозначили как «бедные». Среди людей активного возраста таких было вдвое больше (12%), в старших возрастах – еще вдвое больше (24%). «Зажиточных» было около трети и среди молодых (31%), и среди активного населения (34%). А в старшем возрасте их было вдвое меньше. Таким образом, два года тому назад в молодежной среде преобладание соотношения «зажиточных» над «бедными» было пятикратным, в среде активного населения – трехкратным. Среди старшего возраста, наоборот, «бедных» было в полтора раза больше, чем «зажиточных»: 24 и 15% соответственно.

Положение среди пожилых неблагоприятное, но оно оказалось устойчивым. К нынешнему марту соотношение оставалось почти таким же: 26% «бедных» и 14% «зажиточных». А вот в более молодых возрастах перемены были очень резкими. «Зажиточных» стало ощутимо меньше: в молодежной категории показатель снизился с трети до четверти (с 31 до 25%), в группе активного возраста их стало 29% вместо 34%. Но наиболее сильно ощутили кризис те, кто беднее. «Бедных» стало почти в 2 раза больше среди активного населения (20% вместо 12%) и втрое больше среди молодежи (19% вместо 6%).

Итак, весной 2014 г. у нас во всем населении «бедных» было вдвое меньше, чем «зажиточных» (14 и 28% соответственно). Теперь, весной 2016-го, их поровну (23 и 23%). Часть публики винит в ухудшениях упавшие нефтяные цены, часть – наших чиновников. Доля считающих, что дела в стране «идут в правильном направлении», которая составляла 58% весной 2014 г., снизилась до 51% нынешней весной. Однако доля одобряющих деятельность Владимира Путина на посту президента как была равна 82%, так и осталась равна 82%.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Newsland]

http://newsland.com/user/4297807604/content/opros-73-rossiian-ne-vyshli-by-na-demonstratsiiu-v-podderzhku-prezidenta/5207564
16:19 29.04.2016
http://newsland.com/static/u/u/news/2016/04/5207564.jpg
Согласно опросу Левада-центра, лишь 17% опрошенных россиян приняли бы участие в массовых демонстрациях в поддержку политики президента и правительства.

При этом 73% респондентов сказали, что не принимали бы участие в таких мероприятиях.

Кроме того, в демонстрации с протестом против экономической и социальной политики властей лишь 11% согласились бы принять участие. При этом 79% опрошенных ответили на этот вопрос отрицательно.

Ранее опрос показал, что деятельность Владимира Путина на посту президента России одобряют 82% граждан.
Источник: www.gazeta.ru

[Newsland]

http://newsland.com/user/4296647986/content/bolshinstvo-rossiian-otkazalis-vykhodit-na-mitingi/5214998
11:16
http://newsland.com/static/u/u/news/2016/04/fef51a970983430186c0e74517018c7b.jpg
Большинство россиян не желают выходить на митинги и протестные акции. Об этом свидетельствуют данные опроса проведенного «Левада-центром», результаты которого опубликованы в среду, 4 мая, на сайте аналитического центра.

Согласно данным социологов, протестный потенциал россиян находится на низком уровне.

Так, 74 процента респондентов считают маловероятными массовые выступления против падения уровня жизни (лишь 19 процентов сочли это возможным). В случае, если акции все же состоятся, свою готовность принять в них участие обозначили 11 процентов опрошенных. При этом 82 процента этого делать не планируют.

Подобная картина наблюдается вокруг протестных акций с политическими требованиями: 78 процентов россиян не считают их проведение возможным (обратного мнения придерживается 15 процентов). В случае если подобные митинги состоятся, в них намерены участвовать только 8 процентов респондентов против 83.

Также соцопрос показал, что подавляющее большинство россиян (95 процентов) не участвовали в течение последних 12 месяцев в каких-либо публичных акциях протеста или забастовках.

Опрос проводился с 22 по 25 апреля среди 1,6 тысячи человек в 137 населенных пунктах 48 регионов России.

По данным исследования, представленного в феврале этого года, каждый второй россиянин считает, что более всего стране угрожает рост цен и обнищание населения.

Источник: lenta.ru

[Алексей Левинсон]

https://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2016/05/09/640401-kogo-bi-esche-pobedit
Статья опубликована в № 4070 от 10.05.2016 под заголовком: Наше «мы»: Кого бы еще победить

Наше сознание все охотнее играет с темой войны
09.05.2016

День Победы по-прежнему главный среди наших «политических» праздников. Его намерено праздновать абсолютное большинство россиян. Но если раньше семантику этого празднества старалась задать власть, то в последнее время его осмысление – дело самого общества.

То, за что нынешнее поколение благодарит дедов в надписях на своих машинах, все более звучит как залог и наших (будущих) побед. Вспомним, что дело с Крымом многие тогда именовали «освобождением Крыма», ставя его в ряд с победами Советской армии в конце Отечественной войны. Но для многих это и прообраз нашей победы в третьей мировой. Победы не силой оружия, а силой духа, лихостью напора. Ведь то, что мы не побоялись Америки, что сыграли на риске глобального конфликта и выиграли, для многих чуть ли не главный повод себя снова уважать, а страну снова числить великой державой.

При этом понемногу уходит державшийся десятилетия страх термоядерной войны как взаимоуничтожения, при котором невозможна победа, почему до сих пор такая война как средство политики сознанием и исключалась. Но недавние признания российского руководства, что оно подумывало весной 2014 г. об использовании этого оружия, говорят, что коллективное сознание уже рискует поиграть с этой мыслью. В отношении к большой войне у нынешнего, ее не испытавшего поколения этого игрового начала вообще немало. Множество инсценировок, макетов, имитаций, включая те, что на параде, – это игра, которую предлагают власти. Множество ленточек – это тоже игра, принятая обществом. Наше сознание все охотнее играет с темой войны, играет в войну. Недаром в ходу уменьшительно-пренебрежительное словцо «войнушка». Реальные военные операции нашего времени по масштабам несравнимы с «настоящей» войной, потому также воспринимаются на манер игры. Телекартинка операций и картинки множества видеоигр военного направления в сознании выросшего на таких играх после-после-военного поколения сливаются в единое представление о войне-игре с нестрашными потерями и с непременной нашей победой.

Игрой своего рода оказывается и военная подготовка в школе. Действительная служба, которой стали гораздо меньше бояться, тоже предлагает себя как игра в настоящие испытания для настоящих мужчин. Складывающаяся из всех этих игр гегемония военно-победоносного настроения подталкивает сознание и масс, и тех, кто ими руководит, к мыслям, что военная сила и боевой дух – наш главный ресурс. Потому и политику надо нам вести именно военно-силовую. Массовое сознание увеличило рейтинг президента до заоблачных 80 и более процентов (82% на сегодня) именно в результате такой политики. Оно поставило военного министра на второе место после президента, отведя мирным начальникам места пониже. И власть, и массы настроены на то, чтобы идти от победы к победе. Правда, возникает проблема: кого следующего побеждать?

Опросы показывают: если найдут кого, можно еще некоторое время не решать скучные невоенные задачи повседневной жизни. Те, которые требуют совсем других установок и от народа, и от начальства.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Ведомости]

http://ic.pics.livejournal.com/ruskom/19557183/180028/180028_900.png

[Алексей Левинсон]

http://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2016/05/24/642141-reiting-korruptsiya
Статья опубликована в № 4080 от 24.05.2016 под заголовком: Наше «мы»: Рейтинг и коррупция

Для большинства россиян президент – не чиновник
24.05.2016

Самый обсуждаемый и критикуемый результат регулярных исследований «Левада-центра» – так называемый рейтинг Владимира Путина. На деле это выраженная в процентах доля опрошенных, которые выбрали положительный ответ на вопрос: «Вы в целом одобряете или не одобряете деятельность В. Путина на посту президента РФ?» Считается хорошим тоном выражать недоверие этому результату (или и всем остальным результатам «Левада-центра»).

Те, кто не подозревает нас в прямой фальсификации, говорят, что люди, понятно, боятся выражать неодобрение, а социологи центра этого не учитывают. Что ж, предположим, что большинство в 80 с лишним процентов действительно дает такие ответы от страха. Но есть 17%, которые выбирают ответ «не одобряю». Если они делают это от смелости, то почему тогда среди тех, кто успел вырасти при советском режиме, рискующих выразить неодобрение вдвое больше, чем среди молодого непоротого поколения? Почему в малых городах неодобряющих больше, чем в больших, а среди бедных больше, чем среди богатых? Страхом не объяснить. Да ведь и нет его.

В ходе последнего такого опроса россиян спрашивали: «Как вы считаете, несет Владимир Путин ответственность за масштабы коррупции и финансовых злоупотреблений в высших эшелонах власти?» Для тех, кто считает, что отношение россиян к первому лицу такое, что они не смеют о нем что-либо критическое даже подумать и тем более сказать, сообщаем: 26% ответили, что Путин несет ответственность «в полной мере», еще 33% добавили, что несет «в значительной мере». Итого, большинство в 59% возлагает на Путина ответственность за коррупцию.

Сразу оговоримся, что этот результат не связан с «панамским скандалом». Об этом скандале слышали около 40%, но две трети слышавших сказали, что их это «не интересует». Большинство опрошенных (56%) заявили, что вообще ничего не слышали. Между тем мнения об ответственности президента за коррупцию во власти мы получали и ранее. И тогда и теперь выходило: российское большинство одобряет в целом деятельность Путина на посту президента России, несмотря на то что не снимает с него ответственности за коррупцию (а также за другие негативные явления во внутренней жизни страны). В этом одна из главных особенностей обсуждаемого показателя под названием «рейтинг».

Видимо, ключевыми в формулировке и вопроса, и ответа являются слова «в целом». Они переносят выражаемое субъектом одобрение с конкретной деятельности президента как чиновника на его функцию относительно целого, каковым является, конечно, Россия. И тогда ответ означает что-то гораздо большее, что-то вроде «я – за Россию!». Потому массовость такого ответа не падает от всяких бытовых неурядиц нашей жизни, но готова расти, если массы уверить, что Россию в мире все больше боятся, то бишь уважают.

А 17% не готовых одобрять «в целом» – это не оппозиция, не пятая колонна. Это люди, которые понимают вопрос о работе президента не в возвышенном смысле, а буквально. И не считают, что внушить трепет чужим важнее, чем обеспечить благополучие своих. Но они – меньшинство.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Столетие]

http://www.stoletie.ru/lenta/rabotu_...ssijan_277.htm
30.06.2016

Деятельность Владимира Путина на посту главы государства одобряет 81% россиян. «Левада-центр» опубликовал июньские рейтинги одобрения и доверия российских граждан к руководству страны и государственным органам.

Недовольны работой президента лишь 18% граждан, 1% респондентов затруднились ответить на данный вопрос. С начала года рейтинг Путина практически не менялся, колеблясь в пределах 80-82%. Антирейтинг тоже практически не менялся.

Деятельность премьер-министра Дмитрия Медведева в июне поддержал 51% граждан, и 48% опрошенных заявили, что им не нравится его работа. В январе рейтинг одобрения премьер-министра достигал 56%. Антирейтинг его правительства в июне несколько превысил уровень поддержки – 51% против 48%. Примерно такой же результат и у региональных властей – 51% одобрения против 48% негативного отношения к работе губернаторов и мэров городов федерального значения.

Социологи также предложили респондентам назвать пять-шесть политиков и общественных деятелей, которым они больше всего доверяют. На первом месте оказался Путин – его имя назвал 51% опрошенных. На втором – глава Минобороны РФ Сергей Шойгу, которому доверяют 24% россиян. Третью строчку рейтинга занимает глава МИД РФ Сергей Лавров (17%). Далее следуют: Медведев и лидер ЛДПР Владимир Жириновский (по 13%), лидер КПРФ Геннадий Зюганов (11%), спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко, лидер «Справедливой России» Сергей Миронов и мэр Москвы Сергей Собянин (по 4%), Патриарх Кирилл и глава Чечни Рамзан Кадыров (по 3%). Не доверяют никому из российских политиков 16% респондентов, а 14% заявили, что не интересуются политикой.

По мнению 50% респондентов, дела в стране сегодня идут в правильном направлении. Обратного мнения придерживаются 33%, затруднились ответить 18% россиян.

Опрос проводился 23—27 июня по всероссийской выборке городского и сельского населения среди 1,6 тыс. человек в возрасте 18 лет и старше в 137 населённых пунктах 48 регионов РФ методом личного интервью. Статистическая погрешность данных не превышает 3,4% для показателей порядка 50%.

По материалам Regnum, МИР24, «Интерфакса».

[Davydov_index]

http://ic.pics.livejournal.com/davydov_index/60378694/858517/858517_original.jpg
Гордость, тем более национальная — понятие достаточно эфемерное, которое сложно описать коротко словами. Но цифрами — можно попытаться.

"Левада-центр" публикует итоги сразу двух опросов, прошедших в марте и мае этого года. Социологи попытались понять, чем гордятся россияне в глобальном смысле. И результаты вышли интересные.

Оказывается, в той или иной степени гордятся нынешней Россией более двух третей опрошенных — 68%. Тем, что живут в России, горды ещё больше — 82%. Если говорить о гордости Россией вообще, то в марте это чувство испытывали 70% (стыдились около 5%).

Больше всего чувство гордости за россию участникам опроса внушают: история нашей страны (44%), её природные богатства (38%), армия (36%), культура (34%) и размеры (31%). Есть и другие поводы для гордости — спорт, наука, экономика, образование и т.д. — но каждый из них получил менее 30%.

Три главных исторических эпизода, которыми, по мнению россиян, наша страна должна гордиться — присоединение Крыма в 2014 году (79%), присоединение в XV-XIX веках Сибири, Дальнего Востока и других территорий (74%) и советский период истории России (77%). А вот стыдиться страна, как они считают, должна войн — афганской и чеченских (по 33%).

В общем, гордиться нам вроде как и правда есть чем. Понятно, что тут в части причин для гордости варианты ответов заформализованы и размыты, но тем не менее общее представление об отношении граждан России к своей стране это даёт.

Ну, как-то так.

[Алексей Левинсон]

https://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2016/04/12/637307-obschestvo-vidit-sebya-tolko-bolshinstvo
Статья опубликована в № 4053 от 12.04.2016 под заголовком: Наше «мы»: Немногопартийность

Для такого общества парламент и партии не имеют практического значения
12.04.2016

«Левада-центр» предложил будущим избирателям несколько вопросов об их отношении к политическим партиям. Излагаемое ниже – не электоральный прогноз, а обсуждение того, как выглядит наша партийная система в глазах российских граждан.

Существуют всего пять партий, про которые более половины избирателей говорят, что их «знают», (что скорее значит «признают»). Это «Единая Россия», КПРФ, ЛДПР, «Справедливая Россия» и «Яблоко». Однако между таким «знанием» и готовностью поддержать партию своими голосами есть разница. Она и для ЕР – в разы, а для прочих – в десятки раз. Выходит, что граждане не будут за них голосовать не потому, что их не знают, а как раз потому, что их знают.

Какой парламент нужен нам? Многопартийный или малопартийный или вообще однопартийный? За такой парламент, в котором заседают «множество относительно небольших партий», выступают лишь 8% избирателей. Четверть россиян вполне устроила бы Дума с одной-единственной партией (и мы догадываемся с какой). Но наиболее распространенное мнение (45%) следующее: нам нужна система из «двух-трех больших партий». Вот какова, казалось бы, воля электората. Но голосов этих же самых избирателей даже на две большие партии не наберется, не говоря о трех. «Единая Россия» может претендовать на название «большой», ее поддержать сегодня намерены около 40%, но тех, кто обещает проголосовать за КПРФ и ЛДПР, вместе взятых, менее 20%.

Наш нынешний парламентаризм – сложное явление. Исполнительной власти, при всей ее склонности к гегемонии, парламент, безусловно, нужен. И не только как декорация, и не только как «принтер». Да, Дума не место для дискуссий, но она стала действительно одной из площадок, где «решаются вопросы», где сталкиваются и находят компромисс интересы. Дело только в том, что интересы – осознанные, а далее и оформленные, получившие своих выразителей – есть отнюдь не у «всего народа», не у «большинства», а лишь у «меньшинств», каковыми у нас являются бизнесы, корпорации, организации. В этом ничего порочного нет. Дело за тем, чтобы все общество предстало как сложный конгломерат «меньшинств» – профессиональных, региональных, социальных и проч. Их представители посредством какой-то партийной системы войдут в парламент для согласования своих многообразнейших интересов. Заметим попутно, что это переплетение меньшинств прочнее, жизнеспособнее единого монолитного большинства. Ведь единство такового обеспечивается каким-то единым и единственным фактором, а в конгломерате меньшинств факторов взаимозависимости и связи – множество.

Общество пока видит себя лишь как «большинство». Для такого не разобравшегося внутри себя большинства парламент и партии – вещи с символическим, а не практическим значением. Потому сейчас (пока телевизор их не растормошил) 46% еще не имеют сколько-нибудь оформленных решений об участии в выборах. И ровно пополам разделились ожидания публики насчет того, будут предстоящие выборы «реальной борьбой за власть и места в Думе» или это «будет лишь имитация борьбы, а распределение мест в Думе будет определено по решению властей».

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Денис Волков]

https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/08/08/652203-buduschee-temno
Статья опубликована в № 4134 от 09.08.2016 под заголовком: Социология: Будущее темно

Социолог о том, что россияне не видят будущее своей страны
08 августа 23:50
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/66/1lpnw/default-22s.jpg
Будущее для россиян предстает чаще всего просто как продолжение настоящего
Е. Разумный / Ведомости

Незавидная экономическая ситуация и невозможность сохранять статус-кво заставляют все чаще заводить разговор о различных сценариях развития страны. О будущем страны спорят «силовики» и «системные либералы», сторонники «плана Кудрина» со сторонниками «предложений Глазьева». Время от времени появляется интерес к тому, что думают о будущем простые граждане. Какие сценарии для них наиболее предпочтительны? От этого теоретически зависит диапазон возможных политических решений: на что может пойти власть, не рискуя поддержкой широких слоев населения, или же на какие слои могут опереться реформаторы.

Содержательно говорить о будущем способны далеко не все россияне. Согласно регулярным общероссийским опросам «Левада-центра» почти половина россиян (46%) «не знают, что будет даже в ближайшие месяцы», треть (33%) могут планировать лишь «на 1–2 года вперед», каждый десятый – «на 5–6 лет» и лишь 5% россиян планируют «на много лет вперед». За последнюю четверть века способность к планированию выросла, но ненамного. Молодежь, люди с самым большим будущим, представляет свою жизнь лишь на пару лет вперед. Наиболее длительный горизонт планирования имеют самые обеспеченные и носители высокого социального статуса (руководители, управленцы, начальники). Одним днем живут прежде всего социально ущемленные категории граждан (самые бедные, пожилые, с низким уровнем образования, пенсионеры и, как ни странно, предприниматели).

Короткий горизонт планирования наверняка связан с представлением о том, что обычный человек не может повлиять на происходящее в стране (лишь 6% россиян считают, что могут оказывать «полное» или «значительное» влияние на происходящее в стране, еще 18% говорят, что способны повлиять на действия российского руководства). Участники фокус-групп обычно сходятся во мнении, что, «что бы ты ни придумал, от тебя все равно ничего не зависит», «нас все равно никто не спросит», «власть все сделает по-своему». При этом власть в представлениях большинства выступает единственным протагонистом изменений: «пока правительство не захочет, жить мы лучше не будем». Других действующих лиц не видно. Во многом это результат сознательной политики власти по маргинализации и выдавливанию из публичного пространства любых групп, которые могли бы представить альтернативные образы будущего. Отчасти – результат слабости общественных и политических структур, не способных выработать и представить обществу альтернативные сценарии развития страны.

Обсуждать образы будущего с респондентами довольно тяжело. На прямые вопросы люди обычно отвечают, что будущее «смутное», «призрачное», «туманное», «неопределенное». Или же говорят: «не могу планировать», «не знаю», «нет представлений». Будущее предстает чаще всего просто как продолжение настоящего («будет получше» или «похуже», «цены поменьше», «экология получше», чем сейчас) или его отрицание («не будет безработицы», «цены не будут расти», «войны не будет», «Америки не будет», «Европейский союз распадется»). Часто для рядовых россиян будущее проступает как расплывчатый и малосодержательный рисунок: «солнышко светит», «детки играют».

Неопределенность характерна не только для будущего, но и для настоящего. Участники фокус-групп жалуются на то, что в их жизни «слишком много неопределенности», «СМИ давят», «слишком много информации», «у каждого свое мнение», «нет уверенности в завтрашнем дне». Отсюда усталость, желание опереться на государство, агрессия по отношению к разнообразию, чужому мнению и к новому в целом. Респонденты разных возрастов, в том числе молодые, демонстрируют желание сбросить эту сложность, отказаться от тревожного настоящего и будущего в пользу советского прошлого (часто вымышленного, так как об этом могут говорить даже совсем молодые респонденты), когда «все были одинаковые», «у всех было одно мнение», «государство заботилось о людях» и «была уверенность в завтрашнем дне», «жить было просто».

В групповых дискуссиях часть респондентов готова признать необходимость изменений. Но одновременно с этим обязательно звучит мнение, что выгоды от реформ можно будет ощутить лишь в отдаленном будущем, а с издержками придется столкнуться уже сегодня. Результатом таких рассуждений оказывается желание отодвинуть реформы «на потом», чтобы цену за них платил кто-то другой. Оказывается, что характеристику, которой респонденты с готовностью наделяют практически любого российского политика, – «не думает о стране», «думает лишь о собственном кармане» – можно применить к самим россиянам. Получается, что отсутствие образа будущего у рядового человека можно объяснить не только неспособностью думать на перспективу или отсутствием публичной дискуссии по этому поводу. Другим объяснением оказывается желание оттягивать момент начала любых изменений как можно дольше. В отрицании будущего и страхе перед ним население вторит российской власти, которая сама отчаянно сопротивляется переменам, настаивая на «традиционных российских ценностях» и вводя новые политические ограничения.

Означают ли смутные и безрадостные массовые представления о будущем, что россияне готовы будут поддержать лишь тех политиков, которые выступают за сохранение статус-кво? Это не обязательно так. При всей ностальгии по вымышленному прошлому и желании оттягивать перемены как можно дольше в разговорах люди часто признают, что времена изменились, прошлого, каким бы привлекательным оно ни казалось, не вернешь. Уверенность в завтрашнем дне, которая была характерна для второй половины нулевых (пресловутая «путинская стабильность»), закончилась вместе с кризисом 2009 г. Рост доходов тогда быстро возобновился, но оптимизм по поводу будущего не вернулся.

Страхом, связанным с массовыми представлениями о будущем, является подспудное ощущение упадка. В последние пару лет групповые дискуссии были полны разговорами о том, что Россия доказала всему миру свою мощь и вернула статус великой державы. Однако в последнее время в представлениях участников групповых дискуссий в столице все чаще начинает проступать образ страны, к 2050 г. съежившейся до размеров Москвы, Московской области, европейской части (интересно было бы повторить этот эксперимент в других частях страны). Обсуждая этот образ, люди не спорят, но нервно перекидываются шутками, пытаясь снять диссонанс между собственными представлениями о незавидном будущем и бравадой официальной пропаганды. Эйфория от присоединения Крыма хотя и укрепила на время всеобщий оптимизм (в 2014 г. резко выросли все оценки происходящего, рейтинги власти), но не смогла поселить в людях веру в будущее. Сегодня на первый план вновь выходят повседневные проблемы: рост цен на товары и услуги ЖКХ, низкие зарплаты, пенсии и пособия, плохое здравоохранение, общая неустроенность жизни, контрастирующая с реляциями о величии страны.

Напомню, что именно с неопределенностью, отсутствием перспектив и смутным ощущением тупика у значительной части населения было связано падение рейтингов первых лиц и основных государственных институтов, наблюдавшееся в 2009–2011 гг., что в итоге создало питательную среду для массовых протестов. Сегодня, после двухлетней передышки, связанной с присоединением Крыма к России, былой пессимизм возвращается. А вместе с ним постепенно начинает закрадываться подспудное понимание, что сохранение статус-кво невозможно и перемены неизбежны, не только у представителей элиты, но и у простого населения.

Автор – социолог «Левада-центра»

[Алексей Левинсон]

https://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2016/08/15/653162-neponyatnii-terror
Статья опубликована в № 4139 от 16.08.2016 под заголовком: Непонятный террор

Российская культура, обращенная и на Запад, и на Восток, могла бы попробовать
15.08.2016

Недавний опрос «Левада-центра» дает информацию о том, как российское общество оценивает значимость различных угроз для России. Например, граждане считают скорее «не очень опасными» угрозы со стороны экономической и военной мощи Китая и – что примечательно – такую угрозу, как «большое количество мигрантов, приезжающих в нашу страну».

А вот три наиболее важные, с точки зрения наших сограждан, угрозы. Они образуют своего рода комплекс. Речь идет, во-первых, об угрозе исламского фундаментализма (ее считают очень опасной 63%), далее, об угрозе попадания ядерного оружия в руки недружественных стран (65%) и, наконец, об угрозе международного терроризма (72%). Можно полагать, что в сознании наших граждан под это понятие теперь подпадают и «наши» террористы с Северного Кавказа, и те лица самого разного происхождения, которые совершали в последнее время теракты в Европе.

Когда дело касалось терактов так называемых «исламистов» против жителей и строя жизни на Западе, немало россиян, даже осуждая эти акции, говорили, что «понимают» террористов. Но глухое, зачастую подавляемое в себе сознание, что исламистам есть за что мстить и нам, присутствует в нашем обществе. Есть и выросшее на опыте долгих кампаний в Афганистане и Чечне знание, что иногда вооруженная борьба с терроризмом ведет к его хотя бы временному разрастанию.

Наверное, поэтому получился такой баланс ответов на вопрос о том, как повлияли российские военные операции против запрещенного в России ИГИЛ на его активность. Поровну (по 29%) люди выбирали ответы о том, что угроза терактов со стороны этой организации «увеличилась» и «не изменилась». А мнение, что она «снизилась», выбирали пореже, в среднем 25%. (Особую тревожность насчет роста такой угрозы проявили женщины, дело не том, что они пугливее, а в том, что они думают прежде всего о детях.)

Россияне в последние годы стали гордиться своей армией и верить, что она их защитит от нападения каких-то враждебных стран. Россияне высоко ставят значение российских спецслужб. А от террористической угрозы защищенными себя не чувствуют. Мировой опыт подсказывает им, что террористы, в особенности одиночки, в особенности смертники, способны проходить сквозь заграждения, выстроенные военизированными структурами.

Почему? Не потому, что те недостаточно экипированы или вооружены. Но потому, что они логику и ценности организаций, пославших этих смертников, скажем так, не понимают. Толки о том, что они «зомбированы» или «обкурены», закрывают дорогу к этому пониманию, как и объяснения, что их ислам «неправильный» или что «исламская цивилизация» изначально враждебна европейской.

Кто же может понять исламских фундаменталистов, чтобы заговорить с ними, пусть как с врагами, но на адекватном языке? Во всяком случае, не фундаменталисты иные – иных конфессий или светские. Это задача высокой культуры Европы, но она ее пока решить не смогла. Российской культуре, которая гордится своей обращенностью и на Запад, и на Восток, стоит попробовать сказать здесь свое слово.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Открытая Россия]

https://openrussia.org/post/view/16964/
Виктория Кузьменко
http://fanstudio.ru/archive/20171129/X599VGfg.jpg
Лев Гудков. Фото: Павел Смертин / ТАСС
Директор «Левада-центра» объяснил Виктории Кузьменко, почему россияне не ищут альтернативы телевизору и все время чего-то боятся

Телевидение для большинства жителей России остается основным источником информации, хотя соцсети и интернет-издания становятся все более популярными. Об этом свидетельствуют опубликованные 12 августа результаты исследования «Левада-центра». Растет популярность и радио с газетами: если в прошлом году новости из них узнавали лишь 13% респондентов, то сейчас цифры выросли почти в полтора раза.

Уровень доверия к телевидению последние пару лет почти не меняется и остается на достаточно высоком уровне. В июле 59% респондентов говорили, что больше всего доверяют информации из телевизора. При этом политикам большинство опрошенных доверяет не всегда.

Говоря о готовности высказывать свое мнение, 30% опрошенных ответили, что могут свободно высказывать свое отношение к политике властей, 37% респондентов считают, что о политике можно говорить не всегда и не везде, а 12% просто боятся затрагивать эту тему.

Директор «Левада-центра» Лев Гудков рассказал Открытой России, что означают полученные социологами цифры, как формируется общественное мнение и почему среднестатистический россиянин не ищет альтернативы телевизору и все время чего-то боится.


— Заметили ли вы за последние два года тектонические сдвиги в отношении россиян к телевидению?

— Доверие к телевизору за последние четыре года упало довольно сильно — примерно на треть или чуть больше. Но зависимость от телевидения все равно остается очень высокой: оно главный конструктор реальности и самый авторитетный источник. Здесь важно подчеркнуть слово «авторитетный», потому что информация на ТВ подается от имени государства, власти. Дело не только в пропаганде, которая, безусловно, очень эффективна. Цензура подавляет саму возможность выражения различных групповых интересов, стерилизует публичное пространство, уничтожая многообразие мнений. Государство уничтожает то, что является основой общества, — межгрупповые коммуникации. А вместе с ними и условия для понимания других людей, их взглядов, способность к воображению и сочувствию — то есть основания для солидарности общества.

Государство фактически выступает как единственная инстанция, структурирующая поток событий. Отношение к телевидению — это выражение безальтернативности подачи государственной информации. Поэтому частичное недоверие не компенсируется, не заменяется на другую конструкцию реальности, которая бы расценивалась как более адекватная или лучше объясняющая, что происходит.

Способность кремлевских пропагандистов навязать свое толкование событиям держится на том, что перед этим создается атмосфера неясности, неопределенности и тревоги, дискредитируются другие позиция рассмотрения, а лишь затем вводится своя интерпретация. Причем она строится как единственно возможная, безусловная трактовка события с точки зрения интересов «большинства», присваиваемая себе нынешним режимом.

В этом и заключается особенность нынешней технологии власти. Происходит не просто навязывание каких-то идеологических представлений и мнений, но прежде всего — разрушение других точек зрения, отсутствие альтернативы. Поэтому человек подвисает в ситуации неопределенности, и это крайне важный эффект для манипуляции общественным сознанием.

— Судя по вашим цифрам, за последние три года россияне стали чаще обращаться к интернету как к источнику информации. Получается, люди все-таки видят возможную альтернативу телевидению именно в интернете?

Фото: Сергей Коньков / ТАСС

— К сожалению, это не так. Все надежды на то, что интернет будет альтернативой пропагандистской машине, не оправдались. Во-первых, в отличие от структурирующего аудиторию телевидения, интернет этого не делает и не может делать. Это сеть равнозначных участников общения, у которых нет авторитетности специального института или определенной социальной группы. Поэтому они не обладают такой же силой, что канал ТВ или газета, регулярным образом выстраивающие свою аудиторию. Интернет не отражает систему межгрупповых коммуникаций и выступает лишь как дополнение к другим каналам информации. В качестве доверительного источника его называют (или используют) примерно только 20% людей. Хотя чем образованнее человек, чем он моложе, тем чаще (и особенно в крупных городах) он доверяет интернету. Но все равно влияние сайтов или интрнет-каналов не сопоставимо с государственным телевидением.

