*3152. Аристотель и Перипатетики

[Мария Солопова]

http://www.krugosvet.ru/enc/gumanitarnye_nauki/filosofiya/PERIPATETICHESKAYA_SHKOLA.html
ПЕРИПАТЕТИЧЕСКАЯ ШКОЛА, Перипат, или Ликей – философская школа Аристотеля, основанная им в 334 в Афинах. Термин «перипатетик» происходит от слова peripatos – «крытая галерея», служившая местом для занятий. Здание галереи и прилегающая земля были приобретены в собственность для школы Теофрастом, другом и учеником Аристотеля (Теофраст был афинским гражданином, а Аристотель, будучи уроженцем Стагиры, не имел права приобретать частную собственность в Афинах). Название «Ликей» (Lykeion) является топонимом – так называлась занимаемая школой местность, издревле посвященная Аполлону Ликийскому.
http://www.philosophydic.ru/peripatetiki

https://www.krugosvet.ru/enc/gumanitarnye_nauki/filosofiya/PERIPATETICHESKAYA_SHKOLA.html
https://filslov.ru/342-peripatetiki.html
http://www.cyclopedia.ru/93/192/2677132.html
Хронологически различают два больших периода в существовании школы:
1) 4–1 вв. до н.э.;
2) 1 в. до н.э. – 3 вв. н.э.

Первый период связан с историей существования школы во времена Аристотеля и Теофраста и последующим упадком школьной жизни, связанным во многом с утратой школой аристотелевской библиотеки; второй период связан с возрождением аристотелизма, изданием корпуса аристотелевских сочинений и становлением комментаторской традиции.

Схолархи Перипатетической школы 1-го периода: Аристотель (334–322); Теофраст (322–286); Стратон из Лампсака (286–268); далее школу возглавляли последовательно Ликон из Троады; Аристон с Кеоса, Критолай, Диодор из Тира и Эримней. Непосредственными учениками Аристотеля были Теофраст и Евдем, Гераклид Понтийский (связанный также с Древней Академией), Дикеарх и Аристоксен; к ним близок по возрасту Деметрий Фалерский; к 4–3 вв. относятся Хамелеон из Гераклеи, Клеарх из Сол, Фаний из Эреса и Праксифан; к 3 в. – Иероним из Родоса; ок. 200 – Гермипп, 2 в. – Сотион. Фрагменты утраченных сочинений перипатетиков 4–2 вв. (кроме Теофраста) изданы Ф.Верли: Die Schule des Aristoteles. Texte und Komm., hrsg. V. F. Wehrli, Bd. 1–10, Basel – Stuttg., 1967–1969; Suppl., Bd. 1–2, 1974–1978.

Во времена Аристотеля и Теофраста в Ликее занимались систематической разработкой всех областей знания, в особенности естественными науками, историей различных наук, разрабатывали различные кодифицирующие и упорядочивающие методики. Занятия разделялись на утренние и вечерние. Утреннее время было отведено для занятий с учениками, проводившими в школе иногда не один год; тексты лекций, читавшихся Аристотелем на этих занятиях, получили название «эзотерических», т.е. предназначенных для внутреннего (греч. eso – внутри, esoteron, более внутренний) круга слушателей; они не были предназначены для того, чтобы издаваться в письменном виде (для публикации); вечером же читались лекции для широкой публики, и эти тексты Аристотель готовил к публикации, литературно обрабатывал. Они получили наименование «экзотерических» (от ekso-, вне), к ним относились в основном диалоги, а также протрептик (введение и увещевание заниматься философией). Большинство перипатетиков 3–2 вв. занимались историческими биографиями, литературоведением и популярной этикой – феномен, который объясняют обычно судьбой библиотеки Аристотеля. Согласно Страбону, Теофраст завещал ее вместе со своими книгами своему ученику Нелею из Скепсиса; наследники же Нелея, не будучи сколько-нибудь заинтересованы философией, свалили ее в подвал, где она пролежала около 200 лет, пострадав от сырости и моли; в течение всего этого времени перипатетики имели в своем распоряжении только опубликованные научно-популярные («экзотерические») диалоги. В 1 в. до н.э. свитки купил библиофил Апелликон и привез их в Афины. После смерти Апелликона полководец Сулла, в качестве военной добычи в 86 до н.э., вывез их в Рим, откуда впоследствии они попали к Андронику Родосскому и были изданы ок. 45 н.э. Издание Андроника составляют т.н. «эзотерические» сочинения, оно лежит в основе современных изданий.

Традиция называет Андроника 11-м схолархом Перипатетической школы. С его схолархата удобно начать отсчет принципиально нового периода существования школы, связанный с новым прочтением и комментированием сочинений Аристотеля. Первые комментарии к Категориям написал сам Андроник. Наиболее значительные авторы периода: Аристон Александрийский, Боэт Сидонский, Ксенарх, Аспасий, Александр из Дамаска, Аристокл, Сосиген, Аристотель из Митилены, Александр Афродисийский. Сочинения большинства из них, за исключением Аспасия и Александра Афродисийского, сохранились, кроме фрагментов и косвенных свидетельств. Вершина аристотелизма первых веков н.э. – Александр Афродисийский. Перипатетики к концу 2 в. успели прокомментировать почти весь корпус аристотелевских сочинений, одними из последних появились комментарии к Метафизике и О душе. Дальнейшая судьба перипатетической культуры мысли и комментария связана с ее востребованностью в неоплатонизме (см. также СИМПЛИКИЙ).

Содержание темы
01 страница
#01. Мария Солопова. Аристотель и Перипатетики
#02. Peoples.ru. Ἀριστοτέλης
#03. Δημόκριτος. Краткая биография -(384-322 до н. э.) Аристотеля
#04-06. Википедия. Аристотель
#07-09. Ἀριστοτέλης. Высказывания, цитаты и афоризмы
#10. Михаил Ломоносов. Жизнь Аристотеля
02 страница
#11. Михаил Ломоносов. Сочинения Аристотеля
#12. Михаил Ломоносов. Философия Аристотеля. Общее введение
#13. Михаил Ломоносов. Логика Аристотеля
#14. Михаил Ломоносов. Метафизика Аристотеля
#15. Михаил Ломоносов. Физика Аристотеля. Её общая точка зрения и основные понятия
#16. Михаил Ломоносов. Мироздание и его части
#17. Михаил Ломоносов. Живые существа
#18. Михаил Ломоносов. Человек
#19. Михаил Ломоносов. Этика Аристотеля
#20. Михаил Ломоносов. Политика Аристотеля
03 страница
#21. Михаил Ломоносов. Риторика и учение об искусстве. Отношение Аристотеля к религии
#22. Михаил Ломоносов. Перипатетическая школа
#23. Encyclopedia Channel. Аристотель. Энциклопедия
#24. 365 дней. Великие философы. Аристотель
#25. Δημόκριτος. Аристотель - Афинская школа
#26. Елена Павлова. Философия Аристотеля
#27. Елена Павлова. Социальные взгляды Аристотеля
#28. Юрий Аммосов. Аристотель: как один человек научил весь мир мыслить
#29. Википедия. Боэт Сидонский (перипатетик)
#30. Δημόκριτος. Введение в послеаристотелевскую философию
4 страница
#31. Filosof.historic.ru. Аристотель
#32. Grandars.ru. Философия Аристотеля
#33. Русская историческая библиотека. Аристотель
#34. Русская историческая библиотека. Аристотель (384–322 до Р. X.)
#35. Реале Дж. , Антисери Д. ЧАСТЬ ПЯТАЯ АРИСТОТЕЛЬ ПЕРВАЯ СИСТЕМАТИЗАЦИЯ ЗНАНИЯ
#36. Реале Дж. , Антисери Д. 4. ПСИХОЛОГИЯ 4.1. Душа и ее трехчастность
#37. Елена Анатольевна Соболева. Философия. Аристотель
#38. Русская историческая библиотека. Философия Платона и Аристотеля
#39. Русская историческая библиотека. Платон и Аристотель – сравнение
#40. Русская историческая библиотека. Критика Платона Аристотелем
05 страница
#41. Русская историческая библиотека. Жизнь Аристотеля
#42. Русская историческая библиотека. Ликей Аристотеля
#43. Русская историческая библиотека. Философия Аристотеля – кратко
#44. Русская историческая библиотека. Сочинения Аристотеля
#45. Русская историческая библиотека. Труды Аристотеля
#46. Русская историческая библиотека. Логика Аристотеля
#47. Русская историческая библиотека. Логика Аристотеля – кратко
#48. Русская историческая библиотека. Учение Аристотеля о познании
#49. Русская историческая библиотека. Законы логики Аристотеля
#50. Русская историческая библиотека. Категории Аристотеля
06 страница
#51. Русская историческая библиотека. Силлогизм Аристотеля
#52. Русская историческая библиотека. Метафизика Аристотеля – кратко
#53. Русская историческая библиотека. Четыре причины Аристотеля
#54. Русская историческая библиотека. Сущность у Аристотеля
#55. Русская историческая библиотека. Аристотель о материи и форме
#56. Davydov_index. Спустя 20 лет раскопок археологи нашли могилу Аристотеля!
#57. Русская историческая библиотека. Аристотель о движении
#58. Русская историческая библиотека. Критика метафизики Аристотеля
#59. Русская историческая библиотека. Физика Аристотеля
#60. Русская историческая библиотека. Физика Аристотеля – кратко
07 страница
#61. Русская историческая библиотека. Учение Аристотеля о душе
#62. Русская историческая библиотека. Этика Аристотеля – кратко
#63. Русская историческая библиотека. Учение Аристотеля о государстве
#64. Русская историческая библиотека. Аристотель «Политика» – краткое содержание
#65. Русская историческая библиотека. Аристотель «Поэтика» – анализ
#66. Русская историческая библиотека. Аристотель «Риторика» – краткое содержание
#67. Украинский юридический портал. Политическое и правовое учение Аристотеля
#68. Newsru.com. В Греции в память об Аристотеле собрались философы со всего мира
#69. Новая философская энциклопедия. АРИСТОТЕЛЬ
#70. Новая философская энциклопедия. ПЕРИПАТЕТИЧЕСКАЯ ШКОЛА
08 страница
#71. Новая философская энциклопедия. ТЕОФРАСТ
#72. Новая философская энциклопедия. ДИКЕАРХ
#73. Новая философская энциклопедия. ЕВДЕМ
#74. Новая философская энциклопедия. АРИСТОКСЕН
#75. Новая философская энциклопедия. АНДРОНИК РОДОССКИЙ
#76. Filosof.historic.ru. Академия при Аристотеле
#77. Great_philosophers. Аристотель
#78. Filosof.historic.ru. Философские школы в IV-III вв. до н.э. Аристотель и перипатетики
#79. Открытая реальность. Аристотель
#80. Filosof.historic.ru. Толкователи Аристотеля
09 страница
#81. Новая философская энциклопедия. АДРАСТ АФРОДИСИЙСКИЙ
#82 Новая философская энциклопедия. АЛЕКСАНДР АФРОДИСИЙСКИЙ
#83. Новая философская энциклопедия. АЛЕКСАНДР из Дамаска
#84. Новая философская энциклопедия. АЛЕКСАНДР ИЗ ЭГ (’Αλέξανδρος ὁ Αἰγαῖος)
#85. Новая философская энциклопедия. АНДРОНИК РОДОССКИЙ
#86. Новая философская энциклопедия. АНСЕЛЬМ (Anselmus) Бесатский
#87. Новая философская энциклопедия. АНТИСФЕН (Ἀντισθένης)
#88. Новая философская энциклопедия. АРИСТОКЛ (Ἀριστοκλῆς)
#89. Новая философская энциклопедия. АРИСТОКСЕН (Ἀριστόξενος)
#90. Новая философская энциклопедия. АРИСТОН (Ἀρίστων) из Александрии (
10 страница
#91. Новая философская энциклопедия. АРИСТОН (Ἀρίστων) с Кеоса
#92. АРИСТОТЕЛЬ
#93. АРИСТОТЕЛЬ ИЗ МИТИЛЕНЫ
#94. Andrii Baumeister Античная философия. Лекция 13. Философия Аристотеля
#95. Andrii Baumeister Античная философия. Лекция 14. Философия Аристотеля. Завершение
#96. Новая философская энциклопедия. АСПАСИЙ
#97. Елена Павлова Философия Аристотеля. Ч. I. Критика идей Платона и гносеологические взгляды
#98. Новая философская энциклопедия. KCEHAPX
11 страница
#101. Первый образовательный телеканал. История человечества. Передача 1.69. Аристотель
#102. Filosof.at.ua. Симпликий
#103. Filosof.at.ua. Стратон
#104. Filosof.at.ua. Феофраст
#105. Ἀριστοτέλης. Афоризмы Apистотеля
#106. Ἀριστοτέλης. Афоризмы Apистотеля
#107. Ἀριστοτέλης. Афоризмы Apистотеля
#108. Ἀριστοτέλης. Афоризмы Apистотеля
#109. Ἀριστοτέλης. Афоризмы Apистотеля
#110. Ἀριστοτέλης. Афоризмы Apистотеля
12 страница
#111. Ἀριστοτέλης. Афоризмы Apистотеля
#112. Ἀριστοτέλης. Афоризмы Apистотеля
#113. Ἀριστοτέλης. Афоризмы Apистотеля
#114. Ἀριστοτέλης. Афоризмы Apистотеля
#115. Ἀριστοτέλης. Афоризмы Apистотеля
#116. Ἀριστοτέλης. Афоризмы Apистотеля
#117. Ἀριστοτέλης. Афоризмы Apистотеля
#118. Ἀριστοτέλης. Афоризмы Apистотеля
#119. Ἀριστοτέλης. Афоризмы Apистотеля
#120. Ἀριστοτέλης. Афоризмы Apистотеля

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BF%D0%B0%D1%82%D0%B5%D 1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B8
Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Перипате́тики (от др.-греч. περιπατέω — прогуливаться, прохаживаться) — ученики и последователи Аристотеля, его философская школа. Название школы возникло из-за привычки Аристотеля прогуливаться с учениками во время чтения лекций.

Другое название школы — Лике́й (др.-греч. Λύκειον; в средневековом или традиционном латинском произношении — Лице́й) — по названию расположенного вблизи от гимнасия, где преподавал Аристотель, храма Аполлона Ликейского, в восточной части древних Афин. Основана в 335/4 г. до н. э.[1]

В средневековье перипатетиками называли схоластов. Начиная с 9-го века перипатетизм был воспринят и получил развитие в работах арабоязычных мыслителей.

Содержание

1 Наиболее известные перипатетики
2 См. также
3 Примечания
4 Ссылки

Наиболее известные перипатетики

Аристотель
Теофраст
Эвдем
Аристоксен Тарентский
Дикеарх
Стратон
Афиней Механик
Адраст Афродисийский
Александр Афродисийский
Боэт Сидонский
Фаний Эресский
Иероним Родосский
Критолай

См. также

Греческая философия

Примечания

↑ Лебедев А. В. Перипатетическая школа // Новая философская энциклопедия / Ин-т философии РАН; Нац. обществ.-науч. фонд; Предс. научно-ред. совета В. С. Стёпин, заместители предс.: А. А. Гусейнов, Г. Ю. Семигин, уч. секр. А. П. Огурцов. — 2-е изд., испр. и допол. — М.: Мысль, 2010. — ISBN 978-5-244-01115-9.

Ссылки

Статья «Перипатетическая школа» в Новой философской энциклопедии на сайте ИФ РАН.

[Peoples.ru]

http://www.peoples.ru/science/philosophy/aristotel/
Аристотель

Гражданство: Греция

Биография

Аристотелем было возведено величественное здание теоретического и практического учения, которое пережило яростные нападки приверженцев иных взглядов и периоды полного забвения и равнодушия.

Сайт: Энциклопедия РОЛ

АРИСТОТЕЛЬ (ок. 384–322 до н.э.), древнегреческий философ и педагог, родился в Стагире в 384 или 383 до н.э., умер в Халкиде в 322 до н.э. Почти двадцать лет Аристотель учился в Академии Платона и, по-видимому, какое-то время там преподавал. Покинув Академию, Аристотель стал воспитателем Александра Македонского. Как основатель Ликея в Афинах, продолжавшего свою деятельность многие столетия после его смерти, Аристотель внес существенный вклад в античную систему образования. Он задумал и организовал широкомасштабные естественнонаучные изыскания, которые финансировал Александр. Эти исследования привели ко многим фундаментальным открытиям, однако величайшие достижения Аристотеля относятся к области философии.

Жизнь Аристотеля. Отец Аристотеля Никомах был врачом города Стагиры, а также придворным медиком Аминты III, царя соседней Македонии. Рано оставшись без родителей, юноша воспитывался в Атарнее у Проксена, своего родственника. В возрасте восемнадцати лет он отправился в Афины и поступил в Академию Платона, где оставался около двадцати лет, вплоть до смерти Платона ок. 347 до н.э. За это время Аристотель изучил философию Платона, а также ее сократические и досократические источники и многие другие дисциплины. По-видимому, Аристотель преподавал в Академии риторику и другие предметы. В этот период в защиту платоновского учения им были написаны несколько диалогов популярного характера. Возможно, к этому же времени относятся работы по логике, Физика и некоторые разделы трактата О душе.

Широко распространенная легенда о серьезных трениях и даже открытом разрыве между Аристотелем и Платоном еще при его жизни не имеет под собой оснований. Даже после смерти Платона Аристотель продолжал считать себя платоником. В Никомаховой этике, написанной гораздо позже, в зрелый период творчества, имеется трогательный экскурс, в котором чувство благодарности наставнику, приобщившему нас к философии, уподобляется благодарности, которую мы должны испытывать в отношении богов и родителей.

Однако ок. 348–347 до н.э. преемником Платона в Академии стал Спевсипп. Многие члены Академии, и среди них Аристотель, были недовольны этим решением. Вместе со своим другом Ксенократом он оставил Академию, войдя в небольшой кружок платоников, собранный Гермием, правителем Асса, небольшого города в Малой Азии. Вначале здесь, а позднее в Митилене на о. Лесбос Аристотель посвятил себя преподавательской и исследовательской деятельности. Критикуя Спевсиппа, Аристотель занялся выработкой такой интерпретации учения Платона, которая, как ему казалось, ближе к философии учителя, а также лучше согласуется с действительностью. К этому времени их отношения с Гермием сделались более тесными, и под его влиянием Аристотель, следуя принципиальной ориентации платонизма на практику, увязал свою философию с политикой.

Гермий был союзником македонского царя Филиппа II, отца Александра, так что, возможно, именно благодаря Гермию Аристотель в 343 или 342 до н.э. получил приглашение занять должность наставника юного наследника престола, которому было тогда 13 лет. Аристотель принял предложение и переехал в столицу Македонии Пеллу. О личных отношениях двух великих людей известно мало. Судя по сообщениям, которыми мы располагаем, Аристотель понимал необходимость политического объединения мелких греческих полисов, но стремление Александра к мировому господству ему не нравилось. Когда в 336 до н.э. Александр взошел на престол, Аристотель возвратился на родину, в Стагиру, а год спустя вернулся в Афины.

Хотя Аристотель продолжал считать себя платоником, характер его мышления и идеи оказались теперь иными, что вступало в прямое противоречие со взглядами преемников Платона в Академии и некоторыми положениями учения самого Платона. Этот критический подход выразился в диалоге О философии, а также в ранних разделах работ, которые дошли до нас под условными названиями Метафизика, Этика и Политика. Чувствуя свое идейное расхождение с господствующим в Академии учением, Аристотель предпочел основать в северо-восточном предместье Афин новую школу – Ликей. Целью Ликея, как и целью Академии, было не только преподавание, но и самостоятельные исследования. Здесь Аристотель собрал вокруг себя группу одаренных учеников и помощников.

Совместная деятельность оказалась в высшей степени плодотворной. Аристотель и его ученики сделали множество существенных наблюдений и открытий, которые оставили заметный след в истории многих наук и послужили фундаментом для дальнейших исследований. В этом им помогали образцы и данные, собранные в дальних походах Александра. Однако глава школы уделял все большее внимание фундаментальным философским проблемам. Большая часть из дошедших до нас философских произведений Аристотеля написана в этот период.

После внезапной смерти Александра в 323 до н.э. по Афинам и другим городам Греции прокатилась волна антимакедонских выступлений. Положение Аристотеля было поставлено под угрозу из-за его дружбы с Филиппом и Александром, а также недвусмысленно выражавшихся им политических убеждений, которые приходили в противоречие с патриотическим энтузиазмом городов-государств. Под угрозой преследований Аристотель покинул город, чтобы, как он говорил, не дать афинянам совершить преступление против философии во второй раз (первым была казнь Сократа). Он переехал в Халкиду на острове Эвбея, где находилось доставшееся ему от матери имение, где, после непродолжительной болезни, умер в 322 до н.э.

Сочинения Аристотеля. Произведения Аристотеля распадаются на две группы. Во-первых, имеются популярные, или экзотерические, работы, большинство которых, вероятно, создавалось в форме диалога и предназначалось для широкой публики. В основном они были написаны еще во время пребывания в Академии. Ныне эти работы сохранились в виде фрагментов, цитируемых позднейшими авторами, но даже их названия указывают на теснейшее родство с платонизмом: Эвдем, или о душе; диалог О справедливости; Политик; Софист; Менексен; Пир. Кроме того, в античности был широко известен Протрептик (греч. «побуждение»), внушавший читателю стремление заняться философией. Он был написан в подражание некоторым местам платоновского Эвтидема и послужил образцом для цицероновского Гортензия, который, как сообщает в своей Исповеди св. Августин, пробудил его духовно и, обратив к философии, изменил всю его жизнь. Сохранились также немногочисленные фрагменты популярного трактата О философии, написанного позднее, в Ассе, т.е. во второй период творчества Аристотеля. Все эти произведения написаны простым языком и тщательно отделаны с точки зрения стиля. В античности они пользовались большой популярностью и закрепили за Аристотелем репутацию писателя-платоника, пишущего красноречиво и живо. Такая оценка Аристотеля практически недоступна нашему пониманию. Дело в том, что его произведения, оказавшиеся в нашем распоряжении, имеют совершенно иной характер, поскольку для всеобщего чтения они не предназначались. Эти сочинения должны были прослушивать ученики и помощники Аристотеля, первоначально небольшой их кружок в Ассе, а впоследствии – более многочисленная группа в афинском Ликее. Исторической наукой, и прежде всего исследованиями В.Йегера, выяснено, что эти труды, в той форме, в какой они дошли до нас, нельзя считать философскими или научными «трудами» в современном смысле. Разумеется, окончательно установить, как возникали эти тексты, невозможно, однако наиболее вероятной представляется следующая гипотеза.

Аристотель регулярно читал своим ученикам и помощникам лекции по самым разнообразным предметам, причем эти курсы зачастую повторялись из года в год. По-видимому, Аристотель имел обыкновение составлять письменный вариант лекции и читал его подготовленной аудитории, нередко экспромтом комментируя текст. Эти письменные лекции имели хождение в школе и использовались для индивидуальных занятий. То, чем мы теперь располагаем как цельным произведением на конкретную тему, представляет собой скорее свод из многих лекций на эту тему, нередко охватывающий значительный временной промежуток. Позднейшие издатели компоновали из этих вариантов единые трактаты. В некоторых случаях вполне можно предположить, что «единый» текст является соединением различных конспектов или представляет собой оригинальную аристотелевскую лекцию, прокомментированную и изданную его учениками. Наконец, первоначальные тексты, вероятно, сильно пострадали в эпоху гражданских войн в Риме и уцелели лишь благодаря случайности.

Вследствие этого реконструкция первоначального текста, за которую принялись позднейшие античные издатели, оказалась трудной задачей, ей сопутствовало много ошибок и недоразумений. Тем не менее скрупулезные философские исследования позволили восстановить основы учения Аристотеля и принципиальный ход развития его мысли.

По темам сочинения делятся на четыре основные группы. Во-первых, это труды по логике, обычно собирательно именуемые Органон. Сюда входят Категории; Об истолковании; Первая аналитика и Вторая аналитика; Топика.

Во-вторых, Аристотелю принадлежат естественнонаучные труды. Здесь наиболее важны работы О возникновении и уничтожении; О небе; Физика; История животных; О частях животных и посвященный человеческой природе трактат О душе. Трактата о растениях Аристотель не написал, но соответствующий труд составил его ученик Теофраст.

В-третьих, мы располагаем сводом текстов под названием Метафизика, представляющим собой цикл лекций, составленных Аристотелем в поздний период развития его мысли – в Ассе и в заключительный период в Афинах.

В-четвертых, имеются труды по этике и политике, куда причисляют также Поэтику и Риторику. Наиболее важны сочиненная во второй период Эвдемова этика, относящаяся к последнему афинскому периоду Никомахова этика, состоящая из множества написанных в разные периоды лекций Политика, Риторика и сохранившаяся частично Поэтика. Огромный труд Аристотеля о государственном устройстве различных городов-государств полностью утрачен, чудом найден почти полный текст входившей в него Афинской политии. Утрачены и несколько трактатов на исторические темы.

Философия Аристотеля. Аристотель нигде не говорит, что логика является частью собственно философии. Он воспринимает ее скорее в качестве методологического инструмента всех наук и философии, а не самостоятельного философского учения. Поэтому весьма возможно, что позднейшее понятие о логике как «орудии» (греч. «органон»), хотя сам Аристотель ее так не называл, соответствует его собственным представлениям. Понятно, что логика должна предшествовать философии. Саму философию Аристотель делит на две части – теоретическую, которая стремится к достижению истины, независимой от чьего-либо желания, и практическую, занятую умом и человеческими устремлениями, которые совместными усилиями стараются уяснить суть человеческого блага и его достигнуть. В свою очередь теоретическая философия делится на три части: исследование изменяющегося бытия (физика и естествознание, включая науку о человеке); исследование бытия абстрактных математических объектов (различные разделы математики); первая философия, исследование бытия как такового (то, что мы называем метафизикой).

Специальных работ Аристотеля о числе и фигуре не сохранилось, и ниже мы рассмотрим четыре аспекта его учения: логику, т.е. методы рационального мышления; физику, т.е. теоретическое исследование изменяющегося бытия; первую философию; наконец – практическую философию.

Аристотелевская логика изучает: 1) основные виды бытия, которые подпадают под отдельные понятия и определения; 2) соединения и разделения этих видов бытия, которые выражаются в суждении; 3) способы, которыми ум при посредстве рассуждений может перейти от истины известной к истине неизвестной. Согласно Аристотелю, мышление – это не конструирование или создание умом некой новой сущности, но скорее уподобление в акте мышления чему-то, находящемуся вовне. Понятие есть отождествление ума с каким-то видом бытия, а суждение – выражение соединения таких видов бытия в действительности. Наконец, к верным заключениям науку направляют правила вывода, законы противоречия и исключенного третьего, поскольку этим принципам подчиняется все бытие.

Основные виды бытия и соответствующие им роды понятий перечислены в Категориях и Топике. Всего их десять: 1) сущность, например, «человек» или «лошадь»; 2) количество, например, «в три метра длиной»; 3) качество, например, «белый»; 4) отношение, например, «больше»; 5) место, например, «в Ликее», 6) время, например, «вчера»; 7) состояние, например, «ходьба»; 8) обладание, например, «быть вооруженным»; 9) действие, например, «рубить» или «жечь» и 10) претерпевание, например, «быть разрубаемым» или «быть сжигаемым». Впрочем, во Второй Аналитике и других произведениях «состояние» и «обладание» отсутствуют, и число категорий сокращается до восьми.

Вещи вне ума реально существуют именно как сущности, количества, качества, отношения и т.д. В перечисленных здесь основных понятиях каждый из видов бытия постигается именно таким, какой он есть, однако в абстракции или отвлечении от прочих, с которыми необходимо связан в природе. Поэтому само по себе ни одно понятие не является истинным или ложным. Оно есть просто некий взятый в абстракции вид бытия, существующего отдельно от ума.

Истинными или ложными могут быть только высказывания или суждения, а не изолированные понятия. Для связи или разделения двух категориальных понятий суждение использует логическую структуру субъекта и предиката. Если данные виды бытия действительно связаны или разделены именно таким образом, высказывание истинно, если же нет, оно ложно. Поскольку законы противоречия и исключенного третьего распространяются на все существующее, любые два вида бытия должны быть либо связаны, либо не связаны друг с другом, и по отношению к любому данному субъекту любой данный предикат должен истинно утверждаться либо истинно отрицаться.

Наука как таковая универсальна, но возникает она через индукцию, отправляющуюся от данных чувственного восприятия индивидуальной сущности и ее индивидуальных свойств. В опыте мы иногда воспринимаем связь двух видов бытия, но не можем усмотреть никакой необходимости этой связи. Суждение, выражающее такую случайную связь в общей форме – не более чем вероятная истина. Диалектические методы, с помощью которых такие вероятные суждения можно распространить на другие области, подвергнуть критике или защитить, рассматриваются в Топике. Наука в строгом смысле слова не имеет с этим ничего общего. Речь о ней идет во Второй аналитике.

Как только определенные субъекты и предикаты, полученные из опыта путем индукции, отчетливо постигнуты, ум способен заметить, что они необходимо связаны друг с другом. Это относится, например, к закону противоречия, который утверждает, что данная вещь не может в одно и то же время и в одном и том же отношении существовать и не существовать. Как только мы отчетливо постигаем бытие и небытие, мы видим, что они с необходимостью взаимно исключают друг друга. Так что предпосылки науки в строгом смысле слова самоочевидны и не нуждаются в доказательствах. Первым шагом в обосновании всякой истинной науки является обнаружение таких необходимых связей, которые не являются просто случайными и выражаются в необходимых суждениях. Далее из этих очевидных принципов с помощью силлогистического рассуждения может быть выведено последующее знание.

Этот процесс описан и разобран в Первой аналитике. Дедукция, или вывод, есть способ, с помощью которого ум переходит от уже известного к неизвестному. Это возможно лишь благодаря обнаружению некоего среднего термина. Допустим, мы хотим доказать, что x есть z, что не самоочевидно. Единственный способ это сделать – выявить две посылки, x есть y и y есть z, о которых уже известно, что они либо самоочевидны, либо могут быть выведены из самоочевидных посылок. Мы сможем вывести нужное заключение, если будем располагать двумя такими посылками, в том числе решающим средним термином y. Так, если нам известно, что Сократ человек, а все люди смертны, мы можем доказать, что Сократ смертен, используя средний термин «человек». Ум не успокаивается, пока не убеждается, что те или иные вещи необходимы в том смысле, что не могут быть иными. Поэтому цель всякой науки – приобретение такого необходимого знания.

Первый шаг – тщательное индуктивное исследование окружающих нас смутных объектов опыта и ясное понимание и определение интересующих нас видов бытия. Следующий шаг – обнаружение необходимых связей между этими сущностями. Заключительная стадия – дедукция новых истин. Если мы обнаруживаем лишь случайные связи, их, разумеется, также можно утверждать и подвергать процедуре дедуктивного вывода. Однако они дадут лишь вероятные заключения, ибо в таких заключениях будет не больше силы, чем в посылках, из которых они выведены. В основе науки – обнаружение очевидных, не нуждающихся в доказательстве посылок.

Философия природы. Всему миру природы свойственна бесконечная текучесть или изменчивость, и натурфилософия Аристотеля берет за основу анализ процесса изменения. Каждое изменение нарушает непрерывность. Оно начинается с отсутствия чего-то, приобретаемого в процессе изменения. Так, строительство дома начинается с чего-то бесформенного, а завершается упорядоченной структурой, или формой. Так что изначальная лишенность и конечная форма необходимо присутствуют в любом изменении.

Однако изменение также и непрерывно, поскольку нечто никогда не возникает из ничего. Чтобы объяснить непрерывность, Аристотель вопреки Платону утверждает необходимость признать существование третьего момента, лежащего в основе перехода от лишенности к форме. Он называет его субстратом (греч. «гипокейменон»), материей. В случае возведения дома материей является дерево и прочий строительный материал. В случае изготовления статуи это – бронза, которая наличествует здесь вначале в состоянии лишенности, а затем сохраняется как основа законченной формы.

Аристотель различает четыре типа изменений. Наиболее фундаментальное – то, при котором возникает новая сущность, способная к самостоятельному существованию. Это может произойти лишь в результате разрушения некой предшествовавшей сущности. В основе такого изменения лежит одна чистая потенция материи. Однако любая материальная сущность, как только она возникла, обретает способность к дальнейшим изменениям своих атрибутов или акциденций. Эти акциденциальные изменения распадаются на три типа: 1) по количеству, 2) по качеству, 3) по месту. Последний принимает участие во всех прочих видах изменения. Всякое преобразование измеряется также временем, т.е. числом изменения. Такая временная мера требует присутствия ума, который способен помнить прошлое, предвидеть будущее, разделять соответствующие интервалы времени на отрезки и сравнивать их друг с другом.

У всякой природной сущности, возникшей в результате процессов изменения, имеются две внутренне присущие ей причины, от которых с необходимостью зависит ее существование в природе. Это – исходная материя (как бронза, из которой сделана статуя), из которой эта природная сущность возникла, и та специфическая форма или структура, которая делает ее именно того рода бытием, каким она является (как форма законченной статуи). В дополнение к этим внутренним причинам, материи и форме, должна иметься еще некая внешняя, действующая причина (например, действия скульптора), которая придает материи форму. Наконец, должна иметься конечная цель (идея статуи в уме скульптора), которая направляет действующую причину (причины) в каком-то вполне определенном направлении.

Изменение есть актуализация того, что пребывает в потенции; поэтому ничто движущееся не может двигать само себя. Всякое подвижное бытие нуждается в некой внешней действующей причине, которой объясняется его происхождение и дальнейшее существование. Это верно применительно ко всей физической Вселенной, которая, как полагал Аристотель, пребывает в вечном движении. Чтобы объяснить это движение, необходимо признать существование первого, неподвижного двигателя (перводвигателя), не подверженного изменению. Когда необходимые следствия двух или более независимых друг от друга причин сходятся в одной и той же материи, происходят случайные и непредсказуемые события, однако событиям в природе в основном присуща упорядоченность, что и делает возможным естествознание. Порядок и гармония, пронизывающие почти весь мир природы, также приводят к заключению о существовании неизменной и разумной первопричины.

Естественно, что в своих астрономических воззрениях Аристотель находился под влиянием современной ему науки. Он полагал, что Земля является центром Вселенной. Движение планет объясняется вращением окружающих Землю сфер. Внешняя сфера – сфера неподвижных звезд. Она обращается, непосредственно восходя к неподвижной первопричине, которая, будучи лишена всякой материальной потенциальности и несовершенства, полностью нематериальна и недвижима. Даже небесные тела движутся, обнаруживая этим свою материальность, но они состоят из более чистой материи, чем та, что имеется в подлунном мире.

В подлунном же мире мы обнаруживаем материальные сущности различных уровней. Во-первых, это основные элементы и их сочетания, образующие царство неживого. Ими движут исключительно внешние причины. Далее идут живые организмы, сначала растения, имеющие органически дифференцированные части, способные воздействовать друг на друга. Таким образом, растения не просто увеличиваются и порождаются внешними причинами, но растут и размножаются самостоятельно.

Животные обладают теми же растительными функциями, но они наделены также органами чувств, позволяющими им принимать во внимание вещи окружающего мира, стремясь к тому, что способствует их деятельности, и избегая всего вредоносного. Сложные организмы строятся на основе простых и, возможно, возникают из них в результате постепенных изменений, однако по этому вопросу Аристотель не высказывается сколько-нибудь определенно.

Высшее земное существо – человек, и трактат О душе целиком посвящен исследованию его природы. Аристотель недвусмысленно заявляет, что человек – материальное существо, несомненно являющееся частью природы. Как и во всех природных объектах, в человеке имеется материальный субстрат, из которого он возникает (человеческое тело), и определенная форма или структура, одушевляющая это тело (человеческая душа). Как и в случае любого другого природного объекта, данная форма и данная материя не просто наложились друг на друга, но представляют собой составные части единого индивидуума, каждая из которых существует благодаря другой. Так, золото перстня и его кольцевая форма – это не две разные вещи, но одно золотое кольцо. Подобно этому человеческая душа и человеческое тело – две существенные, внутренне необходимые причины единого природного существа, человека.

Человеческая душа, т.е. форма человека, состоит из трех соединенных частей. Во-первых, в ней имеется растительная часть, которая позволяет человеку питаться, расти и размножаться. Животная составляющая позволяет ему ощущать, стремиться к чувственным объектам и передвигаться с места на место подобно другим животным. Наконец, первые две части увенчивает разумная часть – вершина человеческой природы, благодаря которой человек обладает теми замечательными и особыми свойствами, которые отличают его от всех остальных животных. Каждая часть, чтобы начать действовать, по необходимости развивает сущностные акциденции, или способности. Так, в ведении растительной души находятся различные органы и способности питания, роста и размножения; животная душа отвечает за органы и способности ощущения и передвижения; разумная же душа заведует нематериальными умственными способностями и разумным выбором, или волей.

Познание следует отличать от деятельности. Оно не включает построения чего-то нового, но скорее представляет собой постижение с помощью ноэзиса (разумной способности) чего-то уже существующего в физическом мире, причем именно таким, как оно есть. Формы существуют в физическом смысле в индивидуальной материи, привязывающей их к определенному месту и времени. Именно таким образом человеческая форма существует в материи всякого индивидуального человеческого тела. Однако благодаря своим познавательным способностям человеческое существо может постичь формы вещей без их материи. Это значит, что человек, отличаясь от прочих вещей в материальном смысле, может ноэтически, умственно соединяться с ними нематериальным способом, стать микрокосмом, отражающим природу всех вещей в умственном зеркале внутри своего бренного существа.

Ощущение ограничено определенным, конечным рядом форм и постигает их лишь во взаимном смешении, происходящем в ходе конкретного физического взаимодействия. Но ум не знает подобных ограничений, он способен постичь какую угодно форму и освободить ее сущность от всего, с чем она соединена в чувственном опыте. Однако этот акт рационального постижения, или абстрагирования, не может быть выполнен без предварительной деятельности ощущения и воображения.

Когда воображение вызывает к жизни некий конкретный чувственный опыт, деятельный разум может озарить этот опыт своим светом и выявить некую наличествующую в нем природу, освобождая опыт от всего, что не относится к его сущностной природе. Разум может высветить и все прочие реальные элементы вещи, запечатлев в воспринимающем разуме, которым обладает всякий человек, ее чистый, абстрактный образ. Затем, посредством суждений, которые соединяют эти природы соответственно тому, как они соединены в действительности, разум может выстроить сложное понятие всей сущности в целом, воспроизводя ее точно такой, какая она есть. Эта способность разума не только позволяет приобрести в результате теоретическое понимание всех вещей, но и влияет на человеческие устремления, помогая человеку усовершенствовать свою природу через деятельность. И в самом деле, без разумного руководства устремлениями человеческая природа вообще не способна к совершенствованию. Изучение этого процесса совершенствования относится к области практической философии.

Первая философия. Первая философия – это изучение первопричин вещей. Наиболее фундаментальная реальность – само бытие, конкретными определениями которого являются все остальные вещи. Все категории – это ограниченные виды бытия, и потому Аристотель определяет первую философию как изучение бытия как такового. Физическая наука рассматривает вещи, поскольку они воспринимаются чувствами и изменяются, но для бытия такие ограничения неприемлемы. Математическая наука рассматривает вещи с точки зрения количества, но бытие не обязательно является количественным, и потому первая философия не замыкается ни на одном таком ограниченном объекте. Она рассматривает вещи, поскольку они есть. Поэтому ее ведению подлежат все вообще вещи, будь то меняющиеся или неизменные, количественные или не связанные с количеством. Только исходя из этого мы можем придти к максимально ясному пониманию наиболее фундаментальной структуры мира.

Последователи Платона утверждали (иногда это делал и сам Платон), что изначальные причины всех вещей находятся в неких идеях, или абстрактных сущностях, существующих отдельно от изменчивых вещей природного мира. Аристотель подвергает это воззрение обстоятельной критике и в конце концов его отвергает, задаваясь вопросом, почему должен существовать мир такого рода. Это было бы лишь никчемным удвоением мира индивидуальных сущностей, представление же, что такие обособленные универсалии известны науке, приводит к скептицизму, поскольку в таком случае наука не будет знать индивидуальных объектов этого мира, а их-то нам и следует знать. Вследствие этого, а также по некоторым другим основаниям Аристотель отвергает платоническое воззрение, будто в дополнение к единичным людям или единичным домам имеется человек как таковой и дом как таковой, существующие отдельно от своих частных случаев. Но эта критика не сводится к чистому отрицанию. Аристотель, как и Платон, продолжает отстаивать существование формальных структур. Однако вместо того, чтобы наполнять свой собственный обособленный мир, они материально существуют, по Аристотелю, в тех единичных вещах, которые определяют. Форма, или сущность, вещи обитает в самой вещи как ее внутренняя природа, которая выводит вещь из ее потенции в определенное актуальное состояние.

То, что существует, основание реального существования, есть поэтому не абстрактная сущность, а индивидуальная субстанция, например это конкретное дерево или этот конкретный человек. Такая субстанция является главным предметом рассмотрения в трактате Метафизика, книги VII, VIII и IX. Индивидуум, или первичная субстанция, представляет собой единое целое, состоящее из материи и формы, причем каждая из них вносит свой собственный вклад в эту индивидуальную целостность. Материя действует в качестве субстрата, дающего вещи место в текучей природе. Форма определяет и актуализирует материю, делая ее объектом определенного рода. В абстрактном постижении разумом форма оказывается определением, или сущностью, субстанции и может быть сделана предикатом первичной субстанции. Все остальные категории, такие, как место, время, действие, количество, качество и отношение, принадлежат первичной субстанции как ее акциденции. Они не могут существовать сами по себе, но лишь в поддерживающей их субстанции.

Слово «бытие» имеет много значений. Есть бытие, которым обладают вещи в качестве предстоящих уму объектов. Есть бытие, которым вещи обладают в силу своего существования в природе, но это бытие, в свою очередь, имеет свои разновидности, и важнее всего здесь потенциальное бытие в противопоставлении актуальному бытию. Прежде чем вещь обретает актуальное существование, она существует как потенциальность в ее, вещи, разнообразных причинах. Эта «сила» (греч. «дюнамис»), или способность существовать, не есть ничто, это – неполное или незавершенное состояние, потенция. Даже когда причины приводят к появлению в мире некой материальной сущности, она пребывает все еще в незавершенном, или несовершенном состоянии, в потенции. Однако определяющая эту сущность формальная причина заставляет ее стремиться к полному завершению и осуществлению. Любая природа стремится к совершенствованию и ищет совершенства. Любая, за исключением высшей природы неподвижного движителя, Бога. XII книга Метафизики посвящена анализу этой первопричины всего конечного существования.

Перводвигатель космоса должен быть всецело актуализированным и лишенным всякой потенции, иначе оказалось бы, что его актуализировало что-то ему предшествовавшее. Поскольку изменение является актуализацией потенции, перводвигатель должен быть неизменным, вечным и лишенным материи, которая есть своего рода потенция. Поэтому такое нематериальное бытие должно быть умом, созерцающим собственное совершенство и не зависящим от посторонних предметов, которые бы делались объектами его размышления. Не стремясь ни к какой цели вне самого себя, оно поддерживает вечную деятельность внутри себя и потому способно служить высшей целью, к которой стремятся все несовершенные существа. Это полностью деятельное и совершенное бытие – вершина и ключевой момент аристотелевской метафизики. Несовершенные предметы мира обладают реальным существованием лишь в той мере, в какой они, каждый в соответствии со своей ограниченностью, причастны этому совершенству.

Практическая философия. Теоретическая философия и наука стремятся к истине ради нее самой. Практическая философия стремится к истине с тем, чтобы дать направление человеческой деятельности. Последняя может быть трех видов: 1) транзитивная деятельность, выходящая за пределы деятеля и обращенная на некий внешний объект, который она преобразует или совершенствует; 2) имманентная деятельность человеческого индивидуума, с помощью которой он стремится усовершенствовать самого себя; и 3) имманентная деятельность, в которой человеческие индивидуумы сотрудничают друг с другом, чтобы самосовершенствоваться в рамках человеческого сообщества. Каждому из этих видов деятельности Аристотель посвятил специальные трактаты.

Риторика – это искусство воздействовать на других людей с помощью речей и рассуждений, порождая в них верования и убеждения. Риторика Аристотеля посвящена этому искусству, которое, по сути, является частью Политики.

Определяя то, что мы бы назвали «изящными искусствами», как подражание, Аристотель следует Платону. Однако целью искусства не является копирование некой индивидуальной реальности; скорее оно открывает в этой реальности универсальные и сущностные моменты, по возможности подчиняя этой цели все случайное. В то же время художник – не ученый, его цель не просто открыть истину, но еще и доставить зрителю особое удовольствие от постижения истины в подходящем материальном образе, сделав это с целью очищения чувств, прежде всего – жалости и страха, с тем чтобы наделить зрителя мощным орудием, служащим его нравственному воспитанию. Эти предметы обсуждаются в Поэтике Аристотеля, важные разделы которой утрачены.

Все прочие искусства подчинены деятельности, поскольку их произведения создаются не ради них самих, но лишь для использования в реальной жизни, определение надлежащего направления которой является задачей индивидуальной этики. К этой теме Аристотель первоначально обращается в Эвдемовой этике, а более основательный и подробный разбор содержится в Никомаховой этике.

Как и любая материальная субстанция, отдельный человек наделен сложной природой, изначально нацеленной на то, чтобы достичь полноты и совершенства. Однако, в отличие от других материальных субстанций, в природе человека не заложены непреложные тенденции, которые бы автоматически вели его к цели. Вместо них человеческая природа наделена разумностью, которая способна верно определить конечную цель и направить к ней человека. Отдельное человеческое существо должно самостоятельно пользоваться разумом и приучать свои разнообразные устремления подчиняться разуму. Человек может это сделать, потому что природа наделила его средствами самостоятельно обнаруживать свою цель и свободно направляться к ней.

Собирательное название этой цели, как с большей или меньшей отчетливостью сознают все люди, – это счастье. Счастье представляет собой полную реализацию всех составляющих человеческой природы на всем протяжении человеческой жизни. Такая жизнь потребует, в качестве орудий деятельности, определенных материальных вещей, но в еще большей степени она потребует, чтобы все наши первичные побуждения реагировать и действовать умерялись направляющим воздействием ума, который должен пронизывать наше поведение во всех его моментах. Наконец, эта жизнь будет включать удовольствие как венец всей деятельности, хорошей или плохой, но прежде всего к удовольствию ведет разумная или благая деятельность, согласная с человеческой природой.

Для достижения счастья важнее всего овладеть основными нравственными добродетелями, и этому посвящена большая часть Никомаховой этики. Нравственная добродетель – это разумная привычка или твердое намерение желать и действовать в соответствии со здравым смыслом. Если не приобретать такие разумные привычки на всех этапах жизни, здравые поступки станут редкой удачей. Первый толчок к приобретению подобных привычек должен прийти извне. Так, родители могут начать с того, чтобы наказывать ребенка за эгоистическое поведение и вознаграждать великодушие. Однако ребенок не выучится подлинному великодушию, пока не поймет, почему данный поступок должен быть совершен, пока он не будет совершать его ради него самого и пока, наконец, он не начнет извлекать из совершения такого поступка удовольствие. Лишь тогда ум настолько освоит эту область поведения, что разумный поступок, не нуждаясь в поддержке извне, будет спонтанно возникать изнутри самого человеческого характера. Нравственное воспитание нельзя считать завершенным до тех пор, пока такого рода «вразумлению» не подвергнутся все естественные виды реакций и действий.

Наши пассивные реакции разделяются на три группы. Во-первых, они вызываются нашими собственными внутренними состояниями. Так, все мы по природе склонны стремиться к тому, что доставляет нам удовольствие. Эту реакцию нужно умерять и ослаблять посредством размышления и анализа, пока не будет достигнута добродетель умеренности. Кроме того, мы по природе склонны противостоять тому, что препятствует и мешает нашей деятельности, и склонность эту следует поощрять и усиливать, пока мужество не войдет в привычку. Во-вторых, внешние предметы возбуждают в нас стремление завладеть ими или их сохранить; эту склонность следует ослаблять разумной добродетелью щедрости. Так же возбуждающе на нас действуют похвала или осуждение со стороны других людей, и эту склонность нужно еще более пробуждать и усиливать, пока мы не приобретем не только уважение окружающих, но и самоуважение, что гораздо сложнее. Наконец, всех нас затрагивают чувства, которые испытывают к нам другие люди, а также поступки, которые они совершают по отношению к нам, и эти общественные наклонности должны быть проникнуты разумом и очищены, чтобы стать добродетелью дружелюбия.

После того как пассивные реакции, или страсти, окажутся под контролем разума, мы можем вступить в жизнь общества, где будем обращаться с другими людьми так, чтобы каждому, включая самих себя, дать именно то, чего требует ум. Это добродетель справедливости, которая направляет всю общественную деятельность, нашу и других людей, к общему благу, не делая никаких неразумных исключений и не ища для себя привилегий. Деятельность двух индивидуумов, которые справедливо обращаются друг с другом, может, если их многое связывает, в дальнейшем увенчаться дружбой, величайшим природным благом, которым может обладать человек; ибо когда твои мысли и дела – это также мысли и дела друга, твое мышление обогащается, а силы возрастают. Человек любит друга как самого себя, причем не ради какого-то особого блага, которое может ему доставить друг, и не ради удовольствия, которое можно от него получить, но ради самого этого человека и содержащейся в нем подлинной добродетели.

Сдерживая свои страсти с помощью разума и добродетелей умеренности, мужества, щедрости, самоуважения и дружбы, подчинив свое общественное поведение добродетели справедливости, а также пользуясь достаточными внешними средствами для деятельности и успехом в приобретении друзей, можно прожить счастливую жизнь. Однако главное в достижении счастья – чистое мышление и созерцание. Лишь им дано постигнуть истинную цель человеческой жизни и вытекающий отсюда способ поведения, ибо без отчетливого уяснения природы истинной цели мы достигнем тем худшего результата, чем с большей ловкостью и рвением возьмемся за дело. Поэтому разумные добродетели созерцания и молитвы лежат в основе всех других. Они менее всего нуждаются в материальной поддержке, всякий человек в состоянии их придерживаться вполне последовательно и независимо от чего бы то ни было. Эти добродетели увенчиваются чистейшими удовольствиями и обладают наибольшей внутренней ценностью. Они являются выражением того, что в наибольшей степени отличает нашу человеческую природу и в то же время является ее наиболее ценной, божественной стороной.

Человек по своей природе – политическое животное, для приближения к высшему доступному для него совершенству он нуждается в сотрудничестве с другими людьми. Счастливой жизни можно достичь лишь вместе с другими людьми, в ходе совместной, взаимодополняющей деятельности, направленной на общее благо. Это общее благо как целое следует предпочесть индивидуальному благу, которое является его частью. Политика должна стоять выше индивидуальной морали. Собственная цель политики – достижение состояния счастья, а значит, и добродетельного поведения всех граждан. Постановка во главу угла военных завоеваний или приобретения материальных благ основана на неверном понимании человеческой природы. Экономика, искусство приобретения и производства материальных благ, имеет в жизни свое законное подчиненное место, но ее никогда не следует делать самоцелью или придавать ей слишком большое значение; погоня за благами, превосходящими разумные потребности, есть ошибка. Извращением является, к примеру, ростовщичество, которое ничего не производит.

Помимо идеального государства, рассматриваемого Аристотелем в VIII и X книгах Политики, им выделяются шесть основных типов политической организации: монархия, аристократия, полития и три их извращения – тирания, олигархия и демократия. Монархия, правление одного человека, выделяющегося добродетелью, и аристократия, правление многих, наделенных высокой добродетелью, являются, там где они существуют, здравыми формами правления, только встречаются они редко. С другой стороны, нередки смешение аристократии с олигархией (правлением богачей) и олигархии с демократией. Такого рода компромиссные, смешанные формы общественного устройства можно считать относительно здравыми.

Тирания, худшее из общественных извращений, возникает, когда царь, которому следует править во имя общего блага, использует власть для достижения своей личной выгоды. Чистая олигархия представляет собой другой пример эгоистической, односторонней формы правления, где властители используют свое положение для дальнейшего обогащения. Олигархи, поскольку они всех превосходят богатством, уверены в своем превосходстве и в иных, более существенных отношениях, что ведет их к ошибкам и краху. При демократии все граждане в равной мере свободны. Из этого демократы заключают, что они равны во всех прочих отношениях; но это неверно и ведет к неразумию и беспорядку. Однако из трех односторонних и искаженных форм правления – тирании, олигархии, демократии – последняя в меньшей степени извращена и опасна.

В таких дурных государствах невозможно быть хорошим человеком и хорошим гражданином одновременно. В здоровом государстве, будь то монархия, аристократия или полития, можно быть хорошим и полезным гражданином, не будучи хорошим человеком, поскольку ключевая роль в политике принадлежит меньшинству. Однако в идеальном государстве сообщество граждан осуществляет правление над самим собой, а для этого нужно, чтобы все обладали не только особыми гражданскими добродетелями, но и добродетелями общечеловеческими. Это требует создания более совершенной системы образования для всех граждан, способной воспитать в них умственные и нравственные добродетели.

Конечной целью политики должно быть приближение к этому идеальному общественному устройству, позволяющему всем гражданам участвовать в правлении закона и разума. Однако в рамках тех искаженных форм, которые реально имеются в истории человечества, политик должен стремиться к тому, чтобы избегать крайних извращений, рассудительно смешивая олигархию с демократией и достигая таким образом относительной стабильности, когда мир и порядок делают возможным дальнейшее воспитание граждан и прогресс общества.

Риторика – орудие политического искусства, и потому трактат Аристотеля Риторика следует поместить в один ряд с Политикой. Риторика – искусство убеждения, которое принимает две различные формы. В одном случае от слушателя ничего не требуется, кроме склонности к теории, и потому речь должна носить аргументированный характер. Во втором случае речь обращена к слушателю, от которого мы хотели бы добиться принятия какого-то решения. Такая практическая речь разделяется, в свою очередь, на две разновидности: во-первых, можно выделить судебную речь о каком-либо прошлом событии,
подлежащем рассмотрению в суде; во-вторых – политическую речь о делах будущих. В той или иной конкретной ситуации требуются свои правила и методы риторического искусства.

Мышление Аристотеля направлялось острым ощущением реальности, существующей независимо от людских мнений и желаний, и глубокой верой в способность человеческого ума, должным образом примененного, познать эту реальность такой, какая она есть. Вместе эти два убеждения породили в нем беспримерную готовность следовать эмпирическим фактам, куда бы они ни вели, и незаурядное умение проникать в лежащую за ними сущностную структуру. Аристотелем было возведено величественное здание теоретического и практического учения, которое пережило яростные нападки приверженцев иных взглядов и периоды полного забвения и равнодушия.

[Δημόκριτος]

http://www.wisdoms.ru/avt/b11.html
знаменитого древнегреческого ученого, философа, основателя перипатетической школы, одного из любимых учеников Платона, воспитателя Александра Македонского - нередко называют Стагиритом, ведь в 322 до н. э. он появился на свет именно в городе Стагир, греческой колонии в Халкиде. Ему довелось родиться в семье людей, имеющих благородное происхождение. Отец Аристотеля был потомственным лекарем, служил при царском дворе врачом, и именно от него сын узнавал азы философии и искусства врачевания. Детские годы Аристотеля проходили при дворе, он был хорошо знаком со своим ровесником, сыном царя Аминты III - Филиппом, который спустя годы сам стал правителем и отцом Александра Македонского.

В 369 году до н. э. Аристотель стал круглым сиротой. Заботу о подростке взял на себя его родственник Проксен. Опекун поощрял любознательность воспитанника, содействовал его образованию, не жалел денег на покупку книг, которые по тем временам были очень дорогим удовольствием - благо, оставшееся от родителей состояние это позволяло. Ум юноши пленяли дошедшие до их местности рассказы о мудрецах Платоне и Сократе, и юный Аристотель усердно занимался, чтобы, попав в Афины, не прослыть невеждой.

В 367 или 366 году до н. э. Аристотель прибыл в Афины, но, к своему великому разочарованию, не застал там Платона: тот на три года отбыл на Сицилию. Молодой философ даром времени не терял, а погрузился в изучение его трудов, попутно знакомясь и с другими направлениями. Возможно, именно это обстоятельство повлияло на формирование воззрений, отличных от взглядов наставника. Пребывание в Академии Платона продлилось почти два десятка лет. Аристотель оказался учеником на редкость талантливым, наставник высоко ценил его умственные достоинства, хотя репутация его подопечного была неоднозначной и не совсем соответствовала представлению афинян об истинных философах. Аристотель не лишал себя земных удовольствий, не терпел ограничений, и Платон говаривал, что его необходимо «держать в узде».

Аристотель был для него одним из любимых учеников, из тех, в кого вкладывают душу; между ними существовали дружеские отношения. В адрес Аристотеля звучало множество обвинений в черной неблагодарности. Однако, полемизируя с другом-наставником, он всегда высказывался о Платоне исключительно уважительно. О глубоком почтении может свидетельствовать и тот факт, что, имея сформированную, цельную систему воззрений, а значит, и предпосылки для открытия собственной школы, Аристотель не сделал этого при жизни Платона, ограничиваясь преподаванием риторики.

Примерно в 347 г. до н. э. великий наставник умер, и место главы Академии занял его племянник, наследник имущества Спевсип. Оказавшись в числе недовольных, Аристотель покинул Афины и отправился в Малую Азию, город Ассос: его пригласил туда погостить тиран Гермий, также ученик Платоновской Академии. В 345 г. до н. э. Гермий, активно выступавший против персидского ига, был предан и убит, и Аристотелю пришлось спешно покинуть покинуть Ассос. Вместе с ним спасалась и молоденькая родственница Гермия - Пифиада, на которой он вскоре женился. Прибежище они нашли на острове Лесбос, в городе Митилена: туда пара попала благодаря помощнику и другу философа. Именно там Аристотеля застало событие, с которого в его биографии начался новый этап - македонский царь Филипп предложил ему стать наставником, воспитателем сына Александра, тогда 13-летнего подростка.

Аристотель выполнял эту миссию приблизительно в период с 343 - 340 г. до н. э., и его влияние на образ мыслей, характер человека, прославившегося на весь мир, было огромным. Александру Македонскому приписывают следующее высказывание: «Я чту Аристотеля наравне со своим отцом, так как если отцу я обязан жизнью, то Аристотелю - тем, что дает ей цену». После того как молодой царь вступил на престол, его бывший наставник пробыл рядом с ним несколько лет. Есть версии, что философ был его спутником в первых далеких походах.

В 335 г. до н. э. 50-летний Аристотель, оставив с Александром Каллисфена – племянника, философа, отправился в Афины, где основал Ликей - собственную школу. Название «перипатетическая» она получила от слова «перипатос», что означало крытую галерею вокруг двора или же прогулку. Таким образом, оно характеризовало либо место занятий, либо манеру наставника излагать информацию, прогуливаясь взад-вперед. С утра с ним занимался науками узкий круг посвященных, а после обеда внимать философу могли все желающие, новички. Ликейский период является крайне важным этапом биографии Аристотеля: именно тогда была написана большая часть трудов, результатом исследований становились открытия, во многом определившие развитие мировой науки.

Погруженный в мир науки, Аристотель был очень далек от политики, но в 323 г. до н. э., после смерти Александра Македонского, по стране прокатилась волна антимакедонских репрессий, и над философом сгустились тучи. Найдя достаточно формальный повод, ему предъявили обвинение в кощунстве, неуважении к богам. Понимая, что предстоящий суд не будет объективным, Аристотель в 322 г. до н. э. оставляет Ликей и отбывает с группой учеников в Халкиду. Остров Эвбей становится его последним пристанищем: наследственная болезнь желудка прервала жизнь 62-летнего философа.

Наиболее известными его трудами считаются «Метафизика», «Физика», «Политика», «Поэтика» и др. – наследие Аристотеля Стагирита очень обширно. Его причисляют к самым влиятельным диалектикам древнего мира, считают основоположником формальной логики. Философская система Аристотеля затрагивала самые разные аспекты развития человечества, во многом повлияла на дальнейшее развитие научного мышления; созданный им понятийный аппарат не утратил актуальности до сих пор.
Источник: http://www.wisdoms.ru/avt/b11.html

[Википедия]

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D1%80%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%82%D0%B5%D 0%BB%D1%8C
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Аристотель
Ἀριστοτέλης
http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/a/a4/Aristoteles_Louvre.jpg/220px-Aristoteles_Louvre.jpg
Скульптура головы Аристотеля — копия работы Лисиппа, Лувр.
Дата рождения:

384 до н. э.
Место рождения:

Стагир, полуостров Халкидики
Дата смерти:

322 до н. э.
Место смерти:

Халкида, остров Эвбея
Школа/традиция:

Перипатетики
Направление:

Западная философия
Период:

Античная философия
Основные интересы:

этика, политика, метафизика, науки о жизни, логика, экономика
Значительные идеи:

катарсис, причина, силлогистика, хрематистика
Оказавшие влияние:

Платон, Евдокс Книдский

Аристо́тель (др.-греч. Ἀριστοτέλης; 384 до н. э., Стагира, Фракия — 322 до н. э., Халкида, остров Эвбея) — древнегреческий философ. Ученик Платона. С 343 до н. э. — воспитатель Александра Македонского. В 335/4 г. до н. э.[1] основал Ликей (др.-греч. Λύκειο Лицей, или перипатетическую школу). Натуралист классического периода. Наиболее влиятельный из диалектиков древности; основоположник формальной логики. Создал понятийный аппарат, который до сих пор пронизывает философский лексикон и сам стиль научного мышления.