Кроме того, в отличие от того, что было 10 лет назад, сегодня Кремль научился работать в сети: и через систему троллей, и через систему собственных сайтов. Как и в других секторах общественно-политической жизни, в интернете воспроизводится псевдообщественная структура мнений, позиций, сайтов, имитирующих гражданское общество, симулирующих «спонтанность» «единой воли народа», эмоций возмущения «большинства» или, напротив, полного «одобрямся» проводимой политики.
Симулякры — ГОНГО, проправительственные «некоммерческие» организации (общественные палаты, общественные советы, разного рода «движения», созданные и финансируемые администрацией), прокремлевские сайты и тролли — последовательно дискредитируют независимые от власти каналы информации или источники авторитета, подавая их как мнения меньшинства, экстремистов, «пятой колоны», национал-предателей, отщепенцев. Поэтому говорить сегодня об интернете как о чем-то целом не приходится.

В Москве на каждого жителя приходится примерно 15-18 источников информации, а в малых городах и селе — всего два-три. При этом конструкцию общественно-политической реальности создает именно федеральное телевидение, потому что местные каналы освещают локальные события, а мировые и политические новости идут от пропагандистской машины.

— Создается впечатление, что россияне находятся в информационной неопределенности. Они не понимают, где им брать информацию, что им пытаются донести, как ориентироваться в информационной реальности.

— Это не информационная, а социальная неопределенность. В обществе нет запроса на разнообразную или альтернативную информацию, ведь если бы он был, люди бы искали ее изо всех сил. Например, по ситуации с украинским кризисом за последние два года можно было бы найти для себя источники: иностранные или русскоязычные, дающие другую, нежели НТВ или «Лайфньюс» интерпретацию, но к ним обращается, по нашим данным, от 0,5% до 1,5% людей. А несопоставимо большая часть довольствуется официальными каналами информации.

Я думаю, что в России в очень большой степени есть сопротивление процессам развития социума. Наше общество консервативное, оно воспроизводит привычки и формы жизни, которые сложились в советское время, в рамках системы тоталитарного господства. Преодолеть эти навыки и формы мышления кажется легко (через просвещение, образование и прочее), но на деле — очень трудно или почти невозможно. Люди принимают те формы жизни, которые они застают в момент своей социализации, как естественные, «нормальные», не видя этому альтернатив. Тем более в условиях подавленности ценностного, идеологического, идейного многообразия, устрашения оппонентов.

— Можно ли предположить, что раз люди стали больше интересоваться новостями и использовать сразу несколько источников информации, то это может быть сигналом о начале роста гражданского самосознания?

— Нет, это скорее невротическая зависимость от новостей. Наши новостные каналы работают по двухтактной схеме: сначала напугать, а потом развлечь. И это чрезвычайно успешная технология манипулирования общественным мнением. Пугают многообразно: через сообщения и о преступности, и о стихийных бедствиях, и о внешних угрозах, исходящих от Запада, ИГИЛ и украинских фашистов. Создается горизонт страха, назначение которого — раздробить общество. А затем — консолидировать население вокруг власти как его защиты. А попутно с этим развлекать зрителя всевозможными камеди-клабами и сибирскими пельменями.

Смысл этого в том, чтобы разрушить межгрупповую коммуникативную структуру, размыть представление о многообразии разных точек зрения, позиций, оценок происходящего. А ведь общество создают такие важные вещи, как возможности и условия для дискуссии, обмена мнениями. Общество — это не совокупность массы населения, а система взаимодействия и социальных связей, основанных на отношениях солидарности и взаимных интересов, без догмы «господство — подчинение», без оси власти. Но вместо него возникает одномерная масса или плазма разрозненных, напуганных, озлобленных людей, которыми очень легко манипулировать и подчинять их себе.

Фото: Михаил Почуев / ТАСС
Это новая технология господства. В отличие от классических форм тоталитаризма, тут совсем не обязателен тотальный террор и массовые репрессии. Вполне достаточно точечных профилактических репрессий и манипулирования сознанием.

Раньше это нельзя было реализовать из-за отсутствия медиатехнологий и низкого уровня образования населения.

— Согласно вашему исследованию, почти каждый десятый россиянин боится говорить о своем отношении к политике и власти. То есть люди начинают сильнее ограничивать себя в выражении своего мнения?

— В России примерно с середины 2000-х годов сформировалось мнение, что «теперь уже надо бояться». Речь идет именно о коллективных представлениях, которые обладают принудительной силой по отношению к отдельному человеку. Примерно 55-60% опрошенных говорят, что большинство окружающих их людей боятся высказывать свое мнение, свободно всегда и везде говорить о политике, скрывают свое отношение. Но при этом о себе так говорят только 18-20% респондентов. Дескать, я-то не боюсь, но другие... Этот разрыв между представлением о характере общих мнений и собственной позиции или оценках с социологической точки зрения чрезвычайно важен. Он указывает, что есть давление коллективных представлений и правил поведения на сознание и поведение отдельного человека. Если хотите, то можете назвать это правилами конформизма, массовым общественным приспособлением к государственному принуждению.

Из этого факта многие политологи и журналисты делают ложный вывод, что у людей вообще-то есть свое собственное мнение, но они его боятся высказывать. Конформизм указывает лишь на факт страха, но не на существование инакомыслия, наличие других представлений. Другие идеи или способы интерпретации реальности могут появляться лишь при наличие других каналов информации и институтов социализации человека, других, неофициозных, механизмов мировоззрения и формирования личностной идентичности. Прошедших 25 лет оказалось слишком мало для появления в России общества. Это всего лишь одно поколение.

Если нет системы защиты, институциональных гарантий для выражения человеческого мнения, то тогда мы получаем это конформистское, оппортунистическое большинство, которое всегда в своих высказываниях держит в голове представление о том, как надо правильно говорить и к каким источникам информации прислушиваться, а что слушать или читать нежелательно.
Это механизм массового сознания, характерный для репрессивного государства.

Значит, фактически нет авторитетного и независимого источника мнения, которое бы мотивировало людей на высказывание собственной точки зрения. С другой стороны, это значит, что у людей собственного мнения просто нет, коллективное мнение — это и есть их точка зрения.

— А элиты не чувствуют своей ответственности перед народом?

— У нас нет элит. Юрий Александрович Левада называл таких людей «назначенными быть элитой». Элиты в социологическом смысле — это люди, которые демонстрируют наивысшие достижения в своей области и в этом смысле выступают образцом для подражания или моральной обязательности. На них ориентируются другие люди, поскольку эти образцы ценностно притягательны, значимы. А наша правящая верхушка — это практика централизма, управления, навязывание без выбора. В России антиэлитарная структура общества, подмятого под себя государством или теми, кто присвоил себе государство. И наше руководство — это воплощение серости и посредственности социума, точек зрения и мнений принудительно усредненного россиянина.

Все исследования, которые мы проводили, когда еще можно было добраться до верхушки, показывали, что люди на высоких постах думают точно так же, как и обычный человек. А согласно эмпирическим исследованиям политолога Валерии Касамары из Высшей школы экономики, между бомжами и политиками нет принципиальной разницы в их мнениях и политических установках.

— Получается, на ментальном уровне это неразрывная связь народа и власти?

— Такое социальное устройство систематическим образом вытесняет многообразие мнений. Но сама экономическая и культурная жизнь так же постоянно открывает или создает возможности изменений. Другое дело, что нынешний режим постоянно подавляет эти возможности.

По идее, чтобы общество развивалось, нужно, чтобы динамичные группы были представлены в системе коммуникаций и власти. Но сейчас наиболее инициативные и предприимчивые общественные группы оттесняются на периферию, а центр жизни представлен серыми, невежественными, но очень агрессивными консерваторами и демагогами.

— Эта картина может меняться?

Член комитета Госдумы РФ по физической культуре, спорту и делам молодежи Николай Валуев (справа) на пленарном заседании Государственной Думы РФ. Фото: Михаил Джапаридзе / ТАСС

Член комитета Госдумы РФ по физической культуре, спорту и делам молодежи Николай Валуев (справа) на пленарном заседании Государственной Думы РФ. Фото: Михаил Джапаридзе / ТАСС

— Это постоянно работающий механизм самокастрации: он все время воспроизводит нашу историческую замкнутость в такой структуре. Историческое движение — это накапливание потенциала изменений, периодический крах системы, а затем восстановление аналогичной по сути структуры.

Ответ на ваш вопрос зависит от самого населения, от того, в какой степени люди сами готовы учитывать в своем поведении интересы других людей, их позиции, способны представлять групповое многообразие. Пока я не вижу этого. Российский социум инертен, социальное воображение и способность к эмпатии очень ограничены. Наша оппозиция представляет самих себя и не хочет видеть проблематику и заботы более широких кругов.
В наших исследованиях мы фиксируем очень низкий уровень доверия к людям — и межличностного, и институционального. А доверие — крайне важная характеристика общественной солидарности или страха.

Это человеческий капитал, форма и параметры активности и ответственности людей. Если человек доверяет только самым близким людям (семье, друзьям), то это значит, что он может нести ответственность только за свое ближайшее окружение. Вне этой зоны он чувствует себя беспомощным и незащищенным, результат его действий в сферах отношений с властью, бюрократией, работодателем, полицией и другими для него не гарантирован. Поэтому если что-то выходит за ближний круг отношений, то человек считает, что он не может на это влиять, а потому и не хочет за это отвечать. А это ведь и есть то, что составляет общество, что объединяет людей.

— Получается, что люди доверяют только близким, часто не имеют собственного мнения и транслируют то, что им говорит пропаганда. Как наше общество пришло к этому?

— За время советской власти у нас оказался стерт тот уровень высших механизмов регуляций, которые мы называем ценностями, моралью. Население смутно чувствуют дефицит таких идеальных начал, но не видит, чем это можно компенсировать. Поэтому сегодня все время возникают всевозможные суррогаты — суеверия, магия вместо веры, имперская спесь и шовинизм вместо чувства общности.

При этом мораль и патриотизм внутренне похожи по своей структуре. И мораль, и патриотизм как ценности исходит из идеи общего блага. Но мораль, этика, наука — все эти культурные устройства требуют субъективной мотивации. Как бы власть ни давила, новое открытие в науке или искусстве не рождается под давлением полиции. Но если патриотизм становится государственной идеологией, то он обязательно оказывается связанным с принуждением государства — через нормы новых законов Яровой, борьбу с фальсификациями истории, созданием Юнармии под эгидой министерства обороны, демагогией «Антимайдана», практику преследований тех, кто понимает любовь к родине иначе, чем начальство. Так что это антиподы — мораль и патриотизм.

— Значит, общества у нас не возникает, потому советский опыт не осмыслен?

— Да, в том числе и потому что такой опыт не проработан. Чтобы человек усваивал новое, он должен быть способен к этому. Но мы видим, что многие культурные, ценностные, политические образцы не воспринимаются и отторгаются. Мы имеем дело с очень медленным процессом наращивания культурного слоя, способности к пониманию.

[Алексей Левинсон]

https://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2016/08/29/654900-mif-ksenofobii
Статья опубликована в № 4149 от 30.08.2016 под заголовком: Наше «мы»: Приятный миф ксенофобии

Как мы рационализируем свои деревенские страхи
29.08.2016

Архаическое сознание, сложившееся в сообществах сел, деревень, поселков, где все «свои», не может обходиться без обычая в своих бедах винить «чужих», ругать их и стремиться от них отгородиться. Здесь ксенофобия, чужебоязнь – норма. В больших городах круг «своих» сужается до немногих лично знакомых – родственников, друзей, а роли вредоносных чужих получают некие враждебные силы, находящиеся «там», за далеко отодвинутыми рубежами. Те же, с кем постоянно приходится контактировать на улицах, на работе, на стадионе, – это некие не свои, но и не чужие, просто люди. Здесь норма – принципы равноправия, интернационализма, космополитизма.

В массовом сознании общества, совершающего исторический переход от жизни деревенской к городской, сосуществуют в тесном переплетении обе системы взглядов. На разных стадиях этого перехода и высокоурбанизированный Запад, и стремящийся в его города Восток. В этом переходе где-то посередине и мы.

Если для традиционного сознания естественно валить всякую вину на «чужих», то сознание якобы современное оформляет эти стремления в казенные, выглядящие прилично формулы типа «иммигранты увеличивают уровень преступности». Полностью с этим согласны не очень многие (26%). Но и сказать: «Я совершенно с этим не согласен», – решаются не более 3%. Основное же состояние нашего массового сознания в подобных вопросах – некий туман неприязни, частично оформленной в эту претензию.

Другой распространенный аргумент, также с виду респектабельный, касается рабочих мест. Дело, мол, не в том, что мы не любим «черных» или «таджиков», просто они отнимают у нас рабочие места. При всей его внешней убедительности этот аргумент многие стеснялись выдвигать. Ведь известно, что делать ту черную работу, которую делают приезжие из Азии, у нас не хочет никто. Иногда говорят: надо платить за нее как следует, тогда и наши пойдут. Случавшиеся эксперименты показывают, что и это не так. Но главное в другом. Если за все эти дешевые работы вроде строек и уборки улиц начать платить дорого, это разом повысит стоимость жизни в наших городах так, что она станет нам самим не по карману. Но такой угрозы нет, наши работодатели продолжают эксплуатировать дешевую рабочую силу. При этом они в тени.

Обвинение «иммигранты отбирают рабочие места у россиян» направлено против иммигрантов. Этот миф, как было сказано, облекает в рациональную форму иррациональные по природе массовые эмоции и представляет дело так, будто бы претензии эти основаны на фактах. Между тем опрос показывает, что те, у кого или таких рабочих мест вовсе нет, например домохозяйки, или те, кому конкуренция гастарбайтеров не угрожает, например специалисты, выступают с этим тезисом в 1,3 раза чаще, чем люди рабочих профессий. При том что гастарбайтеры почти исключительно мужчины, о том, что они занимают «наши» рабочие места, более мужчин негодуют женщины. К счастью, негодованием дело в основном и ограничивается. 84% россиян считают, что столкновения на национальной почве у них в округе не возможны.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Алексей Левинсон]

Статья опубликована в № 4159 от 13.09.2016 под заголовком: Наше «мы»: Зрелая фаза режима

Новая эпоха постепенно наступает
13.09.2016

Одни сочувствуют «Левада-центру» в связи с его внесением в реестр иностранных агентов, другие поздравляют. Всем спасибо. Пока это физически возможно, «Левада-центр» будет продолжать свою обычную работу. И будет обжаловать в суде решение Минюста, хоть и трудно представить себе судью, который объявит, что закон нарушал не тот, кого проверяли, а тот, кто проверял. Ведь сам закон об агентах и преследование по этому закону таких организаций, как «Левада-центр», или «Сахаровский центр», или «Мемориал», – это сложный способ показать, что такие организации не должны существовать в России.

Есть похожий закон, который выражается проще, говоря о нежелательных организациях. А нежелательно ныне все, что пытается быть самостоятельным. Очень характерно, что донос на «Левада-центр» написали люди из движения «Антимайдан». Там понимают, что самостоятельная активность масс всерьез опасна для режимов типа режима Януковича. Впрочем, в таких организациях, да и во властвующей элите, предпочитают думать, что на самом деле никакой самостоятельности не бывает, что любой субъект, что бы он ни делал, действует под контролем и по велению какой-либо власти. И раз не нашей, значит, вражеской. Одни из властвующих искренне убеждены, что таково устройство мира, другие полагают, что, во всяком случае, так надо представлять мир их подданным.

«Левада-центр» вызывал у многих честных людей претензию тем, что из месяца в месяц публиковал сведения о феноменально высоком рейтинге президента (он, кстати, продолжает оставаться на отметке 82%). Мол, этим он потрафляет власти. Что ж, теперь видно – власти это не так уж нужно, ей важнее зачистить пространство от всех, кто от нее не зависим (а показать нужный рейтинг и не показывать ненужный и без «Левада-центра» найдется кому).

Происходящее демонстрирует, что характер режима меняется и перспектива все яснее. Режим входит в зрелую (по опыту прошлых режимов – позднюю) фазу. Публика, раз уж то, что брезжило в начале 90-х, не получилось, видит завтра как продолжение сегодня, плюс какие-то милые сердцу черты из советского позавчера. Как-то само стало получаться, что за то и это надо благодарить «и лично». Возникает стремление к тотальности, вольнодумства не должно быть нигде. С нарастающей скоростью идет формирование образно-словесно-мыслительного единства. Обрели наконец национальную идею или идеологию и ею будут поверять всё. Каждый понимает или будет понимать о любой книге, спектакле, песне: это по-нашему или нет (а последствия не заставят себя ждать). Власти стали заниматься образованием, детством, это режим закрепляет себя в России, как он думает, на века. Но и о ближайшем будущем заботятся. Рейтинг – это хорошо, а преданная гвардия все-таки нужна.

Часто спрашивают: но ведь в экономике все не очень – что будет, когда совсем припрет? Один ответ – вот тогда-то и начнется. Но другой – нет, в эпоху трудностей многих тянет еще теснее сплотиться и даже гвардия не нужна. Но и никакие левада-центры не нужны уж точно.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра». Все сказанное выше является личным мнением автора

[Елена Мухаметшина]

http://www.vedomosti.ru/politics/articles/2016/09/16/657201-rossiyane-ne-gotovi-protestovat
Статья опубликована в № 4162 от 16.09.2016 под заголовком: Протестов не будет

Протестная волна 2011–2012 годов принесла разочарование и ощущение невозможности перемен
16 сентября 00:49
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/78/24srj/mobile_high-2rj.jpg
Россияне по-прежнему не готовы протестовать, выяснили социологи, – ни из-за кризиса, ни из-за выборов
Е. Разумный / Ведомости

Большинство россиян считает, что в их регионах маловероятны как экономические, так и политические протесты, выяснил «Левада-центр». Только 18% опрошенных видят возможность массовых акций против падения уровня жизни и 15% допускают протесты с политическими требованиями. Число респондентов, готовых лично участвовать в таких акциях, еще ниже (см. график).
Рассказывает корреспондент отдела политики Ольга Чуракова в эфире «Дождя»

Люди осознали, что кризис – это надолго, но решили, что протесты не являются средством решения проблем, поскольку не приводят к серьезным изменениям, поясняет замдиректора «Левада-центра» Алексей Гражданкин: «История протестов 2011–2012 гг. показала, что в стране ничего не изменилось, остается страх от событий на Украине, и протесты не воспринимаются как мирные акции. Кроме того, людей беспокоит, что власть воспринимает протесты как неприемлемую форму диалога с обществом: они помнят про сроки по болотному делу». Потенциал протестов растет, когда нарастают страхи неопределенности, роста цен, напоминает социолог: «Самым высоким ожидание протестов было в середине 1990-х гг., когда у трех четвертей населения денег хватало только на питание». Накануне выборов в Госдуму сама идея протестов оказалась дискредитирована, считает Гражданкин: «Ожиданий фальсификации на этих выборах почти нет, вопреки обычным предвыборным трендам. Никто не ведет активную кампанию, что выборы будут нелегитимными, и напряжения нет. Если власть даст знак, что можно протестовать, то люди, возможно, воспользуются этим способом, но, пока власть смотрится как сильная и решительная, протестов ожидать не стоит».

Люди ожидают, что выборы будут честными, а кампания проходит с полноправным участием всех политических сил, полагает политолог Александр Пожалов: «Либеральная оппозиция отказалась раскручивать протестные настроения в том числе и потому, что оппозиционные партии участвуют в выборах – они мотивируют прийти на выборы, а не на протесты». Приоритетом стали социальные права, протесты проходят локально – из-за невыплаты зарплат, увольнений или роста тарифов ЖКХ, добавляет он: «КПРФ в прошлом году пыталась организовывать протесты дальнобойщиков, но в этом году отказалась от такой тактики – сейчас нет политической силы, готовой возглавить протесты». Общество переживает эмоциональный спад, оно в депрессии, а это плохо коррелирует с протестными действиями, считает политолог Александр Кынев: «Чтобы был протест, должна быть надежда чего-то добиться. А сейчас есть разочарование в протестной волне 2011–2012 гг., ощущение, что мы уже ходили и получили что-то противоположное от того, на что надеялись». Чтобы люди вышли на улицы, ситуация должна быть критической, когда нечего терять, говорит эксперт: «Пока же ситуация вялотекуще ухудшающаяся, никакого общественного активизма нет – в кампании 2011 г. был драйв, сейчас его нет».
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/78/1r3m7/mobile_high-29s.png

[Davydov_index]

http://ic.pics.livejournal.com/davydov_index/60378694/858517/858517_original.jpg
"Левада-центр" провёл в августе очередной опрос, целью которого было выяснить, что россияне думают об экономическом кризисе.

Как показывают результаты исследования, с утверждением о том, что в стране сейчас экономический кризис, в той или иной степени согласны 80% опрошенных. Если сравнить эту цифру с данными предыдущих аналогичных опросов, то можно увидеть, что это один из самых низких показателей этого года: в марте было 85%, в апреле и мае — 82%, в июне, как и в сентябре прошлого года — 77%.

При этом, как и в предыдущих опросах, на вопрос о том, как долго будет продолжаться этот кризис и каковы будут его последствия, большинство выбрало "долгосрочные" варианты — "Не менее двух лет" (21%) и "Кризис будет очень продолжительным, его последствия будут проявляться на протяжении многих лет" (25%). Ещё 17% считают, что кризис продлится год-полтора максимум.

( Collapse )
Среди ответов на вопрос о том, на сколько процентов выросли цены на приобретаемые товары и услуги за год, подавляющее большинство попадают в два основных диапазона — 15-30% и 30-50%. В сумме так ответили 68% (35% и 33% соответственно). Это чуть больше, чем в предыдущие месяцы этого года (59-67%) и в октябре прошлого года (64%).

Как отмечают исследователи, признавая наличие кризиса и ряда негативных его проявлений цены и т.д.), россияне всё же в большинстве своём не думают, что он коснётся их лично. В частности 49% опрошенных не ожидают задержек зарплаты и только 24% считают, что это может случиться в обозримом будущем при сохранении экономической ситуации ("в течение ближайших недель" — 8%, "в течение ближайших месяцев" — 16%). "Это уже происходит" сказали 17%. Уменьшения зарплаты не ждёт 40% россиян. Вероятным такое развитие событий считают примерно столько же, что и в случае с задержкой зарплаты (8% и 19% соответственно).

Схожая картина и по вопросу о том, насколько возможна потеря работы (сокращение или увольнение): 44% не ожидают этого события в своей жизни в ближайшее время, 20% допускают, что это может произойти в ближайшие несколько месяцев и 8% — в ближайшие несколько недель.

Политолог, социолог, координатор Комитета гражданских инициатив в Архангельской области Андрей Чураков (Архангельск) связывает столь оптимистичные ответы с тем, что россияне сейчас стараются не планировать "далеко вперёд", предпочитая жить сегодняшним днём: "Действительно, сегодня большая часть жителей нашей страны уже не воспринимают кризис как личную трагедию. С чем связано столь будничное отношение россиян к экономической нестабильности? Стоит отметить, что за последние десять-пятнадцать лет информационное поле, в котором находятся россияне, стало огромным. Народ напичкан ненужной информацией, неважными картинками, незначимыми событиями. В связи с этим сознание обычного среднестатистического гражданина претерпело изменение в категории планирования жизни и целеполагания. Россияне стали жить одним днём. Они перестали задумываться о том, что день грядущий им готовит. Общество не строит планы, как на индивидуальном уровне, так и на уровне государственного управления. Фактически мы сегодня живём в условиях, когда невозможно предсказать, по какому вектору Россия будет развиваться после президентских выборов 2018 года. Россияне находятся в состоянии неопределённости, при котором горизонты планирования размыты. Отсутствие целеполагания большинства россиян является, на мой взгляд, тревожным сигналом. В этом состоянии люди отвечают на вопросы социологов, и получается по ответам, что 49% уверены, что зарплату не задержат, а 44 % твёрдо знают, что их не сократят на работе."

Ну, как-то так.

Полную версию материала с развёрнутыми комментариями экспертов можно прочитать тут.

Ссылки в тему:
Граждане не считают кризис личным
"Левада-центр": Кризис и ожидание увольнений

[Алексей Левинсон]

https://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2016/10/11/660340-kto-poshel-vibori
Статья опубликована в № 4179 от 11.10.2016 под заголовком: Наше «мы»: Кто не явился на выборы

Неголосовавшие в целом менее довольны жизнью
10.10.2016

Опросы «Левада-центра», проведенные после выборов, позволяют уточнить характеристики электоратов основных партий и сравнить их с теми людьми, которые не приняли участия в голосовании (речь идет только о голосовании по партийным спискам). Вообще говоря, если электораты «Единой России», КПРФ и ЛДПР обладают достаточно выраженной идентичностью, то среди не принявших участия в голосовании несколько весьма различных категорий россиян. Неголосовавшие – это почти полстраны, изучение их взглядов и предпочтений представляет особый интерес.

В целом неголосовавшие менее оптимистично оценивают курс, которым идет страна («правильным» его считают из них 43%, тогда как среди голосовавших – 57%). Они же, что естественно, в полтора раза меньше придают значения выборам, чем голосовавшие, но – и это интересно – и они в конце сентября называли выборы наиболее запомнившимся событием. Среди них две трети не ожидали от прошедших выборов перемен к лучшему в нашей жизни. Это закономерно. Более удивительно, что и среди голосовавших треть не ожидала таких перемен. С другой стороны, внимания заслуживает и тот факт, что среди неголосовавших около трети таких перемен все же ждут. Видимо, это те, кто уверен, что дела сами собой в стране идут – и идут к лучшему, их участия как граждан не требуется. Начальство все сделает как надо.

Было ли неучастие в выборах формой негативного отношения к режиму или, наоборот, выражением особого доверия ему? Видимо, верно и то и другое предположение, ибо неголосовавшие – разнородное множество. Среди неголосовавших в два с лишним раза больше выразивших неодобрение по поводу деятельности Путина на посту президента (25% против 11%). Но все равно лояльность президенту выражают среди них три четверти (неголосовавшие одобряли деятельность Путина на уровне 75%, тогда как голосовавшие – на уровне 88%, что и определило в целом рейтинг в 82%).
По отношению к результатам выборов население можно разделить на три группы: не участвовавшие в выборах, участвовавшие в выборах и проголосовавшие за «Единую Россию»
Социолог Денис Волков о том, что говорят выборы в Госдуму о настроениях россиян

Говорят, что некоторые политконсультанты рекомендовали принимать меры по снижению явки, считая, что среди тех, кто все равно непременно явится (сами или при стимуляции), доля голосующих «как надо» будет выше, чем среди неявившихся. Вероятно, со своей политтехнологической циничной позиции они правы. Если бы у нас была выборной фигура премьера, то ситуация оказалась бы критической. В отношении премьера среди голосовавших преобладает одобрение, среди неголосовавших – неодобрение. Подобное различие проявляется и в оценках других значимых политических объектов и событий. Обобщить его можно так: в том, что важно, а что нет, россияне в общем согласны. Но в том, положительно или отрицательно оценивать данное важное обстоятельство или лицо, они расходятся гораздо больше.

Из оценок неголосовавших можно сделать вывод, что среди них гораздо больше людей недовольных тем или иным аспектом нашей жизни. Из этого следует, что их отказ от участия в выборах был способом выразить отрицательное отношение к тому, как управляется страна. Если считать это формой протеста, то это пассивная форма протеста.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Алексей Левинсон]

https://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2016/10/23/662064-simvol-menshinstva
Статья опубликована в № 4188 от 24.10.2016 под заголовком: Наше «мы»: Монументы меньшинства

За кого голосуют поклонники политического стиля Ивана Грозного
23.10.2016

Те, кто увековечивает Сталина и Грозного, думают они о том или нет, выписывают власти (нынешней, будущей, любой) мандат на массовые репрессии: убеждают россиян в том, что правитель в России, сколько бы он душ ни загубил, отвечать перед современниками не будет, а потомки его еще и восславят. Таков, мол, русский народ. Ему нужен царь, и притом с сильной рукой, т. е. жестокий.

Массовые опросы позволяют установить, насколько верны подобные утверждения про русский народ. «Левада-центр» предложил недавно россиянам на выбор два остро сформулированных суждения о том, какой должна быть власть в России.

Суждение первое: «Вся власть в России должна быть сосредоточена в одних руках, а выборы и так называемые демократические свободы не нужны». Суждение второе: «Свободные выборы и демократические свободы должны быть основой устройства общества; ни при каких обстоятельствах нельзя допускать, чтобы власть в России была сосредоточена в одних руках».

Этот вопрос не о том, как устроено нынешнее управление страной. Мы знаем, что здесь разброс мнений очень велик. Это тест на политические убеждения. И потому картина гораздо более четкая. Всего 15% затруднились ответить, т. е. российскому обществу вопрос ясен. И ясен ответ на него: большинство в 52% отвергает авторитарную антидемократическую модель. За автократию выступают 32%.

Кому же любезна сильная рука, а свободы мешают? Как ни странно, женщинам чаще, чем мужчинам (35% против 30%). Старшему поколению (там большинство – женщины) чаще, чем молодому (39% против 28%). В селе, где уровень образования ниже, а возраст выше, поклонников авторитарных установок даже чуть больше (45%), чем противников (41%). А в столице России меньше всего (21%) сторонников такой власти, но больше всего поборников демократии (71%).
Большинство россиян предпочитают демократии порядок – «Левада-центр»

Обсуждаемый вопрос – политический. Как тут связаны политические ориентации людей и их стремление поддержать демократические свободы либо авторитарный режим? Тем, кто одобряет деятельность Путина, чаще, чем неодобряющим, свойственна тяга к сильной руке (35% против 23%). Это отчасти объясняется тем, что среди женщин одобрение деятельности Путина стабильно выше, чем среди мужчин (в сентябре – 86% против 77%). Но и среди одобряющих деятельность Путина большинство в 51% против сверхконцентрации власти. Среди тех, кто голосовал за «Единую Россию», доля авторитаристов выше среднего (38%), но все равно они в меньшинстве. Основная часть электората правящей партии за демократические формы правления (50%). Наиболее решительно в пользу демократии выступили сторонники тех партий, что не прошли в Госдуму. Потому на роль демократической парламентской оппозиции должна была бы претендовать ЛДПР, электорат которой на две трети (63%) состоит из сторонников демократии. Но вряд ли пойдет на это ее лидер. Зато КПРФ должна быть оппозицией с другого фланга. Среди ее избирателей максимум (44%) за сильную руку. Правда, непонятно чью.

Словом, тем, кто будет взирать на памятник Грозному, надо знать, что это символ воли меньшинства.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Davydov_index]

http://ic.pics.livejournal.com/davydov_index/60378694/858517/858517_original.jpg
"Левада-центр" узнал, что наши соотечественники думают по поводу антироссийских высказываний и санкций.

Как показали результаты опроса, опубликованные "Левада-центром", большинство россиян — 59% — считает, что на критику со стороны Запада вообще не следует обращать внимания. Если говорить о причинах такого отношения, то тут лидируют два мнения: что западные страны "воспринимают Россию как конкурента и стремятся ёе ослабить" (43%) и что они "недоброжелательно относятся к России, критика Запада враждебна" (35%).

В то же время называются и другие причины для того, чтобы игнорировать критику извне: "На Западе плохо понимают нашу жизнь, а хотят нас учить" (21%) и "Западные критики часто критикуют за то, чем сами грешат ("двойной стандарт")" (25%).

В качестве главной цели, которую западные страны преследуют, ужесточая антироссийские санкции, подавляющее большинство (74%) назвали "ослабить и унизить Россию". Две других цели, которые также упоминались в ответах — "восстановление геополитического равновесия, нарушенного присоединением Крыма к России" (так сказали 13%) и "прекращение войны, разрушений и гибели людей на востоке Украины" (5%).
http://ic.pics.livejournal.com/davydov_index/60378694/3411860/3411860_original.jpg
Как считает социолог "Левада-центра" Карина Пипия, среди населения пока сохраняются антиамериканские настроения. Они более устойчивы по сравнению с предыдущими "волнами" антиамериканизма из-за конфликтов между Россией и Западом вокруг Сирии и Украины. В то же время, подчёркивает она, почти треть опрошенных не исключает диалога России с западными странами: "Главным мотивом такой позиции является восприятие отношений России и Запада в контексте холодной войны, вечной конкуренции. <...> Несмотря на негатив в отношении западных стран среди населения, сохраняется потенциал для создания образа партнёров, а не врагов."

Глава Центра политической информации Алексей Мухин отмечает: "Люди понимают, что введение санкций — это нездоровое проявление глобальной конкуренции со стороны наших западных партнёров, которое свидетельствует о низком уровне правосознания у них."

Генеральный директор Российского совета по международным делам политолог Андрей Кортунов утверждает, что значительное влияние на мнение людей оказывают средства массовой информации. Но в то же время острота кризиса отношений сейчас снижается, несмотря на остающиеся санкции и расхождения во взглядах по многим вопросам: "В таком состоянии кризис нельзя поддерживать бесконечно. И у нас, и в Европе от него есть некая усталость. Люди видят проблемы, которые возникают в мире, у них есть желание начать восстановление отношений. <...> И сейчас это проявляется больше, чем два года назад, когда кризис только входил в своё пике."

Ну, как-то так.

Полную версию материала с развёрнутыми комментариями экспертов можно прочитать тут.

Ссылки в тему:
Критика и санкции Запада
"Левада-центр": 59% граждан предлагают не обращать внимания на критику в сторону России
У россиян снижается интерес к Западу

[Алексей Левинсон]

http://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2016/11/08/663926-natsionalnie-prioriteti
Статья опубликована в № 4198 от 08.11.2016 под заголовком: Наше «мы»: Национальные приоритеты

Граждане распорядились бы бюджетом совсем не так, как Госдума
08.11.2016

Говорят, бюджет – главный инструмент управления страной. Если это так, то граждане России участвуют в этом управлении двояким образом. Один канал – через выбранных ими депутатов Госдумы, которые обсуждают и принимают бюджет. Другой канал – через опросы. В октябре граждане отвечали на вопрос «Левада-центра»: «Как вы считаете, какие статьи государственного бюджета России должны финансироваться в первую очередь?» Если бы депутаты сверстали бюджет так, как захотели избиратели, деньги попали бы совсем не туда, куда они направляются сейчас и будут направляться в следующем финансовом году.

Опрашиваемым на выбор были предложены 22 статьи государственных расходов. Они были перечислены в списке, который давали прочесть каждому респонденту. Обычно в таких случаях первые позиции списка получают больше голосов, средние и последние – меньше. Но в этом вопросе слишком яркими были чувства граждан, и то, что в списке стояло под № 1, оказалось по приоритетам на последнем месте (статья «государственное управление»). А на первое место почти во всех слоях отвечающих вышло здравоохранение (только для пенсионеров важнее оказались пенсии, а для студентов – образование). В списке здравоохранение было 17-м, а стало первым, социальное обеспечение (пенсии) стояло 16-м, а стало вторым. На третьем месте у селян, жителей малых городов оказалось сельское хозяйство, у жителей средних и крупных городов – промышленность.

По самым массовым ответам про здравоохранение и образование кажется, что население в первую очередь эгоистически печется о себе, не о государстве. Из ответов про сельское хозяйство и промышленность, тоже массовых, видно, что люди собираются не только потреблять, но и работать. Армия и национальная оборона – основные бенефициарии принятого Думой бюджета – в народном бюджете на шестом месте. Армия стояла в списке под № 4, а под № 5 числилась «правоохранительная деятельность и обеспечение безопасности государства». У публики эта статья на 14-м месте.

Весьма распространена точка зрения, что народ думает (или по крайней мере говорит, что думает) то, что ему сказали по телевизору. Массовые опросы дают много материала в пользу такой позиции. В самом деле, народ охотно повторяет слова о грозящих нам врагах, о том, что поэтому надо крепить оборону и безопасность. Но когда дело доходит до вопроса, на что тратить народные деньги, чары телевизора оказываются бессильны (кстати, ТВ ставят на предпоследнее место). Ответами управляет собственная система ценностей народа. Подчеркнем, что на вопрос ответили практически все (97% опрошенных). Люди понимают, о чем их спрашивают, и имеют что сказать в ответ. При этом шкала приоритетов практически одинаковая во всех группах общества (главные расхождения отмечены выше, они имеют нюансный характер). Уровень образования и дохода, возраст и место проживания почти не влияют на представление о том, что более важно, а что менее. Можно утверждать, что в ответах выражено мнение нации и что опрос отразил национальные приоритеты.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Елена Мухаметшина]

Статья опубликована в № 4204 от 16.11.2016 под заголовком: Незаменимый у нас есть

А в появление нового лидера уже к 2018 г. верит только четверть опрошенных
16 ноября 00:46

/ Ведомости

Почти две трети россиян хотят, чтобы Владимир Путин остался президентом и после 2018 г.

Количество россиян, которые желали бы видеть Владимира Путина президентом после 2018 г., достигло максимума с октября 2012 г. (63%), выяснил «Левада-центр». Число тех, кто не хочет четвертого путинского срока, за четыре года упало с 40 до 19%. При этом только 26% респондентов (против 49% в 2012 г.) верят, что до 2018 г. в России может появиться лидер, способный заменить Путина (см. график).

После 2008 г. легитимность власти падала, росло число тех, кто считал, что страна идет в тупик, и до крымских событий легитимность власти оставалась низкой, несмотря на то что с протестами она справилась, говорит социолог «Левада-центра» Денис Волков: «Но только присоединив Крым, власть показала, что Россия возрождается как великая держава, и на этом национализме ситуация коренным образом поменялась». До президентских выборов – 2018 остается чуть больше года и люди понимают, что картина уже сложилась, отмечает он: «Рейтинг партии власти упал, но рейтинг президента держится на прежнем уровне. Так что 63% россиян, которые хотят оставить его на посту, близки как раз к этим цифрам». А о новом лидере говорят те, кто не удовлетворен жизнью, кто хотел бы, чтобы у власти был кто-то другой, но при этом мало понимает, как функционирует политическая система, поясняет социолог. «На протяжении последних месяцев видно улучшение самочувствия россиян. Поэтому готовность голосовать за Путина к выборам будет скорее всего снижаться, но медленно. А поскольку нет угрозы резкого падения рейтинга, то есть вероятность, что в президентской кампании будут участвовать активные игроки, чтобы повысить к ней интерес. Видимо, когда будет обсуждаться сценарий кампании, обращать внимание будут именно на то, с какой скоростью снижается уровень поддержки Путина», – полагает Волков.
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/8x/1n5tw/mobile_high-24o.png
Сейчас держатся пиковые показатели поддержки президента, это следствие и крымского эффекта, и того, что граждане не особо следят за публичной политикой, а следовательно, не ожидают, что может появиться какое-то новое лицо, считает политолог Михаил Виноградов: сказываются популярность Путина и «высокая инерционность политического процесса». Но чем скучнее будет избирательная кампания – 2018, тем труднее будет удержать такие показатели, так как не будет выхлопа энергии, а протестная активность будет копиться, полагает эксперт: «Если победитель президентских выборов хочет выйти из кампании не с теми же цифрами, а укрепившись еще больше, то надо учитывать, что механическое приращение рейтингов не всегда работает на это. Говорить, какой для этого должна быть кампания, пока рано, поскольку не было недвусмысленного сигнала по поводу планов Путина. Но логично было бы увеличить число участников выборов, допустив всех, кто по-настоящему хочет этого, – от [оппозиционера Алексея] Навального до [бизнесмена Сергея] Полонского».

[Davydov_index]

http://ic.pics.livejournal.com/davydov_index/60378694/858517/858517_original.jpg
"Левада-центр" выяснил, что думают о развитии государства и отдельных представителях власти граждане России.

В опросе, который проводился в минувшие выходные, приняли участие 1600 человек из 48 регионов России. Как показали результаты опроса, большинство россиян — 56% — считают, что наша страна сейчас движется по правильному пути развития. Этот результат нельзя назвать максимальным (в июне 2015 года и августе 2014-го было по 64%), но в то же время он существенно выше минимальных показателей последних лет (36% а августе 2011-го). О том, что Россия идёт в тупик, заявляют только 26% — это один из самых низких показателей (в июне, августе, сентябре и ноябре 2014 года и в июне 2015-го было по 22%).

Деятельность Владимира Путина на посту президента РФ одобряют 86% опрошенных — это один из самых высоких результатов за всю историю проведения такого исследования: рекордами последних лет являются июнь 2015-го (89% — это самый высокий уровень одобрения работы Путина на всех занимаемых им с 1999 года постах) и октябрьские результаты 2014-го и 2015-го (по 88%). Неодобрительно высказались 14%. Минимумами по негативной оценке пока являются сентябрь октябрь 2014-го (11%) и июнь 2015-го (10%).

Что касается деятельности главы кабинета министров, то тут цифры достаточно средние для последних лет. Работу Дмитрия Медведева одобряет 52% и не одобряет 47% опрошенных. На фоне того, что в предыдущие 3 месяца оценки работы премьера стабильно держались на уровне 48% одобрения и 51% неодобрения, этот результат можно назвать неплохим, хоть ему и далеко до позитивных оценок начала года (56% в январе и 58% в феврале).

По поводу работы правительства в целом оценки оказались достаточно средними — 50% одобряют и 49% не одобряют. Но стоит отметить, что для правительства это качественный перелом: в большинстве предыдущих опросов этого года (кроме января, февраля и июля) преобладали негативные отзывы, доля которых составляла от 50% (апрель) до 55% (сентябрь). Исключение в этом году составил май — в этом месяце обе оценки получили по 49%. Правда, непонятно, насколько этот перелом будет долговременным: в отличие от рейтингов премьера, переходы оценок действий кабмина из позитива в негатив и обратно происходят намного чаще и предсказать их сложно.

Наибольшая стабильность наблюдается в оценках работы глав субъектов федерации, в которых проводился опрос. В ноябре их работу одобрило максимальное количество опрошенных — 56%. Соответственно был получен минимум неодобрительных высказываний — 43%. Вообще же самыми непростыми в этом году для глав регионов стали март (по 49% за каждую оценку) и апрель (48% одобряли и 50% не одобряли). Правда, стоит отметить, что большую практическую и смысловую нагрузку эти результаты вряд ли несут в силу наличия у каждого региона своей специфики как в плане социально-экономической ситуации, так и в плане проводимой руководством региона политики.

В оценке работы нижней палаты парламента также наметилось изменение тенденции: пока что, как и в течение всего года, преобладают неодобрительные высказывания, но вместе с тем наблюдается снижение их числа после начала работы Госдумы VII созыва: в августе работу депутатов одобряли 37% и не одобряли 62% (это самая негативная оценка с января), в октябре — уже соответственно 40% и 59%, а в ноябре — 44% и 54%. С начала года пик позитива в оценках пришёлся на февраль (45%).

И последний вопрос касался политиков и общественных деятелей, которым россияне доверяют. Тут в тройку лидеров вошли Владимир Путин (59%), Сергей Шойгу (27%) и Сергей Лавров (25%). На 4-м и 5-м местах оказались у них по 16%. Кроме них в число 11 людей, набравших более 3%, вошли Геннадий Зюганов, Сергей Собянин, патриарх Кирилл, Рамзан Кадыров, Валентина Матвиенко и Сергей Миронов.

Политолог, доктор социологических наук, профессор, заведующий кафедрой социологии Сахалинского Государственного университета Александр Коньков связывает высокий рейтинг президента с текущей политической ситуацией: "На мой взгляд, к этому нужно относиться с точки зрения политической ситуации. У нас продолжает действовать механизм, если так можно выразиться, мобилизации, связанной со сложной внешнеполитической ситуацией. И этот фактор долгоиграющий, несмотря на ожидаемое смягчение отношений с США. <...>

Плюс я бы добавил ещё демонстрацию желания бороться с коррупцией. Последние события демонстрируют населению, что борьба с коррупционерами ведётся, мы дошли до уровня министров, не говоря уже о губернаторах и других лицах. Это одна из тем, которая воспринимается позитивно. Люди давно ожидали что-то подобное."

Политолог Виталий Черников (Калуга) в беседе с "Давыдов.Индекс" охарактеризовал уровень доверия к Путину как ожидаемый: "Население в массе своей разделяет президента и власть в стране. Президент далеко и высоко, а власть на местах творят местные чиновники. Президент влияет на большие процессы, глобальные, например на внешнюю политику. <...> Безусловно, последние события внешнего порядка, например, победа Трампа, воспринимаются как очевидная заслуга лидера нашей страны, хотя это официально отрицается, да и вряд ли существует на самом деле. <...> Мы ведём определённые действия, Запад против, но при этом он не предпринимает ничего конкретного. И в этом смысле, отчасти заслуженно, этот бонус отдаётся нашему президенту. Поэтому в условиях, когда мы действительно ждём изменений, любые победы воспринимаются с воодушевлением. Поэтому, на мой взгляд, тут ничего удивительного нет."

Ну, как-то так.

Полную версию материала с развёрнутыми комментариями экспертов можно прочитать тут.

Ссылки в тему:
"Левада-центр": Ноябрьские рейтинги одобрения и доверия
"Левада-центр": 86% россиян одобряют работу Владимира Путина на посту президента

[Денис Волков]

https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/12/01/667665-borba-korruptsiei
Статья опубликована в № 4215 от 01.12.2016 под заголовком: Социология: Фактор Улюкаева

Социолог о восприятии в обществе крупных коррупционных дел
01 декабря 01:02
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/9c/3ptkv/mobile_high-4tf.jpg
Арест Алексея Улюкаева мог добавить процентных пунктов президентскому рейтингу
Maxim Zmeyev / REUTERS

В ноябре рейтинг одобрения Владимира Путина снова вырос до 86%. Произошло это на фоне сильного снижения оценок работы других государственных институтов. В 2014 г. резкий рост популярности президента был обеспечен в результате присоединения Крыма к России. В глазах большинства этот поступок символизировал возрождение былого величия страны. Путин неоднократно подчеркивал, что именно он был архитектором политики в отношении Крыма. Последовавший конфликт с Западом и отчасти война с Сирией при довольно быстрой адаптации населения к экономическому кризису долгое время помогали удерживать популярность первого лица на высоком уровне.

Однако в последние месяцы сократилось количество тех, кто следит за развитием ситуации в Сирии. В отношениях с Западом тоже наступила временная разрядка (если не в политике, то по крайней мере на российском ТВ), т. е. образ США как врага временно не работает на сплочение населения вокруг фигуры президента. В этих условиях, наверное, единственное, что могло добавить очков президентскому рейтингу, – арест министра экономического развития Алексея Улюкаева по подозрению в коррупции.

Регулярное проведение групповых дискуссий на общественно-политические темы показывает, что есть три вопроса, обсуждение которых сильно задевает респондентов. Это проблемы российско-американских отношений, миграция и коррупция. На другие темы люди говорят спокойно, но, как только речь заходит об этих трех, эмоции начинают бить через край. Вероятно, каждая из этих тем заключает в себе серьезный мобилизационный потенциал и может быть использована для манипулирования общественным мнением и умножения политического капитала.

В последние годы российские власти эксплуатировали в основном антиамериканские настроения. Антимигрантская тема использовалась аккуратно и дозированно. Например, проблема нелегальной миграции горячо обсуждалась во время выборов мэра Москвы в 2013 г. Возможно, власть реагировала на часть повестки Алексея Навального. Как только выборы закончились, тема была закрыта. Конфликт с Западом переключил внимание с мигрантов на американцев, но сейчас опросы сигнализируют, что бытовая ксенофобия никуда не делась.

Что касается демонстративной борьбы с коррупцией, то самыми громкими и популярными среди населения оказались дела против олигархов, отгремевшие еще в первой половине нулевых. Жертвами той кампании стали Гусинский, Березовский и Ходорковский. Популярность кампании основывалась на убеждении населения в том, что олигархи в России «пользуются неограниченной властью» (согласно соцопросам тех лет, так считали более 80% россиян). Характерно, что процесс над Ходорковским, развернутый во время избирательной кампании (скорее президентской, чем парламентской), совпал с одним из первых пиков популярности Путина. Благотворный эффект от показной борьбы с коррупцией (а именно так тогда большинство населения воспринимало этот уголовный процесс) власть ощутила уже тогда.

О популярности громких антикоррупционных расследований позволяют судить два наблюдения. Во-первых, широко распространенное (приближается к тем же 80%) убеждение населения в том, что чиновничество погрязло в коррупции и что заработать миллионы в нашей стране честным путем невозможно. Во-вторых, об этом свидетельствует реакция общественного мнения на предыдущие коррупционные скандалы, фигурантами которых становились крупные чиновники. Общим в историях, связанных с фамилиями Сердюкова, Скрынник, Чайки и Захарченко, было то, что в глазах населения они стали проявлением «всеобщего разложения и коррумпированности власти» (так думали тоже 80%). Еще больше людей (около 85%) в случае с Еленой Скрынник и особенно в случае с Анатолием Сердюковым хотели видеть чиновников на скамье подсудимых. И когда этого не случилось, общество ощутило сильное разочарование (на групповых дискуссиях люди все время вспоминают дело «Оборонсервиса»). Каждое решение, принятое наперекор общественному мнению, становится испытанием легитимности российской власти.

Дело Улюкаева от предыдущих историй отличается тем, что заметно большая доля респондентов количественных опросов склонна видеть в нем (по крайней мере сейчас) не только признак разложения системы, но и начало реальной борьбы с коррупцией. Возможно, есть кумулятивный эффект, связанный с другими делами (губернаторов, бизнесменов, силовиков), однако скорее всего это результат сочетания слов «министр» и «сизо». Как будут дальше развиваться общественные представления, будет зависеть от исхода процесса. По опыту предыдущих уголовных дел можно сказать, что в глазах общественного мнения задержанный, если он богат или занимает высокую должность, виновен по умолчанию.

Интересно, что лишь около трети населения сейчас считает, что история с министром бросает тень на Путина лично. Хотя в целом более 70% убеждены, что президент в принципе несет «полную» или «частичную» ответственность за проступки крупных чиновников. То есть общественное мнение может в принципе качнуться как в одну, так и в другую сторону. Сегодня большинство населения склонно оправдывать Путина лично: «он старается», «вытаскивает Россию», «если Путин не сможет – никто не сможет», говорят наши респонденты. Такое отношение можно объяснить пресловутым «тефлоновым эффектом» – благодаря высокому личному авторитету президента критика к нему «не пристает». Но если популярность начнет снижаться, негатив начнет «прилипать» и к нему тоже, как это наблюдалось в 2010–2013 гг. Демонстративные антикоррупционные расследования работают на повышение имиджа власти, только если она и без того обладает высокой легитимностью. В условиях низкой общественной поддержки такие кампании скорее всего будут лишь подрывать авторитет правителей, а не укреплять его.

Все это позволяет говорить о большом потенциале борьбы с коррупцией для поддержания рейтингов власти на нынешнем этапе. Такая борьба не зависит от внешнеполитической конъюнктуры и ложится на устоявшиеся в обществе представления о тотальном разложении российского чиновничества. Однако в условиях, когда общество жаждет посадок и не склонно вникать в детали, велик риск, что все ограничится демонстративными расправами над отдельными представителями российской элиты. С точки зрения повышения рейтингов такие процессы могут оказаться гораздо эффективнее реальной и сложной борьбы с коррупцией.

Автор – социолог «Левада-центра»

[Ведомости]

https://www.vedomosti.ru/politics/ne...da-tsentr-sssr
05 декабря 09:37

56% россиян сожалеют, что Советский Союз распался, 51% считает, что этого можно было было избежать. Как сообщает «Интерфакс», это показал опрос «Левада-центра», проведенный с 18 по 21 ноября среди 1600 человек в 134 населенных пунктах. 28% опрошенных не жалеют о распаде СССР, 29% считают, что он был неизбежен.

На вопрос о причинах недовольства распадом СССР 53% ответили, что в результате была «разрушена единая экономическая система», 43% – что «люди потеряли чувство принадлежности к великой державе», 31% – что «возросло взаимное недоверие, ожесточенность» (31%) и 30% – что «утрачено чувство, что ты повсюду как дома» (30%). 28% респондентов объяснили, что «разрушаются связи с родственниками, друзьями», 15% – что «трудно стало свободно путешествовать, поехать на отдых».

29% опрошенных считают, что к распаду Советского Союза привел «безответственный и необоснованный беловежский сговор Ельцина, Кравчука и Шушкевича», 23% – «заговор враждебных СССР зарубежных сил», 21% – недовольство населения СССР его руководством, Михаилом Горбачевым и его окружением, 12% – слишком тяжелая военная нагрузка на экономику Союза, которая обернулась застоем и бедностью населения. На «амбиции республиканских элит» и «полное исчерпание коммунистической идеологии» указали по 13% респондентов, отмечает «Интерфакс».

Оптимальной формой отношений между бывшими республиками СССР четверть респондентов считает «объединение нескольких республик по желанию в более тесные союзы». 21% опрошенных предложил «более тесное объединение всех республик бывшего СССР по типу Евросоюза». 13% россиян считают, что бывшие республики должны оставаться независимыми. 21% считает, что СНГ лучше сохранить в нынешнем виде, 12% – что нужно восстановить СССР.

44% россиян считают нынешние отношения России с другими странами СНГ нормальными и спокойными. 16% оценили их как хорошие и добрососедские, 5% – как дружественные. 23% опрошенных считают эти отношения прохладными, 7% – напряженными.

[Алексей Левинсон]

http://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2016/12/06/668285-edinstva-naschet-edinstva
Статья опубликована в № 4218 от 06.12.2016 под заголовком: Наше «мы»: Групповые интересы

Россияне усомнились в монолитности власти
05.12.2016

«Левада-центр» теперь обязан извещать, что решением Минюста он занесен в реестр НКО, выполняющих функцию иностранного агента. Также центр приговорен судом к штрафу в 300 000 руб. за то, что не внес туда себя сам (эти решения «Левада-центр» оспаривает в суде). Стоит ознакомиться с этим реестром, чтобы увидеть, в какой мы компании.

В реестре много правозащитных организаций. Кому они мешают, понятно. Но вот, например, один из последних в списке (где уже почти полтораста позиций), cвердловский областной общественный фонд «Эра здоровья». Указатель «виды политической деятельности» о нем сообщает: «Профилактика ВИЧ/СПИДа среди населения Свердловской области». А ведь вроде бы «к политической деятельности не относится деятельность в области науки, культуры, искусства, здравоохранения, профилактики и охраны здоровья граждан, социального обслуживания, социальной поддержки и защиты граждан, защиты материнства и детства, социальной поддержки инвалидов, пропаганды здорового образа жизни, физической культуры и спорта, защиты растительного и животного мира, благотворительная деятельность» (п. 6 № 179-ФЗ в редакции от 2.06.2016).

Нетрудно вообразить, что в своей Свердловской области этот фонд кому-то чем-то показался неприятен. Но вдруг это хитроумная попытка скомпрометировать Минюст? Развивая эту гипотезу, можно задуматься – как это сделали многие, – с чего это именно «Левада-центр», который с первых дней президентства Владимира Путина исправно сообщает о его феноменально высоком и феноменально устойчивом рейтинге, теперь объявили иноагентом? Будут ли граждане России доверять дальнейшим сообщениям об этом рейтинге? И кому понадобилось ставить таким способом под сомнение авторитет министерства? А может быть, и сам рейтинг? Ведь не Путину же, об одобрении которого в 86% в ноябре сообщал «Левада-центр»? Значит, есть еще кто-то.

Эта мысль до поры не проникала в массовое сознание. Но факты копились. Последним, вероятно, стал арест министра из экономического блока. Россиянам понятна символическая важность акции, из внутрироссийских событий это сочтено ими наиболее значимым. Но чем менее ясны сообщаемые в прессе обстоятельства, тем более ясно, что наверху кто-то с кем-то что-то не поделил.

Во всяком случае, 47% россиян согласились с мнением, что «руководство страны разделено на группы, каждая из которых действует в своих интересах». Противоположное мнение – «руководство страны действует слаженно, преследуя общие интересы» – поддержали 39%. Среди руководящих работников в сплоченность верха верят 36%, не верят 48%. Среди рабочих разница еще резче. Российское общественное мнение в последнее время отличалось монолитностью. А по вопросу, есть ли единство во власти, в обществе единства нет.

Министру вменяют взятку. Россияне, конечно, против коррупции, но они не готовы винить в ней именно правительство. Более половины одобряют его работу и работу его главы. Дело в чем-то и в ком-то другом.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Davydov_index]

http://ic.pics.livejournal.com/davydov_index/60378694/858517/858517_original.jpg
Опубликованы результаты опроса о том, каким наши сограждане видят будущее России.

По данным "Левада-центра", всё больше людей говорят о том, что им неважно, каким будет государственное устройство России в будущем, "важно лишь, насколько хорошо буду жить я и моя семья" — в ходе проведённого в ноябре опроса так высказались 33% респондентов. Для сравнения: в 2015-м так говорили 27%, в 2014-м — 22%.

Одновременно снижается доля тех, кто считает, что у России должно быть особое государственное устройство и "особый путь развития": если в 2014-м и 2015-м так думали соответственно 21% и 24% участников опросов, то в этом году этой точки зрения придерживаются только 16%. Треть опрошенных — 33% — заявляют о том, что Россия должна стать страной "с рыночной экономикой, демократическим устройством, соблюдением прав человека, подобным странам Запада, но со своим собственным укладом".

( Collapse )
Число людей, которые под "особым путём" России понимают экономическое развитие, при котором власти больше заботятся о населении, чем о чиновниках и прочих "хозяевах жизни", заметно выросло — до 29%. В прошлом году в этом вопросе был спад до 20%, а в 2008-2014 годах так считали не менее 30%. Доля тех, кто считает, что одна из основных характеристик "особого пути" — это "несоответствие ценностей и традиций России и Запада", снизилась до 10% (год назад было 20%). Вместе с тем не выросло количество людей, полагающих, что у России тот же путь развития, что и у других стран — 8% (начиная с 2008 года этот показатель ни разу не превысил 10%).

Более чем в полтора раза за полгода — с 41% в мае до 64% в ноябре — выросла доля считающих, что величие государства зависит от благосостояния его граждан. Тех, кто утверждает, что "великая держава" — это прежде всего экономический и промышленный потенциал, тоже стало больше — 58% против 39% полгода назад. У таких критериев, как "героическое прошлое" и "масштабы и просторы страны", сторонников убавилось: если в мае о них вспомнили соответственно 24% и 21%, то в ноябре только 10%. Обратная ситуация с таким параметром, как "военная мощь и ракетно-ядерное оружие": в сентябре 2012-го и ноябре 2014-го его упоминали 44% опрошенных, в ноябре 2016-го — уже свыше 50%.

Если отвлечься от конкретных критериев оценки величия России и взглянуть на обобщённое мнение россиян по этому поводу, то тут картина за последние годы более или менее стабильна: великой державой нашу страну считают 64% участников опроса. В 2015-м этого мнения придерживались 65%, в 2011-м — 47%, а в 1999-м — всего 31%.

Вот как прокомментировал в РБК итоги опроса замглавы "Левада-центра" Алексей Гражданкин: "Нельзя сказать, что респондентов интересует экономика. Скорее они оценивают действия государства по тому, как оно решает их проблемы. Для них важны государственные символы, такие как армия и история, но самым главным остаётся материальное благополучие. Люди воспринимают великую державу больше в экономическом, чем в военно-политическом плане."

Политолог Аббас Галлямов говорит о снижении градуса антизападных настроений и о том, что больше людей стали рассматривать возможность развития России по "западному" типу: "Очевидно, что люди устали от конфронтации и вообще от политики. Долго пребывать в таком взвинченном состоянии, в котором находилось российское общество, невозможно."

Своим мнением об итогах опроса с "Давыдов.Индекс" делится политолог, президент Забайкальской гильдии политологов и социологов Дмитрий Крылов: "Пока какой-то определённой сформированной цели, которая бы объединяла вокруг себя людей, нет. <...> Потому что слишком далеко и малопонятно, во имя кого и чего всё это делается. Тем более что вопрос касается окружающего Россию мира, и тут мы видим, что единения нет. По большому счёту, Россия одинока. И это вызывает большой вопрос — почему? И такая реакция собственных граждан вызвана недоумением с их стороны. Осознание того, что у нас должны быть сторонники, идёт ещё со времён Советского Союза. И сейчас мы видим, что нас никто не поддерживает.

Возникает вопрос, как далеко мы собираемся зайти в поиске собственного пути. Реальных улучшений люди не ощущают. Есть элемент беспокойства, и он начинает играть более важную роль в оценке себя и государства."

Доктор философских наук, профессор Илья Докучаев заостряет внимание на приоритетах, о которых заявляли участники опроса: "Меркантилизм — это весьма распространённая система ценностей, господствующая в развитых странах с середины прошлого века по сей день. Можно говорить о своеобразной прямой пропорции: чем выше уровень жизни, тем выше уровень меркантилизма. Вместе с тем вряд ли следует противопоставлять меркантилизм и патриотизм. Очень многие меркантильные люди считают себя также и патриотами. В России уровень жизни волатилен как курс доллара. Поэтому меркантилизм то возрастает, то падает. А патриотизм и чувство ресентимента выступают своеобразной компенсацией неудач. Я не думаю, что сегодня можно говорить о жертвенности русского человека, скорее об обречённости."

Кандидат исторических наук, политтехнолог Андрей Патралов рассматривает поднятый вопрос в историческом контексте: "Я думал над этим вопросом не только как социолог, но и как гражданин России. И в этом смысле у меня есть одно наблюдение. 20 век расстался с большей частью империй, которые были нормой существования процветающих государств в 18-19 веках. И государства выбрали себе разные пути развития. Например, близко к нам Австро-Венгерская империя разваливалась в несколько этапов. <...> Россия выбрала путь другой. Для значительной части населения казалось не важным или незначительным бытовое процветание. Их грела мысль о принадлежности к великой державе. Если нас не любят, то хотя бы пусть боятся. Это теоретическая подоплёка.

В 2014 году внешнеполитические шаги В.В.Путина для российского государства очень точно попали в тренд и вызвали консолидацию общества. Скептики говорили о том, что скоро "холодильник победит телевизор". И личные интересы будут доминировать и побеждать интересы патриотизма и внешнеполитических ценностей. Мы видим, что прошло достаточно времени, при этом уровень поддержки во время деятельности президента не падал. Что касается замера "Левада-центра", то понятно, что они достаточно добросовестно ведут эту работу, а мы как социологи прекрасно понимаем, что принцип задавания вопроса может помогать респонденту дать ожидаемый исследователями ответ. Поэтому я, конечно, посмотрю, проводятся ли аналогичные измерения ФОМом или ВЦИОМом, и после этого отвечу себе на вопрос, нащупывал ли "Левада-центр" тренд, или это казус отдельного исследования, или это временная седловина."

Ну, как-то так.

Полную версию материала с развёрнутыми комментариями экспертов можно прочитать тут.

Ссылки в тему:
«Левада-центр»: выросло число россиян, предпочитающих благополучие величию страны
В России выросло число предпочитающих личное благополучие величию страны

[Svobodanews]

http://gdb.rferl.org/6D6DD547-7057-4462-B2A9-110A7E733D87_cx0_cy11_cw0_w1024_r1_s_r1.jpg
Согласно исследованиям "Левада-центра", отношение россиян к президенту Владимиру Путину немного поменялось. В ходе проведенного в конце ноября опроса выяснилось, что почти треть россиян – 29 процентов – изменили свое отношение к Путину в худшую сторону. В то же время 55 процентов опрошенных заявили, что их отношение к президенту не изменилось, а 14 процентов сказали, что стали относиться к Путину лучше.