Аристотель был первым мыслителем, создавшим всестороннюю систему философии, охватившую все сферы человеческого развития: социологию, философию, политику, логику, физику. Его взгляды на онтологию имели серьёзное влияние на последующее развитие человеческой мысли. Метафизическое учение Аристотеля было принято Фомой Аквинским и развито схоластическим методом.

Содержание

1 Биография
2 Философское учение Аристотеля
2.1 Учение о четырёх причинах
2.2 Акт и потенция
2.3 Категории философии
2.4 История философии
2.5 Бог как перводвигатель, как абсолютное начало всех начал
2.6 Идея души
2.7 Теория познания и логика
2.8 Этические взгляды
2.8.1 Учение о добродетелях
2.9 Внутренний конфликт
2.10 Человек
2.11 Космология Аристотеля
2.12 Учение о государстве
2.13 Политик и политика
2.14 Формы государственного правления
3 Сочинения
4 Аристотелев корпус
5 Рецепция
5.1 Внешность и привычки
5.2 Издания
5.3 Переводчики Аристотеля на русский язык
5.4 Память
6 См. также
7 Примечания
8 Литература
8.1 Тексты
8.2 Переводы
8.2.1 Русские
8.2.2 Английские
8.2.3 Другие
8.3 Исследования
9 Ссылки

Биография
http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/cc/Formella_21%2C_platone_e_aristotele_o_la_filosofia %2C_luca_della_robbia%2C_1437-1439dettaglio.JPG/189px-Formella_21%2C_platone_e_aristotele_o_la_filosofia %2C_luca_della_robbia%2C_1437-1439dettaglio.JPG
Платон и Аристотель (изображены наоборот), XV в., Лука Делла Роббиа

Аристотель родился в Стагире (поэтому получил прозвание Стагирит[2]), греческой колонии в Халкидиках, недалеко от Афонской горы, в 384 г. до нашей эры. Отца Аристотеля звали Никомах, он был врачом при дворе Аминты III, царя Македонского. Никомах происходил из семьи потомственных лекарей, в которой врачебное искусство передавалось из поколения в поколение. Отец был первым наставником Аристотеля. Уже в детстве Аристотель познакомился с Филиппом, будущим отцом Александра Македонского, что сыграло не последнюю роль в его будущем назначении воспитателем Александра.

Юношеские годы Аристотеля пришлись на время начала расцвета Македонии. Аристотель получил греческое образование и был носителем этого языка, он симпатизировал демократическому образу правления, но в то же время он был подданным македонского правителя. Это противоречие сыграет определённую роль в его судьбе.

В 369 году до н. э. Аристотель лишился родителей. Опекуном юного философа стал Проксен (впоследствии Аристотель тепло отзывался о нём, а когда Проксен умер, усыновил его сына Никанора). Аристотель наследовал от отца значительные средства, это дало ему возможность продолжать образование под руководством Проксена. Книги тогда были очень дороги, но Проксен покупал ему даже самые редкие. Таким образом, Аристотель в юности пристрастился к чтению. Под руководством своего опекуна Аристотель изучал растения и животных, что в будущем развилось в отдельную работу «О возникновении животных».

В 367 году до н. э. Аристотель поселился в Афинах, где стал философом в Академии Платона, в которой состоял двадцать лет, до самой смерти Платона.

В 347 г. до н. э. Аристотель женился на Пифиаде, приёмной дочери Гермия, тирана Ассоса в Троаде. У Аристотеля и Пифиады была дочь Пифиада. В 345 г. до н. э. Гермий выступает против персов, за что был свергнут ими и казнён. Аристотель вынужден уехать в Митилины.

В 343 году до н. э. по приглашению македонского царя Аристотель занял место воспитателя царского сына Александра, будущего знаменитого полководца. В 335 г. до н. э. Аристотель вернулся в Афины, где основал свою философскую школу Ликей (известную также под названием перипатетической). После смерти Александра Македонского Аристотель вынужден был покинуть Афины (с ростом там освободительного движения против македонского господства). Год спустя он умер.

Философское учение Аристотеля
http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/a/ae/Aristotle_Altemps_Inv8575.jpg/200px-Aristotle_Altemps_Inv8575.jpg
Бюст Аристотеля, римская копия оригинала Лисиппа.

Аристотель разделяет науки на теоретические, цель которых — знание ради знания, практические и «поэтические» (творческие). К теоретическим наукам относятся физика, математика и «первая философия» (она же — теологическая философия, она же позднее была названа метафизикой). К практическим наукам — этика и политика (она же — наука о государстве)[3][4]. Одним из центральных учений «первой философии» Аристотеля является учение о четырёх причинах, или первоначалах.

Учение о четырёх причинах

В «Метафизике» и других трудах Аристотель развивает учение о причинах и первоначалах всего сущего. Причины эти таковы:

Материя (греч. ΰλη, греч. ὑποκείμενον) — «то, из чего». Многообразие вещей, существующих объективно; материя вечна, несотворима и неуничтожима; она не может возникнуть из ничего, увеличиться или уменьшиться в своём количестве; она инертна и пассивна. Бесформенная материя представляет собой небытие. Первично оформленная материя выражена в виде пяти первоэлементов (стихий): воздух, вода, земля, огонь и эфир (небесная субстанция).
Форма (греч. μορφή, греч. тò τί ἧν εἶναι) — «то, что». Сущность, стимул, цель, а также причина становления многообразных вещей из однообразной материи. Создает формы разнообразных вещей из материи Бог (или ум-перводвигатель). Аристотель подходит к идее единичного бытия вещи, явления: оно представляет собою слияние материи и формы.
Действующая, или производящая причина (греч. τὸ διὰ τί) — «то, откуда». Характеризует момент времени, с которого начинается существование вещи. Началом всех начал является Бог. Существует причинная зависимость явления сущего: есть действующая причина — это энергийная сила, порождающая нечто в покое универсального взаимодействия явлений сущего, не только материи и формы, акта и потенции, но и порождающей энергии-причины, имеющей наряду с действующим началом и целевой смысл.
Цель, или конечная причина (греч. τὸ οὖ ἕνεκα) — «то, ради чего». У каждой вещи есть своя частная цель. Высшей целью является Благо.

Акт и потенция

Своим анализом потенции и акта Аристотель ввёл в философию принцип развития, что явилось ответом на апорию элейцев, по которой сущее может возникнуть либо из сущего, либо из не-сущего. Аристотель же говорил, что и то и другое невозможно, во-первых — потому что сущее уже существует, а во-вторых — нечто не может возникнуть из ничего, а значит возникновение и становление вообще невозможно.

Акт и потенция (действительность и возможность):

акт — деятельное осуществление чего-либо;
потенция — сила, способная к такому осуществлению.

Категории философии

Категории — это наиболее общие и фундаментальные понятия философии, выражающие существенные, всеобщие свойства и отношения явлений действительности и познания. Категории образовались как результат обобщения исторического развития познания.

Аристотель разработал иерархическую систему категорий, в которой основной была «сущность», или «субстанция», а остальные считались её признаками. Он создал классификацию свойств бытия, всесторонне определяющих субъект — 9 предикатов.

На первом месте стоит категория сущности с выделением первой сущности — индивидуального бытия, и второй сущности — бытия видов и родов. Другие категории раскрывают свойства и состояния бытия: количество, качество, отношение, место, время, обладание, положение, действие, страдание.

Стремясь к упрощению категориальной системы, Аристотель затем признавал среди основных девяти категорий только три — время, место, положение (или сущность, состояние, отношение).

С Аристотеля начинают складываться основные концепции пространства и времени:

субстанциональная — рассматривает пространство и время как самостоятельные сущности, первоначала мира.

реляционная — (от лат. Relativus – относительный). Согласно этой концепции пространство и время – не самостоятельные сущности, а системы отношений, образуемые взаимодействующими материальными объектами.

Категории пространства и времени выступают как «метод» и число движения, то есть как последовательность реальных и мысленных событий и состояний, а значит органически связаны с принципом развития.

Конкретное воплощение Красоты как принципа мирового устройства Аристотель видел в Идее или Уме.

Аристотель создал иерархию уровней всего сущего (от материи как возможности к образованию единичных форм бытия и далее):

неорганические образования (неорганический мир).
мир растений и живых существ.
мир различных видов животных.
человек.

История философии

Аристотель утверждал, что философия появляется на основе «эпистемы» — знаний, выходящих за рамки чувств, навыков и опыта. Так эмпирические знания в области исчисления, здоровья человека, природных свойств предметов явились не только зачатками наук, но и теоретическими предпосылками возникновения философии. Аристотель выводит философию из зачатков наук.

Философия — это система научных знаний.
Бог как перводвигатель, как абсолютное начало всех начал

По утверждению Аристотеля, мировое движение есть цельный процесс: все его моменты взаимно обусловлены, что предполагает наличие и единого двигателя. Далее, исходя из понятия причинности, он приходит к понятию о первой причине. А это т. н. космологическое доказательство бытия Бога. Бог есть первая причина движения, начало всех начал, так как не может быть бесконечный ряд причин или безначальный. Есть причина, сама себя обусловливающая: причина всех причин.

Абсолютное начало всякого движения — божество как общемировая сверхчувственная субстанция. Аристотель обосновал бытие божества усмотрением принципа благоустройства Космоса. По Аристотелю, божество служит предметом высшего и наиболее совершенного познания, так как всё знание направлено на форму и сущность, а Бог есть чистая форма и первая сущность.

Идея души

Аристотель считал, что душа, обладающая целостностью, есть не что иное, как неотделимый от тела его организующий принцип, источник и способ регуляции организма, его объективно наблюдаемого поведения. Душа — это энтелехия тела. Душа неотделима от тела, но сама имматериальна, нетелесна. То, благодаря чему мы живём, ощущаем и размышляем, — это душа. «Душа есть причина как то, откуда движение, как цель и как сущность одушевленных тел.»

Таким образом, душа есть некий смысл и форма, а не материя, не субстрат.

Телу присуще жизненное состояние, образующее его упорядоченность и гармонию. Это и есть душа, то есть отражение актуальной действительности всемирного и вечного Ума. Аристотель дал анализ различных частей души: памяти, эмоций, перехода от ощущений к общему восприятию, а от него — к обобщённому представлению; от мнения через понятие к знаниям, а от непосредственно ощущаемого желания — к разумной воле.

«Душа различает и познаёт сущее, но она сама много «времени проводит в ошибках». «Добиться о душе чего-нибудь достоверного во всех отношениях, безусловно, труднее всего.»[5]
Теория познания и логика

Познание у Аристотеля имеет своим предметом бытие. Основа опыта — в ощущениях, памяти и привычке. Любое знание начинается с ощущений: оно есть то, что способно принимать форму чувственно воспринимаемых предметов без их материи; разум же усматривает общее в единичном.

Однако с помощью одних только ощущений и восприятий приобрести научное знание нельзя, потому что все вещи имеют изменчивый и переходящий характер. Формами истинно научного знания являются понятия, постигающие сущность вещи.

Детально и глубоко разобрав теорию познания, Аристотель создал труд по логике, который сохраняет своё непреходящее значение и поныне. Здесь он разработал теорию мышления и его формы, понятия, суждения и умозаключения.

Аристотель является и основоположником логики.

Задача познания состоит в восхождении от простого чувственного восприятия к вершинам абстракции. Научное знание есть знание наиболее достоверное, логически доказуемое и необходимое.

В учении о познании и его видах Аристотель различал «диалектическое» и «аподиктическое» познание. Область первого — «мнение», получаемое из опыта, второго — достоверное знание. Хотя мнение и может получить весьма высокую степень вероятности по своему содержанию, опыт не является, по Аристотелю, последней инстанцией достоверности знания, ибо высшие принципы знания созерцаются умом непосредственно.

Отправным пунктом познания являются ощущения, получаемые в результате воздействия внешнего мира на органы чувств, без ощущений нет знаний. Отстаивая это теоретико-познавательное основное положение, «Аристотель вплотную подходит к материализму». Ощущения Аристотель правильно считал надежными, достоверными свидетельствами о вещах, но оговариваясь добавлял, что сами по себе ощущения обуславливают лишь первую и самую низшую ступень познания, а на высшую ступень человек поднимается благодаря обобщению в мышлении общественной практики.

Цель науки Аристотель видел в полном определении предмета, достигаемом только путем соединения дедукции и индукции:

1) знание о каждом отдельном свойстве должно быть приобретено из опыта;

2) убеждение в том, что это свойство — существенное, должно быть доказано умозаключением особой логической формы — категорическим силлогизмом.

Исследование категорического силлогизма, осуществленное Аристотелем в «Аналитике», стало наряду с учением о доказательстве центральной частью его логического учения.

Основной принцип силлогизма выражает связь между родом, видом и единичной вещью. Эти три термина понимались Аристотелем как отражение связи между следствием, причиной и носителем причины.

Система научных знаний не может быть сведена к единой системе понятий, ибо не существует такого понятия, которое могло бы быть предикатом всех других понятий: поэтому для Аристотеля оказалось необходимым указать все высшие роды, а именно категории, к которым сводятся остальные роды сущего.

Размышляя над категориями и оперируя ими в анализе философских проблем, Аристотель рассматривал и операции ума и его логику, и, в том числе, логику высказываний. Разрабатывал Аристотель и проблемы диалога, углубившие идеи Сократа.

Он сформулировал логические законы:

закон тождества — понятие должно употребляться в одном и том же значении в ходе рассуждений;
закон противоречия — «не противоречь сам себе»;
закон исключенного третьего — «А или не-А истинно, третьего не дано».

Аристотель разрабатывал учение о силлогизмах, в котором рассматриваются всевозможные виды умозаключений в процессе рассуждений.

Этические взгляды

Для обозначения совокупности добродетелей характера человека как особой предметной области знания и для выделения самого этого знания науки Аристотель ввёл термин «этика». Отталкиваясь от слова «этос» (др. греч. ethos) Аристотель образовал прилагательное «этический» для того, чтобы обозначить особый класс человеческих качеств, названных им этическими добродетелями. Этические добродетели являются свойствами характера темперамента человека, их также называют душевными качествами.

Учение о добродетелях

Аристотель делит все добродетели на нравственные, или этические, и мыслительные, или разумные, или дианоэтические. Этические добродетели представляют собой середину между крайностями — избытком и недостатком — и включают в себя: кротость, мужество, умеренность, щедрость, величавость, великодушие, честолюбие, ровность, правдивость, любезность, дружелюбие, справедливость, практическая мудрость, справедливое негодование. Относительно нравственной добродетели Аристотель утверждает, что она есть «способность поступать наилучшим образом во всём, что касается удовольствий и страданий, а порочность — это её противоположность». Нравственные, или этические, добродетели (добродетели характера) рождаются из привычек-нравов: человек действует, приобретает опыт, и на основе этого формируются черты его характера. Разумные добродетели (добродетели ума) развиваются в человеке благодаря обучению[9].

Добродетель — это внутренний порядок или склад души; порядок обретается человеком в сознательном и целенаправленном усилии.

Аристотель, как и Платон, делил душу на три силы: разумную (логическую), страстную (фумоейдическую) и желающую (епифумическую). Каждую из сил души Аристотель наделяет свойственной ей добродетелью: логическую — разумностью; страстную — кротостью и мужеством; желающую — воздержностью и целомудрием. В целом душа, по Аристотелю, имеет следующие добродетели: справедливость, благородство и великодушие[10]

Внутренний конфликт

Каждая ситуация выбора сопряжена с конфликтом. Однако выбор нередко переживается гораздо мягче — как выбор между различного рода благами (зная добродетель, можно вести порочную жизнь).

Аристотель постарался показать возможность разрешения этого нравственного затруднения.

Слово «знать» употребляется в двух значениях:

1) «знает» говорят о том, кто только обладает знанием;

2) о том, кто применяет знание на практике.

Далее Аристотель уточнял, что, строго говоря, обладающим знанием следует считать лишь того, кто может применять его. Так, если человек знает одно, а поступает по-другому, значит не знает, значит он обладает не знанием, а мнением и ему следует добиться истинного знания, выдерживающего испытание в практической деятельности.

Добродетельность как разумность обретается человеком в процессе уяснения собственной двойственности и разрешения внутреннего конфликта (по крайней мере, насколько это в силах самого человека).

Человек

Для Аристотеля человек — это прежде всего общественное или политическое существо («политическое животное»), одарённое речью и способное к осознанию таких понятий как добро и зло, справедливость и несправедливость, то есть обладающее нравственными качествами.

В «Никомаховой этике» Аристотель отмечал, что «человек по природе существо общественное», а в «Политике» — существо политическое. Он также выдвинул положение, что человек рождается политическим существом и несёт в себе инстинктивное стремление к совместной жизни. Врождённое неравенство способностей — причина объединения людей в группы, отсюда же различие функций и места людей в обществе.

В человеке есть два начала: биологическое и общественное. Уже с момента своего рождения человек не остаётся наедине с самим собой; он приобщается ко всем свершениям прошлого и настоящего, к мыслям и чувствам всего человечества. Жизнь человека вне общества невозможна.

Космология Аристотеля

Аристотель вслед за Евдоксом учил, что Земля, являющаяся центром Вселенной, шарообразна. Доказательство шарообразности Земли Аристотель видел в характере лунных затмений, при которых тень, бросаемая Землёй на Луну, имеет по краям округловатую форму, что может быть только при условии шарообразности Земли. Ссылаясь на утверждения ряда античных математиков, Аристотель считал окружность Земли равной 400 тыс. стадий. Аристотель кроме того первым доказал шарообразность и Луны на основе изучения её фаз. Его сочинение «Метеорология» явилось одной из первых работ по физической географии.

Влияние геоцентрической космологии Аристотеля сохранилось вплоть до Коперника. Аристотель руководствовался планетарной теорией Евдокса Книдского, но приписал планетарным сферам реальное физическое существование: Вселенная состоит из ряда концентрических сфер, движущихся с различными скоростями и приводимых в движение крайней сферой неподвижных звёзд.

Шарообразны и небесный свод и все небесные светила. Однако доказывал эту мысль Аристотель неправильно, исходя из телеологической идеалистической концепции. Шарообразность небесных светил Аристотель выводил из того ложного взгляда, что т. н. «сфера» является наиболее совершенной формой.

Идеализм Аристотеля получает в его учении о мирах окончательное оформление:

«Подлунный мир», то есть область между орбитой Луны и центром Земли, есть область беспорядочных неравномерных движений, а все тела в этой области состоят из четырёх низших элементов: земли, воды, воздуха и огня. Земля как наиболее тяжёлый элемент занимает центральное место. Над ней последовательно располагаются оболочки воды, воздуха и огня.

«Надлунный мир», то есть область между орбитой Луны и крайней сферой неподвижных звёзд, есть область вечноравномерных движений, а сами звёзды состоят из пятого, совершеннейшего элемента — эфира.

Эфир (пятый элемент или quinta essentia) входит в состав звёзд и неба. Это божественный, нетленный и совершенно непохожий на другие четыре элемента.

Звёзды, по Аристотелю, неподвижно укреплены на небе и обращаются вместе с ним, а «блуждающиеся светила» (планеты) движутся по семи концентрическим кругам. Причиной небесного движения является Бог.

Учение о государстве

Аристотель подверг критике учение Платона о совершенном государстве и предпочитал говорить о таком политическом устройстве, которое может иметь у себя большинство государств. Он считал, что предлагаемая Платоном общность имущества, жён и детей приведёт к уничтожению государства. Аристотель был убеждённым защитником прав индивида, частной собственности и моногамной семьи, а также сторонником рабства.

Осуществив грандиозное обобщение социального и политического опыта эллинов, Аристотель разработал оригинальное социально-политическое учение. При исследовании социально-политической жизни он исходил из принципа: «Как и всюду, наилучший способ теоретического построения состоит в рассмотрении первичного образования предметов». Таким «образованием» он считал естественное стремление людей к совместной жизни и к политическому общению.

По Аристотелю, человек — политическое существо, то есть социальное, и он несёт в себе инстинктивное стремление к «совместному сожительству».

Первым результатом социальной жизни Аристотель считал образование семьи — муж и жена, родители и дети… Потребность во взаимном обмене привела к общению семей и селений. Так возникло государство. Государство создаётся не ради того, чтобы жить вообще, а жить, преимущественно, счастливо.

Согласно Аристотелю государство возникает только тогда, когда создаётся общение ради благой жизни между семьями и родами, ради совершенной и достаточной для жизни самой себя.

Природа государства стоит «впереди» семьи и индивида. Так совершенство гражданина обусловливается качествами общества, которому он принадлежит — кто желает создать совершенных людей, должен создать совершенных граждан, а кто хочет создать совершенных граждан, должен создать совершенное государство.

Отождествив общество с государством, Аристотель был вынужден заняться поисками целей, интересов и характера деятельности людей от их имущественного положения и использовал этот критерий при характеристике различных слоёв общества. Он выделял три главных слоя граждан: очень зажиточные, средние, крайне неимущие. По мысли Аристотеля, бедные и богатые «оказываются в государстве элементами, диаметрально противоположными друг другу, что в зависимости от перевеса того или иного из элемента устанавливается и соответствующая форма государственного строя». Будучи сторонником рабовладельческой системы, Аристотель тесно связывал рабство с вопросом собственности: в самой сути вещей коренится порядок, в силу которого уже с момента рождения некоторые существа предназначены к подчинению, другие же — к властвованию. Это общий закон природы и ему подчинены и одушевлённые существа. По Аристотелю, кто по природе принадлежит не самому себе, а другому и при этом всё-таки человек, тот по своей природе раб.

Наилучшее государство — это такое общество, которое достигается через посредство среднего элемента (то есть «среднего» элемента между рабовладельцами и рабами), и те государства имеют наилучший строй, где средний элемент представлен в большем числе, где он имеет большее значение сравнительно с обоими крайними элементами. Аристотель отмечал, что, когда в государстве много лиц лишено политических прав, когда в нём много бедняков, тогда в таком государстве неизбежно бывают враждебно настроенные элементы.

Основным общим правилом, по идее Аристотеля, должно служить следующее: ни одному гражданину не следует давать возможности чрезмерно увеличивать свою политическую силу сверх надлежащей меры[11].

Политик и политика

Аристотель, опираясь на результаты платоновской политической философии, выделил специальное научное изучение определённой области общественных отношений в самостоятельную науку о политике.

Согласно Аристотелю, люди могут жить только в обществе, в условиях политической системы, так как «человек по природе своей существо политическое». Чтобы правильно устроить общественную жизнь, людям необходима политика.

Политика — наука, знание о том, как наилучшим образом организовать совместную жизнь людей в государстве.

Политика представляет собой искусство и умение государственного управления.

Сущность политики раскрывается через её цель, которая, по мнению Аристотеля, заключается в том, чтобы придать гражданам высокие нравственные качества, сделать их людьми, поступающими справедливо. То есть цель политики — справедливое (общее) благо. Достичь этой цели нелегко. Политик должен учитывать, что люди обладают не только добродетелями, но и пороками. Поэтому задачей политики является не воспитание нравственно совершенных людей, а воспитание добродетелей в гражданах. Добродетель гражданина состоит в умении исполнять свой гражданский долг и в способности повиноваться властям и законам. Поэтому политик должен искать наилучшего, то есть наиболее отвечающего указанной цели государственного устройства.

Государство — продукт естественного развития, но и одновременно высшая форма общения. Человек по природе своей есть существо политическое и в государстве (политическом общении) завершается процесс этой политической природы человека.

[Википедия]

Формы государственного правления

В зависимости от целей, которые ставят перед собой правители государства, Аристотель различал правильные и неправильные государственные устройства:

Правильный строй — строй, при котором преследуется общее благо, независимо от того, правит ли один, немногие или многие:

Монархия (греч. monarchia — единовластие) — форма правления, при которой вся верховная власть принадлежит монарху.

Аристократия (греч. aristokratia — власть лучших) — форма государственного правления, при которой верховная власть принадлежит по наследству родовой знати, привилегированному сословию. Власть немногих, но более чем одного.

Полития — Аристотель считал эту форму наилучшей. Она встречается крайне «редко и у немногих». В частности, обсуждая возможность установления политии в современной ему Греции, Аристотель пришёл к выводу, что такая возможность невелика. В политии правит большинство в интересах общей пользы. Полития — «средняя» форма государства, и «средний» элемент здесь доминирует во всём: в нравах — умеренность, в имуществе — средний достаток, во властвовании — средний слой. «Государство, состоящее из средних людей, будет иметь и наилучший государственный строй».

Неправильный строй — строй, при котором преследуются частные цели правителей:

Тирания — монархическая власть, имеющая в виду выгоды одного правителя.

Олигархия — соблюдает выгоды состоятельных граждан. Строй, при котором власть находится в руках людей богатых и благородного происхождения и образующих меньшинство.

Демократия — выгоды неимущих, среди неправильных форм государства Аристотель отдавал предпочтение именно ей, считая её наиболее сносной. Демократией следует считать такой строй, когда свободнорожденные и неимущие, составляя большинство, имеют верховную власть в своих руках.

« Отклонение от монархии даёт тиранию,
отклонение от аристократии — олигархию,
отклонение от политии — демократию.
отклонение от демократии — охлократию.»

В основе всех общественных потрясений лежит имущественное неравенство. По Аристотелю, олигархия и демократия основывают своё притязание на власть в государстве на том, что имущественное — удел немногих, а свободой пользуются все граждане. Олигархия защищает интересы имущих классов. Общей же пользы ни одна из них не имеет.

При любом государственном строе общим правилом должно служить следующее: ни одному гражданину не следует давать возможность чрезмерно увеличивать свою политическую силу сверх надлежащей меры. Аристотель советовал наблюдать за правящими лицами, чтобы они не превращали государственную должность в источник личного обогащения.

Отступление от права означает отход от цивилизованных форм правления к деспотическому насилию и вырождению закона в средство деспотизма. «Не может быть делом закона властвование не только по праву, но и вопреки праву: стремление же к насильственному подчинению, конечно противоречит идее права».

Главное в государстве — гражданин, то есть тот, кто участвует в суде и управлении, несёт военную службу и выполняет жреческие функции. Рабы исключались из политической общности, хотя должны были составлять, по мнению Аристотеля, большую часть населения.

Аристотель предпринял гигантское по масштабам исследование «конституции» — политического устройства 158 государств (из них сохранилось только одно — «Афинская полития»).
Сочинения
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/9d/Aristotle_by_Raphael.jpg/170px-Aristotle_by_Raphael.jpg
Аристотель кисти Рафаэля

Многочисленные сочинения Аристотеля охватывают почти всю область доступного тогда знания, которое в его трудах получило более глубокое философское обоснование, было приведено в строгий, систематический порядок, и его эмпирический базис значительно вырос. Некоторые из этих сочинений не были выпущены им самим при жизни, а многие другие подложно ему приписаны впоследствии. Но даже некоторые места тех сочинений, которые бесспорно принадлежат ему, можно поставить под сомнение, и уже древние старались объяснить себе эту неполноту и отрывочность превратностями судьбы рукописей Аристотеля. По преданию, сохранившемуся у Страбона и Плутарха, Аристотель завещал свои сочинения Феофрасту, от которого они перешли к Нелию из Скепсиса. Наследники Нелия спрятали драгоценные рукописи от жадности пергамских царей в погреб, где они сильно пострадали от сырости и плесени. В I веке до н. э. они были проданы за высокую цену богачу и любителю книг Апелликону в самом жалком состоянии, и он постарался восстановить пострадавшие места рукописей своими собственными прибавками, но не всегда удачно. Впоследствии, при Сулле, они попали в числе прочей добычи в Рим, где Тиранниан и Андроник Родосский издали их в их нынешнем виде. По мнению некоторых исследователей, этот рассказ может быть верен только относительно очень небольшого числа второстепенных сочинений Аристотеля.

Из сочинений Аристотеля до нас не дошли написанные в общедоступной форме (экзотерические), например, «Диалоги», хотя принятое древними различие между экзотерическими и эзотерическими сочинениями не было так строго проведено самим Аристотелем и во всяком случае не означало различия по содержанию. Дошедшие до нас сочинения Аристотеля далеко не одинаковы по своим литературным достоинствам: в одном и том же сочинении одни разделы производят впечатление основательно обработанных и подготовленных для обнародования текстов, другие — более или менее подробных набросков. Наконец, есть и такие, которые заставляют предполагать, что они были только заметками учителя для предстоящих лекций, а некоторые места, как, возможно, его «Эвдемова этика», по-видимому, обязаны своим происхождением запискам слушателей или, по крайней мере, переработаны по этим запискам.

В пятой книге «Historia animalium» Аристотель упомянул о своём «Учении о растениях», которое сохранилось только в небольшом числе фрагментов. Эти фрагменты были собраны и изданы в 1838 году немецким ботаником Х. Виммером[de]. Из них можно видеть, что Аристотель признавал существование двух царств в окружающем мире: неодушевленную и живую природу. Растения он относил к одушевлённой, живой природе. По Аристотелю, растения обладают низшей ступенью развития души по сравнению с животными и человеком. Аристотель отмечал в природе растений и животных некоторые общие свойства. Он писал, например, что в отношении некоторых обитателей моря трудно решить, растения это или животные[12].
Аристотелев корпус

В «Аристотелев корпус» (лат. Corpus Aristotelicum) по традиции включают труды, излагающие учение Аристотеля, но не принадлежащее самому Аристотелю. Далее сочинения, принадлежность которых Аристотелю считается сомнительной, помечены знаком *. Сочинения, которые по общему признанию исследователей Аристотелю не принадлежат, помечены знаком **.

Логика (Органон)

Категории / Κατηγοριῶν / Categoriae
Об истолковании / Περὶ ἑρμηνείας / De interpretatione
Первая аналитика / ἀναλυτικά πρότερα / Analytica priora
Вторая аналитика / ἀναλυτικά ὑστερα / Analytica posteriora
Топика / Τοπικῶν / Topica
О софистических опровержениях / Περὶ τῶν σοφιστικῶν ἐλέγχων / De sophisticis elenchis

О природе

Физика / Φυσικὴ ἀκρόασις / Physica
О небе / Περὶ οὐρανοῦ / De caelo
О возникновении и уничтожении / Περὶ γενέσεως καὶ φθορᾶς / De generatione et corruptione
Метеорологика / Τα μετεωρολογικά / Meteorologica
О душе / Περὶ ψυχῆς / De anima
Parva naturalia («Малые сочинения о природе», цикл из 7 небольших трудов)

О восприятии и воспринимаемом, др. перевод — О чувственном восприятии / Περὶ αἰσθήσεως καὶ αἰσθητῶν / De sensu et sensibilibus
О памяти и воспоминании / Περὶ μνήμης καὶ ἀναμνήσεως / De memoria et reminiscentia
О сне и бодрствовании / Περὶ ὗπνου καὶ ὶγρηγορήσεως / De somno et vigilia
О сновидении / Περὶ ἐνυπνίου / De insomniis
О толковании сновидений / Περὶ τῆς καθ΄ ὕπνον μαντικῆς / De divinatione per somnum
О долготе и краткости жизни / Περὶ μακροβιότητος καὶ βραχυβιότητος / De longitudine et brevitate vitae
О юности и старости, о жизни и смерти и о дыхании / Περὶ νεότητος καὶ γήρως καὶ ζωῆς καὶ θανάτου / De juventute et senectute, de vita et morte et de respiratione

История животных / Περὶ τὰ ζὼα ἱστορίαι / Historia animalium
О частях животных / Περὶ ζῴων μορίων / De partibus animalium
О движении животных / Περὶ ζῴων κινήσεως / De motu animalium
О способах передвижения животных / Περὶ ζῴων πορείας / De incessu animalium
О возникновении животных / Περὶ ζῴων γενέσεως / De generatione animalium
О космосе / Περὶ κόσμου / De mundo **
О дыхании / Περὶ πνεύματος / De spiritu **
О цветах / Περὶ χρωμάτων / De coloribus **
О слышимом / Περὶ ἀκουστῶν / De audibilibus **
Физиогномика / Φυσιογνωμικά / Physiognomonica **
О растениях / Περὶ φυτών / De plantis **
О чудесных слухах / Περὶ θαυμάσιων ἀκουσμάτων / De mirabilibus auscultationibus **
Механика / Μηχανικά / Mechanica **
Проблемы / Προβλήματα / Problemata **
О неделимых линиях / Περὶ ατόμων γραμμών / De lineis insecabilibus **
О направлениях и названиях ветров / Ἀνέμων θέσεις καὶ προσηγορίαι / Ventorum situs et cognomina **
О Ксенофане, Зеноне, Горгии / Περὶ Ξενοφάνους, περὶ Ζήνωνος, περὶ Γοργίου / De Xenophane, de Zenone, de Gorgia **

Метафизика

Метафизика / Μετὰ τὰ φυσικά / Metaphysica

Этика и политика

Никомахова этика / Ἠθικὰ Νικομάχεια / Ethica Nicomachea
Большая этика / Ἠθικὰ μεγάλα / Magna moralia *
Евдемова этика / Ἠθικὰ Εὐδήμεια / Ethica Eudemia *
О добродетелях и пороках / Περὶ Ἀρετῶν καὶ κακιῶν / De virtutibus et vitiis libellus
Политика / Πολιτικά /Politica
Экономика / Οἰκονομικά / Oeconomica *
Афинская полития / Ἀθηναίων πολιτεία /

Риторика и поэтика

Риторика / Ῥητορικὴ τέχνη / Ars rhetorica
Риторика к Александру / Ῥητορικὴ πρὸς Ἀλέξανδρον / Rhetorica ad Alexandrum **
Поэтика / Περὶ ποιητικῆς / Ars poetica

Рецепция
Внешность и привычки

По мнению греческих биографов, Аристотель страдал дефектами речи, был «коротконогий, с маленькими глазами, носил нарядную одежду и подстриженную бороду»[13]. По Элиану, Платон не одобрял ни образа жизни Аристотеля, ни его манеру одеваться: он носил пышную одежду и нарядную обувь, подстригал бороду и рисовался множеством перстней на руках. «И какая-то насмешка была на его лице, неуместная болтливость также свидетельствовала о его характере»[14].

Старинные русские источники вторят позднеантичной рецепции, описывая Аристотеля так:

Образ же имел возраста своего средний. Глава его не велика, голос его тонок, очи малы, ноги тонки. А ходил в разноцветном и хорошем одеянии. А перстней и чепей золотых охочь был носити... а умывался в судне маслом древяным теплым

— Сказание о еллинском философе и премудром Аристотеле[15]

Здесь же рассказывается о том, как Аристотель, чтобы не спать слишком долго, ложился с бронзовым шаром в руке, который, падая в металлический таз, будил философа.
Издания

Первое полное издание на латинском языке с комментариями арабского философа Аверроэса появилось в 1489 году в Венеции, а первое греческое издание сделано Альдом Мануцием (5 т., Венеция, 1495-98). За этим последовало новое издание, пересмотренное Эразмом Роттердамским (Базель, 1531), потом другое, пересмотренное Сильбургом (Франкф., 1584) и многие другие. В конце XVIII века Буле сделал новое греческое и латинское издание (5 т., Цвейбрюк. и Страсб., 1791—1800). В XIX ст. иждивениями Берлинской академии приготовлено пятитомное полное издание сочинений, комментариев, схолий и фрагментов (Берл., 1831-71), которое послужило пособием и для французского издания Дидо в Париже (5 т., 1848-74).
Переводчики Аристотеля на русский язык

Алымова, Елена Валентиновна
Аппельрот, Владимир Германович
Брагинская, Нина Владимировна
Воден А. М.
Гаспаров, Михаил Леонович
Гарнцев, Михаил Анатольевич[источник не указан 629 дней]
Жебелёв, Сергей Александрович
Захаров В. И.
Иткин М. И.
Казанский А. П.
Карпов, Владимир Порфирьевич
Касторский М. Н.
Кубицкий, Александр Владиславович
Ланге, Николай Николаевич
Лебедев Андрей Валентинович
Лосев, Алексей Фёдорович
Миллер, Татьяна Адольфовна
Новосадский, Николай Иванович
Ордынский Б. И.
Первов, Павел Дмитриевич
Платонова, Надежда Николаевна
Попов П. С.
Радлов, Эрнест Леопольдович
Розанов, Василий Васильевич
Скворцов Н.
Снегирёв В.
Солопова, Мария Анатольевна
Фохт, Борис Александрович
Цыбенко, Олег Павлович

Память

В честь Аристотеля названы:

Университет Аристотеля в Салониках;
Площадь Аристотеля в Салониках;
растение Аристотелия;
кратер на Луне;
астероид (англ. 6123 Aristoteles).

См. также

Мера (философия)

Примечания

↑ Лебедев А. В. Перипатетическая школа // Новая философская энциклопедия: в 4 т. / Ин-т философии РАН; Нац. обществ.-науч. фонд; Предс. научно-ред. совета В. С. Стёпин. — 2-е изд., испр. и допол. — М.: Мысль, 2010. — ISBN 978-5-244-01115-9.
↑ БСЭ, второе издание, т. 3. стр. 7. М., 1950 г.
Лебедев А. В. «Аристотель» // Новая философская энциклопедия: в 4 т. / Ин-т философии РАН; Нац. обществ.-науч. фонд; Предс. научно-ред. совета В. С. Стёпин. — 2-е изд., испр. и допол. — М.: Мысль, 2010. — ISBN 978-5-244-01115-9.
↑ Классификация наук Аристотелем по В. Ф. Асмусу
Аристотель. О душе // Сочинения. — М.: Мысль, 1976. — Т. 1. — С. 371 — 448.
↑ Аристотель. Евдемова этика. 1220a5. Аристотель. Никомахова этика. 1103a.
↑ См.: Аристотель. Никомахова Этика. 1107a26-1108b6. Аристотель. Евдемова этика. 1220b38-1221a12
↑ Никомахова этика. 1104b25-30.
↑ Никомахова этика. 1103a14-20.
↑ Ioannis Stobaei. Florilegium. Vol. 1. Lipsiae, 1838, p. 5
↑ Философия: учебник / А. Г. Спиркин. — 2-е изд. М.: Гардарики, 2010. — 66 С.
↑ Базилевская Н. А., Белоконь И. П., Щербакова А. А. Краткая история ботаники / Отв. ред. проф. Л. В. Кудряшов; ТР. МОИП. Т. XXXI. Отд. биол. Секц. ботаники. — М.: Наука, 1968. — С. 13. — 310 с.
↑ Диоген Лаэртский. V, 1, 2.
↑ Aelianus. Variae historiae III, 19.
↑ Цит. по: Сперанский М.Н. Из истории отреченных книг. IV. «Аристотелевы врата» и «Тайная тайных». СПб., 1908, с.240.

Литература
Тексты

Стандартное издание (Берлинское):

Vol. I (1831)
Vol. II (1831)
Vol. III (1831) Латинские тексты.
Vol. IV (1836) Схолии к Аристотелю.
Vol. V (1870) Фрагменты. Дополнение к схолиям. Указатель.

Переводы
Русские

здесь указаны только последние русские переводы, более подробно см. в статьях об отдельных произведениях

Аристотель. Сочинения. В 4 т. (Серия «Философское наследие»). М.: Мысль, 1975—1983.
Т. 1. / Ред. и вступ. ст. В. Ф. Асмуса. 1975. 552 стр. 220000 экз.
Метафизика. / Пер. А. В. Кубицкого в переработке М. И. Иткина.
О душе. / Пер. П. С. Попова в переработке М. И. Иткина.
Т. 2. / Ред. и вступ. ст. З. Н. Микеладзе. 1978. 688 стр. 220000 экз.
Категории. / Пер. А. В. Кубицкого в переработке З. Н. Микеладзе.
Об истолковании. / Пер. Э. Л. Радлова в переработке З. Н. Микеладзе.
Первая аналитика. / Пер. Б. А. Фохта.
Вторая аналитика. / Пер. Б. А. Фохта.
Топика. / Пер. М. И. Иткина.
О софистических опровержениях. / Пер. М. И. Иткина.

Т. 3. / Ред и вступ. ст. И. Д. Рожанского. 1981. 616 стр. 220000 экз.
Физика. / Пер. В. П. Карпова.
О небе. / Пер. А. В. Лебедева.
О возникновении и уничтожении. / Пер. Т. А. Миллер.
Метеорологика. / Пер. Н. В. Брагинской.
Т. 4. / Ред. и вступ. ст. А. И. Доватура, Ф. Х. Кессиди. 1983. 832 стр. 80000 экз.
Никомахова этика. / Пер. Н. В. Брагинской.
Большая этика. / Пер. Т. А. Миллер.
Политика. / Пер. С. А. Жебелева под ред. А. И. Доватура.
Поэтика. / Пер. М. Л. Гаспарова.

Аристотель. Аналитики, Первая и Вторая (недоступная ссылка с 12-05-2013 (383 дня)). / Пер. Б. А. Фохт. М., 1952.
Аристотель. Афинская полития. / Пер. С. И. Радцига. М.-Л.: Соцэкгиз, 1936. 198 стр. 10000 экз.
переизд.: М., Гос. публ. ист. б-ка России, 2003. 229 с. 500 экз.
Аристотель. О частях животных. / Пер. В. П. Карпова. (Серия «Классики биологии и медицины»). М.: Биомедгиз, 1937. 220 стр.
Аристотель. О возникновении животных. / Пер. В. П. Карпова. (Серия «Классики естествознания»). М.-Л.: Издательство АН СССР, 1940. 252 стр. 3000 экз.
Аристотель. История животных. / Пер. В. П. Карпова. Под ред. Б. А. Старостина. М.: РГГУ, 1996. 528 стр.
Аристотель. Риторика (пер. О.П. Цыбенко). Поэтика. Изд. 2, переработанное. М.: Лабиринт, 2007. 256 стр. ISBN 5-87604-040-1.
Аристотель. Протрептик. О чувственном восприятии. О памяти. / Пер. Е. В. Алымовой. СПб.: Издательство СПбГУ, 2004. 184 стр.
Аристотель. Евдемова этика. / Пер. Т. В. Васильевой (кн. 3, 7), Т. А. Миллер (кн. 1, 2, 8), М. А. Солоповой (кн. 4-6). Изд. подг. М. А. Солопова. (Серия «Философская классика: впервые на русском»). М.: ИФ РАН, 2005. 448 стр. 500 экз.
Аристотель. О памяти и припоминании. / Пер. С. В. Месяц. // Космос и душа. М., 2005. С. 407—419.
Аристотель. О сновидениях. / Пер. О. А. Чулкова. // Академия. Вып. 6. СПб., 2005. С. 423—432.
Аристотель. О предсказаниях во сне / Пер. М. А. Солоповой // Интеллектуальные традиции античности и средних веков (Исследования и переводы). М.: Кругъ, 2010. С.169-175.
Аристотелев корпус. О неделимых линиях. / Пер. А. И. Щетникова. // ΣΧΟΛΗ, 1, 2007, c. 248—258.
Аристотелев корпус. Музыкальные проблемы. / Пер. А. И. Щетникова. // ΣΧΟΛΗ, 6, 2012, c. 87-97.
Аристотелев корпус. Механические проблемы. / Пер. А. И. Щетникова. // ΣΧΟΛΗ, 6, 2012, c. 405—433.
Псевдо-Аристотель [Феофраст?]. Экономика. / Пер. и прим. Г. А. Тароняна. // Вестник древней истории. 1969. № 3.
Псевдо-Аристотель. Рассказы о диковинах. / Пер. и прим. Н. А. Поздняковой. // Вестник древней истории. 1987. № 3-4.
Псевдо-Аристотель. О мире. / Пер. И. М. Маханькова. // Античность в контексте современности. Вопросы классической филологии X. М., 1990. С. 150—168.

Английские

The works of Aristotle (Oxford), под редакцией У. Д. Росса:

Vol. I. Категории. Об истолковании. Первая аналитика. Вторая аналитика. Топика. О софистических опровержениях.
Vol. II. Физика. О небе. О возникновении и уничтожении.
Vol. III. Метеорологика. О мире. О душе. Parva naturalia. О дыхании.
Vol. IV. История животных.
Vol. V. Труды о животных: О частях животных. О движении животных. О происхождении животных.
Vol. VI. Opuscula: О цветах. О слышимом. Физиогномика. О растениях. Об удивительных слухах. Механика. О неделимых линиях. О ветрах. О Мелиссе, Ксенофане и Горгии.
Vol. VII. Проблемы.
Vol. VIII. Метафизика.
Vol. IX. Никомахова этика. Большая этика. Евдемова этика
Vol. X. Политика. Экономика. Афинская полития.
Vol. XI. Риторика. Риторика к Александру. Поэтика.
Vol. XII. Фрагменты.

В серии «Loeb classical library» сочинения изданы в 23 томах:

Т. 1. № 325. Категории. Об истолковании. Первая аналитика.
Т. 2. № 391. Вторая аналитика. Топика.
Т. 3. № 400. О софистических опровержениях. О возникновении и уничтожении. О мире.
Т. 4-5. № 228, 255. Физика.
Т. 6. № 338. О небе.
Т. 7. № 397. Метеорологика.
Т. 8. № 288. О душе. Parva naturalia. О дыхании.
Т. 9-11. № 437—439. История животных.
Т. 12. № 323. Части животных. Движение животных. Развитие животных.
Т. 13. № 366. Происхождение животных.
Т. 14. № 307. Малые труды: О цветах. О слышимом. Физиогномика. О растениях. Об удивительных слухах. Механические проблемы. О неделимых линиях. Положения и имена ветров. О Мелиссе, Ксенофане, Горгии.
Т. 15. № 316. Проблемы, книги I—XXI.
Т.16. № 317. Проблемы, книги XXII-XXXVIII. Риторика к Александру.
Т. 17. № 271. Метафизика, книги I—IX.
Т. 18. № 287. Метафизика, книги X—XIV. Экономика. Большая этика.
Т. 19. № 73. Никомахова этика.
Т. 20. № 285. Афинская полития. Евдемова этика. Добродетели и пороки.
Т. 21. № 264. Политика.
Т. 22. № 193. Риторика.
Т. 23. № 199. Поэтика. О возвышенном (Псевдо-Лонгин). О стиле.

Другие

Библиография: 32 тома сочинений Аристотеля (не полное собрание), изданных в серии «Collection Budé».

Исследования

Обобщающие труды:

Александров Г. Ф. Аристотель (философские и социально-политические взгляды). — М., 1940.
Зубов В. П. Аристотель: Человек. Наука. Судьба наследия. («Научно-биографическая серия»). — М.: Изд-во АН. 1963. — 368 стр. — 25 000 экз.
переизд.: М.: Эдиториал УРСС, 2000; 2009.
Чанышев А. Н. Аристотель. — М.: Мысль, 1981. — 200 с. — (Мыслители прошлого). — 80 000 экз.
2-е изд., доп. — М.: Мысль, 1987. — 224 стр. — 70 000 экз.
Лосев А. Ф., Тахо-Годи А. А. Аристотель: Жизнь и смысл. (Серия «Люди. Время. Идеи»). М.: — Дет. лит., 1982. 286 стр. 75000 экз.
переиздания: Платон. Аристотель. (Серия «Жизнь замечательных людей»). — М.: Молодая гвардия, 1993; 2005.
Фохт Б. А. Lexicon Aristotelicum (Пособие для изучения Аристотеля как в подлиннике, так и в русском переводе). Краткий лексикон важнейших философских терминов, встречающихся в произведениях Аристотеля. Публ. и предисл. М. А. Солоповой // Историко-философский ежегодник-97. — М.: Наука, 1999. С. 39-74.
Орлов Е. В. Философский язык Аристотеля: Монография / отв. ред. В. П. Горан; Рос. акад. наук, Сиб. отд-ние, Ин-т философии и права. — Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2011. — 317 с. ISBN 978-5-7692-1174-4.

Метафизика:

Корсунский И. Н. Учение Аристотеля и его школы (перипатетической) о боге. Харьков, 1891. 193 стр.
Лосев А. Ф. Критика платонизма у Аристотеля. (Перевод и комментарий XIII и XIV книги «Метафизика» Аристотеля). М.: Издание автора, 1929. 204 стр.
переизд. в кн.: М., 1993.
Авраамова М. А. Учение Аристотеля о сущности. М.: Изд-во МГУ, 1970. 68 стр. 7000 экз.
Джохадзе Д. В. Диалектика Аристотеля. М.: Наука, 1971. 264 стр. 8000 экз.
Визгин В. П. Генезис и структура квалитативизма Аристотеля. М.: Наука, 1982. 429 стр. 5000 экз.
Адельшин Г. М. Дискуссия по проблеме «формы форм» Аристотеля: от Гегеля до наших дней // Историко-философский ежегодник 1990. М.: Наука,
Орлов Е. В. Кафолическое в теоретической философии Аристотеля. Новосибирск, Наука, 1996. 219 стр. ISBN 5-02-031070-0
Севальников А. Ю. Онтология Аристотеля и квантовая реальность. // Полигнозис. М., 1998. № 4. С.27-43.

Физика:

Варламова М. Н. Есть ли сила без материи? О бесконечной силе в «Физике» Аристотеля. // «ΕΙΝΑΙ: Проблемы философии и теологии» № 1 (001), СПб, 2012.
Гайденко П. П. Понятие времени в античной философии (Аристотель, Плотин, Августин) // Время, истина, субстанция: от античной рациональности к средневековой. — М., 1991.— С. 1-18.
Черняков А. Г. Онтология времени: Бытие и время в философии Аристотеля, Гуссерля и Хайдеггера. СПб.: Высш. религиоз.-филос. шк. (ВРФШ), 2001. 458 стр. ISBN 5-900291-21-9
Кенисарин А. М., Нысанбаев А. Н. Становление историко-философских идей в учениях Аристотеля и аль-Фараби // Вопросы философии.- М., 2005.- № 7.- С. 136—145.
Лупандин И. В. Аристотелевская космология и Фома Аквинский // Вопросы истории естествознания и техники. 1989. № 2. С.64-73.

Логика:

Бобров Е. А. Логика Аристотеля (Исторический и критический этюд). Варшава, 1906.
Лукасевич Я. Аристотелевская силлогистика с точки зрения современной формальной логики. М., 1959. — 311 стр.
Ахманов А. С. Логическое учение Аристотеля. М., 1953.
М.: Соцэкгиз, 1960. 314 стр. 6000 экз.
М.: УРСС, 2002.
Орлов Р. М. Развитие логических воззрений Аристотеля // Философские науки. 1964. № 3.
Гладыревская В. А. Некоторые вопросы реконструкции аристотелевской силлогистики Я. Лукасевичем. М., 1977.
Луканин Р. К. Диалектика аристотелевской «Топики» // Философские науки. 1971. № 6.
Луканин Р. К. «Органон» Аристотеля. М.: Наука, 1984. 303 стр. 8600 экз.
Бочаров В. А. Аристотель и традиционная логика: Анализ силлогистических теорий. М.: Изд-во МГУ, 1984. 133 стр. 6200 экз.
Орлов Е. В. Аристотелевский эссенциализм и проблема «формулировки проблем». // Вестник Новосибирского государственного университета. Сер.: Философия и право. − 2004. — Т. 2, вып. 1. — С. 161—169.
Орлов Е. В. Аристотель об основаниях классификации // Философия науки. − 2006. — № 2. — С. 3-31.
Орлов Е. В. Аналитика Аристотеля // ΣΧΟΛΗ. Философское антиковедение и классическая традиция. — 2008. — Т. II. Вып. 1. — С. 21-49.

Политика:

Покровский М. М. Этюды по Афинской политии Аристотеля. М., 1893. 122 стр.
Бузескул В. П. Афинская полития Аристотеля, как источник для истории государственного строя Афин до конца 5 в. (Дисс.). Харьков, 1895. 484 стр.
Кечекьян С. Ф. Учение Аристотеля о государстве и праве. М.-Л., Изд-во АН, 1947. 222 стр.
Доватур А. И. Политика и Политии Аристотеля. М.-Л.: Наука, 1965. 390 стр. 4000 экз.
Канарш Г. Ю. Этические основания политики в современном аристотелианстве // Знание. Понимание. Умение. — 2005. — № 2. — С. 145-152.

Этика:

Бронзов А. А. Аристотель и Фома Аквинат в отношении к их учению о нравственности. СПб., 1884. 591 стр.
Jiyuan Yu The Ethics of Confucius and Aristotle: Mirrors of Virtue, Routledge, 2007, 276pp., ISBN 978-0-415-95647-5.

Психология:

Брентано Ф. Психология Аристотеля в свете его учения о nous pohtikoj. / перевод и комментарии И. В. Макаровой // Историко-философский ежегодник’2002. Научное издание. — М.: «Наука», 2003. — с. 308—340.
Мееровский Б. В., Бирюков Б. В. Ф. Брентано — историк философии Аристотеля. // Историко-философский ежегодник 1991. М., 1991. С. 146—152.
Макарова И. В. Франц Брентано и его «Психология Аристотеля» // Историко-философский ежегодник’2002. Научное издание. — Москва, «Наука», 2003, с. 304—308.
Макарова И. В. Франц Брентано о роли деятельного ума в психологии Аристотеля. // «Вопросы философии». № 10, 2002. М., 2002.
Казанский А. П. Учение Аристотеля о значении опыта при познании. Одесса, 1891. 10+420 стр.

Педагогика:

Педагогические воззрения Платона и Аристотеля. / Пер. С. В. Меликовой и С. А. Жебелева. Вст. статья Ф. Ф. Зелинского. Пг.: Тип. акц. об-ва «Слово», 1916.

Поэтика и эстетика:

Захаров В. И. Поэтика Аристотеля. (Лит.-критич.очерк). Варшава, 1885. 157 стр.
Лосев А. Ф. История античной эстетики. [Т. 4.] Аристотель и поздняя классика. М.: Искусство, 1975. 776 стр.
Воронина Л. А. Основные эстетические категории Аристотеля. (Материал по спецкурсу). М.: Высшая школа, 1975. 126 стр. 15000 экз.
Ханин Д. М. Искусство как деятельность в эстетике Аристотеля. М.: Наука, 1986. 173 стр. 9800 экз.
Позднев М. М. Психология искусства. Учение Аристотеля. М.-СПб.: Русский фонд содействия образованию и науке. 2010.- 816 с.

Естественные науки:

Варламова М. Н. О проблеме единства и множества в аристотелевском учении о душе// «ΕΙΝΑΙ: Проблемы философии и теологии» № 2 (002), СПб, 2012.
Карпов В. П. Натурфилософия Аристотеля и её значение в настоящее время. М., 1911. 172 стр.
Абдуллаев М. С. Аристотель и аристотелизм в истории анатомии. Баку, Азернешр, 1988. 292 стр. 2000 экз.
Старостин Б. А. Аристотелевская «История животных» как памятник естественно-научной и гуманитарной мысли. // Аристотель. История животных. / Пер. В. П. Карпова; под ред. и с прим. Б. А. Старостина. -М.: Изд. центр РГГУ, 1996.

Ссылки

Глухов А. А., Михайлов П. Б., Шичалин Ю. А. Аристотель // Православная энциклопедия. Том III. — М.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2001. — С. 242-257. — 752 с. — 40 000 экз. — ISBN 5-89572-008-0
Аристотель // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Аристотелева философия // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Аристотелево колесо // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
[ Аристотель] — статья из Большой советской энциклопедии (2-е издание)
Аристотель — статья из Большой советской энциклопедии (3-е издание) (Проверено 18 апреля 2009)
Аристотель в библиотеке Максима Мошкова
Сборник афоризмов и цитат Аристотеля
Аристотель. «Политика»
Аристотель. Поэтика.
Труды Аристотеля в библиотеке Гумер
Ряд сочинений в оригинале и английском переводе
Библиография по «Поэтике» Аристотеля
История животных
О частях животных
Классификация наук Аристотеля

[Ἀριστοτέλης]

http://www.wisdoms.ru/pavt/p11.html
• Учителя, которым дети обязаны воспитанием, почтеннее, чем родители: одни дарят нам только жизнь, а другие — добрую жизнь.

• Хвалить людей в лицо — признак лести.

• Жизнь требует движения.

• Излишество в удовольствиях — это распущенность, и она заслуживает осуждения.

• Всего приятнее для нас те слова, которые дают нам какое-нибудь знание.

• Каждому человеку свойственно ошибаться, но никому, кроме глупца, несвойственно упорствовать в ошибке.

• Все знают, что смерть неизбежна, но так как она не близка, то никто о ней не думает.

• Все льстецы — прихвостни.

• Высшей истинностью обладает то, что является причиной следствий, в свою очередь истинных.

• Гнев есть зверообразная страсть по расположению духа, способная часто повторяться, жестокая и непреклонная по силе, служащая причиною убийств, союзница несчастия, пособница вреда и бесчестия.

• Благодарность быстро стареет.

• Более подходит нравственно хорошему человеку выказать свою честность.

• Властвует над страстями не тот, кто совсем воздерживается от них, но тот, кто пользуется ими так, как управляют кораблем или конем, то есть направляют их туда, куда нужно и полезно.

• Воспитание — в счастье украшение, а в несчастье — прибежище.

• Наслаждаться общением — главный признак дружбы.

• Начало есть более чем половина всего.

• Деяние есть живое единство теории и практики.

• Достоинство речи — быть ясной и не быть низкой.

• Друг всем — ничей друг.

• Друг — это одна душа, живущая в двух телах.

• Дружба довольствуется возможным, не требуя должного.

• Дружба не только неоценима, но и прекрасна; мы восхваляем того, кто любит своих друзей, и иметь много друзей кажется чем-то прекрасным, а некоторым кажется, что быть хорошим человеком и другом — одно и то же.

• Дружба — самое необходимое для жизни, так как никто не пожелает себе жизни без друзей, даже если б имел все остальные блага.

• Есть люди столь скупые, как если бы они собирались жить вечно, и столь расточительные, как если бы собирались умереть завтра.

• Женщины, предающиеся пьянству, рожают детей, похожих в этом отношении на своих матерей.

• Из привычки так или иначе сквернословить развивается и склонность к совершению дурных поступков.

• Историк и поэт отличаются друг от друга не речью — рифмованной или нерифмованной; их отличает то, что один говорит о случившемся, другой же о том, что могло бы случиться. Поэтому в поэзии больше философского, серьезного, чем в истории, ибо она показывает общее, тогда как история — только единичное.

[Ἀριστοτέλης]

http://www.wisdoms.ru/pavt/p11_1.html
• Каждый может разозлиться — это легко; но разозлиться на того, на кого нужно, и настолько, насколько нужно, и тогда, когда нужно, и по той причине, по которой нужно, и так, как нужно, — это дано не каждому.

• Каждый человек должен преимущественно браться за то, что для него возможно и что для него пристойно.

• Когда гнев или какой-либо иной подобного рода аффект овладевает индивидом, решение последнего неминуемо становится негодным.

• Комедия имеет намерение отображать людей худших, а трагедия — лучших, чем существующие.

• Кто двигается вперед в науках, но отстает в нравственности, тот более идет назад, чем вперед.

• Кто спрашивает, почему нам приятно водиться с красивыми людьми, тот слеп.

• Лучше в совершенстве выполнить небольшую часть дела, чем сделать плохо в десять раз более.

• Любить — значит желать другому того, что считаешь за благо, и желать притом не ради себя, но ради того, кого любишь, и стараться по возможности доставить ему это благо.

• Между человеком образованным и необразованным такая же разница, как между живым и мертвым.

• Многое может случиться меж чашей вина и устами.

• Мудрость — это самая точная из наук.

• Мужественным называется тот, кто безбоязненно идет навстречу прекрасной смерти.

• Мужество — добродетель, в силу которой люди в опасностях совершают прекрасные дела.

• Музыка способна оказывать известное воздействие на этическую сторону души; и раз музыка обладает такими свойствами, то, очевидно, она должна быть включена в число предметов воспитания молодежи.

• Назначение человека — в разумной деятельности.

• Невежда удивляется, что вещи таковы, каковы они суть, и такое удивление есть начало знания; мудрец, наоборот, удивился бы, если бы вещи были иными, а не таковыми, какими он их знает.

• Не для того мы рассуждаем, чтобы знать, что такое добродетель, а для того, чтобы стать хорошими людьми.

• Не любит тот, кто не любит всегда.

• Не следует страшиться ни бедности, ни болезней, ни вообще того, что бывает не от порочности и не зависит от самого человека.

• Никто лучше мужественного не перенесет страшное.

• Ничто не истощает и не разрушает человека, как продолжительное физическое бездействие.

• Нравственный человек много делает ради своих друзей и ради отечества, даже если бы ему при этом пришлось потерять жизнь.

• О, друзья мои! Нет на свете друзей!

• Остроумен тот, кто шутит со вкусом.

• Ошибаться можно различно, верно поступать можно лишь одним путем, поэтому-то первое легко, а второе трудно; легко промахнуться, трудно попасть в цель.

• Преступление нуждается лишь в предлоге.

• Привычка находить во всем только смешную сторону — самый верный признак мелкой души, ибо смешное лежит на поверхности.

• Природа дала человеку в руки оружие — интеллектуальную моральную силу, но он может пользоваться этим оружием и в обратную сторону, поэтому человек без нравственных устоев оказывается существом и самым нечестивым и диким, низменным в своих половых и вкусовых инстинктах.