Почти три четверти россиян, по данным опроса, уверены, что Путин "искренне хочет добиться повышения благосостояния населения". 24 процента респондентов верят, что ему это удастся, а 48 процентов переживают, что Путину "помешает бюрократия и отсутствие хорошей команды".

По мнению 28 процентов россиян, Путин "успешно и достойно справляется с решением проблем страны", а 39 процентов опрошенных надеются, что президент сможет справиться с проблемами и в будущем.

Почти треть – 29 процентов респондентов – считают, что Путина некем заменить: "люди не видят, на кого другого они еще могли бы положиться", говорится в опросе.

"Главное достижение Путина – это внешняя политика. Тут практически не остается тех, кто скептически относится или в состоянии как-то рационально оценить успехи и поражения Путина. Очень небольшая часть людей, в основном более образованных и пользующихся другими каналами информации, действительно в состоянии оценить негативные последствия его внешней политики. А большинство считает, что он вернул России авторитет и влияние на мировой сцене. В некоторых группах все-таки экономический кризис заметен, он болезненный, и снижение среднего уровня жизни где-то на 15 процентов – это болезненно, но не радикально, не критично. Поэтому не во всех группах растет раздражение или недовольство по отношению к Путину. Тем более что Путин, еще раз говорю, защищен от ответственности. Это, скорее, волнует самые бедные группы населения, вот среди них негативные оценки действительно немножко растут. А позитивно оценивают деятельность Путина люди более образованные, более благополучные – те, что ближе к власти, бюрократия, чиновники, государственные служащие, категории населения, зависимые от государства".

О том, на чем основана вера россиян во Владимира Путина и что может ее изменить, Радио Свобода рассказал директор "Левада-центра", социолог Лев Гудков. Читайте на нашем сайте.

[Алексей Левинсон]

http://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2016/12/20/670337-prezident-velichiya
Статья опубликована в № 4228 от 20.12.2016 под заголовком: Наше «мы»: Президент величия

Какое место в рейтинге Путина занимает величие державы
19.12.2016

В декабре 2015 г., по данным «Левада-центра», показатель, который принято называть «рейтингом Владимира Путина», был равен 85%, в нынешнем декабре он равен 84%, т. е. стоит на месте. Устойчивость этого показателя вызывает столько же толков и волнений, сколько его реальные или воображаемые колебания.

Рейтинг недвижен, другие публикуемые параметры, касающиеся мнений публики о власти, шевелятся. Частью эти шевеления – обычная подвижность опросных данных, другие изменения – просто техническая ошибка, за которую приходится приносить извинения. Иногда это реальные колебания в общественных настроениях. Понятны эмоции, которые вызывают все эти изгибы кривой. Одним хотелось бы ее движения вверх, другим – вниз. Но все замечают: эти параметры колеблются, а рейтинг стоит. (Чего тут желать – вопрос непростой. Вряд ли хотят его роста даже сторонники Путина, вряд ли знают даже его оппоненты, что будет в стране, если он упадет.)

Но главные недоумения вызывает кажущееся отсутствие связи или даже противоречие между высотой рейтинга и глубиной экономического кризиса. Сообщений людей о том, что их материальное положение ухудшается, было больше, чем сообщений о его улучшении, в прошлом году в 4,5 раза, в этом – чуть менее чем в 4 раза. Соотношение ждавших ухудшения жизни в России и ожидавших ее улучшения было в конце прошлого года 2:1, в конце нынешнего – 3:4. А рейтинг все около 85%.

Наблюдатели из разных углов политического поля верят и не верят. Как это так, люди недовольны своим положением, но довольны своим президентом? Это противоречит и тому, чему кого-то учили по курсу марксизма-ленинизма, и тому, что мы считаем здравым смыслом. Тогда начинают вспоминать либо про известную веру русского мужика в хорошего царя и плохих бояр, либо про времена культа. Но из того, что сообщают опросы «Левада-центра», не выходит ни этот монархический, ни этот сталинский расклад. Дело в том, что рейтинг Путина – про другое. Он про то, что для россиян важнее всего выразить в ситуации опроса (а рейтинг возникает из нее и только из нее, это далее он существует как политический фактор).

Зря думают, что наши респонденты боятся сказать плохо о начальстве. Такого не было и, по крайней мере, пока нет. С готовностью критикуют, в том числе и Путина. Но дело не в том, за что они его готовы критиковать, – этого рейтинг не отражает. Дело в том, что именно в его деятельности они одобряют. А в разговоре с интервьюером они хотят подчеркнуть, что главное для них – то, что при Путине вернулось, как считается, уважение к России в мире. Россия снова есть великая держава, какой был Союз. За что же ее уважают, в чем видится это уважение, как с этим вяжется хор осуждений – это все вопросы менее важные для людей. Так получилось, что, отвечая на вопрос о деятельности президента, люди говорят о том, как важно для них сознание нашего величия. Оно главный противовес и компенсатор чувства, что живем хуже, чем хотели бы. И в этом качестве оно тем нужнее людям, чем огорчительнее ситуация с зарплатами и ценами.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Алексей Левинсон]

http://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2016/12/06/668285-edinstva-naschet-edinstva
Статья опубликована в № 4218 от 06.12.2016 под заголовком: Наше «мы»: Групповые интересы

Россияне усомнились в монолитности власти
05.12.2016

«Левада-центр» теперь обязан извещать, что решением Минюста он занесен в реестр НКО, выполняющих функцию иностранного агента. Также центр приговорен судом к штрафу в 300 000 руб. за то, что не внес туда себя сам (эти решения «Левада-центр» оспаривает в суде). Стоит ознакомиться с этим реестром, чтобы увидеть, в какой мы компании.

В реестре много правозащитных организаций. Кому они мешают, понятно. Но вот, например, один из последних в списке (где уже почти полтораста позиций), cвердловский областной общественный фонд «Эра здоровья». Указатель «виды политической деятельности» о нем сообщает: «Профилактика ВИЧ/СПИДа среди населения Свердловской области». А ведь вроде бы «к политической деятельности не относится деятельность в области науки, культуры, искусства, здравоохранения, профилактики и охраны здоровья граждан, социального обслуживания, социальной поддержки и защиты граждан, защиты материнства и детства, социальной поддержки инвалидов, пропаганды здорового образа жизни, физической культуры и спорта, защиты растительного и животного мира, благотворительная деятельность» (п. 6 № 179-ФЗ в редакции от 2.06.2016).

Нетрудно вообразить, что в своей Свердловской области этот фонд кому-то чем-то показался неприятен. Но вдруг это хитроумная попытка скомпрометировать Минюст? Развивая эту гипотезу, можно задуматься – как это сделали многие, – с чего это именно «Левада-центр», который с первых дней президентства Владимира Путина исправно сообщает о его феноменально высоком и феноменально устойчивом рейтинге, теперь объявили иноагентом? Будут ли граждане России доверять дальнейшим сообщениям об этом рейтинге? И кому понадобилось ставить таким способом под сомнение авторитет министерства? А может быть, и сам рейтинг? Ведь не Путину же, об одобрении которого в 86% в ноябре сообщал «Левада-центр»? Значит, есть еще кто-то.

Эта мысль до поры не проникала в массовое сознание. Но факты копились. Последним, вероятно, стал арест министра из экономического блока. Россиянам понятна символическая важность акции, из внутрироссийских событий это сочтено ими наиболее значимым. Но чем менее ясны сообщаемые в прессе обстоятельства, тем более ясно, что наверху кто-то с кем-то что-то не поделил.

Во всяком случае, 47% россиян согласились с мнением, что «руководство страны разделено на группы, каждая из которых действует в своих интересах». Противоположное мнение – «руководство страны действует слаженно, преследуя общие интересы» – поддержали 39%. Среди руководящих работников в сплоченность верха верят 36%, не верят 48%. Среди рабочих разница еще резче. Российское общественное мнение в последнее время отличалось монолитностью. А по вопросу, есть ли единство во власти, в обществе единства нет.

Министру вменяют взятку. Россияне, конечно, против коррупции, но они не готовы винить в ней именно правительство. Более половины одобряют его работу и работу его главы. Дело в чем-то и в ком-то другом.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Davydov_index]

http://ic.pics.livejournal.com/davydov_index/60378694/858517/858517_original.jpg
Опубликованы результаты опроса о том, каким наши сограждане видят будущее России.

По данным "Левада-центра", всё больше людей говорят о том, что им неважно, каким будет государственное устройство России в будущем, "важно лишь, насколько хорошо буду жить я и моя семья" — в ходе проведённого в ноябре опроса так высказались 33% респондентов. Для сравнения: в 2015-м так говорили 27%, в 2014-м — 22%.

Одновременно снижается доля тех, кто считает, что у России должно быть особое государственное устройство и "особый путь развития": если в 2014-м и 2015-м так думали соответственно 21% и 24% участников опросов, то в этом году этой точки зрения придерживаются только 16%. Треть опрошенных — 33% — заявляют о том, что Россия должна стать страной "с рыночной экономикой, демократическим устройством, соблюдением прав человека, подобным странам Запада, но со своим собственным укладом".

( Collapse )
Число людей, которые под "особым путём" России понимают экономическое развитие, при котором власти больше заботятся о населении, чем о чиновниках и прочих "хозяевах жизни", заметно выросло — до 29%. В прошлом году в этом вопросе был спад до 20%, а в 2008-2014 годах так считали не менее 30%. Доля тех, кто считает, что одна из основных характеристик "особого пути" — это "несоответствие ценностей и традиций России и Запада", снизилась до 10% (год назад было 20%). Вместе с тем не выросло количество людей, полагающих, что у России тот же путь развития, что и у других стран — 8% (начиная с 2008 года этот показатель ни разу не превысил 10%).

Более чем в полтора раза за полгода — с 41% в мае до 64% в ноябре — выросла доля считающих, что величие государства зависит от благосостояния его граждан. Тех, кто утверждает, что "великая держава" — это прежде всего экономический и промышленный потенциал, тоже стало больше — 58% против 39% полгода назад. У таких критериев, как "героическое прошлое" и "масштабы и просторы страны", сторонников убавилось: если в мае о них вспомнили соответственно 24% и 21%, то в ноябре только 10%. Обратная ситуация с таким параметром, как "военная мощь и ракетно-ядерное оружие": в сентябре 2012-го и ноябре 2014-го его упоминали 44% опрошенных, в ноябре 2016-го — уже свыше 50%.

Если отвлечься от конкретных критериев оценки величия России и взглянуть на обобщённое мнение россиян по этому поводу, то тут картина за последние годы более или менее стабильна: великой державой нашу страну считают 64% участников опроса. В 2015-м этого мнения придерживались 65%, в 2011-м — 47%, а в 1999-м — всего 31%.

Вот как прокомментировал в РБК итоги опроса замглавы "Левада-центра" Алексей Гражданкин: "Нельзя сказать, что респондентов интересует экономика. Скорее они оценивают действия государства по тому, как оно решает их проблемы. Для них важны государственные символы, такие как армия и история, но самым главным остаётся материальное благополучие. Люди воспринимают великую державу больше в экономическом, чем в военно-политическом плане."

Политолог Аббас Галлямов говорит о снижении градуса антизападных настроений и о том, что больше людей стали рассматривать возможность развития России по "западному" типу: "Очевидно, что люди устали от конфронтации и вообще от политики. Долго пребывать в таком взвинченном состоянии, в котором находилось российское общество, невозможно."

Своим мнением об итогах опроса с "Давыдов.Индекс" делится политолог, президент Забайкальской гильдии политологов и социологов Дмитрий Крылов: "Пока какой-то определённой сформированной цели, которая бы объединяла вокруг себя людей, нет. <...> Потому что слишком далеко и малопонятно, во имя кого и чего всё это делается. Тем более что вопрос касается окружающего Россию мира, и тут мы видим, что единения нет. По большому счёту, Россия одинока. И это вызывает большой вопрос — почему? И такая реакция собственных граждан вызвана недоумением с их стороны. Осознание того, что у нас должны быть сторонники, идёт ещё со времён Советского Союза. И сейчас мы видим, что нас никто не поддерживает.

Возникает вопрос, как далеко мы собираемся зайти в поиске собственного пути. Реальных улучшений люди не ощущают. Есть элемент беспокойства, и он начинает играть более важную роль в оценке себя и государства."

Доктор философских наук, профессор Илья Докучаев заостряет внимание на приоритетах, о которых заявляли участники опроса: "Меркантилизм — это весьма распространённая система ценностей, господствующая в развитых странах с середины прошлого века по сей день. Можно говорить о своеобразной прямой пропорции: чем выше уровень жизни, тем выше уровень меркантилизма. Вместе с тем вряд ли следует противопоставлять меркантилизм и патриотизм. Очень многие меркантильные люди считают себя также и патриотами. В России уровень жизни волатилен как курс доллара. Поэтому меркантилизм то возрастает, то падает. А патриотизм и чувство ресентимента выступают своеобразной компенсацией неудач. Я не думаю, что сегодня можно говорить о жертвенности русского человека, скорее об обречённости."

Кандидат исторических наук, политтехнолог Андрей Патралов рассматривает поднятый вопрос в историческом контексте: "Я думал над этим вопросом не только как социолог, но и как гражданин России. И в этом смысле у меня есть одно наблюдение. 20 век расстался с большей частью империй, которые были нормой существования процветающих государств в 18-19 веках. И государства выбрали себе разные пути развития. Например, близко к нам Австро-Венгерская империя разваливалась в несколько этапов. <...> Россия выбрала путь другой. Для значительной части населения казалось не важным или незначительным бытовое процветание. Их грела мысль о принадлежности к великой державе. Если нас не любят, то хотя бы пусть боятся. Это теоретическая подоплёка.

В 2014 году внешнеполитические шаги В.В.Путина для российского государства очень точно попали в тренд и вызвали консолидацию общества. Скептики говорили о том, что скоро "холодильник победит телевизор". И личные интересы будут доминировать и побеждать интересы патриотизма и внешнеполитических ценностей. Мы видим, что прошло достаточно времени, при этом уровень поддержки во время деятельности президента не падал. Что касается замера "Левада-центра", то понятно, что они достаточно добросовестно ведут эту работу, а мы как социологи прекрасно понимаем, что принцип задавания вопроса может помогать респонденту дать ожидаемый исследователями ответ. Поэтому я, конечно, посмотрю, проводятся ли аналогичные измерения ФОМом или ВЦИОМом, и после этого отвечу себе на вопрос, нащупывал ли "Левада-центр" тренд, или это казус отдельного исследования, или это временная седловина."

Ну, как-то так.

Полную версию материала с развёрнутыми комментариями экспертов можно прочитать тут.

Ссылки в тему:
«Левада-центр»: выросло число россиян, предпочитающих благополучие величию страны
В России выросло число предпочитающих личное благополучие величию страны

[Svobodanews]

http://gdb.rferl.org/6D6DD547-7057-4462-B2A9-110A7E733D87_cx0_cy11_cw0_w1024_r1_s_r1.jpg
Согласно исследованиям "Левада-центра", отношение россиян к президенту Владимиру Путину немного поменялось. В ходе проведенного в конце ноября опроса выяснилось, что почти треть россиян – 29 процентов – изменили свое отношение к Путину в худшую сторону. В то же время 55 процентов опрошенных заявили, что их отношение к президенту не изменилось, а 14 процентов сказали, что стали относиться к Путину лучше.

Почти три четверти россиян, по данным опроса, уверены, что Путин "искренне хочет добиться повышения благосостояния населения". 24 процента респондентов верят, что ему это удастся, а 48 процентов переживают, что Путину "помешает бюрократия и отсутствие хорошей команды".

По мнению 28 процентов россиян, Путин "успешно и достойно справляется с решением проблем страны", а 39 процентов опрошенных надеются, что президент сможет справиться с проблемами и в будущем.

Почти треть – 29 процентов респондентов – считают, что Путина некем заменить: "люди не видят, на кого другого они еще могли бы положиться", говорится в опросе.

"Главное достижение Путина – это внешняя политика. Тут практически не остается тех, кто скептически относится или в состоянии как-то рационально оценить успехи и поражения Путина. Очень небольшая часть людей, в основном более образованных и пользующихся другими каналами информации, действительно в состоянии оценить негативные последствия его внешней политики. А большинство считает, что он вернул России авторитет и влияние на мировой сцене. В некоторых группах все-таки экономический кризис заметен, он болезненный, и снижение среднего уровня жизни где-то на 15 процентов – это болезненно, но не радикально, не критично. Поэтому не во всех группах растет раздражение или недовольство по отношению к Путину. Тем более что Путин, еще раз говорю, защищен от ответственности. Это, скорее, волнует самые бедные группы населения, вот среди них негативные оценки действительно немножко растут. А позитивно оценивают деятельность Путина люди более образованные, более благополучные – те, что ближе к власти, бюрократия, чиновники, государственные служащие, категории населения, зависимые от государства".

О том, на чем основана вера россиян во Владимира Путина и что может ее изменить, Радио Свобода рассказал директор "Левада-центра", социолог Лев Гудков. Читайте на нашем сайте.

[Алексей Левинсон]

http://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2016/12/20/670337-prezident-velichiya
Статья опубликована в № 4228 от 20.12.2016 под заголовком: Наше «мы»: Президент величия

Какое место в рейтинге Путина занимает величие державы
19.12.2016

В декабре 2015 г., по данным «Левада-центра», показатель, который принято называть «рейтингом Владимира Путина», был равен 85%, в нынешнем декабре он равен 84%, т. е. стоит на месте. Устойчивость этого показателя вызывает столько же толков и волнений, сколько его реальные или воображаемые колебания.

Рейтинг недвижен, другие публикуемые параметры, касающиеся мнений публики о власти, шевелятся. Частью эти шевеления – обычная подвижность опросных данных, другие изменения – просто техническая ошибка, за которую приходится приносить извинения. Иногда это реальные колебания в общественных настроениях. Понятны эмоции, которые вызывают все эти изгибы кривой. Одним хотелось бы ее движения вверх, другим – вниз. Но все замечают: эти параметры колеблются, а рейтинг стоит. (Чего тут желать – вопрос непростой. Вряд ли хотят его роста даже сторонники Путина, вряд ли знают даже его оппоненты, что будет в стране, если он упадет.)

Но главные недоумения вызывает кажущееся отсутствие связи или даже противоречие между высотой рейтинга и глубиной экономического кризиса. Сообщений людей о том, что их материальное положение ухудшается, было больше, чем сообщений о его улучшении, в прошлом году в 4,5 раза, в этом – чуть менее чем в 4 раза. Соотношение ждавших ухудшения жизни в России и ожидавших ее улучшения было в конце прошлого года 2:1, в конце нынешнего – 3:4. А рейтинг все около 85%.

Наблюдатели из разных углов политического поля верят и не верят. Как это так, люди недовольны своим положением, но довольны своим президентом? Это противоречит и тому, чему кого-то учили по курсу марксизма-ленинизма, и тому, что мы считаем здравым смыслом. Тогда начинают вспоминать либо про известную веру русского мужика в хорошего царя и плохих бояр, либо про времена культа. Но из того, что сообщают опросы «Левада-центра», не выходит ни этот монархический, ни этот сталинский расклад. Дело в том, что рейтинг Путина – про другое. Он про то, что для россиян важнее всего выразить в ситуации опроса (а рейтинг возникает из нее и только из нее, это далее он существует как политический фактор).

Зря думают, что наши респонденты боятся сказать плохо о начальстве. Такого не было и, по крайней мере, пока нет. С готовностью критикуют, в том числе и Путина. Но дело не в том, за что они его готовы критиковать, – этого рейтинг не отражает. Дело в том, что именно в его деятельности они одобряют. А в разговоре с интервьюером они хотят подчеркнуть, что главное для них – то, что при Путине вернулось, как считается, уважение к России в мире. Россия снова есть великая держава, какой был Союз. За что же ее уважают, в чем видится это уважение, как с этим вяжется хор осуждений – это все вопросы менее важные для людей. Так получилось, что, отвечая на вопрос о деятельности президента, люди говорят о том, как важно для них сознание нашего величия. Оно главный противовес и компенсатор чувства, что живем хуже, чем хотели бы. И в этом качестве оно тем нужнее людям, чем огорчительнее ситуация с зарплатами и ценами.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Алексей Левинсон]

http://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2016/12/06/668285-edinstva-naschet-edinstva
Статья опубликована в № 4218 от 06.12.2016 под заголовком: Наше «мы»: Групповые интересы

Россияне усомнились в монолитности власти
05.12.2016

«Левада-центр» теперь обязан извещать, что решением Минюста он занесен в реестр НКО, выполняющих функцию иностранного агента. Также центр приговорен судом к штрафу в 300 000 руб. за то, что не внес туда себя сам (эти решения «Левада-центр» оспаривает в суде). Стоит ознакомиться с этим реестром, чтобы увидеть, в какой мы компании.

В реестре много правозащитных организаций. Кому они мешают, понятно. Но вот, например, один из последних в списке (где уже почти полтораста позиций), cвердловский областной общественный фонд «Эра здоровья». Указатель «виды политической деятельности» о нем сообщает: «Профилактика ВИЧ/СПИДа среди населения Свердловской области». А ведь вроде бы «к политической деятельности не относится деятельность в области науки, культуры, искусства, здравоохранения, профилактики и охраны здоровья граждан, социального обслуживания, социальной поддержки и защиты граждан, защиты материнства и детства, социальной поддержки инвалидов, пропаганды здорового образа жизни, физической культуры и спорта, защиты растительного и животного мира, благотворительная деятельность» (п. 6 № 179-ФЗ в редакции от 2.06.2016).

Нетрудно вообразить, что в своей Свердловской области этот фонд кому-то чем-то показался неприятен. Но вдруг это хитроумная попытка скомпрометировать Минюст? Развивая эту гипотезу, можно задуматься – как это сделали многие, – с чего это именно «Левада-центр», который с первых дней президентства Владимира Путина исправно сообщает о его феноменально высоком и феноменально устойчивом рейтинге, теперь объявили иноагентом? Будут ли граждане России доверять дальнейшим сообщениям об этом рейтинге? И кому понадобилось ставить таким способом под сомнение авторитет министерства? А может быть, и сам рейтинг? Ведь не Путину же, об одобрении которого в 86% в ноябре сообщал «Левада-центр»? Значит, есть еще кто-то.

Эта мысль до поры не проникала в массовое сознание. Но факты копились. Последним, вероятно, стал арест министра из экономического блока. Россиянам понятна символическая важность акции, из внутрироссийских событий это сочтено ими наиболее значимым. Но чем менее ясны сообщаемые в прессе обстоятельства, тем более ясно, что наверху кто-то с кем-то что-то не поделил.

Во всяком случае, 47% россиян согласились с мнением, что «руководство страны разделено на группы, каждая из которых действует в своих интересах». Противоположное мнение – «руководство страны действует слаженно, преследуя общие интересы» – поддержали 39%. Среди руководящих работников в сплоченность верха верят 36%, не верят 48%. Среди рабочих разница еще резче. Российское общественное мнение в последнее время отличалось монолитностью. А по вопросу, есть ли единство во власти, в обществе единства нет.

Министру вменяют взятку. Россияне, конечно, против коррупции, но они не готовы винить в ней именно правительство. Более половины одобряют его работу и работу его главы. Дело в чем-то и в ком-то другом.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Аркадий Кузнецов]

http://www.profile.ru/obsch/item/113928-god-oprosov-levady
21.12.2016 |

Россияне по просьбе социологов подвели итоги уходящего 2016 года
http://www.profile.ru/media/k2/items/cache/98a1c7a194043aa83d2033a6f780d055_XL.jpg
Фото: shutterstock

Социологи «Левада-центра» узнали мнение россиян об уходящем годе. Соотечественники назвали его более трудным, чем предыдущий, как для страны, так и для себя лично. Кроме того, впервые за 16 лет россияне оценили год как неудачный. По мнению респондентов «Левада-центра», положение дел не изменилось ни в одной из сфер жизни, а в том, что касается справедливого распределения материальных благ и возможности хорошо зарабатывать, — ухудшилось.

Респондентам предложили оценить 2016 год для страны и собственной семьи. Более половины (54%) россиян считают, что уходящий год для России выдался труднее, чем предыдущий. Трети респондентов (34%) он показался таким же, а для 13% он оказался для России легче, чем 2015 г.

Такое соотношение ответов не менялось с 2014 года. С 2010 до 2013 гг. большинство считали каждый уходящий год таким же, как предыдущий, а в 1988-2000 гг. и в кризисные 2008-2009 гг. россияне говорили, что раньше стране было легче, причем абсолютный максимум (88%) пришелся на 1991 год. Более легким, чем предыдущий, для России, по мнению ее жителей, был уходящий год в период 2001-2007 гг.

Лично для себя и своей семьи почти половина россиян (48%) оценили год как более трудный, чем предыдущий. Таким же, как предыдущий, уходящий год был для 36% респондентов; для 16% он был легче. Любопытно, что оценки уходящего года для себя и своей семьи не всегда совпадают с его оценкой для страны. В частности, популярен ответ, что год был точно таким же, как и предыдущий. Так россияне отвечали, например, в 2001-2007 годах, когда каждый уходящий год оценивался как более легкий для страны. Самыми тяжелыми для себя и своей семьи наши соотечественники в свое время посчитали кризисный 1998 год (79%), обогнавший даже 1990-1992 гг. (72-74%).

Впервые с 2000 года россияне оценили уходящий год как неудачный лично для себя: так ответили 40% против 37%. С 2001 по 2015 годы наши соотечественники оценивали год оптимистичнее, хотя разрыв между ответами не так велик, а в последние два года не превышает 3%. Кроме того, довольно велика доля тех, кто затрудняется с ответом – в последние два года их 23%. Кстати, больше всего россиян (52%) удачным назвали уходящий год в 2007 г.

В ответе на вопрос «Как бы вы могли в целом оценить уходящий 2016 год: это был очень хороший, хороший, средний, плохой или очень плохой год?» подавляющее большинство россиян (56-69%) вот уже 13 лет считают уходящий год средним. Россиян, считавших уходящий год плохим, больше всего было в 2004, 2008 (по 19%), 2009 (23%) и максимум — в 2015-2016 (25%) годах; хорошим — в 2006-2007 и 2010-2014 годах. Очень хорошим и очень плохим уходящий год на протяжении всей истории проведения такого опроса считают всего несколько процентов россиян.

Подводя итоги 2016 года, россияне ответили социологам, что положение в области уровня жизни основной части населения изменилось к худшему (60%), а в области работы образовательных учреждений, правоохранительной сферы, СМИ и поликлиник, а также в части возможности высказывать свое мнение, личной безопасности, экологии и межнациональных отношений — не изменилось. Не изменилось и положение дел в отношении возможности влияния простых людей на государственные дела (61%). К худшему, по мнению россиян, изменилась ситуация с возможностью хорошо зарабатывать (54%) и в отношениях со странами Запада и НАТО (51%).

Сферы, где за последние десять лет отмечавших улучшение россиян хотя бы иногда было больше, чем отметивших ухудшение, — это работа СМИ и возможность хорошо зарабатывать (в 2007 году улучшение в этой сфере отметили абсолютное большинство — 39%).

Опросы «Левада-центра» были проведены в декабре 2016 года по репрезентативной всероссийской выборке городского и сельского населения среди 1600 человек в возрасте от 18 лет в 137 населенных пунктах 48 регионов страны на дому у респондента методом личного интервью.

[Davydov_index]

http://ic.pics.livejournal.com/davydov_index/60378694/3447222/3447222_900.jpg
«Левада-центр» провел опрос, выяснив, чего россияне ждут от 2017 года и какие они возлагают на него надежды.

Так, большинство жителей страны надеются, что новый год будет лучше предыдущего. Такого мнения в совокупности придерживаются 53% респондентов. Еще 20% уверены, что 2017 год будет не хуже предыдущего, а 18% полагают, что вряд ли сильно что-то изменится. Лишь 4% уверены, что 2017 год будет однозначно хуже 2016-го.

Если сравнивать с показателями прошлого года, то они улучшились. Позитивные надежды год назад выражали только 46% россиян, 22% думали, что будет не хуже, 19% полагали, что ничего не изменится, а пессимистично настроены были 8% респондентов.

Также «Левада-центр» попросил опрошенных спрогнозировать вероятность тех или иных событий. Так, большая часть россиян ждет в новом году громких коррупционных скандалов и отставок министров — 60%. Крупные техногенные катастрофы спрогнозировали 27%, массовые эпидемии — 26%, отставку правительства России — 16%, вооруженный конфликт с какой-то из соседних стран — 21%, обострение ситуации на Северном Кавказе — 22%, массовые столкновения на национальной почве — 17%. С наименьшей вероятностью россияне говорят о возможном госперевороте в стране — его ждут 9%, а войну с США или НАТО предсказывают только 10%.

Исследование проводилось с 9 по 12 декабря среди 1600 жителей России старше 18 лет, проживающие в 137 населенных пунктах 48 регионов страны.

[Денис Волков]

http://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2017/01/25/674724-bil-agentom
Статья опубликована в № 4248 от 25.01.2017 под заголовком: Социология: Агентом и остался

Социолог об однозначно негативном восприятии обществом зарубежной помощи НКО
24 января 23:25

Для Ведомостей
https://cdn.vedomosti.ru/image/2017/p/43e8/mobile_high-5b.jpg
Выражение «иностранный агент» для большинства россиян не связано с законом об НКО, имеет однозначно негативный оттенок и ассоциируется со шпионажем в пользу иностранных разведок
А. Махонин / Ведомости

Закону об иностранных агентах уже почти пять лет. В соответствующем реестре более 150 организаций. Последствия закона постоянно обсуждаются в СМИ, на заседаниях у президента. Однако для большинства населения эта тема является незначительной. О существовании такого закона около 70% респондентов просто не знают. Около 20% россиян слышали о нем, но не имеют ясного представления о сути дела. И только 2–3% населения хорошо (по их собственным оценкам) разбираются в теме (здесь и далее приводятся данные декабрьского опроса «Левада-центра», также включенного в список иностранных агентов, но оспаривающего этот статус в суде). Такая низкая осведомленность может показаться удивительной, только если не знать, что и о некоммерческих организациях в целом более половины россиян ничего не знают. А среди знающих почти половина не в состоянии вспомнить название хотя бы одной.

В те несколько процентов хорошо информированных о законе входят преимущественно наиболее активные и осведомленные граждане, часто придерживающиеся либеральных взглядов. Можно считать, что это и есть та самая либеральная общественность: у этих людей активная гражданская позиция (волонтерство, благотворительность и проч.) сочетается с критическим отношением к власти, а также с регулярным чтением, смотрением и слушанием независимых СМИ. Для этой категории граждан тема является значимой, чего нельзя сказать об остальном населении.

Опросы показывают, что позиция человека в отношении закона определяется прежде всего его политическими взглядами (общие идеологические убеждения, уровень поддержки власти, симпатии к конкретным политикам) и каналами получения информации о происходящем в стране и мире (используются ли преимущественно государственные или независимые источники). Ни возраст, ни образование, ни социальный статус в этом вопросе практически не имеют значения.

Среди тех, кто слышал о законе, больше половины (56%) уверены, что он призван «ограничить негативное влияние Запада на нашу страну», и только четверть (26%) понимают его как «способ давления на независимые общественные организации». Точка зрения условных охранителей доминирует над либеральной позицией. Вполне ожидаемо, что первая точка зрения наиболее выражена среди постоянных зрителей телепередач Киселева, Соловьева и Михалкова: здесь соответствующее соотношение достигает рекордных 69% против 16%. Схожие настроения характерны для коммунистов или сторонников Путина.

Напротив, среди осведомленных людей из аудитории информационных программ независимых телеканалов соотношение охранителей и либералов распадается на почти равные части: 50 на 40%. Среди критически настроенных к президенту или среди сторонников Навального люди с условно либеральными взглядами на закон и вовсе преобладают. Однако даже здесь позицию охранителей в отношении закона разделяет до трети состава. В том, что большинство россиян считают закон об иностранных агентах защитной мерой, есть своя ирония: в способность Запада расшатать ситуацию внутри России сегодня не верит ни население, ни элита. Это неоднократно показывали и наши опросы населения, и опросы элит российской исследовательской группы «Циркон» или американского Гамильтон-колледжа. А раз угрозы нет, нужна ли защита?

О законе знают мало, а вот словосочетание «иностранный агент» оказывается более понятным. Можно констатировать: это выражение имеет для населения исключительно негативную окраску (несмотря на все разъяснения Конституционного суда о том, что в сегодняшних реалиях словосочетание утратило отрицательный контекст советского периода). Об отрицательных ассоциациях, вызываемых словосочетанием, заявляют 60% населения, около 30% заявляют о нейтральных ассоциациях, о положительных (есть и такие) – 3%.

Самая распространенная категория ассоциаций, которые удалось выявить с помощью открытого вопроса, связана со шпионажем: иностранный агент – это «шпион иностранных разведок», «цээрушник», «засланный казачок», «вербовщик», «лазутчик» и т. п. Эти представления разделяет 45% населения. Следующая по распространенности категория ответов связана с образом «врага народа» («врага России», «предателя», «ренегата») – ее разделяет около 7%. Конкретные нейтральные ассоциации с экономической деятельностью смогли назвать 4% респондентов. И лишь для 3% населения иностранный агент – это образ из кинофильмов о Джеймсе Бонде или Штирлице. Даже сама постановка вопроса об иностранных агентах вызывала у некоторых респондентов недовольство и агрессию.

Кроме всего прочего, этот закон ложится на благодатную почву подозрительности населения к западному влиянию, обостренную текущим противостоянием России и Запада. Гранты иностранных фондов (как американских, так и европейских) считаются наиболее токсичным способом финансирования НКО из всех возможных. Считают этот способ приемлемым лишь 27% россиян, противоположного мнения придерживаются 43%.

Под сомнение ставятся не только мотивы иностранных фондов, бизнеса и граждан, которые платят, но и возможность независимого целеполагания российских организаций, которые эти деньги получают (на деле чем больше различных источников финансирования – и российских, и зарубежных, – тем более независимой чувствует себя организация). Поверить в доброе намерение иностранных доноров помочь нашей стране в решении важных социальных проблем готовы лишь 13% россиян (даже среди тех, кто хорошо относится к Западу, и постоянной аудитории независимых СМИ таких не более четверти). Скорее люди готовы приписать иностранным спонсорам желание вместе с деньгами навязать чуждые идеи и ценности или же стремление завербовать шпионов и собрать информацию о стране. Конечно, наиболее популярны такие ответы среди охранителей (в такие мотивы верит каждый второй из них), но и в описанных либеральных группах эти подсказки выбирает не менее трети аудитории.

В российском обществе сложился консенсус о том, что грантополучатели не могут оставаться независимыми от своих зарубежных спонсоров. Это, наверное, самый мощный тезис. С ним согласны 66% россиян (против 17% несогласных). И вот в этом вопросе либеральные группы почти не уступают охранителям (если среди зрителей «Бесогона» указанное соотношение составляет 72% против 14%, то среди аудитории программ независимых каналов – 67% против 24%). Здесь дело не только в пропаганде (иначе мы бы видели более существенные различия между аудиториями государственных и независимых СМИ), но в каких-то более общих представлениях. Говоря простым языком, люди уверены: кто девушку ужинает, тот ее и танцует. Напрасно в недавнем заочном споре с Песковым режиссер Звягинцев полагал, что подобная установка характерна лишь для российского чиновничества. Как видим, под ней готова подписаться подавляющая часть нашего общества.

Подведем итог. Выражение «иностранный агент» для большинства россиян не связано с законом об НКО, имеет однозначно негативный оттенок и ассоциируется со шпионажем в пользу иностранных разведок. За исключением небольшой части граждан с активной гражданской позицией, подавляющее большинство населения о законе не знает. Но если бы знали, то скорее всего поддержали бы, так как большинство не верит ни в бескорыстную помощь иностранных доноров, ни в независимость организаций, которые получают хоть какую-то поддержку из-за рубежа (не важно, идет ли речь о грантах, пожертвованиях частных граждан или оказании услуг иностранным кампаниям). В этих вопросах даже либерально настроенные граждане практически совпадают во взглядах с охранителями. А это значит, что организациям, внесенным в реестр иностранных агентов, вряд ли стоит ждать помощи со стороны общества.

Автор – социолог «Левада-центра»

Расширенная версия. Первоначальный опубликованный вариант можно посмотреть в архиве «Ведомостей» (смарт-версия)

[Алексей Левинсон]

http://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2017/01/31/675517-kogo-zaschischaet
Статья опубликована в № 4252 от 31.01.2017 под заголовком: Наше «мы»: Кого защищает закон

Половина страны на закон не надеется
31.01.2017

«Левада-центр» в начале этого года спросил граждан, чувствуют ли они себя лично «под защитой закона». Результат таков: 39% выбрали ответ «да», 47% – ответ «нет». Обычно «незащищенными» считаются те или иные меньшинства, а тут выясняется, что в меньшинстве как раз защищенные, а не чувствующие защиты закона – это чуть ли не половина всех жителей страны. Между тем по результатам наших многочисленных исследований можно с уверенностью сказать, что сами наши граждане хотели и хотят жить по закону, но при условии, что закон был бы и равным, и обязательным для всех. В других словах это же можно сформулировать как широкую поддержку идеи демократического правового государства и, напротив, неприятие практики избирательного применения закона.

Характерно, что верят в свою защищенность более всего те, кто лишь недавно достиг возраста гражданской зрелости, кто укрыт от жизни стенами учебных заведений. Среди молодых людей вообще, а среди учащейся молодежи в особенности большинство считают, что они под защитой закона (53 и 64% соответственно). Так говорят и те, кто в основном проводит время в стенах родного дома и потому укрыт более других: это домохозяйки (53%). На грустные размышления о том, кого у нас закон охраняет, а кого – нет, наводит тот факт, что среди самых богатых опрошенных баланс ответов о защищенности/незащищенности 47% к 43%, т. е. они скорее защищены, а среди наиболее бедных – наоборот: 29% чувствуют защиту, а 55% ее не ощущают.
Андрей Бабицкий: Пропасть между законом и правом

Пока что речь шла об относительно небольших частях населения. Но вот самая массовая категория – люди рабочих профессий. Из них 33% ответили, что чувствуют себя под защитой закона, но 55% ответили отрицательно. Нет ощущения достаточной защищенности у другой массовой категории – пенсионеров (38% – «да», 46% – «нет»). Но оказывается, что в предпенсионном возрасте такие ощущения еще острее. Чувствующих защиту – столько же (38%), а ее не ощущающих – более половины (52%).

В том же опросе людей спросили, какую роль играют в нашей жизни те или иные институты, в том числе связанные с созданием и применением законов. Как и всегда, на первом месте оказался президент (его роль назвали «большой» и «очень большой» 92%), на втором – его администрация (для нее этот показатель равен 79%). Известно, что многим первое лицо государства представляется стоящим выше законов. Следом идут Вооруженные силы (73%), ФСБ и прочие спецслужбы (72%). Они в глазах многих россиян потому и «спец-», что им порой позволено не соблюдать закон ради выполнения задания. Прокуратуру вспоминали реже (53%). А роль собственно создателей законов – обеих палат парламента – и правоприменителей – суда, полиции – назвали важной менее половины россиян. Из других опросов известно, что многие к тому же считают их пораженными коррупцией.

Но куда деться? И если что, мы, россияне, обращаемся в полицию, идем в суд. Надеемся, что закон нас защитит. А поскольку уверенности нет, то при возможности стараемся обеспечить это всеми доступными нам средствами.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Алексей Левинсон]

http://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2017/02/14/677488-dva
Статья опубликована в № 4262 от 14.02.2017 под заголовком: Наше «мы»: Два меньшинства

Что значит быть чуть беднее среднего
13.02.2017

Один из распространенных в социсследованиях способов оценки благосостояния – вопрос о том, что может и чего не может себе позволить ваша семья. За последние годы его результаты давали такую картину. Основная часть россиян (половина или более) определяли свое материальное положение словами «нам хватает денег на питание и одежду, покупка более дорогих вещей, как холодильник или телевизор, вызывает проблемы». Рядом стоят меньшинство в 15–20% тех, кто беднее, и чуть более весомое меньшинство – от одной пятой до трети – тех, кто побогаче. К концу прошлого года размеры этих меньшинств были одинаковы – по 22%. Радоваться этой симметрии не стоит, это был минимум благополучия и максимум неблагополучия, хочется думать, что временный. В январе восстановился обычный для последних лет небольшой перевес (24% против 18%) в пользу семей, что зажиточнее среднего.

Ни бомжей, ни миллионеров представить в выборке не удается. Положение тех и других заслуживает особых исследований, а наши средства дают возможность говорить о положении массовых групп населения. Здесь наибольшую озабоченность вызывает доля тех, кто на краю бедности. Опрос позволяет многое узнать об этой части общества. Две трети здесь составляют женщины. Почти 70% людей в этой группе – в возрасте более 40 лет, а это, по нашим понятиям, уже за перевалом. Треть из них на пенсии. В общем их доход примерно в 1,5 раза ниже среднего по России. В трудном материальном положении здесь оказываются и рабочие (четверть данного сегмента), и служащие (каждый десятый). В четверти таких семей – один-два ребенка. Но другая четверть – одиночки, их в этой группе вдвое больше, чем в среднем по стране. Половина этого контингента проживает в городах среднего размера, треть – в селах, их там существенно больше, чем в среднем по населению, а вот в больших городах этих людей почти вдвое меньше, чем в среднем. Половина бедных имеет среднее специальное и высшее образование. А остальные имеют образование ниже среднего специального.

Тяжело об этом говорить, но в массовом и в чиновничьем сознании все перечисленное – признаки «социально слабого населения». Этих людей принято жалеть, но в общем и целом они считаются стоящими в стороне от основного потока жизни. Их удел – постепенно из этой жизни уходить.
Бедных и зажиточных стало поровну

У них есть два общественно значимых ресурса. Один – то время, которое им надо скоротать до этого ухода. Характерно, что идея «жить как можно дольше» среди них на четверть менее популярна, чем среди тех, кто помоложе и побогаче. Это их время можно тратить на сидение в очередях в поликлинику или в контору ЖКХ. Или на то, чтобы сидеть с внуками. Ресурс второй – их голоса как граждан России. Их считают самым надежным электоратом. Надо, однако, учесть, что их готовность прийти на выборы президента, а также отдать за него свой голос не выше, как у нас считается, а ниже средней. Они меньше всех верят политикам.

Да и вообще, именно в их среде самый низкий (77% при среднем 85%) уровень одобрения деятельности Путина. А самый высокий – у другого меньшинства, богатого (88%).

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Алексей Левинсон]

http://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2017/02/28/679215-evropeiskie-problemi-rossii
Статья опубликована в № 4270 от 28.02.2017 под заголовком: Наше «мы»: Капитуляция Европы

Национализм – это поражение и Европы, и России
27.02.2017

Государства, расположившиеся на землях Европы, за какие-нибудь два века присвоили чуть ли не все остальные обитаемые земли и покорили их жителей. Дары земель увозили к себе, обитателей и убивали, и спасали от болезней, и лишали языка, и наделяли своим, отрешали от их богов и приводили к своему. Какая, видать, сила была у этих колонизаторов, если маленькие страны покоряли земли во много раз более обширные и подчиняли население во много раз более многочисленное. И все это делали «там», вдали от своих домов и городов. Удивимся этой силе. Но тогда еще сильнее будет удивление: как слаба оказалась эта Европа от Атлантики до Урала, едва только началась реакция покоренного некогда ею мира. Едва туземцы, узнавшие от европейцев, как те живут и как вообще надо жить, начали мало-помалу обратное историческое движение, стали наезжать в собственно Европу и в страны европейской культуры, выяснилось, что к этому Европа не готова. Европа, в которой любой капитан или атаман знал, как обращаться с аборигенами, туземцами, инородцами, теперь умами лучших политических лидеров не может решить, что делать с их потомками. В тупике и раздрае общественное мнение, в частности наше.

Начать с того, что нет согласия по самым базовым вопросам: их вообще пускать сюда или нет? Считать их такими же людьми, как мы, или нет? Российская публика разделилась поровну на тех, кто говорит, что «терпимо/нейтрально» относится к трудовым мигрантам с Северного Кавказа, и тех, кто прямо заявляет, что относится к ним «плохо» (к мигрантам из Закавказья и Средней Азии плохое отношение открыто выказывают 34–38%, нейтральное – около половины опрошенных). Иметь и выражать расистские, националистические настроения теперь значит быть в тренде. Среди людей с высшим образованием заявляющих о плохом отношении к мигрантам с Северного Кавказа (напомним, гражданам России) больше, чем среди не столь образованных. Среди богатых их больше, чем среди бедных, в столице – больше, чем в остальной стране.

Это говорит о кризисе нашей культуры как европейской. Те, кто в этот ответственный исторический момент решил дистанцироваться от Европы, с радостью сообщают и о «провале мультикультурализма». Да, этим идеям сейчас приходится туго в Европе. Голоса противников равенства культур и народов все громче. Но взамен универсализма, интернационализма и проч. они могут предложить только шовинизм и расизм. И сторонников у них все больше. Но характерно, что чем их больше, тем чаще вырываются на волю панические мысли, что Европа (или Россия) обречена проиграть Востоку, Азии.

Это вряд ли, но когда в Европе, в том числе и в России как ее части, происходит отказ от идей равноправия всех людей и всех народов, от идей, которые стали нашим высшим духовным достижением, и когда от них отказываются в пользу свойственного родо-племенному сознанию любых аборигенов деления мира на хороших «своих» и плохих «чужих», – это начало капитуляции и Европы, и России. Но не перед гастарбайтерами из Азии, а перед собственной азиатчиной.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Davydov_index]

Социологи узнали, как россияне оценивают своё нынешнее положение и каким видят его через 5 лет.

В рамках проведённого "Левада-центром" в январе опроса у жителей 48 регионов спросили, как они оценивают своё положение в трёх временных отрезках: сейчас, 5 лет назад, т.е. в 2012 году, и через 5 лет — т.е. каким, как они предполагают, оно будет в 2022-м. Вопросы задавались в формате "Какое место Вы занимали/занимаете/будете занимать", т.е. чем ниже цифра — тем выше оценка своего статуса участником опроса (самый высокий статус — 1-е место, самый низкий — 10-е).

Средняя оценка, данная россиянами своему положению на 2012-й год, составила 5,96. При этом наиболее популярными местами оказались 6-е (25%), 5-е и 7-е (по 17%). Крайние оценки дали сравнительно немногие опрошенные: на 1-2 место себя пятилетней давности поставили по 1%, на 9-10-е — по 3%.

В оценках нынешнего состояния дел пропорции несколько изменились. "Средний балл" оказался ниже, чем в оценке 2012-го — 6,18. При этом лидируют те же места: 6-е (26%), 7-е (16%) и 5-е (14%). В распределении ответов о крайних местах цифры остались почти те же, только на 9-е место себя поставили уже 5% опрошенных.

А вот в будущее наши сограждане смотрят с некоторой долей оптимизма. В ответах о том, какое место они будут занимать в 2022 году, средняя цифра даже превышает показатель 2012-го — 5,81. Доля тех, кто видит себя в "золотой середине", сильно не изменилась: 6-е место — 20%, 5-е и 7-е — по 12%. На крайних местах себя видят: 1-е и 2-е — 2% и 3% соответственно (в двух предыдущих вопросах на каждое место приходилось по 1%), 9-е и 10-е — 4% и 3%.
http://ic.pics.livejournal.com/davydov_index/60378694/3477817/3477817_original.gif
Инфографика

Комментируя результаты опроса, эксперт "Левада-центра" Карина Пипия отмечает, что вопросы сформулированы таким образом, что дают возможность получить только общую оценку, "в целом": "Они выступают общими показателями удовлетворённости и оптимизма, не дифференцирующимися на отдельные сферы. Их нельзя связывать только с экономическим положением, поскольку они детерминируются и с другими составляющими. Такими, например, как удовлетворённость происходящим в стране в целом, действиями властей и гражданской ориентацией."

Результаты опроса анализирует доктор философских наук, профессор Пензенского государственного университета, руководитель центра современной практической философии Андрей Мясников: "Думаю, что результаты опроса вполне адекватны и действительно отражают реальные ожидания россиян. На мой взгляд, небольшой рост оптимистических настроений связан с исходными заниженными жизненными потребностями большинства россиян и их нынешним обеспечением. <...> По поводу оценки будущего могу допустить, что многие россияне стали больше надеяться на собственные силы, на свой разум, а потому и находят уверенность прежде всего в самих себе, а не во внешних обстоятельствах, которые не очень оптимистичны. Растущая автономизация жизни дает внутренний оптимизм: "Будем жить не смотря ни на что!", "Всё равно переживём это лихолетье"."

Кандидат социологических наук, доцент кафедры государственного и муниципального управления Курской Академии государственной службы Наталья Анциферова отмечает, что результаты опроса расходятся с данными других исследований: "Данные опроса "Левада-центра" показывают рост оптимизма россиян и удовлетворённость собственным положением, позитивные ожидания от будущего. <...> Полученные данные резко противоречат результатам опроса исследовательского холдинга "Ромир" о надеждах на экономические успехи в 2017 году. <...> Возникает парадокс, когда экономическую сферу жизни россияне оценивают критически при сохранении общего оптимистического настроя. Напрашивается закономерный вывод, что, отвечая на вопросы "Левада-центра", респонденты ориентировались в первую очередь не на собственное экономическое и социальное самочувствие, а на общее состояние дел в стране, опираясь на общую уверенную риторику и телепропаганду. <...> На результатах сказалась и общая экономическая безграмотность населения. С начала экономических санкций и нарастания кризисных явлений большинство политиков и экономических экспертов убеждали в том, что все экономические кризисы циклические и ожидается, что этот кризис тоже пройдёт. <...> Большую роль играет и информация СМИ об эффективных мерах власти по выводу страны из кризиса.
Таким образом, данные опроса можно охарактеризовать как социальный оптимизм, то есть убеждённость в стабильности развития страны в целом, без акцента на собственное положение, прежде всего экономическое, это во многом является следствием той социальной позиции, которую хочет видеть и которую пытается сформировать власть."

Ну, как-то так.

Полную версию материала с развёрнутыми комментариями экспертов можно прочитать тут.
Повестка, тренды, мнения, эксклюзив. Неформально на Telegram-канале «Давыдов.Индекс».

[Davydov_index]

Как считают аналитики "Левада-центра", за последний год настроения граждан в отношении государства серьёзно поменялись.

Такой вывод был сделан после обработки результатов очередного социологического опроса. Изменение коснулось распределения взглядов людей на то, как должны строиться взаимоотношения между государством и россиянами: стало заметно больше тех, кто считает, что государство "недодаёт" своим гражданам и вообще ему не так нужна помощь.

Для сравнения были взяты данные аналогичного опросов, прошедших год назад, в марте 2016-го, и в 2006 году. Так, по сравнению с прошлым годом выросли доли тех, кто считает, что "государство даёт немало, но можно требовать и большего" или "государство нам даёт так мало, что мы ему ничем не обязаны": в прошлом году на каждый из этих двух ответов пришлось по 25%, а сейчас — уже по 31%, т.е. совокупная их доля выросла с половины почти до двух третей опрошенных. Для сравнения: в 2006 году такие ответы давали соответственно 15% и 39% респондентов.

Доля участников опроса, настроенных наиболее радикально и считающих, что нужно заставить государство больше удовлетворять потребности граждан, сохранилась на уровне 19% (в 2006-м таких мнений было 27%). В то же время резко сократилось число считающих, что в нынешнем состоянии государства "граждане должны ему помочь, даже идя на жертвы": их стало 11% против 17% прошлой весной. Ещё 4% удовлетворены тем, что им даёт государство, и настаивают на том, что "никто не вправе требовать от него ещё чего-то".

Социологи связывают такую перемену в настроениях с экономическим кризисом и обострением социально-экономических проблем, которые уже не может компенсировать так называемый "крымский консенсус". Директор "Левада-центра" Лев Гудков говорит: "Пока это ещё раздражение, возникшее оттого, что люди из-за кризиса вынуждены на всём экономить и отказываться от привычного потребления на фоне непрерывных коррупционных скандалов. <...> Заканчивается "крымская мобилизация" и, соответственно, консолидация общества вокруг власти. Тренд переломился: патриотическая волна не просто слабеет, она проходит, напряжение в обществе будет усиливаться." По его словам, у людей всё меньше понимания относительно различных действий государства и готовности "нести жертвы ради величия державы", одновременно с этим фиксируется рост обеспокоенности за завтрашний день.

Вместе с тем восприятие результатов опроса представителями политических партий оказалось очень разным. Так, первый замглавы фракции ЕР в Госдуме Андрей Исаев не видит причин драматизировать ситуацию. По его мнению, отмеченные аналитиками колебания настроений — "естественные и закономерные" и носят временный характер: "Социальное самочувствие всегда отстаёт от экономики, для которой худшая ситуация была в прошлом году. Сейчас ситуация в экономике улучшается, а через какое-то время будет улучшаться и в социальной сфере."

В КПРФ, напротив, считают такую динамику настроений показательной. Секретарь ЦК КПРФ по информационно-аналитической работе Сергей Обухов утверждает, что разрыв в мнениях будет только расти: "Это тенденция. Ведь в стране построено потребительское общество, а значит, претензии на фоне кризиса будут нарастать и одновременно будет углубляться отчуждение от государства." Он уверен, что к марту 2018-го, когда должны состояться президентские выборы, протестный настрой "политизируется". На этом фоне, считает Обухов, оппозиционным партиям нужно быть более радикальными. Правда, очертить необходимую степень радикальности он затрудняется, отмечая, что партии "должны быть действительно оппозиционными, иначе общество отторгнет партии вместе с государством".

В какой-то степени верны, наверное, обе точки зрения. С одной стороны, начало весны с экономической точки зрения — действительно период некоторого "провала": после нескольких праздников у людей оказывается меньше свободных денег, чем обычно, и это, безусловно, оказывает влияние на их субъективное восприятия социально-экономической ситуации, что придаёт обозначенной в результатах опроса динамике признак "сезонности". С другой — отрицать наличие экономического кризиса как объективной причины для спада настроений и (что ещё важнее) ожиданий как минимум глупо. Так что можно говорить о "синтетическом" характере колебаний: кризис как объективная и "долгоиграющая" причина наложился на "сезонные" обстоятельства. Но в любом случае тенденция налицо.

О связи результатов опроса с экономическим кризисом рассуждает социолог, заместитель директора "Калининградской мониторинговой группы" Алексей Высоцкий: "Подавляющее большинство респондентов, если говорить об этом социсследовании, по-прежнему уверены, что на улице экономический кризис. Причём это не просто фигура речи, мышление экспертного типа. Это ощущение от личных доходов, от невозможности планировать свою жизнь. И мы понимаем, что идёт четвёртый год кризиса. <...> И сообщения о том, что у нас экономика начала выравниваться, на мой взгляд, пока являются сообщениями. <...> Есть такая великая русская пословица "Не жили богато, не надо начинать". К счастью ли, к сожалению ли, но люди пожили богато. Поэтому какие бы там проценты роста ни показывали великие экономические статистики, понятно, что зарплаты, доходы, путешествия, покупки и прочее на докризисный уровень, который был относительно недавно, вернутся не скоро. <...>
Мы имеем такую диффузию людей, которые консолидировано считали, что "ничего страшного, будем терпеть", но при этом это не те люди, которые сейчас выйдут против власти. Это пока некое раздражение, некая усталость."

Заведующий кафедрой политических наук института гуманитарного образования Челябинского государственного университета Андрей Пасс также говорит об экономических причинах смены настроения россиян: "Мне кажется, что это кризис не столько в экономике, сколько в экономической модели, которая была построена в России в постсоветское время. И я думаю, что он не закончился, что он перманентный. Мы просто прошли наиболее острую стадию. <...> Поэтому надеяться на то, что станет так же, как было в 2007 году, не стоит.
Конечно, что касается протестных настроений, они будут усиливаться, охватывая всё новые и новые слои населения. Я не думаю, что это будет выражаться в повышении политической активности. Нужно будет ещё постараться власть имущим, чтобы понять, какие формы эти протесты могут принять. То, что разговоры ведутся, ни для кого уже не секрет. <...>
Уличные протесты в виде митингов, шествий, себя дискредитировали. Нормальные люди, от которых действительно зависит поддержка правительства, на улицы не пойдут. Но они будут пока ещё какое-то время, как мне думается, фигу в кармане держать. <...> В какой форме они будут предпринимать эти действия, и необходимо выяснить социологам. Причём делать это необходимо уже сейчас."

Политолог, директор Центра исследований легитимности и политического протеста Евгений Венедиктов рассуждает о возможности роста протестной активности: "Есть же пирамида Маслоу, известная всем. <...> Первоочередные задачи — обеспечение таких потребностей, как еда, сон, безопасность. Только после этого идут необходимость быть в рамках социума, обеспечивать свои высшие потребности. <...> Если бы у нас на сегодняшний день не были реализованы самые низменные экономические потребности, то мы бы сегодня не смогли видеть такого протеста, какой увидели 26 марта. Потому что люди бы занимались тем, что обеспечивали бы себя и свою семью куском хлеба. Как только чуть-чуть становится получше с финансовой точки зрения, люди начинают думать о потребностях более высокого характера. Соответственно, совсем голодные люди на массовые акции протеста не пойдут. <...> Когда выдвигаются только политические требования, то, значит, экономическая ситуация немного улучшается."

Ну, как-то так.

[Алексей Левинсон]

http://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2017/04/11/685051-proektsiya-rossii
Статья опубликована в № 4299 от 11.04.2017 под заголовком: Наше «мы»: Путин и Запад

Боятся – значит уважают, сочувствуют – значит презирают
10.04.2017

Основное достижение Владимира Путина, как считают теперь россияне, состоит в том, что Запад стал уважать Россию. А с чего все начиналось в 2000 г., когда Путин принял дела у Бориса Ельцина?

Проведенный тогда опрос показал, что россияне полагали: основной вид отношения к России на Западе – сочувствие (24%). Но оно для нас противоположно уважению, поэтому об уважении со стороны Запада говорили в 3 раза реже, чем о сочувствии, а про страх, наш аналог уважения, еще реже. Сочувствие оказывалось в глазах наших граждан сродни презрению Запада к нам (21%) или равнодушию (19%). Сами тогдашние россияне к Западу относились или без особых чувств (35%) или в такой же мере (34%) с уважением. То есть получалось, что мы их больше уважаем, чем они нас. Потому, наверное, потом легко было убедить страну, что мы, мол, тогда стояли на коленях перед Западом. Итак, в начале путинского президентства в отношении Запада к нам мы видели больше всего сочувствия и презрения и меньше всего – страха. А в нашем отношении к Западу преобладало как раз уважение либо равнодушие. Страха тоже не было.

Прошли долгие 17 лет, проведен такой же опрос. О сочувствии к нам со стороны Запада больше говорить не приходится (4%). Главные эмоции в наш адрес, приписываемые россиянами Западу, это тревога (22%) и просто страх (21%). А раз больше страха, то и уважения, конечно, стало вдвое больше (15% вместо 8%). Поменялось ли наше отношение к Западу? Да. Главных перемен две: мы перестали его уважать (15% вместо 34%), стали больше презирать (7% вместо 3%). Мы его боимся еще меньше (3% вместо 4%). Наше оружие – равнодушие, наше главное отношение – никакое. Ответ, в котором россияне относятся к Западу без особых чувств, теперь выбирают не 35%, а более 40%. Этим мы себе доказываем, что и без них обойдемся.

Рейтинг Путина поднимался до своих пиковых значений (под 90%) в ситуациях конфликта с Грузией в 2008 г. и с Украиной в 2014 г., когда Путин показывал, что мы слушаться Запада не будем (известное дело, народ соглашается на реальную зависимость от своих, лишь бы не быть в зависимости от чужих, даже символической). Антизападные установки – наряду с представлением о России как великой державе и одобрением деятельности ее главы – стали одной из трех основ конструкции, которая сложилась в массовом сознании после Крыма как итог прошедших путинских лет. Все три были синонимами и поддерживались абсолютным большинством. И сейчас плохо, по их словам, относятся к ЕС 52% и к США – 51%, т. е. тоже большинство. Но в означенной триаде намечается рассогласование. Антизападные настроения проступают сильнее в беднейших слоях, где критика Путина выше (и, соответственно, рейтинг ниже). Обратный пример – среди молодежи рейтинг Путина выше среднего в 1,1 раза (88% при среднем 82%), но и хорошего отношения к США больше в 1,3 раза (48% при среднем 37%). А среди лояльного президенту руководящего слоя хорошее отношение к США ныне вообще является преобладающим (50%).

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Полит. ру]

http://polit.ru/news/2017/04/24/levada/
24 апреля 2017, 00:01 Мемория

http://polit.ru/media/photolib/2015/04/23/thumbs/levada_1492760733.jpg.600x450_q85.jpg
Юрий Александрович Левада

24 апреля 1930 года родился Юрий Левада, основоположник теоретической социологии в СССР

Личное дело

Юрий Александрович Левада (1930–2006) родился на Украине, в Виннице. Его матерью была журналистка винницкой областной газеты «Большевистская правда» Наталья Львовна Морейнис, отцом – историк-медиевист Моисей Александрович Коган, профессор, а затем деканом исторического факультета Ленинградского педагогического института.

В середине 1930-х годов мать социолога вышла замуж за начинающего писателя Александра Степановича Леваду, который усыновил ребенка и дал ему свою фамилию.

В годы Великой Отечественной войны семья Левады (к этому времени у него родился брат) была эвакуирована в Тюмень, но школу он с отличием закончил уже на родине. В 1952 окончил философский факультет МГУ, в 1955 — аспирантуру. В конце обучения заинтересовался ситуацией в Китае, где тогда были перевороты, наполовину выучил язык и писал диплом и диссертацию об особенностях китайского общества и китайской революции.

Позже работал в Институте китаеведения, поехал в Китай и там впервые пытался заняться социологическими исследованиями. Когда дальнейшие исследования по Китаю стали невозможны из-за обстоятельств внешнеполитического плана, в 1960 году перешел в Институт философии, где поначалу занимался социологией религии. В 1965 году выпустил книгу «Социальная природа религии», На эту же тему в 1966 году защитил диссертацию на звание доктора философских наук.

В 1968 году секретным постановлением Политбюро за подписью Леонида Брежнева по представлению президента АН СССР Мстислава Келдыша был создан Институт конкретных социальных исследований (ИКСИ) – слова «социология» не должно было даже фигурировать в названии. «Имелось в виду, что в качестве теории уже есть исторический материализм, но конкретными исследованиями заниматься можно», – комментирует создание института специалист по биоэтике Борис Юдин. В ИКСИ Левада заведовал сектором теории и методологии и возглавлял партбюро. По словам Юдина, «сектор с самого начала оказался поперек тенденции, поскольку был сугубо теоретическим».