[Ἀριστοτέλης]

Пусть будет страх — некоторого рода неприятное ощущение или смущение, возникающее из представления о предстоящем зле, которое может погубить нас или причинить нам неприятность: люди ведь боятся не всех зол... но лишь тех, что могут причинить страдание, сильно огорчить или погубить...

• Раб предпочитает раба, господин — господина.

• Разумный гонится не за тем, что приятно, а за тем, что избавляет от неприятностей.

• Свойство тирана — отталкивать всех, сердце которых гордо и свободно.

• Серьезное разрушается смехом, смех — серьезным.

• Совершенно очевидно, что из числа полезных в житейском обиходе предметов следует изучать те, которые действительно необходимы, но не все без исключения.

• Тот, кто обозревает немногое, легко выносит суждение.

• У всякого человека в отдельности и у всех вместе есть, можно сказать, известная цель, стремясь к которой они одно избирают, другого избегают.

• У кого есть друзья, у того нет друга.

• Ум заключается не только в знании, но и в умении прилагать знание на деле.

• Ученикам, чтобы преуспеть, надо догонять тех, кто впереди, и не ждать тех, кто позади.

• Хороша книга, если автор в ней высказывает только то, что следует, и так, как следует.

• Хорошо рассуждать о добродетели не значит еще быть добродетельным, а быть справедливым в мыслях не значит еще быть справедливым на деле.

• Хотя мы и смертны, мы не должны подчиняться тленным вещам, но насколько возможно подниматься до бессмертия и жить согласно с тем, что в нас есть лучшего.

• Человек вне общества — или бог, или зверь.

• Человек, достигший полного совершенства, выше всех животных; но зато он ниже всех, если он живет без законов и без справедливости. Действительно, нет ничего чудовищнее вооруженной несправедливости.

• Человек по своей природе есть существо общественное.

• Чересчур блестящий слог делает незаметными как характеры, так и мысли.

• Чтобы разбудить совесть негодяя, надо дать ему пощечину.

• Шутить надо для того, чтобы совершать серьезные дела.

• Шутка есть ослабление напряжения, поскольку она — отдых.

• Это долг — ради спасения истины отказаться даже от дорогого и близкого.

• Ясность — главное достоинство речи.
54

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/52.htm
Аристотель родился в 384/3 г. до P. X. (в 1-м году 99-й Олимп.) в Стагире. Его отец Никомах был придворным врачом македонского царя Аминты; после смерти его родителей его воспитывал Проксен из Атарнея. На 18-м году (в 367/6 г. до P. X.) он прибыл в Афины и вступил в школу Платона, к которой он принадлежал вплоть до смерти Платона; и уже это обстоятельство, как и другие удостоверенные факты, опровергает утверждение, будто бесцеремонность и неблагодарность Аристотеля в отношении его учителя привели уже задолго до смерти Платона к разрыву между ними.

Но необходимо допустить, что Аристотель во время своего 20-летнего ученичества в Афинах не только изучал, кроме Платона, и доплатоновских философов, но и положил основу своим остальным историческим и естественно-научным знаниям; и если в ряде первых своих сочинений он по форме и содержанию ещё примыкал к Платону, то, однако, уже в них он изложил свои возражения против учения об идеях и своё убеждение в вечности мира.

Уже тогда, по-видимому, он выступил против Исократа и основал собственную школу преподавания ораторского искусства. После смерти Платона он вместе с Ксенократом отправился в Атарней в Мизии к правителю этого города, его соученику Гермию, на племяннице (или сестре) которого, Пифиаде, он позднее женился; три года спустя, после гибели Гермия, он переселился в Митилену. Маловероятно, чтобы он оттуда снова вернулся в Афины.

В 343/2 г. он последовал приглашению к македонскому двору и взялся за воспитание Александра, который в то время вступал в юношеский возраст (родился в 356/5 г.); и он оставался здесь вплоть до похода Александра в Азию. Благодетельное влияние философа на его гениального ученика и уважение последнего к первому восхваляет Плутарх; благодаря благосклонности Филиппа или Александра, Аристотель добился восстановления своего родного города, разрушенного Филиппом. В 335/4 г. Аристотель вернулся в Афины и основал в Ликее школу, которая получила название перипатетической, — вероятно, не по своему месту, а потому, что Аристотель вёл преподавание, прохаживаясь взад и вперёд.

Его преподавание распространялось не только на философию, но и на риторику; с непрерывными лекциями, вероятно, чередовались беседы; научный союз, подобно платоновскому, был вместе с тем кругом друзей и имел периодические совместные трапезы. Будучи сам по себе состоятельным человеком и пользуясь, в случае надобности, поддержкой македонских царей (не говоря здесь о преувеличениях в этом отношении позднейших свидетелей), Аристотель был в состоянии обладать всеми средствами научного исследования, которые были известны его времени; в частности, он был первым учёным, собравшим большую библиотеку. В какой мере он пользовался этими средствами, — об этом свидетельствуют его произведения.

Со времени насильственной смерти племянника Аристотеля — Каллисфена, а отношения между Аристотелем и Александром ухудшились; но мнение, будто Аристотель принимал участие в отравлении Александра, есть клевета, да и само это отравление есть только партийное измышление.

Напротив, неожиданная смерть македонского царя вовлекла его в серьёзную опасность: с возникновением ламийской войны Аристотель из политической ненависти был обвинён в мнимых преступлениях против религии. Он бежал в Халкиду на Евбее, но уже летом 322 года, через несколько месяцев после смерти Демосфена, умер здесь от желудочной болезни.

Его характер, который уже давно пытались очернить его политические и научные противники, сказывается в его произведениях, как безусловно благородный, и нет ни одного достоверного факта, который давал бы нам основание не доверять этому впечатлению. Его научное значение стоит вне всяких сомнений; сочетание в нем чрезвычайно разносторонних знаний с самостоятельностью суждений, глубокой проницательностью, широким умозрением и методическим исследованием создаёт из него явление столь исключительное, что разве только один Лейбниц может быть в этом отношении сопоставлен с ним.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/53.htm
Под именем Аристотеля до нас дошло собрание произведений, которое в существенных своих частях несомненно восходит к изданию учёных сочинений Аристотеля, предпринятому Андроником в 50–60 г. до P. X. Большинство этих произведений и притом важнейшие из них бесспорно подлинны, хотя некоторые из них, по-видимому, содержат позднейшие изменения и добавления. Но наряду с сохранившимися сочинениями, мы знаем ещё о весьма многих потерянных, из которых, впрочем, большинство было, вероятно, подложным; мы знаем об этих произведениях отчасти из цитат позднейших писателей, отчасти из двух дошедших до нас списков сочинений.

Более древний из них, который, вероятно, был составлен александрийцем Гермиппом (около 200 г. до P. X.), сообщает, что общее число сочинений Аристотеля равнялось почти 400 книгам; но так как в этом списке отсутствуют существенные сочинения из числа дошедших до нас, то, по-видимому, он содержит лишь те сочинения, которые находились в александрийской библиотеке во время его составления. Более поздний список, дошедший до нас в неполном виде через арабских писателей, был составлен Птолемеем, по предположению — перипатетиком 1-го или 2-го века по P. X.; этот список содержит почти все сочинения нашего собрания и определяет число всех сочинений (вместе с Андроником) в 1000 книг.

Наше собрание содержит следующие произведения: 1. Сочинения по логике (которые лишь в византийскую эпоху были соединены под общим названием «Органон»); 3 «Категории», которые, вероятно, искажены, начиная с гл. 9. 11Ь. 7 и к которым позднейший автор присоединил т. н. постпредикаменты (гл. 10–15); («Об истолковании» («о предложениях»), — сочинение, по-видимому, принадлежащее перипатетику 3-го века до P. X.; две «Аналитики», из которых первая обсуждает умозаключения, вторая — доказательства; «Топика», которая имеет предметом «диалектику», т. е. учение о доказательствах вероятности; её последняя (9-я) книга обычно приводится как самостоятельное исследование («О софистических возражениях»)

1 — 2. Сочинения по естествознанию: «Физика» 2 в 8 книгах, из которых, впрочем, 7-я книга, хотя и основана на заметках Аристотеля, но, по-видимому, включена в собрание позднее; «О небе» в 4 книгах; «О возникновении и уничтожении» в 2 книгах; «Метеорология» в 4 книгах; подложная книга «О вселенной». Далее, исследования, касающиеся живых существ: три книги "О душе«,3 и примыкающие к ним мелкие исследования, из которых, однако, трактат «О дыхании» должен быть исключён, как принадлежащий более позднему времени; обширные зоологические сочинения — «Описания животных» в 10 книгах (из которых, однако, 7-я, 9-я, 10-я, были написаны, по-видимому, после Аристотеля) и три систематических труда: «О частях животных» в 4 книгах; «О ходе животных»; «О происхождении животных» (в 5 книгах, из которых 5-я, по-видимому, была самостоятельным сочинением), а также подложное исследование о движении животных.

Не установлено, написал ли Аристотель задуманное им сочинение о растениях; во всяком случае, дошедшая до нас работа под этим заглавием подложна. «Проблемы» Аристотель написал, но в дошедших до нас 37 книгах «Проблем» остатки Аристотелевых исследований погребены под множеством позднейших добавлений. — Сохранившиеся метафизические сочинения философа ограничиваются «Метафизикой»; по всем признакам, это сочинение есть собрание — сведённое вскоре после смерти Аристотеля — всех найденных посмертных работ Аристотеля, относившихся к «первой философии»; своё нынешнее название это сочинение получило в силу того, что в собрании сочинений Аристотеля, изданном Андроником, оно стояло «после физики».

Остов этого сочинения образуют книги 1, 3, 4, 6–9. 10, в которых содержится незаконченная работа Аристотеля о первой философии; в неё должно было также войти особое исследование, заполняющее теперь 5-ю книгу; книга 11, гл. 1–8. 1065 а 26 содержит более ранний набросок, который позднее был расширен в кн. 3, 4, 6, или позднейшее извлечение из этих книг. Книги 13 и 14 первоначально, по-видимому, предназначались для нашего сочинения, но были затем отложены и отчасти включены в кн. 1 гл. 6, 9, 12-я книга есть исследование, написанное отдельно от главного труда, быть может, как конспект для лекций; кн. 2 и кн. 11, начиная с гл. 8. 1065 а 26, по общему признанию, подложны.

То же нужно сказать и об упомянутом на стр. 57 сочинении об элейской философии. — 4. Этик у Аристотель изложил в 10 книгах т. н. «Никомаховой этики», изданной, вероятно, его сыном Никомахом и получившей от него своё название; впрочем, в кн. 5–7 встречаются более или менее обширные вставки из т. н. «Евдемовой» этики; учение о государстве он изложил в 8 книгах "Политики«.3 В этом сочинении не только книги 7-я и 8-я по содержанию должны находиться между 3-й и 4-й книгой (куда их и помещают новейшие издатели), но и вообще ей недостаёт многого для полного осуществления её плана; вероятно, её завершению, как и завершению метафизики, помешала смерть философа.

Подготовительными работами к «Политике» служили «Политии», в которых были изложены 158 государственных устройств у эллинов и варваров, с присоединением vopijua pap(3apiKa («Обычаи варваров») и «Законы городов»). Судя по найденному на одном египетском папирусе «Афинском государственном устройстве», первое издание Кениона 1891, эти изложения предназначались для широких кругов. Т. н. «Евдемова этика» есть составленная Евдемом обработка Аристотелевой этики; от неё сохранились книги 1–3, 6; очерк, составленный на основании обеих «этик», но главным образом на основании Евдемовой, называется «Большой этикой».

Небольшая статья «О добродетелях и заблуждениях» принадлежит к эпохе позднейшего эклектизма. 1-я книга «Экономики», которую Филодем приписывает Феофрасту, во всяком случае написана не Аристотелем; 2-я книга — явственно более позднего происхождения.

— Об ораторском искусстве трактуют три книги «Риторики», из которых последняя является самостоятельным, не относящимся сюда исследованием — «Поэтика», которая в её дошедшем до нас виде есть лишь часть сочинения Аристотеля, состоявшего из двух книг. «Риторика к Александру», приписываемая Аристотелю, есть произведение ритора Анаксимена.

Все эти сочинения, поскольку они подлинны и поскольку они не предназначались (как, быть может, 12-я книга «Метафизики») для собственного употребления автора, были, по-видимому, учебниками, которые Аристотель записывал для своих учеников или диктовал им или просто сообщал им; об их распространении он не заботился и, быть может, первоначально даже запрещал его. Это вытекает, во-первых, из того, что источники противопоставляют этим сочинениям произведения, «изданные» Аристотелем, и затем, главным образом, из обращения к ученикам в конце «Топики», из многочисленных данных, указывающих на недостаточную обработанность этих сочинений, и наконец, из того обстоятельства, что нередко в сочинениях, о которых можно доказать, что они написаны ранее других, встречаются ссылки на позднейшие работы; эти ссылки, по-видимому, внесены в них много спустя их составления, но перед их изданием.

Из потерянных сочинений к учебникам принадлежали, кроме сомнительной работы о растениях, часто цитируемые Аристотелем («Рассечения») и («Астрономические теории»); из многих других упоминаемых сочинений этой группы, быть может, ни одно не было подлинным.

Все работы этого класса, по-видимому, были составлены до последнего пребывания Аристотеля в Афинах; часть из них имела форму диалогов; лишь к ним могут относиться слова Цицерона и других писателей, которые восхваляют богатство и красоту стиля Аристотеля и говорят о «золотом потоке его речи». Но и к ним уже давно примешалось много подложного. К диалогам принадлежат: «Евдем», который по форме и содержанию есть подражание Платонову «Федону» и, по-видимому, был составлен вскоре после 352 года до P. X., «Три книги о философии», в которых уже содержалась критика учения об идеях, «Четыре книги о справедливости», «О поэтах»; не выяснено, принадлежал ли сюда и «Протрептик».

В числе остальных сочинений более раннего времени имелись: сочинения о благе и об идеях, изложения содержания Платоновых лекций; история риторики; посвящённое Александру исследование о монархии, которое, вероятно, было составлено в Македонии, (записи о драмах), и кроме того, ещё много упоминаемых древними писателями (неизвестно, с каким правом) сочинений, относившихся к поэтам и искусству. Напротив, выдержки из некоторых сочинений Платона, а также работы о пифагорейцах и других философах, поскольку они были подлинны, были, вероятно, лишь заметками для собственного употребления или для пользования в школе.

Письма Аристотеля собрал ещё до Андроника Артемон; нельзя определить, сколько из них подлинны; в том, что нам известно из них, встречаются несомненно подложные части и наряду с ними части, которые могут быть подлинными. Кроме того, до нас дошло ещё несколько мелких стихотворений и отрывков стихотворений, в подлинности которых мы не имеем основания сомневаться.

Так как все или почти все учебные сочинения Аристотеля были, по-видимому, составлены в последние 12 лет до его смерти, и показывают нам его систему в её зрелой форме без сколько-нибудь существенных различий в содержании и терминологии, то вопрос о порядке их составления имеет мало значения для пользования ими. Но по всей вероятности «Категории», «Топика» и «Аналитики» суть самые ранние произведения нашего собрания; за ними следовала «Физика» и примыкающие к ней произведения, а затем «Этика»; «Политика» и «Метафизика» (за исключением более ранних работ, включённых в последнюю) были, вероятно, начаты, но остались незаконченными, тогда как другие работы, именно «поэтика» и «Риторика» были начаты позднее и закончены.

Страбон и Плутарх рассказывают, что сочинения Аристотеля и Феофраста после смерти последнего перешли к Нелею в Скепсисе, были здесь укрыты в погребе, во времена Суллы снова открыты Апелликоном, и что затем Сулла перевёз их в Рим, а Тираннион и Андроник вновь издали; этот рассказ, по-видимому, фактически верен; но если эти писатели предполагают, что в силу этого перипатетикам после Феофраста были известны лишь немногие и главным образом экзотерические сочинения основателя школы, то это утверждение, помимо его внутренней невероятности, опровергается и тем фактом, что можно показать пользование всеми сочинениями Аристотеля, за ничтожными исключениями, и в период между Феофрастом и Андроником, несмотря на скудость литературных памятников об этом периоде.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/54.htm
Аристотель постоянно причисляет сам себя к Платоновой школе, и как бы резко он ни возражал против многих пунктов учения ее основателя, и главным образом против её средоточия — учения об идеях, все же его философия в целом гораздо глубже и решительнее определяется его зависимостью от Платона, чем его расхождением с ним. Он, правда, более исключительно, чем Платон, ограничивает философию областью науки, и более определённо отличает её от нравственной деятельности; и с другой стороны, он придаёт большее значение опытному знанию в философии.

Но и он полагает собственную задачу философии в познании неизменной сущности и последних основ вещей, — в познании общего и необходимого; и эту сущность вещей, эту истинную и первичную реальность, он вместе с Платоном находит в формах, которые образуют содержание наших понятий. Поэтому его философия, как и философия Сократа и Платона, стремится быть наукой о понятиях: единичное должно быть сведено к общим понятиям и объяснено через выведение из общих понятий.

Аристотель довёл этот приём как в диалектически-индуктивном, так и в демонстративно-дедуктивном направлении до высшего завершения; он провёл его с научной строгостью, исключив все поэтические и мифологические украшения, которыми он не пренебрегал в своих юношеских произведениях по примеру Платона; он сумел также, в силу точности и краткости своих выражений и изумительной выработанности философской терминологии, достигнуть таких преимуществ в своём изложении, что оно настолько же превосходит в этом отношении изложение Платона, насколько оно уступает последнему, по крайней мере в дошедших до нас сочинениях, в художественном отношении.

Но у Аристотеля, который мыслит формы не как самостоятельные, отделённые от вещей существа, а лишь как внутреннюю сущность самих единичных вещей, с философией понятий сочетается такая ясная потребность в широком опытном знании, какая встречается из его предшественников разве только у Демокрита. Он — не только учёный, но и первоклассный наблюдатель, одинаково выдающийся и своим многосторонним историческим знанием, распространяющимся главным образом на прежних философов, и широким знанием природы и тщательным исследованием природы; хотя, само собой разумеется, от него нельзя ждать того, что могло быть достигнуто лишь с помощью научных орудий и методов нашего времени.

Указания Аристотеля о разделении философской системы лишь с трудом применимы к содержанию его собственных сочинений. Он различает троякого рода науки: теоретические, практические и поэтические (творческие); первые в свою очередь разделяются на физику, математику и «первую философию» (метафизику), которая называется также теологией; практическую философию он разделяет на этику и политику, но иногда называет её и в целом политикой. Для нас целесообразнее всего положить в основу изложения философии Аристотеля деление на логику, метафизику, физику и этику и лишь в заключение присоединить к этим главным частям некоторые дополнительные указания.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/55.htm
Аристотель, исходя из основных положений сократо-платоновской философии, создал логику как самостоятельную науку. Он называет её аналитикой, т. е. руководством к искусству исследования, и трактует её как научную методологию. Научное познание в тесном смысле слова состоит, по его мнению, в выведении частного из общего, обусловленного из его причин. Но развитие знания во времени идёт обратным путём.

Если душа в своей мыслящей природе имеет способность ко всякому знанию, т. е. потенциально содержит в себе все знание, то все же она лишь постепенно доходит до действительного знания. То, что само по себе более известно и достоверно, не является таковым для нас; мы должны извлекать общие понятия из отдельных наблюдений, постепенно восходить от восприятия через воспоминание к опыту, от опыта к знанию; и в силу этого значения опыта для знания Аристотель решительно защищает истинность чувственного восприятия; он полагает, что чувства, как таковые, никогда нас не обманывают, и что все заблуждения проистекают лишь из ложного сочетания и связывания их данных.

Поэтому аристотелевская логика (во второй аналитике) наряду с доказательством рассматривает и индукцию; но тому и другому она предпосылает (в первой аналитике) учение об умозаключении как их общей форме; лишь в связи с учением об умозаключении Аристотель обсуждает понятие и суждение.

Умозаключение есть «высказывание, в котором из известных допущений вытекает нечто новое». Эти допущения выражают в посылках, т. е. в предложениях (то и другое Аристотель выражает термином что, предложение же состоит из утвердительного или отрицательного высказывания и, следовательно, составлено из двух понятий — подлежащего и сказуемого (связка причисляется ещё к сказуемому). Но более подробно Аристотель обсуждает понятия лишь по поводу учения об определении понятий и в связи со своими метафизическими исследованиями.

Говоря о предложениях или суждениях, он имеет в виду только категорические суждения, которые он делит — пользуясь современной терминологией — по качеству на утвердительные и отрицательные, по количеству — на общие, частные и неопределённые (в сочинении — на общие, частные и единичные), по модальности — на высказывания о бытии, о необходимом бытии и о только возможном бытии. Он различает далее два рода противолежания — противоречащее и противоположное.

Он показывает, какие суждения обратимы непосредственно, и какие — только с переменой количества. Он замечает, наконец, что лишь из сочетания понятий в суждения возникает противоположность между истинным и ложным. Но главное содержание этой части его логики образует учение об умозаключении. Аристотель впервые открыл в умозаключении основную форму, в которой движется все развитие мысли, и первый дал его название. Его силлогистика, изложенная в первой аналитике, разделяет категорические умозаключения на три фигуры, из которых вторая и третья черпают доказательную силу в сведения к первой, и исчерпывающе развивает теорию этих умозаключений; условных и разделительных умозаключений он не касается.

Из умозаключений составляют доказательства. Задача всякого доказательства есть то выведение обусловленного из его оснований, в котором состоит знание, как таковое. Поэтому предпосылками доказательства должны быть необходимые и общеобязательные положения; и законченное доказательство (законченная наука) имеется лишь там, где подлежащее доказательству положение выведено из его высших предпосылок с помощью всех промежуточных звеньев. Но такое выведение было бы невозможно, если бы предпосылки, из которых оно исходит, в свою очередь должны были бы быть выведены, и т. д. до бесконечности, или если бы между этими предпосылками и тем, что из них должно быть выведено, лежало бы бесконечное число промежуточных звеньев.

Поэтому всякое опосредствованное знание предполагает знание непосредственное, которое при ближайшем рассмотрении оказывается двояким. С одной стороны, наиболее общие принципы, из которых исходит доказательство, и с другой стороны, факты, к которым применяются эти принципы, должны быть нам известны без доказательства; и если факты мы непосредственно познаем через восприятие, то по аналогии с этим Аристотель полагает, что в разуме мы имеем способность непосредственного, интуитивного и потому свободного от заблуждений познания высших принципов. Аристотель не исследовал, имеют ли эти принципы только формальный характер или с помощью их познаются понятия с определённым содержанием (вроде понятия Божества); в качестве высшего и наиболее достоверного принципа нашего мышления он устанавливает закон противоречия, для которого он даёт ряд различных, но по существу совпадающих между собой формул, выражающих и логическую, и метафизическую сторону этого закона.

Но чтобы и эти убеждения не были лишены научного обоснования, в них место доказательства занимает индукция, которая доводит нас до общего положения тем, что показывает фактическое действие его во всех подчинённых ей единичных случаях. Однако Аристотель не скрывает от себя, что полное наблюдение всего единичного невозможно. Он поэтому старается упростить индуктивный процесс и находит, по примеру Сократа, выход в том, что в основу индукции полагает допущения, относительно которых число или авторитет их защитников внушает вероятность, что они вытекли из действительного опыта, и затем, с помощью диалектического сравнения и проверки этих допущений пытается достигнуть правильных определений.

Этот приём он употреблял с редким мастерством и осторожностью, в особенности в «апориях» («затруднениях»), с рассмотрения которых он обычно начинает всякое своё исследование; и если его наблюдения нередко лишены точности и полноты, а его пользования чужими указаниями — той критичности, которой мы привыкли требовать в настоящее время, то все же и в этом отношении он дал все, что по справедливости можно было ожидать при тогдашнем состоянии научного исследования и вспомогательных средств к нему.

Отчасти на доказательстве, отчасти на непосредственном знании, уяснённом через индукцию, покоится определение понятий. Если все наши понятия обозначают нечто общее, всегда и с необходимостью присущее вещам известного класса, то понятие в более узком смысле, в котором оно есть предмет определения, обозначает сущность вещей, их форму, независимую от материи, то, что делает вещи таковыми, каковы они суть. Если такое понятие выражает то, что общее многим, различным по виду вещам, то оно есть родовое понятие). Если к роду присоединяется видообразующее отличие, то возникает вид; если вид точнее определяется дальнейшими отличительными признаками и этот процесс продолжается как можно далее, то мы получаем низшие видовые понятия, которые в свою очередь распадаются уже не на виды, а на единичные предметы, и эти низшие понятия выражают сущность каждой вещи.

Поэтому определение понятия должно содержать признаки, посредством которых его предмет выводится из родового понятия, не только сполна, но и в надлежащем порядке, соответствующем постепенному переходу от общего к частному: существенным вспомогательным средством при определении понятий является исчерпывающее и логически развивающееся деление. Что подчинено одному и тому же родовому понятию, то тождественно по роду, а что подчинено одному и тому же видовому понятию, тождественно по виду; что далее всего отстоит друг от друга в пределах одного рода, образует противную (контрарную) противоположность, тогда как два понятия стоят между собой в отношении противоречащей противоположности, когда одно из них есть простое отрицание другого (А—не-А)). (Что эта противоположность может иметь место только между суждениями, а не между раздельными понятиями, — это Аристотель упустил из виду, вероятно, потому, что он ещё не уразумел связки, как самостоятельной составной части суждения, наряду с подлежащим и сказуемым).

К этим родам противоположности Аристотель присоединяет ещё противоположность между соотносительными понятиями и противоположность между обладанием и лишением.

Все наши понятия подходят под один или несколько «главных родов высказывания» или категорий, обозначающих различные точки зрения, с которых можно рассматривать вещи, тогда как сами они не подчинены какому-либо высшему понятию, которое было бы в отношении их общим родовым понятием. Аристотель насчитывает десять таких категорий: субстанцию, количество, качество, отношение, время, место, положение, обладание, действие, страдание.

Он уверен в полноте этой совокупности рубрик; но у него нельзя обнаружить определённого принципа для её выведения, и категории «обладания» и «положения» упоминаются только в «Категориях» и «Топике» и пропускаются в позднейших перечислениях. Но и из остальных категорий не все имеют одинаковое значение; важнейшими из них являются четыре первые и среди них — категория субстанции, к которой все остальные категории относятся как производное к первичному. Именно эта категория образует, по Аристотелю, существенный предмет «первой философии» или так называемой метафизики.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/56.htm
Эта наука занимается исследованием высших причин, или исследованием сущего как такового, т. е. того вечного, бестелесного и неподвижного начала, которое есть причина всякого движения и развития в мире; поэтому она — самая обширная и ценная из всех наук. Точнее содержание её распределяется по трём основным вопросам: об отношении между единичным и общим, об отношении между формой и материей, и об отношении между движущим и движимым.

1. Единичное и общее. Если Платон признавал первично и безусловно действительным только идеи или то общее, что образует содержание наших понятий, и если он поэтому описывал идеи как самостоятельные сущности, независимые по своему бытию от единичных вещей, то Аристотель с этим несогласен. В «Метафизике» он подвергает учение об идеях и связанные с ним допущения чрезвычайно тонкой и (несмотря на отдельные несправедливости и недоразумения), в общем, уничтожающей критике.

Он приводит против него следующие главные решающие возражения: общее не есть нечто субстанциальное; сущность не может находиться вне тех вещей, сущностью которых она является; идеи лишены движущей силы, вне которой они не могут быть причинами явлений. Он со своей стороны считает возможным признавать лишь единичное реальностью в полном смысле слова или субстанцией. Ведь если это название применимо лишь к тому, что не может быть высказано ни о чем ином и не может быть присуще ничему в качестве акциденции, то таковым является только единичное существо; напротив, все общие понятия выражают только известные качества субстанций, и даже родовые понятия выражают лишь общую сущность известных субстанций. Поэтому и они могут быть названы в косвенном и производном смысле субстанциями (именно вторичными субстанциями, но их нельзя считать чем-либо существующим вне отдельных вещей: они суть не «единое вне многого», а «единое во многом». Впрочем, вместе с тем Аристотель признает, что форме, которая всегда есть нечто общее по сравнению с тем, что составлено из формы и материи, присуща высшая действительность и что общее, будучи предметом науки, само по себе более первично и достоверно; это есть противоречие, последствия которого проходят через всю систему Аристотеля.

2. Хотя наш философ горячо оспаривает обособленное бытие и потусторонность Платоновых идей, однако он отнюдь не хочет пожертвовать руководящей мыслью учения об идеях; напротив, его собственное учение о форме и материи есть не что иное, как попытка выразить эту мысль в более состоятельной теории, чем платоновская.

Предметом знания — говорит он вместе с Платоном — может быть только необходимое и неизменное; но все чувственное случайно и изменчиво, оно одинаково может и быть и не быть; лишь нечувственное, мыслимое нами в понятиях, столь же неизменно, как и сами последние. Но ещё важнее для Аристотеля соображение, что всякое изменение предполагает нечто неизменное, и всякое становление — нечто вечное, которое, точнее, имеет двоякий характер: оно есть, с одной стороны, субстрат, который становится чем-либо и в котором совершается изменение, и, с другой стороны, — свойства, в сообщении которых субстрату состоит изменение. Этот субстрат Аристотель называет впервые введённым им для этого термином материи; свойство же он называет термином, употреблявшимся для обозначения Платоновых идей, — «формой».

Так как цель становления достигнута, когда материя приняла определённую форму, то форма каждой вещи есть её действительность или действительное, как таковое; и так как, с другой стороны, материя как таковая, хотя ещё и не есть то, чем она станет позднее, но все же должна иметь способность стать таковым, то она есть возможность или возможное. Если представить себе материю вне всякой формы, то мы получаем «первую материю», которая, будучи совершенно неопределённой, может быть также названа (качественно) неограниченной, — общий субстрат для всех определённых материй; этот субстрат, в качестве только возможного, никогда не существует и не существовал сам по себе.

Напротив, формы нельзя рассматривать как простые модификации или даже творения одной всеобщей формы; каждая из них, наоборот, в качестве данной определённой формы, вечна и неизменна, подобно платоновским идеям; только они не существуют вне отдельных вещей и, в силу вечности мира, никогда и не существовали независимо от конкретных вещей. Форма есть не только понятие и сущность каждой вещи, но и её конечная цель и сила, осуществляющая эту цель. Правда, эти различные стороны формы часто распределены по различным субъектам, и поэтому Аристотель насчитывает иногда четыре рода причин: материальную, формальную, движущую и конечную; но три последние вида причин по существу, а в отдельных случаях и фактически (как в отношении души к телу или божества к миру) совпадают между собой; первичный характер имеет лишь различие между формой и материей.

Это различие проходит повсюду: где что-либо одно> относится к другому, как более законченное, определяющее и действующее, там первое обозначается как форма или действительное, второе — как материя или потенциальное. Но фактически и у Аристотеля материя приобретает значение, выходящее далеко за. пределы простого понятия возможности. Из материи проистекает естественная необходимость или случай, которые ограничивают целесообразную деятельность природы и людей и вторгаются в неё; от свойств материи зависят все несовершенства в мире, и ими определяются столь существенные различия, как различие между небесным и земным, мужским и женским; из противодействия материи форме проистекает то, что природа может лишь постепенно подниматься от низших творений к высшим; и лишь ссылкой на материю Аристотель может объяснить, что низшие видовые понятия разделяются на множество единичных вещей.

Нельзя не признать, что в этих утверждениях материя рассматривается как второй принцип, наряду с формой, обладающий собственной силой. И как бы велики ни были преимущества, которые даёт философу для объяснения явлений его учение о форме и материи в связи с введённой им парой понятий «возможности и действительности» и с понятием движения, но все же им вредит неясность, которая возникает из того, что субстанция отождествляется то с единичным существом, то с формой, и что материя понимается то в отвлечённом, то в конкретном смысле.

3. Из отношения между формой и материей вытекает движение, или — что то же самое — изменение, которому подчинено все в мире, что имеет материю. А именно, движение есть не что иное, как реализация возможного как такового. Толчок к этой реализации может дать лишь нечто такое, что уже является тем, чем движимое должно ещё стать в силу своего движения. Поэтому всякое движение предполагает двоякое: движущее и движимое; и даже если существо движет само себя, то все же то и другое должно быть распределено в нем по разным элементам, как напр. в человеке душа и тело. Движущее может быть только актуальным, формой, движимое — только потенциальным, материей. Форма действует на материю тем, что побуждает её двигаться навстречу действительности или оформлению; ибо материя по своей природе (поскольку во всяком задатке лежит потребность в его осуществлении) имеет влечение к форме, как к благому и божественному.

Поэтому, где форма и материя соприкасаются, всегда и необходимо возникает движение. И так как не только сама форма и материя, но и отношение между ними, на котором основано движение, должно быть вечным (ибо его возникновение, как и его исчезновение могут быть в свою очередь определены только движением), так как, далее, время и мир, которые немыслимы без движения, также вечны, то движение никогда не могло начаться и никогда не сможет закончиться. Но последняя причина этого вечного движения может находиться лишь в чем-либо неподвижном. Ведь если всякое движение возникает лишь через воздействие двигателя на движимое и, следовательно, предполагает двигателя, отличного от движимого, то, если это движущее само движимо, оно в свою очередь также предполагает иного двигателя, и т. д., пока мы не дойдём до двигателя, который сам уже не движется.

Поэтому, если бы не было неподвижного двигателя, то не было бы первого двигателя, и следовательно, не было бы вообще движения, и тем менее — безначального движения. Но если первый двигатель неподвижен, то он должен быть нематериальным, т. е. формой без материи или чистой актуальностью; ведь, где есть материя, есть и возможность иного бытия, переход от потенциального к актуальному, движение; лишь бестелесное неизменно и неподвижно. И так как форма есть совершенное бытие, а материя — несовершенное, то первый двигатель должен быть безусловно совершенным бытием, высшей ступенью бытия. Так как, далее, мир есть единое благоустроенное целое, направленное на одну цель, так как движение мироздания едино и непрерывно, то перводвигатель может быть лишь единым, т. е. самой этой единой целью. Но безусловно бестелесным существом является только дух или мышление.

Поэтому последняя причина всего движения лежит в Божестве, как в чистом, совершенном, бесконечном по силе духе.* Деятельность этого духа может состоять только в мышлении, так как всякая иная деятельность (т. е. всякая практическая или творческая деятельность, всякое имеет своей целью нечто, вне её лежащее, что немыслимо в отношении совершенного и самодовлеющего существа; и это мышление никогда не может находиться в состоянии простой потенциальности, а есть непрерывная мыслительная деятельность.

Предметом этого мышления может быть только оно само; ибо ценность мышления определяется содержанием мыслимого, а самым ценным и совершенным может быть только сам божественный дух. Таким образом, мышление Бога есть «мышление мышления», и в этом неизменном самосозерцании состоит его блаженство. И на мир Божество действует не тем, что выходит из пределов самого себя и обращает своё мышление и воление на мир, а только одним своим бытием: безусловно совершенное существо, в качестве высшего блага, есть также последняя цель всех вещей; все стремится к нему и движется ему навстречу; от него зависит единый порядок, связь и жизнь мира. Божественной воли, направленной на мир, творческой деятельности или вмешательства Божества в ход вещей Аристотель не допускал.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/57.htm
Если «первая философия» имеет дело с неподвижным и бестелесным, то предметом физики является подвижное и телесное и притом то, которое имеет причину своего движения в самом себе. «Природа» (фиск;) есть причина движения и покоя в том, чему первоначально присуще то и другое. Но как мы должны точнее представлять себе эту причину, и как она относится к Божеству, — это остаётся неясным; и как ни привык наш философ говорить о природе как о реальной силе, действующей в мире, его система все же не даёт ему права на это гипостазирование.

Под движением Аристотель разумеет всякое вообще изменение, всякую реализацию возможного, и в этом смысле он насчитывает четыре рода движения: субстанциальное движение — возникновение и уничтожение; количественное — рост и уменьшение; качественное — превращение; пространственное движение (фора) — перемена места; иногда, впрочем, он причисляет только три последних вида к движению в тесном смысле, тогда как понятие изменения объемлет все четыре. Все остальные виды изменения обусловлены пространственным движением; и Аристотель исследует точнее, чем кто-либо из его предшественников, понятия, относящиеся непосредственно к этому виду движения.

Он показывает, что безграничное может быть дано лишь потенциально, в бесконечной увеличимости чисел и в бесконечной делимости величин, но никак не актуально. Он определяет пространство, которое он, однако, ещё не отличает ясно от места, как границу окружающего тела в отношении окружаемого, и время как счёт движения в отношении прежде и после; и он выводит отсюда, что вне мира не существует ни пространства, ни времени, что пустое пространство немыслимо (это он доказывает весьма подробно в полемике против атомистов), и что время, как и всякое число, предполагает счисляющую душу. Он доказывает — оставляя здесь в стороне многое иное — что пространственное движение, и притом именно круговое движение, есть единственное внутренне связанное и непрерывное движение, которое может быть безначальным и бесконечным.

— Однако, пространственное движение и соответствующее ему механическое рассмотрение природы, по убеждению Аристотеля, недостаточно для объяснения явлений. В противоположность механистическому миросозерцанию, он утверждает качественную разнородность веществ и отвергает не только математическое построение элементов, как оно изложено в учении Платона, но и атомистическую теорию; эти возражения Аристотеля были неопровержимы для атомизма в его демокритовской форме и при тогдашнем состоянии естествознания. Полемизируя против других теорий, Аристотель пытается также показать, что вещества и, в частности, элементы могут качественно превращаться друг в друга благодаря тому, что качества одного элемента изменяются под влиянием другого элемента; и это соотношение действия и страдания, как он полагает, возможно лишь там, где два тела отчасти сходны, отчасти отличны друг от друга, т. е. где они противоположны в пределах одного рода. В соответствии с этим Аристотель защищает также против механистических теорий представление, что смешение веществ состоит не в простой пространственной близости частиц, а в образовании нового вещества из смешанных (химическое смешение).

Ещё важнее для него принцип, что действия природы вообще нельзя рассматривать как только физическую деятельность, а необходимо уразуметь как обусловленную целью деятельность. Цель всякого становления есть развитие потенциальности в актуальность, внедрение формы в материю. Поэтому из аристотелевского учения о форме и материи, совершенно так же, как из платоновского учения об идеях, следует преобладание телеологического объяснения над чисто физическим. «Природа, — говорит Аристотель, — ничего не делает бесцельно»; «она всегда стремится к лучшему», «она по возможности производит прекраснейшее»; в ней нет ничего излишнего, ничего напрасного и несовершенного; во всех её творениях, даже в мельчайших, есть нечто божественное, и даже отбросы она употребляет как добрый домохозяин, чтобы создать из них что-либо полезное.

Что это так, — об этом свидетельствует наблюдение над природой, которое показывает нам, в большом и мельчайшем, изумительную целесообразность в общем устройстве мира и во всех созданиях природы. Сводить же эту целесообразность на общую обусловленную целью деятельность вынуждает нас соображение, что то, что постоянно совершается, не может зависеть от случая; и если природе нельзя, конечно, приписать сознательного размышления, то это лишь доказывает, что она, подобно совершенному художнику, производит целесообразное с той безошибочной уверенностью, которая исключает всякий выбор. Поэтому истинное основание созданий природы лежит в конечных причинах; материальные же причины, напротив, Аристотель вместе с Платоном рассматривает только как условия, как необходимые вспомогательные средства, но не как положительные причины явлений природы.

Впрочем, уже выше было отмечено, что, вместе с тем, эти посредствующие причины противодействуют целестремительной деятельности природы, ограничивают её результаты и вынуждают её в земном мире (ибо небесный мир имеет иного рода материю) к постепенному восхождению от менее совершенного к более совершенному.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/58.htm
Из вечности формы и материи следует безначальность и бесконечность движения, а вместе с тем и вечность мироздания, которую наш философ утверждал уже в ранних своих сочинениях; допущение, что мир, хотя и возник, но будет длиться вечно, упускает из виду, что возникновение и уничтожение взаимно обусловливают друг друга, и что лишь то может быть непреходящим, природа чего одинаково исключает и то, и другое. Даже в земном мире только единичные существа возникают и гибнут; напротив, роды безначальны, и потому всегда существовали люди; только последние (как думал уже Платон) время от времени частью истребляются на обширных пространствах земли от опустошительных катастроф, частью впадают опять в первобытное состояние. Это, впервые установленное Аристотелем и глубоко проникающее в его систему учение о вечности мира освобождает Аристотеля от рассмотрения космогонической части физики: ему нужно объяснить не возникновение мира, а только его свойства.

Основой этого объяснения служит различение двух неравных половин, из которых состоит мироздание: мира надлунного и мира подлунного, небесного и земного, потустороннего и посюстороннего. Неизменяющаяся природа звёзд и неустанная правильность их движений доказывает — и то же самое Аристотель пытается вывести из общих соображений, — что они уже по своей материи отличаются от преходящих и подверженных постоянным изменениям земных вещей. Звезды состоят из эфира — тела, лишённого противоположностей и неспособного к изменению, кроме пространственного перемещения; из всех движений ему присуще только круговое движение; земные вещи состоят из четырёх элементов, которые находятся в отношении двойной противоположности между собой: противоположности между тяжестью и лёгкостью, которая проистекает из присущего телам прямолинейного движения к естественным для тела местам, и качественной противоположности, которая возникает из различных возможностей комбинаций основных свойств: тёплого и холодного, сухого и влажного (огонь тёпл и сух, воздух тёпл и влажен, вода холодна и влажна, земля холодна и суха).

В силу этой противоположности вещества постоянно переходят одно в другое; для веществ, которые дальше отстоят друг от друга (как земля и воздух, вода и огонь) этот переход обусловлен превращением в один из промежуточных элементов. Уже отсюда следует не только единство мира, которое и без того обеспечено единством перводвигателя, но и шарообразная форма его, которую Аристотель сверх того пытается доказать многими физическими и метафизическими аргументами. Посредине мира покоится Земля, которая образует сравнительно незначительную часть всего мироздания и по форме есть также шар; вокруг неё в концентрических шарообразных слоях распределены вода, воздух и огонь (или, вернее, теплород, ибо пламя есть «избыток огня»; затем идут небесные сферы, материал которых тем чище, чем дальше он от Земли. Самая крайняя из этих сфер есть небо неподвижных звёзд («первое небо»), ежедневное обращение которого определено непространственно окружающим его божеством.

Движение каждой сферы состоит в безусловно равномерном вращении её вокруг её оси, — как это принимает Аристотель вместе с Платоном и всей тогдашней астрономией и как он это обстоятельно доказывает в отношении первой сферы. Поэтому мы должны (согласно постановке проблемы, ведущей начало от Платона) допустить такое число сфер и приписать им такое движение, какие необходимы, чтобы объяснить фактическое движение семи планет исключительно из равномерных круговых движений. Исходя из этого допущения, Евдокс вычислил, что число сфер, определяющих движение планет, включая семь сфер, на которых укреплены планеты, должно равняться 26; Каллипп насчитал 33 сферы.

Аристотель примыкает к этому мнению; но так как по его теории внешние сферы относятся к внутренним, как форма к материи, как движущее к движимому, то каждая сфера должна сообщать движение всем заключённым в неё сферам, подобно тому, как крайняя сфера водит за собой все остальные сферы в своём ежедневном вращении; и поэтому самостоятельное движение каждой планеты было бы нарушено движениями всех окружающих её сфер, если бы против этого не были приняты особые меры. Поэтому Аристотель полагает, что между сферами каждой планеты и сферами ближайшей к ней нижней планеты движутся в направлении, противоположном движению сфер верхней планеты, столько «сводящих назад» сфер, сколько необходимо, чтобы устранить влияние одних сфер на другие. Число их равно, по его вычислению, 22, и прибавляя их к сферам, установленным Каллиппом, он получает в итоге, включая сферу неподвижных звёзд, 56 небесных сфер. Каждая из этих сфер должна, подобно «первому небу», получать движение от вечной и неподвижной, т. е. бестелесной субстанции, от принадлежащего к ней духа; и потому этих духов должно быть столько же, сколько сфер; звезды Аристотель считает, таким образом, одушевлёнными и разумными божественными существами, высоко стоящими над людьми. Однако, своему вычислению сфер и их духов он приписывает лишь значение вероятного вывода.

Движение небесных сфер, через трение, в особенности в местах, лежащих под солнцем, в воздухе, вызывает свет и теплоту; это действие, вследствие наклонного положения солнечной орбиты, наступает в различные времена года для каждого места с различной интенсивностью. Результатом этого является круговорот возникновения и уничтожения — это отражение вечного в преходящем, — прилив и отлив веществ и переход элементов друг в друга; а отсюда возникают все атмосферные и земные явления, которые исследуются в «Метеорологии» Аристотеля.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/59.htm
Рассмотрению органической природы Аристотель посвятил значительную часть своей научной деятельности); и хотя он, без сомнения, уже мог при этом использовать некоторые исследования естествоиспытателей и врачей, в особенности Демокрита, но, согласно всем данным, его собственные труды настолько опередили все, созданное его предшественниками, что его можно без колебаний назвать не только выдающимся представителем, но и главным основателем как сравнительной, так и систематической зоологии у греков; 0 если даже работа о растениях не принадлежит ему, то все же его учебная деятельность даёт право считать его также первым основателем научной ботаники.

Жизнь состоит в способности самопроизвольного движения. Но всякое движение предполагает двоякое: форму, которая движет, и материю, которая движима. Эта материя есть тело, форма же есть душа живого существа. Поэтому душа, с одной стороны, не есть сама что-либо телесное, и, с другой стороны, не может существовать без тела; поэтому она сама также неподвижна и не есть, как думал Платон, самодвижущееся начало; её связь с телом такова же, какова вообще связь формы с материей. В качестве формы своего тела, она есть, далее, его цель; тело есть лишь орган (орудие) души, устройство которого определяется этим его назначением, и именно в этом состоит понятие органического (впервые введённое, как и соответствующий термин, Аристотелем).

Поэтому, если Аристотель определяет душу как первую энтелехию органического тела, то это значит: она есть жизненное начало тела, сила, которая движет им и строит его, как своё орудие; и потому вполне естественно, что обусловленная целью деятельность природы яснее всего проступает именно в живых существах, ибо здесь все с самого начала приспособлено к душе и к исходящим от неё воздействиям. Но если обусловленная целью деятельность вообще может лишь постепенно преодолеть противодействие материи, то и душевная жизнь сама по себе имеет весьма различный характер. Жизнь растений состоит в питании и размножении; у животных к этому присоединяется чувственное ощущение, а у огромного большинства из них — также пространственное передвижение; наконец, у человека ко всему этому присоединяется ещё мышление.

Поэтому Аристотель, отчасти примыкая к Платону, принимает три рода душ, которые, когда они соединяются в индивидуальной душе, образуют три части её, и которые относятся между собой так, что высшие не могут встречаться без низших, низшие же возможны без высших. Эти три части суть: питательная или растительная душа, ощущающая или животная душа и разумная или человеческая душа. Прогрессивному развитию душевной жизни соответствует шкала живых существ, которая через последовательные промежуточные звенья простирается от самых несовершенных до самых высших существ; и что весь этот ряд определяется одинаковыми законами, — об этом свидетельствуют многочисленные аналогии, имеющиеся между его различными частями.

Низшую ступень занимают растения, которые, ограничиваясь функциями питания и размножения, лишены единого средоточия своей жизни и потому ещё неспособны к ощущению. Впрочем, в дошедших до нас сочинениях Аристотель лишь мимоходом касается растений. Тем более подробно он занимается в них животными; и при этом он ставит своей задачей сочетать с точнейшим знанием единичных фактов понимание их значения для целого и положения в нем. — Тело животных составлено из однородных веществ, которые в свою очередь суть смесь элементарных веществ; среди них особое значение имеет мясо, как место ощущения (нервы были открыты лишь после Аристотеля). Непосредственным носителем души служит источник жизненной теплоты — пневма, — тело, родственное эфиру и переходящее в дитя через семя отца; главным седалищем жизненной теплоты является центральный орган, которым у кровеносных животных служит сердце; в сердце из питательных веществ, доставляемых ему жилами (различие между артериями и венами ещё неизвестно Аристотелю), вываривается кровь, которая частью служит для питания тела, частью также содействует образованию некоторых представлений. Происхождение животных имеет различные формы, которые философ подверг тщательному исследованию; наряду с половым зарождением, он принимает и самозарождение, даже у некоторых видов рыб и насекомых.

Первую форму зарождения он считает, однако, более совершенной. При ней мужская сторона относится к женской, как форма к материи; исключительно от первой исходит душа ребёнка, а от последней — его тело; физиологическое основание этой различной роли состоит, по Аристотелю, в том, что женский организм, вследствие более холодной своей природы, не может до конца выварить кровь, необходимую для образования семенного вещества.

Способ, которым развивается организм, состоит, в общем, в переходе от червеобразной формы через яйцевидную форму в соответствующую форму организма. В частностях же встречаются самые существенные различия между животными в отношении их происхождения, как и в отношении их строения, местопребывания, образа жизни и способа передвижения. Аристотель пытается во всех этих отношениях показать допускаемый им постепенный переход от низших форм к высшим; нельзя, конечно, удивляться, что ему не удалось провести без колебаний эту точку зрения или установить на её основе естественную классификацию животного царства.

Среди девяти классов животных, которые он обыкновенно насчитывает (живородящие четвероногие, четвероногие, кладущие яйца, птицы, рыбы, киты, мягкотелые, мягкочерепокожие, насекомые) выступает, в качестве главной противоположности, противоположность между обладающими кровью и бескровными животными, о которой Аристотель сам замечает, что она совпадает с различием между позвоночными и беспозвоночными.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/60.htm
От всех других живых существ человек отличается разумом, который соединяется у него с животной душой; и строение его тела, а также и его низшие душевные деятельности соответствуют тому более высокому назначению, которое они получают в силу этой связи. В строении тела это обнаруживается в вертикальном положении человека и в пропорциональности его фигуры; человек обладает наибольшим количеством крови, и кровь его — самая чистая; он обладает также наибольшим мозгом и наивысшей жизненной теплотой; орудия речи и руки суть наиболее ценные его органы. Среди чувственных деятельностей души восприятие есть изменение, которое производится воспринимаемым предметом в душе через посредство тела и которое состоит в том, что воспринимающему сообщается форма воспринимаемого.

Но отдельные чувства, как таковые, сообщают нам только те качества вещей, к которым они специально относятся; и то, что они высказывают об этом («восприятие единичного», всегда истинно. Общие же качества вещей, о которых мы узнаем через все чувства — единство и множество, величину и форму, время, покой и движение — мы познаем не через отдельные чувства, а через общее чувство, в котором соединяются образы, созданные в органах чувства; и точно так же только с помощью общего чувства мы можем сравнивать различать восприятия отдельных чувств, относить доставляемые нам образы к предметам и сознавать отношение восприятия к нам самим. Орган этого общего чувства есть сердце; среда, через которую до него доходят движения органов чувства, есть, по-видимому, пневма.

Когда движение сохраняется в органе чувства дольше восприятия, передаётся в центральный орган и вызывает в нем повторение чувственного образа, то возникает воображаемое представление, что означает также и способность воображения); и это представление, подобно всем показаниям общего чувства, может быть не только истинным, но и ложным. Если воображаемое представление познаётся как копия прежнего восприятия (причём, впрочем, опять-таки нередко возможно заблуждение), то мы называем его воспоминанием; сознательно вызываемое воспоминание есть вспоминание.

Поэтому местопребыванием памяти является также общее чувство. Обусловленное пищеварением изменение в центральном органе есть причина сна; угасание жизненной теплоты в нем причиняет смерть. Внутренние движения в органах чувства или также движения, обусловленные внешними впечатлениями, доходя до центрального органа, вызывают сны, которые поэтому при случае могут служить показаниями какого-либо явления, не замеченного наяву. Если воспринимаемое берётся с точки зрения блага или зла, то возникает удовольствие или неудовольствие (которые поэтому всегда содержат суждения оценки), и из них — стремление, которое может быть или желанием, или отвращением. Эти состояния также исходят из средоточия ощущения.

Аристотель не проводит ещё более точного разграничения между чувствованием и стремлением, и если он вместе с Платоном противопоставляет друг другу как чисто чувственную и более благородную форму неразумного стремления, то он все же не определил точнее понятие бирос; он разумеет под ним гнев, мужество и аффективную сторону сознания.

Но все эти функции, как таковые, принадлежат только животной душе. Лишь в человеке к последней присоединяется разум или мыслительная сила. Тогда как животная душа возникает и уничтожается вместе с телом, формой которого она является, разум не возникает и не уничтожается; он вступает извне в зародыш души, переходящий от отца к ребёнку, не имеет телесного органа, не доступен страданию и изменению и не затрагивается гибелью тела.

Однако, в качестве разума человеческого индивида, в своей связи с отдельной душой, он все же отражает на себе изменения её состояний. В единичном существе способность к мышлению предшествует действительному мышлению; его дух подобен пустой доске, на которой только само мышление (но это значит: не чувственное восприятие, а созерцание объектов мысли, пишет определённое содержание; и человеческое мышление всегда сопровождается чувственными образами.

Поэтому Аристотель различает двоякий разум: разум, который все производит, и разум, который способен стать всем; деятельный, и страдательный разум. Последний возникает и гибнет вместе с телом, первый — вечен. Но так как наше мышление, в качестве индивидуального процесса, осуществляется лишь через взаимодействие того и другого, то у нас нет воспоминания о прежнем бытии нашего разума; и точно так же ни одна из деятельностей, которые, согласно Аристотелю, свойственны существам, состоящим из разума и души, не может быть приписана бестелесному духу до и после нынешней жизни.

Впрочем, тщетно было бы искать у Аристотеля более точных определений о сущности страдательного разума и о его отношении к деятельному разуму. Мы видим, что он хочет найти в нем соединительное звено для связи между разумом и животной душой; но он не показывает нам, как можно без противоречий объединить различные качества, которые он приписывает этому разуму, и точно так же он даже не ставит вопроса о том, где собственно помещается человеческая личность, как бестелесный разум, лишённый воспоминания и т. п., может вести личную жизнь, как, с другой стороны, самосознание и личное единство жизни, выражением которого оно является, могло возникнуть из соединения разума с животной душой, вечного со смертным, и как существо, состоящее из того и другого, может быть субъектом разума.

На соединении разума с низшими душевными силами основаны деятельности духа, в которых человек возвышается над животными. Деятельность чистого разума, как такового, есть то непосредственное овладение высшими истинами, о котором уже упоминалось. От него Аристотель (вместе с Платоном) отличает опосредствованное познавание, которое направлено на не-необходимое; но он не даёт психологических объяснений этим различиям. Когда вожделение определяется разумом, оно становится волей. Аристотель безусловно предполагает свободу воли и доказывает её добровольностью добродетели и общепризнанной вменяемостью наших действий; и поэтому он также утверждает, что последние цели нашего действования — высшие суждения нравственной оценки — определяются состоянием нашей воли, и что правильность наших целей зависит от добродетели.

Размышление должно, напротив, устанавливать, какие средства лучше всего пригодны для этих целей.

Поскольку разум выполняет это, он называется рассуждающим или практическим разумом, в развитии которой состоит рассудительность. Но Аристотель не даёт более точных исследований о внутренних процессах, через посредство которых осуществляются волевые акты, и о возможности и граница; свободы воли.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/61.htm
Общей целью всей человеческой деятельности является (как том не сомневался ни один греческий моралист) блаженство; не только оно одно есть то, к чему стремятся не ради чего-либо иногда ради него самого. Но мерило, которым определяются условия блаженства, Аристотель заимствует не из субъективного чувства, а объективного характера жизненной деятельности: «эвдемония» состоит в красоте и совершенстве бытия как такового, и наслаждение, которой отдельный человек получает от этого совершенства, не есть ни последняя цель совершенства, ни его основание и мерило его ценности.

Как для каждого живого существа благо состоит в совершенстве его деятельности, так и для человека — как это доказывает Аристотель — благо может состоять лишь в совершенстве присущей ему, как чело веку, своеобразной деятельности. Но такова именно деятельное разума, и потому деятельность разума, соответствующая своей задаче есть добродетель. Поэтому блаженство человека, как таковое, состоит в добродетели. Или, если надо различать два рода разумной деятельности и два ряда добродетелей — теоретические и практические, — то научная или чисто интеллектуальная деятельность образует наиболее ценную составную часть блаженства, практическая же деятельность или этическая добродетель — вторую по важности часть блаженства.

К этому, однако, должны присоединиться ещё дальнейшие условия. Для блаженства необходимы зрелость и завершённость жизни ребёнок не может быть блаженным, потому что он ещё не способен к совершенной деятельности. Бедность, болезнь и несчастья нарушают блаженство и лишают деятельность вспомогательны: средств, которые доставляют ей богатство, могущество и влиятельность; обладание детьми, общение с друзьями, здоровье, красота, благородное происхождение ценны сами по себе. Но положительный конституирующий элемент блаженства есть лишь внутренняя год десть, в отношении которой внешние и телесные блага имеют значение лишь отрицательных условий (это отношение подобно отношению в (природе материальных причин к целевым); даже величайшее несчастье не может сделать порядочного человека жалким, хотя и препятствует его эвдемонии.

И точно так же и удовольствие не образует самостоятельной составной части высшего блага в том смысле, чтобы оно само могло ;тать целью деятельности. Ибо, хотя оно, в качестве естественного результата всякой совершенной деятельности, и неотделимо от последней, и не заслуживает тех упрёков, которые ему делали Платон а Спевсипп, но все же его ценность всецело определяется ценностью той деятельности, из которой оно возникает; оно есть естественное завершение всякой деятельности, её непосредственный результат: добродетелен лишь тот, кого удовлетворяет выполнение благого и прекрасного без всяких приманок, и кто с радостью жертвует этому удовлетворению всем остальным.

Таким образом, блаженство опирается на известные качества и достоинства мышления и воли, на дианоэтические и этические добродетели; и последние (этические добродетели) являются предметом этики. Понятие этической добродетели определяется тремя признаками: она есть направление воли, которое придерживается соответствующей нашей природе середины, согласно разумному определению, которое может дать рассудительный человек. Эти определения сначала доказываются в общей форме, а затем в кн. III, гл. — подробнее исследуется первое из них, в кн. III, 9 — V, 15 — второе, и в кн. VI — третье.

1. Хотя все добродетели опираются на некоторые естественные способности, но добродетелью в подлинном смысле они становятся, лишь когда ими руководит разумение. С другой стороны, этическая добродетель относится к воле: ели Сократ сводил её на знание, то он упускал из виду, что в ней дело идёт не о знании нравственных законов, а об их применении, властвовании разума над аффектами, которое есть дело свободного ношения воли; и потому Аристотель подробно рассматривает понятия, обозначающие различные формы определения воли, как напр. понятия добровольного, умышленного и т. п. Но определение воли становится добродетелью, лишь когда оно есть длительное направление принципиально установленное настроение, как оно возможно только у зрелого человека.

2. По своему содержанию направление воли может быть названо нравственным, когда оно придерживается правильной середины между слишком многим и слишком малым; а в чем заключается эта середина, — это зависит от своеобразия действующего лица, ибо что для одного правильно, может быть для другого слишком многим или малым. Каждая добродетель есть поэтому середина между двумя пороками, из которых, впрочем, то один, то другой более от неё отдалён. Аристотель подробно показывает это на примерах отдельных добродетелей — мужества, самообладания и т. п., — не выводя, однако, эти добродетели из определённого принципа, подобно тому как Платон выводил свои четыре основных добродетели.

Подробнее всего он обсуждает среди них главную политическую добродетель — справедливость, которой он посвятил всю пятую книгу своей «Этики» (эта книга служила в течение всей эпохи средних веков основой естественного права).

Задачей справедливости он считает правильное распределён преимуществ и невыгод и, смотря по тому, касается ли это публичного или частного права, он различает распределяют и уравнивающую справедливость. Распределяющая добродетель должна разделять сообразно достоинству граждан почести и преимущества, которые государство дарует отдельным лицам; уравнивающая справедливость должна заботиться о том, чтобы, во-первых, выгоды и убытки контрагентов в добровольных договорах уравновешивали друг друга, и чтоб во-вторых, также были уравновешены проступок и наказание; в пе вой действует — как неточно выражается Аристотель — принцип метрической пропорции, в последней — принцип арифметической пропорции. Правом в строгом смысле является право, действующее в отношении «равных», — «политическое» право. Право делится на естественное и положительное; в исправлении последнего первым состоит гуманность.

3. Но кто же должен в каждом данном случае определять, где находится правильная середина? Это, — говорит Аристотель — есть дело рассудительности, которая именно своим отношением к воле отличается от остальных дианоэтических добродетелей, ибо из числа последних одни направлены только на необходимое, как разумы состоящая из того и другого мудрость, другие же, ка искусство, хотя также заняты областью изменчивого, но направлены на творчество, а не на поведение.