В те же времена начался регулярный семинар на темы социальные, теоретико-экономические, семиотические, культурологические и исторические. «Это был не некий "теневой" семинар, а вполне обычный, нормальный. Скорее, это была главная форма жизни сектора — еженедельно, иногда и чаще собираться для обсуждения тех или иных проблем. Семинар имел достаточно большой авторитет, потому что у нас бывали практически все, кто считался в те годы наиболее яркими людьми. Скажем, Пятигорский, Аверинцев, Гуревич, Баткин, Иванов, Шляпентох, Щедровицкий...», - вспоминал Левада.

В 1966 был приглашен читать лекции по социологии на факультете журналистики МГУ. (больше таких лекций нигде не читали). «Примерно года четыре я читал там курс лекций собственного изобретения — довольно примитивный, популярный. Так бы, видимо, это и продолжалось, если бы не пришла в голову мысль его издать. Издали в виде двух книжечек с помощью ИКСИ (уже в 1969 году). И очень скоро (тем же летом) это вызвало скандал, собственно, стало формальным началом шума», - рассказывал Юрий Левада. По оценке тогдашнего первого секретаря МГК КПСС Виктора Гришина, лекции Левады «не базируются на основополагающей теории и методологии марксистско-ленинской социологии – историческом и диалектическом материализме. В них отсутствует классовый, партийный подход к раскрытию явлений советской действительности, не освещается роль классов и классовой борьбы как решающей силы развития общества, не нашли должного отражения существенные аспекты идеологической борьбы, отсутствует критика буржуазных социологических теорий». В результате Левада «за идеологические ошибки в лекциях» был лишен звания профессора, а работы сотрудников сектора теории ИКСИ перестали публиковать. В 1972 году Левада покинул ИКСИ, те, кто работал с ним, тоже разошлись в разные места.

После разгрома ИКСИ, Юрий Левада перешел в Центральный экономико-математический институт (ЦЭМИ) Академии наук, где проработал 16 лет, занимаясь социологией экономического развития.

В 1988 году Юрий Левада и ряд сотрудников сектора ИКСИ, членов его семинара пришли на работу в созданный незадолго до этого Всесоюзный центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ), которым руководила Татьяна Заславская. Здесь он руководил отделом теоретических исследований, а в 1992 возглавил организацию. Начиная с 1991 года ВЦИОМ начал регулярные исследования накануне выборов президента, депутатов Госдумы и представителей региональных властей. Результаты этих исследований всякий раз оказывались близки к официальным.

В августе 2003 года Министерство имущественных отношений РФ приняло решение о преобразовании ФГУП ВЦИОМ в ОАО «Всероссийский центр изучения общественного мнения», которое поставило деятельность Центра под контроль государственных структур. В этих условиях все сотрудники ВЦИОМ в полном составе перешли на работу в Аналитическую службу ВЦИОМ (ВЦИОМ-А). Начиная с марта 2004 года компания продолжила работу под новым названием – Аналитический Центр Юрия Левады («Левада-Центр»). Именно из ВЦИОМа Левады вышли многие другие социологические структуры современной России.

Юрий Левада умер в своем рабочем кабинете 16 ноября 2006 года. У него отказало сердце. Похоронен на Троекуровском кладбище.

Чем знаменит
http://polit.ru/media/photolib/2015/04/23/levada2.jpg
Юрий Левада

Юрий Левада - один из крупнейших социологов России и мира. Он был среди тех, кто создавал советскую социологию в начале 1960-х годов, а потом воссоздавал ее после разгрома 1970-х уже в перестроечные годы. Созданный Левадой ВЦИОМ стал одной из самых авторитетных социологических организаций, к данным которой прислушиваются и политики, и пресса.

«Это был великий человек. Выдающийся социолог, не похожий ни на одного социолога мира, который многое сделал для российского социологического сообщества. Стал его эталоном, с которым так или иначе соотносились все, включая его прямых оппонентов и противников. Он защищал честь России во многих случаях, когда этого не делал никто», – говорит руководитель отдела социокультурных исследований Левада-центра Алексей Левинсон.

По мнению Бориса Юдина, теоретическая социология в СССР началась именно с Юрия Левады; особую роль в ее становлении Юдин приписывает лекциям Левады на журфаке МГУ.

Юрий Левада – автор многочисленных научных статей по теории и методологии социологии, по социологии религии, социальной антропологии, автор первого в СССР курса лекций по социологии (МГУ, 1967-69), книг: «Статьи по социологии»(1993), «Есть мнение»(1990), «Советский простой человек»(1993), «От мнений к пониманию» (2000), «Ищем человека» (2006).

Юрий Левада выступал в клубе Bilingua с публичными лекциями на темы: «Человек советский» и «Что может и чего не может социология».

О чем надо знать

После фактического разгрома ИКСИ созданный Левадой семинар долгое время существовал на полулегальном положении. «Каждые две недели где-нибудь мы собирались, - вспоминал Левада. - Семинар был то узкий (помещался в одной комнате), то вырастал до нескольких сот человек. Тогда происходил какой-нибудь скандал, приходилось менять место. В ЦЭМИ нас то терпели, то боялись. Федоренко как-то сказал: "Один институт из-за вас чуть не разогнали. Пожалуйста, поосторожнее"»

Несмотря на то, что семинар был «для своих» и обычно существовал в «камерном» формате», периодически он собирал до 300 человек: экономистов, историков, техников, даже физиков.

«Я думаю, что мы собирали всех, кто пытался самостоятельно думать, знать положение дел в социальных науках. Были и такие, кто приходил просто из любопытства. Это неизбежно — двери у нас были открыты. А смотрю я на это, как вы говорите, скептически, потому что чего-то оригинального и серьезного создано не было. И весь круг идей — в основном идеи просветительские в области социологии, культурологии. Я думаю, что это было интересно не как открытие, а как движение, как способ общения, организации, вдохновения людей», - так оценивал впоследствии эти семинары сам Юрий Левада.

В разных ипостасях – с периодическими перерывами – семинар просуществовал более 20 лет, собираясь раз в две недели и привлекая самых авторитетных мыслителей своего времени – Александра Пятигорского, Георгия Щедровицкого, Сергея Аверинцева и других.

Прямая речь

О выборе науки: «Если говорить о моем пути в науку, то никакой особой подготовки, никакой школы у меня не было. И я не уверен, что исходные данные что-нибудь освещают. Я провинциал, приехал из Винницы учиться в Московский университет. Приехал с наивной надеждой, что на философском факультете действительно станешь философом».

О начале образования в университете: «В наше время примерно половина набора состояла из демобилизованных из армии. У них был свой стиль, свое отношение к жизни. Это влияло и на меня. Меня восхищали простые прямые парни, прошедшие фронт и где-то увлекшиеся тем, что тогда называли философией марксизма. Это мне долго мешало самостоятельно думать и сомневаться в том, в чем давно сомневались другие».

О задачах социологии: «Когда я стал заниматься этой наукой, у меня было такое представление: наша задача – поставить перед обществом зеркало, чтобы оно в него смотрелось. И я думаю, мы ее по мере возможности исполняли. Когда люди смотрятся в зеркало, они лучше понимают, как они выглядят. Это и есть главная общественная функция социологии».

Социолог Борис Дубин о методологии работы ВЦИОМа: «Руководство Центра, а потом все больше и больше Левада и мы, группа наиболее близких к нему людей, стали вырабатывать модель, в которой соединяются качественные опросы, фокус-группы, маркетинг, большие репрезентативные общенациональные опросы с концептуальной работой и все-таки с анализом, обобщением полученных данных относительно целого ряда вещей. Что за экономические отношения в этой стране, что за политическая культура и как работают основные институты? Каково отношение людей к власти, как выстраиваются повседневные отношения людей друг с другом? Каковы представления о прошлом, какие существуют взгляды и предчувствия относительно будущего? И так далее».

5 фактов о Юрии Леваде

Первой супругой Юрия Левады была однокурсница Раисы Горбачевой по философскому факультету МГУ Лия Русинова. Всего он был женат дважды, в двух разных браках родилось двое сыновей.
В 1986 году вместе с Мерабом Мамардашвили, Роланом Быковым и Роем Медведевым Юрий Левада принял участие в телемосте Москва – Бостон между МГУ имени М. В. Ломоносова и Тафтским университетом по теме «Ядерный век. Культура и бомба». Американскую сторону, в частности, представляли писатели Курт Воннегут и Эдгар Доктороу.
В 2004 году Юрии Леваде была вручена премия «Человек года» в номинации «Аналитика» по версии Rambler.ru.
Перу Юрия Левады принадлежат несколько книг и более 200 статей по проблемам социологии, общественного мнения, теории и методологии социологии, социологии религии, социальной антропологии.

Материалы о Юрии Леваде

Статья о Юрии Леваде в Википедии

Интервью с Юрием Левадой

Официальный сайт «Левада-Центра»

От ВЦИОМа к «Левада-Центру». Беседа с социологом Борисом Дубиным

[Алексей Левинсон]

https://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2017/05/23/690975-molodezhi
Статья опубликована в № 4326 от 23.05.2017 под заголовком: Наше «мы»: Молодежь старая и новая

Как меняются установки поколений
22.05.2017

Когда мы начинали измерения общественных настроений в конце 1980-х гг., нам довольно скоро открылась схема их распределения в обществе. Люди более молодые демонстрировали надежду и оптимизм, остальные – настроения подавленности и уныния. Более молодые поддерживали и демократический курс, и путь в «европейский дом», и то, что называлось «переходом к рынку». Старшая часть общества считала, что все эти перемены или принесли, или принесут им и вообще всему народу несчастья. Соответственно, молодая общественность тех лет поддерживала демократических лидеров: Горбачева, потом Ельцина. Часть старшая их не поддерживала, хотя громко протестовать в основном не смела. В ходе наших опросов старшие выбирали ответ, говорящий, что лучше бы все вернулось к состоянию до 1985 г. К концу правления каждого из названных лидеров их рейтинги, как многие помнят, сделались очень низкими, но в раскладе по вышеназванным группам сохранялось все то же различие установок: среди молодых одобрение их деятельности было выше, чем среди пожилых.

Прошли годы. Держава привыкла совсем к другому лидеру. Уже не вспоминают, что он был когда-то преемником Ельцина. Он ведет страну иным курсом. И точно не в «европейский дом». К рынку было перешли, но уже идем назад. Дебатов по поводу того, проводить демократические реформы или нет, давно не слышно. Власть на этот счет принимает решения без дебатов. А как же теперь обозначают свои позиции эти две части общества?

Картина такая: молодые 1990-х – нынче уже люди пожилые – стали вторить своим отцам, что было бы лучше, если бы жизнь в России была такой же, как в СССР. Считая, видимо, что и руководство страны того же мнения, они его вполне одобряют. Но еще выше его одобрение среди нынешнего молодого поколения, которое никакого другого руководства и не видело. Они – как и в свое время их отцы – держат рейтинг президента еще выше, чем в среднем (88% против 82%). Может даже возникнуть впечатление, что нынешние молодые люди при опросе вообще стараются показать свою лояльность всем и всему. Например, эти молодые респонденты деятельность правительства одобряют гораздо чаще (57%), чем более старшие (43–46%). Даже деятельность премьера они одобряют большинством в 54% против 43%, тогда как в группе постарше (25–40 лет) все наоборот – одобряют 43%, не одобряют 55%. А среди тех, кому от 40 до 54 лет, критики еще больше: 39% одобряют, не одобряют 60%.

Однако установки молодых совсем не так просты. Распространявшиеся в интернете материалы расследования ФБК они упоминают реже, чем другие группы. Но чаще, чем сами эти материалы, они упоминают «акции протеста против коррупции 26 марта» – и упоминают чаще всех других. Акции ими замечены, но о готовности участвовать в протестных акциях вообще они заявляют пореже, чем остальные. А что они ценят больше, чем старшие? Право выезда за рубеж. И если их спросить, «какой в идеале они хотели бы видеть Россию в будущем», они чаще всего и чаще всех выбирают ответ: «такой, как развитые страны Запада» (49%).

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Алексей Левинсон]

https://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2017/06/06/693145-stabilizatsiya-vzglyada
Статья опубликована в № 4336 от 06.06.2017 под заголовком: Наше «мы»: Стабилизация взгляда

Все большие группы населения видят президента одинаково
05.06.2017

Классические представления об обществе предполагают, что оно состоит из групп и категорий населения, которые обладают разными интересами, взглядами, позициями. Исследователи общественного мнения сперва выявляют эти различия, а потом сливают их в единый показатель. Этот показатель, считали многие, артефакт, выдумка социологов. Недаром так популярна была шутка про «среднюю температуру по больнице». Она ничья, это общественное мнение тоже не мое и не твое, ничье.

Таким было положение и в нашем обществе, когда социологи приступали к изучению существующих в нем мнений. Сторонники гайдаровских реформ и их противники, те, кто за Ельцина, и те, кто против, это были серьезные общественные силы. Их взгляды и позиции сталкивались не только в отчетах социологов. «Предчувствие гражданской войны» было у многих, и раза два дело дошло до вооруженных столкновений.

Вызывавший бурные чувства Ельцин ушел, подобрав себе на замену того, кто казался публике его полной противоположностью. И публика приняла этот ход с огромным энтузиазмом. Деятельность пришедшего на пост № 1 человека одобрили две трети населения сразу же – еще до того, как им эта деятельность могла стать известна. Это был, по сути дела, антирейтинг Ельцина. Постепенно он перерастал (не уменьшаясь) в крепнущую надежду, что новый лидер будет не такой, как прежний.

Реализованная на треть или меньше программа демократических и рыночных реформ, которая оставалась в наследство от горбачевских и ельцинских времен, стремительно теряла интерес в глазах тех, кто успел получить от нее свободу рук и заработать капиталы. Им захотелось остановить мгновенье, ибо для них оно было прекрасно. Остальные граждане тоже были не прочь притормозить. Нефтяные деньги, усвояемость которых обеспечили начатки реформ, подлечили самые тяжелые травмы от «ограбления народа». Деньги пришли не от разрушенного социализма и не от недостроенного капитализма. Народ предпочел замереть в этом интервале между «измами». Разница во взглядах на эти «измы» сама собой уходила, заменяясь на одобрение лидера, который также старательно дистанцировался от обоих этих начал. В социологических опросах стали сглаживаться отличия одной социально-демографической группы от другой. К сегодняшнему дню разница в уровне одобрения деятельности Владимира Путина на посту президента (в целом 81%) составляет плюс-минус 1 процентный пункт, если сравнивать ответы женской и мужской части общества; плюс-минус 1,5 п. п. между категориями с самым высоким и самым низким уровнем образования; плюс-минус 4 п. п., если речь идет о молодых и пожилых, о горожанах и жителях села. Пресловутая средняя температура по больнице стала показателем самочувствия всех больших групп населения.

Контрастно выглядит только различие в ответах бедных и богатых на вопросы об одобрении первого лица. Самые бедные из опрошенных выражают одобрение на 10 п. п. реже, чем все. А самые богатые поднимают планку одобрения на 7 п. п. выше всех, до уровня 88%. Вот до чего им хорошо.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Алексей Левинсон]

rl]https://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2017/06/20/695090-nadezhnii-prognoz[/url]
Статья опубликована в № 4345 от 20.06.2017 под заголовком: Наше «мы»: Самый надежный прогноз

Завтра будет как сегодня
20.06.2017

Специалисты по метеопрогнозам говорят, что наиболее надежным является такое предсказание: завтра будет как сегодня. Перемены – это исключения. Наше общественное мнение сегодня тоже живет таким порядком. Не ждать и, главное, не желать перемен – установка большинства. 56%, как и ранее, соглашаются, что «дела в стране в целом идут в правильном направлении». Половина и более ответов про будущее в экономическом положении семьи, страны – все будет так, как сейчас. Среди остальных ответов примерно поровну оптимистических и пессимистических, что лишь подтверждает главный результат. О том же говорит тот факт, что почти поровну тех, кто чувствует и не чувствует уверенности в завтрашнем дне.

Нехорошие симптомы: 19% сообщают об урезании, 16% – о задержках зарплат. Это типично для наших кризисов. И действительно, уже который месяц большинство в три четверти соглашается с формулой: в России сейчас экономический кризис. Но в массовом восприятии это не кризисная, а хроническая ситуация. Из ответов о перспективах ясно, что конца кризиса не видят. «Жить трудно, но можно терпеть» – вот наиболее распространенная реакция (52%).

В части политической то, что «Россия оказалась в международной изоляции», «не беспокоит» две трети опрошенных. 57% убеждены, что санкции Запада продолжатся, но 70% за то, чтобы Россия продолжила свою политику. То есть ни во внутреннем положении, ни во внешней политике изменений не будет. Ну и не надо.

На этом фоне резким контрастом выделяются действия, нарушающие рутину. Вот тысячи людей вышли на улицы сказать, что нет, перемены в стране необходимы. Вот сотни из них затолкали в зарешеченные автобусы. Мол, для вас если и будут перемены, то только к худшему.

А между тем неумолимо приближается заветный 2018 год. Уже сказано, что главное событие этого года должно всем показать: то, что вы видите, это незыблемо, это навсегда. Или хотя бы на шесть лет вперед. Большинство отвечает согласием. 66% хотели бы видеть Владимира Путина на посту президента и после истечения его нынешнего срока в 2018 г. (таких людей даже больше, чем тех, кто сегодня выразил намерение проголосовать за него на выборах. Дело не в выборах, вероятно, полагают они). Есть еще 14% не давших ответ, и есть 20% определенно не желающих такой перспективы. Их больше всего среди самых бедных (и меньше всего среди самых богатых), среди потерявших работу, что понятно. Но более всего таких среди предпринимателей, и в их среде наиболее высоки ожидания, что вот-вот появится лидер, который сможет заменить нынешнего президента на его посту. У мелкого и среднего бизнеса (а это их ответы) свои претензии к власти, это повлияло на их мнение. Но вот реакция малых и средних начальников, поднявшихся в путинскую эру: они более всех (73%) хотели бы, чтобы он не уходил. Но среди них же выше, чем в большинстве остальных групп населения, ожидания, что еще до 2018 г. может появиться лидер, который займет президентское место. Опрос не позволяет узнать, опасения это или надежды.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Алексей Левинсон]

https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2013/12/10/molodost-i-vechnost
Статья опубликована в № 3491 от 10.12.2013 под заголовком: «Наше «мы»: Молодость и вечность

10 декабря 2013 00:00

Ведомости

Если спросить наших сограждан, чего они ждут в плане благосостояния, найдутся немногие, кто верит в перемены к лучшему, и несколько более тех, кто ожидают, что их дела будут хуже. Но основная доля ответит, что никаких перемен не ждет. При этом те же самые люди уверены, что их общественное положение за пять лет повысилось, и верят, что оно будет повышаться и далее. В народе этот общественный рост связывают не с доходом, а с неким природным жизненным ресурсом. Он дается в молодости и далее расходуется в течение так называемого активного возраста. Потому наиболее быстрого продвижения по общественной лестнице ожидают те, кому сейчас еще нет 25. Они надеются, что через пять лет их общественное положение будет выше нынешнего на 10 условных ступеней. Но те, кому сейчас уже 25-40 лет, ожидают подняться лишь на четыре ступени. Дальше статусный рост резко замедляется, потом переходит в отрицательный. Люди в возрасте 40-54 верят, что поднимутся разве на одну ступень. А 55 лет - это рубеж, после которого люди ждут только снижения своего общественного положения.

В профессиональных группах главное, от чего зависит продвижение, - это не возраст, а деньги и власть. Если вы бизнесмен, то за пять прошлых лет вы поднялись на три ступеньки, а за будущие пять собираетесь вырасти на восемь, итого 11 ступеней роста за 10 лет. Но если вы на руководящей должности, то вы выросли за пятилетие на семь, а ожидает вас рост еще на шесть. Итого 13, ведь быть начальником в наше время лучше, чем заниматься бизнесом. Других социальных лифтов просто не видать. Ходить в специалистах или служащих - значит за пять лет реально подняться на 2-4 ступеньки и ждать того же на будущую пятилетку. Рабочие сдвигов в своем положении вообще не отмечают, но надеются еще подняться ступеньки на две. Что до пенсионеров, накопленный ими опыт, знание жизни в отличие от молодости в статус не конвертируются. Их положение в обществе стало ниже на семь ступеней за последние пять лет, они уверены, что снизится еще на пять в предстоящие.

То, что названо словами «общественное положение», вещь для людей экзистенциально важная. Опрос показал, что с описанными ожиданиями социальной мобильности прямо совпадает воля к жизни. Среди самых молодых жить как можно дольше хотела бы треть, а 40% вообще готовы жить вечно. Чем старше люди, чем меньше их ожидаемая вертикальная мобильность, тем слабее эти желания. В возрасте от поздней молодости до поздней зрелости лишь четверть желали бы жить подольше, примерно пятая часть - вечно. После 55 такие желания встречаются вполовину реже. Раз некуда двигаться, незачем жить.

Все это показал опрос «Левада-центра» в ноябре (репрезентативная выборка по РФ 1600 человек 18 лет и старше). Чтобы не заканчивать на грустном, вот анекдот: некий начальник сообщил подчиненным, что собирается жить вечно. И добавил для скептиков: заметьте, пока получается!

[Алексей Левинсон]

https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2017/05/10/689269-edinorossi
Статья опубликована в № 4355 от 04.07.2017 под заголовком: Наказы президенту

Чтобы было, «как сейчас»
04.07.2017

При том устройстве политической системы, которое мы имеем, опросы общественного мнения выполняют помимо иных своих функций такую важную, как обращение общества к власти. В июне опрос «Левада-центра» показал, чего люди ждут от будущего президента во внутренней и внешней политике.

Абсолютное большинство россиян – за сохранение в неизменности нынешней политической ситуации. Две трети хотели бы видеть президентом по-прежнему Владимира Путина, и от него (либо от другого лица на этом посту – за это 18%) ожидают сохранения такой линии, «как сейчас», во внешней политике – 56%, во внутренней – 42%.

Такова главная воля почти в каждой из обследованных социально-демографических групп. Но в каждой есть и иные требования к политике будущего руководителя страны.

Вот численно наиболее крупные категории: пенсионеры, рабочие, специалисты. Среди них за более либеральную внутреннюю политику соответственно 10, 12, 14% и примерно столько же – 11, 13 и 13% – за снижение конфронтации с Западом в политике внешней. Важно мнение групп статистически менее крупных, но более динамичных. Так, среди населения больших городов доля сторонников более либеральной внутренней политики в полтора раза выше средней – 18%. Она такова и среди руководящих работников, и еще выше в бизнес-сообществе. Еще больше в этих группах сторонников смягчения в отношениях с Западом, в 1,5 и 2 раза выше среднего. Надо понимать, что это мнение людей с позицией твердой и самостоятельной. В беседе с интервьюером они отдают себе отчет в том, что выражаемая ими вслух позиция не совпадает с нынешним курсом, и это их не останавливает. Можно видеть в них оппонентов режима. Но можно понимать, что они важный ресурс власти для ухода от стагнации внутренней и изоляции внешней. Они первыми поддержат президента, если курс будет скорректирован в предлагаемую ими сторону.

В целом по стране с ожиданиями либерализации внутренней политики и смягчения внешней выступают соответственно 12 и 13%. Более многочисленны сторонники противоположной ориентации. За более жесткую конфронтацию с Западом выступают 19% всего взрослого населения. Что могла бы им дать такая внешняя политика? Только психологическую компенсацию их тяготам в жизни внутренней. Опрос показывает, что грозить Западу нашей жесткостью более всего хотят те, кто от этого Запада всего дальше и у кого возможностей вообще кому-то грозить всего меньше – это люди с самым низким доходом и образованием, чья невеселая старость проходит в глубинке России.

Ждали бы от будущего президента более жесткой линии во внутренней политике 34%. Здесь проявилась та же печальная закономерность: чем люди старше и беднее, тем к большей жесткости они хотели бы склонить власть. Они хотят, чтобы она наказала плохих других, из-за которых их жизнь так тяжела, и, конечно, не думают, что эта жесткость обратится против них самих. Увы, если будет жестко, то всем.-

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Алексей Левинсон]

https://www.vedomosti.ru/opinion/columns/2017/08/01/727281-pereraspredelenie-optimistov
Статья опубликована в № 4375 от 01.08.2017 под заголовком: Наше «мы»: Плохое сегодня

Почему тяжелые времена никак не заканчиваются
01.08.2017

Людям свойственно жаловаться на то, какие настали времена. Им свойственно надеяться, что худшее уже позади, им свойственно бояться, что завтра будет хуже, чем сегодня. Все эти чувства есть у людей всегда. А различие времен – в соотношении этих чувств. Раз в несколько месяцев мы спрашиваем россиян: «Как вы думаете, мы переживаем сейчас самые тяжелые времена, или они уже позади, или еще впереди?» Точкой отсчета можно взять предпоследний год ельцинского правления. Тогда практически никто (1%!) не думал, что худшее позади, три четверти населения ждали, что жизнь будет еще тяжелее.

Прошло 10 лет, кончался второй срок второго президента. Но желающих сказать, что тяжелые времена миновали, по-прежнему единицы (6%), а почти 60% продолжают думать, что худшее впереди.

Вот момент присоединения Крыма, воистину момент «великого перелома» в нашей жизни. Сразу после этого события у 29% появилось ощущение, что всё! – плохие времена кончились. Но 22% считали, что это «теперь», а треть (34%) продолжала ждать их в будущем.

Прошло три года, и оказалось, что эти пророчества начали сбываться. В январе нынешнего года главным ответом стало утверждение, что самые тяжелые времена – это те, которые мы переживаем сейчас (т. е. нынешней зимой). В целом так отвечало относительное большинство в 41%. Понятно, что среди безработных таких ответов было больше, но среди рабочих их было еще больше. В средних по размеру городах это было мнение абсолютного большинства. Ответов о том, что самое худшее позади или впереди, было 23 и 26% соответственно, т. е. пессимистов было чуть больше. Только в среде предпринимателей и студентов оптимисты преобладали, но и там главным было мнение, что мы переживали тогда самые худшие времена.

Настало лето, по сравнению с зимой стало много теплее и светлее, депрессивные настроения начали уходить. Ответ, что нынешние времена самые тяжелые, продолжает доминировать, но уже не с такой силой (34%). Ситуация меняется, и максимум озабоченности теперь проявляют жители не средних, а крупнейших городов. Люди надеются, что худшее позади, чуть чаще, чем ждут плохого (28 и 25% соответственно). Неудивительно, что богатых больше в первой категории, а бедных – во второй. В авангарде оптимистов полярные группы: те, кто не облечен никакой властью и минимально зависит от нее, – студенты и домохозяйки, с одной стороны, и те, кто в эту власть наиболее включен и является ее частью, – начальники. Наибольшую боязнь, что со временем будет еще хуже, чем теперь, проявляют только самые бедные, и в основном в деревнях.

Сегодняшний расклад ответов про самое тяжелое – оптимистических (оно позади), скептических (это сейчас) и пессимистических (это еще будет) – почти равномерный. Среди мужчин это соотношение 29:29:31%. По-другому сказать – а нам все равно! Прошлое, будущее и настоящее похожи, времена теряют свою определенность. Это защита от времени, это способ привыкания к кризису, это так называемая пассивная адаптация.

Автор – руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра»

[Дмитрий Дмитриенко]

https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2011/05/05/kazhdyj_tretij_rossiyanin_schitaet_chto_edinaya_ro ssiya
Среди тех, кто пользуется интернетом, соотношение по этому вопросу примерно такое же, как и среди всех россиян, отмечает "Левада-центр"
05 мая 2011 19:27

Ведомости
https://cdn.vdmsti.ru/image/2015/14/168oek/normal-1iqs.jpg
М.Стулов

Почти каждый третий россиянин согласен с мнением, что "Единая Россия" - партия жуликов и воров", свидетельствуют данные опроса "Левада-центра", проведенного 15-18 апреля 2011 г. (статистическая погрешность не превышает 3,4%).

На вопрос "Вы согласны или не согласны с мнением, что "Единая Россия" - это партия воров и жуликов?" утвердительно ответили 31% респондентов (8% ответили «определенно да», 23% - "скорее да"). Однако почти половина опрошенных (45%) этого мнения не разделяет (30% ответили "скорее нет", 15% - "определенно нет"). Затруднились с ответом 23% опрошенных.

"Среди тех, кто пользуется интернетом, соотношение по этому вопросу примерно такое же, как и среди всех россиян; а среди тех, кто целенаправленно ищет в сети информацию политической тематики и следит за новостями, доля несогласных с суждением даже несколько ниже, что не подтверждает гипотезу о том, что интернет-аудитория разделяет этот лозунг в большей мере", - отмечает "Левада-центр".

Выражение "Единая Россия" - партия жуликов и воров" приобрело большую популярность в интернет-среде с подачи блогера Алексея Навального. Оно родилось в начале февраля из ответа Навального в эфире радиостанции "Финам-ФМ" на вопрос об отношении к «Единой России». "К партии "Единая Россия" я отношусь плохо. "Единая Россия" - это партия жуликов и воров", - заявил он. Позже в своем блоге юрист Навальный в ответ на угрозы судебного преследования уточнял, что это заявление является его «оценочным суждением».

[Лев Гудков]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=31920
19 ДЕКАБРЯ 2017

ТАСС

Люди хотят одно, власть предлагает другое, и люди покорно или пассивно принимают все как есть, а образ будущего просто исчез.

Замечательный российский социолог, руководитель Левада-Центра Лев Гудков получил в этом году Премию Егора Гайдара в номинации «За действия, способствующие формированию гражданского общества». В интервью, которое Лев Гудков дал по этому поводу, ученый поделился своими наблюдениями и мыслями о ситуации в стране. Они, мягко говоря, не радуют. Мы приводим ниже наиболее интересные и актуальные высказывания Льва Гудкова.

О массовом сознании

Откуда человек может получить представление, скажем, о планах американских империалистов по развалу СССР или о политике нашего руководства? Из средств массовой информации, из школьных представлений, из выступлений политиков и еще из каких-то ситуативных источников, которые создают базу для его дальнейшей ориентации. Это не его собственные представления, это представления, с самого начала заданные либо определенными группами, к которым принадлежит человек, либо институтами, которые он не в состоянии контролировать. Поэтому то, что мы изучаем, — это сила коллективных представлений. Это иллюзия, что массовый человек в состоянии что-то представить, проанализировать и разобраться. Конечно, специалисты — другое дело, у них другие источники, другие способы получения информации, средства осмысления, техника анализа, взвешивания, критической работы с фактами и прочего. А массовое сознание — это всегда коллективные стереотипные представления.

О пропаганде

Наш человек, как и массовый человек в других странах, все-таки обладает некоторой свободой выбора или отношения к тем или иным каналам информации, поэтому возникает проблема оценки достоверности получаемых сведений и доверия к ним. В этом смысле всегда есть некоторый люфт. Наши люди весьма скептически относятся к информации о положении дел внутри страны, если это касается повседневных проблем, цен, инфляции, заявлений о борьбе с коррупцией и прочего, — то есть того, что люди могут проверить на собственном опыте. А точнее, в отношении чего они могут использовать опыт и представления, сложившиеся в малых группах, в которые они включены. С другой стороны, что наш массовый человек может сказать о Сирии? Ничего. Его мнение напрямую зависит от той конструкции реальности, которую ему навязывают, задают федеральные каналы ТВ. Большинство населения у нас живет в селах и малых городах, где существуют один-два источника информации о внешнеполитических событиях. Конструкции «фактов», отдаленных от непосредственных проблем человека, могут либо усваиваться некритически, то есть просто внушаться, либо отчуждаться, не приниматься во внимание в зависимости от установок человека. Это тоже очень важный момент, потому что альтернативные интерпретации, скажем, происходящего в Сирии большой частью населения просто отвергаются, не рассматриваются — «я не хочу этого слушать».

О самоцензуре

Это не укладывается в его картину реальности. Пропаганда ведь — это не просто информация о каких-то событиях. Каждое такое сообщение имеет довольно сложный состав: оно включает разделение на «своих» (собственно людей, добрых, миролюбивых, открытых, нравственных и т.п.) и «чужих» (представляющих угрозу для «нас»), чувство гордости за нашу армию, самую мощную в мире, за страну, победившую фашистов, а потому обладающую моральным правом указывать другим странам, что хорошо, а что плохо для них, при этом включается и «большое длительное время», и все спящие подспудные значения прошлого и т.п.

Такого рода «информация» производит очень значимую селекцию представлений о реальности, внушая обывателю сознание своего превосходства над другими, своей особости, исключительности, что формирует иммунитет против ненужных сомнений и влияний. И свои представления он менять, конечно, не хочет. По очень разным причинам. С одной стороны, у него существует свой набор иллюзий и ожиданий. С другой стороны, существует подспудный страх, самоцензура, и некоторые вещи он просто табуирует и не воспринимает, блокирует их. Это все входит, условно говоря, в коллективное подсознание, и это тоже определяет и выбор источника желаемой информации, и выбор авторитета, если авторитеты есть, и подчинение мнению большинства. Поэтому массовое сознание принципиально противоречиво, стереотипно, а в нашем случае еще и обладает тем, что Оруэлл называл двоемыслием — одновременным сохранением значимости совершенно противоположных установок. Но если распутывать, то мы видим, что каждый из этих несовместимых, с точки зрения специалиста или человека образованного, компонентов просто отвечает на разные нормативные ожидания или требования со стороны окружающих. Все это осталось нам в наследие от Советского Союза и опыта коллективного приспособления к репрессивному государству.

О конформизме и коррупции

В принципе, массовый конформизм или авторитарная личность, готовая одновременно к насилию и к подчинению, к принятию готовых мнений и не склонная к рефлексии, описана на американском и на немецком материале философами, социальными психологами из Франкфуртской школы. Но наш советский человек не сводится только к этому аспекту авторитарной личности. Тут важна не столько готовность к подчинению и к демонстрации самых грубых идеологических представлений, сколько лукавость, гибкость и оппортунизм, умение уживаться с любой властью. Следствием этого становится очень узкий радиус доверия — доверие только к очень близким людям и, напротив, недоверие к внешним институтам, очень широкие масштабы коррумпированности, потому что это, собственно, механизм взаимосвязи власти и населения. Причем коррупцию не надо рассматривать только как исходящую от власти — коррумпированы обе стороны, и такое положение всех устраивает, потому что это как масло в моторе, без него система не работает. Частично, конечно, это идет из времен крепостничества, но в советское время это приобрело совершенно другие масштабы. Все-таки в царской России были определенные зоны взаимодействия с чиновниками, соответственно, проблемы коррупции как социального механизма среди членов одного сословия не возникало.

Советский режим резко интенсифицировал процессы ломки старой социальной структуры, в советское время возникло «массовое общество», удерживаемое средствами тотальной регламентации и тотального же насилия. Именно в этой атмосфере сложились эти формы «неформальных» взаимных соглашений, допусков, сочетаний директивной государственной экономики и личного хозяйства, плановых и неплановых ресурсов, постоянного корректирования плана, неучтенных запасов, торговли с заднего хода и много прочего, что и создало эту многообразную систему приспособления и взаимной манипуляции.

О примитивности власти

Безусловно, решающую здесь роль играют структуры власти — примитивные, архаические, все время апеллирующие к представлениям предыдущей или позавчерашней эпохи и в этом смысле блокирующие структурно-функциональную дифференциацию общества, подавляющие автономизацию отдельных групп, а значит, образование более сложных систем обмена и коммуникации. Другими словами, препятствующие развитию страны, подавляющие его внутренний рост. Потому что современное общество представляет собой агломерат или агрегат автономных, а значит, функциональных образований, без которого не может быть развития. Наша ситуация отличается тем, что власть монополизирует право представлять коллективные ценности, коллективные интересы и, соответственно, использует инструменты насилия, чтобы себя легитимировать. Такая тотальная, патерналистская власть всегда примитивнее, чем общество в целом, и она сохраняет и воспроизводит себя, подавляя разнообразие и упрощая всю систему отношений.

После распада советской системы действительно возникло некоторое многообразие, и человек себя повел себя по-другому — не только в науке, но и в бизнесе, и в общественной жизни появилась масса форм, разнообразных медиа, дискуссий и прочего. Ну а потом, по мере укрепления вертикали власти, все это многообразие стягивалось, упрощалось, и общество как таковое, если брать его многообразие, сжималось, скукоживалось как шагреневая кожа. Это, безусловно, патологический процесс, такое реверсивное движение, проявляющееся на самых разных уровнях.

Об однородности общества

Один испанский дипломат как-то сказал мне: «Какая у вас странная страна! Я проехал от Калининграда до Владивостока, все говорят на одном языке, в театре одни и те же пьесы, в газетах и на телевидении одни и те же темы. У нас — региональное разнообразие, разные языки, разные группы, это все варится, дискутирует, бурлит, а у вас все однотонное». И это факт. У нас региональные различия важнее, чем социально-групповые, чем различия по доходам или по образованию, по ценностным установкам. А после установления монополии на средства массовой информации прежние фиксированные различия между группами — в зависимости от образования, возраста и прочего — совсем стерлись. Сегодня нет различий между профессором и крестьянином.

О русском национализме

Была такая идея у Юрия Левады, что тот человек, который сформировался в советское время, прошел через мясорубку войн, коллективизации, репрессий, научился жить с этой властью (или выживать), в силу демографических причин уходит. А раз он уходит, то сама система испытывает чрезвычайно сильное напряжение, потому что, как тогда казалось, молодежь обладает другими установками и она не готова вступать с властью в такие же отношения договора, как в советское время. Иначе говоря, появился массовый протест, новые запросы. И мы тогда, в перестройку, это фиксировали на пересечении трех главных характеристик — молодые, образованные, жители новых городов. Именно они показывали вектор изменения — в сторону европеизации. Но потом мы увидели, как после кризиса народ потянулся к гарантированным доходам, к требованию государственного регулирования цен, к цензуре в СМИ, к контролю… Короче, дайте нам как у всех, пусть это будет немного, но у всех одинаково, и владейте нами. Вот эта ответная реакция на кризис была для нас неожиданной и, можно сказать, разочаровывающей. Откровенно говоря, она повергла в депрессию. Реакция фрустрации, массовое разочарование в реформах, депрессия потянули за собой подъем и выход на поверхность компенсаторного низового русского национализма, тогда как на момент распада СССР ксенофобия была на очень низком уровне, ниже даже, чем в Европе, особенно в сравнении с такими странами, как Польша, Австрия, Венгрия, Чехия. Потом начали проявляться ощущения, что конкретно разные люди потеряли в результате реформ, несмотря на текущий рост доходов и потребления. Поразительно, что 55-58% до сих пор считают, что они — в смысле их семьи — в результате всех изменений проиграли. Они потеряли чувство принадлежности к великой державе, которая компенсировала убожество и зависимость маленького человека. Соответственно, это символизировалось выходом фигуры Сталина, неспособностью к рационализации прошлого, желанием табуировать все, что связано с насилием и репрессиями. Причем это желание закрыться и вытеснить происходящее даже сильнее в тех группах или социальных средах, которые в советское время пострадали сильнее.

Об образе будущего

У нынешнего общества нет представления о будущем. В 90-х годах, особенно в первой половине, оно было. Пусть даже абсолютно иллюзорное представление, ожидание наступления «потребительского чуда». Это совершенно понятная вещь. Страна погрузилась в очень тяжелую фазу мазохистского переживания своей коллективной несостоятельности, краха СССР, «мы хуже всех», «мы пример миру, как не надо жить» и т.п. А как ориентир будущего воспринимались разные западные модели — демократии, рыночной экономики. В целом это было что-то такое смутное социал-демократическое, отдаленно напоминающее шведский социализм, не коммунизм и не либеральный капитализм, а скорее несколько трансформированные или реформированные представления о социализме.

Сильная роль государства, но только справедливого государства, заботящегося о народе, распределяющего все блага, поддерживающего порядок, свободы, при этом защищающего человека и прочее. Но определенно были прозападные настроения. Сейчас они полностью исчезли, потому что подавлена политическая сфера и, соответственно, стерилизованы механизмы общественного целеполагания, постановка новых целей, дискуссии вокруг них. Принятие решений стало исключительно закрытым — власть просто предлагает даже не решения, а некоторые готовые лозунги, потому что никто не спрашивает, нужна ли модернизация армии вместо развития здравоохранения. Люди хотят одно, власть предлагает другое. Люди покорно или пассивно принимают все как есть, а образ будущего просто исчез. Под будущим понимается либо бесконечное повторение настоящего, либо нереализованные иллюзии и надежды позавчерашнего дня, то есть происходит перенос того, чего ждали в советском прошлом, на будущее. В этом смысле мы сами закладываем консервацию нынешнего положения. Само общество, я не говорю уже о власти, сужает пространство возможного.

Об интеллектуальном сообществе

Я из того поколения, которое все время оказывается на завершающей фазе какого-то периода. Я кончал школу, когда закончилась хрущевская оттепель, университет — когда была раздавлена Пражская весна, защитил диссертацию — начался андроповский застой. Поэтому мне было трудно воодушевиться и принять горбачевскую перестройку. Несмотря на все убеждения и доводы Юрия Левады, что начался новый этап, внутренне я очень сопротивлялся, тяжело было еще раз убедиться, что все твои представления пронизаны иллюзиями и необоснованными надеждами. (У меня поэтому сохраняется «презумпция виновности» государства, как это назвал украинский политолог, профессор Михаил Минаков, недоверие к «токсичному» тоталитарному и посттоталитарному государству, а значит — к возможностям трансформации такого режима в правовую и демократическую систему правления. Только «общество граждан», имеющих «мужество пользоваться своим разумом», в состоянии произвести реальные изменения. Но потом мы всей командой все-таки включились в дело — исследовали процессы социальной трансформации: что происходит с обществом, выходящим из тоталитаризма, какие факторы подталкивают его к выходу, что, вообще говоря, заставляет такие режимы меняться и что, напротив, препятствует изменениям. Сейчас, конечно, на результаты опросов смотришь иногда с ужасом, иногда с депрессией, иногда с отвращением.

Но социолог как врач: когда все время сталкиваешься с человеческими проблемами, наступает не то чтобы глухота, но ощущение рутинности. Зачем нужен социолог? Как и врач, он нужен затем, чтобы видеть болезнь и понимать ее причины. Вот мы начали с общественного мнения. Проблема ведь не в достоверности данных, не в различиях фиксации общественных настроений, потому что в строгом смысле все службы показывают одни и те же тренды и колебания. Вне зависимости от формулировок вопроса. Анализ и интерпретации — разные. Но наше сравнительно образованное общество оказывается не готово к пониманию того, что происходит. И не просто не готово к пониманию, а сопротивляется тем выводам, которые мы делаем, просто не хочет этого слышать. «Не говорите нам неприятное». Больше всего мне это напоминает «Обыкновенное чудо», где король вспоминает своего деда по материнской линии, который так боялся неприятностей, что застывал при каждом известии, и даже когда душили его любимую жену, он стоял рядом и говорил: «Потерпи немножко, может быть, все еще обойдется». Люди категорически не хотят осознавать то, что вступает в противоречие с их идентичностью, их самосознанием и их иллюзиями. И это беда. Неспособность к пониманию, неразвитость социального воображения и безрезультативность любых попыток гражданского просвещения — это, мне кажется, самая главная беда нашего интеллектуального сообщества сегодня.

Оригинал статьи

Фото: 26.11.2017. Германия, Кёльн. Директор “Левада-центра” Лев Гудков. Hermann Wöstmann/DPA/TAS

8,052

[Davydov_index]

https://davydov-index.livejournal.com/3345598.html

31 августа, 16:01
"Левада-центр" опубликовал свежие данные, касающиеся одобрения россиянами институтов власти в стране. Рейтинг Владимир Путина растет, Дмитрия Медведева — снижается.

Согласно результатам исследования, уровень одобрения деятельности президента России составил 70%. За месяц этот показатель вырос на 3 п.п. Число тех, кто деятельность Путина не одобряет, снизилось с 32% до 30%. Впрочем, в последние несколько месяцев его показатели стали существенно ниже, чем в начале года. Пик популярности Владимира Путина пришелся на апрель, когда его деятельность одобряли 82% опрошенных. Свежие данные не учитывают влияние последнего телеобращения президента к народу.

К деятельности Дмитрия Медведева с одобрением относятся лишь 28% россиян. С июля 2018 года рейтинги упали на 3 п.п. Кроме того, на 2 п.п. увеличилось число тех, кто относится к главе правительства отрицательно. Показатели популярности премьер-министра снижаются на протяжении всего календарного года. Исключение стали первые послевыборные дни (23-27 марта).

Также снижается уровень одобрения всех институтов власти в России в целом. В августе лишь треть россиян одобряла деятельность кабинета министров (в июле — 37%). Противоположной точки зрения придерживаются две трети респондентов (в июле — 62%).

Что касается одобрения деятельности Госдумы, то, по данным за август, положительную оценку ей дали 30% россиян (в июле — 33%). Обратной точки зрения придерживаются 68% респондентов (в июле — 65%).

Не особо радуют россиян и главы российских регионов, отмечает "Левада-центр". Хотя здесь показатели одобрения все же оказались выше, чем у федеральных органов власти. Позитивно воспринимали деятельность губернаторов в августе 52% опрошенных (55% в июле), негативно — 47% (43% в июле). Лучше всего в этом году к главам регионов россияне относились в январе (58%) и сразу же после президентских выборов (59%).

Помимо этого "Левада-центр" спросил россиян, как, на их взгляд, идут дела в стране: движутся ли они в правильном направлении или путь выбран неверный. Голоса опрошенных здесь разделились почти поровну — 45% против 43% соответственно. В июле это же соотношение было 48% против 40%. Увереннее всего россияне чувствовали себя 23-27 марта, когда пропорция голосов составляла 63% к 23%.

Опрос проводился 23-30 августа 2018 года по репрезентативной всероссийской выборке городского и сельского населения. В нем принимали участие 1600 человек в возрасте от 18 лет и старше в 136 населенных пунктах, 52 субъектах РФ. Исследование проводилось на дому у респондентов методом личного интервью. Распределение ответов приводится в процентах от общего числа опрошенных вместе с данными предыдущих опросов, отмечают авторы исследования.

Накануне, 30 августа, российский Forbes впервые опубликовал рейтинг 100 самых влиятельных россиян. Первое место президент России Владимир Путин занял "автоматически", отмечалось в пояснении к публикации: это место российскому лидеру досталось потому, что ранее он занял второе место в рейтинге самых влиятельных людей мира по версии американского Forbes. В Кремле назвали этот рейтинг странным.

Результаты опроса комментирует кандидат социологических наук, заместитель директора Уральского института управления — филиала РАНХиГС Алексей Ручкин: "Данный опрос демонстрирует, на мой взгляд, вполне реальную картину отношения населения к институтам власти. В целом мы можем констатировать спад одобрения деятельности различных властных структур, начиная с президента и закачивая губернаторами регионов. Данное неприятие (а в отдельных случаях — отторжение) предлагаемых и проводимых реформ связано с реализацией непопулярных мер со стороны государства, в первую очередь это пенсионная реформа. С другой стороны, это достаточно стандартная ситуация, когда после выборов главы государства и назначения нового правительства принимаются непопулярные среди граждан решения, чтобы к следующим выборам они основательно подзабылись и можно было вновь выдвигать кандидатуры на очередные выборы.
До конца года рейтинг власти несколько скорректируется с учетом телеобращения Владимира Путина, но, как мне кажется, несущественно, в пределах 5% по президенту и 2-3% по правительству. В целом, например, по председателю правительства РФ и правительству мы видим устойчивое снижение показателей в течение последних 2-3 лет в силу снижения качества жизни населения. У Государственной Думы, как мы можем наблюдать, высокого уровня одобрения деятельности никогда и не было. <...>
Обобщая сказанное, можно констатировать следующий факт: население не чувствует конкретных шагов правительства России по стабилизации ситуации в стране, слышит лишь о "дырах" в бюджете, проблемах выплат, не понимая причины. <...> Ожидать поддержки и высоких рейтингов в этих условиях было бы странно."

Кандидат философских наук, доцент кафедры философии, истории и политологии Брянского государственного университета Владимир Горбачев связывает отношение россиян к власти и динамику его колебаний с двумя основными факторами: "На мой взгляд, общественное сознание россиян, включая его политическую составляющую, в последние 20-25 лет, с момента наступления либеральных реформ, движется в плоскости, которая находится между двумя полюсами. С одной стороны, в общественном сознании наших граждан достаточно глубоко сидит патерналистский комплекс (установка на опеку со стороны государства, на "доброго царя"), которая связывается сегодня с фигурой действующего президента. Пока президентом страны будет Путин, эта установка будет действовать достаточно надежно и выдавать на-гора те показатели, которые приводит "Левада-центр". Другой полюс связан с рациональным мышлением россиян. Рациональное мышление формируется под воздействием конкретных жизненных обстоятельств. <...> Мы видим сегодня достаточно причудливую ситуацию "качелей", которую зафиксировал "Левада-центр". Эти "качели" связаны с хаотичным движением общественного сознания между полюсами, с одной стороны, с патерналистской установкой (надеждой на то, что выступит президент и любая сложная ситуация, в частности, пенсионная реформа, "разрулится"), а с другой стороны есть правительство, которое "придумало ужасную реформу".
Что дальше? Общественное сознание по-прежнему будет двигаться между этими полюсами и соответственно ситуация "качелей" сохранится. Во что это выльется в сентябре этого года — посмотрим."

Кандидат исторических наук, политический консультант Андрей Патралов (Вологда) называет главным индикатором уровня доверия людей к власти результаты предстоящих региональных выборов: "Ответ на вопрос, как изменится отношение населения к институтам власти, в полной мере будет дан 10 сентября, когда в десятках регионов пройдут выборы. <...> Я не прогнозирую больших персональных потерь "Единой России", особенно на губернаторском уровне. А вот что касается уровня доверия к партии власти во время выборов в заксобрания — здесь, я думаю, ожидается проседание. <...> Именно на выборах население выразит свое отношение и к институтам власти, и к отдельным персонам. Одним словом, предстоящие выборы станут главным индикатором отношения народа к власти. Я думаю, что рейтинг Путина выдержит испытание на прочность, а вот правительство и "Единая Россия" могут понести потери."

Ну, как-то так.

Полную версию материала с развёрнутыми комментариями экспертов можно прочитать тут.
Повестка, тренды, мнения, эксклюзив. Неформально на Telegram-канале "Давыдов.Индекс".

2 3

[Davydov_index]

https://davydov-index.livejournal.com/3302792.html
Согласно данным "Левада-центра", 51% опрошенных россиян хотят видеть Владимира Путина президентом России и после окончания его четвертого срока. Правда, за последний год эта цифра серьезно снизилась. Так, в мае 2017 года Путина главой государства сверх срока хотели видеть 66% опрошенных, в августе того же года их было 67%.

Правда, до нынешнего опроса речь шла о том, хотели бы россияне видеть Владимира Путина президентом России после 2018 года. Если сравнить показатели с 2012 годом, когда начался его третий президентский срок, то можно заметить, что тогда жаждущих продолжения президентской карьеры Путина было существенно меньше — только 34%. Существенно цифры выросли к ноябрю 2014 года, когда уровень поддержки президента вырос до 58%.

При этом россияне верят, что за новый президентский срок Владимира Путина произойдут существенные изменения в жизни страны. Так, 54% ожидают, что произойдет нормализация отношений с Западом, 40% — что произойдет рост уровня жизни, 39% — что снимут санкции (44% — не ожидают), 27% — что снизится уровень коррупции (57% — не ожидают). В то же время 30% считают, что в этот же период произойдет усиление протестных настроений.

Кроме того, аналитики установили, что число тех, кто выступает за полномасштабные перемены в России, за год увеличилось с 42% до 57%. В числе требуемых изменений опрошенные назвали повышение уровня жизни и зарплаты (22%), решение социальных проблем (10%), борьбу с безработицей (9%), повышение пенсии (8%), борьбу с коррупцией (8%). По 7% участников опроса считают необходимыми смену власти, снижение тарифов ЖКХ, развитие экономики, а также предприятий и промышленности. При этом 30% опрошенных россиян убеждены, что изменения в составе правительства не приведут к разрешению имеющихся проблем. На их решение надеются менее четверти (24%) респондентов.

Опрос был проведен 24-30 мая по репрезентативной всероссийской выборке среди городского и сельского населения объемом 1600 человек в возрасте от 18 лет и старше в 136 населенных пунктах, 52 субъектах РФ. Исследование проводилось методом личного интервью на дому у респондентов.

Нынешний срок для Путина четвертый. Согласно Конституции президент не может занимать должность три срока подряд. После победы на выборах Путин, отвечая на вопрос о планах провести реформу Конституции для перераспределения полномочий между ветвями власти, говорил, что пока никаких реформ не планирует, напоминает РБК.

В мае президент ответил на вопрос, оставит ли он свой пост после истечения полномочий в 2024 году: "Сейчас у меня второй срок подряд — не более двух сроков подряд", — сказал Путин.

С предложением внести поправку в Конституцию, разрешающую президенту занимать пост три срока подряд, выступали депутаты парламента Чечни. 18 мая они внесли соответствующий законопроект в Госдуму.

Результаты опроса комментирует кандидат социологических наук, заместитель директора Уральского института управления- филиал РАНХиГС Алексей Ручкин: "По итогам имеющегося опроса самый логичный вывод заключается в том, что население страны не видит альтернативного лидера на политическом пространстве России. Его просто нет, поскольку, с одной стороны, это поле сознательно структурировано действующей политической элитой, с другой — медийное пространство концентрирует внимание лишь на одной политической фигуре. <...> Но можно констатировать и тот факт, что произошло резкое снижение (на 16%) количества желающих и дальше работать под началом Владимира Путина (в глобальном смысле). Это можно обусловить тремя факторами: отсутствие радикальных перемен в действующей власти на федеральном уровне, сохранение одиозных фигур, принятие непопулярных решений (повышение пенсионного возраста, резкий рост цен, особенно на горюче-смазочные материалы).
Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что необходимо отходить от глобальных проектов, прорывных программ на мировом либо макрорегиональном пространстве и сосредоточиться на внутриполитических и экономических проблемах. Население после резкого скачка национального сознания и идентичности усиленно надеется на стабилизацию уровня жизни, которое было обещано в предвыборной гонке."

Старший преподаватель кафедры социологии Забайкальского государственного университета Анастасия Терентьева отмечает, что в связи с последними решениями правительства мнение общества может измениться: "Хочется отметить, что данные опроса неактуальны, так как он проводился перед объявлением повышения пенсионного возраста в связи с проводимой пенсионной реформой. Подобный опрос интересно посмотреть в динамике, каким образом население отреагирует на изменения в стране."

Кандидат философских наук, публицист Рустем Вахитов увидел в опросе подтверждение того, что власть теряет доверие россиян: "Несмотря на раздающиеся заявления о росте доверия к президенту, все ровно наоборот. Всего за год уровень доверия к президенту упал на 16%, а количество тех, кто не хочет, чтобы президентом был Путин, увеличилось на 9%. Это, конечно, не результат времен "Болотной революции", когда большинство политизированной общественности — 40% населения против 34% — ждало кадровых изменений на самом верху, но это сильное падение доверия к верховной власти к России.
При этом 54% опрошенных надеялись на улучшение отношений с Западом, 45% на рост уровня жизни, и лишь 30% предполагали, что будут расти протестные настроения. <...>
Прошло совсем немного времени, но теперь уже очевидно, что правы оказались именно те 30%, что предрекали массовые протесты. Улучшения отношений с Западом не принес даже ЧМ по футболу, судя по тому, как он освещается в западной прессе, а говорить о росте благосостояния людям, многим из которых теперь грозит не дожить до пенсии, "подарив" свои пенсионные накопления государству, полагаю, просто абсурдно."

Ну, как-то так.

Полную версию материала с развёрнутыми комментариями экспертов можно прочитать тут.
Повестка, тренды, мнения, эксклюзив. Неформально на Telegram-канале "Давыдов.Индекс".

[Лилит Саркисян]

https://volnodum.livejournal.com/2726007.html
Sep. 6th, 2018 at 7:09 PM

Социологи «Левады» прокомментировали рост тревожных настроений россиян.

Согласно регулярному опросу о проблемах общества, в этому году главное беспокойство респондентов назвали рост цен (72% опрошенных), обнищание населения (52%), а также рост безработицы (48%). Эти три показателя значительно выросли в сравнении с августом 2017 года (61, 45 и 33 процента соответственно). А вот коррупцию одной из главных проблем назвало лишь 33% россиян, причем этот показатель не менялся с прошлого года. Корреспондент «Новой» обратилась к специалистам «Левады» за пояснениями.

The Village
Лев Гудков
Директор «Левада-центра»
— Мы фиксируем рост тревожности как общий вывод из роста обеспокоенности всеми проблемами сразу. Повысилась обеспокоенность прежде всего экономическими проблемами — ростом цен, обнищанием населения, угрозой безработицы.

Одновременно это раздражение, связанное с утратой представления о том, как страна будет развиваться и что ждет людей в ближайшем будущем, потому что заверения и декларации руководства страны не очень убеждают. Люди надеются, что власть выполнит хотя бы часть своих обещаний, но опыт им подсказывает, что это вряд ли состоится в полном объеме. Поэтому недоверие к институтам власти очень велико, и это отражается на росте беспокойства.

Действия руководства страны — прежде всего объявленная пенсионная реформа — вызывают очень сильное раздражение, недовольство, сопротивление, поскольку люди полагают, что руководство страны пытается решить свои проблемы за их счёт. Сюда же относится проведение внешней политики за счёт более жесткого контроля над доходами населения.

Если проще сказать, государство лезет в карман к гражданам, покушаясь на то, что, по мнению людей, принадлежит именно им, поскольку это заработано ими.

Это вызывает ощущение острой несправедливости — дело даже не в экономическом эффекте, а именно в нарушении общественного контракта.

Читайте также




Вместе с пенсиями умрут и льготы? Прозрения доктора экономических наук Владислава Иноземцева
Рейтинг президента Путина все же сохраняется: он действительно понизился, но всё-таки 65-70% — это очень высокий уровень доверия. А вот рейтинги правительства, его председателя Медведева, депутатов Госдумы действительно снизились, они находятся в зоне устойчивого недоверия и недовольства.

53% граждан, заявляющих, что они готовы протестовать — это самый высокий показатель за 2000-е годы. То есть, за 20 лет.

Но я бы назвал это «декларации о намерениях», это не реальная готовность выйти на улицу. Потому что реально нет такой организации или партии, которая могла бы провести такие митинги или демонстрации протеста. Нет такой партии, которой люди могли бы это доверить. Против оппозиции ведется систематическая борьба: активистов Навального постоянно арестовывают, митинги оппозиции запрещают и разгоняют. Люди это достаточно трезво оценивают.

В информационном поле проблемы, которые действительно беспокоят людей, практически не обсуждаются, а если обсуждаются, то только в тональности «как эффективно и правильно действует руководство нашей страны». Тут речь скорее идет о политической рекламе и пропаганде, чем о политических дискуссиях о вопросах, которые реально беспокоят людей. Люди не видят тех каналов, тех механизмов, посредством которых они могли бы выдвигать свои требования руководству страны. Поэтому уровень недовольства носит аморфный характер.

Коррупция — хронически нерешаемая проблема, уровень обеспокоенности ею никак не меняется с 1998 года, когда было 32%. В прошлом году было 33%, в этом столько же процентов россиян назвали коррупцию острой проблемой. Ну а, например, рост беспокойства по поводу безработицы вырос с прошлого года в полтора раза — с 33% до 48%. Недоступность многих видов медицинского обслуживания выросла с 26% до 31%. Рост платности, недоступности качественного образования (а это проблема важна для определенных категорий населения — для родителей, в первую очередь) — с 12% до 18%, то есть тоже в полтора раза. Иначе говоря, не все проблемы в одинаковой степени волнуют все группы населения, но обеспокоенность действительно характерна для всех групп.

Economy Times
Марина Красильникова
Руководитель отдела уровня жизни «Левада-центра»
— Результаты этого опроса лишь подтверждают те тенденции, которые мы увидели уже летом этого года, когда возросла общая тревожность населения относительно будущих перспектив развития страны, относительно собственных возможностей для комфортной жизни. Возросли опасения роста цен, роста безработицы — всё это связано с целым рядом причин, начиная с неустойчивого, слабого роста экономики и заканчивая законодательными инициативами правительства по повышению пенсионного возраста.

При этом пока рано говорить о высокой вероятности роста реального протеста. Уровень протестных настроений действительно несколько повысился, но дистанция от декларативной готовности выйти на протест до реального проведения таких акций очень велика. В значительной мере эта дистанция зависит не только от того уровня недовольства, которое действительно очень широко разлито в обществе, но и от возможности организовать это недовольство в какие-то конкретные протестные действия — то есть от наличия лидеров, которые могли бы сформулировать лозунги, привлекательные для достаточных масс людей, которые пошли бы за этими лозунгами, пошли с этими требованиями на улицы. Ощущается явный дефицит оппозиционных лидеров, которые могли бы возглавить подобные протестные акции.

Что касается коррупции — каждый третий опрошенный обозначил эту проблему как наиболее актуальную для современного состояния общества, и это много.

Если посмотреть на два десятка других проблем, то можно увидеть, что они набрали куда меньше процентов. К тому же проблемы, связанные с личным материальным положением семей, всегда были на первом месте, и в этом смысле структура проблем, которые тревожат общество, не меняется в последние годы.

Число людей, назвавших рост цен главной проблемой, выросло с 61% до 72%. Но одновременно выросло среднее число проблем, которые люди вообще называли. Если год назад люди, глядя на этот список проблем, в среднем называли 4 проблемы, то в нынешнем августе люди в среднем называли 5 проблем, и это, собственно говоря, одно из свидетельств того, что в обществе растет общий уровень тревожности и напряженности.

[Андрей Липский]

https://volnodum.livejournal.com/2918213.html
Dec. 26th, 2018 at 10:41 AM

В этом году социологи фиксируют не просто коррекцию прежних трендов в общественном сознании, но и по многим важным направлениям практически их слом. О том, что происходит с российским обществом, как изменилась в уходящем году средняя температура по нашей общероссийской больнице, мы накануне Нового года побеседовали с директором Левада-центра Львом Гудковым. И вот к каким выводам мы пришли.

Можно зафиксировать сочетание двух главных тенденций года. Первая — это попытка власти удержать великодержавный настрой населения. Через продолжение и усиление пропаганды государственного патриотизма, конфронтации с Западом, милитаризма, особого пути России, культа национальных традиций и консервативных духовных ценностей.

С другой стороны — рост в обществе социального раздражения, недовольства и тревожного ощущения неопределенности будущего. На чем держалась популярность режима все эти годы? На надеждах, что власть обеспечит высокий уровень благосостояния и продолжение роста доходов при одновременном восстановлении Россией статуса великой державы, дающего чувство гордости за принадлежность к ней и компенсирующего ощущение зависимости маленького человека от властного произвола, чувство незащищенности и материального неблагополучия. Теперь эти надежды исчезают.

Эта вторая линия чрезвычайно важна. Первые признаки ее появления обнаружились уже к концу 2017 года. Потом, в феврале, когда началась президентская избирательная кампания, индексы социальных настроений временно поползли вверх. Но это обычный эффект электоральной мобилизации, когда идет пропагандистская накачка, когда по ТВ демонстрируют, как все вокруг хорошо и правильно, что без Путина все развалится, что он у нас единственная скрепа и гарант стабильности и благополучия. В этот раз временное повышение индексов социальных настроений было менее значительным, чем раньше, во всех предыдущих кампаниях.