От добродетелей и пороков в подлинном смысле слова, т. е. о правильных и ложных направлений воли, Аристотель различает ещё состояния, которые возникают не столько из привычного направления воли, сколько из силы или слабости воли в отношении аффектов: с одной стороны, умеренность и выдержку, и, с другой стороны, неумеренность и изнеженность. Он обращается, наконец, к своему замечательному исследованию любви и дружбы, обильному тонкими наблюдениями и меткими соображениями; в этом нравственном отношении обнаруживается, что человек по природе есть общительное существо, что каждый человек родственен каждому и склонен каждому симпатизировать и что общее право соединяет всех. Именно эта черта есть основа семьи и государства.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/62.htm
В природе человека лежит влечение к общению с подобными ему, и он нуждается в этом общении не только для сохранения, обеспечения и улучшения своего физического существования, но и прежде всего потому, что только в обществе возможно хорошее воспитание и устройство жизни, основанное на праве и законе. Самое совершенное общение, объемлющее все остальные, есть государство. Поэтому цель государства не ограничивается охраной правового состояния, защитой страны от внешних врагов и обеспечением жизни; напротив, у него есть более высокая и широкая задача: блаженство граждан в совершенном жизненном общении; и именно поэтому государство по своей природе предшествует отдельной личности и семье, как и вообще части целого обусловлены последним как целью, которой они служат.

И так как добродетель образует самую существенную составную часть блаженства, то Аристотель, как и Платон, признает основной задачей государства воспитание у граждан добродетели; и потому он решительно осуждает те государства, которые, место мирных забот о нравственной и научной культуре, стремятся войнам и завоеваниям.

Впрочем, хронологически государству все же предшествуют семьи и общины. Природа прежде всего сводит мужчину и женщину для основания домохозяйства; семьи, расширяясь, превращаются в деревенские общины; соединение многих таких общин приводит к основанию городской общины, которую и Аристотель ещё не отличает от государства. Что касается деревенской общины, то она образует только переходную ступень к государству и растворяется в последнем. Что же касается семьи, то Аристотель метко показывает, что требование Платона принести семью и частную собственность в жертву государственному общению не только во всех отношениях невыполнимо, но и исходит из ложного представления об этом общении; ибо государство не есть единое простое существо, а есть целое, состоящее из многих и разнообразных частей.

Он сам исследует брак и другие отношения семейной жизни с нравственным пониманием, которое крайне редко встречается в древности. С другой стороны, он отдаёт дань национальному греческому предрассудку и господствующим общественным условиям, когда делает несостоятельную попытку оправдать рабство; он приводит то соображение, что есть люди, которые способны лишь к физическому труду и потому должны находиться под властью других, и полагает, что таково в общем отношение варваров к эллинам. И то же следует сказать и обо всех его рассуждениях о заработке и имуществе, в которых он допускает, как естественные, только те виды труда, которые направлены на непосредственное удовлетворение потребностей, относясь с недоверием и презрением ко всем денежным заработкам и находя всякую ремесленную деятельность недостойной свободного человека.

В своём учении о формах государственного устройства Аристотель не указывает, как это делал Платон в «Государстве», одного устройства, как единственно правильного, и не противопоставляет ему все остальные формы государственного устройства в качестве ложных; напротив, он сознает, что формы государственного устройства должны определяться характером и потребностями народа, для которого они предназначены; и что даже то, что само по себе несовершенно, все же может оказаться лучшим из всего, чего можно достигнуть при данных условиях. Правильность государственного устройства зависит от определения цели государства, и правильные устройства суть те, в которых последней целью государственной жизни служит не преимущество правящих, а общее благо, и все остальные устройства ложны; но форма государственного устройства зависит от распределения политической власти. А это распределение должно зависеть от фактического значения различных классов народа для государственной жизни; ибо государственное устройство лишь тогда жизнеспособно, когда его защитники сильнее его противников, и они лишь тогда справедливо, когда оно даёт гражданам равные политические права, поскольку они неравнозначны между собой.

Но важнейшие различия между гражданами касаются их «добродетели» (т. е. их личной годности во всем том, от чего зависит благо государства), их имущества, их благородного или низкого происхождения, их свободы. Правда, Аристотель усваивает традиционное различие форм государственного устройства по числу правящих и, согласно этому, насчитывает вместе с Платоном шесть главных форм государственного устройства: монархию, аристократию, республику (которая называется также тимократией), в качестве правильных форм, и демократию, олигархию и тиранию, в качестве ложных; однако он не упускает заметить, что это различие по числу правящих имеет лишь производное значение: монархия естественно возникает там, где один человек настолько превышает всех остальных по политической годности, что является прирождённым властителем; аристократия возникает там, где такое же преобладающее значение имеет меньшинство, и, наконец, республика возникает там, где все граждане стоят на приблизительно одинаковом уровне личной годности (что, впрочем, по существу бывает лишь в отношении военной доблести).

Когда же руководство государством попадает в руки либо большинства неимущих и свободных, либо меньшинства богатых и знатных, либо, наконец, отдельного лица, властвующего насилием, то возникает демократия, олигархия, тирания; и теми же моментами определяется степень участия в государственной власти тех или иных элементов в смешанных формах государственного устройства. Нельзя, однако, не заметить, что Аристотелю не удалось вполне согласовать и без колебаний провести эти различные точки зрения.

В основу своего изображения «лучшего государства» Аристотель, как и Платон, кладёт условия греческой городской республики. Это есть греческая республика, потому что Аристотель, вместе с Платоном, находит только у эллинов те качества, которые делают возможным сочетание свободы с государственным порядком. И это есть республика, ибо условия для существования монархии в его смысле он находит разве только в давно прошедшей героической эпохе; Аристотель полагает, что в его время отдельная личность не может уже настолько возвышаться над всеми остальными, чтобы свободный народ добровольно переносил её исключительное господство.

Его образцовое государство есть «аристократия», которая по своей основной идее весьма близка к платоновской, хотя в понимании самого Аристотеля значительно уклоняется от последней. Все граждане государства должны иметь право участвовать в государственном управлении и призываться к осуществлению этого права, когда они достигнут определённого возраста. Но гражданами в лучшем государстве должны быть лишь те лица, которые в силу своего положения и образования способны руководить делами государства. Поэтому Аристотель, с одной стороны, требует, как и Платон в «Законах», чтобы вся физическая работа — деятельность земледельческая и промышленная — выполнялась рабами или метэками; и с другой стороны, он вводит государственное воспитание, которое весьма приближается к воспитанию, требуемому Платоном.

Впрочем, ни отдел о воспитании, ни вообще изображение лучшего государства не завершены в нашем незаконченном произведении; так напр., совсем не затронут вопрос, в какой мере государство должно заботиться о научном образовании.

Наряду со своим образцовым государством, Аристотель также весьма тщательно обсуждает несовершенные формы государства. Он различает разные виды демократии, олигархии и тирании, которые получаются отчасти в результате различных свойств правящих элементов, отчасти в результате того, что особенности каждой такой политической формы могут осуществляться то более умеренно, то более решительно. Он исследует условия, от которых зависит возникновение, сохранение и гибель каждой такой формы государственного устройства, и соответствующие ей учреждённые и способы управления.

Он ставит, наконец, вопрос, какое устройство лучше всего подходит большинству государств при обычных условиях и отвечает: это есть такое сочетание олигархических и демократических учреждений, при котором центр тяжести государственной жизни приходится на зажиточное среднее сословие; ибо этим ходу государственной жизни обеспечивается та устойчивость и то соблюдение правильной середины, которые несут в себе вернейший залог длительности такого устройства и лучше всего соответствуют этическим принципам нашего философа.

Аристотель называет эту государственную форму республикой («политией»), но не указывает её отношения к одноимённой форме, которую он привёл, не описав её точнее, в числе правильных устройств. К этой форме близка та, которая называется «обычной аристократией».

Впрочем, и эту часть «Политики» Аристотеля не доведена до конца.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/63.htm
Некоторого рода среднее положение между «практическими» науками и науками о творчестве занимает риторика. А именно, с одной стороны она определяется как учение об искусстве, а с другой стороны, — как ветвь диалектики и политики или этики, применение диалектики для целей политики. Задача оратора состоит в убеждении слушателей через вероятные основания; задача риторики же — в техническом руководстве к этой деятельности в различных областях, на которые направлена совещательная, судебная и убеждающая речь.

Поэтому главный отдел риторики составляет учение об ораторских доказательствах, которому посвящены I и II книги «Риторики»; по сравнению с этим делом, Аристотель приписывает лишь подчинённое и условное значение тому, в чем риторика доселе привыкла, главным образом, искать свою силу — возбуждению гнева или сострадания, изяществу речи, искусности изложения.

Из изящных искусств Аристотель, по-видимому, обсуждал в специальных работах только поэзию; и так как его «Поэтика» дошла до нас лишь в неполном виде, то из сочинений нашего философа нельзя извлечь не только законченной эстетической теории, но и законченного учения об искусстве. Основное понятие современной эстетики — понятие красоты — остаётся у Аристотеля столь же неопределённым, как и у Платона, и не различается точнее от блага. Искусство Аристотель, подобно Платону, подводит под понятие подражания; но то, что оно изображает через подражание, есть, согласно Аристотелю, не чувственное явление, а внутренняя сущность вещей, не то, что фактически совершилось, а то, что должно совершаться согласно природе данного предмета: образы искусства суть типы общих законов; и потому поэзия ценнее и ближе стоит к философии, чем история.

И именно на этом основано её своеобразное действие. Аристотель различает, прежде всего в отношении музыки, четвероякое употребление искусства: оно может служить для развлечения, для нравственного развития, для интеллектуального удовольствия, сопоставляемая с и для «очищения», и всякое искусство может быть использовано в одном из этих направлений; однако, простое развлечение никогда не может быть последней целью искусства; три же остальные его действия все основаны на том, что художественное произведение на индивидуальном примере выражает и делает наглядным общие законы.

Точно так же и катарсис (очищение), т. е. освобождение от вредных душевных движений, нельзя усматривать вместе с Бернайсом и др., только в том, что аффектам даётся возможность разрядиться через проявление при созерцании художественного произведения; художественное очищение, в отличие от иного, может быть обусловлено лишь таким возбуждением душевных движений, при котором последние подчиняются твёрдой мере и закону и с личных переживаний и состояний направляются на то, что общее всем людям. В этом смысле надлежит понимать знаменитое определение трагедии.

О религии Аристотель высказывался лишь мимоходом. Его собственная теология есть абстрактный монотеизм, который исключает всякое вмешательство божества в ход мира; и если он и находит в природе и её обусловленной целью деятельности, и ещё яснее — в человеческом духе — нечто божественное, то все же он далёк от мысли сводить какие-либо явления к иным причинам, кроме естественных, и в его системе нет места для сократовской веры в провидение даже в той форме, в которой её усвоил себе Платон. Точно так же у него нет и веры в посмертное воздаяние. Он признает в божестве последнее основание связи, порядка и движения мироздания, но все частные явления в мире должны быть объяснены из чисто естественных причин; он поклоняется божеству, восхищается им и любит его, но не требует от него взаимной любви и особой заботы о себе.

В религии своего народа он, конечно, усматривает нечто истинное, как во всяком общераспространённом и давнишнем убеждении; но эта истина заключается только в вере в божество и в божественную природу неба и звёзд; «всё же остальное — мифические придатки», которые философ выводит частью из склонности людей к антропоморфическим представлениям, частью из политического расчёта. Но он хочет, чтобы в государстве сохранялась существующая религия, и он не требует никаких её преобразований, вроде тех, которые считал необходимыми Платон.

[Михаил Ломоносов]

http://www.bm-info.ru/pages/64.htm
После смерти своего основателя перипатетическая школа получила главу в лице его верного друга, учёного и красноречивого Феофраста из Эреса на Лесбосе (умер в 288/6 г. до P. X. в возрасте 85 лет). Своей долгой и успешной учебной деятельностью и своими многочисленными работами, охватывавшими все области философии.

Феофраст много содействовал распространению и укреплению школы; он оставил ей также по завещанию собственную землю. В качестве философа он, правда, в общем всецело стоял на почве аристотелевской системы, но пытался в частностях дополнить и исправить её самостоятельными исследованиями. Вместе с Евдемом он в некоторых отношениях расширил и изменил аристотелевскую логику; главнейшие изменения состояли в отдельном обсуждении учения о предложениях, в сведении различий в модальности суждений на степень субъективной достоверности, в обогащении силлогистики учением о «гипотетических» умозаключениях, к которым, однако, причислялись и разделительные умозаключения.

Феофраст находил далее, как свидетельствует отрывок из его метафизического сочинения, некоторые трудности в существенных определениях метафизики Аристотеля, в особенности в учении об обусловленной целью деятельности природы и об отношении перводвигателя к миру; мы не знаем, как он разрешал эти трудности, но во всяком случае из-за них он не хотел отказываться от самих этих учений.

Он видоизменил учение Аристотеля о движении и приводил существенные возражения против его определения пространства; однако, в преобладающем большинстве случаев он следует за физикой Аристотеля; в частности, он защищал (против стоика Зенона) учение о вечности мира. Его два сохранившиеся произведения о растениях, которые, впрочем, в своих руководящих идеях всецело примыкают к Аристотелю, сделали из него учителя ботаники для всего периода средних веков. Деятельность человеческого мышления он обозначает, уклоняясь от Аристотеля, как движение души; он подробно отмечал трудности, связанные с различием между страдательным и действенным разумом, но из-за них не отказывался от самого этого различия.

Его этику, которую он излагал во многих сочинениях и подробно развивал с большим знанием людей, стоики упрекали в чрезмерной оценке внешних жизненных благ; однако между ним и его учителем в этом отношении существует, в крайнем случае, лишь малозаметное различие в степени. Далее уклоняется он от Аристотеля своим отрицательным отношением к браку, который, по его мнению, мешает научной деятельности, и своим порицанием кровавых жертв и употребления мясной пищи, что он обосновывал на сродстве всех живых существ. Напротив, он следует лишь примеру Аристотеля, когда утверждает, что все люди, а не только члены одного народа, по природе связаны и родственны между собой.

Наряду с Феофрастом, наиболее заметным из личных учеников Стагирита является Евдем из Родоса, который также был преподавателем философии, вероятно на своей родине. Он приобрёл большую заслугу в истории науки своими учёными историческими работами.

В своих воззрениях он ещё менее уклонялся от своего учителя, чем Феофраст: Симплиций называет его вернейшим учеником Аристотеля. В логике он присоединялся к реформам Феофраста; в своей физике, как свидетельствуют отрывки из неё, он всецело, и нередко дословно, воспроизводил «Физику» Аристотеля. Существенное различие между его этикой (включённой в собрание сочинений Аристотеля) и этикой последнего состоит в том, что он, по примеру Платона, тесно связывал этику с теологией. А именно, он, с одной стороны, выводит склонность к добродетели из божества, и с другой стороны — точнее определяет ка богопознание то созерцание, в котором Аристотель усматривал высшее счастье; ценность всех вещей и поступков измеряется у него их отношением к этому богопознанию.

Внутреннее единство всех добродетелей он находит в любви к благому и прекрасному ради них самих.

Третий перипатетик, Аристоксен из Тарента, известен дошедшей до нас «Гармоникой» и другими сочинениями по музыке. Перейдя из пифагорейской школы в перипатетическую, этот философ соединял в своих нравственных предписаниях, как и в своей теории музыки, пифагореизм с аристотелизмом. Вместе с некоторыми из младших пифагорейцев он признавал душу гармонией тела и потому отрицал её бессмертие; и в этом отношении к нему примыкал его соученик Дикеарх из Мессины. Последний уклонялся от Аристотеля в том отношении, что отдавал практической жизни преимущество перед теоретической; тогда как его «Триполитик» по существу стоит на почве аристотелевского государственного учения. От Фания и Клеарха до нас дошли лишь немногие, по большей части исторические замечания (от первого также — естественно-исторические); Каллисфен, Леон из Византия и Клит известны нам лишь как историки, Meнон — как врач. То же можно сказать и об учениках Феофраста Деметрии Фалерском, Фуриде, Хамелеоне, Праксифане: все они — скорее учёные и литераторы, чем философы.

Тем более значителен Стратон из Лампсака, прозванный «физиком», преемник Феофраста, стоявший в течение 18 лет во главе перипатетической школы в Афинах. Этот проницательный исследователь не только находил нужным исправлять взгляды Аристотеля о отдельным вопросам, но он также выступил против всего дуалистически-спиритуалистического мировоззрения Аристотеля; он отождествлял божество с бессознательно действующей силой природы и вместо аристотелевской телеологии требовал чисто физического объяснения явлений; последние основания явлений природы он усматривал в тепле и холоде и особенно в первом, как деятельном начале.

В связи с этим он устранил также в человеке дух, как особую сущность, отличную от животной души, и рассматривал все душевные деятельности, мышление, как и ощущения, как движения одной и той же разумной сущности, которая помещается в голове, в промежутке между бровями, и распространяется отсюда по различным частям тела (по-видимому, вместе с пневмой, которая служит её субстратом).

За Стратоном следовал Ликон, который руководил школой в течение 44 лет, до 228/5 г. до P. X.; за ним Аристон из Кеоса, за Аристоном — Критолай из Фаселиды в Ликии, который в 155 году, по-видимому, уже в преклонном возрасте (он дожил до 82 лет) месте с Диогеном и Карнеадом был посланником Афин в Риме; за зим — Диодор из Тира, и за последним (вероятно, около 120 г. до P. X.) — Эримней. Современниками Ликона были Иероним из Родоса и Пританид; в начале второго века жил Формионв Эфесе.

Философские труды этих лиц, по-видимому, почти исключительно ограничивались сохранением традиционных учений перипатетической школы, и притом они преимущественно занимались практической философией; лекции Ликона, Аристона, Иеронима и Критолая славились своей блестящей формой. Критолай защищал вечность мира против стоиков, но, с другой стороны, сближался с ними в том отношении, что считал божественный, как и человеческий разум связанным с эфиром, как его субстратом. Существенное уклонение от аристотелевской этики нам известно только в отношении Иеронима: он объявлял высшим благом отсутствие страданий, которое он, однако, резко отличал от положительного удовольствия. Менее значительны уклонения Диодора: хотя он и находил высшее благо в добродетельной и безболезненной жизни, но необходимым условием такой жизни он вместе с Аристотелем считал добродетель.

Точно так же неподлинные части нашего собрания сочинений Аристотеля, которые мы можем отнести к третьему веку или, по крайней мере, к эпохе до конца второго века, уклоняются от Аристотеля лишь в деталях, которые имеют мало значения для всей системы в целом. И если в них можно найти лишнее свидетельство тому, что научная жизнь не вымирала в перипатетической школе и после Феофраста и Стратона, то они вместе с тем подтверждают и то, что эта школа умела разве только исправлять и дополнять Аристотеля в частных вопросах, но не могла открыть новых путей для разрешения более общих задач.

[Encyclopedia Channel]

IyGEOpcY8Og&list

[365 дней]

lHLn8Px-rhc&index

[Δημόκριτος]

Qdvwsk4cmG8

[Елена Павлова]

koy0KdK7Usw&list

[Елена Павлова]

LFcwHgZQ3ww&list

[Юрий Аммосов]

https://slon.ru/posts/54179
24 июля, 14:42
Советник руководителя Аналитического центра при Правительстве РФ

Что Аристотель (384–322 гг. до н.э.) – величайший из философов, знают, возможно, даже те, кто о нем не знает ничего, кроме имени. Но даже те, кто читал Аристотеля, затрудняются объяснить, чем же он так велик. Самый короткий ответ будет таков: Аристотель создал приемы и методы мышления, которыми мы пользуемся до сих пор. Попробуем разъяснить, что именно это означает и почему почти 2500 лет спустя Аристотель остается незаменим.

До Аристотеля греческая философия существовала уже несколько столетий, это была почтенная история со своими традициями. Отсчет классической греческой философии принято вести от Сократа, но еще до Сократа были и Фалес, и Пифагор, и Зенон. Аристотель принадлежал к третьему поколению философов после Сократа, учился у Платона в его Академии (напомним, что Академия не название школы, а место, где Платон собирался с учениками – священная роща, посвященная легендарному герою Академу, общественное место за стенами тогдашних Афин). Но именно Аристотель стал опорным камнем следующих тысячелетий философии, науки и в целом создателем способа понимать вещи.

Расцвет греческой философии пришелся на время, когда полисная Греция уже клонилась к закату. Эпоха греко-персидских войн, просвещенного правления Перикла в Афинах осталась в прошлом столетии, Пелопоннесская война Спарты и Афин разорила оба государства. В молодости Аристотеля сильнейшим государством-гегемоном Греции были еще Фивы, но царь Македонии Филипп, при чьем дворе вырос Аристотель, постепенно одолел всех своих соперников-эллинов и собрал силы и ресурсы, которые позволили его наследнику и ученику Аристотеля Александру покорить Персидскую державу и создать на ее месте огромную эллинистическую монархию. Со смертью Александра мир вступил в новую эпоху эллинизма, в котором греческая культура стала мировой. Все правящие династии нескольких будущих столетий были основаны учениками Аристотеля.
реклама

Аристотель родился в принадлежавшем Македонии греческом городе Стагир (недалеко от горы Афон) – отсюда его алиас «Стагирит», «уроженец Стагира». Его отец Никомах был придворным лекарем царя Аминты Македонского (отца Филиппа Македонского и деда Александра Великого). Аристотель покинул родину в возрасте 18 лет, уехав учиться в Афины. Следующие 20 лет жизни (367–347 гг. до н.э.) он провел в Академии учеником Платона и покинул Афины, когда Платон то ли умер, то ли умирал. Академия перешла по наследству к племяннику Платона, Спевсиппу, который и близко не мог сравниться с дядей, а македонцам стало небезопасно находиться в Афинах. Еще два года Аристотель прожил у друга Гермия, тирана (правителя) города Атарней в Малой Азии, но затем Гермия казнили персы, заподозрив в нем союзника Македонии, и Аристотель после недолгих путешествий осел в 343 году до н.э. в столице Македонии Пелле, неподалеку от родного Стагира, получив приглашение от царя Филиппа стать наставником юного царевича Александра и его друзей – Птолемея (будущего царя Египта) и Кассандра (будущего царя Македонии).

В 335 году Александр Великий разорил Фивы и стал новым гегемоном Эллады, а Аристотель вернулся в Афины. Александр продолжит многолетние войны с Персией, создаст империю и умрет, оставив ее своим диадохам, которые разделят ее на новые эллинистические монархии. А Аристотель создает в Афинах свою школу, Ликей (по названию места, посвященного образу Аполлона-волка, «ликос» – «волк»). Изначально ликеисты собирались на лекции под колоннадой (перипатос), в последующие столетия их по созвучию стали называть «перипатетиками» – «гуляющими философами», хотя Аристотель вел занятия не на ходу, а стоя перед аудиторией, сидевшей в тени на ступенях колоннады. В дальнейшем, возможно, Ликей получил новые здания (их фундаменты открыты для посещения с 2009 года), где хранились дары Александра – захваченные им в походах книги, редкие животные и растения, диковины и прочие интересовавшие Аристотеля предметы. Именно в это время, по-видимому, Аристотель и написал основной массив своих сочинений.
https://slon.ru/images/photos/aca1627f491ce340d7d31b39b0dacc61.jpeg
Итальянская рукопись работ Аристотеля с миниатюрами. Художник Джироламо да Кремона, 1483

Далеко не все, что было написано Аристотелем, дошло до нашего времени. Известно, что древние различали «экзотерические» («популярные») и «эзотерические» («для внутреннего пользования школы») сочинения. Но мы не знаем даже, к какой категории относятся дошедшие до нас работы, не говоря уже о том, сколько всего их было. Страбон и Плутарх сообщают, что библиотека рукописей Аристотеля передавалась по наследству и долгое время пролежала в сыром погребе. Через несколько столетий, в 86 году до н.э., римский диктатор Луций Корнелий Сулла, посетив Грецию, потратил много сил на поиск всех уцелевших сочинений Аристотеля, перекупил рукописи у купившего их ранее богача Аполликона и передал свои находки в Рим, где философ Андроник Родосский обработал их, очистил от правок и реконструкций Аполликона и впервые стал издавать Аристотеля в большом числе экземпляров. Очевидно, уже Сулла и Андроник знали, что часть текстов Аристотеля утрачены навсегда. После падения Римской империи много столетий основными переписчиками Аристотеля были не европейцы, а арабы, сирийцы, армяне. Европа много столетий знала Аристотеля по латинским переводам «последнего римлянина» Боэция (нач. VI века). Средневековый «корпус Аристотеля» был собран из текстов, сохранившихся на любых языках, и содержал в себе не только собственные сочинения Аристотеля, но и тексты, которые благодарные потомки приписали его авторитету. Современная наука считает, что тексты «псевдо-Аристотеля» – это отчасти сочинения его школы, отчасти книги, вообще не имеющие отношения к Аристотелю.

Но несколько ключевых сочинений Аристотеля – среди них «Органон», «Физика», «Метафизика», «Политика» и «Никомахова этика» – прошли через все времена и оказали на мир неизгладимое влияние. Для современного читателя понимание Аристотеля по большей части тяжелый труд. Термины Аристотеля для него темны. Однако за ними скрыто содержание, которое привычно нам даже не до очевидности, а до непонимания, зачем его вообще понадобилось формулировать. Аристотель продумал принципы создания типологий и классификаций, которые легли в основу наших последующих представлений о мире. Когда мы мыслим – мы, сами того не осознавая, пользуемся техниками и методами Аристотеля.

Современному читателю легко дается «Политика» – типология форм правления, созданная Аристотелем, знакомая нам по школьным учебникам и газетам. Пары «монархия – тирания», «аристократия – олигархия» легко ложатся в наше мировоззрение. А вот то, что третья пара, «полития – демократия», у Аристотеля означала не то, что привыкли понимать под демократией мы, изучающих Аристотеля часто ставит в тупик. Мы привыкли считать «демократию» позитивным институтом, а для Аристотеля это власть эгоистической толпы, в то время как «полития» сочетает в себе преимущества и единого руководства, и влияния лучших граждан, и учет интересов всех и каждого без недостатков «тирании», «олигархии» и «демократии». Впрочем, для гибкого ума это и повод задуматься, что же построил современный мир: хорошую Аристотелеву политию или демократию, ведомую властолюбивыми демагогами-эгоистами? Кстати, и термин «демагог» – «ведущий народ», происходит из времен полисной демократии, когда он обозначал популярного политика, способного манипулировать массовой поддержкой в своих интересах.

Другие тексты Аристотеля имеют репутацию намного более «темных». Название одного из них, «Метафизика», стало метафорой для «Что-н. непонятное, заумное, чересчур отвлеченное» (Толковый словарь Ожегова, 1949), хотя изначально не было даже термином Аристотеля – так его античный издатель Андроник Родосский назвал четырнадцать сочинений, следовавших за «Физикой» («мета Физика» – др-гр. «после “Физики”»). Но «Метафизика» содержит не темные умствования обо всем и ни о чем, а четко и понятно раскладывает на элементы то, что мы бы сейчас назвали «теорией познания». Аристотель разбирает отличия «опыта», «искусства» и «мудрости», различая их примерно так же, как мы различаем «восприятие», «прикладное знание» и «теоретическую науку». «Опыт», по Аристотелю, состоит из «чувств» и «памяти» и есть и у животных, «искусство» обобщает опыт, а «мудрость» анализирует причины «вещей» (то есть наблюдаемого мира в целом). Опираясь на эти положения, Аристотель обсуждает различные аспекты и спорные вопросы представлений о мироздании.

Вот что Аристотель пишет в 13-й главе «Метафизики»:

«Количеством называется то, что делимо на составные части, каждая из которых, будет ли их две или больше, есть по природе что-то одно и определенное нечто. Всякое количество есть множество, если оно счислимо, а величина – если измеримо. Множеством же называется то, что в возможности делимо на части не непрерывные, величиной – на части непрерывные; а из величин непрерывная в одном направлении есть длина, непрерывная в двух направлениях – ширина, непрерывная в трех направлениях – глубина. Из всех этих количеств ограниченное множество есть число, ограниченная длина – линия, ограниченная ширина – плоскость, ограниченная глубина – тело».

Для «социогуманитарного мыслителя» это звучит абстрактно. А что тут прочтет, одолев непривычные термины, инженер? «Любое число может быть представлено как сумма единиц». «Величины могут быть непрерывными или дискретными». «Объект обладает границей в одном или более измерениях». Это те же математические представления, которые разделяем и мы. Различие лишь в том, что Аристотель создавал терминологию сам, и делал это первым в истории. Нам эти мысли кажутся самоочевидными, но эта самоочевидность двух с половиной тысячелетий. Когда Аристотель писал «Метафизику», ему было не на что опереться. Он должен был сам найти то, что называл «первопричинами вещей» – всеобщие связи и отношения.

Один из самых влиятельных трудов Аристотеля известен как «Органон». Это тоже термин Андроника Родосского. «Органон» обычно называют первым системным изложением формальной логики, но значение этого труда, а особенно его первой части, «Категорий», намного больше. Собственно, и термин «категория» в значении «интеллектуальная метка-обобщение» был введен именно Аристотелем. «Категории» содержат понятия «сущности», «свойства», «количества», «качества», «отношения» и другие предикаты – базовые понятия рассуждения.

Вот типичный отрывок из «Органона»:

«Точно так же о подлежащем – об отдельном человеке говорится как о живом существе, но “живое существо” не находится в отдельном человеке. И далее, если нечто находится в подлежащем, то ничто не мешает, чтобы его имя иногда сказывалось о подлежащем, но определение не может сказываться о нем. Что же касается вторых сущностей, то о подлежащем сказываются и их определение, и их имя: ведь определение человека применимо к отдельному человеку и определение живого существа – точно так же. Поэтому сущность не принадлежит к тому, что находится в подлежащем».

На первый взгляд невозможно понять, к чему относится это нагромождение терминов. К грамматике (подлежащее, сказуемое, определение)? К естественным наукам? К математике? Но на самом деле перед нами универсальный классификатор понятий. Всякий уникальный предмет, говорит Аристотель, принадлежа к виду и роду, несводим к ним. Первичная сущность – это базовая смысловая единица, из которой не выделяются более узкие понятия. Далее в «Категориях» Аристотель говорит, что сущности обладают непрерывным или дискретным количеством (монет шесть или пять, а палка может быть любой длины), могут находиться в необходимых соотношениях друг с другом («раб» всегда «господина», поскольку «раб» без господина уже не «раб», а «свободный»), обладают свойствами (шар круглый, соль соленая, масло масленое)…
https://slon.ru/images/photos/b4d5e54c497827d342fde906aa8dda1e.jpeg
Франческо Хайес. Аристотель

На этом месте наш современник, имеющий опыт изучения компьютерных наук, начнет испытывать смутное чувство узнавания. Действительно, перед нами концепты объектно-ориентированного программирования (ООП). Аристотелевы «сущности», по сути, те же объекты, «первичные сущности» – инстанции, «вторичные» – классы, «связи» стали «методами», «количества» – типы переменных, целочисленные и с плавающей точкой, а «свойства» вообще не переименовывались. Создатели ООП вдохновлялись систематикой Аристотеля, и это не секрет (Rayside D., Campbell G., An Aristotelian Understanding of Object-Oriented Programming. ACM, 2000). Но Аристотель стал основой ООП не из экзотики, а от удобства.

Вот еще один современный спор, который не решается без Аристотелевых категорий. Используя большие данные, можно вычислить единичного человека по совокупности его признаков – интересов, действий, характеристик. Но значит ли это, что большие данные тождественны персональным – имени, фамилии, адресу, документам? Нет, поскольку персональные данные указывают на лицо как уникальную единицу, а большие данные ловят пересечение множеств; и пусть в этом подмножестве только один член, но все равно это не единица, а подмножество. Или, говоря словами Стагирита, персональные данные – первичная сущность, а большие данные – вторичная.

Влияние Аристотеля на последующие эпохи было колоссальным. «Последний римлянин» Боэций использовал Аристотеля как основу своей педагогики. Исламские средневековые теологи-хакамы считали его Первым Учителем. Средневековые схоласты с X по XIV век считали Аристотеля непререкаемым авторитетом, так же относились к нему и ранние гуманисты. В XV веке Аристотеля уже было принято критиковать – так тесно стало в нем мыслителям, выжавшим все, что можно, из каждого слова Стагирита. В XVI веке Аристотеля уже высмеивали, в XVII веке Фрэнсис Бэкон назвал свое эпохальное сочинение о научном методе «Новый Органон», претендуя на то, что нашел способ наконец-то системно заменить ученость Аристотеля, в XVIII веке Просвещение снова вернулось к Аристотелю уже как к образцу прошлой славы, в XIX веке труды Аристотеля перевели и критически изучили заново, а Дж. Буль создал на базе Аристотеля свою алгебру логики, которая легла в основу всех компьютерных достижений XX и XXI веков.

Каждая эпоха находила в Аристотеле что-то свое, но ни одна не смогла забыть его. И даже если захочет – не сможет, потому что сделать это в принципе невозможно. Классификаторы Аристотеля – это структура, незримо пронизывающая всю интеллектуальную активность нашего мира, на которой она держится, как на каркасе.

Вспомним, как учат детей в детском саду? «Возьми шарик. Покажи красный кружок. Вставь кубик в дырочку. Как говорит кошечка? Чей это мячик?» Несложно узнать в каждом из этих приемов категории Аристотеля. Аристотель вошел в нашу жизнь, как мука в пирог. Бывает пирог с начинкой и без, бывает печеный, жареный или вареный, бывает из слоеного или дрожжевого теста. Но не бывает пирога без муки. Так же и Аристотель стал для нашей цивилизации ее абсолютным интеллектуальным наполнителем.

Аристотеля можно чтить. Аристотеля можно боготворить. Аристотеля можно обличать. Аристотеля можно высмеивать. Аристотеля можно провозгласить устаревшим, безумцем или гением. Нельзя сделать лишь одно – избавиться от Аристотеля. Если те методы мышления, которые он создал, а мы приняли от него и внедрили в каждое наше действие, каждый шаг, каждую мысль, исчезнут, невозможно даже и представить, чем можно было бы их заменить. Как минимум ничем, а как максимум – вместе с ними исчезнем и мы, поскольку перестанем существовать как мыслящие существа.

Возможно, то, что открыл Аристотель, для нас мог бы открыть и кто-то другой. Но то, что Аристотель сделал для нас, – сделал именно он. И каким был бы мир без Аристотеля, представить невозможно, потому что делать это придется тоже методами Аристотеля.

[Википедия]

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%BE%D1%8D%D1%82_%D0%A1%D0%B8%D0%B4%D0%BE% D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_(%D0%BF%D0%B5%D1%80% D0%B8%D0%BF%D0%B0%D1%82%D0%B5%D1%82%D0%B8%D0%BA)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Боэт
Βόηθος

Дата рождения:

ок. 75 г. до н.э.

Место рождения:

Сайда

Дата смерти:

ок. 10 г. до н.э.

Школа/традиция:

перипатетики

Боэт Сидонский (др.-греч. Βόηθος; ок. 75 г. до н. э. — ок. 10 г. до н. э.)[1] — греческий философ-перипатетик родом из Сидона, представитель позднего периода перипатетизма.

Он был учеником Андроника Родосского,[2] в ранние годы учился в Риме и Афинах. Страбон упоминает Боэта и его брата Диодота в числе знаменитых людей Сидона, называет его своим учителем перипатетической философии.[3] Среди его произведений, все из которых были утрачены, было сочинение о природе души и комментарии к Категориям Аристотеля, которые упоминает Аммоний в аналогичной работе. Боэт Сидонский, согласно Аммонию, считал, что изучение трудов Аристотеля следует начинать с Физики, однако Аммоний полагает, что изучение Аристотеля следует начинать с сочинений о логике.

Примечания

1.↑ «Commentators on Aristotle», A. Falcon, Stanford Encyclopedia of Philosophy, August 2005, webpage: UVA-Aristotle.
2.↑ Аммоний Гермий, Комментарии к Категориям"" Аристотеля.
3.↑ Страбон, Geographica, 16.2.24

[Δημόκριτος]

http://www.bm-info.ru/pages/65.htm
Переворот, который был произведён в жизни греческого народа расцветом македонского могущества и завоеваниями Александра, должен был глубоко повлиять и на греческую науку. В восточных и южных странах грекам открылось необозримое поле деятельности, оттуда притекало множество новых воззрений, возникали новые центры международного общения и культуры, и в сами греческие школы все чаще вступали, в качестве учителей и учеников, эллинизированные представители восточных народов.

С другой стороны, старая эллинская родина потеряла свою политическую самостоятельность и политическое значение, стала предметом спора для чужестранцев и ареной их битв; благосостояние и численность населения неудержимо падали; нравственная жизнь, которая давно уже не имела твёрдой опоры в старой народной вере в богов, и которая теперь лишалась поддержки сильной, направленной на великие цели политической деятельности, грозила потонуть в мелких интересах частной жизни, в погоне за наслаждениями и деньгами, в борьбе за ежедневное пропитание.

При таких условиях было вполне естественно, что склонность и способность к свободному, чисто научному миропониманию иссякала, что на первый план выступили практические задачи, и что главная ценность философии все более искалась в том, чтобы она давала человеку убежище от жизненных горестей. Тем не менее, в силу склонности греческого народа к умозрению и глубоко укоренившихся со времён Сократа убеждений, для этой цели тоже оказывалась необходимой определённая научная теория.

Понятно также, что осуществление указанной нравственной задачи усматривалось в конечном итоге лишь в том, чтобы личность стала независимой от всего внешнего и всецело сосредоточилась на своей внутренней жизни; и даже те направления, которые признавали ценность общественной жизни, требовали этой жизни, в согласии с условиями александрийской и римской эпохи, скорее в космополитическом, чем в политическом смысле. Этому содействовало и то, что уже Платон и Аристотель в их метафизике и этике содействовали отвращению личности от внешнего мира.

[Filosof.historic.ru]

http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000196/st024.shtml
Философия Аристотеля является не только определенным обобщением, но, можно сказать, логической переработкой и завершением всей предшествующей греческой философии.

Аристотель родился в 384 г. до н. э. в г. Стагире (Македония). Его отец Никомах был придворным лекарем македонского царя Аминта II. В семье Аристотель приобрел определенные знания и глубокий интерес к естествознанию. В 17 лет под влиянием молвы об Академии Платона он покидает Стагиру и уходит в Афины, где становится учеником Платона. В Академии Аристотель в течение почти 20 лет развивает свои творческие способности. Сначала на него заметно влияла философия Платона, в частности учение об идеях. Однако менее чем за десять лет пребывания в Академии он «самоопределяется» и занимает критическую позицию по отношению к философии академиков. Ориентация его собственных философских поисков, несогласие с академической философией в основных вопросах заставили его в конце концов уйти из Академии.

Он покидает не только Академию, но и Афины. Сначала он прибывает в Атарней (Малая Азия), но после смерти местного тирана, его друга Гермия, отправляется на остров Лесбос, а оттуда в 343 г. до н. э. по приглашению македонского царя Филиппа II переселяется в македонскую Пеллу, где становится учителем Александра, сына Филиппа.

Когда Александр пришел к власти, Аристотель не одобрил его завоевательскую политику, что стало по-водом к постепенному охлаждению отношений между ними. После тридцати лет странствий Аристотель воз-вращается в Афины и основывает -собственную школу в афинском Ликее. Здесь во время прогулок он из-лагал своим ученикам проблемы философии, вопросы естественных и общественных наук. Поэтому шкелу Аристотеля называют иногда перипатетической (пери-патео — прогуливаюсь).

Во второй половине IV в. до н. э. в политической жизни Афин соперничали две партии. С одной сторо-ны, «македонская партия», которая прилагала усилия к экономическому и политическому сближению Афин и других греческих городов с постоянно усиливающейся Македонией, и, с другой — «антимакедонская партия», которая ориентировалась на независимость Афин и их новое возвышение, как во времена Перикла. Аристотель, несмотря на его некоторое охлаждение к Алек-сандру, был активным сторонником экономического и политического сближения с Македонией. Поэтому, когда после смерти Александра Македонского (323 до н. э.) в Афинах к власти приходит «антимакедонская партия», он был вынужден покинуть город. Он уходит в Халкиду, на остров Эвбеи, где ведет интенсивную теоретическую работу, но менее чем через год умирает (322 до н. э.).

Аристотель является создателем самой обширной научной системы из существовавших в античности. Она опиралась на обширнейший эмпирический материал как из области естествознания, так и из области общественных наук, который систематически собирали и накапливали его ученики. Научная деятельность Аристотеля — это не только вершина античного фи- лософского мышления, она была и большим вкладом практически во все тогда известные научные области: были созданы новые научные направления, он вме с учениками систематизировал науки, определял предмет и методы отдельных наук. Написал более 150 научных трудов и трактатов.

В своем большинстве труды Аристотеля сохранились у его учеников и последователей. В эллинистический период, в I в. н. э., они были собраны, классифицированы и изданы последователем Аристотелевой философии Андроником Родосским. Их можно разделить на несколько тематических групп.

К первой группе относятся работы, которые излагают наиболее существенные вопросы онтологического характера. Аристотель определяет эту проблематику как первую философию (проте философиа). Андроник Родосский все эти работы объединил в один трактат, который был назван «Метафизика» (название возникло случайно: эти труды в издании произведений Аристотеля следовали сразу за трудами, которые были посвящены вопросам естественных наук, т. е. за физикой).

Следующую группу его работ представляют труды, посвященные вопросам философии природы и естественных наук, — «Физика», «О небе», «О возникновении и гибели», «Метеорология», «О возникновении животных» и др.

Весьма обширную группу представляют работы, посвященные проблематике обществознания. Сюда относятся этические, политические, эстетические и другие трактаты — «Политика», «Никомахова этика», «Эвдемова этика», «Риторика», «Поэтика» и др.

Выдающийся раздел его творчества представляют труды, посвященные логике и методологии, которые объединены под общим названием «Органон» (сюда относятся работы «Категории», «Об объяснении», «Первые аналитики», «Вторые аналитики», «Топики», «О софистических доказательствах»).

Аристотель был, видимо, первым, кто глубоко и систематически исследовал все доступные ему работы предшествующих мыслителей. Систематически, хотя и через призму собственных воззрений, он рассматривает философские учения от древнейших мыслителей до своих современников. В этом смысле о нем можно говорить и как об историке философии. Большое внимание он уделяет наиболее существенным вопросам философии, ядром которой он считает онтологию — науку о сущем.

Основой всякого бытия Аристотель считает так называемую первую материю 29. Эта первичная материя, однако, не определена (принципиально неопределима) ни одной из категорий, которыми мы определяем реальные (конкретные) состояния сущего Она образует, собственно, «потенциальную» предпосылку существования. И хотя она является основой всякого бытия, ее нельзя отождествлять с бытием и даже нельзя считать простой составной частью конкретного бытия.

Наипростейшей определенностью этой первой категории являются, по Аристотелю, четыре элемента — огонь, воздух, вода и земля, с которыми мы встречались уже у досократовских мыслителей. Они представляют определенную промежуточную ступень между первой материей, которая чувственно непостижима, и реально существующим миром, который чувственно воспринимаем. У воспринимаемых чувствами вещей (их изучением занимается физика) можно различить две пары взаимно противоположных свойств — тепло и холод, влажное и сухое. Четыре основных соединения этих свойств, по Аристотелю, характеризуют четыре основных элемента: огонь является соединением теплого и сухого, воздух — теплого и влажного, вода — холодного и влажного, а земля — холодного и сухого.

Эти четыре элемента — основа реальных (чувственно воспринимаемых) вещей 31. В то же время Аристотель допускает и возможность замены одного элемента другим, это становится возможным потому, что все элементы являются в принципе (конкретной) модификацией одной и той же первой материи.

Конкретные, существующие (чувственно воспринимаемые) вещи являются результатом взаимодействия всевозможных комбинаций этих элементов. В отличие от первой материи они (как конкретное бытие) постижимы и определимы посредством основных категорий. Они суть соединения материи (гиле) и образа, формы (эйдос, морфе). Форма, по Аристотелю, образует из потенциального бытия (первой материи, четырех основных элементов) действительное, реальное бытие. Действительное бытие, таким образом, представляет собой единство материи и формы. Аристотель в этом учении, которое является, собственно, основой всей его философии и проходит через все его рассуждения, по-новому решает проблему отношения единичного и общего — как отношение двух сторон действительности. Этим он преодолевает разрыв между идеальным и реальным миром, столь разительный в системе Платона.

При изучении конкретных вещей как реального бытия Аристотель говорит о первых и вторых сущностях. Первую сущность он отождествляет с индивидуальным бытием, с субстратом, с конкретной вещью как таковой. Характеризует ее как «то, в чем сказывается все остальное, в то время как сам он уже не сказывается в другом» 32.

Первая сущность, согласно Аристотелю, выступает индивидуальным, неделимым и чувственно познаваемым бытием.

От первых сущностей Аристотель отличает вторые сущности (иногда употребляется более адекватный термин — вторичные). Они определенным образом производны от первых сущностей. Вторичные сущности не постигают конкретное индивидуальное бытие, а являются в большей или меньшей степени родовым либо видовым определением. Аристотель характеризует их так: «...вторичными сущностями названы те, в которых, как в видах и родах, содержатся первые сущности» 33.

Аристотелево учение о первичных и вторичных сущностях в то же вргмя свидетельствует о критическом отношении автора к сократовско-платоновской концепции идеализма. Если Платон признавал первичным реальным бытием общие и неизменные идеи, то Аристотель подчеркивал приоритет индивидуального, чувственно воспринимаемого. Вторичные сущности, постигающие общее (под влиянием идеалистической традиции понимаемые как неизменные), являются производными по отношению к конкретному, чувственно воспринимаемому бытию. Категории сущности (усиа) Аристотель считал основным средством познаваемости мира. Все другие категории служат для их определения. Эту проблему Аристотель решает с различных точек зрения 34.

Об онтологических воззрениях Аристотеля многое говорит и его понимание движения. С движением как категорией мы встречаемся в десятой книге «Метафизики», где она связывается с категориями места, нахождения, активности и пассивности. Ряд мыслей, характеризующих понимание Аристотелем движения, заключены, в частности, и в «Физике». Здесь философ во многом находится под влиянием эмпирических исследований объективно существующей природы. Движение тесно связывается с конкретными формами бытия. Подчеркивается, что «движения помимо вещей не существует» 35. Можно найти также и высказывания, подтверждающие, что Аристотель считал движение вечным, ибо оно «всегда было и во всякое время будет»36.

Несколько противоречивы взгляды Аристотеля, ка-сающиеся источника движения. Если Аристотель пола-гает, что, с одной стороны, движение присуще самим вещам и является самодвижением (например, в «Физике») , то, с другой стороны, возможно объяснение источника движения при помощи неподвижного первого двигателя (например, в «Метафизике»). Этот первый двигатель (бог) служит внешней причиной всякого движения, ему же движение не сообщается ниоткуда. Только ему одному движение присуще имманентно. «А так как то, что и движется, и движет, занимает промежуточное положение, то имеется нечто, что движет, не будучи приведено в движение; оно вечно и есть сущность и деятельность» 37.

В «Категориях» Аристотель различает шесть видов движения: «возникновение, гибель, увеличение, уменьшение, перемену и изменение места» 38.

Движение Аристотель весьма тесно связывал с изменением. В «Физике» он приводит четыре главных вида изменений: относящиеся к сущности, количеству, качеству и месту. В работе говорится и о том, что движение, относящееся к сущности, не может быть признано действительным, потому что в нем нельзя найти «противное». Это свидетельствует о понимании существования движения в связи с наличием противоположностей (см. «Категории»). «Противным движе-нию является просто покой. Противным отдельных движений являются отдельные движения, возникновению — гибель, увеличению — уменьшение, а изменению места — покой на месте. Наибольшая противоположность — это изменение противоположных мест, напри-мер движение вниз — движению вверх и движение вверх — движению вниз» 39. Наиболее общую характеристику движению Аристотель дает следующим обра-зом: реализация, осуществление сущего. Это значит, что движение выступает, собственно, переходом возможности в действительность. Тем самым движение становится практически универсальным свойством сущего. Процесс осуществления, т. е. переход возможности в действительность, тесно связан со взаимоотношением материи и формы. Движение является определенной тенденцией материи (как возможности) к осуществлению, реализации формы (как реальности). В этой концепции еще отражается остаток прежнего понимания действительности — телеологическая интерпретация развития.

Шаг вперед по сравнению с предшествующей философией сделал Аристотель в понимании времени и пространства. Этим категориям он уделяет большое внимание как в «Метафизике», так и в «Категориях». Он видит тесную связь между конкретным бытием и временем, подчеркивает взаимосвязь времени и движения. О времени он говорит: «Время, таким образом, есть число движения в отношении к предыдущему и последующему и, принадлежа непрерывному, само непрерывно — это ясно» 40.

Пространство Аристотель также связывает с движением тел, признает его субъективное существование, однако понимает его как «особую» необходимую реальность, которая может проявляться в движении тел, существуя независимо от них. В этом смысле понятие пространства у Аристотеля приобретает определенные метафизические черты.

Столкновение материалистических и идеалистических подходов проявляется и в Аристотелевой ионцеп-ции причинности. Он различает четыре основных вида причин: материальную, формальную, активную, или воздействующую, и причину конечную, или целевую (кауза финалис).

Материальная причина содержится в самой первой материи, в ее характере. В этом смысле она выступает так же, как и потенциальная причина. Формальная причина соединена с формой как активным принципом, который творит из материи (как потенциал бытия) «истинную реальность». Активная, или воздействующая (движущая), причина также соединена с источником движения и с процессом собственно перехода возможности в действительность. Наиболее высоко Аристотель ставит целевую, или конечную, причину, которая объясняет цель и смысл движения.

Для понимания и объяснения сущего необходимо познать все виды причин. Однако при этом нельзя сказать, что они имеют одинаковое значение. Понятие формальных причин является более важным, чем познание материальных причин — такой вывод следует из учения Аристотеля о пассивной материи и активной форме. Место, которое он отводит целевой, или конечной, причине — уступка телеологии. Эта причина, собственно, делает возможным познание завершения развития, реализацию цели, которую Аристотель обозначает понятием энтелехия.

Хотя в онтологических воззрениях Аристотеля проявляются определенные элементы идеализма и метафизичности (например, в его понимании пространства и времени, конечной причины, принципа целесообразности или понятия энтелехии), его убеждение в реальности внешнего мира, подчеркивание значения первых сущностей и производности вторичных, как и его рассуждения о движении в связи с существованием в нем противоречий, несут в себе зародыши материалистического и диалектического понимания действительности, что отмечалось во многих позднейших материалистических концепциях.

Столкновение материалистических и идеалистических тенденций можно найти и в Аристотелевом понимании сознания (души). Аристотель придерживается той точки зрения, что душа присуща всем объектам, принадлежащим к живой природе, т. е. растениям, животным и человеку. В ряде своих работ он приходит даже к таким взглядам: «деятельность души обусловлена состоянием тела», «душа не существует без материи», что подтверждает определенную материалистическую тенденцию. Однако в «Политике» Аристотель говорит, что «одушевленное существо состоит прежде всего из души и тела; душа по своей сути является господствующим принципом, тело — принцип подчиненный» . С подобными мыслями можно встретиться в посвященном вопросам психики трактате «О душе»: «...душа есть причина и начало живого тела... душа есть причина как то, откуда движение, как цель и как сущность одушевленных тел» 42. В этом трактате душа рассматривается как форма, реализация, «первая энтелехия» природного тела 43. Отношение души и тела является в определенном смысле аналогией более общего отношения материи и формы.

Душа, по Аристотелю, имеет три различных уровня: вегетативный — душа растений (речь идет здесь, собственно, об определенной способности к жизни), чувственный, преобладающий в душах животных, и разумный, присущий лишь человеку.

Разумную душу Аристотель характеризует как ту часть души, которая мыслит и познает. Восприятие, т. е. способность иметь ощущения, характерно для низших ступеней души, однако способность мыслить является привилегией разумной души. Ощущения, согласно его воззрениям, неотделимы от тела (или телесности), но разум, разумная душа не связана телесностью, она вечна. Разуму, наконец, «лучше не быть связанным с телом» 44. Эти противоречивые воззрения Аристотеля весьма часто использовались позже философами-идеалистами.

Более однозначно Аристотель высказывается о сущности познания. Он полностью признает первичность материального мира относительно воспринимающего субъекта. Основным и исторически первым уровнем познания он считает чувственное познание. При его посредстве мы познаем конкретное бытие, т. е. то, что он характеризует как первые сущности. При помощи чувственного познания человек, таким образом, овладевает единичным, индивидуальным.

Хотя Аристотель считает чувственный уровень основой всего познания, он, однако, большое значение придает познанию общих взаимозависимостей и понятийному постижению общего. Постижение общего является привилегией разума, который, подобно чувствам, черпающим из реальности, черпает из чувственного опыта.

Познание представлялось Аристотелю как развивающийся процесс. Оно развивается от простейших (элементарных чувственных) ступеней к предельно абстрактным. Его градация такова: ощущение, представление, опыт, усиленный памятью, искусство, наука, которая представляет вершину.

Научное познание, таким образом, в понимании Аристотеля, представляется как вершина всего процесса познания. Его содержанием является познание общего. Так, собственно, возникает определенное диалектическое противоречие между ограниченностью чувственного восприятия познавать только единичное и возможностями научного познания постигать общее. Развитие науки и философии во времена Аристотеля еще не давало возможности соответствующим образом решить это противоречие. Несмотря на это, Аристотель правильно постиг тот факт, что общее можно познать не на основе созерцания или «воспоминания», но лишь посредством познания единичного и что мышление необходимо сопоставлять с практической деятельностью.

Чувственное познание Аристотель считал в основе истинным. Ощущение, согласно его представлениям, непосредственно отражает индивидуальное бытие. И лишь когда процесс познания от уровня ощущений и непосредственных восприятий переходит к представлениям, возникают ошибки. Они преодолеваются соединением чувственно воспринимаемого предмета с соответствующим понятием. Это и есть имманентная задача научного познания. Научное познание (эписте-ма), опирающееся на чувственно познаваемую действительность и постигающее посредством абстракции понятие, Аристотель отличает от мнения (докса). Мнение также опирается на чувства. Однако оно представляет совокупность более или менее случайных фактов. Поэтому оно в лучшем случае может относиться лишь к единичному и случайному. Задача же научного познания сводится к постижению необходимого и всеобщего.

Научное познание не ограничивается лишь эмпирией. Факт чувственного восприятия есть лишь следствие, при помощи которого постигается общее. Теоретическое познание, мышление является самобытным, однако его необходимо предохранить от пустой спекулятивности. Это ведет Аристотеля к развитию логики и логических концепций.

С позитивным развитием теории познания связана и критика Аристотелем Платоновой концепции идей, весьма последовательная для того времени.

Аристотель уже одним тем, что отводил важную роль чувственному познанию реального мира в процессе образования общих понятий, полемизирует с Платоном, который в этом вопросе занимал противоположную позицию. Он показывает, что концепция Платона о мире идей не способствует пониманию реального бытия, но скорее, наоборот, его затемняет. Более того, эта теория во многих отношениях спорна с точки зрения логики. Аристотель (в частности, в книге «Метафизика») подробно анализирует все противоречия, которые содержит теория Платона, и доказывает, что суть платоновской теории является в сущности ненаучной и мешает подлинному познанию. В. И. Ленин подчеркивал, что «критика Аристотелем „идей" Платона является критикой идеализма как идеализма вообще» 45.

Важное место в наследии Аристотеля занимают труды, посвященные проблемам логики 46. Логику он понимал как орудие познания, точнее, научного познания. Отсюда название трудов Аристотеля, посвященных логике,— «Органон» (органон — орудие). Логическое мышление Аристотеля развивалось в тесной взаимосвязи как с его философскими воззрениями (в частности, в области теории познания), так и с его изучением природы и общества. Оно было вершиной логико-методологических воззрений древней философии и почти 2000 лет определяло дальнейшее развитие логического мышления. Аристотель, собственно, заложил теоретические основы логики как науки. Ему принадлежит заслуга формулирования закона противоречия и закона исключенного третьего. Эти законы долго принадлежали к основным законам логики высказываний. Свое значение они не потеряли и в наше время.

Закон противоречия в сущности гласит, что при неизменных условиях невозможно, чтобы были одновременно истинными и некоторое высказывание, и его отрицание. Закон исключенного третьего объясняет тот факт, что из двух взаимно противоположных суждений в данных условиях истинным может быть только одно.

Важным вкладом в развитие логического мышления было и создание первой цельной логической теории о категорическом силлогизме 48. Вся Аристотелева теория силлогизма тесно связана с его общефилософскими, и в частности методологическими, воззрениями. Она изложена в основном в работе под названием «Первые аналитики». Огромное значение имели и взгляды Аристотеля по вопросам дефиниций и определения, равно как и взгляды, которые в современных терминах можно определить как касающиеся образования, построения научных систем. В них Аристотель подходит к двум основным принципам. Первый принцип — убеждение, что доказательство может быть доказательством лишь тогда, когда оно реализовано необходимым числом шагов. В каждом научном положении следует исходить из неких очевидных утверждений, которые принимаются без каких-либо (научных) доказательств или обоснований. В случае, когда теория строится дедуктивно, такие очевидно ясные утверждения можно считать аксиомами. И второй принцип, который также тесно связан с теорией категорического силлогизма, свидетельствует о необходимости принимать правила, гарантирующие формальную правильность выводов. Эти два принципа характеризуют не только значение Аристотелевой дедуктивной логики, но и его подход к построению дедуктивной научной теории.

Как в философии, логике, так и в трудах из области естествознания Аристотель был противником спекулятивных подходов. Несмотря на это, он в своих космологических воззрениях в значительной степени находился под их йлиянием. Космос, по Аристотелю, так же как и Земли, которая является его центром, имеет форму шара. Он состоит из многих концентрических небесных сфер, в которых движутся отдельные звезды. Ближе всего к Земле находится сфера Луны, дальше идет Солнце и другие планеты, а наиболее удалена от Земли (и ближе всего к первому двигателю) сфера неподвижных звезд. Все, что находится в пространстве от лунной сферы до Земли, наполнено материей, которую Аристотель определяет как «сублу-нарную». Она состоит из уже упомянутых четырех элементов. Все, что находится в пространстве от лунной сферы до Солнца, планет и звезд вплоть до гранил Космоса, наполнено эфиром (этэр), пятым элементом, материей надлунных сфер. Образованные из нее небесные тела являются неизменными и находятся в постоянном кругообразном движении. Земля же изменяется, но 'остается неподвижной.

На космические взгляды Аристотеля заметное влияние оказали предшествовавшие ему воззрения и представления. В этой области он не был оригинальным мыслителем. Идеалистический контекст этого учения вместе с телеологической интерпретацией и учением о первом двигателе становится почвой для позднейшей теологической концепции мира.

Неотделимой частью творчества Аристотеля являются его воззрения на развитие и организацию общества и учение о государстве, изложенные в трактате «Политика». В методологическом отношении Аристотель и в этой области остается верным своему подходу, т. е. исходит из познания существующей действительности. Прежде чем приступить к формулировке своих взглядов на идеальное государство, он изучил обширный материал, касающийся истории и политического устройства целого ряда греческих полисов.

Его социальные представления, и в частности учение о государстве, были, естественно, классово детерминированы. Аристотель был представителем правящего класса древнего общества — класса рабовладельцев.

Основным в его социальных взглядах была характеристика человека как общественного существа (зоон политикой). Жизнь в государстве является естественной сущностью человека. Государство Аристотель понимает как развитое сообщество общин, а общину — как развитую семью. Поэтому во многих случаях формы организации семьи он переносит на государство.

Аристотель — последовательный защитник рабовладения, которое он считает естественным состоянием организации общества. Он говорит, что некоторые существа с самого рождения предопределены к подчинению, а другие — к господству. Этому естественному состоянию соответствует тот факт, что одни являются рабами, а другие — рабовладельцами. Несмотря на «увековечение» рабства, он осознает начинающиеся кризисные явления рабовладельческого общества. С такой же страстью, с .какой он защищает рабовладельческий строй, он выступает и против чрезмерного богатства, которое, по его мнению, нарушает стабильность общества.

Общество свободных людей состоит, по Аристотелю, из трех основных классов граждан. Первый составляют очень богатые, их противоположностью являются крайне бедные, а между ними находится средний класс. Крайне бедные, т. е. свободные ремесленники и работающие за плату, являются гражданами «второй» категории. Большое богатство он считает результатом «противоестественного способа» приобретения состояния. Этот способ, согласно его взглядам, «противен человеческому разуму и государственному устройству». Для благополучного состояния государства особую важность представляют средние слои. Эти слои, как правило, действительно были опорой греческих рабовладельческих государств в эпоху их наибольшего расцвета. В их численном увеличении и усилении Аристотель видит спасение рабовладельческого порядка.

Понятия «государство» и «общество» Аристотель по сути отождествлял. Сущность государства он видит в политическом сообществе людей, которые соединились для достижения определенного блага 49. Аристотель различает три хорошие и три дурные формы государства, последние возникают как деформация хороших. Здесь речь идет об определенной классификации изученных им законов. Хорошими он считает монархию, аристократию и политею: Плохими — тиранию (возникающую как деформация монархии), олигархию (деформация аристократии) и демократию (деформация политеи).

Основными задачами государства Аристотель считает4 предотвращение чрезмерного накопления имущества граждан, чрезмерного роста политической власти личности и удержание рабов в повиновении. Он отвергает спекулятивное «идеальное государство» Платона. Идеальным он считает такое государство, которое обеспечивает максимально, возможную меру счастливой жизни для наибольшего числа рабовладельцев. Рабов и свободную бедноту он считает политически бесправными. Остальные свободные граждане (состоятельные) обязаны принимать участие в делах государства.

Идеал государства, по Аристотелю,— общество, которое опирается на частную собственность на орудия труда, земли и рабов. Здесь речь идет, собственно, об идеализации афинского государства времен Перикла.

Понимание Аристотелем устройства общества тесно связано с его воззрением на мораль. Здесь он во многом близок к Платону и Сократу. В отличие от Платона он, однако, обосновывает свои моральные принципы положением человека в реальном обществе и его отношением к государству. Государство, по Аристотелю, требует от гражданина определенных добродетелей, без которых нельзя достичь благосостояния общества.

Добродетели Аристотель разделяет на две группы. Первая — дианоэтические (разумные) добродетели. Они относятся прежде всего к интеллектуальной и умственной деятельности. Вторая содержит этические добродетели, относящиеся к характеру человека. Добродетели первой группы возникают преимущественно путем обучения, второй — результат прежде всего привычки. Если речь идет о собственно поведении человека, то Аристотель видит гарантию добродетельной жизни, в частности, - в уклонении от крайностей. Он отвергает чрезмерное обогащение, чрезмерную власть, чрезмерную роскошь и т. д. В то же время он отвергает и идеал чрезмерной бедности, и отречение от материальных благ (как это было у киников). Основу уравновешенной и благополучной жизни он видел в умеренности.

Через всю этику Аристотеля, впрочем, как и через всю политику, проходит принцип активной деятельности человека. При этом Аристотель отвергает усилия, направленные на обретение власти и наслаждений. Жизнь, в которой преобладают такие цели, он называет паразитической и характеризует ее как «животную», свидетельствующую о «рабском образе мышления». Достойной свободного гражданина он считает жизнь практическую (т. е. наполненную политической деятельностью) либо теоретическую (наполненную познавательной деятельностью и размышлениями) . Недостаточно знать, что есть добродетель, следует действовать и жить в соответствии с нею. Лишь это обеспечивает удовлетворенность, благость.

Оригинальны и весьма плодотворны эстетические мысли Аристотеля. В отличие от Платона Аристотель придает искусству большое значение. Это видно уже из того, что искусство вместе с наукой он относит к высшим ступеням человеческой познавательной деятельности. И Аристотель в своих суждениях об искусстве употребляет понятие «подражание», однако в совершенно ином значении, чем Платон. Искусство не является внешним, поверхностным уподоблением, но отражает существенные взаимосвязи в форме объяснения (изложения) конкретного. Поэтому нередко искусство (в частности, поэзия) бывает более правдивым в изображении действительности, чем, например, история. Важными для понимания Аристотелем искусства являются мысли, касающиеся взаимоотношения содержания и формы произведения. В этом вопросе он опирается на свое решение вопроса об отношении материи и формы, как он его разрабатывал в своей философии. Форма как активный принцип творит из материи (как пассивного принципа, как возможности) действительность. Однако, несмотря на это, Аристотель в вопросах художественного творчества не подчиняет строго содержание форме. Художественность формы оценивается в соответствии с тем, насколько выражение внутренних взаимосвязей, характерных для изображаемой действительности, делает это изображение правдоподобным.

Воззрения Аристотеля на искусство по сравнению со взглядами Сократа и Платона содержат значительно больше материалистических элементов. Аристотель исходит из существования окружающего мира. Определенную роль при формировании эстетических представлений сыграла и его в принципе материалистическая ориентация в области теории познания.

Творчество Аристотеля является вершиной не только античной философии, но и всего древнего мышления, наиболее обширной и в логическом смысле наиболее разработанной системой познания. К. Маркс и В. И. Ленин характеризовали Аристотеля как крупнейшего ученого и мыслителя древности. Ряд современных специальных наук (этика, эстетика, логика и т. д.) имеет свое начало в его произведениях. Аристотель смог не только упорядочить, но и систематически обобщить достижения познания своего времени. Он дал начало в том или ином смысле большинству последующих философских систем. По своему характеру его творчество было выдающимся вкладом в развитие научных, в частности естественнонаучных, исследований. Содержательность и разработанность философской системы Аристотеля были универсальны. Длительное время его определяли как Философа с большой буквы.

[Grandars.ru]

http://www.grandars.ru/college/filosofiya/filosofiya-aristotelya.html
http://www.grandars.ru/images/1/review/id/127/da52779a4f.jpg
Наше представление о древнегреческой философии будет неполным без анализа философского наследия Аристотеля (384 — 322 гг. до н. э.), одного из величайших мыслителей в истории человеческой цивилизации. Аристотель родился в Стагире, именно поэтому его иногда называют Стагиритом. В семнадцатилетнем возрасте Аристотель становится слушателем Платоновской академии и остается там в течение двадцати лет до смерти Платона. Покинув академию, он восемь лет был воспитателем знаменитого царя и полководца Александра Македонского. В 335 — 334 гг. неподалеку от Афин организовал учебное заведение под названием Ликей, где он вместе со своими последователями обучал учеников философии. Характеризуя взгляды Аристотеля, следует сказать, что вначале он находился под сильным влиянием учения Платона, но постепенно освободился от него, затем подвергает его критическому анализу и создает собственное философское учение. Поражает масштаб деятельности древнегреческого мыслителя. Практически не было в тот период науки, которой не коснулся бы Аристотель и в развитие которой он не внес бы свою лепту. Вот название лишь некоторых его работ, по которым можно составить представление о его научных интересах: “Категории”, “Аналитика первая и вторая”, “Физика”, “О небесных явлениях”, “О душе”, “История животных”, “Политика”, “Об искусстве поэзии”, “Метафизика”.

В отличие от Платона, рассматривавшего в качестве всего сущего лишь идеи, Аристотель с других позиций трактует соотношение в бытии общего и единичного, реального и логического. Он не противопоставляет и не разделяет их, как это делал Платон, а объединяет. Сущность, а также то, чьей сущностью она является, не могут, согласно Аристотелю, существовать раздельно. Сущность находится в самом предмете, а не вне его и они составляют единое целое. Свое учение Аристотель начинает с выяснения того, какая наука или науки должны изучать бытие. Такой наукой, которая бы, абстрагируясь от отдельных свойств бытия (например, количество, движение), могла бы познать сущность бытия, является философия. В отличие от других наук, которые изучают различные стороны, свойства бытия, философия изучает то, что определяет сущность бытия.

Сущность, считает Аристотель, это то, что лежит в основе: в одном смысле — это материя, в другом — понятие и форма, а на третьем месте — то, что состоит из материи и формы. При этом под материей подразумевается нечто неопределенное, которое “само по себе не обозначается ни как определенное по существу, ни как определенное по количеству, ни как обладающее каким-либо из других свойств, которыми бывает определенно сущее”. По Аристотелю, материя принимает определенность только с помощью формы. Без формы материя выступает лишь как возможность, и только приобретая форму, она превращается в действительность.

Сущность — причина не только реально существующего, но и будущего бытия.

В рамках этой парадигмы Аристотель определяет четыре причины, детерминирующие бытие:

сущность и суть бытия, благодаря чему вещь такова, какова она есть;
материя и субстрат — это то, из чего все возникает;
движущая причина, означающая принцип движения;
достижение поставленной цели и блага как закономерный результат деятельности.

Идеи Аристотеля о познании существенным образом переплетаются с его логическим учением и диалектикой и дополняются ими. В области познания Аристотель не только признавал значение диалога, спора, дискуссии в достижении истины, но и выдвинул новые принципы и идеи о познании и, в частности, учение о знании правдоподобном и вероятностном или диалектическом, ведущем к знанию достоверному, или аподиктическому. Согласно Аристотелю, диалектике доступно вероятностное и правдоподобное знание, а истинное знание, построенное на необходимо истинных положениях, присуще только аподиктическому знанию. Разумеется, “аподиктическое” и “диалектическое” не противопоставляются друг другу, они связаны между собой. Диалектические знания, опирающиеся на чувственное восприятие, исходящее из опыта и движущееся в области несовместимых противоположностей, дает только вероятностное знание, т. е. более или менее правдоподобное мнение о предмете исследования. Чтобы придать этому знанию большую степень достоверности, следует сопоставлять различные мнения, суждения, существующие или выдвигаемые по выявлении сущности познаваемого явления. Однако несмотря на все эти приемы получить таким путем достоверное знание невозможно.

Истинное знание, согласно Аристотелю, достигается не с помощью чувственного восприятия или путем опыта, а благодаря деятельности ума, который обладает необходимыми способностями для достижения истины.

Эти качества ума присущи человеку не от рождения. Они существуют у него потенциально. Чтобы эти способности проявились, необходимо целенаправленно собрать факты, сконцентрировать ум на исследовании сущности этих фактов и лишь тогда станет возможным истинное знание. Поскольку из способностей мыслить, обладая которыми, мы познаем истину, — считает Аристотель — одними всегда постигается истина, а другие ведут также к ошибкам (например, мнение и рассуждение), истину же всегда дают наука и ум, то и никакой другой род (познания), кроме ума, не является более точным, чем наука. К теории познания Аристотеля вплотную примыкает его логика. Хотя логика у Аристотеля по содержанию имеет формальный характер, она является многопрофильной, так как включает в себя учение о бытии и учение об истине и познании.

Поиск истины осуществляется через силлогизмы (умозаключения) с использованием индукции и дедукции. Существенным элементом поисков истины выступают десять категорий Аристотеля (сущность, количество, качество, отношение, место, время, положение, состояние, действие, страдание), которые он рассматривает как тесно взаимосвязанные друг с другом, подвижные и текучие. Вот один из примеров, показывающих, как с помощью логического анализа можно познать истину. Из двух силлогизмов: “все люди смертны” и “Сократ есть человек”, можно сделать вывод, что “Сократ смертен”. Нельзя не отметить вклад Аристотеля в классификацию наук. До Аристотеля хотя уже и существовали различные науки, но они были разрознены, отдалены друг от друга, не определена была их направленность. Естественно, это создавало определенные трудности и в их изучении, и в определении их предмета, и в области применения. Аристотель был первым, кто провел как бы инвентаризацию имеющихся наук и определил их направленность. Существовавшие науки он разделил на три группы: теоретические, куда вошли физика, математика и философия; практические или нормативные, в рамках которых политика выступает одной из главнейших; поэтические науки, которые регулируют производство различных предметов.

В области социальной философии Аристотель выдвинул также глубокие идеи, что дает основание рассматривать его как мыслителя, стоявшего у истоков наших современных представлений об обществе, государстве, семье, человеке, праве, равенстве. Происхождение общественной жизни, формирование государства Аристотель объясняет не божественными, а земными причинами. Согласно Аристотелю, государство возникает естественным путем для удовлетворения жизненных потребностей, а цель его существования — достижение блага людей. Государство выступает как высшая форма общения между людьми, благодаря чему все другие формы человеческих отношений достигают совершенства и завершения. Естественное происхождение государства объясняется тем, что во всех людей природа вселила стремление к государственному общению, и первый, кто это общение организовал, оказал человечеству величайшее благо. Выясняя сущность человека, закономерности его становления, Аристотель считает, что человек, по природе своей, существо политическое и свое завершение, можно сказать, совершенство он получает в государстве. Природа наделила человека интеллектуальной и моральной силой, которые он может использовать и во благо, и во зло.

Если человек обладает нравственными устоями, то он может достигнуть совершенства. Человек, лишенный нравственных устоев, оказывается существом самым нечестивым и диким, низменным в своих половых и вкусовых инстинктах. Касаясь соотношения и соподчиненности триады: государство, семья, индивид, Аристотель считает, что “государство по своей природе предшествует индивиду”, что природа государства стоит впереди природы семьи и индивида, а посему “необходимо, чтобы целое предшествовало части”. Государство, и в этом Аристотель следует за Платоном, представляет собой некое единство составляющих его элементов, правда, не такое централизованное, как у Платона. Форму государственного правления Аристотель характеризует как политическую систему, олицетворяемую верховной властью в государстве. В зависимости от числа властвующих (один, немногие, большинство) определяется форма государства. При этом существуют как правильные, так и неправильные формы правления. Критерием правильных форм правления является их служение общим государственным интересам, неправильных — стремление к личному благу, выгоде. Тремя правильными формами государства выступают монархическое правление (царская власть), аристократия и политика (политика — это правление большинства, объединяющее в себя лучшие стороны аристократии и демократии). Ошибочные, неправильные — тирания, олигархия, демократия. В свою очередь, каждая форма имеет несколько разновидностей. Основную причину возмущения людей, приводящих порой к смене форм правления, в том числе, в результате государственных переворотов, Аристотель видит в отсутствии в государстве равенства. Именно ради достижения равенства осуществляются перевороты и восстания. В вопросе о земле Аристотель считает, что должны существовать две формы собственности на землю: одна предполагает общее пользование землей государством, другая — частное владение гражданами, которые должны на дружественных началах предоставлять выращенные продукты в общее пользование других граждан.

Законодательство в государстве — это неотъемлемая часть политики. Законодатели должны это учитывать всегда с тем, чтобы умело и адекватно отражать в законах своеобразие данного государственного строя и тем самым способствовать сохранению и укреплению существующей системы отношений.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/greece-rome/433-aristotle
Аристотель— один из величайших философов Греции, творец самой законченной и всеобъемлющей системы греческой науки, основатель истинного естествознания и глава перипатетической школы; род. 384 до Р. Х. в Стагире, греческой колонии во Фракии, недалеко от Афона. Отсюда имя Стагирита, которое часто давалось Аристотелю. Отец его Никомах и мать Фестида были благородного происхождения. Никомах, придворный врач македонского царя Аминты III, прочил своего сына на ту же должность и, вероятно, сам первоначально обучал мальчика врачебному искусству и философии, которая в то время была нераздельна с медициной. Рано потеряв родителей, он отправился сначала в Атарней, в Малой Азии, а затем, на 18 году — в Афины, где прожил целые 20 лет. Там, под влиянием Платона, лекции которого Аристотель так же усердно слушал, как изучал его сочинения, дух ученика развился так быстро и мощно, что он скоро занял самостоятельное положение относительно своего учителя. Если же позднейшие писатели говорят об открытом раздоре между ними и охотно распространяются о неблагодарности ученика к учителю, то против этого решительно говорит всегда почтительный тон, в котором Аристотель ведет свою полемику против Платонова учения об идеях. Уважение Аристотеля к учителю засвидетельствовано, между прочим, отрывком элегии на смерть Эвдема, где Аристотель говорит о Платоне, что "дурной человек не имеет даже права хвалить его". Весьма естественно, что различие взглядов вело к спорам между двумя мыслителями, но Аристотель постоянно отзывается о Платоне с уважением, а иногда с большою важностью. "Если подобные отношения, — справедливо замечает один историк философии, — можно назвать неблагодарностью, то такую неблагодарность питают все ученики, которые не были рабскими последователями своих учителей".
Аристотель
http://rushist.com/images/greece/aristotel.jpg
Основатель Ликея, Аристотель. Скульптура работы Лисиппа

Невероятно также, чтобы еще при жизни Платона Аристотель основал свою собственную философскую школу, враждебную академии Платона. Против этого говорит тот именно факт, что немедленно после смерти Платона (347 до Р. Х.) Аристотель вместе с любимым учеником последнего Ксенофонтом переехал к атарнейскому тирану Гермию. Когда же Гермий изменой попал в руки Артаксеркса и был им убит, Аристотель женился на его племяннице Пифиаде и поселился с нею в Митилене. Отсюда македонский царь Филипп призвал его к своему двору (343) и вверил ему воспитание своего сына, 13-летнего Александра. С каким уменьем Аристотель выполнил свою задачу — об этом свидетельствует благородный дух его воспитанника, величие его политических замыслов и подвигов, щедрость, с которою он покровительствовал наукам и искусствам и, наконец, его стремления связать победу греческой культуры с успехами своего оружия. И если мы примем во внимание, что прямое влияние Аристотеля на Александра могло продолжаться не более трех или четырех лет, что до того и после того молодой наследник был окружен двором, где грубость нравов, придворные интриги, доходившие до заговоров и убийств, и весь строй жизни, чуждый всякой человечности, служили непроницаемым оплотом против всякой живой мысли и свободного проявления человеческих чувств, то мы поймем, до чего животворно и благодетельно было влияние великого философа. Отец и сын достойно наградили заслуги Аристотеля. Филипп восстановил разрушенную Стагиру, жители которой в знак благодарности ежегодно праздновали память Аристотеля (праздник был известен под именем Аристотелии), и много помогал Аристотелю в его естественно-научных исследованиях. С той же целью Александр подарил ему сумму в 800000 талантов (около 2 мил. руб.) и, по рассказу Плиния, отдал в его полное распоряжение несколько тысяч человек для приискания образцов животных, послуживших материалом для его знаменитой "Истории животных". Дружественные отношения Аристотеля к его знаменитому ученику расстроились, по-видимому, после казни Каллисфена, племянника философа, навлекшего на себя гнев царя жестоким порицанием его недостойного поведения и павшего жертвою несправедливо взведенного на него обвинения в покушении на жизнь Александра, в которое недруги Аристотеля постарались замешать и его имя. Еще раньше этого, в 334 г., Аристотель снова переехал в Афины и основал там свою школу в лицее, единственной гимназии, которая оставалась для него свободна, потому что академия была занята Ксенократом, а Киносарг — циниками. Школа его получила название перипатетической, оттого ли, что Аристотель имел привычку во время преподавания ходить взад и вперед (περιπατεϊν), или от тенистых аллей, окружавших место, где он учил. Его чтения были двоякого рода: утро он посвящал строго-научным занятиям в тесном кружке ближайших учеников (эзотерические или акроаматические лекции), а после обеда читал общедоступные лекции для всех, кто желал его слушать (экзотерические лекции). Но с этой тихой и мирной жизнью, отданной науке, он принужден был расстаться благодаря политическим страстям афинян, для которых Аристотель стал подозрителен по своим прежним отношениям к Александру и вообще по своим македонским симпатиям. Партия греческой независимости не могла не воспользоваться смертью Александра, чтобы еще раз поднять знамя восстания против своих повелителей, и она весьма естественно видела опасность для свободы в том уважении, которым Аристотель пользовался среди окружавшей его молодежи. Обвинение в безбожии, вечно повторяемое против людей мысли их противниками, потому что оно доступно невежественной массе и всегда находит себе в нем сочувствие, было предъявлено и против Аристотеля. Понимая, что дело идет не о правом суде, а о партийной ненависти, и что судьба его решена уже заранее, 62-летний Аристотель покинул Афины, чтобы, как он говорил, явно намекая на смерть Сократа, избавить афинян от нового преступления против философии. Он переселился в Халкис на Эвбее, куда за ним последовала толпа учеников и где через несколько месяцев он умер от болезни желудка (322 до Р. Х.), завещав Феофрасту Эрезийскому руководство школою и свою богатую библиотеку.

При жизни Аристотель не был любим. Наружность его не отличалась привлекательностью. Он был малого роста, сухощав, близорук и картав; на губах его играла язвительная улыбка; он был холоден и насмешлив. Противники страшились его речи, всегда ловкой и логичной, всегда остроумной, подчас саркастической, что, конечно, доставило ему немало врагов. Нерасположение греков к Аристотелю преследовало его память и после его смерти, и его характер подвергся злостным нападкам и извращениям, главным поводом к которым послужили его отношения к Платону и его царственному питомцу, а также женитьба на племяннице Гермии. Но если от скудных и не всегда беспристрастных биографических сведений мы обратимся к сочинениям Аристотеля, то увидим человека с глубокой, искренней любовью к правде, ясным пониманием действительности со всеми ее реальными отношениями, неутомимым рвением к собиранию фактических знаний и вместе с тем с изумительным даром систематизации и плодотворного распределения материала. По всему складу своего ума и способностей он является трезвым, спокойным мыслителем, чуждым фантастических увлечений Платона. В нем греческая философия совершила свой переход от идеальной восторженности юношеской эпохи к трезвой рассудительности зрелого возраста. Сведения о жизни Аристотеля, переданные нам древними, принадлежат, главным образом, Диогену Лаэрцию, жившему около 6 веков после Аристотеля, и нескольким псевдонимам и анонимам. Ср. Буле, "Vita Aristotelis per annos digesta" в 1 томе издания сочинений Аристотеля (Цвейбр., 1791); Штар, "Aristotelia" (1 т., "Das Leben des A. von Stagira", Галле, 1830); Энгельбрехт, "Ueber die wichtigsten Lebensumstände des A. und sein Verhältniss zu Alexander" (Эйсл., 1845).

Многочисленные сочинения Аристотеля обнимают почти всю область доступного тогда знания, которое в его трудах получило более глубокое философское обоснование, приведено было в строгий, систематический порядок и значительно расширилось с эмпирической стороны. Некоторые из этих сочинений не были выпущены им вторично при жизни, а многие другие подложно ему приписаны впоследствии. Но даже те сочинения, которые бесспорно принадлежат ему, отнюдь не во всех своих частях свободны от сомнений, и уже древние старались объяснить себе эту неполноту и отрывочность превратностями судьбы рукописей Аристотеля. Именно, по преданию, сохранившемуся у Страбона и Плутарха, от Феофраста, которому Аристотель завещал свои сочинения, они перешли к Нелию из Скепсиса, наследники которого спрятали драгоценные рукописи от жадности пергамских царей в погреб, где они сильно пострадали от сырости и плесени. В I веке до Р. Х. они проданы были за высокую цену богачу и любителю книг Апелликону в самом жалком состоянии, и он постарался восстановить пострадавшие места рукописей своими собственными прибавками, но не всегда удачно. Впоследствии, при Сулле, они попали в числе прочей добычи в Рим, где Тиранниан и Андроник издали их в том виде, в каком мы имеем их теперь. Этот рассказ если и верен, то разве только относительно весьма немногих и второстепенных сочинений Аристотеля. Первое полное издание на латинском языке с комментариями арабск. философа Аверроэса появилось 1489 в Венеции, а первое греческое издание сделано Альдом Мануцием (5 т., Венеция, 1495—98). За этим последовало новое издание, пересмотренное Эразмом (Базель, 1531), потом другое, пересмотренное Сильбургом (Франкф., 1584) и многие другие. В конце XVIII стол. Буле сделал новое греческое и латинское издание (5 т., Цвейбрюк. и Страсб., 1791—1800). В XIX ст. иждивениями Берлинской академии приготовлено пятитомное полное издание сочинений, комментариев, схолий и фрагментов (Берл., 1831—71), которое послужило пособием и для французского издания Дидо в Париже (5 т., 1848—74). Род дополнения к этому изданию представляет "Aristotelis pseudoepigraphus" (Лейпц., 1863) Розе. Из не дошедших до нас сочинений Аристотеля (ср. Брандис, "De perditis Aristotelis de ideis libris", Бонн, 1823; Эм. Гейц, "Die verlorenen Shriften des A.", Лейпц., 1865) особенно чувствительна утрата тех, которые, по образцу платоновских сочинений, имели в виду обыкновенную публику, а между учеными сочинениями, вообще сохранившимися в необработанном виде, потеря книги о "Государствах", в которой было собрано больше 158 древних государственных уложений, законов, постановлений и т. д. и служившей фактическим дополнением к его уцелевшей "Политике". Ср. Штар, "Die Schicksale der Aristotelischen Schriften" (Лейпц., 1832); Розе, "De Aristotelio librorum ordine et autoritate" (Лейпц., 1854); Бониц, "Aristotelische Studien" (4 т., Вена, 1862—66).

Дошедшие до нас сочинения Аристотеля, между которыми, к сожалению, недостает написанных в общедоступной форме, напр. "Диалогов" (хотя принятое древними различие между экзотерическими и эзотерическими сочинениями вовсе не было им так строго проведено и во всяком случае не означало различия по содержанию), носят на себе далеко не одинаковый литературный характер. Даже в одном и том же сочинении одни отделы производят впечатление основательной обработки, приготовленной для обнародования, тогда как другие части представляют только более или менее подробные наброски. Наконец, есть и такие, которые заставляют предполагать, что они были только легкими заметками учителя для предстоявших лекций, а некоторые места, как, напр., его эвдемическая этика, очевидно обязаны своим происхождением запискам слушателей или по крайней мере переработаны по этим запискам.

Все его сочинения, согласно принятой в системе Аристотеля классификации, подразделяются на 4 класса, из которых первый содержит сочинения по логике и пропедевтике, второй по метафизике и естествознанию, третий по этике, а четвертый содержит поэтику и риторику. Книги первого класса собраны учениками Аристотеля под названием "Органон"; сюда вошли следующие сочинения: "Категории", заключающие классификацию всего представляемого, "Первая аналитика", обнимающая теорию заключений, "Вторая аналитика", содержащая теорию научного доказательства, "О доказательствах софистов", тесно связанная с предыдущей, и "Топика", рассматривающая вероятнейшие заключения в ненаучной области мнения. Подлинность первой из этих книг сомнительна. Весь "Органон" издан Вайцем (2 т., Ганнов., 1844—46), переведен Целлем (7 т., Штутг., 1836—41); "Категории" изданы Ценкером (Лейпциг, 1846) и Беккером (Берл., 1843), "Категории" и "Аналитики" переведены Кирхманном (Лейпциг, 1876—79). Из сочинений по теоретической философии — "Метафизику или первую философию" издали Швеглер (4 т., Тюбинг., 1847—48), Бониц (2 т., Бонн, 1848—49); "Физику" — Беккер (Берл., 1843) и Прантль (Лейпциг, 1879), в немец. перев. Вейзе (Лейпц., 1829); "Историю животных" с переводом — Ауберт и Виммер (Лейпц., 1860); "Метеорологию" — Иделер (2 т., Берл., 1834); "Три книги о душе" — Тренделенбург (2 изд., Берл., 1877) и Торстрик (Берл., 1862), в перев. Кирхман (Лейпц., 1872). Из сочинений по практической философии — "Никомахову этику" издали Целль (2 т., Гейдельб., 1820), Мишеле (Берл., 1829—35), Беккер (3 изд., Берл., 1861), Рамзауер (Лейпц., 1878); "Политику" Гёттлинг (Йена, 1824), Беккер (Берл., 185б) и Зуземиль (Лейпц., 1872), на немец. яз. Гарве (2 части, Бресл., 1794—1802), Линдау (Ельс, 1843) и Бернейс (Берл., 1872); "Поэтику" издали: Г. Германн (Лейпц., 1802), Вален (Берл., 1874), Христ (Лейпц., 1878); "Риторику" Шпенгель (Лейпц., 1844), оба сочинения вместе — Беккер (Берл., 1859); в нем. пер. первое из них — Зуземиль (2 изд., Лейпц., 1874) и М. Шмидт (Иена, 1865), второе Штар (Штутг., 1862), оба вместе — Кнебель (Штутг., 1840). — На русском языке превосходное изложение философии Аристотеля, в особенности его научных трудов, дает книга П. Л. Лаврова "Очерк истории физико-математических наук". "Этика и политика Аристотеля" у Неволина, в его "Энциклопедии законоведения", т. I. Ср. также Редкин, "Из лекций по истории философии" (С.-Петербург, 1880); Д. Г. Льюис, "История философии в жизнеописаниях" (перевод с последнего английского изд., 2 т., СПб., 1885); Э. Целлера, "Очерк истории греческой философии" (перев. М. Некрасова, СПб., 1886); Ланге, "История Материализма. Древняя философия" (т. I, СПб.); "Поэтика Аристотеля" (пер. В. И. Захарова, Варшава, 1885); Д. Ст. Блеки, "Четыре фазиса нравственности: Сократ, Аристотель, Христианство и утилитаризм" (перев. на русск. яз., Москва, 1878, in 8°); д-ра Альб. Швеглера, "История философии" (перев. с 5-го немец. изд. под ред. П. Д. Юркевича. Вып. I. "Древн. философия", II "Нов. философия" (Москва, 1864); И. Скворцова, "Политика Аристотеля" (перев. с греч. с примечаниями, критическим исследованием и с двумя экскурсами, содержащая в себе учение о праве и воспитании, Москва, 1865); Д. Г. Льюиса, "История философии от начала ее в Греции до наших времен. Древняя философия" (пер. под ред. Спасовича и Неведомского, СПб., 1866).

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/greece-rome/2204-aristotel-biografiya
Философ и писатель Аристотель, а также родившийся и умерший в один год с ним оратор Демосфен, заключают собою классический период греческой литературы.

Аристотель, учёный, который привел в систему все результаты греческого мышления и знания, родился в 384 г. до Р. X. в Стагире (Stageiros или Stageira), – греческой колонии на македонско-халкидском берегу, между Афоном и устьем Стримона. По происхождению из Стагиры Аристотеля часто именуют «Стагиритом». Его отец, Никомах, был врач и принадлежал к семейству Асклепиадов, которое вело свое происхождение от Никомаха, сына Махаона и внука Асклепия, мифического героя врачебного искусства. Мать его, Фестида или Фестиада, происходила из Халкиды на острове Эвбее. У Аристотеля был брат Аримнест и сестра Аримнеста. Таким образом, Аристотель, хотя и родился за пределами Греции, но был чисто греческого происхождения и получил чисто греческое воспитание. Его отец, который также занимался литературою в области естественных наук и медицины, был придворным врачом и другом македонского царя Аминта II, и вместе со своим семейством, вероятно, вскоре после рождения Аристотеля, переселился из Стагиры в Пеллу, македонскую столицу. Таким образом, Аристотель еще мальчиком стал в известные отношения к македонскому двору, что имело важное влияние на его дальнейшую судьбу; царь Филипп, второй сын Аминта, был года на два моложе Аристотеля, и, конечно, познакомился с ним еще в самой ранней молодости. Занятия отца его естественными науками и медициной, вероятно, также привлекли внимание любознательного мальчика к этим предметам, и дали ему случай приобрести в этой области много познаний.
http://rushist.com/images/greece/aristotel.jpg
Аристотель. Скульптура работы Лисиппа

Аристотель рано лишился отца и матери, не достигши еще 17-ти лет; опекуном его был некто Проксен из Атарнея в Мизии, переселившийся в Стагиру. В его доме Аристотель был принят с любовью и получил хорошее воспитание; во всю свою жизнь он сохранял благодарное воспоминание о семействе Проксена, впоследствии усыновил его сына Никанора и женил его на своей дочери Пифиаде.

Приезд Аристотеля в Афины и его учёба в Академии Платона

В 367 году, когда ему исполнилось 17 лет, Аристотель отправился в Афины, чтобы там дополнить свое научное образование и особенно заняться изучением философии. Он сильно желал слушать уроки Платона, но в то время не застал его в Афинах, так как он тогда во второй раз отправился в Сицилию, и возвратился только в 365 году. В эти годы, до своего знакомства с Платоном, Аристотель, как говорят, расточительной жизнью промотал все отцовское имущество и наконец из нужды решился поступить в наемники; но так как военная служба была ему противна, то он стал добывать себе средства к жизни приготовлением и продажей лечебных средств. Когда же Платон снова открыл свою школу, Аристотель, как рассказывают, сначала тайно слушал его, а затем вскоре совершенно изменил свой характер. Впрочем, все это – совершенно невероятные рассказы, источник которых заключается в ложном известии, сообщенном в одном из писем Эпикура, опровергнутом еще в древности.
http://rushist.com/images/greece-2/aristotel-platon.jpg
Аристотель и Платон. Скульптор Лукка делла Роббиа
Автор фото - Sailko

Аристотель оставался в Афинах 20 лет, и, когда Платон возвратился из Сицилии, сделался ревностным его учеником. Только по смерти Платона оставил он Афины (348 г.). Об отношениях его к Платону можно прочитать в биографии Платона, откуда явствует, что рассказы о враждебных действиях, которые позволял себе Аристотель относительно Платона, относятся, по всей вероятности, к области вымышленных преданий о соперничестве и вражде между древними философскими школами. Конечно, между этими двумя философами, столь несходными между собою по направлению ума, могли иногда являться разногласия; конечно, Платон, увидев, что отличнейший из его учеников отступает от основных начал его философии и идет новым, самостоятельным путем, мог с горечью заметить: «Аристотель оттолкнул нас от себя, как жеребенок – свою мать»; но их взаимные отношения все-таки всегда оставались вполне достойными их обоих и не были лишены с одной стороны уважения, а с другой – признательности. Платон признавал в Аристотеле наиболее даровитого из своих учеников, называл его «умом» (νοϋς) своей школы и «читателем», за его неутомимое прилежание. С другой стороны и Аристотель, в одном месте своей «Этики», посвященной Никомаху (I, 4), приводя доказательства против учения Платона об идеях, дает прекрасное свидетельство своей дружбы и почтения к великому учителю. Он говорит: «Может быть, лучше было бы поставить вопрос вообще и определить, насколько это исследование может быть названо сомнительным вследствие того, что люди, с которыми мы находимся в дружеских отношениях, ввели учение об идеях. Однако, лучше и более необходимо для спасения истины оставить личные отношения в стороне, особенно если мы хотим быть философами (друзьями мудрости). Ибо, хотя обе стороны и находятся в дружеских отношениях, то все-таки долг повелевает нам отдать честь истине». Аристотель при жизни своего учителя не основывал философской школы; напротив, в это время он выступил учителем риторики, которую он преподавал в связи с философией и в духе, противоположном методу исократовского красноречия. Говорят, что он часто повторял, пародируя стих в одной трагедии: «Было бы постыдно молчать и предоставить слово Исократу» (Αίσχρόν σιωπάν, Ίσοκράτη δέάν λέγειν).
http://rushist.com/images/greece/platon.jpg
Учитель Аристотеля, Платон

Пребывание у Гермия

Около того времени, когда умер Платон (348 г.), Аристотель, как говорят, находился в качестве афинского посла при дворе македонского царя Филиппа. В то время союзный с Афинами город Олинф был захвачен Филиппом и, вместе с другими 32 эллинскими городами в Халкидике, в числе которых была и Стагира, родина Аристотеля, был разрушен до основания; жители же этих городов, не успевшие спастись бегством, были проданы в рабство. Вероятно, афиняне, желая облегчить участь своих северных друзей, обратились с ходатайством о них к победителю, и выбрали для этого Аристотеля, который имел связи с македонским двором и пользовался расположением царя, а потому мог добиться чего-нибудь в пользу несчастных. Когда Аристотель возвратился из этой поездки, Платон уже умер, и главою академической школы сделался его племянник Спевсипп. Может быть, это и было причиною того, что Аристотель уехал из Афин и в сопровождении Ксенократа, одного из выдающихся учеников Платона, отправился в Мизию, в Атарней, к их общему другу Гермию. Впрочем, к этому решению побудили его, по-видимому, другие причины. Очень может быть, что Аристотель, который не был афинским гражданином, а был только метеком, в то время когда Филипп так враждебно относился к афинянам и их друзьям, и когда сам Аристотель ничего не мог сделать для облегчения участи халкидских городов, он был заподозрен афинянами, как друг македонского двора, что навлекло на него вражду и клевету, вследствие чего он и признал необходимым переменить место жительства.

Гермий был раб и потом отпущенник некоего Эвбула из города Асса, богатого менялы, который под персидским владычеством сделался тираном области Асса и Атарнея. В то время когда Гермий жил в Афинах и слушал Платона и Аристотеля, он сделался другом Аристотеля и Ксенократа. Когда он возвратился в Асс, Эвбул взял его к себе в соправители; затем Эвбул принял участие в движении тиранов малоазиатских городов, восставших против персидского владычества и был убит, а Гермий сделался его преемником по управлению; тогда-то он и призвал к себе Аристотеля и Ксенократа. Они три года жили в Атарнее в близких дружеских отношениях с этим благородным человеком. Аристотель даже породнился с Гермием, женившись на его племяннице или сестре Пифиаде, которая была также приемной дочерью Гермия. Счастливое сожительство друзей продолжалось однако недолго. Гермий, следуя примеру Эвбула, объявил себя независимым от персидского царя; но родосец Ментор, персидский полководец и сатрап нижней Азии, под видом дружественных переговоров, заманил его к себе и взял в плен, а затем отослал его к царю Артаксерксу Оху, который велел его распять. Сам Аристотель, по-видимому, доверился дружественным уверениям этого лживого человека и советовал своему другу ехать на свидание с Ментором. Впрочем, Аристотелю и Ксенократу удалось избавиться от преследований Ментора; они бежали в Митилену (345 г. до Р. X.). В честь своего любимого и высокоуважаемого друга, жизнь которого окончилась так печально, Аристотель поставил в Дельфах статую и на ней сделал следующую надпись:

«Вопреки всякому праву, презирая небесный закон, его убил некогда варвар, царь персидских стрелков, победив его не в открытом поле, не копьем в честном бою, но хитростью и коварством вероломного человека».

Еще более важный памятник, чем эта статуя, поставил Аристотель своему другу в следующем стихотворении, которое Атеней называет пэаном:

«О доблесть, прекрасная смертным награда
За честную жизнь и за труд!
Тобою гордится родная Эллада,
И славными вечно людей назовут,
Которые храбро, бесстрашно умрут.
К бессмертной ты цели ведешь; не сравнится
С тобою ничто, что дает нам Зевес:
Ни знатность, ни злато, ни блага земные,
Ни сон, благодатный посланник небес.
К тебе всей душою воитель стремится,
Терпел и страдал за тебя Геркулес
И Леды сыны – Диоскуры младые.
Сходили, любовью к тебе пламенея,
В дом темный Аида Аякс и Ахилл,
И ради тебя гражданин Атарнея,
Мой Гермий, прекрасную жизнь загубил.
За то возвеличат его в песнопенье
Прекрасные Музы Эллады;
За верность друзьям, за любовь и мученье
Достоин он высшей награды».

Аристотель – учитель и воспитатель Александра Македонского

Через два года после падения Гермия, в 343 г., Аристотель (которому тогда был уже 41 год) был приглашен царем Филиппом для воспитания и обучения сына его, знаменитого Александра. Говорят, что Филипп, как только родился у него сын, написал Аристотелю следующее письмо: «Знай, что у меня родился сын. Я горячо благодарю богов, но не столько за его рождение, сколько за то, что он родился при жизни твоей; так как я надеюсь, что он, будучи воспитан тобою, будет вполне достоин нас и царского сана». Подлинность этого письма подлежит, однако, сомнению, так как в 356 году, когда родился Александр, Аристотелю было только 28 лет, и он не достиг еще такой славы, чтобы царь мог написать ему письмо, наполненное такими восхвалениями. Впрочем, Филипп, знавший Аристотеля с юных лет, мог уже и в то время быть убежденным в отличных его дарованиях. Александру было 13 лет, когда Аристотель сделался его воспитателем. До тех пор воспитанием его заведовал Леонид, родственник Олимпиады, матери Александра, человек строгий и жестокий; главным же учителем его был один акарнанец, по имени Лисимах, человек ограниченный, но любимый за свою лесть; он всегда называл Александра Ахиллом, Филиппа – Пелеем, а себя – Фиником. Филипп понял, что эти люди не могут быть хорошими учителями и руководителями его сына, и потому поручил его воспитание знаменитейшему философу своего времени; в этом выборе ему не пришлось раскаиваться. Под руководством Аристотеля смелый и сильный дух царственного мальчика стал быстро развиваться; философ умерял пыл и страстность его души и возбуждал в нем серьезные мысли и благородные стремления, уча его презирать обыденные житейские наслаждения и иметь в виду только одну высокую цель – желание наполнить мир славою своих великих подвигов. Одним из важных воспитательных средств было изучение греческой поэзии, в особенности же – Илиады, которая сделалась любимой книгой Александра. Аристотель изготовил для своего питомца особое издание Илиады; можно догадываться, что именно это издание Александр возил с собою впоследствии во всех походах, в богатой шкатулке персидского царя, доставшейся ему после битвы при Иссе. Кроме того, Аристотель познакомил Александра с различными отраслями греческой науки и с приемами философского умозрения; он преподавал ему риторику, этику и политику и внушил ему любовь к занятиям естественными науками. Склонность Александра к медицине, которою он занимался практически, ухаживая во время походов за своими больными друзьями, Плутарх также приписывает влиянию Аристотеля – и, конечно, справедливо. Между учителем и учеником возникли искренние и прочные дружеские отношения, которые несколько охладились только в последние годы жизни их обоих. Александр любил и уважал своего великого учителя, и, по преданию, часто говаривал, что отцу он обязан только жизнью, а учителю – жизнью, вполне достойною человека.
http://rushist.com/images/greece/alexandre-the-great-1.jpg
Александр Македонский

Сначала Аристотель занимался с молодым царским сыном в македонской столице Пелле; впоследствии Филипп назначил им для пребывания Нимфейон, близ македонского города Миезы, который назывался также и Стримонионом; жители Миезы еще во времена Плутарха показывали прохладные залы Аристотеля с каменными скамьями. Вместе с Александром училось несколько молодых его друзей, в числе которых, может быть, находился и Каллисфен из Олинфа, племянник Аристотеля. В это время Филипп относился к Аристотелю чрезвычайно благосклонно. Для него он снова построил его родной город Стагиру. прежде разрушенный македонянами, и возвратил бежавшим или проданным в рабство гражданам этого города их собственность и права. Для вновь построенного города Аристотель составил новые законы, но не получил за это от своих сограждан никакой благодарности, так как, вместо того, чтобы составить городскую общину, они предпочли жить вразброс, в отдельных деревнях. Для естественнонаучных изысканий и занятий Аристотелю щедро отпускались пособия. Аристотель пробыл в Македонии восемь лет, до 335 г.; но собственно на воспитание и систематическое обучение Александра были употреблены, по-видимому, только первые три годы, так как Филипп, предпринимая поход на Византий, поручил своему 16-летнему сыну должность наместника, так что Александр был занят дедами правления и войною против возмутившихся медян. Но и в это время от ношения его к любимому учителю, конечно, не прерывались совершенно.

Основание Аристотелем школы перипатетиков

Незадолго перед тем как Александр выступил в поход против персидского царства, в 335 г., Аристотель снова возвратился из Македонии в Афины, где и жил 13 дет, занимаясь преподаванием философии и риторики. Школа Платона, которою заведовал тогда Ксенократ, имела свое пребывание в Академии; Аристотель для своего пребывания выбрал Ликей, – гимназию в восточной части города, близ храма Аполлона Ликийского, построенного Писистратом и расширенного Периклом; от этого храма Ликей и получил свое название. Обширный двор храма в прежнее время служил преимущественно для учений пехоты и конницы; впоследствии там была устроена гимназия, которую украсил оратор Ликург, старший современник Аристотеля. Здесь-то Аристотель стал собирать вокруг себя учеников, и учил обыкновенно, не сидя, а прогуливаясь взад и вперед по аллее, устроенной в гимназии (περίπατος, περιπατεϊν), вследствие чего как он сам, так и его ученики и последователи получили название «перипатетиков», а, его философская школа была названа «перипатетическою». 0 его способе преподавания Геллий (N. А. XX, 5) говорит: «У Аристотеля было, как рассказывают, два метода чтения лекций и научного преподавания. Один метод он называл экзотерическим (έξωτερικός, внешний, назначаемый для большой публики), а другой – акроаматическим (άκροαματικός). Экзотерическими назывались уроки, имевшие целью упражнения в риторике, развитие остроумия в речи, усвоение гражданских и государственных законов; акроаматическими же назывались такие уроки, в которых излагалась более глубокая и основательная философия и целью которых было объяснение явлений природы и диалектические прения. Этим акроаматическим урокам Аристотель посвящал в Ликее утренние часы, и допускал на эти уроки только таких слушателей, которых умственное развитие, научная подготовка, ревность и стремление к знанию были ему известны ранее. Экзотерические же лекции и упражнения происходили в том же Ликее по вечерам, и к участию в них допускались все молодые люди без исключения. Эти занятия философ называл вечерней школой, а те – утренней (δειλινός περίπατος и έωθινός περίπατος). Акроаматическое преподавание называлось также эзотерическим (έσωτερικός), «внутренним», т.е. относящимся до более глубоких философских исследований, и эпоптическим (έποπτικός), «тайным». Лекции были обыкновенно связным, последовательным изложением предмета, а не диалогами. За внешним порядком во время занятий наблюдал особый надзиратель, которого Аристотель, по примеру Ксенократа, назначал на 10 дней. Подобно академикам, и перипатетики также, время от времени, устраивали обеды вскладчину, для которых учитель составил определенные правила; между прочим, предписывалось, чтобы никто не являлся к столу запыленным и, не взяв предварительно ванны.
http://rushist.com/images/greece-2/aristotle-disciples.jpg
Аристотель и его ученики. Слева - Александр Македонский и Деметрий Фалерский, справа - Теофраст и Стратон. Фреска Э. Лебедицкого и К. Раля

Во время пребывания Аристотеля в Афинах, когда он, но всей вероятности, написал большую часть своих сочинений, умерла его жена Пифиада, оставив ему маленькую дочь того же имени. Вероятно, супруги жили в любви и согласии, так как Аристотель впоследствии ежегодно приносил в честь покойной жертву, и в своем завещании просил, чтобы туда, где он будет похоронен, перевезли также и прах его жены, потому что она сама этого желала. По смерти Пифиады хозяйкою дома сделалась бывшая её рабыня, Герпиллида из Стагиры, и от неё Аристотель имел сына Никомаха. Как видно из завещания Аристотеля, он был очень благодарен этой рабыне за ту заботливость, с какою она за ним ухаживала, и просил позаботиться о ней после его смерти.

Племянник Аристотеля Каллисфен

Царь Александр, находясь в Азии, продолжал дружеские сношения со своим учителем и весьма щедро помогал неутомимому ученому в его занятиях естественными науками. Существует рассказ, вероятно, преувеличенный, что Александр дал Аристотелю на научные занятия 800 талантов (около полутора миллионов русских дореволюционных рублей), и что, желая узнать природу животных, он поручил Аристотелю написать зоологию и предоставил в его распоряжение несколько тысяч человек в Греции и во всей Азии, которые занимались охотою, птицеловством и рыболовством и разводили зверинцы, стада, пчельники, живорыбные садки и птичники, чтобы Аристотель мог видеть все живые существа. Каллисфен, племянник и ученик Аристотеля, сопровождавший Александра в Азию и кроме истории и философии занимавшийся также естественными науками составлял для своего дяди коллекции и, между прочим, для его астрономических занятий прислал ему из Вавилона астрономические наблюдения халдеев, составленные за 1900 лет до Александра.

Упомянутый нами Каллисфен послужил впоследствии поводом к размолвке между великим философом и великим царем. По рекомендации Аристотеля, Александр взял его с собою в Азию, с тем, чтобы он описал его жизнь и подвиги, и из уважения к его дяде относился к нему благосклонно. Но Каллисфен был человек высокомерный, честолюбивый и чрезвычайно мелочный, и думая, что Александр не отличает его сообразно с его достоинствами и заслугами, с неудовольствием удалился от него и начал представлять из себя республиканца и хвалить доброе старое время. Он часто оскорблял Александра своей грубостью и намеренно отказывался преклоняться перед царем, который требовал этого от окружающих его греков и македонян, желая этим внешним отличием возвысить себя над азиатами. Неудовольствие Каллисфена усилилось, наконец, до такой степени, что он принял участие в заговоре, составленном против жизни Александра знатными македонскими юношами, служившими при царе (327 г.). Заговор был открыт, знатные юноши казнены; Каллисфен, не принимавший в этом деле непосредственного участия, был заключен в оковы в ожидании суда. Во время походов его возили в железной клетке, в которой он и умер в Индии, не дождавшись приговора, – умер, вероятно, вследствие дурного с ним обращения. По другим известиям, он был повешен вскоре после обнаружения заговора.

Аристотель, зная характер своего племянника, советовал ему или говорить с царем как можно реже, или говорить как можно учтивее, и, получив известие об его отношениях к Александру, предсказал ему его несчастную судьбу гомеровским стихом:

«Раннею смертью погибнешь ты, дерзкий, за речи такие».

Говорят, что узнав о погибели этого неосторожного человека, он сказал, что его племянник на словах был человек очень дельный, а ума у него не было. Однако, хотя он и не одобрял поведения своего племянника, но, как кажется, рассердился на Александра за его жестокое наказание; с другой стороны и Александр, вследствие своего гнева на Каллисфена, был недоволен Аристотелем. Плутарх в биографии Александра сообщает отрывок из письма его к Антипатру, где говорится об этом заговоре: «Молодых людей македоняне побили камнями, а софиста (Каллисфена) я накажу, равно как и тех, которые прислали его ко мне, и тех, которые принимали в свои города бежавших от меня изменников». Плутарх замечает, что в этом письме Александр намекает именно на Аристотеля. В следующем рассказе Плутарха также обнаруживается недовольство Александра против Аристотеля. В 323 году в Вавилоне явились люди, чтобы жаловаться Александру на Антипатра, оставленного наместником в Европе, и Антипатр послал туда же для защиты своего сына Кассандра. Когда, во время допроса, Кассандр хотел сказать что-то против обвинителей своего отца, Александр не дал ему говорить и сказал: «Что ты будешь говорить? Неужели люди, ничем не оскорбленные, решились бы отправиться в такой дальний путь только для того, чтобы клеветать?» – «Да, отвечал Кассандр, это-то именно и служит признаком их злого намерения, что они явились сюда, где против них нет оправдательных доказательств». Александр рассмеялся и сказал: «Это известные крючки аристотелевской школы, которыми можно пользоваться и за, и против дела. Но горе вам, если будет дознано, что вы оказали этим людям хотя малейшую несправедливость». Плутарх говорит, что враждебных действий против Аристотеля Александр себе не позволял, и что между ними не было открытого разрыва; но прежние близкие, дружеские отношения были уже нарушены.

Слухи об участии Аристотеля в убийстве Александра Македонского

Через шесть лет после смерти Александра явилась злобная клевета; стали говорить, что царь отравлен по наущению Антипатра, что старший его сын Иолай, бывший у царя виночерпием, дал ему яд. Говорили, что и Аристотель принял участие в этом преступлении, боясь Александра и желая отомстить за смерть своего племянника. Средством для отравления послужила, будто бы, ядовитая вода из источника Стикса в Аркадии, и Аристотель, будто бы, приказал сохранять эту ядовитую жидкость в ослином копыте, так как всякий сосуд из другого материала был бы ею разрушен. Уже из баснословного содержания этого рассказа видно, что это не более, как глупое измышление; но мать Александра, Олимпиада, которая смертельно ненавидела Антипатра и его семейство и для которой, может быть, и сочинена эта басня, жадно схватилась за этот слух, чтобы излить свой гнев на семейство Антипатра и на его приверженцев. Антипатр и Аристотель в это время уже умерли и таким образом избегли её мщения.

Отъезд из Афин в Халкиду и смерть Аристотеля

И в последние годы своей жизни Аристотель все еще считался у греков другом Александра и сторонником македонской партии. Поэтому когда, по смерти Александра (323), греки под предводительством афинян восстали и начали Ламийскую войну, чтобы свергнуть македонское иго, положение Аристотеля в Афинах сделалось небезопасным. Ученого, отдалившегося от мирских треволнений, в политическом отношении ни в чем нельзя было обвинить; поэтому на него напали с другой стороны: он был привлечен к суду по обвинению в нерелигиозности. Обвинение основывалось на мнениях, высказанных им в некоторых из его сочинений и – что особенно замечательно – на том, что в приведенном нами выше пэане Аристотель воздавал Гермию божеские почести. Представителями обвинения на суде явились Эвримедонт, жрец элевсинских мистерий, и некто Демофил. Хотя Аристотель в своих сочинениях нигде не высказывался против народной религии и знал, что его нельзя обвинить в безбожии и нерелигиозности, однако он не доверял афинянам и их пристрастному суду и бежал (в конце 323 или в начале 322 г.) в Халкиду, на острове Эвбее, где жили родственники его матери и где он мог быть уверен в защите со стороны Македонии. Он писал своему другу Антипатру, что не желает оставаться в Афинах, где, как в гомеровских садах Алкиноя, зреет «смоква на смокве» (σύκον έπί σύκφ) – намек на опасных афинских сикофантов (букв. «указатель смокв»).

Аристотель в Халкиде, где у него был дом и сад, вероятно, продолжал свою преподавательскую деятельность. Но через год он уже умер – летом 322 г., год спустя после смерти Александра и незадолго до смерти оратора Демосфена. Он умер от хронического катара желудка, на 63-м году своей жизни. Предание о том, что он выпил яд – просто басня, противоречащая его взгляду на самоубийство. В позднейшее время явилась еще басня, будто он решился на самоубийство оттого, что не мог решить вопроса о причине морских течений в Эврипе, между Эвбеей и материком, или что он с отчаяния, что не может объяснить этого явления, бросился в Эврип.

Жители Стагиры, по преданию, перенесли тело Аристотеля в свой город, и чтили своего великого согражданина, как героя. Они учредили в честь его ежегодный праздник, Аристотелейю, при чем приносили ему жертву на жертвеннике, поставленном на его могиле, и назвали один месяц его именем. Рассказывают, что еще Филипп и Олимпиада поставили его статую рядом со своими; но неизвестно, где именно это было. Александр поставил ему в Афинах статую, надпись которой сохранилась до сих пор. Одну статую Аристотеля Павзаний видел в Олимпии. В Дельфах также воздавались философу некоторые, в точности нам неизвестные, почести; но затем они были прекращены, может быть, именно в то время, когда в Афинах обвинили его в безбожии. По этому случаю он писал Антипатру: «Относительно оказываемых мне в Дельфах почестей, которых я теперь лишился, я думаю так, что и не особенно этим огорчаюсь, я не могу совсем не огорчаться».

Феофраст, преемник Аристотеля в Ликее

Преемника себе в преподавании Аристотель назначил незадолго до своей смерти, в Афинах или в Халкиде. По словам Геллия (N. А. XIII, 5), это произошло следующим образом: «Философ Аристотель, будучи уже около 62 лет отроду, стал подвергаться болезням и уже потерял надежду на долгую жизнь. Тогда явилась к нему толпа его учеников, которые стали настоятельно просить его, чтобы он сам выбрал себе преемника, которого они, после его смерти, могли бы считать достойным руководителем в своих научных занятиях. Но в то время в его школе находилось много превосходных юношa href= К бессмертной ты цели ведешь; не сравнитсяwidth: 350px; margin-top: 30px; margin-right: auto; margin-bottom: 30px; margin-left: auto; border: 1px solid black; padding: 5px;/aей, из которых по своему таланту и знаниям особенно выдавались двое Феофраст и Эвдем, один с острова Лесбоса, а другой из Родоса. Аристотель отвечал, что он исполнит их желание, когда найдет это удобным. Несколько времени спустя, когда к нему собрались те же молодые люди, которые просили его назначить им учителя, он сказал, что вино, которое он теперь пьет, вредно для его здоровья, что оно слишком терпко, и потому надо бы достать какого-нибудь другого вина, родосского или лесбосского. При этом он просил учеников, чтобы они достали ему и того и другого, а он будет пить то, которое ему больше придется по вкусу. Вина были доставлены. Аристотель потребовал сначала родосского и, попробовав его, сказал: «Действительно, крепкое и приятное вино». Затем он попробовал лесбосского и сказал: «Оба вина чрезвычайно хороши, но лесбосское все-таки приятнее». После этого никто уже не сомневался, что этим аллегорическим образом Аристотель выбирал не вино, а преемника себе. Это был Феофраст лесбосский, который и сделался по смерти Аристотеля, главою перипатетической школы.
http://rushist.com/images/greece/theophrast.jpg
Теофраст (Феофраст). Античный бюст

Завещание Аристотеля

Вместе с завещанием Платона Диоген Лаэрций сохранил и завещание Аристотеля. Вот оно: «Будем надеяться на все лучшее; но если с Аристотелем что-нибудь случится, то вот каковы его распоряжения. Исполнителем завещания вообще и в подробностях должен быть Антипатр. Покуда не примет на себя этого Никанор (сын Проксена, прежнего опекуна Аристотеля), кроме Аристомена, Тимарха и др., Феофраст, если он того пожелает и если ему будет возможно, должен в качестве опекуна заботиться о моих детях и Герпиллиде и об остающемся после меня имуществе. А когда моя дочь (Пифиада) подрастет, она должна выйти замуж за Никанора. Если же моя дочь умрет – чего не должно случаться и не случится – до брака или после брака, но бездетною, то Никанору предоставляется полномочие распоряжаться воспитанием моего сына и всем прочим по своему усмотрению. Никанор должен заботиться как о моей дочери, так и о моем сыне Никомахе, как отец и брат. Если жё Никанор умрет – чего да не будет – до брака с моей дочерью, или и после брака, но без детей, то все сделанные им распоряжения должны иметь силу. Если затем Феофраст пожелает взять мою дочь к себе в дом, то относительно его имеют силу те же распоряжения, какие сделаны относительно Никанора; в противном же случае опекуны должны посоветоваться с Антипатром и относительно моей дочери и моего сына поступить так, как они признают за лучшее. Опекуны и Никанор должны также, в воспоминание обо мне, заботиться и о Герпиллиде, так как она усердно заботилась обо мне; если же она пожелает снова выйти замуж, то пусть обратит внимание на то, чтобы её выбор не был недостоин нас. Кроме того, что ей было подарено прежде, ей следует выдать из моего имущества один талант серебра, и – если она пожелает – отдать ей трех девушек и служанку, которая теперь у неё, и молодого раба Пиррея. И если она пожелает жить в Халкиде, то ей следует отдать дом в саду, если же в Стагире, то мой отцовский дом. Жилище, выбранное ею для себя, опекуны должны снабдить утварью, какая ими найдена будет приличною и для Герпиллиды достаточною». Затем отпускается на волю несколько рабов и рабынь и делается распоряжение, чтобы никого из малолетней прислуги не продавали, но по достижении совершеннолетия отпустили на волю. Должны быть поставлены статуи Никанора и его родителей, которые он должен заказать; должна быть поставлена также и готовая уже статуя Аримнеста, брата Аристотеля, как памятник ему, ибо он умер бездетным. Доставшаяся Аристотелю от матери статуя Деметры должна быть поставлена в Немее или в каком-либо другом месте. Прах его жены Пифиады должен быть погребен в одном склепе с ним. Никанор, выздоровевший от опасной болезни, должен поставить в Стагире дары, которые Аристотель обещал принести богам за его выздоровление, именно – две каменные статуи, вышиною в 4 локтя каждая, спасителю-Зевсу и спасительнице-Афине.

Упомянутая в завещании дочь Аристотеля Пифиада вышла впоследствии замуж за Никанора и по смерти его выходила замуж еще два раза; у неё был сын Аристотель. Сын же Аристотеля Никомах был воспитан Феофрастом и, как говорят, был еще в юности убит на войне.

Характер и внешность Аристотеля

Аристотель был человек благородного характера; но многочисленные литературные и политические его противники всеми силами старались его очернить. Они представляли его и завзятым интриганом, и искателем чувственных наслаждений, и льстецом, и блюдолизом у Александра Македонского, и т. п. Многое, в чем не было ничего предосудительного, они толковали как признак слабости характера. Так, из того обстоятельства, что в оставшемся после Аристотеля имуществе было найдено много столовой и кухонной посуды, что, конечно, можно было найти во всяком благоустроенном доме, они заключали о его любви к роскоши и гастрономическим наслаждениям. У него был катар желудка, и вследствие этого он иногда клал себе на живот компрессы с теплым маслом, или купался в теплом масле; враги объясняли это его изнеженностью, и прибавляли, что после он еще продавал это масло.
http://rushist.com/images/greece-2/aristotel-head.jpg
Аристотель, голова статуи работы Лисиппа

Аристотель вообще имел слабое тело; но несмотря на то, работал с чрезвычайным прилежанием. Рассказывают, что вечером, во время занятий, он брал в руку медный шар, затем, что если он заснет, то шар упадет в стоящий под ним таз и этим стуком его разбудит. Его изображают малорослым, с тонкими ногами, лысым, с маленькими глазами и насмешливыми чертами лица; но это изображение, конечно, злоумышленно преувеличено. Он говорил очень быстро и немного пришептывал, так что смешивал «р» с «л». Одевался он очень старательно, носил изящную обувь, блистал, как говорится, множеством колец и заботливо подстригал волосы и бороду, что возбудило неудовольствие Платона. В числе сохранившихся от древности изображений Аристотеля наиболее замечательна статуя (в сидячем положении) в palazzo Spada, в Риме.

Судьба сочинений Аристотеля после его кончины

Богатая библиотека Аристотеля, а также и его сочинения, достались Феофрасту – или по распоряжению самого Аристотеля, или по завещанию рано умершего Никанора, которому Аристотель в своем завещании дал право распоряжаться его имуществом. По рассказу Страбона (р. 608 s.) и Плутарха (Sulla, 26), сочинения Аристотеля имели замечательную судьбу. Феофраст завещал библиотеку Нелею из Скепсиса, ученику Аристотеля и Феофраста, а тот отвез ее в Скепсис и завещал ее своим потомкам, людям необразованным, которые просто свалили книги в ящики и заперли. Заметив, как ревностно пергамские цари (которым принадлежал Скепсис) разыскивают книги для своей библиотеки, они спрятали сочинения Аристотеля в подземный подвал. Впоследствии потомки этой семьи продали попорченные сыростью и червями книги Аристотеля и Феофраста за большие деньги Аппелликону Теосскому, современнику Митридата Великого. Этот Аппелликон, более любитель книг, чем философ, сделал попытку дополнить недостающие места в испорченных книгах; но так как он сделал списки неисправные, то его издание изобиловало ошибками. Старейшие перипатетики после Феофраста, продолжает Страбон, вовсе не имели сочинений Аристотеля, исключая немногих и преимущественно экзотерических; поэтому они не могли философствовать систематически, а только излагали общие положения. С появлением издания Аппелликона, позднейшие перипатетики, конечно, могли философствовать в духе Аристотеля лучше, чем прежние; но, по причине множества ошибок в издании, они были вынуждены многое переделывать и дополнять. Тотчас после смерти Аппелликона, Сулла, завоеватель Афин, забрал его библиотеку и отослал ее в Рим. Здесь грамматик Тираннион, почитатель Аристотеля, занялся изучением рукописей, получив к ним доступ благодаря любезности библиотекаря. В то же время некоторые книгопродавцы, имевшиё дурных переписчиков и не сверявшие списков с оригиналами, выпустили в свет неверно переписанные экземпляры. Атеней сообщает, что царь Птолемей Филадельф купил у Нелея всю его библиотеку и перевез ее в Александрию; но для того чтобы устранить противоречие с предыдущими известиями, мыдолжны предположить, что египетский царь купил библиотеку Нелея за исключением рукописей Аристотеля и Феофраста. Впрочем, как бы мы ни относились к рассказу Страбона, новейшие исследования подтверждают тот факт, что большая часть сочинений Аристотеля была известна ученым еще ранее издания Аппелликона, и что, следовательно, сведения, сообщаемые Страбоном, в этом отношении неверны или преувеличены. Из весьма многочисленных сочинений Аристотеля до нашего времени сохранилась всего четвертая часть.