После мартовских выборов, с апреля началось снижение популярности всех властных институтов, а в мае показатели доверия, одобрения и поддержки рухнули. Была объявлена пенсионная реформа, которая вызвала резкое недовольство населения.

В июне 90% россиян высказывались против пенсионной реформы

(одобряли их лишь 7-8%). Реформа стала катализатором массового раздражения, собрав накопленное за последние годы недовольство ухудшением жизни. В первую очередь, оно связано с падением реальных доходов за четыре года «крымской мобилизации» (по разным подсчетам от 11 до 14%). Снижение было медленным, постепенным, а потому не вызывало резких реакций, пока не была объявлена пенсионная реформа. Граждане почувствовали на себе рост налогов, акцизов, стагнацию в экономике и, соответственно, угрозу безработицы, задержек выплаты зарплаты и так далее, помня о прежних кризисах 90-х годов или о провале 2008-2009 года. Причем, если в Москве и в крупных городах рост стоимости жизни не так заметен, то в провинции он чрезвычайно ощутим. И в этом еще одно отличие нынешнего года от предыдущих — недовольство концентрировалось преимущественно в провинции, причем, в том числе, среди рабочих, которые раньше были пассивны.

И самое интересное, что совершенно неожиданно после объявления о пенсионной реформе резко ослабла чувствительность населения к антизападной пропаганде. В какой-то момент, к августу, когда президент подписал законопроект о пенсионной реформе, антиамериканские установки, на чем, собственно, пропаганда держится все четыре послекрымских года, настолько ослабли, что восстановился обычный уровень соотношения симпатий и антипатий к американцам. Он вышел не просто на докрымский, а даже на более ранний уровень середины 2000-х годов. То есть,

42% жителей России внезапно почувствовали некоторый позитив в отношении американцев




Инфографика: Вероника Цоцко / «Новая»

Исчезновение ощущения стабильности
У россиян значительно ослабло чувство стабильности, на котором многие годы держался режим. («Стабильность» в данном случае означает веру не неизменность сложившегося порядка, а в то, что жизнь дальше будет все лучше и лучше). Патриотическая эйфория, вызванная кампанией «Крымнаш», подняла, как и во время войны с Грузией, индексы одобрения власти до максимума, но одновременно породила страх (чем будем платить за это), диффузную разлитую тревогу и утрату определенности будущего.

Если весной 2014 года в обществе преобладала уверенность и гордость за Россию, то в последующие годы эта картина перевернулась. Тогда соотношение уверенных в своем завтрашнем дне и встревоженных, готовых к разного рода неприятностям и потрясениям, составляло 52% к 40%. В дальнейшем доля «уверенных» опустилась и колебалась в пределах 38-44%, а испытывающих хроническое чувство неуверенности и беспокойства поднялась до 50-56%. Несмотря на явное торжество национального духа, в своей обычной, повседневной жизни большинство россиян (62-64%) испытывали и испытывают хроническое состояние депрессии, усталости, растерянности, страха, обиды, ощущение хронической нужды.

По мнению 39% опрошенных в ноябре 2018 года, материальное положение их семей за последний год ухудшилось, а улучшилось лишь у 9%, у остальных не изменилось. Общий семейный доход (в среднем по России) сегодня (при двух работающих взрослых!) составляет чуть более 40 тыс. рублей (в глазах людей — это граница прожиточного минимума). При этом у примерно половины семей он ниже 30 тыс. (у пенсионеров — 26 тысяч с небольшим), у 28% — от 30 до 50 тыс. рублей, у 11% — от 50 до 70 тыс.рублей; у такого же числа семей — свыше 70 тысяч рублей (последняя группа представлена главным образом чиновниками и предпринимателями). Такая картинка очень отличается от тех, что рисуют наши высшие чиновники.

Разрыв между тем, что люди реально имеют, и тем, что они считают необходимым, чтобы жить, по их представлениям, «нормально», составляет двукратные величины (сегодня эта «норма» должна была бы соответствовать общему доходу семьи в 82-85 тыс. рублей). Нереализуемые ожидания и составляют постоянный фон массового раздражения.




Инфографика: Вероника Цоцко / «Новая»

Горизонт планирования
Горизонт планирования сузился, что естественно, когда падают доходы. У 70% населения, несмотря на «жирные 2000-е годы», не было возможности делать сбережения, эти люди живут от зарплаты до зарплаты. А последние годы заставляют людей быть еще более умеренными в своем потреблении, экономить, отказываться от «лишнего», или влезать в долговую яму, набирая потребительские кредиты. Какое может быть планирование, когда жизнь вся построена таким образом, что люди думают не о том, чтобы жить лучше, а чтобы хуже не стало?

Готовность к протестам
Оборотной стороной недовольства стала высокая готовность к протестам — то, чего мы много лет не фиксировали. Причем, как с экономическими, так и с политическими требованиями.

В июле-августе готовы были протестовать конкретно именно против пенсионной реформы 53%. Обычно говорят, что готовы принять участие в каких-либо акциях протеста против падение уровня жизни или в демонстрациях с политическими требованиями и лозунгами от 8 до 15%, в последние месяцы — от 23 до 30%.

Но еще более важно, что изменился состав людей, готовых к протестам. Если в 2011-2012 году на улицу выходил в основном образованный и активный слой населения (так называемый «креативный класс»), то сейчас круг готовых к протестам расширился — это и рабочие, и служащие, и в широком смысле бюджетники. 90% населения не приняли предложенный вариант пенсионной реформы. Люди считают, что у них отняли их кровные, ими заработанные в течение трудовой деятельности деньги, что пенсия — это не «подарок» к старости заботливого государства, а их собственные сбережения. Нарушен принцип справедливости, что в нашем обществе вызывает наибольшее негодование.

Слом механизма разделения ответственности между президентом и правительством
Обычно за положение дел внутри страны ответственность возлагалась на правительство, лично на Медведева, депутатов Думы. Деятельность премьера и этих институтов оценивается в последние годы однозначно негативно. Раньше работали такие ножницы: президент отвечает за авторитет России, за внешнюю политику, за борьбу с терроризмом, за безопасность, а за экономику и социальную политику отвечает правительство, премьер Медведев, депутаты Думы. Теперь этот механизм начал ломаться, конструкция «добрый царь и плохие бояре» стала размываться, по авторитету Путина был нанесен удар. В марте и апреле деятельность Путина одобряли 80-82%, не одобряли — 17-19%. А начиная с июля по настоящее время негативно оценивали его деятельность уже 30-33%, одобряли — 66%.

За год доверие к нему снизилось с 59-60% до 39%.

70 с лишним процентов опрошенных считали, что Путин не должен подписывать законопроект о повышении пенсионного возраста. Но когда мы спросили: «А как поступит Путин?», мнения разделились почти пополам: 37% считали, что он подпишет законопроект, а 30 с небольшим процентов считали, что он его отклонит. Поэтому когда Путин законопроект подписал, резко возросла его персональная ответственность за то, что раньше его, вроде, не касалось.

Падение авторитета силовых министров
Падение рейтинга президента потянуло за собой и падение популярности министров, отвечающих за проведение внешней и военной политики, которые являются прерогативой президента. Рейтинги доверия Лаврову и Шойгу за год упали на те же 15-17 процентных пунктов, что и поддержка Путина. И все это, несмотря на постоянную пропаганду наших действий в Сирии, отражения «украинской провокации» в Керченском проливе, высокой эффективности наших войск и вооружений и происков США и НАТО. Эффект от этой пропаганды снижается именно на фоне недовольства внутренней социальной политикой.

Личная ответственность Путина
Резко увеличилось количество людей, считающих Путина лично ответственным за все проблемы в стране, включая рост цен, стоимости жизни и т.п. Если еще недавно (в 2015-2017 годах) таких было порядка 40-43%, то сейчас их доля выросла до 61%.

Недовольство в отношении него заметно усилилось. Основные причины этого — экономическая политика, связь с крупным бизнесом, опора в основном на силовиков (не только ФСБ и правоохранительные органы, но и военно-промышленный комплекс, армию) и защита их интересов. Это оборачивается попустительством бюрократическому произволу, безуспешной борьбой с коррупцией или даже подозрениями в связях с такого рода кланами или группировками. Другими словами, слабеет базовое представление о нем как о политике, который должен заботиться о народе, но не делает этого, не отвечает их ожиданиям и надеждам. А люди ждут резкого увеличения социальных расходов, проведения более эффективной политики в области медицины, образования, развития социальной инфраструктуры. Казенные деньги, по мнению людей, слишком непропорционально тратятся на войну, вооружение и чиновников.

Международная изоляция и санкции



Инфографика: Вероника Цоцко / «Новая»

В 2017 году обеспокоенность международной изоляцией проявляло 29% населения, а в нынешнем 2018 году их стало уже 43%. Примерно такая же картина встревоженности последствиями российской политики и вызванной ими западными санкциями: 28% в 2017 году и 43% в году нынешнем.

Первоначально (весна-лето 2014 года) большинство населения считало, что санкции направлены только против путинского окружения, узкого круга российской элиты, ответственной за Крым, а потому особо на них не реагировало. Пропаганда развернула их трактовку как выражение традиционной западной русофобии, политики, направленной против всего российского народа, средство унизить, ослабить возрождающуюся Россию. Поэтому введение санкций было воспринято сначала с недоумением, затем — либо с возмущением, либо скептически (нас, дескать этим не проймешь). В массовом сознании не возникало причинно-следственной связи между позициями ведущих стран, заявивших о правовой и моральной неприемлемости российской политики по отношению к Украине или войны в Сирии, и последствиями для российской экономики, а значит — и для жизни обычных людей. И только с течением времени воздействие санкций стало ощущаться через снижение деловой активности, через экономическую стагнацию и в целом проблемы в экономике. Во-первых, сами санкции все более ужесточаются. А во-вторых, они рассчитаны на длительное воздействие, их негативное воздействие накапливается, аккумулируется.

Ответные контрсанкции, в практическом плане оказались гораздо более ощутимыми, но они вызвали негативную реакцию только у сравнительно узкого круга, в основном населения крупнейших городов, у более обеспеченных слоев, способных потреблять более дорогие и более качественные товары. Основная масса населения, располагая низкими доходами, сидит главным образом на более дешевых отечественных или собственных продуктах.

Одновременно сейчас наблюдается любопытный эффект. Вся эта патриотическая эйфория — «Крым наш» и «вставание с колен» — привела, с одной стороны, к росту коллективных самооценок, гордости, патриотического самоуважения, даже некоторой спеси, а с другой — к нарастанию безотчетной тревоги, смутному пониманию, что растущая конфронтация между Россией и США, Россией и НАТО, может обернуться реальной большой войной. Массовый травматический опыт афганской, чеченских и даже Великой Отечественной войн, говорит людям, что амбиции властей или корпоративные интересы отдельных групп (генералитета, националистов, пропагандисткой клаки) могут обернуться национальной трагедией, как это было не раз в нашей истории. Нынешний режим, теряющий чувство реальности, может в конце концов заиграться и словесная война перерасти в настоящую катастрофу. Это тревожное состояние не проходит, оно не контролируемое, его невозможно нейтрализовать никакой пропагандой — так работает коллективное подсознание. После стресса от пенсионной реформы эти подпочвенные настроения резко поднялись, и сейчас 79% не просто надеются на то, что конфронтации как-то само собой спадет, но считают, что нужно налаживать нормальные отношения с Западом. А до этого таких было где-то около 45-50%. Причем, в большей степени на это надеются молодые люди.

Молодежь
Молодежь, которая до недавнего времени была самой пропутинской группой, сегодня становится более критичной к действующей власти, в особенности люди 25-35 лет, уже более зрелые и ответственные, вынужденные соотносить идеологические лозунги и практические вопросы повседневной жизни.

Эта категория (но не самых молодых) отличаются особенно низким уровнем поддержки Путина — 58%.

Для сравнения: среди людей пенсионного возраста таких 80%. Не одобряющих его деятельность, соответственно, 41% молодых и 19% пожилых). Хотя и среди молодежи сохраняются (особенно в провинции) представления о русофобии, о заговоре Запада, но они существуют как бы отдельно от интересов и реальной жизни молодежи. Молодежь в целом отличается гораздо более высокой симпатией и интересом к Западу, к современной культуре, моде, чем другие возрастные категории. Так, например, «положительно» относятся к США 51% опрошенных в возрасте 18-24 года, негативно — 39% (а среди людей старше 65 лет — 21% и 65%). К ЕС, соответственно, позитивно относятся 59% против 33% (у пожилых респондентов картина обратная: 58% воспринимают ЕС негативно, и лишь 28% — положительно). Позитивные установки к Украине отмечаются у 40% молодых (негативные — у 50%), а из пенсионеров к бывшей братской республике «хорошо» относятся лишь 29%, а 60% — «плохо» и «очень плохо».

На молодежь антизападная пропаганда оказывает гораздо меньшее воздействие, поскольку телевизор она смотрит выборочно, и, конечно, сказывается более критическое информационное влияние интернета и социальных сетей.

Страхи, тревоги, тревожащие проблемы
Сильно выросли страхи. Какого рода? На первом месте стоит тревога за близких, за детей. Об этом говорят почти все опрошенные — почти 80%. Это даже не столько артикулированный страх, сколько отражение постоянного беспокойства за тех, кто тебе особо дорог. Это косвенный способ выразить, на чем сосредоточены твои интересы, заботы и главные приоритеты в жизни.

А вот второй фактор тревожности, показатели которой в этом году очень поднялись, —

это страх большой, мировой войны (очень боятся ее 57%),

он оттеснил прежние социальные страхи перед преступниками, публичными оскорблениями и унижением, собственными болезнями, беспомощностью и старостью.

Поднялись также страхи перед произволом властей, перед полицейщиной (51%) и возвратом к массовым репрессиям (40%), несколько отодвинув даже экономические тревоги — боязнь безработицы (32%) и обнищания (45%).

Большая часть этих социальных страхов носит фоновый, неопределенный характер, будучи психологическим выражением того, что обстоятельства жизни не зависят от человека, что ты — не хозяин своей жизни. В этом смысле очень показателен такой индикатор общей тревожности, диффузной неуверенности, как повышение страха перед эпидемиями, стихийными бедствиями, СПИДом. Если все более-менее хорошо, то преобладают личные страхи: мысли о смерти, о конечности бытия, страх перед болезнями и т.п. В ситуации же общей тревожности индивидуальные страхи уступают место неконтролируемым факторам, над которыми ты не властен. Такая вот социальная психиатрия.

[Лентa.Ru]

https://newsland.com/user/4296647981/content/epokha-stabilnosti-v-rossii-zakonchilas/4761765
12:37 29.09.2015 в рубрике

Общество
Социолог Лев Гудков о болезнях и проблемах российского общества.

В Международном обществе «Мемориал» состоялась лекция директора Аналитического центра Юрия Левады («Левада-центра») Льва Гудкова, в которой он рассказал о последних тенденциях общественных настроений в России и о текущем состоянии российского социума. «Лента.ру» записала основные тезисы его доклада.

Недавние социологические исследования показывают, что, несмотря на заметное снижение уровня жизни и отчетливые признаки надвигающегося экономического кризиса, большая часть населения России пока продолжает поддерживать действующий политический режим. Тем не менее настроение общества заметно меняется, псевдопатриотическая эйфория последних полутора лет прошла свой пик и постепенно сходит на нет.

Битва телевизора с холодильником

Сейчас в России сложилась уникальная ситуация — осознание большинством ее граждан тяжелой экономической ситуации, которая и дальше будет негативно сказываться на их частной жизни, непостижимым образом сочетается с высоким уровнем поддержки власти и гордостью за внешнеполитические успехи страны. Для патерналистского сознания, свойственного нашим согражданам, это нехарактерно — обычно любые изменения в экономике напрямую влияли на рейтинги первых лиц государства. Если говорить образно, то в умах россиян телевизор пока побеждает холодильник.

Объяснять этот феномен только воздействием официальной пропаганды было бы неразумно, поскольку ресурс доверия населения к ней близок к исчерпанию. Дело в том, что одновременно с этим снижается и протестный потенциал. Наиболее сильны протестные настроения в обществе были после экономического кризиса 1998 года, после монетизации льгот в 2005 году и после кризиса 2008-2009 годов. По сравнению с ними протестная волна 2011-2012 годов была гораздо слабее, поскольку в основном затронула жителей крупных городов.


Граффити в Симферополе, Крым Фото: Павел Ребров / Reuters

Украинский кризис, присоединение Крыма к России и война в Донбассе похоронили идею о среднем классе как о потенциальном носителе протестных настроений и локомотиве дальнейшего развития России. Никакого среднего класса в стране теперь нет — он раскололся на две неравные части. Значительная его часть после аннексии Крыма в марте 2014 года поддержала Путина, что и обеспечило ему небывалый прирост рейтинга со стабильных 64 процентов до рекордных 87 процентов. Либеральная часть российского общества осталась в меньшинстве и сократилась до 8-12 процентов. Поэтому сейчас в России потенциал общественной консолидации и протестной солидарности чрезвычайно низкий. Все надежды на то, что развитие рыночной экономики повлечет за собой формирование прогрессивного среднего класса с его запросами на общественно-политические изменения, потерпели крах.

Фантомные боли российского общества

Дальнейшее развитие событий в стране сейчас прогнозировать трудно. Ясно, что эпоха стабильности закончилась, и ситуация в России становится неопределенной и труднопредсказуемой. Мнения экспертов расходятся: одни ждут катастрофу и скорый крах нынешнего политического режима, другие уверены в долгой и медленной деградации государства и его институтов. Но для объяснения полной картины происходящего нужны более широкие рамки.



Лев Гудков Фото: Александр Миридонов / «Коммерсантъ»

Во-первых, ужесточение внутренней политики с применением репрессивных методов подавления гражданского общества, антизападная и антиукраинская риторика стали ответной реакцией власти на протестное движение 2011-2012 годов, требовавшего честных выборов и расширения гражданских прав и свобод.

Во-вторых, псевдопатриотический восторг последних полутора лет во многом связан с кризисом советской идентичности и травмой, полученной от распада СССР. Приходится признать, что эти факторы не только сохранились в современной России, но и продолжили себя воспроизводить. Этим можно объяснить ностальгию по утраченной «великой державе», поскольку причастность к ней и ее успехам на международной арене в советском и постсоветском сознании компенсирует неустроенность и убогость частной жизни.

В-третьих, в марте 2014 года потерпела крах идеология догоняющего развития России, болезненно отражавшаяся в глубинных пластах массового сознания и порождавшая у обывателей комплекс неполноценности. Всплеск воинственного патриотизма в общественных настроениях стал зеркальным отражением этого комплекса и обратной стороной столь популярного прежде садомазохистского самобичевания («отсталая страна», «Верхняя Вольта с ракетами», «совок»). Социологические опросы показывают, что с марта 2014 года уровень самоуважения российских граждан поднялся в полтора раза. При этом посткрымская эйфория и высокий рейтинг Путина причудливым образом сочетаются у населения с пониманием того, что нынешняя власть представляет собой причудливую иерархию коррупционно-мафиозных кланов.



Фото: Юрий Мартьянов / «Коммерсантъ»

В-четвертых — и это самое главное — нынешнюю общественно-политическую ситуацию нужно объяснять с помощью концепции тоталитаризма. В постсоветской России без каких-либо серьезных изменений сохранилось немало базовых тоталитарных институтов, доставшихся ей по наследству от Советского Союза. К ним относится сама структура власти и ее главные опоры — армия, полиция, спецслужбы, судебно-следственная и пенитенциарная системы, а также система образования. Все изменения за последнюю четверть века проходили только в тех сферах, которые не были связаны с воспроизводством коллективных символов и представлений — в экономике, технологии, коммуникации, массовом потреблении и культуре. Такой перекос, связанный с неравномерным развитием социальных институтов, закономерным образом порождает в обществе сильное напряжение.

Унылое насилие

Неудивительно, что система опирается, прежде всего, на недореформированные тоталитарные институты советского прошлого — силовиков, бюджетников и государственную бюрократию, а также контролируемые ею околовластные финансово-промышленные группы. Сейчас основой всех общественных отношений стало насилие (в социологическом смысле этого слова), то есть отказ власти определенным группам населения в их правах и социальной дееспособности. При этом структура общества деградирует и упрощается до аморфного безмолвного большинства, лишенного механизмов выражения своих интересов и составляющего ресурс власти, которой принадлежит вся полнота коллективных ценностей и представлений.

В современной России воспроизводится устаревшее и упрощенное понимание социальных процессов, характерное для тоталитарных обществ. Это порождает огромную подспудную неудовлетворенность и агрессию во всех слоях общества, распадающегося на множество мелких групп с крайне низким уровнем взаимного доверия. Люди не могут договориться и доверяют только близким, друзьям, соседям и (гораздо реже) коллегам по работе.

В последние годы это диффузное напряжение усилилось в результате резкого социального расслоения. Децильный коэффициент, характеризующий соотношение в доходах десяти процентов самых бедных и самых богатых слоев населения, по данным Росстата составляет 16 пунктов, а по независимым оценкам — 27. Одному проценту населения сейчас принадлежит 76 процентов всех финансовых активов страны. Неудивительно, что по социальному неравенству Россия занимает первое место в мире.

Результатом этого ощущения несправедливости социального порядка стало нарастание аномии — проявления апатии и уныния, фрустрации и распада социальных связей, конфликта нормы и ценности, а также роста суицидальных настроений. В нынешней России сложилась парадоксальная ситуация, поскольку показатели аномии ниже всего в Москве и других крупных городах и больше в депрессивной и нищей глубинке.

«У людей нет образа будущего»

Аномия и прочие нарушения социального порядка, наблюдаемые в современной России, стали следствием сохранения в ней тоталитарных советских институтов и их конфликта с новыми общественными явлениями, возникшими после 1991 года. Опора на насилие и другие рецидивы тоталитаризма, которые отчетливо проявляются в последние годы, имеют ту же природу.



Участники митинга оппозиции на Болотной площади в Москве, 2013 год Фото: Владимир Астапкович / РИА Новости

Современному российскому обществу свойственен чрезвычайно низкий горизонт планирования (для 70 процентов населения — 3-5 месяцев) и отсутствие какого-либо целостного образа будущего. Население предпочитает пассивно адаптироваться к постепенно ухудшающимся условиям жизни, стремясь выжить в новых обстоятельствах.

Нынешняя российская аномия может сильно повлиять и на будущее России, поскольку вовсе не очевидно, что после выхода из системного кризиса в стране к власти придут сторонники демократических преобразований. Наши социологические исследования показывают, что общественная фрустрация и всеобщее озлобление сейчас направлены не столько на власть, сколько на противостоящие ей прогрессивные политические силы. Это тем более удивительно, поскольку оппозиционные программы и лозунги во многом понятны и близки большинству населения России.

Источник: lenta.ru

[Алексей Левинсон]

https://polit.ru/article/2019/07/31/levinson/
31 июля 2019, 19:16 Мосгордума Москва выборы акции протеста
АЛЕКСЕЙ ЛЕВИНСОН
«Оскорбление общественной нравственности»
ОМОН в центре москвы 27 июля 2019 гОМОН в центре москвы 27 июля 2019 г
Рупор Москвы
О причинах и возможных последствиях массовых простестов в Москве корреспондентке «Полит.ру» Ане Гольдман рассказал социолог, руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра» и профессор НИУ ВШЭ Алексей Левинсон.


Алексей Левинсон
Прошлые выборы в Мосгордуму прошли спокойно, хотя претензии к организации тоже были. Почему в этом году недопуск оппозиционных кандидатов вызвал массовые протесты?

Выборы в Мосгордуму стали только поводом для того, чтобы люди вышли на улицу. И это повод морального характера, власть нарушила нормы, соблюдение которых общество считает обязательным и возлагает на власть обязанность их соблюдать. Можно сказать, что поводом выйти на улицу стало — в широком смысле слова — оскорбление общественной нравственности. Все началось с недопуска независимых кандидатов на выборы, а дальше стали всплывать все претензии к власти, которые накопились за долгое время. Выборы стали своего рода запалом.

В 2011 году к демонстрациям белых ленточек присоединились представители правящей элиты, на митингах выступали, например, олигарх Михаил Прохоров и бывший министр финансов Алексей Кудрин. Есть ли вероятность, что представители элиты поддержат протестующих и на этот раз?

Не думаю. В прошлый раз представителям элиты очень здорово дали по мозгам, некоторые поплатились своими должностями, пострадали даже Владислав Сурков и патриарх Кирилл, поэтому я думаю, что сейчас элита будет себя вести крайне осторожно. Впрочем, если протестное движение развернется и станет гораздо более масштабным, чем сейчас, возможно кто-то из представителей властной элиты осмелеет. Однако пока мне не кажется, что на это стоит рассчитывать.

В прошлые и позапрошлые выходные на демонстрации протеста выходило по 20-30 тысяч человек. Как вы оцениваете потенциал расширения протеста?

Я бы не взялся говорить о точных цифрах. Думаю, что все будет очень сильно зависеть от того, насколько жестко будут реагировать власти. Впрочем, жесткая реакция не гарантирует полного подавления протеста. Возможно протесты станут более локальными, как это было в случае со «Стратегией-31» — движением в защиту свободы собраний. Однако не исключено, что ответом на репрессии станет более широкая волна народного гнева, как это было в 2011 году, тогда начнется эскалация. В любом случае мне не кажется, что сейчас власти готовы отступать и идти на попятный.

Готовы ли протестующие отказаться от своих требований?

Я не думаю, что отдельные задержания и аресты окажут сильное влияние на настроение протестующих, в особенности если они не будут иметь серьезных последствий.

В 2012 году после жесткого подавления демонстрации 6 мая, за которым последовали аресты и суды, протестное движение белоленточников постепенно сошло на нет. Не будет ли повторения этого сценария в этом году после того, как в прошлую субботу задержали почти 1400 демонстрантов, многим из которых присудили серьезные штрафы?

Я не думаю, что движение белоленточников свели на нет задержания и посадки. Весной 2012 года протестное движение выдохлось само собой. После инаугурации президента не было новой повестки. Протест постепенно потерял предмет и превратился в митинги ради митингов, а значит его потенциал был обречен.

То, что происходит сейчас, это тоже протест ради протеста?

Нет. Я совершенно с этим не согласен. Я не хочу вторить властям и говорить, что люди бузят просто потому, что им больше заняться нечем. Я не хочу обесценивать нынешнее протестное движение. Просто пока протестующие еще недостаточно четко артикулируют свои претензии к власти. У людей наболело, а значит, они выходят на улицы не просто так.

Стоит ли ожидать, что протестующие более четко заявят о своих требованиях в ближайшем будущем?

Думаю, да. Другого выхода просто нет.

[Елена Мухаметшина]

https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2018/10/10/783366-k
11 октября 2018, 00:16 / Общество

Так считают исследователи, предсказавшие протесты 2011–2012 годов
Елена Мухаметшина
Поскольку россияне все больше надеются на себя, появилась тенденция отчуждения от власти /Андрей Гордеев / Ведомости

В России происходит смена настроений в массовом сознании – это продолжение негативных настроений, которые были отложены в 2014 г. Катализатором этого процесса стало повышение пенсионного возраста. Об этом говорится в докладе Комитета гражданских инициатив, подготовленном политологом Михаилом Дмитриевым, экспертами Сергеем Белановским и Анастасией Никольской. Именно эти эксперты предсказали массовые протесты 2011–2012 гг. Исследование основывается на беседах с участниками 10 фокус-групп, психологических тестах, анализе социальных сетей, а также опросах «Левада-центра». Оно проводилось до объявления о пенсионной реформе, однако авторы учли ее влияние.

Изменения в массовом сознании эксперты делят на ситуационные, которые инициированы через СМИ и часто носят кратковременный характер, и те, которые появляются в результате межличностного общения и носят более фундаментальный характер. По мнению авторов доклада, сейчас второй источник изменений будет усиливаться и может начать самостоятельно формировать общественно-политическую повестку, с которой придется считаться официальным СМИ, поскольку их влияние будет снижаться.

Согласно исследованию, у россиян усилился запрос на справедливость, который вытеснил надежды на сильного лидера. Понятие справедливости выстраивается вокруг таких психологических якорей, как пенсионный возраст, бесплатный доступ к здравоохранению и образованию, неодобрительное отношение к мигрантам, при этом надежды на государство слабеют. Кроме того, россияне говорят о необходимости быстрых и решительных перемен, они готовы идти на риск. Это в сочетании с растущим стремлением граждан к самообъединению может усилить склонность к протестам и политической активности. Долгосрочное влияние на эту тенденцию окажет пенсионная реформа.
Ранее по теме: Россияне относятся к США так же плохо, как американцы – к России

Поскольку россияне все больше надеются на себя, появилась тенденция отчуждения от власти. Если это стремление получит целеполагающие ориентиры, то может привести к возникновению серьезных общественных движений популистского толка, как на Западе, считают эксперты. Однако протестная сила популистских движений в России будет ограничиваться их фрагментацией и ситуативностью повестки, поэтому не «выстрелили» и протесты против пенсионной реформы.

Спрос на популистскую риторику, которая касается справедливости, будет возрастать, однако вероятность массовых движений с лидерами общероссийского масштаба низка, говорит один из авторов исследования – Дмитриев: «Главная причина – фрагментированность тех сообществ, которые представляют ядро протеста. Они не способны к масштабному объединению в силу того, что такие люди не особо интересуются целостными концепциями, ради которых можно было выступать с общественными инициативами, они действуют ситуативно, несистемно и локально. Кроме того, для таких людей участие в движениях – это средство самовыражения, что порождает межличностную конкуренцию». Такие движения в меньшей степени формируются вокруг каких-то идеологий, они скорее стимулируются ценностями, говорит Дмитриев: «Если что-то не соответствует твоим установкам на справедливость, это вызывает протест. Типичный пример – повышение пенсионного возраста. Тут реакция не рациональная, а эмоциональная». При этом перемены, которые не совпадают с фундаментальными ценностями, – это не те перемены, которыми интересуется общество, сказал Дмитриев: «Запрос на изменения как раз связан с неприкосновенностью якорных ценностей, среди них и незыблемость пенсионного возраста. Люди готовы к таким быстрым переменам, как решение удвоить пенсии, не повышая при этом налоги. И это не смешно. Например, в Италии избиратели проголосовали за две партии, которые предлагали нечто подобное, так ведет себя популистское сознание и в России, мы видим признаки таких же поведенческих установок».

Отмеченные в исследовании тренды нельзя назвать неожиданными или новыми, считает руководитель ИСЭПИ Дмитрий Бадовский: «Затухание политических механизмов «крымского консенсуса» и попадание России в зону развивающейся во всем мире популистской антиэлитной волны было зафиксировано многими экспертами, в том числе и по итогам прошедших региональных выборов. Массовый запрос на справедливость во всех исследованиях устойчив, он направлен на социальные права – достойная зарплата и пенсии, доступные и качественные здравоохранение и образование». Поэтому если предлагаемые государством реформы затрагивают именно «зону восприятия справедливости», то происходит перенос негативных ожиданий и вообще снижение ожиданий от государственных новаций в целом, что одновременно компенсируется ростом ценности самоорганизации и взаимопомощи, говорит эксперт. Однако самоорганизация работает прежде всего на локальном уровне и на уровне близкого социального окружения, согласен Бадовский: «Их масштабирование на общенациональный политический уровень неочевидно и не происходит автоматически. Многое зависит также от того, как работает с настроениями популизма партийно-политическая система. Важно и то, что само государство очень активно работает с ценностями взаимопомощи и самоорганизации через волонтерские и добровольческие движения».-