Платон учил, что вне мира чувственного существует особый мир идей; великий ученик его Аристотель признавал, что идея, как сущность явления, должна заключаться в нем самом, и потому отрицал существование одностороннего, самостоятельного мира идей, говоря, что истину следует искать в самых явлениях. Таким образом, область философии сделалась областью эмпирического исследования; Аристотель при своем чрезвычайно проницательном уме, всеобъемлющей эрудиции и удивительном прилежании, подверг философскому исследованию все области знания; он расширил греческую науку и сделал ее более глубокою и систематичною основательными спекулятивными исследованиями, обширным и точным применением опыта. Поэтому он является не только ученым, подвинувшим вперед собственно философию, но и творцом многих новых отделов науки. Так, между прочим, он был основателем грамматики, логики и научной риторики; он первый создал теорию поэзии и философию искусства, и произвел много замечательного в отдельных отраслях естествознания, особенно в зоологии и сравнительной анатомии.

Часть своих сочинений Аристотель написал, по примеру Платона, в диалогической форме; но из них до нас дошли только незначительные отрывки. В них Аристотель отличается от своего учителя тем, что главным действующим лицом в разговоре является не Сократ, а сам Аристотель; его разговоры не отличались той драматической живостью и увлекательностью, какую мы видим у Платона. Эти диалоги, писанные Аристотелем, вероятно, еще в молодости, трактуют большею частью о предметах популярных и назначались для таких читателей, которые, не желая особенно углубляться в философию, видели в занятиях ею средство дополнить свое общее образование. В большей части своих сочинений, именно – во всех главных научных трудах, которые назначались для более ограниченного круга читателей и слушателей, он предпочитал последовательное, строго научное изложение, которое более соответствовало его духу и его взгляду на философию. Некоторые сочинения, дошедшие до нас с именем Аристотеля, считаются подложными; иные, очевидно, назначались не для публики – это просто собрания заметок или неоконченные, неотделанные наброски, или, наконец, записные тетради его учеников. Кроме сообщенных нами выше пэана и эпиграммы в честь Гермия, древние приписывали Аристотелю еще несколько стихотворений; но так называемый «Пеплос», – дошедшее до нас собрание довольно значительного числа отдельных двустиший в честь греческих героев, особенно гомеровских, большинство ученых признало не принадлежащим философу Аристотелю. Слог Аристотеля приобретает возвышенность и силу только местами, только там, где выражается какая-нибудь высокая мысль; обыкновенно же он сух и лишен художественной обработки. Но за Аристотелем остается та заслуга, что он первый выработал строго научный язык.

[Дж. Реале, Д. Антисери]

"Люди и теперь и впервые начали философствовать вследствие удивления".
Аристотель, "Метафизика", А 2, 982 d, 12.
Глава седьмая
Аристотель и перипатетики
1. АРИСТОТЕЛЕВСКИЙ ВОПРОС
1.1. Жизнь Аристотеля

Аристотель родился в 384/383 гг. до н. э. в Стагире, на границе с Македонией. Его отец по имени Никомах был врачом на службе у македонского царя Аминта, отца Филиппа. Вместе с семьей молодой Аристотель жил некоторое время вблизи царских чертогов в Пелле, наблюдая придворную жизнь. Восемнадцати лет отроду, став сиротой, в 366/365 г. он прибывает в Афины, чтобы поступить в Платоновскую академию, где он и созрел как самобытный философ, на что понадобилось добрых 20 лет. Он оставался в стенах Академии вплоть до смерти Платона. Определенно, в течение этих лет Аристотель хорошо усвоил платоновские принципы, защищая их и одновременно подвергая критике, пытаясь придать им новое направление. "Земную жизнь пройдя до середины", т. е. в 347 г., в год смерти Платона, наш герой покидает Академию, поскольку Спевсипп придал школе направление, во всем иное, нежели того хотел уже созревший духовный мир Аристотеля. Он оставляет Афины и направляется в Малую Азию.

С этого времени он живет в Ассе с другом по Академии Ксенократом, где они с платониками Эрастом и Кориском основывают свою школу под покровительством Гермия, тирана города Атарнео в Азии. В Ассе он остается почти три года и женится на некоей Пифиаде, затем уезжает в Митилену на о.Лесбос (возможно, его склонил к этому Теофраст, родившийся на этом острове; ему было суждено стать последователем Аристотеля). Этот период жизни Аристотеля необычайно важен, ибо им были прочитаны курсы лекций по философии, а в Митилене еще были проведены в творческом союзе с преданным перипатетиком Теофрастом естественнонаучные исследования.

С 343/342 г. начинается новый период жизни Стагирита. Его требует ко двору Филипп Македонский и поручает ему воспитание своего наследника Александра, человека, судьбой уготованного перевернуть новую страницу в истории Греции. Мы не так много знаем об отношениях между этими великими людьми, полководцем и философом, коих фортуне угодно было связать. Известно, что Аристотель разделял идею объединения греческих городов под македонским скипетром, но вряд

136

ли он принимал идею эллинизации варваров и приведения их к единому знаменателю с греками. Политический гений его ученика открыл исторические перспективы, настолько новые и дерзкие, что они и не снились учителю в свете философских и политических категорий, которые по сути своей были достаточно консервативными, и даже временами с оттенком ретроградства. При македонском дворе Стагирит оставался до тех пор, пока Александр не взошел на трон. т.е. примерно до 336 г. (возможно, также, что он вернулся в Стагиру раньше, в 340 г., т.к. его ученик был слишком уж занят своими приготовлениями к походам).

Наконец, в 335/334 г. Аристотель вернулся в Афины, где снял в наем несколько зданий вблизи храма в честь Аполлона Ликейского, откуда пошло наименование школы - Лицей. А поскольку свои лекции Аристотель читал, прогуливаясь по тропинкам сада, школа стала называться Peripatos - от греч. - прогулка. В Лицее, противопоставлявшем себя на какое-то время Академии, прошли наиболее плодотворные годы Стагирита, годы завершения и систематизации его философских представлений.

В 323 г. до н.э. умер Александр, это событие вызвало сильную антимакедонскую реакцию в Афинах, что не могло не затронуть и Аристотеля, учителя великого монарха. Формально ему было предъявлено обвинение в "безбожии", поскольку он сочинил гимн в честь Гермия в выражениях, подобающих лишь богам, но не смертным. Философ был вынужден бежать в Халкиду, где у него было поместье, оставив Теофрасту управление Лицеем. После немногих месяцев ссылки он умер в 322 г. до н.э.

1.2. Сочинения Аристотеля

Его сочинения делятся на две группы: "экзотерические", составленные в форме диалога и предназначенные для широкой публики вне школы, и "эзотерические", - продукт творческой активности Аристотеля в период преподавания, предназначенные не для публики, а только для учеников внутри школы.

Первая группа сочинений почти полностью утрачена, остались лишь отдельные фрагменты или только название работ. Возможно, одним из первых экзотерических произведений был "Сверчок, или О риторике", где Аристотель защищал платоновскую позицию против позиции Исократа. Последними были "Протрептик и о Философии" ("Увещание" - распространенный жанр сочинений, приглашающих к созерцанию и размышлению). Упоминаются также его ранние работы: "Вокруг Идей", "Вокруг Блага", "Эвдем, или о душе", о коих известно по фрагментам.

137

Напротив, до нас дошло множество работ школы по всей философской проблематике и некоторым разделам естествознания. "Корпус Аристотеликум" открывается "Органоном", в котором собраны позже трактаты по логике: "Категории", "Об истолковании", "Первая аналитика", "Вторая аналитика", "Топика", "О софистических опровержениях". За ними следуют: "Физика", "О небе", "О возникновении и уничтожении", "Метеорологика". Произведения по психологии: "О душе", "Малые труды по естествознанию". Наиболее знаменитое сочинение - "Метафизика" - состоит из 14 книг. Этическое учение представлено в "Никомаховой этике", "Большой этике", "Эвдемовой Этике", "Политике". Биологические труды: "История животных", "О частях животных", "О передвижении животных", "О происхождении животных". Осталось упомянуть "Риторику" и "Поэтику".
1.3. Эволюция творчества и реконструкция аристотелевской мысли

Вплоть до начала нашего столетия сочинения Аристотеля прочитывались под знаком унитарной систематики. Однако с 20-х годов нашего века этот метод был осужден как антиисторический, на смену ему пришел метод историко-генетический, цель которого - реконструировать эволюционную параболу творчества философа. Вернер Джегер, основатель этого метода, обозначил эту параболу от начальной позиции принятия платонизма, - к последующей все нараставшей критике трансцендентальных идей Платона, затем к метафизике, основанной на формах, имманентных материи, к достижению, наконец, позиции, если не отказа, то утраты интереса к метафизике, с акцентировкой на эмпирических науках, их точных данных и классификации. Таким образом, духовная история Аристотеля могла бы быть представлена как история разочарования в платонизме и метафизике и поворота к натурализму и эмпиризму. Эта эволюция просматривается как при реконструкции "экзотерических" сочинений, написанных в период пребывания в Академии, так, и еще более, на материале "эзотерических".

Начиная с момента преподавания Аристотеля в Ассе, присутствие платонических элементов, поначалу сильных, постепенно убывает. Все же не лишним будет заметить, что его труды, стратифицированные последующими систематизаторами, не только не имеют литературного единства, но и лишены философской и теоретической гомогенности; между ними мы часто обнаруживаем и контрасты, и противоречия. Вместе с тем, уместно говорить о философском единстве аристотелевской мысли в самом основании, чем мы и займемся.

138
1.4. Отношения Аристотеля и Платона

Нельзя понять Аристотеля, не уяснив себе его отношений с учителем. Часто последующие эпохи противопоставляли этих двух мыслителей, делая из них разные символы. Но уже античный автор Диоген Лаэрций хорошо понимал, что: "Аристотель был самым гениальным из всех учеников Платона". Точность этого суждения состоит в том, что ученик великого мастера не тот, кто повторяет его путь, но тот, кто продвигает его учение вперед, и в соответствии с духом теории, преодолевает ее.

Наиболее существенные расхождения меж ними относятся не к сфере философии, а лежат в плоскости других интересов. В своих эзотерических сочинениях Аристотель купирует мистико-религиозно-эсхатологический элемент, так сильно звучащий в трудах учителя. Как мы уже видели, этот элемент платонизма роднит его с орфизмом, где вера превалирует над логосом. Отказавшись от него, Аристотель, вне сомнения, пошел по пути ригоризации философского дискурса.

Вторая черта различия состоит в том, что Платона характеризовали интерес к математическим наукам (в порядке исключения, к медицине) и равнодушие к эмпирическим феноменам как таковым; Аристотель, напротив, имел неутолимый интерес к наукам эмпирическим и совсем скудный - к математике, что и определило его страсть собирательства и классификации феноменов как таковых, чего не было у его учителя. Сократовы ирония и майевтика, основанные исключительно на силе поэтического таланта, придали платоновскому дискурсу открытый характер философствования как вечного поиска вне окончательной позиции. Научный дух и гений Аристотеля, напротив, вели его к органическому синтезу и систематизации, к разведению тем и проблем по их природе, к дифференциации методов, с помощью которых решаются разного рода проблемы. Так что на смену платоновской извивающейся спирали, втягивающей в себя все проблемы, должна была прийти некая стабильная систематизация, где раз навсегда кадр за кадром фиксировалась проблематика философского знания, прокладывались магистрали, по которым впредь будут разрабатываться метафизика, физика, психология, этика, политика, эстетика, логика.

139
2. МЕТАФИЗИКА
2.1. Определение метафизики

Аристотель разделял науки на три больших раздела: 1) теоретические науки, т.е. те, которые ведут поиск знания ради него самого; 2) практические науки, которые добиваются знания ради достижения морального совершенствования; 3) науки продуктивные, цель которых - производство определенных объектов. По критерию ценности и достоинства выше других стоят науки теоретические, образованные из метафизики, физики (в т.ч. психологии) и математики.

Что же такое метафизика? Известно, что термин "метафизика" (буквально то, что после физики) не аристотелевский. Введен он либо перипатетиками, либо в связи с изданием сочинений Аристотеля Андроником Родосским в I веке до н.э. Сам Аристотель употреблял выражение "первая философия" или "теология" в отличие от второй философии как физики. "Первая философия - это наука о реальности-по-ту-сторону-физической". Собственно аристотелевский смысл этого понятия означает любую попытку человеческой мысли выйти за пределы эмпирического мира, чтобы достигнуть метаэмпирической реальности.

Четыре определения дает Аристотель метафизике: а) исследование причин, первых. или высших начал; б) познание "бытия, поскольку оно бытие"; в) знание о субстанции; г) знание о Боге и субстанции сверхчувственной. Аристотель дает разметку силовых линий, по которым развивалась твоя предыдущая спекулятивная мысль от Фалеса до Платона, при этом объединяет их с блеском и виртуозностью в мощный синтез. Однако заметим, что эти четыре определения метафизики находятся в гармонии не только с предшествующей традицией, но и, замечательным образом, между собой. Действительно, кто ищет причины и первопринципы необходимости, должен встретить непременно Бога, ибо он - первоначало по преимуществу. Задаться же вопросом, - что есть бытие, - значит, оказаться перед проблемой, существует ли только чувственно воспринимаемое бытие, или же есть также сверхчувственное, божественное. Вопрос - "Что такое субстанция?" - включает в себя и проблему: "Какие типы субстанции существуют"; т.е. встречный характер этих дефиниций очевиден.

Но вот вопрос: а зачем нужна метафизика? Метафизика - наиболее возвышенная из наук, говорит Аристотель; и просто потому, что она не связана с материальными нуждами, она не преследует эмпирические или практические цели. Другие же науки подчинены этим целям, а потому ни одна их них не самоценна и значима лишь постольку, поскольку оправдана эффектами, к которым ведет. Метафизика имеет сама в себе свое тело, и потому эта наука в высшей степени свободна, ибо она самоценна. Все это значит, что метафизика, не связанная с материальными запросами, всё же отвечает на запросы духовные, т.е. такие, которые проявляются, когда удовлетворены физические потребности. Это чистая жажда знания, страсть к истине, удерживающаяся от лжи. Это радикальная необходимость ответствования на "почему", и особенным образом, на "последнее почему".

140

Поэтому, - заключает Аристотель, - "все прочие науки более необходамы людям, но ни одна из них не превзойдет эту" - метафизику.

2.2. Четыре причины

После формального уяснения метафизики, мы можем перейти к оценке ее содержания.

Итак, метафизика - это исследование первых причин. Каковы они и сколько их? Аристотель полагает, что, поскольку они относятся к миру становления, то могут быть сведены к четырем: 1) причина формальная, 2) причина материальная, 3) причина действующая, 4) причина финальная.

Первые две причины есть ничто иное как форма (сущность) и материя, образующие все вещи. Напомним, что причина, по Аристотелю, - это условие и основание. Материя и форма суть достаточные условия для объяснения реальности, если ее рассматривать статически. Данный человек, с этой точки зрения, есть его материя (мясо и кости) и его форма (душа). Но ежели его рассматривать с точки зрения становления, динамически, то мы спросим: "Как он родился?", "Кто его родил?", "Почему он развивается и растет?". Значит, необходимы еще две причины - двигательная (т.е. родители, давшие жизнь человеку) и финальная (т.е. цель, в направлении которой развивается человек).

2.3. Бытие и его смысл

Второе определение метафизики, как мы уже видели, дано Аристотелем в онтологическом ключе: бытие как таковое. В этом метафизика не совпадает ни с одной из частных наук: ведь ни одна из них не знает бытия в его универсальности, но, ограничив себя частью его, каждая из них изучает характеристики этой части. Метафизика идет к первопричинам бытия как бытия, к такому "почему", которое дает основание реальности в его тотальности.

Так что же такое бытие? Парменид и элеаты понимали бытие как единое в его однозначности и унитарности. Платон пошел значительно дальше, введя понятия "небытия" как отличного, что позволяло оправдать множественность интеллигибельного. Однако Платону не хватало мужества ввести в сферу бытия чувственный мир, он назвал его промежуточным (metaxy) между бытием и небытием. Аристотель реформирует и преодолевает онтологию элеатов. Бытие имеет не одно, но много смыслов. Все, что не есть чистое ничто, по праву входит в сферу бытия,

141

как чувственное, так и умопостигаемое. Но множественность и разнообразность смыслов бытия не ведут к чистой омонимии, одноименности, ибо каждый из них имеет общую связку, т.е. структурно соотнесен с субстанцией. Ведь бытие есть либо субстанция, либо ее аффект, либо активность субстанции, в любом случае, нечто-имеющее-отношение-к-субстанции.

Более того, Аристотель ищет некую схему, которая собрала бы все возможные смыслы бытия, группируя их по четырем позициям: 1) бытие как категории (или бытие в себе). 2) бытие как акт и потенция, 3) бытие как акциденция, 4) бытие как истина (небытие как ложь).

1) Категории представляют главную группу значений бытия, или, как говорит Артстотель, высшие роды бытия. Их десять: 1. Субстанция, или сущность. 2. Качество. 3. Количество. 4. Отношение. 5. Действие. 6. Страдание. 7. Место. 8. Время. 9. Иметь. 10. Покоиться.

Возьмем последние две в скобки, ибо Аристотель редко их упоминает (возможно, они были введены ради пифагорейской декады). Очевидно, что автономное существование имеет лишь первая из них, остальные, без сомнения, основаны на ней, отсылают к ней.

2) Вторая группа значений бытия - потенции и акта - весьма существенна. Они и в самом деле изначальны, ибо их нельзя определить через другое, но только взаимообразно, через связь их между собой. К примеру, есть громадная разница между слепым и тем, кто будучи зрячим, закрыл глаза. Первый фатально незряч, второй имеет эту способность, но в потенции, и лишь закрыв глаза, актуально. Зерно, росток рассады - это урожай в потенции. Мы увидим позже, насколько существенную роль играет в аристотелевской системе это разделение, посредством его разрешаются любые апории в разных плоскостях.

3) Бытие акциденций - это бытие случайное и непредвиденное, т.е. тип бытия, который не связан с другим бытием существенным образом (чистая случайность, к примеру, что я сижу, или что я бледный): этот тип бытия является таковым "не всегда и не по преимуществу ", но иногда, по случаю.

4) Бытие как истина - это тип бытия, который принадлежит собственно человеческому интеллекту, рассматривающему вещи как соответствующие реальности, либо как не соответствующие ей. Небытие как ложь имеет место тогда, когда разум соединяет с реальностью несоединимое, а разъединяет то, что не подлежит разобщению.

Этот последний тип бытия изучает логика. По поводу третьего типа бытия не существует науки, ибо лишь необходимое, а не случайное, может быть его предметом. Первые две группы значений образуют предмет метафизики, в особенности, проблему субстанции: что такое бытие? - какова субстанция? - вот вечный вопрос метафизики.

142
2.4. Проблематика субстанции

Аристотель полагает, что теория субстанции включает в себя две главные проблемы: 1) Какие субстанции существуют? Только ли чувственно воспринимаемые субстанции, как утверждают некоторые из философов, или же сверхчувственные, как утверждают другие? 2) Что такое субстанция вообще? Методологически удобнее начать со второго вопроса, двигаясь от того, что нам, людям, более очевидно, к тому, что менее очевидно.

Субстанция вообще, полагали натуралисты, состоит из материальных элементов (первоначально). Платоники видели ее в форме. Здравый смысл, как кажется, ищет субстанцию в индивиде и в чем-то конкретном, сделанным из формы и материи одновременно. Кто же прав? По Аристотелю, правы все и никто в том смысле, что каждый из ответов, взятый отдельно, однобок и частичен, напротив, вместе они, будучи согласованы, дают истину.

1) Материя (hyle [218] - гиле, от греч. - лес как строительный материал) есть начало, без сомнения, образующее реальность чувственно воспринимаемую, в этом смысле, она - "субстрат формы" ( дерево - субстрат формы дома, глина - субстрат чаши). Теряя материю, мы теряем весь чувственный мир. Но материя сама по себе - это недетерминированная потенциальность. Стать чем-то определенным и актуализироваться она может, лишь приняв форму.

2) Форма же, напротив, поскольку она определяет, актуализирует, реализует материю, образует "естьность" всякой вещи, т.е. то, что есть ее сущность, а потому - это субстанция в полном смысле слова (которую на латинский переводили так: quod quid est, quod quid erat esse); греч. eidos - форма. Однако это не Платонова форма Гиперура-нии, но внутренне присущая самой вещи форма (форма-в-материи).

3) Эта композиция материи и формы, которую Аристотель называет "synolos" , [238] и есть субстанциональность, объединяющая начало материальное и начало формальное.

В "Категориях" мы читаем, что "первая субстанция" - это "synolos", индивид, форма же - "субстанция вторая". Однако в "Метафизике" иначе: "я называю формой суть бытия всякой вещи и ее первую сущность первой субстанцией". Однако это лишь видимое противоречие.

С точки зрения эмпирической, мы констатируем как факт, что отдельный, конкретный индивид выступает как субстанция по преимуществу. Но не так с точки зрения сугубо теоретической: ведь именно форма - начало, причина и основание бытия, благодаря которому индивид обусловлен и обустроен.

Итак, мы можем сказать, что бытие в наиболее томном значении - это субстанция. Субстанция в несобственном смысле есть материя, во втором смысле - это отдельное, а в третьем смысле - собственном - это форма по преимуществу. Бытие, следовательно, это материя; ступенью выше - отдельное, индивид; а еще выше - форма, которая обнимамает материю и фундирует, дает основание отдельному, т.е. индивиду.

143
2.5. Субстанция, акт, потенция

Материя - это "потенция", "потенциальность", в значении способности принять форму: (бронза - потенция статуи). Форма же, напротив, выступает как "акт", или "актуализация" этой способности. Соединение материи и формы есть акт; если мы рассмотрим его со стороны формы, это будет "энтелехия" , со стороны же его материальности - будет смешение потенции и акта. Все вещи материальные, стало быть, более или менее потенциальны. Все же нематериальное суть чистые формы, чистые акты, лишенные потенциальности.

Актуальность Аристотель называет "энтелехией", что означает реализацию, совершенность. Душа, поскольку она есть сущность, или форма тела, это акт, или "энтелехия" тела. Бог - это чистая "энтелехия" (так же, как и другие движущие интеллигибельные силы небесных сфер).

Акт, по Аристотелю, обладает абсолютным приоритетом и превосходством над потенцией. Последняя, напротив, мыслима лишь как направленная к акту. Форма (акт) - условие, правило, конец и цель потенциальности, акт - это форма бытия субстанции вечной и не сотворенной.

2.6. Сверхчувственная субстанция

Здание аристотелевской метафизики завершает понятие сверхчувственной субстанции. Субстанции суть первая реальность, все прочие модусы реальности зависят от них. Как субстанции время и движение неразрушимы. Время не сотворено и не прейдет. Ясно, что протекание во времени предполагает наличие моментов "сначала" и "потом", но время как условие этих моментов вечно. С другой стороны, время - это детерминация движения, следовательно, вечность первого постулирует вечность также и второго.

Однако, вопрошает Стагирит, благодаря какому условию существует вечное время и вечное движение? - и отвечает: благодаря наличествованию Первоначала (обоснование чего мы находим в "Физике"). И это Первоначало должно быть 1) вечным и 2) неподвижным: ибо лишь недвижное может быть "абсолютной причиной" подвижного. Все, что

144

подвижно, движется чем-то иным (к примеру, камешек летит от удара трости, трость приведена в движение рукой, рука - человеком). Значит, для объяснения любого движения мы должны прийти к началу, которое по отношению ко всему, что движется, само по себе абсолютно неподвижно, и только поэтому дает движение всему универсуму. В противном случае, мы имеем движение в бесконечности, что немыслимо.

3) Первоначало должно быть напрочь лишенным потенциальности, т.е. быть чистым актом. Ибо, что имеет потенцию, может и не быть в акте, поэтому вечное движение небес предполагает как условие чистый акт.

А это все есть "Неподвижный двигатель", т.е. сверхчувственная субстанция, которую мы и искали.

Каким же образом Перводвигатель приводит все в движение, сам оставаясь недвижимым? Аристотель иллюстрирует это на примере т.н. "объектов желания и понимания". Объектом наших желаний бывает нечто красивое и доброе, что привлекает и притягивает наши желания сами по себе без какого-либо усилия и движения. Вечный Двигатель выступает не как действующая причина, (по типу той, что ведет скульптора, работающего с мрамором, отца, рождающего сына), но как "Causa finalis", т.е. целевая причина: ведь Бог притягивает, двигая к совершенству.

Мир не имеет начала, момента, когда был хаос (или не-космос), не существовало. В противном случае это противоречило бы положению о превосходстве акта над потенцией: ведь тогда сначала должен был быть хаос, т.е. потенция, а уж затем мир, т.е. акт. Однако, по Аристотелю, это абсурдно: ведь если бог вечен, то он извечно притягивал и обустраивал универсум как объект своей любви. А значит, мир всегда был таким, каков он есть.

2.7. Проблемы, связанные со сверхчувственной субстанцией

1) Первоначало, от которого "зависят небо и природа" - это Жизнь. Но какая жизнь? - Та, что возможна для нас лишь на короткое время, - исключительная в своем совершенстве. Это - Жизнь чистой мысли, созерцательной активности. "То, что для нас невозможно, для него, Бога, не невозможно, так как акт его жизни - это наслаждение. Как и для нас ощущения и познания на высшей ступени пробуждают усладу, надежды и воспоминания именно потому, что актуальны, но если в этом счастливом состоянии мы пребываем иногда, Бог остается в нем вечно... И Он есть также жизнь, поскольку активность понимающего разума и есть жизнь, а Он - сама активность. Так мы можем сказать, что Бог - вечно живущий и лучший из лучших".

145

О чем думает Бог? О лучшем и замечательном. Но лучшее - это Бог. Следовательно, он думает о самом себе. Его созерцательная активность - это "мышление о мышлении". Понимание и понимаемое в нем соединяются. Интеллект есть то, что в состоянии собрать понимаемое в субстанцию, это акт обладания мыслимым.

Бог, следовательно, вечен, недвижим, он - чистый акт, лишенный потенциальности и материи, духовная жизнь и мышление о мышлении. Будучи таковым, он не имеет величины, частей: он неделим, бесстрастен и неизменен.

2) Эта субстанция одна или же есть другие? Аристотель полагал, что одного Вечного Двигателя недостаточно, чтобы объяснить движение сфер, из которых состоит небо. Между сферой с неподвижно закрепленными на ней звездами и землей расположены еще 55 сфер, имеющих разный момент движения и движущиеся звезды. Все эти сферы приводятся в движение интеллигибельными силами, аналогичными Вечному Двигателю, но расположенными ниже него, иерархически организованными в межзвездном пространстве.

Так что же это, форма политеизма?

Для Аристотеля, как для Платона и, вообще, всякого грека, божественное означает широкую сферу, в которую под разными именами входят различные виды реальности. Божественное - это Вечный двигатель, сверхчувственные субстанции, двигающие небесами, человеческие души, т.е. божественно все, что вечно и неразрушимо.

Впрочем, нельзя отрицать попытку Аристотеля унифицировать здание своей метафизики. В 12-й книге "Метафизики" мы находим торжественную тираду о том, что вещи не хотят быть управляемыми многими началами, подкрепленную стихом Гомера: "правление многих худо, лишь один пусть отдает команды".

У Аристотеля монотеизм более желаемый, чем эффективно действующий, ибо он хотел выделить в чистом виде Вечный Двигатель и положил на нижних этажах все прочее, в результате чего он надеялся получить единство мира. С другой стороны, это требование нарушается тем, что 55 субстанций-двигателей равным образом вечны, нематериальны и не зависят от Вечного Двигателя бытийно. Бог Аристотеля не есть создатель этих 55 разумных сфер: вот здесь возникают все трудности. Стагирит оставляет неясными отношения между Богом и этими субстанциями и сферами. Средневековье трансформирует эти субстанции в "ангельские разумные силы", но эта трансформация станет возможной лишь благодаря понятию творения.

3) Каковы отношения субстанций с чувственным миром? Бог мыслит самого себя, но не реальный мир, не отдельно взятого человека, не вещи изменчивые и несовершенные. Такое ограничение в понимании Бога проистекает из того, что Аристотеля заботит не Бог, сотворивший мир, но, скорее, мир, предназначенный для Бога, мир, воспылавший жаждой совершенства.

146

Другая сложность в понимании Бога имеет то же основание: Бог - объект любви, но сам не любит (т.е. любит, но самого себя). Люди как индивиды не суть объекты божественной любви. Бог не развернут в сторону людей, а еще менее, отдельно взятого человека. Всякий из людей, как всякая из вещей разным способом влекутся к Богу, но Бог не может никого из них любить. Другими словами: Бог любим, но он не любовник. Он субъект, но не субъект любви. Для Аристотеля (как и Платона) очевидно, что Бог как Абсолют не может любить кого-либо, если это не он сам. Ведь дано, что любовь - это всегда "желание обладать тем, чего у тебя нет". Для грека неведомо измерение любви как дара безвозмездного и бескорыстного. Более того, Бог не может любить, поскольку он - чистый интеллект и как таковой он бесстрастен, а значит, не любит.

2.8. Платон и Аристотель о сверхчувственном

Вооружившись бесчисленными аргументами, Аристотель резко критиковал платоновскую теорию идей, показывая, что, если идеи трансцендентны, отделены от мира вещей, то они не могут быть ни причиной их существования, ни основанием их понимания и постижения. Чтобы избежать такой участи, формы были возвращены в чувственный мир как внутренне ему присущие. Теория синтеза материи и формы была предложена Аристотелем как альтернатива Платону. Однако он и не думал отрицать реальность сверхчувственного, но лишь не соглашался с ее платоновской трактовкой. Идеи, формы суть лишь умопостигаемое обрамление чувственного. Это был безусловный прогресс.

Однако в полемическом задоре он чрезмерно развел умопостигаемые формы и чистый разум, или чистый Интеллект. Разные формы рождаются от притяжения мира к Богу, но лишь через несколько столетий станет возможным синтезировать аристотелевскую позицию с платоновской, чтобы получить "ноэтический космос", - мир Идей, присутствующий в мысли Бога.

3. ФИЗИКА И МАТЕМАТИКА
3.1. Характеристики аристотелевской физики

"Вторая философия", по Аристотелю, есть физика. Она ведет исследование чувственной субстанции, внутренняя характеристика которой - движение, в отличие от недвижной субстанции - объекта метафизики. Современный читатель может обмануться словом "физика", идентифицируя ее с по-галилеевски понятой природой, т.е. в количественном смысле. Напротив, для Аристотеля физика - это наука о формах и сущностях и, сравнивая ее с физикой наших дней, можно сказать, что это, скорее, онтология, или метафизика чувственно воспринимаемого мира.

147
3.2. Теория движения

Нам уже известно, что, начиная с элеатов, отвергнувших движение как иллюзорную видимость, теория движения стала философской проблемой. Движение обоснованным образом было восстановлено в правах плюралистами. Тем не менее, никто из философов, включая Платона, не установил, какова сущность и онтологический статус движения.

Элеаты отвергли движение и становление по причине, заложенной в их основании тезисов, которые не допускали даже возможности существования небытия, источника апорий. Аристотель предложил блестящее разрешение этих затруднений.

Из метафизики мы знаем, что бытие имеет множество смыслов и значений. Группа этих смыслов задана парой - "бытие как потенция" и "бытие как акт". Относительно бытия-в-действии (акте) бытие-в-потенции выступает как небытие, точнее, как небытие-в-действии. Но ведь ясно, что это небытие относительное, поскольку потенция вполне реальна, поскольку это - реальная способность и эффективная возможность стать действием, т.е. актуализироваться. Ведь движение вообще есть ничто иное, как "актуализация того, что в потенции уже есть" (Аристотель). Стало быть, небытие не есть ничто, но это - форма бытия, которая раскручивается в русле бытия как перехода от потенциального к актуальному.

Однако мы находим дальнейшее углубление этой проблемы у Аристотеля в виде онтологической структуры всех возможных форм движения. Подобно тому, как потенция и акт относятся к различным категориям, так движение как переход от потенции к акту, тоже относится к разным категориям 1) субстанции, 2) качества, 3) количества и 4) места. Получаем четыре формы движения:

1) изменение в субстанции есть "возникновение или разрушение",
2) изменение в качестве - "альтерация", превращение,
3) изменение в количестве - "возрастание или убывание",
4) изменение по месту - перемещение, "трансляция". "Изменение" - это термин, подходящий для всех четырех форм, "движение", напротив, применимо лишь к последним трем, особенно, к четвертой.

148

Во всех трех формах предполагается наличие субстрата (бытия потенциального), которое переходит от одного состояния к противоположному. Возникновение = это приятие формы со стороны материи, разрушение - потеря формы. Альтерация - изменение качества; переход от общего к малому и наоборот - это "возрастание и убывание", а от одного пункта к другому - "трансляция". Лишь сложенные из материи и формы существа способны к изменению, ибо лишь материя имеет потенциальность. Таким образом, источник любого движения - гилеоморфные структуры, т.е. образованные из материи и формы.

3.3. Пространство, время, бесконечное

Объекты движутся не в небытии, которого не существует, но в некоем "где", т.е. месте. По Аристотелю, есть не просто место, но "место природное", к которому тяготеет всякая вещь, всякий элемент по своей натуре: огонь и воздух тяготеют "вверх", земля и вода - "вниз". Верх и низ не относительные, но суть природные детерминации.

Так что же такое место? Место - это граница вместилища тела, поскольку она соприкасается с его содержанием. Впоследствии Аристотель уточняет, что не следует смешивать место с резервуаром, вместилищем вещи. Первое неподвижно, второе, напротив, подвижно. В некотором смысле можно сказать, что место - это неподвижное вместилище, а последнее - подвижное место. "Как сосуд есть перемещаемая емкость, так место есть сосуд неперемещаемый. Ведь, когда одно внутри другого, то двигается вместе с ним, как челнок со всем, что в нем, по глади реки. Место - это, скорее, река как целое, ибо лишь целое недвижно. Значит, место - это первая граница, неподвижно держащая содержимое, (что позднее вылилось в средневековую формулу: "Terminus continentis immobilis primus".

Движение небес возможно, в соответствии с таким пониманием пространства, только как круговое, вокруг себя самого. Пустота немыслима. Ибо, если пустота есть место, где ничего нет, то, как следует из предыдущего определения, мы имеем противоречие в терминах.

А что же такое время, эта таинственная реальность, которая непрестанно ускользает? Момент, "какие-то части которого уже стали, какие-то готовятся быть, но нет того, что есть сейчас".

То, что время тесно связано с движением, приводит к тому, что мы не замечаем самого времени. Движение, по общей характеристике, - это континуальность. В континууме протяженности различимы "сначала" и "потом". Но и время тесно связано с моментами "сначала" и "потом". Отсюда знаменитое определение: "время - это исчисление движения на "сначала" и "потом".

149

Наконец, восприятие "сначала" и "потом", а, значит, исчисление движения, предполагает необходимым образом душу. "Когда мы мыслим движение крайнее как отличное от среднего, а душа подсказывает, что моментов два, т.е. "сначала" и "потом", то мы говорим, что между двумя моментами есть время, поскольку время представляется тем, что определено мгновением, и это остается как основание".

Однако, если душа - это духовное исчисляющее начало, а значит, условие различения сосчитанного и числа, то душа же выступает и непременным условием времени, что очевидно из следующего блистательного разрешения апории." Можно сомневаться, существует ли время без существования души. В действительности, если не принять существования нумератора, то и не будет числа. Число есть то, что сосчитано, либо исчисляемое. И если верно, что в природе вещей заключена душа, или интеллект, что именно в душе существует способность нумеровать, то выходит невозможным существование времени без той же души".

Эта мысль явственно предвосхищает августинианскую перспективу и его спиритуальные характеристики времени, и это лишь недавно стало предметом внимания.

Аристотель отрицает актуальное существование бесконечного. И когда он говорит о бесконечном, то подразумевает именно бесконечное "тело", аргументы против бесконечного в акте суть аргументы против существования бесконечного тела. Бесконечное существует лишь как потенция и в потенции. Бесконечное в потенции - это, например, число, поскольку всегда возможно найти какое угодно большее число, и нет пункта, от которого нельзя было бы идти дальше. Бесконечное в потенции - это пространство, поскольку делимо до бесконечности, ибо результат деления есть величина, которая, в конечном счете, всегда делима. Потенциально бесконечно и время, ибо оно не может существовать иначе, как возрастая без конца. У Аристотеля мы не найдем даже намека на идею о том, что бесконечное может быть нематериальным, именно в силу того, что он связывал бесконечное с категорией "количества", которая имеет смысл лишь для чувственно воспринимаемого. Это объясняет, почему он отчетливо следует за пифагорейской идеей о том, что совершенно - конечное, напротив, бесконечное не совершенно.

3.4. Эфир, или "пятая сущность", и разделение физического мира на мир подлунный и мир небесный

Аристотель разделял физическую реальность на две сферы: подлунную и надлунную.

Подлунный мир характеризуется всеми формами изменения, среди которых доминируют зарождение и разложение. Для небес характерно "локальное движение", или циркуляция. В небесных и звездных сферах нет места ни рождению, ни гибели, ни изменению, ни возрастанию, ни убыванию. Во все времена люди наблюдали те же небеса, что

150

видим мы, и тот же опыт подсказывает, что они не были рождены, и нерожденные они суть неразрушимы. Различие надлунного мира и подлунного заключено в материи, из которой они образованы. Материя подлунного мира - это потенция контрарностей, противоположностей, данная в четырех элементах (земля, вода, воздух и огонь), которые, вопреки элеатам и Эмпедоклу, Аристотель понимал как взаимообратимые, что и позволило ему обосновать и углубить понимание процессов зарождения и распада. Напротив, материя, из которой образованы небеса, - это эфир, который обладает потенцией перехода из одного пункта в другой, а посему принимает лишь локальное движение. Поэтому к четырем уже известным элементам Аристотель добавляет "пятую сущность", или "пятую субстанцию". Поскольку для четырех первых элементов характерно прямолинейное движение, сверху вниз - для тяжелых элементов, снизу вверх - для легких, для эфира, поскольку он ни легок, ни тяжел, естественным движением следует считать круговое. Эфир никем не порожден, он не подлежит ни росту, ни изменению, ни разрушению, как небеса, из него образованные.

Эта теория Аристотеля будет позже воспринята средневековой мыслью, И разделение мира на подлунный и надлунный исчезнет лишь с началом нового времени. Уже говорилось о том, что аристотелевская физика (и большая часть его космологии) - это, по сути, метафизика чувственного, кульминацией которой является обоснование существования неподвижного перводвигателя. Убежденный в том, что "не будь вечного, не было бы становящегося", Стагирит демонстрирует, что и физические исследования подтверждают этот принцип, что свидетельствует о необратимости завоеваний платонизма, его "второй навигации".

3.5. Математика и природа ее объектов

Математическим наукам Аристотель не посвящал особого внимания, по сравнению с Платоном, который видел вход в метафизику только через математику, что подтверждает надпись на дверях Академии: "не геометр да не войдет". Как бы то ни было, но особый вклад Аристотеля в математику состоял в том, что он впервые установил онтологический статус ее объектов.

Платон и многие платоники понимали числа и математические объекты как идеальные сущности, отдельно существующие от чувственного. Некоторые платоники пытались мифологизировать это представление, соединяя математические объекты и чувственное, удерживая, впрочем, интеллигибельную природу первых. Аристотель отказывается от этих точек зрения, полагая их абсурдными и неприем-

151

лемыми. Мы можем относиться к чувственным вещам, абстрагируясь от прочего, лишь поскольку они - тела в трех измерениях. Затем, рассуждает Аристотель, в процессе абстрагирования мы можем мыслить их в двух измерениях, т.е. как поверхности, затем, - как протяженную линию, и, наконец, как неделимую точку в пространстве, более того, как единицу в чистом виде, без пространственной позиции, и это будет числовая единица.

Такова позиция Аристотеля. Математические объекты не есть ни реальные единицы, ни еще менее, - нечто ирреальное. Они существуют потенциально в чувственных вещах, и наш разум умеет их выделить через абстракцию. Они, стало быть, - единицы разума, которые актуально существуют лишь в нашем уме, благодаря его способности к абстракции, а в потенции они существуют в вещах как внутренне им присущие.

[Дж. Реале, Д. Антисери]

Аристотелевская физика исследует не только физический универсум и его структуру, но также и сущее в нем, т.е. существа неодушевленные, без разума, существа одушевленные и существа, наделенные разумом. Одушевленным существам Стагирит посвящает множество своих трактатов, среди которых особой глубиной и оригинальностью отличается трактат "О душе".

Одушевленные существа отличаются от неодушевленных тем, что они обладают началом, дающим жизнь, и это начало есть душа. Так что же такое - душа? Для ответа на этот вопрос Аристотель воспроизводит свою гилеморфическую метафизику реальности, согласно которой все вещи суть сплав материи и формы, что материя - это потенция, в то время как форма - это entelechia, или акт. Это имеет силу, разумеется, и для живых существ. Живые тела обладают жизнью, но не сама жизнь - тело, оно - лишь материальный субстрат, потенциал, форма и акт которого - душа. Отсюда знаменитое определение души с долгой счастливой судьбой: "Необходимо считать душу субстанцией, формой физического тела, имеющего жизнь в потенции, но субстанция как форма есть энтелехия (акт); душа, следовательно, есть энтелехия таким образом устроенного тела", "душа - первая энтелехия физического тела, имеющего жизнь в потенции".

152

Поскольку феномены жизни, по Аристотелю, предполагают определенные постоянные операции, постольку душа как принцип жизни должна иметь способности, функции и части, ответственные за разные операции и их регулирующие. Поскольку фундаментальные функции и феномены жизни бывают: 1) вегетативного характера, т.е. рождение, питание, рост, 2) чувственно-моторного характера, как ощущение и движение, 3) интеллектуального характера, как познание, установление и выбор, Аристотель вводит разделение на 1) "душу вегетативную", 2) "душу чувственную", 3) "душу рациональную".

Растения имеют только душу вегетативную, животные - вегетативную и чувственную, люди - душу вегетативную, чувственную и рациональную. Чтобы обладать рациональной душой, человек должен иметь две другие; животное должно иметь вегетативную душу, чтобы обладать чувственной, но вегетативной душой можно владеть без двух других.

4.2. Вегетативная душа и ее функции

Вегетативная душа - наиболее элементарное начало жизни, т.е. начало, которое управляет и регулирует биологическую активность. Объясняя витальные процессы, Аристотель преодолевает натуралистическую трактовку, считая, что причиной роста не являются ни огонь, ни тепло, ни материя вообще, а в лучшем случае, они - со-причины роста. В любом процессе роста и питания присутствует некое правило, несущее пропорции возрастания, что было бы необъяснимым без того, что не есть огонь, и это - душа. И так же обстоит дело с питанием, которое не есть механическая игра между подобными элементами, или, как полагали другие, между противоположными элементами. Питание - это ассимиляция неподобного, что становится возможным благодаря душе и ее теплоте.

Наконец, вегетативная душа ответственна за репродукцию, воспроизведение, которое является целью любой формы жизни, конечной во времени. Действительно, любая форма жизни, даже самая элементарная, создана для вечности, а не для смерти. "Операция, - говорит Аристотель, - из всех самая натуральная (для развивающихся живых существ, не имеющих дефектов), - это порождение другого существа, себе равного: животным - животного, растением - растения с целью участия в вечном и божественном... Поскольку живые не могут участвовать в вечном и божественном непрерывно, и, обреченные на неизбежный распад, эти существа не могут оставаться идентичными и едиными, постольку каждый из них участвует в той мере, в какой это возможно для него, один больше, другой меньше, так, что остается не он, но подобный ему, числом не один, но вид один, все тот же".

153
4.3. Чувственная душа, чувственное познание, вожделение и движение

Животные, помимо вышеупомянутых функций, обладают также ощущениями, аппетитом (или вожделением) и движением. Необходимо принять конечный принцип, ответственный за эти функции, и это - душа чувственная.

Первая функция чувственной души - ощущение, которая из всех трех наиболее важная. Предшественники объясняли ощущение как аффект, страсть, или изменение, которое претерпевает схожее под воздействием схожего; другие (Демокрит и Эмпедокл) объясняли его как действие неподобного, несхожего. Аристотель идет дальше, отталкиваясь от этой гипотезы, и видит ключ в решении этой проблемы в концепции потенции и акта. Логика его такова: мы обладаем способностью ощущать не актуально, но потенциально. Топливо не горит, пока мы его не подожгли. Так и способность чувствовать становится актуальной, когда есть контакт с актуально чувственным объектом. Способность чувствовать потенциально есть то, что присутствует в самом чувстве. Оно страдательно, пока в контакте с неподобным, в совершившемся акте чужое становится своим, а неподобное - подобным.

Но, спрашивается, что значит стать узнаваемым, подобным в чувстве? Ясно, что идет речь не о такой ассимиляции, которая имеет место в процессе питания, где ассимилируется материя. В чувстве, напротив, ассимилируется форма. Чувство - это способность принимать чувственные формы без материи, говорит Аристотель, подобно тому, как воск принимает след от кольца, его форму, неважно, из золота оно или из железа. Подобным образом, на чувство действует какое-либо вещество, имеющее тепло, звук, запах, но не в силу своей особенности, а потому, что оно имеет данное качество благодаря форме.

Стагирит далее анализирует пять чувств и ощущений, характерные для каждого из них. Когда чувство воспринимает собственный чувственный объект, его ощущение безошибочно. Помимо специфических восприятий, есть и общие, как, например, движение, покой, фигура, величина, которые рассчитаны на прием не одним из пяти чувств, но сразу всеми. Можно, следовательно, говорить о т.н. "здравом смысле", об общем чувстве, которое неспецифично, т.е. действует, собирая восприятия, общие для всех. Несомненно, можно говорить и о "здравом смысле", имея в виду восприятие о восприятии, ощущение об ощущении, но, когда чувство работает в неспецифическом режиме, можно легко впасть в ошибку.

Из ощущения рождаются фантазия, продуцирующая образы, память, которая их сохраняет, наконец, опыт, аккумулятор мнемотических фактов.

154

Другие две функции чувственной души - аппетит [38] и движение. Аппетит возникает как следствие ощущения. "Все животные имеют, как минимум, осязание, а, значит, чувствуют удовольствие и боль; стало быть они испытывают желание: действительно, желание - это аппетит к приятному".

Движение живых существ происходит из желания. "Способность желать - единственный мотор", ведь желание - это разновидность аппетита. Желание приводит в движение животное в направлении к объекту желания, имеющего при этом чувственное представление. Стало быть, аппетит и движение самым тесным образом зависят от чувства.
4.4. Понимающая душа и рациональное познание

Если чувственность не редуцируема к вегетативной жизни и питательному механизму, но содержит в себе некий плюс, то и мысль, а также операции с ней связанные, такие, как рациональный выбор, не сводимы к чувственности, а содержащийся в них плюс можно объяснить только через введение более высокого начала - рациональной души.

Интеллектуальный акт аналогичен чувственному, поскольку он состоит в принятии или ассимиляции "интеллигибельных форм", но отличен фундаментальным образом в том, что здесь нет смешения с телом и телесным. "Органы чувств не бывают вне тела, понимание же самостоятельно".

Понимание само по себе есть способность и потенция познавать чистые формы, в свою очередь, формы содержатся потенциально в ощущениях и фантазийных образах. Но необходимо, чтобы нечто перевело эту двойную потенциальность в актуальность. Мышление при этом стягивает формы, содержащиеся в образах, актуализируя их в виде культивированного понятия. Проделанная таким образом дифференциация вызвала множество проблем и дискуссий и в эпоху античности, и в средневековье. Отличие "интеллекта актуального" от "интеллекта потенциального" сам Аристотель объясняет так: "действительно, ведь и свет имеет цвета в потенции и цвета в акте. И этот интеллект, отделенный, бесстрастный, несмешанный и чистый по своей сути, есть агент, превосходящий то, на что воздействует... Отделенный (от материи), он есть именно то, что он есть, и только это бессмертно и вечно".

Аристотель определенно полагает, что этот активный интеллект - душа, не соглашаясь с античными интерпретаторами, для которых действующим интеллектом был Бог. Верно также, что, по Аристотелю, "интеллект приходит извне и, как таковой, он божественен", в то время как низшие способности души уже потенциально есть в мужском семени, с которым они попадают в новый организм, формирующийся в

155

материнском лоне. Приходя издалека, интеллект остается в душе в течение всей жизни человека. Утверждение о том, что интеллект дан извне, означает, что он несводим к телу по внутренней своей природе, ибо трансцендентен по отношению к чувственному; что в нас есть метаэмпирическое измерение, сверхфизическое и духовное. Это - божественное в нас.

Но, если действующий интеллект не есть Бог, он все же отражает божественные черты, прежде всего, абсолютную бесстрастность. "Интеллект, - говорит Аристотель, - есть субстанциональная реальность и не подлежит порче. В самом деле, если бы он разрушался, то слабел бы, как дряхлеют старики. Случается, напротив, тоже, что случается и с органами чувств. Если бы старик обрел здоровые глаза, то видел бы как молодой человек. Старостью мы обязаны не душе, но субъекту, телу, в котором она находится, как это имеет место в случае опьянения или другой болезни. Мыслительная активность ослабевает, когда какая-либо внутренняя часть тела ослабевает или разрушается, но сама по себе она бесстрастна. Рассуждать, любить или ненавидеть суть аффекты не интеллекта, но субъекта, обладающего интеллектом, поскольку он им обладает. Поэтому человек умирающий не помнит и не любит. Помнить и любить - не собственные функции интеллекта, но субстрата, подверженного разрушению, интеллект же - нечто определенно наиболее божественное и невозмутимое".

Как и в "Метафизике", Аристотель принял понятие Бога со множеством вытекающих из него апорий. Утверждая, что духовное - в нас, он столкнулся с неразрешимыми затруднениями. Например, индивидуален интеллект или нет? Каким образом он приходит извне? В каком отношении состоит он с нашим я, нашей индивидуальностью? С моральным поведением? Совершенно ли он во власти эсхатологической судьбы? Как и почему он переживает тело?

Некоторые их этих вопросов даже не были подняты Аристотелем, и, чтобы получить структурно адекватные ответы, нужно было ввести понятие творения, чуждое Аристотелю, а также античности в целом.

5. ПРАКТИЧЕСКИЕ НАУКИ: ЭТИКА И ПОЛИТИКА
5.1. Высшая цель человека - счастье

После теоретических наук следуют науки практические, - относительно человека и его целей как индивида, и как члена общества. В первом смысле это этика, во втором - политика.

156

Начнем с этики. Все поступки человека тяготеют к неким целям как к благу. Поступки и цели между собой субординированы и подчинены некой "последней цели", или "последнему благу", относительно которого все согласны, что это - счастье [151].

Так что же такое счастье? 1) Для многих это удовольствие и наслаждение, но жизнь, растраченная для наслаждений, - рабская жизнь, достойная животного. 2) Для других счастье - это почести (для античного человека это значило почти тоже, что для современного - успех). Однако успех, по большей части, есть нечто внешнее, зависящее от тех, кто его присваивает, признает. 3) Для кого-то счастье состоит в умножении богатства, и это одна из наиболее абсурдных целей, - жизнь вопреки природе, ибо богатство - средство для чего-то другого, и как цель смысла не имеет.

Высшее благо и счастье, доступное человеку, - в совершенствовании себя как человека, т.е. в активности, отличающей его от всех прочих существ. Не просто жить, ведь и растения живут; не только чувствовать, ведь и животным открыты чувствования. Активность разума - цель, достойная человека. "Благо человека состоит в активности души, согласной с добродетелью, а коли добродетелей души много, - то в согласии с лучшей и наисовершенной из них. Но, следует добавить, - и в жизни исполненной. Ведь и в самом деле, одна ласточка не делает весны, ни даже дня весны: один день не делает человека блаженным и счастливым".

Мы видим здесь подкрепление сократического и платоновского дискурса. Не только каждый из нас - не просто душа, но ее высшая часть: "рациональная душа, вот доминанта и драгоценнейшая часть, в которой всякий себя находит". Ясно, что человек есть прежде всего интеллект.

Аристотель, впрочем, с чувством реализма оценивает материальные блага, их полезность и необходимость, присутствие которых хотя и не дает само по себе счастья, но отсутствие которых вполне способно его скомпрометировать.
5.2. Этические добродетели как "правильное средоточие", или "середина между крайностями"

Человек - это, главным образом, разум, но не только. В душе "есть нечто, чуждое разуму, что ему противоречит и сопротивляется", но что, тем не менее, в нем участвует. "Вегетативная часть никак не участвует в разуме, в то время как способность желать, аппетиты, так или иначе в нем участвуют, заставляя его слушать себя и подчиняться". В господстве над этой частью души, в умении вписывать вожделения в контуры здравого смысла, и состоит "этическая добродетель", достоинство практического поведения. Этот тип поведения достигается повторением серии выверенных поступков, образующих потом привычку: "...завоюем же добродетель, действуя также, как в прочих искусствах: умения, которые надобно иметь прежде, чем начать делать, мы обре-

157

тем, делая, подобно тому, как зодчим становится тот, кто строит, а музыкантом тот, кто без устали играет". Так добродетели становятся второй оболочкой, или "способом бытия", в котором мы сами создаем себя. Поскольку есть множество природных импульсов, которые разум должен дозировать, контролировать и "темперировать", так есть множество добродетелей, но все они имеют одну существенную характеристику. Импульсы, страсти, чувства всегда тяготеют к излишествам, либо много, либо мало, всегда чрезмерны, в этом смысле, они дефектны. Вторжение разума несет с собой "точную меру", средний путь между крайностями, величественный ритм согласия.

Мужество, к примеру, это путь между безрассудством и трусостью, щедрость - точная мера между жадностью и расточительством. Добродетель, стало быть, есть род умеренности, удерживающей нас от, ошибок, к которым влекут страсти, и от проклятий. Путь правды и правоты - средний дуть. И, если ошибаться можно разными способами, то, напротив, действовать по правде можно лишь так, а не иначе.

Ясно, что так понятая умеренность не есть посредственность, а есть высшая ценность, поскольку означает победу разума над инстинктами. В этом триумфе - синтез всей мудрости греческого гения, начиная, как мы видели, с гномических поэтов, афоризмов шести мудрецов, и заканчивая учением Платона о "мере".

5.3. Дианоэтическая добродетель и "совершенное счастье"

Среди всех добродетелей есть одна, в которой спрессованы все прочие, - это справедливость. Она, как звезда, - и в ночи и на восходе - равно восхищает нас. Лишь по справедливости можно дать меру всем благам, достоинствам и их антиподам.

Совершенствование рациональной души - добродетель "дианоэтическая" (греч. "два"+"ноэсис" [235]). Рациональная душа двухаспектна, ибо имеет дело с меняющейся реальностью, с одной стороны, и с неизменными принципами, с другой. Отсюда две дианоэтические добродетели - "phronesis", рассудительность, и "sophid', т.е. мудрость. Рассудительность, или практическая мудрость, заключается в корректном установлении того, что благо, и что зло для человека. Мудрость же как "софия" состоит в познании реальности, которая лежит по ту сторону человека, выше него, и это теоретическая наука, метафизика.

Именно, испытывая себя в этой последней, т.е. совершенствуя себя в созерцательной активности, человек способен достичь высшего счастья и коснуться пальцем божественного. Интеллектуальная активность, поскольку она теоретическая, не преследует никакой другой цели, помимо себя, имея наслаждение собственное, состоящее в интен-

158

сификации этой активности, вплоть до самодостаточности. Тщетно советуют нам, говорит Аристотель, поскольку мы смертны, ограничиться тем, что конечно и соразмерно человеку. Напротив, следует измерять себя тем, что бессмертно, делая все доступное, чтобы жить в соответствии с наиболее благородной частью в нас, наименьшей, возможно, по размерам, но наиценнейшей по силе и превосходящей все прочие. Животные непричастны к понятию счастья, ибо они лишены этой способности. Боги в блаженной жизни счастливы постоянно. Лишь человек имеет счастье в той мере, в какой способен достичь подобной активности созерцания. Следовательно, насколько простирается созерцание, настолько простирается и счастье.

5.4. О психологии морального акта

Аристотелю принадлежит та заслуга, что он попытался преодолеть интеллектуализм сократовского типа. Как реалист он хорошо понимал, что одно дело - "познавать благо", и другое дело - "действовать, актуализируя благо", Итак, он попытался обнаружить психические процессы, определяющие это моральное действие.

В центре его внимания - акт выбора, "prohairesis" [245], который тесно связан с актом установления, принятия решения. Когда мы хотим достичь определенных целей, то сначала устанавливаем, какие и сколько средств должны быть приведены в действие для достижения этих целей, как в прошлом, так и в будущем. Выбирая эти средства в отношении будущего, мы приводим их в действие. Стало быть, по Аристотелю, выбор относится к средствам, а не к целям; значит, последние не суть благие или худые по необходимости. Благими могут быть лишь достигнутые цели, которые являются объектом не выбора, а воления. Но воля всегда желает только блага или, вернее, того, что ей представляется благом. Таким образом, необходимо желать блага истинного, а не кажущегося. В свою очередь, истинное благо признает только добродетельного человека.

Как видим, описан круг. Интересно то, чего Аристотель ищет и пока не находит, это - "свободная воля". Он подтверждает, что "добродетельный человек умеет в чем угодно разглядеть благо и добро, поскольку это правило и мера любой вещи". Однако как и почему некто становится добродетельным, неясно. Возможно, поэтому он приходит к утверждению, что если нечто стало порочным, то уже не может не быть таким, даже если в источнике оно порочным не было. Ясно, что в рамках языческой культуры эта проблема была неразрешимой.

159
5.5. Город-государство и гражданин

Благо отдельно взятого человека по природе своей то же, что и благо города-государства, только еще более "прекрасно и божественно", ведь из частного оно перерастает в социальное. К последнему греки были особенно чувствительны, ибо понимали индивида в модусе государства, а не государство в модусе индивида. Греческая манера мышления просвечивает и в определении человека как "политического животного". "Тот, кто не может войти и составить часть некоего сообщества, кто не нуждается ни в чем, ни в ком, достаточен самому себе, то, не являясь частью государства, он - либо зверь, либо Бог".

Тем не менее Аристотель не считает "гражданами" всех, кто живет в государстве, и без кого государство не могло бы существовать. Чтобы быть гражданином, необходимо принимать участие в управлении, принятии законов, реализующих справедливость. Поэтому ни житель колонии, ни другого завоеванного города, ни ремесленник, ни даже свободные не могут быть гражданами, если они не имеют необходимого свободного времени, чтобы управлять своим государством. Таким образом, число граждан очень ограничено, прочие же лишь удовлетворяют нужды первых. Аристотель подходит здесь под давлением социально-политических структур к теоретизации рабства. Раб, - это "инструмент, предшествующий и определяющий другие инструменты". "Все люди отличаются от себе подобных также, как душа отличается от тела. Человек - тогда животное, когда лучшее из того, что он имеет - это тело, он принадлежит к рабам по природе, а потому лучшая участь его - находиться в подчинении, быть во власти кого-то". Раб по природе - это тот, кто принадлежит другому всесильному в потенции, а потому участвует в разуме только в мере непосредственной чувственности, в то время как другие не имеют даже этого, подчиняясь страстям. Он принадлежит разуму лишь постольку поскольку этого требует непосредственная чувственность, именно поэтому рабов и животных используют для удовлетворения телесных нужд. Поскольку часто рабами становились пленники в войнах греков против греков, то для Аристотеля было важным подчеркнуть, что имеются в виду именно жертвы войн греков против варваров, ибо последние явно ниже греков по природе. Вот такой расовый предрассудок эллинов был данью Аристотеля своей эпохе, несмотря на то, что он противоречил основным установкам его концепции.

160
5.6. Государство и его формы

Государство должно иметь различные формы, различные конституции. Конституция - структура, дающая форму, порядок государству. Поскольку власть может исходить: 1) от одного человека, 2) от немногих, 3) от большинства, а также, поскольку тот, кто управляет, управляет в соответствии: 1) с общим благом, или же 2) собственным интересом, то получаем три правильных формы правления: 1а) монархию, 2а) аристократию, За) "политик)" и три неправильные 1б) тиранию, 2б) олигархию, 36) демократию.

Под "демократией" Аристотель понимает образ правления, который, пренебрегая общим благом, нездоровым образом потакает интересам нищих, не только в материальном, но и в духовном смысле слова, отсюда новый смысл слова демократия - демагогия, он уточняет, что ошибка состоит в том, что если все равны в свободе, не значит, что все равны во всем прочем.

Аристотель утверждает, что, в абстрактном смысле слова, лучше первые две формы правления, но с реалистической точки зрения, принимая людей, какие они есть, полития - лучшая из форм: ибо она воплощает средний путь, путь между олигархией и демократией, т.е. демократии умеренной, где удержаны достоинства олигархии и купированы дефекты демократии.

5.7. Идеальное государство

Поскольку цель государства - достижение нравственности, то, очевидно, что Аристотеля заботит увеличение и укрепление добродетелей. Ценности, справедливость, разумность любого государства имеют столько же силы, сколько ее имеет каждый отдельный гражданин. Так Аристотель подтверждает платоновское соотношение между государством и душой.

Совершенное государство должно соответствовать по человеческой мерке: т.е. быть ни слишком населенным, ни малонаселенным, как, впрочем, и территория: она должна быть достаточно большой, чтобы удовлетворять материальным нуждам, но не настолько, чтобы тяготить своими размерами. Черты гражданского характера предпочтительны греческого типа, включающие, впрочем, лучшие черты северных и восточных народов. Чтобы лучше использовать энергию молодых и мудрость старших, следует первых готовить для защиты государства, вторых - для богослужений, но и те, и другие участвуют в управлении.

Идеал совершенного государства - жизнь в мире и созерцательная активность. Все в жизни разделено на две части, одна, к примеру, тяготеет к заботам и труду, другая - к свободе; одна - к войне, другая - к миру, соответственно действия могут быть либо полезными, либо прекрасными. В выборе целей необходимо предпочитать более высокие цели, опираясь и отталкиваясь от более низких. Имея целью мир, мы готовимся к войне; работая на пределе, не забываем о свободе как о

161

цели; все полезное - для достижения прекрасного. Этим критерием должен руководствоваться законодатель, не путая средства с целями, удерживая правильное соотношение между способностями души и действиями: важно умело работать и искусно вести войну, но еще более важно уметь отдыхать, жить в мире и создавать прекрасное.

6. ЛОГИКА, РИТОРИКА И ПОЭТИКА
6.1. Логика, или "аналитика"

В рамках систематизации наук мы не находим у Аристотеля логики как таковой, но внутренним образом она присутствует в любом типе дискурса, не только когда возникает намерение что-либо доказать, быть убедительным. В логике мысль делает явным свой путь: если кто-либо мыслит, он находится в движении: определяет элементы, структуру доказательства, типы и виды его. Отсюда термин "органон", который означает "инструмент", он был введен Александром Афродисийским для обозначения логики в целом (позже он употреблялся для наименования комплекса аристотелевских работ по логике), который хорошо отражает суть дела - набор мыслительных операций, необходимых для проведения любого типа исследования.

Необходимо помнить, что смысл современного слова "логика" не совпадает с античным аналогом. Аристотель употребляет термин "аналитика", (от греческого - analysis, т.е. разрешение), означавший метод, с помощью которого мы извлекаем из некоего заключения элементы и предпосылки, а, следовательно, понимаем, как нечто получено, обосновано и оправдано ли.

6.2. Категории и суждения

Трактат о категориях изучает элементы логики. Если, к примеру, из предложения "человек бежит" мы опустим связи, то получим элементы: "человек", "бежит". Среди вещей, - говорит Аристотель, - "о которых говорят вне связи, каждая означает либо субстанцию, либо количество, либо качество, либо связь, т.е. определяет где, когда, быть, делать, страдать или иметь".

С метафизической точки зрения, категории суть фундаментальные смыслы бытия, "роды бытия", к которым относится любой термин предложения.

162

Категорию Боэций перевел как "предикат", однако латинский термин передает смысл греческого слова лишь частично, порождая при этом множество затруднений, чего не было в оригинальном звучании. В самом деле, первая категория исполняет роль субъекта, и, лишь косвенным образом, предиката. К примеру, выражение "Сократ - человек" предполагает, что Сократ - субстанция, другие категории могут играть роль "высших родов" предикатов. Ясно, что, поскольку первая категория образует бытие, на котором как на основании бытий-ствуют другие, постольку она будет субъектом, а другие категории лишь постольку истинные предикаты, постольку соотносятся с первой, как с субъектом.

Изолированные и взятые сами по себе термины предложения ни истинны и ни ложны, и лишь в суждении, выражающем их связь, есть ложь или истина.

6.3. Определение

Поскольку категории - это не просто термины разъятого предложения, но роды бытия, поэтому они суть нечто первичное и нередуцируемое, а потому неопределимое именно в силу того, что нет чего-то более общего, прибегнув к которому, можно было бы дать определение. О дефинициях идет речь во "Второй аналитике".

Неопределимы не только категории как роды бытия, но и индивиды в силу своей особенности, как антиподы категорий. По поводу них возможно лишь восприятие. Но меж этих двух полюсов бытует гамма понятий и концептов - от более общих до менее общих. Все эти термины, находящиеся между универсальностью категорий и уникальностью индивидов, мы познаем посредством дефиниций (horismos).

Что значит определить? Сам Аристотель полагает, что это означает выразить сущность вещей, для чего необходимо найти "ближайший род" и "специфическое отличие". Если, например, мы хотим знать, что такое человек, то в процессе анализа выясняем, что это не просто живое существо (ведь растение - тоже живое), но животное чувствующее, крайним же отличием будет его рациональность.

Дефиниция может быть ценной или малоценной, но никогда - ложной или истинной, ибо связь строится по отдельным понятиям. Истинными или ложными могут быть лишь суждения, т.е. блоки концептов, о чем речь впереди.

6.4. Суждения и предложения

Объединяя термины, мы получаем суждения. Суждение - это акт утверждения или отрицания, логическая форма которого есть утверждение или пропозиция.

163

Истина и ложь возникают вместе с суждением, утверждением и отрицанием. Истина возникает, если связь между субъектом и предикатом найдена верно, если связано то, что связано в реальности, или, напротив разъединяется, то, что в реальности разъединено. Ложны, по этой логике, суждения, соединяющие или объединяющие нечто, вопреки реальности. Заметим, что речь идет о логическом дискурсе; мольбы, заклинания, декламация - все это за пределами логики. Среди суждений Аристотель выделяет утвердительные, отрицательные, особенные (партикулярные), по модальности - вероятностные и необходимые.

6.5. Силлогизм и его структура

Когда мы утверждаем или отрицаем нечто т.е. формулируем, - это не значит, что мы рассуждаем. Размышляем мы только тогда, когда идем от суждения к суждению, отслеживая необходимые связи между ними, т.е. находя одно как предшествующее, другое как вытекающее. Если нет этой связи, нет органической последовательности, то нет и мыслительного процесса, нет дискурса. Силлогизм в точном смысле - это совершенный дискурс, где заключение с необходимостью вытекает из предпосылок. В нем есть три предложения, два из которых - предпосылки, третье - заключение, нечто вроде шарнира-застежки, скрепляющей первые два звена.

6.6. Научный силлогизм, или "демонстрация"

Силлогизм как таковой показывает, какова сущность дискурса, какой должна быть структура вывода. "Научный" силлогизм, или демонстративный, отличается тем, что, помимо формальной корректности, он показывает ценность и истинность предпосылок и заключения. Его посылки должны быть не только истинными, но и первичными, т.е. не требующими никаких других демонстраций, ясными, понятными, не нуждающимися в доводах.

Пункт наиболее деликатный в аристотелевской теории науки: как мы познаем посылки? Если с помощью следующих силлогизмов, то можно продолжать до бесконечности. А если иначе, то как?
6.7. Непосредственное познание: вывод и интуиция

Силлогизм - процесс, по сути, дедуктивный, поскольку из универсальной истины извлекается истина частная. Но как получить истины универсальные? Аристотель говорит об "индукции" и об "интуиции", которые, будучи противоположны по характеру, обе предполагают тот же силлогизм.

164

1) Индукция - процесс движения от частного к общему. И хотя сам Аристотель в "Аналитиках" показывает, как та же индукция может трактоваться силлогистически, он все же признает, что индукция не есть обоснование, а есть отвлеченный процесс, который практика делает возможным.

2) Интуиция есть улавливание интеллектом первоначал. Следовательно, Аристотель, как и Платон, признает интеллектуальную интуицию; в самом деле, возможность "опосредованного" знания структурно предполагает знание "непосредственное".

6.8. Принципы демонстрации и принцип непротиворечия

Посылки и принципы демонстрации культивируются как для индукции, так и для интуиции. В этом отношении, каждая наука принимает собственные посылки и принципы, свойственные лишь ей.

Сначала устанавливается сфера существования предмета-субъекта, вокруг которого вращаются все определения. Например, арифметика принимает существование числа и множества, геометрия - пространственной величины, каждая из наук характеризует свой предмет через определения. Затем определяется смысл серии терминов, принадлежащих данной науке, и в процессе демонстрации их, мы доказываем, что речь идет о характеристиках ее объекта (четного и нечетного, соразмерного и т.п.). Но, чтобы проделать все это, необходимо использовать определенные аксиомы, т.е. положения интуитивной очевидности, в силу которых возможна демонстрация. Пример такой аксиомы: "если из равных величин вычесть равные, то оставшиеся будут равны".

Среди аксиом некоторые будут общими для определенного числа наук (подобно приведенной выше), другие - для всех наук без исключения. Из числа последних - принцип непротиворечия: нельзя утверждать и отрицать об одном субъекте в одно и то же время, в одном и том же отношении два противоречащих друг другу предиката. Другая аксиома того же типа: - принцип исключенного третьего: невозможно, чтобы между двумя противоположными терминами был третий. Эти известные принципы могут быть названы трансцендентальными, ибо обязательны для любой формы мышления. Это безусловные требования любой демонстрации, но сами они не демонстрируемы, т.е. не доказуемы, ибо любая форма доказательства их уже предполагает. В четвертой книге "Метафизики" Аристотель показывает диалектическую попытку "опровержения" принципа непротиворечия. Кто говорит, что он не имеет силы, тот претендует на то, чтобы его утверждение имело смысл, убедительную силу, а значит, исключило бы обратное; выходит, он вынужден применить принцип непротиворечия именно в тот момент, когда он его отрицает.

165

Отсюда понятно, что природа последних истин именно такова: отрицая их, мы вынуждены их использовать, и, следовательно, тем самым, утверждаем их с новой силой.

6.9. Диалектический силлогизм и силлогизм эристический

Если научный силлогизм обладает неоспоримыми характеристиками, то диалектический силлогизм (Аристотель анализирует его в "Топиках") включает в себя предпосылки вероятные, т.е. основанные на мнении. Диалектический силлогизм призван развивать у нас способности к дискурсу, он необходим, когда мы полемизируем в широком кругу людей, далеких от науки, а также тогда, когда мы принимаем исходные точки зрения других теорий, пытаясь гармонизировать их со своими, кроме того, помимо дебатов, он важен для принятия первоначал, которые, мы знаем, силлогистически невыводимы, но даны либо индуктивно, либо интуитивно.

Наконец, есть силлогизм, посылки которого, очевидным образом, основаны на мнении, согласно которому в реальности дело обстоит иначе; в этом случае мы имеем дело с эристическим силлогизмом.

Некоторые силлогизмы лишь создают видимость умозаключения, в действительности же они, благодаря совпадению, приводят к ложному выводу, через паралогизмы, т.е. неверное обоснование. Это так называемые софистические опровержения. Опровержение корректное есть силлогизм, вывод которого противоречит выводу оппонента. Софистический силлогизм, создавая видимость корректности, занят созданием серии трюков, улавливающих несведующих и неискушенных, оболванивая их.

6.10. Некоторые выводы по аристотелевской логике

Кант утверждал, что логика Аристотеля родилась уже совершенной. (Он имел в виду логику формальную, хотя, в реальности, эта логика основана на категориальной структуре бытия). После открытия символической логики это суждение не столь очевидно, ибо применение символов в логическом исчислении изменило многое; так что силлогизм уже не есть собственная форма любого умозаключения, как полагал Аристотель. Но, каковы бы ни были возражения, именно его логика сделала возможным появление "Нового Органона" Ф. Бэкона, "Системы логики" Дж. Стюарта Милля, трансцендентальной логики Канта и гегелевской логики бесконечного. Очевидно, что корни западного логического дискурса - в "Органоне" Аристотеля.

166
6.11. Риторика

Аристотель, как и Платон, был твердо убежден, что исследовать истину, культивировать знания - это задача философии, с одной стороны, и частных наук, - с другой. Задача же риторики - убеждать, или, точнее, - выяснять средства и методы эффективного убеждения.

Риторика - не просто "методология убеждения", но искусство анализа и определения процессов, ведущих к завоеванию умов. Формально риторика - сестра логики, которая индивидуализирует структуры мышления и обоснования, в особенности, она близка диалектике. Последняя, как мы уже знаем, не имея научного фундамента, опирается на мнения, разделяемые всеми или большей частью людей. Так и риторика изучает способы, с помощью которых люди советуют, обвиняют, защищаются, восхваляют, используя как аргументы не первичные посылки, что обязательно для научной демонстрации, но распространенные убеждения. Такой способ называется "энтимемой", он представляет собой силлогизм, идущий от вероятностного и общепринятого мнения к выводу, минуя логические пассажи, дабы слушатель не потерялся. Другой риторический прием - рассуждение от примера, он основывается на том, что интуитивно очевидно.

6.12. Поэтика

Какова природа поэтического дискурса и факта? Аристотель имел в своем распоряжении два ключа в решении этого вопроса: 1) понятие "мимесиса", 2) понятие "катарсиса".

1) Малопочтительное отношение Платона к искусству объясняется просто тем, что искусство есть мимесис, т.е. имитация, подражание феноменам, которые, по Платону, сами являются подражанием Идеям, вечным парадигмам. Искусство предстает копией копии, видимостью видимости, где подлинное истончается вплоть до исчезновения. Аристотель решительно не согласен с такой точкой зрения, рассматривая "артистический мимесис" как такую форму активности, которая вновь создает изображаемые объекты в новом измерении. "Цель поэта, - рассуждает Аристотель, - говорить не о том, что уже случилось, но о том, что должно бы случиться с той или иной степенью необходимости. В самом деле, разница между историком и поэтом не в том, что один выражается в прозе, - другой в стихах (сочинение Геродота и в стихах не перестало бы быть историческим). Разница - в том, что первый говорит о бывшем, поэт - о том, что должно быть. Именно поэтому поэзия более благородна и более философична, ибо она трактует об универсальном, история же погружена в частное, неповторяющееся".

167

Пространство артистического подражания - это сфера "возможного" и "подобного", т.е. то, что поднимает артефакты до уровня универсального (символы, фантазмы).

2) Если природа искусства заключена в подражании реальному в пространстве возможного, его цель - в "очищении от страстей". Аристотель ссылается на трагедию, которая, возбуждая в публике сочувствие и ужас, способствует выходу страстей и очищает душу. Аналогичный эффект дает музыка.

Что же подразумевал Аристотель под "очищением от страстей"?

Некоторые полагают, что речь идет об очищении в моральном смысле, т.е. об элиминации продуктов моральной порчи. Другие интерпретируют "катарсис" как освобождение от страстей в физиологическом смысле слова, как средство обновления эмоциональной сферы. Из немногих текстов Аристотеля на этот счет следует, как представляется, понимание такого освобождения, которое сопутствует искусству, того которое сегодня мы называем "эстетическим наслаждением". Платон осуждал искусство за то, что оно развязывает эмоции, чувства, которые начинают доминировать над рациональным. Аристотель переворачивает логику Платона: искусство не нагружает, но разгружает, расслабляя эмоциональную сферу. А тот тип эмоций, который культивирует подлинное искусство, не только не подавляет рациональную сферу, но, напротив, оздоровляет ее.

7. ЗАКАТ ШКОЛЫ ПЕРИПАТЕТИКОВ ПОСЛЕ СМЕРТИ АРИСТОТЕЛЯ

Судьба школы Аристотеля в эллинистическую эпоху, вплоть до христианской, не была счастливой. Его наиболее талантливый ученик и ближайший преемник Теофраст (возглавлял школу с 322 по 284 г. до н.э.) был, безусловно, крупным ученым в своей разносторонности, но, по глубине философского мышления, он не достиг уровня своего великого учителя. Еще менее были способны понять Аристотеля другие его ученики, что собственно, имеет свою точную параллель и в истории платоновской Академии.

Теофраст, умирая, всю недвижимость завещал перипатетикам, но библиотеку, содержавшую неопубликованные произведения Аристотеля, оставил на попечение Нелею. Теперь нам известно, что последний отвез ее в Малую Азию, где наследники Нелея прятали бесценные рукописи в подвале, чтобы они не попали в руки царя Атталэ, который собирал библиотеку в Пергамо. Так они оставались в тайнике, пока

168

библиофил по имени Апелликон не обнаружил их и не переправил снова в Афины. В 86г. до н.э. они были конфискованы силой и отправлены в Рим, где грамматику Тиранниону была поручена их транскрипция. Здесь было подготовлено первое систематическое издание этих рукописей Андроником Родосским во второй половине I в. до н.э.

Очевидно, что в течение длительного времени школа перипатетиков после смерти Теофрастата игнорировала т.н. "эзотерические" сочинения Аристотеля (материалы лекций), хотя изучение древних каталогов показывает, что отдельные их копии циркулировали, не были безызвестными. Все же два с половиной столетия никто не заговорил о них. Сочинениям же, которые были известны, как экзотерические, явно не хватало теоретической силы и глубины первых.

[Елена Анатольевна Соболева]

ThQDI8qsBpE

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2417-filosofiya-platona-i-aristotelya
Философия Аристотеля вытекает из философии Платона, так же как последняя вытекала из учения Сократа. Правда, Аристотель исследует учения всех предшествовавших философов, как и Платон; он критикует их всех; но в своих взглядах на предшествовавшие учения сходится с Платоном. В некоторых отношениях его система есть совершенный платонизм, в других она существенно противоположна этому учению.
http://fanstudio.ru/archive/20160508/SL764SQM.jpg
Аристотель и Платон. Скульптор Лукка делла Роббиа
Автор фото - Sailko

Платон и Аристотель – оба философы умозрительные, исходящие из основных начал Сократа: оба они, несмотря на значительные различия, в сущности, имеют один и тот же взгляд на самую природу знания: в их глазах знание имеет свое начало в разуме, в понятиях, а не в ощущениях. Истинное знание есть логическое знание, которое достигается посредством исследования понятий, их образования и сочетания. Понятиями, идеями постигается действительное в вещах, их неизменная сущность, их конечное основание, всеобщее и необходимое в них. И эта сущность вещей, то, что в них истинно и действительно, заключается в общих началах, в родовых формах или видах, которые составляют содержание наших понятий. Таким образом, мы находим здесь принципиальное согласие. Философия Аристотеля точно так же, как философия Сократа и Платона, является наукой понятия. Все единичное, частное сводится индуктивным путем к всеобщим понятиям.

Но вместе с тем, особенности философии Аристотеля объясняются ее противоположностью платонизму. Платон искал познания, истины, красоты в сверхчувственном мире, Аристотель – в изучении мира действительного. Платон противополагает идеи миру явлений, вещей – ложному, призрачному, раздробленному отражению истины. Аристотель, напротив, признает действительность мира явлений. Платон – философ идеала, Аристотель – реалист, философ действительности. Но он реалист не потому, чтобы он отрицал идеал, а потому, что он не противополагает понятия – действительности, идеи – вещам: идеи не противополагаются миру, но осуществляются в нем, наполняют его. «Сущность вещей не может быть отрешена от того, чего она есть сущность», – говорит Аристотель. Вся его полемика против философии Платона основывается на том, что идеи, находящиеся в «умном месте» за пределами действительности, не объясняют вещей, не наполняют их, но лишь удваивают, повторяют их собою. На самом деле, если они – живые силы, то ими должно определяться всякое движение, развитие, жизнь, все действительное.
http://fanstudio.ru/archive/20160508/TyVQQTca.jpg
Платон
Для Аристотеля, как и для Платона, общее предшествует частному, определяет частное (как всякая вещь логически определяется общими признаками и понятиями); но именно поэтому общие формы, соответствующие нашим понятиям, суть живые силы, имеющие полную действительность, а не отвлеченный идеал, который никогда и никоим образом не может осуществиться в действительности. Из этой особенности основных воззрений Аристотеля объясняются и методологические отличия его от Платона. В своем реализме он яснее различает между теоретическим и практическим. Вместе с тем, не полагая непроходимой бездны между действительностью и идеалом, между явлением и понятиями, философия Аристотеля не противополагала опыта умозрению; примирение опыта и умозрения, их гармонический синтез – вот верховный научный принцип Аристотеля. Поэтому диалектика понятий утрачивает для Аристотеля то верховное метафизическое значение, которое она имела при Платоне: то, что подлежит исследованию, объяснению, познанию, что возбуждает в нас изумление, это – действительность. Поэтому философия должна познавать эту действительность и сводить ее к таким началам и принципам, которые на самом деле соответствуют ей. И Аристотель стремится к всестороннему исследованию данных опыта, к изучению явлений, прежде чем восходить к общим началам. В естествознании он отвергает законность априорных, диалектических соображений о природе: он требует естественно-исторического изучения.

Диалектика, или наука о понятиях, превращается у Аристотеля в логику. Она не есть метафизическая наука о сущем, как в философии Платона, а наука о формах мышления и познания. Вместе с тем эмпирическое (опытное) знание приобретает для Аристотеля самостоятельную цену.
http://fanstudio.ru/archive/20160508/sUb8Nkg3.jpg
Философия Аристотеля обыкновенно делится на теоретическую и практическую. Сам Аристотель признавал еще одну часть – поэтику, которая имеет предметом творческую, производящую действительность. Теоретическая философия, в свою очередь, делится на математику, физику и метафизику, практическая – на экономику, этику и политику. Вероятно, это деление установлено не самим Аристотелем, но было принято уже впоследствии в его философской школе.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2381-platon-i-aristotel-sravnenie
Платон был создателем идеализма, а великий ученик его, Аристотель, основатель перипатетической школы, стал создателем реализма. Понятие «реализм», впрочем, здесь следует трактовать не в смысле «материализма», а, скорее, как позднейший европейский «позитивизм». Аристотель никогда не утверждал, что материя первична по отношению к идее. У него немало высказываний в прямо противоположном смысле. Но основная его тенденция совпадает с позитивизмом: Аристотеля, в отличие от Платона, интересует не столько внутренняя сущность бытия, первооснова мира как таковая, сколько взаимоотношения различных вещей и понятий друг с другом. Подобно позитивистам, он не стремится вглубь, а разлагает на части. Именно поэтому и у Аристотеля, и у позитивистов важнейшей часть философии является не метафизика, а логика.

При сравнении Платона с Аристотелем сразу бросается в глаза, что поэтическая душа первого из них восторженно возносилась в невидимую область идей и считала философию средством очистить душу, внушить ей стремление к небу. Критический же ум Аристотеля занимался по преимуществу эмпирическим (опытным) исследованием мира явлений, изучал факты, представляемые природой, шел путем индукции от частного к общему и ставил целью философии знание истины, приобретаемое наукой. Платон считает понятия (идеи) сущностями, отдельными от явлений (вещей), имеющими самобытную реальность; Аристотель сводит идеи из их отдельной области в мир явлений, считает их формами, посредством которых образуются из материи чувственные, действительно существующие предметы. Платон стремится возвыситься над природою и берет содержание своей философии из области сверхчувственного, небесного. Аристотель подвергает своему исследованию природу, землю, предметы, существующие на земле, систематизирует приобретаемые о них сведения и, путем ясных, строго логических выводов и доказательств, формулирует общие законы.

По воззрению Платона, истинное бытие принадлежит только общим понятиям; они существуют отдельно от явлений, в особой области, в мире идей. По учению Аристотеля, идеи имеют свое существование в самих явлениях; путем к изучению идей, составляющих сущность явлений, должно служить исследование явлений. Потому эмпирическое исследование, бывшее у Платона лишь маловажным вступлением к умозрительным рассуждениям, служит основою философии Аристотеля. По учению Аристотеля, идея только форма, охватывающая материю, из которой образует она предмет. Идея и явление существуют не отдельно друг от друга, а в сочетании между собою, и цель его исследований – определить идеи, действующие в явлениях. Точка отправления у Платона и у Аристотеля одинакова, но вопрос об отношениях идей к явлениям решается у Аристотеля совершенно не так, как у Платона.

То же самое мы видим и в сравнении их подходов к вопросу о сущности философии. И Платон, и Аристотель, следуя Сократу, считают истинное знание отличным от обыкновенных, общераспространённых взглядов необразованной толпы. Оба они считают истинное знание высочайшею целью стремлений человека, важнейшим элементом счастья. Но у Платона добродетель сливается со знанием истины, изучение философии ведет к обладанию не только умственным, но и нравственным совершенством. Аристотель точнее определяет различие между знанием и практическою жизнью; вместе с тем, он ставит философию в тесную связь с опытными знаниями. Таким образом, философия разделяется у Аристотеля на теоретическую и практическую. Задача теоретической философии, по его воззрению, – подводить данные опыта под единство понятия, и выводить из общих истин частные.
http://fanstudio.ru/archive/20160509/FX17oFLX.jpg
Рафаэль. Афинская школа, 1509. В центре изображены Платон и Аристотель
Источник изображения

Эти два мыслителя, противоположные друг к другу по своим тенденциям, были представителями двух равно необходимых направлений человеческой мысли, величайшими представителями их в древнем мире. Точки зрения Платона и Аристотеля – два полюса, около которых вращались в следующие времена древности и будут вечно вращаться все исследования истины. Прекрасно охарактеризованы они на великолепной картине Рафаэля «Афинская школа»: Платон изображен на ней поднявшим руку к небу, к царству своих идей, Аристотель – указывающим рукою на землю, область своих исследований.
http://fanstudio.ru/archive/20160509/ES6755O0.jpg
На фреске Рафаэля «Афинская школа» Платон изображён поднявшим руку к небу...

Интересно сравнить и особенности литературного слога двух этих мыслителей. Труды Аристотеля и по форме изложения совершенно не таковы, как диалоги Платона. У Аристотеля нет ни сочетания мысли с мифическими образами фантазии, ни драматической живости разговора; эти особенности, придающие такую неодолимую прелесть трактатам Платона, заменяются у Аристотеля сухостью строго логического исследования и собирания фактов. В своих диалогических сочинениях Аристотель не умел облекать мысли такою дивною поэзиею, таким художественным драматизмом, как Платон. Кажется также, что в разговорах его не было такого лица, которое постоянно служило бы выразителем понятий автора и постоянно играло бы главную роль, как у Платона Сократ. Кажется, что представители разных мнений являлись у Аристотеля мыслителями, одинаково достойными уважения, и что истина разъяснялась у него не исключительно одним лицом, которое дает разговору направление, какое хочет, а свободным обменом мыслей. По крайней мере так это у Цицерона, который говорит, что образцом того был для него Аристотель.
Аристотель на фреске Рафаэля
http://fanstudio.ru/archive/20160509/332d1Oc1.jpg
... а Аристотель - указывающим рукой на землю

Неопределенность и темнота рассуждений Платона, наполовину поэтических, заменяются у Аристотеля ясностью зрело обдуманной мысли, Впрочем, говоря о сухости формы произведений Аристотеля, не надо забывать, что до нас не дошло ни одного из тех его сочинений, которые были написаны в популярной форме.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2418-kritika-platona-aristotelem
Платон сводит истинные начала и сущность вещей к их форме, к их идеальному умопостигаемому виду, или идее.

Аристотель подвергает это учение самой резкой критике. По-видимому, он совершенно отрицал это учение, но на самом деле он никогда не мог совершенно отделаться от него и отверг его гораздо менее, чем хотел. Критика идеологии Платона находится в XIII и XIV книгах «Метафизики» Аристотеля и в 9-й главе I книги ее.

Прежде всего, с точки зрения Аристотеля, существующие вне вещей идеи Платона недостаточно доказаны. Доказательства либо слабы, либо противоречивы или, наконец, доказывают больше, чем надо. Если есть идеи всего, то есть идеи отрицания, идеи относительного, гибнущего, так что смерть, уничтожение, отношение также имеют свои идеи.

Далее, после некоторых несущественных, иногда даже придирчивых замечаний, быть может, заимствованных у мегарской школы, Аристотель переносит свою критику на основной недостаток платоновского учения об идеях. Идеи Платона не объясняют ни бытия, ни генезиса, или происхождения вещей, идеи не обусловливают собою бытия вещей, потому что они им внутренне не присущи. Они находятся за пределами мира, «в умном месте». Вечные, неподвижные, они могли бы быть причинами скорее покоя и неподвижности, чем началом движения и генезиса. Без действия какой-либо живой силы единичные вещи, причастные идеям, не могли бы возникнуть. Философии Платона, согласно критическому мнению Аристотеля, недостает αἰτία, ὃθεν ἡ ἀρχὴ τῆς μέταβολῆς («причина, откуда начало изменения»), между тем как задача философа именно и заключается в познании видимого мира явлений.

По убеждению Аристотеля, столь же мало платоновские идеи способствуют и познанию вещей. Они не могут быть их сущностью, раз они вне их, ибо сущность не может быть вне того, чего она есть сущность. Предполагая для каждой вещи одноименную с ней идею, платоники лишь совершенно бесполезно удвояют предметы. Содержание идей совершенно равно содержанию тех эмпирических вещей, коих они суть идеи: они только тем и отличаются, что они вечны, а вещи скоропреходящи. Платоновские понятия вроде «лошадь в себе», «человек в себе» суть лишь αἰθητὰ ἀίδία – апофеоза чувственных вещей, перенесение их в область вечного бытия; это – нечто вроде греческих богов, бессмертных богочеловеков.

На таких основаниях Аристотель критикует учение Платона о том, что умопостигаемая сущность вещей имеет бытие, отличное от единичных чувственных предметов. Критика, по-видимому, сильная и сокрушительная; но затем оказывается, что Аристотель дает одной рукой то, что разрушает другой.

По мнению Аристотеля, Платон справедливо признает реальность общего, универсального. Аристотель совершенно сходится с ним в этом отношении. Без допущения εἴδη, т.е. общих видовых и родовых начал или идей, определяющих собою все вещи, их нельзя было бы понимать. Если бы не было ничего общего, ничего «единого о многом» (ἕν κατά πολλῶν), то не было бы знания: ибо знание направляется на общее и не может охватывать совокупности вещей в отдельности. Если бы не было ничего общего, объемлющего частное, то возможно было бы только ощущение, а не знание, не понятие.

Далее, не было бы ничего вечного и неподвижного. Не было бы различий: ибо все различия вещей определяются их свойствами, а свойства суть нечто общее; не было бы родов и видов, которые суть нечто действительное.

Стало быть, делает вывод Аристотель, есть нечто «единое во многом»: есть универсальные родовые понятия, относящиеся ко многим единичным предметам, имеющие реальное бытие, действительное основание. Аристотелевская критика Платона сводится в основном к тому, что эти понятия не следует разделять от вещей: «единое во многом», ἕν κατὰ πολλῶν, не следует превращать в ἕν παρά τὰ πολλά («единое отдельно от многого»), как это делает Платон с идеями.

По Аристотелю, немыслимо, чтобы сущность была вне того, чего она есть сущность. Нет человека вне людей; но вид (εἰδος) – внутренне присущ вещам (ἐνυπάρχει), как та форма (μορφὴ), которая делает каждую вещь тем, что она есть. Итак, спрашивает Аристотель, что же есть сущность? Она не есть отвлеченное понятие, не есть что-либо общее. То, что присуще многому, что сказывается во многом, не есть вещь или сущность. Сущность (οὐσία) есть лишь индивидуальное существо, не человечество, а человек. Следовательно, говорит Аристотель, сущность есть то, что не может сказываться о каком-либо другом подлежащем, но то реальное подлежащее, о котором все сказывается.

Но тут-то и возникает самая большая трудность. Если существуют только единичные вещи, то как можно их познавать или правильно мыслить в наших общих понятиях? Ведь знание направляется не на единичное, а на общее. На вопрос: «чем является эта вещь» – я по необходимости даю общее определение. Аристотель следующим образом решает этот вопрос: сущность вещи в самой ее индивидуальности определяется общим видом или формой, которая в ней воплощается. Сущность вещи есть данная форма в данной материи, сочетание материи и формы; сущность вещи есть внутренне присущая ей видовая форма (Аристотель. Метафизика. VII, II, 25).

Здесь миросозерцание Аристотеля резко отличается от платоновского: подобно Платону он признает общие начала, но видит их как реализацию лишь в единичных вещах. Однако в своей критике Платона Аристотель не становится на сторону киников, утверждающих, что общие начала суть лишь наши субъективные понятия, – слова, которым в действительности ничто не соответствует; он признает, что общие начала, общие формы существуют, но не отдельно от вещей, а в самих вещах, в самой конкретной действительности. Поэтому Аристотель допускает возможность познания лишь в форме общих понятий и ставит задачей научного исследования раскрытие общих законов в индивидуальных явлениях. Так он учит во всем: недаром он является творцом сравнительной анатомии: он старается открыть единство форм в разнообразии индивидуумов.

По материалам книги выдающегося русского философа С. Трубецкого «История древней философии»

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2414-zhizn-aristotelya
Аристотель родился в 384 г. в Стагире, греческой колонии, недалеко от Афона. Отец его, Никомах, был лейб-медиком и другом македонского царя Аминты, отца Филиппа II. Таким образом, Аристотель уже с детства находился в близких отношениях с македонским двором, к которому Филипп пригласил его впоследствии для воспитания своего сына, великого Александра Македонского.

Отец Аристотеля был и первым его наставником и, может быть, с ранних лет жизни сына развил в нём любовь к изучению природы. Впрочем, мальчик рано лишился отца, по смерти которого о его воспитании заботился некто Проксен из Атарнея: на его попечении Аристотель находился до 17-летнего возраста. (Впоследствии Аристотель воспитал сына этого Проксена – Никанора.) Восемнадцати лет Аристотель прибыл в Афины, где и вступил в школу Платона, который в то время был, по-видимому, в Сицилии, при Сиракузском дворе. В его отсутствие Аристотель слушал, вероятно, Ксенократа, временно заведовавшего школой. По возвращении Платона из Сицилии Аристотель сделался самым приверженным его учеником, и их близкие отношения не прекращались в течение 20 лет, вплоть до самой смерти Платона. Об этих отношениях дошло до нас много анекдотов позднейшего времени. Эпикурейцы и эклектики любили рассказывать, что ученик часто враждебно относился к своему учителю, что однажды, в присутствии Ксенократа, Аристотель выгнал престарелого Платона из Академии и сам читал вместо него, что Платон часто обвинял своего ученика в неблагодарности и т.д. Согласно этим россказням, Аристотель вообще отличался крайне самолюбивым и насмешливым характером...

Но едва ли можно считать эти сообщения о жизни Аристотеля верными. Против них говорит, во-первых, уже то обстоятельство, что и после смерти Платона Аристотель не только сохранил связи с его Академией, но и был другом Ксенократа, человека, по свидетельству всех его современников, в высшей степени преданного Платону, честного и нравственного, который едва ли бы хорошо отнесся к Аристотелю, если бы последний недостойно оскорблял учителя. Во-вторых, Аристотель во всех своих сочинениях открыто причисляет себя к платоникам, даже там, где он полемизирует с основными воззрениями философии Платона (наши взгляды, аргументы, которые мы приводим в пользу идей, и т.д., – так выражается Аристотель, опровергая эти взгляды и аргументы). В «Никомаховой этике» Аристотель даже высказывает, что ему тяжело полемизировать со своим другом Платоном, с тем, кого он всю жизнь глубоко почитает, но к этому его принуждает истина, которая ему еще дороже. До нас дошла еще эпитафия, сочиненная Аристотелем, в которой он говорит о Платоне как о человеке, которого порочный недостоин даже восхвалять; это – муж, показавший учением и жизнью, Каким образом человек одновременно становится вместе хорошим и счастливым. Все произведения ранних лет жизни Аристотеля (которые, впрочем, не дошли до нас) носили на себе отражение сильного влияния Платона; они написаны в диалогической форме, стиль их совершенно другой, чем в позднейших произведениях. Наконец, самое учение (в частностях) заимствовано из диалогов Платона, например, диалог Аристотеля «Эвдем» отражал влияние платоновского «Федона».

По-видимому, преподавательская деятельность Аристотеля точно так же, как и его писательство, началась еще в Академии. Так, существует известие, что уже в Академии Аристотель преподавал и разрабатывал риторику. По-видимому, полемика против идеологии Платона также началась еще при его жизни и в его школе. Судя по диалогам Платона и в особенности по его позднейшим произведениям, он сам как истинный философ поощрял своих «сотоварищей» к диалектической критике и проверке самых оснований своего учения.

После смерти Платона Аристотель вместе с Ксенократом отправился в Малую Азию к своему товарищу по школе, Гермию, тирану города Атарнея в Мизии. Три года спустя, когда Гермий был убит, Аристотель бежал в Митилену, где женился на племяннице (или сестре) убитого – Пифиаде. Отсюда он вернулся жить в Афины, где открыл школу риторики, соперничая с Исократом. Но эта школа существовала недолго. В 342 году Аристотель был приглашен Филиппом к македонскому двору в воспитатели к наследнику престола Александру. Здесь философ прожил вплоть до азиатского похода 336 г. (Аристотель был приглашен, когда Александру было 13 лет). В продолжение трех лет он всецело отдался делу воспитания; затем, так как Александру рано пришлось вступить на политическое поприще, учение уже не могло носить правильного характера; но Аристотель все-таки остался при нем.

Вначале Аристотель имел очень близкие отношения как с Филиппом, так и с Александром. Он часто заступался перед македонским царем как за целые города, так и за отдельных лиц; и это заступничество имело полный успех. Так, благодаря Аристотелю Стагира, разрушенная Филиппом, была восстановлена. По свидетельству Плутарха, Александр своею любовью к науке и поэзии был обязан Аристотелю, которого он чтил как отца и впоследствии покровительствовал ему и поддерживал его во всех научных изысканиях своими средствами.

Когда начался поход Александра на Восток, Аристотель вернулся (335 г. до Р. Х.) жить в Афины и основал там свою школу, Ликей, по соседству с храмом Аполлона Ликейского, где и учил в продолжение 12 лет. К этой эпохе жизни Аристотеля относится самая плодотворная пора его деятельности, когда он создал свою школу и написал все те произведения, которые дошли до нас. Школа Аристотеля носила название перипатетической – то ли от привычки философа преподавать, прогуливаясь, то ли от крытого перипатоса (колоннады), ее окружавшего.

Школа, которая была основана Аристотелем, во многих отношениях подобна предшествовавшей философской школе платоников. По-видимому, влияние устного преподавания Сократа было очень сильно и в Академии, и в Ликее, хотя оно получило здесь характер научный. Замечательно это постоянное умственное общение между учителем, его «товарищами» и учениками. Вся работа этой школы, которую мы можем проследить по сочинениям этого периода жизни Аристотеля, носит именно такой характер совместного труда.

Отношения Александра к Аристотелю, бывшие сначала столь дружественными, в этот поздний период его жизни охладились. Каллисфен, любимый племянник философа, живший при Македонском дворе, поссорился с царем и был убит им. Аристотель был очень огорчен этим, а придворные льстецы, которые в это время уже имели влияние на царя Александра, воспользовались случаем, чтобы оклеветать философа. Впоследствии Аристотеля обвиняли, будто он подговорил Антипатра дать царю приготовленный им яд. Но Александр умер вовсе не от яда, и его смерти не мог желать Аристотель. Со смертью Александра он во всяком случае терял покровителя. Действительно, вспыхнувшая вскоре после того Ламийская война (323 г.) поставила Аристотеля, как придворного македонского царя, в крайне опасное положение. Он был обвинен в безбожии и должен был бежать из Афин на Эвбею. Здесь он и умер после продолжительной болезни в 322 году.

О характере великого философа нам известно очень мало. Анекдоты о жизни Аристотеля, передаваемые позднейшими писателями, недостоверны, ибо своим происхождением они обязаны вражде позднейших философских школ между собою. О личности Аристотеля мы можем судить по его сочинениям. Мы знаем, как широк был нравственный кругозор этого философа, как возвышенны его принципы. На протяжении всей жизни Аристотель высшей своей целью ставил «теорию» – познание божества и познание мира. Его сочинения не носят художественного, мистического характера диалогов Платона, а скорее характер современной научной объективности; это единственный древний писатель с таким направлением. Читая Аристотеля, иногда испытываешь как бы световое впечатление: такова ослепительная ясность и прозрачность его мысли. Великий мастер анализа, он был равно наделен даром творческого построения и философской интуиции. Принимая в расчет колоссальную деятельность Аристотеля и вместе характер, дух его философии, выносишь то заключение, что Аристотель более своих предшественников жил наукой, жил головой. Трудно себе представить, чтобы один человек мог сделать столь много для всех отраслей знания, как Аристотель. Благодаря исключительным дарованиям, благодаря своему историческому положению он один сделал в науке больше, чем многие века после него. При этом Аристотель в течение всей жизни был слаб здоровьем; но он напряг все свои силы на эту работу мысли. В его дошедших до нас сочинениях мы не находим сердечного пафоса Платона: слог сжат и блещет остроумием, упреки в насмешливости которые ему делали, по-видимому, справедливы; едкие насмешки над предшествовавшими философами попадаются нередко. Но, судя по его этике, Аристотель умел понимать дружбу и имел самый возвышенный взгляд на все лучшие чувства в человеке; он сумел воспитать благородный дух своего царственного воспитанника.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2166-likej-aristotelya
Самое начало эпохи эллинизма (период завоеваний Александра Македонского) совпадает во времени с третьим периодом в деятельности Аристотеля, начавшимся после его возвращения в Афины. На этот раз Аристотель прибыл в Афины не 17-летним юношей, а 50-летним прославленным философом-ученым.

Оказавшись в Афинах, Аристотель не вернулся в Академию. Эту основанную Платоном философскую школу возглавлял теперь Ксенократ, не сумевший, как и его предшественник по руководству школы (схоларх) Спевсипп, понять и продолжить учение Платона во всем его объеме и во всей его глубине. Поэтому Аристотель мог считать себя подлинным наследником Платона если не по существу платоновского учения, уже подвергнутого критике самим Аристотелем, то по теоретическому уровню осмысления философских проблем.

Аристотель основывает свою философскую школу. Это происходит в 335/334 гг. до н. э. Эта школа Аристотеля вошла в историю философии под названием Ликей.

Аристотель не был афинским гражданином, он не имел юридического права приобрести в Афинах дом и землю, а потому основал свою школу за пределами города при общественном гимнасии, который находился неподалеку от храма Аполлона Ликейского, а потому назывался Ликеем. Со временем так стала называться и школа Аристотеля. При гимнасии находились строения и сад, а при строении была крытая галерея для прогулок. Поэтому школа Аристотеля стала называться Перипатос (от «перипатос» – прогулка), а ученики Аристотеля – перипатетиками. И строение, и сад не были собственностью Аристотеля. Он только ими пользовался.

Положение изменилось при преемнике Аристотеля по руководству Ликеем схолархе Теофрасте. Он также не был афинским гражданином и не мог владеть в Афинах и в пригородах недвижимой собственностью. Таков был старинный афинский закон. Однако, когда в 317 г. до н. э. в Афинах установилась олигархия (при избирательном цензе в 10 тыс. драхм в год), а власть оказалась в руках Деметрия Фалерского – ставленника Кассандра, сына Антипатра, то старый закон был нарушен. Деметрий Фалерский, который сам был перипатетиком, издал постановление, в соответствии с которым он смог подарить Теофрасту и строение, и сад.
http://fanstudio.ru/archive/20160512/9Po3Ob1l.jpg
Второй схоларх Ликея, Теофраст (Феофраст). Античный бюст

Перипатос, или Ликей, стал узаконенной организацией, объединившей учеников и последователей Аристотеля. Как и ранее платоновская Академия, Перипатос приобрел статус святилища муз. Члены Ликея делились на старших и младших. Младшие устраивали каждое новолуние посвященные музам общие трапезы, на которые приглашались люди со стороны. Схоларха, руководителя школы, избирали только старшие члены Ликея.

Время правления Деметрия Фалерского в Афинах было временем высшего внешнего расцвета Ликея Аристотеля. В Ликей съезжались ученики со всего эллинистического мира. В Афинах, где тогда насчитывалось не более 20 тыс. граждан (т. е. взрослых свободных мужчин), около 2 тыс. человек были учениками в Ликее. Не все слушатели удовлетворяли Теофраста, иначе он не сказал бы в одном из своих писем, что нелегко подобрать по вкусу узкий круг слушателей, не только что широкий. Многих влекло в Ликей тщеславие, желание приобщиться к школе, главу которой – Теофраста – принимали цари: Кассандр в Македонии и Птолемей I Сотер в Египте.

Однако перипатетики имели в Афинах и врагов. Еще при Деметрий Фалерском некий Аннонид попытался было обвинить Теофраста в безбожии, однако сам был обвинен и наказан. По-другому дела Ликея стали обстоять после изгнания из Афин Деметрия Фалерского Деметрием Полиоркетом. В Афинах восстанавливается демократия, а в связи с этим ухудшается положение Ликея.

Некий Софокл проводит закон, согласно которому нельзя было руководить школой без согласия афинского совета и народа, однако такого согласия перипатетиками получено в свое время не было. Ученикам Аристотеля пришлось бежать из Афин. Но у них нашелся защитник в лице некоего Филона, который обвинил Софокла в противозаконии. Закон Софокла был отменен, перипатетиков вернули в Афины. Новое восстановление олигархии в Афинах, после поражения Деметрия Полиоркета в битве при Ипсе в 301 г. до н. э., не принесло улучшения положению Ликея. Напротив, племянник Демосфена Демохарес организовал в Афинах репрессии против сторонников Македонии, а у Ликея с Македонией была традиционная, идущая от Аристотеля, связь. Перипатетики снова бегут из Афин. Многие из них находят свое убежище в египетской Александрии, где за семь лет до этого обосновался Деметрий Фалерский. Такова внешняя история Ликея.

Что касается ее внутренней стороны, то необходимо отметить, что после Аристотеля Ликей шел первое время по линии усиления в нем научных интересов при ослаблении философских. Конечно, и Аристотель занимался конкретными науками, например зоологией. Однако у Аристотеля философский интерес все же превалировал над научным. После Аристотеля Ликей обращается к научной работе. На первое место выходит эмпиризм, который у Аристотеля хотя и был, но в значительной мере погашался его же рационализмом. Все теоретическое знание о мире потенциально заложено в разумной душе, присущей – только человеку. Оно выявляется благодаря совместному действию, с одной стороны, получаемых из внешнего опыта представлений, а с другой стороны, активного интеллекта, который у Аристотеля приобрел самостоятельное сверхчеловеческое бытие. После Аристотеля в Ликее рационализм как учение о внеопытном происхождении теоретического знания пошел на убыль, эмпиризма же как учения о том, что всякое знание имеет своим первоначальным источником опыт и только опыт (в случае сенсуализма это внешний опыт), стало больше.

А затем происходит этизация Ликея – школа Аристотеля обращается по преимуществу к вопросам морали, что отвечало общей тенденции развития эллинистической философии.

Однако это происходит со значительным опозданием по сравнению с платоновской Академией: этизация Академии начинается уже в 315 г. до н. э., когда схолархом после Ксенократа становится Полемон, а Ликея – в 268 г. до н. э., когда схолархом школы Аристотеля становится Ликон.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2425-filosofiya-aristotelya-kratko

Политическая философия Аристотеля

"Поэтическая философия" Аристотеля
читайте также статьи Философия Сократа – кратко, Философия Платона – кратко, Аристотель – биография, Аристотель – краткая биография, Платон – биография, Платон – краткая биография
Философия Аристотеля и учение Платона

Подробнее - см. в статьях Философия Платона и Аристотеля, Платон и Аристотель – сравнение, Критика Платона Аристотелем

Непосредственным предшественником философии Аристотеля было учение Платона, однако их сразу разделило важнейшее теоретическое отличие. По системе Платона, общие понятия нашего сознания (идеи) имеют самостоятельно существование вне призрачного мира материальных вещей. По Аристотелю же, идеи неотделимы от вещей и имеют свое бытие в них. Аристотель полагает, что идея и реальное явление существуют не отдельно друг от друга, а в неразрывном сочетании. Идея – только форма, дающая материи смысл.

Согласно философии Платона, источник истинного знания – в воспоминаниях о мире идей, который душа созерцала до своего «телесного рождения». Но Аристотель считает, что никакого особого мира идей нет, и в начале жизни душа подобна чистой вощёной дощечке для письма (tabula rasa), на которой ещё ничего не начертано. Затем она постепенно заполняется «отпечатками», приобретаемыми из опыта. Аристотель, в отличие от Платона, убеждён, что мир явлений не есть «ложный призрак», а обладает подлинной реальностью и содержит в себе истину. Получая от него простые чувственные впечатления, душа при помощи индукции переходит к более сложным общим понятиям.
http://fanstudio.ru/archive/20160513/u1E4RSLQ.jpg
Рафаэль. Афинская школа, 1509. В центре изображены Платон и Аристотель

В соответствии со всеми этими взглядами, эмпирическое исследование, маловажное для Платона, делается у Аристотеля краеугольной основой философии. Платон считает путем к истинному знанию диалектику понятий, Аристотель – рациональную логику. Эта отрасль знания образует краеугольный камень его философии. Аристотель разработал её в такой полноте, что впоследствии к ней не было сделано почти никаких дополнений.

Разделы философии Аристотеля

Учение Аристотеля чаще всего подразделяют на четыре раздела.

I. Логика (излагается в группе трудов, получивших общее название «Органон»).

II. Теоретическая философия. Она в свою очередь делится на: 1. «Первую философию» – учение об основах истинного бытия. В своде сочинений Аристотеля «первая философия» была размещена после его сочинений по физике и из-за этого чисто случайного обстоятельства получила название «метафизики», получившее затем у философов гораздо более важный смысл. 2. Математику – учение о количестве и протяжении; 3. Физику – учение о движении предметов. Понятие «движения» Аристотель толкует весьма широко, понимая его как любое изменение качества.

III. Практическая философия – учение о принципах человеческой жизни и деятельности. Она состоит из: 1. Этики (науки о цели жизни отдельного человека). 2. Экономики (науке о домашнем хозяйстве). 3. Политики (науки о государстве).

IV. Поэтическая философия: трактаты Аристотеля о поэзии и риторике.
Аристотель

Логика Аристотеля – кратко

В основу философской логики Аристотель кладёт ряд «категорий» – наиболее общих понятий, обозначающих самые общие характеристики бытия. Их перечень и число различны в разных его сочинениях. Чаще всего он называет десять категорий: сущность, качество, количество, отношение, место, время, положение, обладание, действие, страдание. Категория сущности – то есть, ответ на вопрос, чем именно является тот или иной предмет (человеком, лошадью, деревом, камнем и т. п.) – играет в философии Аристотеля особую роль.

Из сочетания различных категорий создаются сложные высказывания, которые логика Аристотеля делит на четыре вида общеутвердительные, общеотрицательные, частноутвердительные и частноотрицательные. Высказывания могут обладать различными типами модальности (возможность и невозможность, случайность и необходимость). Чтобы содержать в себе истину, они должны подчиняться законам логического мышления (закону тождества, закону исключения противоречия, закону исключённого третьего).

Высказывания тоже могут сочетаться, образуя силлогизмы с новыми логическими выводами. Например, из двух разных высказываний: 1. Все люди смертны и 2. Сократ – человек, вытекает третье: Сократ смертен. В своей философской логике Аристотель подробно разбирает различные виды силлогизма, различая в нём три фигуры с 16 модусами каждая. Силлогизмы могут давать как общие, так и частные выводы.

В сочинении «Топика» Аристотель анализирует свыше 300 «топов» – общих приемов мышления, направленных на достижение истины. Он излагает правила диалога, который следует вести посредством топов, и вскрывает недостатки отдельных их видов.

Метафизика Аристотеля

Главное содержание метафизики («первой философии») Аристотеля сводится к критике платоновского учения об обособленности мира идей от мира вещей. Аристотель доказывает, что «идея» – лишь конкретная форма материи, которую последняя приобретает при помощи «движения» (то есть, любого изменения). Материя и форма нераздельны, они не могут существовать друг без друга. В природе нет ни чистой, бесформенной материи, ни нематериальной, неовеществлённой идеи. Материя каждого предмета содержит в себе возможность (потенцию) его существования, а форма даёт этой возможности осуществление. Материи всегда присуще внутреннее (а не получаемое извне) стремление воплотить содержащиеся в ней возможности – получить тот или иной конкретно-предметный вид. Эта присущая материи внутренняя тяга к «оформлению» в философии Аристотеля именуется энтелехией.

В некоторых сочинениях Аристотеля учение о материи и форме получает расширенную трактовку. Понятие «формы» рассматривается там с трёх различных сторон: не только как идея предмета «в настоящем времени», но и как совокупность возможностей, которые могут реализоваться из неё в будущем, а также как итог некоего создавшего её творческого акта. Таким образом, получается, что реальная вещь, с учётом ещё и её материи, имеет не два, а целых четыре основополагающих начала – «четыре причины», по выражению самого Аристотеля.

Любой переход возможности в действительность, в осуществление, по философии Аристотелю, есть движение. Благодаря порождаемому энтелехией движению, из простых материальных форм создаются всё более и более сложные, постепенно восходя к первоисточнику всякого движения – «Первому двигателю», Богу. Бог есть «форма форм» – чистое мышление, чьим предметом может быть только высочайшее и совершеннейшее, то есть только он сам. Мышление Бога о самом себе не сопровождается никаким развитием, ибо он – законченная «высшая форма», последняя ступень совершенства, которую уже невозможно превзойти. Деятельность Бога, таким образом, состоит лишь в блаженном теоретическом самосозерцании, без практических актов. Бог Аристотеля, по сути, безличен. Он является не столько источником, сколько конечной целью природного движения, которое создается не его собственным деятельным усилием, а лежащей внутри материальных вещей тягой обрести более высокую идею и тем самым приобщиться к красоте и блаженству Божественного Разума. В философии Аристотеля Вселенная стремится к Божеству, но оно само относится к этому стремлению бездейственно. Важно, что как никакая форма не может существовать без материи, так, по мнению Аристотеля, и Бог не может существовать без материального мира.

Физика Аристотеля – кратко

Аристотель признаёт четыре первоначальные «стихии», образуемые четырьмя возможными сочетаниями двух главных материальных противоположностей: холода – тепла и сухости – влажности. Стихия теплая и сухая – огонь; теплая и влажная *– воздух; холодная и влажная – вода; холодная и сухая – земля. Понятия о силе тяжести у Аристотеля нет. По его мнению, огню и воздуху просто изначально свойственно стремление вверх, а воде и земле – вниз. Путём этого своего разнонаправленного движения стихии смешиваются, порождая всё многообразие предметов и мира.
http://fanstudio.ru/archive/20160513/2NP62zQL.jpg
Вселенная Аристотеля

Вселенная Аристотеля

Земля и Вселенная, по Аристотелю, имеют форму шаров. Вселенная ограничена небом, образованным из пятой, божественной, вечной и неизменной стихии – эфира. Небо состоит из нескольких концентрических сфер. Одна из них, звездное небо, искони пребывает в совершеннейшем виде движения – круговом. Расположенные на ней звёзды – вечные, блаженные, живые существа, которые по своей организации неизмеримо превосходят человека. На других небесных сферах находятся планеты (включая Солнце и Луну), чей ранг ниже звёздного. Наглядно это подтверждается тем, что движение планет не чисто круговое. Их орбиты имеют не совсем правильное, косое положение. Шарообразная земля образует центр вселенной.

Аристотель о душе

Все живые существа земли обладают собственной энтелехией – душой. Аристотель в своей философии подразделяет души на три вида: питающаяся (растительная), чувствующая (животная), и разумная (человеческая). Как любая форма не может существовать без материи, так и душа не имеет бытия без тела. Впрочем, последнее утверждение Аристотель, судя по всему, относил лишь к первым двум видам души, а третью, разумную, её сторону, сопричастную Богу, он в некоторых отрывках признаёт бессмертной.

Человеческую волю Аристотель решительно полагает свободной.

Аристотель о природе

Вследствие вечного стремления материи ко всё более совершенному «оформлению» неорганический мир мало-помалу переходит в органический, а растительное царство – в животное. Таким образом, вся природа составляет одно целое, и жизнь, развиваясь вся ярче, достигает высшей ступени совершенства в человеке. Все эти «эволюционные» идеи подробно развиваются в научно-философских трактатах Аристотеля «О животных», «О душе» и др.

Этика Аристотеля

Добродетель состоит не в знании добра, ибо это знание само по себе не удерживает от дурных поступков. Философская этика призвана через многократное упражнение выработать в человеке сознательную тягу к доброму, сделав её постоянным качеством воли.

Суть добра – в господстве разумного элемента души над чувственными страстями. Истинное этическое поведение состоит в том, чтобы занимать разумную средину между противоположными крайностями, которые и есть пороки. Без добродетели невозможно счастье, составляющее цель жизни. Аристотель признаёт важность наслаждения, но считает высшей его разновидностью чувство довольства, вызываемое в человеке сознанием, что его поступки нравственны и хороши.

Добродетель является совокупностью целого ряда нравственных качеств. Каждый класс людей имеет свои особые этические обязанности, но некоторые из них – в первую очередь, справедливость – являются долгом всех. Истинная нравственность теснейшим образом связана с идеей блага государства, потому Аристотель считает этическую философию очень близкой к общественной – «политике».
http://fanstudio.ru/archive/20160513/h1THdW32.jpg
Аристотель. Художник П. Веронезе. 1560-е

Политическая философия Аристотеля

В философии Аристотеля государство признаётся высочайшей целью нравственной деятельности человека. Первоосновой государства является семья. Муж и жена состоят в свободном нравственном союзе, которым должен руководить мужчина, но так, чтобы и женщина не теряла при этом бытовой свободы. Власть отца над детьми должна быть шире, чем над женой. Рабам Аристотель вменяет в обязанность беспрекословно повиноваться господину. То, что греки держат варваров в рабстве, справедливо, ибо дикие племена являются существами низшей природы. Отношение между ними и эллинами – то же, что между телом и духом.

Семьи, размножаясь, образуют общину, а из соединения ряда общин возникает государство. Высшая цель этого института – счастье всех его членов. Счастье же основано на добродетели, поэтому первой задачей государства следует признать обязанность делать своих граждан добродетельными людьми. Таким образом, государство – союз людей для общей нравственной деятельности с целью выработки совершенного устройства жизни.

Аристотель полагает, что это совершенное устройство не должно основываться на крайнем идеализме, как в «Государстве» Платона. В своей «Политике» Аристотель отстаивает те же средние, умеренные принципы, что и в «Этике». Он отвергает призывы Платона к общности женщин и имуществ, отстаивает семью и частную собственность, лишь с некоторым государственным вмешательством в экономические отношения и в дело воспитания юношества. Для выработки добродетели необходим досуг. Поэтому полноправных граждан следует освободить от физической работы, переложив её на рабов и неполноправных метеков.

В трактате «Политика» Аристотель даёт также обзор форм государственного правления, сводя их к трём: монархии (правление одного лица), аристократии (правление немногих лиц) и демократии (общенародное правление; законную, умеренную демократию Аристотель чаще именует «политией»). Каждая из этих трёх политических форм имеет свои преимущества и недостатки. Когда последние получают преобладание над первыми, три возможных формы государства переходят в свои «испорченные» разновидности – тиранию, олигархию и охлократию (власть буйной толпы). Аристотель затрудняется отдать ясное предпочтение одному из трёх типов государственности, ратуя лишь за то, чтобы они не впадали в испорченность. Наилучшим ему кажется некое сочетание аристократии с демократической политией, где власть принадлежит не тёмным низам, а разумному среднему сословию.

Разделяя общегреческий взгляд, Аристотель считает наилучшим небольшое по размеру государство – ограничиваемое одним городом и соседней с ним областью, где все граждане знают друг друга.

«Поэтическая философия» Аристотеля

Трактат Аристотеля «Риторика» состоит из трёх книг, посвящённых трем видам ораторских речей: политическим, судебным и праздничным (эпидиктическим).

Трактат «Поэтика» не сохранился полностью. Он посвящён более всего искусству драмы. Согласно Аристотелю, трагедия должна возбуждать в зрителях чувства ужаса и сострадания, чтобы путём сильных впечатлений производить катарсис (очищение) души. В греческих пьесах действие обычно охватывало краткий период времени. Это обстоятельство склонило Аристотеля проповедовать необходимость «трех драматургических единств» – времени, места и действия. В Новое время теория аристотелевская «трёх единств» легла в основу искусства классического стиля, однако в европейском театре он господствовал не всегда, а лишь время от времени.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2415-sochineniya-aristotelya
Сочинения Аристотеля не так полно и не так хорошо сохранились, как сочинения Платона: до нас дошла только часть его более поздних произведений, а все, что было написано философом в ранний период его деятельности, утеряно. Цицерон хвалит сочинения Аристотеля ранней эпохи за «золотой поток красноречия», между тем как дошедшие до нас произведения носят скорее характер черновых работ: настолько небрежно они обработаны.

Согласно преданию (об этом свидетельствует Страбон), сочинения Аристотеля перешли по наследству к его любимому ученику Феофрасту, который передал их Нелею. Последний перевез пергаменты в Троаду, в город Скепсис. Там потомки Нелея зарыли пергаменты в погреб; все они сильно пострадали от сырости и от мышей. Затем они были проданы в Афины, а отсюда были похищены Суллой и перевезены в Рим. Там их издал грамматик Тиранион при помощи Андроника Родосского.

Под именем Аристотеля до нас дошло собрание сочинений, которое в существеннейшей своей части сводится к изданию трудов Аристотеля, составленному перипатетиком Андроником Родосским около 50 – 60 года до Р. Х. вместе с грамматиком Тиранионом. Большая часть этих сочинений и важнейшие из них несомненно подлинны, хотя некоторые из них, по всей вероятности, и не избегли позднейших вставок и поправок.

Наряду с уцелевшими произведениями мы знаем множество утраченных, подлинных и неподлинных, известных по цитатам позднейших писателей и по дошедшим до нас спискам сочинений Аристотеля.

Сохранились списки: Гермиппа[1], который показывает 147 аристотелевских сочинений, содержащих 400 книг; но в этом каталоге еще не упомянуто много важнейших произведений, входящих в наше собрание: этот список, по-видимому, содержал только сочинения, существовавшие во время его составления в александрийской библиотеке. Другой, позднейший список, известный отчасти через арабских писателей, был составлен неким Птоломеем, который называет почти все сочинения, вошедшие в наше собрание, и вместе с Андроником дает общее число всех книг около 1000. Так что мы располагаем теперь менее чем шестой частью.

Сочинения Аристотеля распадаются на несколько классов, причем из его диалогов, написанных отчасти еще при жизни Платона (как, например, Эвдем), до нас не сохранилось ничего. Так как дошедшие до нас сочинения все относятся к позднейшему периоду деятельности философа, когда его система сложилась окончательно, то для нас не представляет особенного интереса определение порядка их написания, что было так важно при изучении творений Платона. Поэтому сочинения Аристотеля распределяют на группы по их содержанию.

Во-первых, ряд сочинений по логике, которые в византийскую эпоху были соединены под именем ὄργανον (Органон); сюда относятся: 1) κατηγορίαι (Категории) – искаженные позднейшими вставками; 2) περὶ ἑρμηνείας – Об истолковании (собственно о суждениях) – неподлинное сочинение; 3) ἀναλυτικά πρότερα καὶ ὕστέρα. Первая Аналитика трактует о заключениях, Вторая Аналитика – о доказательствах; 4) Топика-диалектика, т.е. учение о доказательствах вероятных; последняя, 9-я, книга ее считается за отдельный трактат – περὶ σοφιστιχῶν ἐλέγχων.

Во-вторых, сочинения по физике: 1) Φυσικὴ ἀκρόασις (Физика) в 8-ми книгах, 2) О небе – 4 книги, 3) О происхождении и уничтожении – 2 книги, 4) Метеорология – 4 книги и 5) целый ряд мелких сочинений по физическим вопросам. Далее следуют сочинения Аристотеля об органической природе: 1) 9 книг по зоологии, 2) О растениях – (περί φυτῶν), 3) О частях животных, 4) О передвижении животных, 5) О происхождении животных, 6) О дыхании (περὶ πνεύματος), 7) Об ощущении, 8) 3 книги О душе – психология Аристотеля.

В-третьих, идут метафизические сочинения, Метафизика[2] (14 книг) состоит из многих различных исследований, соединенных между собою чисто внешним образом.

В-четвертых, этические сочинения. «Этика» Аристотеля дошла в трех списках: 1) Никомахова (по имени сына Аристотеля) в 10 книгах, несомненно подлинная, хотя и с некоторыми вставками, 2) Эвдемова этика, близкая к первой и принадлежащая ученику Аристотеля Эвдему, 3) так называемая большая «Этика»; она собственно самая краткая из всех трех и представляет собою извлечения из двух вышеупомянутых.

В-пятых, политика в 8 книгах. Далее следуют сочинения Аристотеля по экономике, риторике, трактат о поэтическом искусстве и целый ряд исследований по различным вопросам. Все 1000 книг, конечно, я перечислять не буду.

Интересен вопрос, для кого и для какой цели назначались эти книги? Они не были изданы самим Аристотелем. Иные думали, что это – нечто вроде студенческих записок, которые даже не редактировались учителем; другие, напротив, полагают, что Аристотель сам писал свои сочинения или, во всяком случае, редактировал их. Первый взгляд едва ли верен. В некоторых случаях, как в XII книге «Метафизики», мы имеем дело, несомненно, с черновым наброском самого Аристотеля, который пользовался им при своих чтениях. (Мы, например, встречаемся здесь с выражениями такого рода: «после этого надо сказать, что» – μετὰ ταῦτα и т.д.) Вообще, если сочинения Платона являются нам как бы собранием законченных художественных изваяний, произведения Аристотеля скорее вводят нас как бы в мастерскую, в лабораторию ученого и мыслителя; в них все дело в мысли, а не в форме. Отдельные сочинения Аристотеля представляют собою соединение отдельных исследований, иногда в высшей степени тщательно и глубоко разработанных, иногда незаконченных, иногда приведенных лишь во внешнюю связь.

Возьмем для примера Метафизику. В ней мы находим ряд различных исследований. Первая книга этого сочинения Аристотеля заключает в себе общее определение метафизической науки и разбор предшествовавших философий. Третья, четвертая, шестая, седьмая, восьмая и девятая книги составляют одно цельное исследование по основным метафизическим вопросам. Десятая книга (о едином) не связана с предыдущими. Пятая книга стоит отдельно, но на нее ссылаются сочинения. Без введения и заключения она представляет из себя как бы справочный словарь философских терминов, который имел существенное значение только в руках учеников. Двенадцатая книга – черновой конспект, которым мог пользоваться сам Аристотель. Тринадцатая и четырнадцатая этого сочинения разбирают учение об идеях и числах Платона. Местами отрывки из этой книги вписаны в 9-ю главу первой книги. Очевидно, они были подготовительной работой к первой книге. Одиннадцатая книга распадается на две части, из коих первая представляет из себя краткий конспект или эскиз III, IV и VI книги, а вторая – подложную компиляцию «Физики» Аристотеля. Таким образом, вся Метафизика является как бы сшитой из отрывков, часто не имеющих между собою связи, и, очевидно, она не предназначалась для издания.

В те 12 лет, которые Аристотель провел в Ликее, им было написано такое множество сочинений, что трудно представить себе, чтобы все эти сочинения, стоившие столь обширных подготовительных работ и столь основательные, были результатом деятельности одного человека. Этого и не было на самом деле. Рассматривая сохранившиеся до нас сочинения Аристотеля, мы можем прийти к тому выводу, что ему принадлежала лишь редакция их. Слог их крайне небрежен, достоинства изложений неодинаковы: в одной главе – это образец ясности и научности, в другой – мысль запутана различными ненужными вставками. Многие большие систематические сочинения (Метафизика) Аристотеля как бы составлены из частных исследований. По-видимому, исследуя какую-либо определенную дисциплину, Аристотель и его «товарищи» и ученики сначала собирали и приводили в систему, анализировали весь доступный им научный материал, все предшествовавшие наблюдения, гипотезы и теории. Каждому систематическому изложению какой-либо науки предшествовал целый ряд подготовительных исследований, как, например, по зоологии или политике[3]. Составлялись отдельные сборники рефератов, которые затем подвергались общей обработке, редактировались Аристотелем, а впоследствии послужили основанием для систематических сочинений.

При рассмотрении сочинений Аристотеля достойно внимания то обстоятельство, что многие сочинения взаимно ссылаются друг на друга (например, Аналитика и Топика, Физика и Метафизика), как если бы они составляли главы или отделы одного большого сочинения. Очевидно, что в изданном сочинении не может быть ссылок на неизданные, и так как сочинения Аристотеля нередко ссылаются друг на друга, то ясно, что они составляют части одного цикла, который не предназначался для публики и был обработан позднейшими издателями. Но отсюда еще не следует, чтобы это были исключительно черновики, ибо отдельные части замечательно тщательно отделаны. Наконец, в отдельных книгах Аристотель иногда обращается к «слушателям», что доказывает, что его сочинения первоначально предназначались для них и лишь впоследствии стали доступны более широкому кругу читателей. Рассматривая эти сочинения как специальное достояние школы, перипатетики ревностно хранили их, дорожили ими несравненно более, чем изданными, обнародованными Аристотелем сочинениями, которые теперь все утрачены.

Такое отношение учеников уже само по себе свидетельствует, что сочинения Аристотеля носят на себе печать его личной работы. Особенности слога, изложения, многие ссылки и обороты речи доказывают нам также, что это отнюдь не могли быть простые записки учеников. При всей небрежности, неровности формы, содержание книг Аристотеля слишком сложно и разработано, мысль слишком сжата для простых ученых бесед. Такой превосходный стилист, как Феофраст, несомненно сгладил бы шероховатости слога при составлении лекций. До нас дошла посредством Симплиция переписка Эвдема с Феофрастом относительно точного текста одного места из «Физики». Наконец, всем сочинениям Аристотеля присущ особый стиль, множество оборотов, постоянно повторяющихся, терминология, чрезвычайно тонко разработанная. На всех лежит печать одной мысли, одного ума.

[1] Александриец около 200 года до Р. Х., его список передается Диогеном Лаэрцием.

[2] Слово метафизика имеет случайное происхождение и было неизвестно Аристотелю. Все сочинения по «первой философии» были помещены редакторами сочинений Аристотеля после его физики – μεταταφυσιχα. Отсюда термин «метафизика», который встречается впервые в эпоху Августа у перипатетика Николая Дамаскина.

[3] Чтобы построить свое учение о государстве, Аристотель собрал исторический материал по государственному устройству 158 греческих государств. Недавно открытый трактат Ἀθηναίων πολιτεία, внесший так много нового в наши понятия об афинском строе, показывает, как невосполнима утрата полного сборника «политий».

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2342-trudy-aristotelya

Сохранившиеся труды Аристотеля относятся в основном к периоду его преподавания в Ликее, однако в них сохранены идеи и прямые отрывки из более ранних произведений, что свидетельствует об известной целостности его воззрений после выхода из Академии. Сохранилось также немало фрагментов трудов, относящихся к первому, платоническому, периоду развития философа (во время и сразу после его ученичества в Академии Платона). Вопрос о хронологической последовательности сочинений Аристотеля чрезвычайно труден, поскольку они несут отпечаток разновременности. Однако несомненно, что более ранние произведения пронизаны платонизмом. Так, фрагментарно сохранившийся диалог «Евдем», или «О душе», содержит доказательства бессмертия души, сходные с аргументами платоновского «Федона». Следуя учению Платона о душе, он провозглашает душу формой (eidos), и потому хвалит здесь (ср.: Аристотель. О душе, III, 429а) тех, кто рассматривает ее как местонахождение идей. Опять-таки в соответствии с Платоном пишет он, что «жизнь без тела представляется для души естественным состоянием, [тогда как связь с телом – болезнью]» (фр. 41).

Другое крупный ранний труд Аристотеля, дошедший до нас в значительном числе фрагментов – «Протрептик» («Увещание» – впоследствии распространенный жанр философских произведений, приглашающих к изучению философии и побуждающих к созерцательной жизни; значительная часть произведения Аристотеля содержится в «Протрептике» неоплатоника Ямвлиха). Разделяя еще платоновскую теорию идей, Аристотель апеллирует к «созерцательной жизни», а высшим благом провозглашает «мышление» (phronesis). Причем слово это он употребляет в его платоновском значении проникновения философского ума в высшую реальность – мир идей. Впоследствии этот термин стал означать у него просто житейскую мудрость.

Лишь в труде «О философии», который некоторые исследователи относят ко второму периоду творчества Аристотеля, обнаруживаются существенные отклонения от учения Платона. Так, он критикует теорию идей, сводя, подобно Спевсиппу, идеи к математическим сущностям – числам. «Если поэтому идеи означают какое-то иное число, чем математические, – пишет он, – то это вовсе недоступно нашему пониманию. Ибо как простому человеку понять [какое-то] иное число?» (фр. 9). Вместе с тем, Аристотель опровергает и воззрение пифагорейцев и Платона, утверждая, что из бестелесных точек не могут образоваться ни линии, ни тем более тела.

Зрелые труды Аристотеля, составившие Corpus Aristotelicum, традиционно делятся на восемь групп:

1. Логические труды Аристотеля («Органон»): «Категории», «Об истолковании», «Аналитики» первая и вторая, «Топика», «О софистических опровержениях».

2. Философия природы Аристотеля: «Физика», или «Лекции по физике», в 8-ми кн., «О небе» в 4-х кн., «О возникновении и уничтожении» в 2-х кн., «О небесных явлениях» («Метеорологика») в 4-х кн.; последняя, видимо, не аутентична. В натурфилософские труды включается также псевдоаристотелевский трактат «О мире», написанный, вероятно, уже в I в. до н. э.

3. Психология Аристотеля: «О душе» в 3-х кн., а также «Малые труды по естествознанию» (Parva naturalia), включающие трактаты: «О восприятии и воспринимаемом», «О памяти и воспоминании», «О сне», «О бессоннице», «О вдохновении [приходящем] во сне», «О длительности и краткости жизни», «О жизни и смерти», «О дыхании». Включается сюда также неподлинный труд «О духе», относящийся, видимо, к середине III в. до н. э.

4. Биологические труды: «О частях животных», «О движении животных», «О передвижении животных», «О происхождении животных». Эти труды самого Аристотеля обычно дополняются рядом трактатов, написанных в школе Аристотеля, авторы которых не установлены. Важнейший из них – «Проблемы», где рассматриваются разнородные вопросы физиологии и медицины, а также математики, оптики и музыки.

5. Первая философия Аристотеля: труд в 14-ти книгах, получивший название «Метафизика». В издании Беккера ему предшествует трактат «О Мелиссе, Ксенофане и Горгии».

6. Этика Аристотеля: «Никомахова этика» в 10-ти кн., «Большая этика» в 2-х кн., «Евдемова этика», из которой печатаются книги 1 – 3 и 7; книги 4 – 6 совпадают с 5 – 7 книгами «Никомаховой этики». 13 – 15 главы 7 книги иногда считаются 8 книгой «Евдемовой этики». «Большая этика» признается неаутентичной (не принадлежащей Аристотелю); также неаутентичен трактат «О добродетельном и порочном», относящийся ко времени между I в. до н. э. – I в. н. э.

7. Политика и экономика: «Политика» в 8-ми кн.; «Экономика» в 3-х кн. обычно считается не аутентичной, причем 3 книга имеется лишь в латинском переводе. В трудах школы Аристотеля было описано государственное устройство 158 греческих городов-государств. В 1890 г. был найден папирус с текстом «Афинской политии» Аристотеля.

8. Риторика и поэтика: «Искусство риторики» в 3-х кн., за которым печатается неподлинный трактат «Риторика против Александра» – ранняя перипатетическая работа. За нею идет трактат «О поэзии».

Труды Аристотеля сохранились, можно сказать, чудом. После смерти философа они перешли к Теофрасту, а затем к его ученику Нелею. До I в. н. э. они пролежали в подземном книгохранилище, предоставленные «грызущей критике мышей», а затем попали в библиотеку Апелликона Теосского в Афинах. Затем они оказались в Риме, где и были изданы главой, тогдашних перипатетиков Андроником Родосским.

Уже сам перечень трудов Аристотеля показывает энциклопедичность его учения. В нем не только охвачены все области тогдашнего знания, но и произведена его первичная классификация, так что впервые из философии как таковой выделены специальные науки. Каждому труду Аристотеля предшествует краткое изложение и критический разбор предшествующих учений по данному вопросу. Тем самым великий философ осуществляет первый подход к проблеме, которую затем решает в духе своего собственного учения. Аристотель выступает поэтому в своих трудах и первым историком науки, хотя его изложение учений древних требует критического подхода.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2398-logika-aristotelya
Аристотель – признанный основатель логики. Правда, не он дал науке это имя, пущенное в оборот его комментатором Александром Афродисийским полтысячи лет спустя. Однако уже в трудах Аристотеля логика достигла такого совершенства, что еще в конце XVIII в. Иммануил Кант мог сказать, что после него она «до сих пор не могла сделать ни шага вперед и, судя по всему, она кажется наукой вполне законченной и завершенной». Иначе говоря, Аристотель выработал парадигму логического исследования, которая господствовала на протяжении более двух тысяч лет. Радикально новое в логике рождается только в XIX – XX вв. на основе диалектики, с одной стороны, и математического истолкования логической науки – с другой.

Аристотель - основоположник научной логики

Порядок логических произведений Аристотеля, в котором они печатаются, не случаен (см. статью Труды Аристотеля). Он отражает дидактическую структуру логического знания, восходя от простого к сложному. В «Категориях» идет речь о словах, высказываемых «без какой-либо связи» и обозначающих самые общие характеристики бытия. Аристотель перечисляет 10 категорий (kategoreo – высказываться, утверждать, судить): сущность, качество, количество, отношение, место, время, положение, обладание, действие, страдание. Они отвечают на вопросы: «что именно есть?», «какое?», «сколько?» и т. д. В «Метафизике» Аристотель или сводит все логических категории к трем (сущность, свойство, отношение (см.: Аристотель, Метафизика, XIV, 2, 1089b), или же подводит четыре последние категории первого списка под одну – движение (X, 2, 1054а).

С анализом категорий связан существенный, уже не чисто логический вопрос. Что такое категории? Роды бытия? Или формы мысли? Или грамматические формы, попросту имена, слова? Все эти точки зрения высказывались в историко-философской литературе. Отражая отдельные стороны концепции Аристотеля, они имеют свои основания. Однако сведение категорий к какой-то одной стороне неправомерно. Учение о категориях строилось Аристотелем на основе изучения родов бытия, как и его общих характеристик, выражаемых в понятиях, истинных лишь постольку, поскольку они выражают эти характеристики. Поэтому учение Аристотеля о категориях – синтетическая, и в то же время недифференцированная концепция, в которой категории суть одновременно характеристики бытия, как и логические и грамматические характеристики. Их дифференциация – дело будущего. В этом и сила, и слабость учения Аристотеля о категориях. Сила – постольку, поскольку категориальные определения представляют собою единство субъективного и объективного определений вещи, причем здесь через субъективную форму всегда просвечивает объективное мыслительное содержание. Слабость – поскольку нерасчлененность субъективного и объективного может вести к одностороннему выпячиванию одной стороны дела и к спутыванию объективной диалектики единичного, особенного и всеобщего в вещи с дифференциацией их в мысли.

Учение Аристотеля о сущности

Первая из «Категорий» – сущность (oysia). В «Категориях» Аристотель выделяет «первые» сущности, которыми являются, с его точки зрения, отдельно существующие предметы, «как например отдельный человек или отдельная лошадь» (Категории, 5, 2а) – индивидуальный, единичный предмет, который мы определяем, присоединяя к нему предикаты, обозначающие качество, количество и т. д. Но не парадокс ли перед нами? Ведь Аристотель, как и Платон до него, считает знанием знание не единичного, а общего. Аристотель выходит из положения, вводя понятие «второй сущности» – это роды и виды, т. е. общее, неразрывно связанное с единичным и без него невозможное. Но категория сущности оказывается тогда самым общим понятием, обозначающим все самостоятельно существующие вещи, расчлененным в то же время на роды и виды. И в логической иерархии, отражающей отношения единичного, особенного и всеобщего, сущность занимает как самое высшее (все самостоятельно существующее есть сущность), так и самое низшее (каждое самостоятельно существующее есть сущность) место; она есть и высший род, и единичное сущее.
http://fanstudio.ru/archive/20160516/eNOPoUmk.jpg
Итальянская рукопись работ Аристотеля с миниатюрами. Художник Джироламо да Кремона, 1483

Можно думать, что «Категории» – одно из ранних произведений Аристотеля, относящихся к началу его самостоятельной деятельности в Ликее. Угадав здесь и по существу выразив диалектику единичного, особенного и всеобщего в единичных вещах – «первых сущностях», он затем отступает от этой точки зрения, толкуя роды и виды, как «формы» (morphe, idea), т. е. «суть бытия», понятийные определения, внутренне присущие отдельным предметам. Поэтому изменяется и определение сущности. А именно, «формою я называю, – говорит Аристотель, – суть бытия каждой вещи и первую сущность» (Мет., VII, 7, 1032b). Но тем самым предполагается тождество формы и единичного предмета: суть бытия тождественна с единичной вещью, взятой самою по себе; они тождественны всегда, когда речь идет обо всем том, что «получает обозначение не через отношение к другому, а как самостоятельное и первичное» (Мет., VI, 6, 1031b), т. е. об единичных вещах.

Иными словами, у Аристотеля нет окончательной ясности в определении того, что такое сущность. Традиция платонизма, принятая им в преобразованной форме, побуждает его искать «суть бытия» в общем, в «форме» и «идее». Апелляция к вещам как единственно существующим реальностям влечет его, напротив, к признанию сущности единичной вещью. Но ведь последняя – нечто сложное, составленное из материи и формы, следовательно, она не может быть первичной; сущность и суть бытия должны быть простыми.

Учение Аристотеля о суждениях

Во втором труде «Органона» Аристотеля, «Об истолковании», речь идет уже не об отдельных словах, а о сложных логических выражениях, – это не категории («Сократ», «человек», «сидит», «бежит» и т. д.), а высказывания или суждения, составленные из них и выражающие истину или ложь («Сократ сидит», «Человек бежит», «Сократ есть человек» и проч.). Высказывания классифицируются соответственно количеству (общие и частные) и качеству (утвердительные и отрицательные) на четыре вида: А – общеутвердительные («Все S суть Р»), I – частноутвердительные («Некоторые S суть Р»), Е – общеотрицательные («Ни одно S не есть Р») и О – частноотрицательные («Некоторые S не суть Р»). Отношения совместимости высказываний определяются логическим квадратом:
http://fanstudio.ru/archive/20160516/H3135aHB.jpg
Логический квадрат Аристотеля

Далее Аристотель рассматривает модальности логических высказываний: возможность и невозможность, случайность и необходимость, также прослеживая, какие высказывания, выражающие их, совместимы, а какие нет. Взаимоотношения высказываний (суждений) определяются правилами или законами мышления: это закон тождества (А есть А, т. е. понятие должно употребляться в рассуждении в одном определенном значении); закон исключения противоречия (А не есть не-А), и закон исключённого третьего (А или не-А, т. е. или А, или не-А истинно, «третьего не дано»). Иными словами, в логическом суждении и умозаключении понятия (термины) и суждения (высказывания) не должны друг другу противоречить, истинность утвердительного суждения означает ложность его отрицания, и т. д. На этой основе строится учение о силлогизме.

Силлогизм Аристотеля

Силлогизм – «речь, в которой, если нечто предположено, то с необходимостью вытекает нечто, отличное от положенного в силу того, что положенное есть» (Арист. Первая Аналитика, I, 24b). Так, из того, что все люди смертны и Сократ человек, вытекает, что Сократ смертен. Аристотель различает три фигуры логического силлогизма (четвертая была открыта позже), каждая из которых включает 16 модусов. Совершенными Аристотель считает силлогизмы первой фигуры, из модусов которой правильны лишь четыре. Силлогизмы второй и третьей фигур «несовершенны», поскольку дают частный, а не общий вывод. [Совершенный силлогизм – тот, в котором термины «так относятся между собою, что последний целиком содержится в среднем, а средний целиком содержится или не содержится в первом» (Аристотель. I-я Аналитика, I, 25b). Четыре его модуса таковы: МаР – SaM = SaP (Barbara); МеР – SaM = SeP (Celarent); МаР – SiM = SiP (Darii); MeP-Sim = SoP (Ferio).] Смысл силлогизма состоит в том, что в нем два крайних термина (S и Р) соединяются через посредство третьего, среднего (М), общего обеим посылкам. Отсутствие такого общего термина или употребление его в разных значениях, ведущее к «учетверению термина», разрушает силлогизм. Логический силлогизм подчинен правилу, называемому dictum de omni et nullo: все, что утверждается о целом роде или виде, утверждается также и о любом понятии, подчиненном этому роду или виду, а все, что о них отрицается, отрицается и о нем. Не вдаваясь в детали учения о силлогизме, отмечу, что последний есть по существу метод раскрытия имплицитного содержания уже готового знания: вывод содержится в посылке. Поэтому силлогизм нельзя отождествить с доказательством вообще. Уже сам Аристотель знает непосредственное логическое умозаключение: из того, что некоторые политики – лгуны, следует, что некоторые лгуны – политики. Он пишет о «диалектическом силлогизме», видя в нем «способ, при помощи которого мы в состоянии будем из правдоподобного делать заключения о всякой предполагаемой проблеме и не впадать в противоречие, когда мы сами отстаиваем какое-нибудь положение» (Топика, I, 1, 100b).

«Топика» Аристотеля

Проблема «диалектического» метода поставлена Аристотелем в «Топике», – произведении, где он анализирует «топы» (topos, мн. ч. topoi), т. е. общие приемы логического мышления, используемые в диалоге, способствующем достижению истины. В «Топике» рассматривается свыше 300 «топов», и потому ей отводилась роль как бы склада вспомогательных средств аргументации, которые следует иметь под рукою для использования в споре. На деле же Аристотель, анализируя структуру платоновских диалогов и формулируя «топы», разрабатывает метод движения познания к истине, причем с использованием не только необходимых, но и вероятных (только правдоподобных) положений. «Топика» учит восходить от «правдоподобного» к «истинным и первым» положениям, которые «достоверны не через другие [положения], а через самих себя» (Топ., I, 1, 100b). Этому и служит использование «топов» различного вида. Так, «топы, касающиеся многозначности слов», ведут к истине, если слова совместимы, к заблуждению – если они не совместимы, а именно медицину, например, можно определить и как знание о здоровье (соответственно ее цели), и как знание о надлежащем образе жизни (соответственно средствам, применяемым для этой цели). Использование же слова «лук» одновременно в значении «овощ» и «оружие» приведет к заблуждению.

Наряду с использованием отдельных «топов», Аристотель разрабатывает и их систему, показывая, что логический диалог должен заключать в себе следующие компоненты: 1) постановку проблемы; 2) средства правильного построения умозаключения, такие как правила принятия положения, разбора значения каждого имени, нахождения различий и сходств; 3) правила построения умозаключения – индуктивного или дедуктивного; 4) стратегию задавания вопросов и 5) стратегию ответов на вопросы.
http://fanstudio.ru/archive/20160516/TgN5s5f7.jpg
Итальянская рукопись работ Аристотеля с миниатюрами. Художник Джироламо да Кремона, 1483
Источник изображения

Итак, «диалектический» (диалогический) метод рассматривается Аристотелем как путь к «началам». Однако это, как и вся логика Аристотеля, есть по существу учение о доказательстве, осуществляемом посредством сведения к общим принципам или выведения из них. Откуда же берутся сами эти общие принципы отдельных наук или знания вообще? Иными словами, может ли существовать логика открытия? Нет, не может! Даже индукция (наведение – epagoge) рассматривается Аристотелем лишь как доказательство общего тезиса, исходящее из частного: это силлогизм особого рода, в котором большая посылка (общее) подтверждается, исходя из малой (малых). Так, если в силлогизме собственно доказывается, что Сократ смертен на основе того, что смертен человек вообще, то в индукции смертность человека (людей) выводится из смертности Сократа, Платона, Калликла и т. д. Но ведь подлинного вывода здесь нет – мы не можем перечислить всех людей и зафиксировать, что все они смертны, ибо для этого надо зафиксировать и нашу собственную смерть... Поэтому перед нами только подтверждение общего тезиса. Лишь индукция через простое перечисление, когда фиксируется, что все предметы данного вида обладают некоторым свойством и каждый из них им обладает, дает достоверное общее знание.

А следовательно, отыскание общих начал – дело не логики, а «первой философии» (метафизики). Оно состоит в усмотрении умом, в умозрительном постижении сущности вещей, их «формы» и «сути бытия».

Логика Аристотеля завершается анализом логических ошибок, сознательно или бессознательно совершаемых людьми. В своем последнем логическом трактате «О софистических опровержениях», который иногда рассматривается как последняя (девятая) книга «Топики», он показывает, что все логические ошибки суть не что иное, как погрешности в силлогизме. Они, в свою очередь, разделяются на языковые ошибки (двусмысленность слов – омонимия или выражений – амфиболия; неправильность соединения или разделения мыслей; ошибки в ударениях и подстановка одной грамматической формы вместо другой) и ошибки внеязыковые (собственно логические: подмена сущности случайным признаком, смешение абсолютного и относительного, незнание сущности доказательства, предвосхищение основания, предположение причины в том, что не может ею быть, и соединение многих вопросов в один).

Такова классическая, выработанная в педагогических целях система аристотелевской логики. Она оправдана, поскольку логике в течение двух тысячелетий отводилась главным образом роль учебной дисциплины. Последние исследования по истории логики подводят к выводу, что путь исследования логических вопросов был противоположен пути изложения. Исследование Аристотеля начинается с реальной практики диалогического мышления, с платоновского диалога («Топика»), отсюда переход к абстрактным формам умозаключения («Аналитики»), и лишь затем идет теория суждения или высказывания («Об истолковании») и учение о терминах или понятиях («Категории»). С этой точки зрения становится понятно, почему «Категории» могут рассматриваться и рассматривались как последний трактат аристотелевской логики и первый – «метафизики». Исследованные там понятия действительно стоят ближе к тем «причинам и началам», которые являются предметом «первой философии».

По материалам книги А. С. Богомолова «Античная философия»

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2416-logika-aristotelya-kratko

Аристотель был отцом логики – науки о формах нашего мышления как познавательной деятельности.

Общие элементы мышления суть понятие, суждение и умозаключение, которое в особенности привлекло к себе внимание Аристотеля: его теория силлогизмов является существенной частью формальной логики, как она преподается еще в наши дни. Нам нет времени подробно останавливаться на этой части аристотелевского учения, как это обыкновенно делается в специальном курсе по логике. Но если мы сравним, что было в этой науке сделано Аристотелем и что до него, то найдем громадный шаг вперед. Сократ открыл логические принципы знания, Платон установил деление (διαίρεσις) понятий, Аристотелю принадлежит учение о научном доказательстве.

На умозаключении основывается научное доказательство вообще. Наука, как это указывает уже Платон, заключается в знании причин, из которых объясняется необходимая последовательность, связь явлений; зная причины явления, мы понимаем, почему то или другое событие логически необходимо, почему оно не может быть иным, чем оно есть – ὅτι οὐκ ἐνδέχεται ἄλλως ἔχειν. Поэтому-то все научные положения и должны выводиться из необходимых посылок, путем цепи посредствующих заключений, причем ни одно звено не должно быть пропущено. Это и есть ἀπόδειξις – доказательство. То, что известно нам из восприятий, должно быть понято из причин, и процесс научного познания должен логически воспроизвести отношение между причиной и ее следствием.

Но самое логическое доказательство предполагает некоторые высшие, общие посылки, которые не могут быть доказаны, – иначе доказательство, согласно Аристотелю, простиралось бы до бесконечности и не имело бы твердой точки опоры: это – высшие посылки или начала (ἀρχαὶ) каждой науки, которые лежат в ее основании и не могут быть доказаны. Такие начала познаются разумом непосредственно. К числу этих непосредственных начал (ἄμεσα) разумной логики относится закон противоречия, аксиомы (ἀξιώματα) математики. Затем другие, не подлежащие доказательству начала суть некоторые обобщенные данные опыта, служащие частным основанием отдельных наук (ἴδιαι ἀρχαὶ), например, сумма астрономических наблюдений (ἀστρολογικὶ ἐμπειρία), служащая основанием для наших астрономических знаний (ἀστρολογικὴ ἀπόδειξις, ἐπιστήμη). Таким образом, все посредствуемое знание предполагает знание непосредственное или такое, которое не может быть опосредствовано дедуктивным путем. Как общие начала, из которых исходит доказательство, так и те фактические данные, к которым они прилагаются, должны быть известны нам без доказательства. И как явления познаются нами путем восприятий, так и в нашем разуме Аристотель признает способность непосредственного усмотрения общих начал.

Наряду с доказательством выводным стоит индукция – ἡ ἀπὸ τῶν καθ’ ἔκαστον ἐπὶ τὰ καθ’ ἔφοδος. Посредством наведения могут быть добыты общие посылки, из которых может исходить научное, логическое доказательство. Но индукция приводит лишь к вероятности, а не к безусловной достоверности, ибо для безусловно-доказательной индукции требовалось бы знание всех единичных случаев. Так как подобное совершенно всеохватывающее наблюдение всех частных случаев невозможно, то Аристотель иногда, по примеру Сократа, упрощает индуктивный прием: он полагает в основание наведения некоторые предположения – ἔνδοξα, имеющие за себя авторитет знаменитых философов или большинства, и затем сравнивает, сопоставляет их между собою, разбирает, критикует эти мнения, чтобы таким путем добиться положительных результатов. Перед каждым исследованием Аристотель указывает все трудности вопроса, приводит все противоположные различные мнения; он с замечательным искусством владеет этим критическим приемом.

Но самое логическое «наведение» Аристотеля еще носит следы своего диалектического происхождения: это еще далеко не то систематическое обобщение опыта и наблюдения, которое мы находим в современной индуктивной науке. Техника индукции выработалась вместе с техникой эксперимента. Античная мысль не настолько освободилась от природы, не настолько приобрела независимости от внешних явлений, чтобы «вопрошать природу» путем систематического эксперимента. Она более наблюдала, чем испытывала ее. Аристотель – превосходный наблюдатель, но его наведение сводится в лучшем случае лишь к диалектической проверке наблюдений.

Таким образом, логика Аристотеля является орудием, которым он хотел пользоваться для философского познания. λόγιχὴ, логика, как учение о научном познании, есть собственно не часть философии, а ее «Органон», как впоследствии школа окрестила сочинения Аристотеля на тему логики. В основании этой чисто формальной логики лежит чисто философское представление Аристотеля о природе человеческого познания.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2382-uchenie-aristotelya-o-poznanii
Платон считает путем к истинному знанию диалектику, Аристотель – логический метод. Аристотель изложил учение о законах мышления и познания (то, что теперь называется логикой) с такою основательностью, с таким глубокомыслием, что все последующие мыслители не могли прибавить ничего существенного к разъясненному им. Трактаты его, посвященные исследованию законов познания, соединены в одну группу, называющуюся «Органон». Важнейшие из них: трактат о «Категориях» (высших родовых понятиях); два трактата об умозаключениях («Аналитика»); небольшой трактат «Об истолковании» (быть может, ошибочно приписываемый Аристотелю) и «Топика».

Общая цель всех трактатов, соединенных под названием «Органон» – разъяснение сущности и форм умозаключений, законов и форм правильной аргументации; о понятиях и суждениях Аристотель говорит лишь мимоходом. Эти отделы логики составляют у него только предисловие к учению о познании. «Разумное познание», по понятиям Аристотеля, – только то, которое приобретается посредством аргументации; он с такою же резкостью, как Платон, говорит, что во «мнениях массы», в грубых чувственных представлениях вообще нет истинного знания. Но аргументация не приводила бы ни к чему прочному, превращалась бы в бесконечную диалектику, если бы не имела своим основанием достоверных данных, не требующих никакого доказательства. Согласно Аристотелю, такие истины есть; они составляют предмет непосредственного познания. Ум доходит до них не посредством аргументации, а путем индукции, выводом общих положений из фактов. Чем полнее наши сведения о фактах, тем достовернее вывод, даваемый индукциею. Но всех фактов знать нельзя; потому индукция всегда ведет только к вероятности; результаты её только «гипотезы».

Для приобретения достоверного познания сущности вещей необходимо соединение аргументации с индукциею, анализа с синтезом. Но в чем источник истинного знания? – По теории Платона, оно проистекает из воспоминания о мире идей, который видела душа в жизни, предшествовавшей рождению тела. По учению Аристотеля, в основе познания лежит врожденная способность души составить общие понятия; по его мнению, душа в начале жизни подобна вощёной дощечке, на которой еще ничего не написано, но которая способна стать исписанной. (По позднейшему латинскому выражению: «tabula rasa» – «чистая доска».)

Итак, по убеждению Аристотеля, душа одарена способностью к достоверному познанию, она способна приобретать знание истины. Она приобретает его, восходя путем индукции от чувственных впечатлений к общим понятиям; понятия выводятся из явлений, потому они должны быть присущи самим явлениям, и потому у Аристотеля (в отличие от Платона) мир вещей, явлений имеет в себе реальность, истину. Он разнообразен, и знание, извлекаемое из него, разнообразно. Задача философии состоит в том, чтоб объединить познания, приобретаемые индукцией, объединить опытные науки и тем придать знанию истины ясность и систематичность.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2400-zakony-logiki-aristotelya
Из четырех законов мышления традиционной логики Аристотель установил по крайней мере два – законы (запрещения) противоречия и исключенного третьего. Законы же тождества и достаточного основания у Аристотеля тоже намечены в учении о научном знании как знании доказательном (закон достаточного основания) и в тезисе, согласно которому «невозможно ничего мыслить, если не мыслить [каждый раз] что-нибудь одно» (Аристотель. Метафизика, IV, 4, с. 64) – закон тождества.

Закон [запрещения] противоречия в краткой форме звучит как «вместе существовать и не существовать нельзя» (там же, с. 63) или: «Не может одно и то же в то же самое время быть и не быть» (XI, 5, с. 187), а в полной – как утверждение: «Невозможно, чтобы одно и то же вместе (совместно, одновременно) было и не было присуще одному и тому же в одном и том же смысле» (IV, 3, с. 63). В «Метафизике» Аристотеля сформулирован и логический аспект закона [запрещения] противоречия в словах о том, что «нельзя говорить верно, вместе утверждая и отрицая что-нибудь» (IV, 6, с. 75). Этот аспект более определенно показан в логических работах Аристотеля, где не раз утверждается, что невозможно одно и то же одновременно утверждать и отрицать. Этот закон прямо обосновать нельзя, однако можно опровергнуть противоположный ему взгляд, показав его нелепость. Всякий, кто оспаривает закон [запрещения] противоречия, им пользуется. Далее, если не признавать этого логического закона, все станет неразличимым единством. Сюда же относятся соображения Аристотеля против скептика, который, утверждая, что все истинно или что все ложно, что оказывается нелепым с позиций практики, может это делать, лишь отвергая закон [запрещения] противоречия.

Говоря об этом основном законе логического мышления, Аристотель учитывает те крайности, в которые впадали исследователи, подходившие к его открытию. Например, киник Антисфен считал, что надо говорить «человек есть человек», но нельзя сказать, что «человек есть живое существо» или «белый», или «образованный», потому что это означало бы некое «нарушение». В свете открытого Аристотелем закона можно лучше понять Антисфена. Утверждая, что «человек есть образованный», мы утверждаем, что «а есть не-а», ибо «образованный» – это не то, что «человек». Казалось бы, закон [запрещения] противоречия подтверждает это. Получается, что утверждение «человек есть образованный» означает, что человек есть одновременно и а [человек] и не-а [образованный].

Аристотель возражает: здесь нет а и не-а, человеку противостоит не «образованный», а не-человек, ведь противоречие может быть лишь в пределах одной категории, а «человек» и «образованный» относятся к разным категориям («человек» – сущность, а «образованный» – качество).

Логический закон [запрещения] противоречия вызвал много возражений. Гегель критиковал Аристотеля, утверждая, что этот закон запрещает в действительности становление, изменение, развитие, что он метафизичен. Но возражение свидетельствует о непонимании Гегелем сути данного закона. В логике Аристотеля закон [запрещения] противоречий абсолютен, но он действует только в сфере актуального бытия, а в сфере возможного он не действует. Поэтому и становление, по Аристотелю, существует как реализация одной из возможностей, которая, будучи реализованной, актуализированной, исключает другие возможности, но только в действительности, а не в возможности. Если актуализированная возможность снова станет просто возможностью, ее сменит другая актуализированная возможность. Определив границы своей формальной логики, Аристотель тем самым оставил место и для диалектической логики. Потенциально сущее диалектично, актуально сущее относительно недиалектично.

В логике Аристотеля можно найти и другие принципиальные ограничения сферы действия закона противоречия. Его действие не распространяется на будущее, но это связано все же с той же сферой возможности, поскольку будущее чревато многими возможностями, настоящее же бедно, поскольку актуализируется нечто одно, но оно потенциально богато. Прошлое же бедно в своей актуальности, исключающей потенциальность, ибо в прошлом нет уже никаких возможностей, кроме реализованной, происшедшей, не поддающейся изменению.

Обостренной формой закона [запрещения] противоречия является логический закон исключенного третьего, запрещающий не только то, что в отношении одного и того же не может быть одновременно истинно «b» и «не-b», но и то, что, более того, истинность «b» означает ложность «не-b», и наоборот. Этот закон в «Метафизике» Аристотеля выражен так: «Не может быть ничего посредине между двумя противоречащими [друг другу] суждениями, но об одном [субъекте] всякий отдельный предикат необходимо либо утверждать, либо отрицать» (IV, 7, с. 75). Во «Второй аналитике» Аристотеля сказано, что «о чем бы то ни было истинно или утверждение, или отрицание» (I, 1, с. 257).

Действие этих законов логики Аристотеля таково, что закон [запрещения] противоречия необязательно влечет за собой закон исключенного третьего, но закон исключенного третьего предполагает действие закона [запрещения] противоречия. Поэтому выше и было сказано, что закон исключенного третьего – более острая форма закона противоречия.

Такая разница в сфере применения этих законов логики Аристотеля означает, что есть разные виды противоречия. Выше было различено собственно противоречие и его смягченная форма – противоположность. И то, и другое – два вида противолежащего. Позднее это стали называть контрарным и контрадикторным противоречиями. Обоими законами связано лишь контрадикторное противоречие. Пример контрадикторной противоположности: «Эта бумага белая» и «Эта бумага не-белая». Среднего здесь нет. Контрарная противоположность связана лишь законом запрещения противоречия. Пример: «Эта бумага белая» и «Эта бумага черная», ведь бумага может быть и серой. Контрарное противоречие (противоположность) допускает среднее, контрадикторное – нет. Члены контрарного противоречия могут быть оба ложными (когда истина между, – это третье значение), но сразу истинными они быть не могут, это запрещено законом противоречия. Члены контрадикторной противоположности не могут быть не только сразу истинными, но и сразу ложными, ложность одной стороны влечет за собой истинность другой. Правда, в логике Аристотеля мы такой точности не находим.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2401-kategorii-aristotelya

Принадлежность Аристотелю приписываемой ему работы «Категории» (в которой нет ссылок на другие труды Аристотеля) спорна. Первостепенное понятие первичной сущности в «Категориях» трактуется как отдельное, единичное, в то время как вид наряду с родом – «вторичные сущности» (чего в другой работе Аристотеля, «Метафизике», вообще нет). В «Категориях» говорится, что «если бы не существовало первых сущностей, не могло бы существовать и ничего другого» (V, с. 56), что «первые сущности, ввиду того что они подлежащие для всего другого, называются сущностями в самом основном смысле» (там же, с. 57). Быть подлежащим – значит ни о чем не сказываться, никогда нигде не быть предикатом суждения, а быть всегда его субъектом. Виды и роды как вторичные сущности – предикаты для первичных сущностей, они указывают «качество сущности» (с. 59), так что в «Категориях» они смыкаются с категорией качества. Поскольку слово «категория» означает предикат, то первичные сущности не являются и категориями, тем не менее каждая из них – первая среди категорий. Первичная сущность может принимать противоречивые качества, хотя и не сразу. Молодой человек постепенно становится старым.

Итак, категории – наиболее общие роды высказываний, точнее говоря, имен. Любое слово, взятое обособленно, вне связи с другими словами, т. е. «человек», «бежит» (но не «человек бежит»), означает «или сущность», или «сколько», или «какое», или «по отношению к чему-то», или «где», или «когда», или «находиться в каком-то положении», или «обладать», или «действовать», или «претерпевать» (Аристотель. «Категории», IV, с. 55). Столь полный перечень категорий встречается еще только в «Топике» (103, в 23). В других сочинениях, связываемых с именем Аристотеля, категорий меньше. Во «Второй аналитике» их только восемь (нет «положения» и «претерпевания»). Выше отмечалось, что в «Метафизике» Аристотеля шесть категорий: сущность, качество, количество, отношение, действие и страдание. Так или иначе, все категории, кроме первой, высказываются о первичной сущности, в силу чего все подпадает под ту или другую из девяти категорий, находятся в подлежащем, каковым является первичная сущность, которая, строго говоря, и не должна быть категорией, ибо категории – предикаты, а первая сущность – всегда субъект.

Существует мнение, что различия между категориями, сам их состав Аристотель вывел из грамматических различий. В самом деле:

Сущность – существительное (например, человек).

Количество – числительное (один, несколько).

Качество – прилагательное (старый, малый).

Отношение – степени сравнения (раньше всех, выше других).

Место – наречие места (на улице, под горой).

Время – наречие времени (сегодня, позавчера).

Положение – непереходный глагол (стоит, лежит).

Обладание – греческий перфект страдательного залога (разут).

Страдание – глагол страдательного залога (гонят, избивают).

Впрочем, возможно, здесь натяжка. Ведь у Аристотеля различены лишь имя существительное и глагол, о других частях речи он нигде не говорит. Кроме того, в категориях разделено то, что соединено грамматикой, и наоборот. Качества и количества выражаются не только прилагательными и числительными, но и существительными, которые в этой категориально-грамматической таблице должны выражать только категорию сущности, точнее говоря то, что может быть подведено под категорию сущности.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2405-sillogizm-aristotelya
Силлогизм – открытие Аристотеля. Он дал определение силлогизму и различил его виды, он определил работающие и не работающие виды силлогизмов (модусы), установил три фигуры силлогизма. В «Первой аналитике», том из трудов Аристотеля, где как раз и излагается аристотелевская теория силлогизма, сказано, что «силлогизм есть речь, в которой, если нечто предположено, то с необходимостью вытекает нечто отличное от положенного в силу того, что положенное есть» (Первая аналитика 1, с. 120). Аристотелевский силлогизм состоит из трех суждений, два из них – посылки, а третье – заключение (в индийском силлогизме пять суждений). Посылки выражены у Аристотеля не так, как у нас, а в форме: «А присуще В» (у нас «В есть А»), т. е. Аристотель ставит предикат суждения (сказуемое) на первое место. Посылки связаны общим для них (средним) термином. В роли такового могут выступать предикат одной посылки и субъект другой, предикаты обеих посылок, субъекты обеих посылок. В зависимости от этого различаются фигуры силлогизма. Самая ценная из них в познавательном отношении – самая совершенная – первая. Там с логической необходимостью из посылок следует заключение: «Если А сказывается о всяком В и В сказывается о всяком С, то А с необходимостью сказывается о всяком С». Силлогизмы третьей и второй фигур несовершенны – необходимы дополнительные операции, дабы достичь логической необходимости следования. В первой фигуре (при утвердительных посылках) средний термин выражает причину: Все млекопитающие – теплокровные. Лошади – млекопитающие. Лошади – теплокровные, т. е. лошади теплокровные, потому что они млекопитающие (средний термин). В других фигурах такой ясной онтологической картины нет, поэтому они несовершенны, искусственны. В понятии о совершенном и несовершенном силлогизме мы еще раз видим онтологический характер аристотелевской логики.

Итак, фигура силлогизма определяется местом среднего термина. Модусы определяются характером посылок, которые могут быть общеутвердительными, общеотрицательными, частноутвердительными и частноотрицательными. Перебрав все варианты силлогизма, Аристотель установил, что вывод получается только в четырех случаях, это происходит лишь тогда, когда сочетаются общеутвердительная посылка с общеутвердительной, общеотрицательная с общеутвердительной общеутвердительная с частноутвердительной и общеотрицательная с частноутвердительной, т. е. одна из посылок должна быть общей и одна – утвердительной. Из двух частных посылок ничего не следует. Также ничего не следует из двух отрицательных.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2383-metafizika-aristotelya-kratko
«Теоретическая» философия (отдельная от практической, «поэтической» и логики) состоит у Аристотеля из трёх разделов: 1. Теология или «Первая» (основная) философия», которая именуется также «метафизикой»; 2. Математика; 3. Физика.

Метафизика *– это учение Аристотеля о причинах и началах бытия и знания, о том, что такое истинное бытие само по себе.

Трактат о метафизике, состоящий из 14 книг, – важнейшее из сочинений Аристотеля по теоретической философии. Это изложение «первой философии» не является одним цельным произведением, оно не закончено самим Аристотелем. Трактат о метафизике представляет собой, скорее всего, компиляцию, составленную после его смерти из разных черновых работ, отрывков и заметок, относившихся к метафизическому отделу его системы. Эта компиляция составлена довольно плохо, порядок её 14 книг слабо систематизирован.

Само название «Метафизика» никак не связано с сущностью данного раздела философии Аристотеля. При составлении собрания его трудов вышеупомянутый трактат был случайно поставлен после сочинений Аристотеля о естествознании – и слово «метафизика» буквально означает просто «трактат, следующий за отделом о физике». Однако это лишённое конкретного философского значения слово затем укоренилось в научной терминологии, став общепринятым обозначением самых общих основ мировоззрения, главных исходных начал системы любого мыслителя.

Одна из главнейших тем «Метафизики» – рассмотрение взаимной связи между идеальным и материальным. Аристотель опровергает учение Платона об идеях, как самостоятельных сущностях, отдельных от чувственных вещей, и доказывает, что «идея» только форма, в которой материя становится отдельным предметом, и что материя принимает форму по действию третьего принципа, который называется у Аристотеля движением.

Согласно «Метафизике» Аристотеля, форма дает предмету действительное существование, а материя предмета заключает в себе лишь возможность его существования. Так например статуя – это действительный предмет, однако пока не была дана форма материалу, из которого сделана статуя, он только имел способность, возможность быть статуей, но не был ею в действительности. Переход от возможности к действительности Аристотель называет в «Метафизике» возникновением. Итак, форма – действительность, материя – возможность. Лишь когда возможное становится действительным, то есть когда бесконечная и бесформенная материя получает определенность, принимает форму, материя становится конкретным явлением, и только тогда мы можем познавать ее. В природе материи лежит влечение принимать форму. Форма – это лежащий в материи принцип, влекущий ее к тому, чтобы приобрести действительное существование, или, по терминологии «Метафизики» Аристотеля, форма – энтелехия материи; переводя материю из возможного существования в действительное, энтелехия становится движением. Движение – та деятельность, посредством которой возможное становится действительным, материя становится определенным предметом с определенными качествами.

Движение, согласно «Метафизике», – процесс непрерывный и бесконечный, но не безначальный; понятие о движении требует, чтобы мыслимо было нечто неподвижное, как начало движения и причина его. Аристотель вводит понятия о трех разных классах существующего: существует нечто движимое, но не движущее, это материя; существует нечто движущее и движимое, это природа; существует нечто движущее, но не движимое, это бог. Первая причина всякого движения – бог, существо нематериальное, не имеющее частей, находящееся вне пространства, неподвижное; словом, он безусловная деятельность, чистая энергия. Но безусловной деятельностью может быть только чистое мышление. Потому в «Метафизике» Аристотеля бог – абсолютно деятельное мышление, он существо абсолютно живое, первый источник всякой жизни. Предметом деятельности этого абсолютного мышления может быть только высочайшее и совершеннейшее, то есть только само оно. Таким образом, в боге совпадают мышление и предмет мышления.

Эта спокойная неизменность мышления, предмет которого оно само, это нераздельное единство мышления и предмета мысли составляет абсолютное блаженство бога. Учение «Метафизики» Аристотеля о божественном мышлении – первая попытка построить теизм на научной аргументации; до Аристотеля представление о боге имело только религиозное основание, а в «Метафизике» мысль о боге, как о самосознательной личности, выводится путем последовательных умозаключений из основных положений философской системы. Аристотель говорит о боге как о личности, имеющей самосознание. Но деятельность этой личности состоит, по учению «Метафизики», только в теоретическом самосозерцании. Никакой практической деятельности эта личность не имеет, потому исчезает и понятие о ней как о личном существе, остается только божественный разум, единственную деятельность которого составляет мышление о самом себе, не оживленное никаким изменением, никаким развитием. Впрочем, бог, по «Метафизике» Аристотеля, все-таки первая причина движения вселенной; находясь вне вселенной, он сообщает ей с её периферии непрерывное равномерное круговое движение. А так как материя имеет влечение получать форму, которая приобретается посредством, движения, то бог – абсолютная цель вселенной. Вселенная стремится к божеству, но оно само относится к этому стремлению бездейственно.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2412-chetyre-prichiny-aristotelya
Учение о четырёх причинах является оригинальным и важным новшеством философии Аристотеля.

Рассматривая своих предшественников, Аристотель стремится выяснить, какие самые общие определения сущего они давали. Как они понимали сущность вещей, самые первые начала и причины всего существующего? Сначала ионийские (милетские) физики признавали причинами всего существующего то, из чего все происходит и во что все разрешается, или материю, из которой все происходит и в которую все разрешается, тот субстрат изменения, который остается неизменным во всех видимых изменениях – вода Фалеса, воздух Анаксимена, огонь Гераклита и др. Вскоре заметили, однако, что одной стихией не обойдешься, из единого однородного вещества не объяснишь различия вещей. И вот стали признавать множество разнородных материальных элементов, из которых складываются вещи и на которые они разлагаются – четыре стихии Эмпедокла, которые он уподоблял четырем основным краскам на палитре художника, гомойомерии Анаксагора, атомы Демокрита.

Но этой одной «причины» оказалось мало: из одного субстрата вещей, из одного материала природы столь же мало можно объяснить их действительное изменение, движение, развитие или возникновение их форм, их родов и видов. Как объяснить данную статую из того мрамора или меди, из которой она сделана, или данный дом – из того леса, из которого он построен? Аристотель указывает, что существует ещё причина изменения, которую нельзя отожествлять с субстратом изменения: существует лес; но сам по себе этот материал как таковой еще не объясняет ту движущую силу, которая привела его в данную форму. Движение не сводится к веществу; оно имеет начало, отличное от вещества, от материала; или, точнее, оно имеет нематериальное начало. В учениях Анаксагора и Демокрита из атомов, из непроницаемости и плотности атомов, из их фигуры, из геометрических свойств тел, движение не объясняется. И вот, наряду с материальным началом, греческая философия, еще до Аристотеля, признает нематериальное начало (причину) движения (ἀρχὴ τἤς μεταβολῆς или ὅθεν ἡ ἀρχὴ τῆς κινήσεως).

Но это еще не все. Рассматривая различные виды причинности, Аристотель находит, что есть действия, которые обусловливаются не своим началом, а своим концом, и объясняются только из своего конца, составляющего их цель. Если ребенок видит в первый раз рыболова, он не понимает, зачем он делает удочку, зачем он идет к воде, зачем он насаживает приманку на крючок, бросает его в воду и сидит в молчании у воды, не понимает до тех пор, пока не объяснится причина всего этого, пока действия рыболова не придут к концу. Всякое разумное человеческое действие объясняется из своего конца, из своей цели. Отсюда Аристотель выводит новый вид идеальной или конечной причинности, новый вид причины – цель, τέλος, τὸ οὗ ἔνεκα – «то, ради чего» совершаются различные действия. Этот вид причинности, действующий по целям, или теологической, конечной причинности, наблюдается, однако не в одних человеческих действиях: по целям и причинам действуют животные, по целям действуют их бессознательные инстинкты; цели преследует художник, воплощающий свои представления в данном ему материале, свои цели и причины преследует и великая бессознательная художница-природа в своем органическом творчестве. Проводя эту аналогию, Аристотель постоянно указывает, что нельзя рассматривать природу как мертвый механизм: в ней есть причинность, действующая по целям, – отсюда понятно и разумное устройство природы. Поэтому природа, согласно Аристотелю, допускает телеологическое объяснение, подобно тому как отдельные органы живых существ объясняются из их цели, из их назначения в общем строении, в общей жизни целого.

Наконец, есть еще один вид причин, еще одно начало действительности, которое также не сводится к материи: это начало есть вид, или форма. В самом деле, из материи не объясняется форма материи, ее вид или род; из субстрата изменения не объясняется та окончательная форма, которую он (субстрат) получает; например, статуя есть форма меди, медь – форма или вид материи. Платон, как известно, сводил все видовые и родовые формы вещей, мыслимых в наших понятиях, к идеям, доказывал, что роды и виды суть общие начала, которые не могут сводиться к единичным и преходящим чувственным, материальным вещам. Аристотель также признает роды и виды (γένη καὶ εἴδη) или родовые или видовые формы за реальные и всеобщие начала, определяющие собою индивидуальные вещи, т. е. являющиеся их причиной.

Когда мы спрашиваем себя, что такое есть данная вещь (τί ἐστι, или τί ἤν τὸ πρᾶγμα τοῦτο;), то в ответ на этот вопрос мы определяем данную вещь по ее родовой или видовой форме, – например, статуя, стол, человек. Эта форма и составляет сущность этой вещи – ее τὸ τί ἦν εἶναι, выражаясь термином Аристотеля.

Итак, вот каковы четыре вида причин, которые Аристотель находит у предшествовавших ему философов.

1. Материальная причина (ὕλη, το ὑποχείμενον), которая является субстратом всякого изменения, из которой возникают все вещи и в которую они разрешаются; это – первопричина ионийских физиков.

2. Та, откуда начало движения (ὅθεν ἡ ἀρχὴ τῆς κινήσεως), например, ум Анаксагора.

3. Противоположная второй – конец движения или действия – τὸ οὗ ἔνεκα – «то, ради чего» что-либо совершается, или благо Платона (как конечная цель всякого генезиса и движения).

4. Форма, составляющая определенный вид вещи, сущность, у Аристотеля[1] τὸ τί ἦν εἶναι (ср. Меt. 1, 3).

Рассматривая учения своих предшественников, Аристотель указывает, что все они признавали какие-либо из только что названных четырёх причин, причем, по его мнению, главнейшим недостатком «первой философии» (метафизики) этих предшественников была их односторонность. Они ограничивались отдельными видами, отдельными родами причин, забывая об остальных. Так, древнейшие физики и атомисты все сводили к материальному началу; Анаксагор, пришедший впервые к учению о Разуме как первом двигателе, не видит в разуме конечной причинности. Наконец, Платон, в своем противоположении формы и материи, забывает производящую причинность – «начало движения».

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2419-sushchnost-u-aristotelya
Аристотель, как и Платон, видит капитальную проблему философии в отношении общих понятий (идей) к вещам. Что такое роды и виды (идеи) и как они относятся к индивидууму, к единичному существу или единичной вещи? Аристотель превосходно сознает трудности этой проблемы и намечает свой путь к ее решению. Бесформенная вещь не есть вещь, а разве лишь «вещество», т.е. «материал» или возможность вещи; отвлеченная форма или родовое понятие также не есть действительная вещь, действительное существо, или сущность. Действительная вещь есть конкретная, воплощенная форма; она есть целое, состоящее из материи и формы. Но таким образом оказывается, что простых сущностей нет, что каждая действительная сущность есть нечто сложное и притом нечто сложное по самому понятию своему. Это у Аристотеля не продумано до конца, и отсюда – множество противоречий его метафизики, необычайная запутанность некоторых основных ее понятий. Аристотель не может вполне порвать связи с философией Платона об универсальных сущностях – идеях; и это противоречие сказывается в его онтологии.

Если мы возьмем Index Aristotelicus Боэция, это драгоценнейшее пособие при изучении Аристотеля, и откроем его на слове «οὐσία» (сущность), то увидим, в сколь различных смыслах употреблял Аристотель это слово:

1. οὐσία определяется у него как ὑποχείμενον ἔσχατον, то подлежащее, которое ни о чем не сказывается, но о котором сказывается все остальное: только единичная субстанция, единичное существо есть сущность (τὸ καθ’ ἔκαστον ἡ οὐσια... τῶν καθόλου λεγομένων οὐδέν οὐσία).

2. Тем не менее, сущностями у Аристотеля называются в известном смысле также виды и роды, поскольку видом и родом определяется существо вещи – то, что она есть (τὸ τί ἐστί); Аристотель даже зовет роды и виды «вторичными сущностями» (δεὐτεραι οὐσίαι).

3. У Аристотеля есть и тексты, где сущность или οὐσία сближается с материальным субстратом, и иногда – с элементарными телами (стихиями), например, огнем, водой и пр.

4. Наконец, οὐσία определяется Аристотелем, как сложно целое (οὐσία ἐστί ἤτε ὕλη καὶ το εἶδος καὶ τὸ ὲκ τούτων), состоящее из сочетания материи и формы.

Сбивчивости в философском понимании сущности не избег, следовательно, и Аристотель; но заслуга его состоит в том, что, несмотря на это, он ясно осознал философскую антиномию между общим и частным, занимавшим и до и после него столь многих мыслителей. Сбивчивость понятия сущности объясняется теми противоположными тенденциями – идеалистической и реалистической, которые Аристотель пытался в нем совместить и согласовать.

По материалам книги выдающегося русского учёного С. Трубецкого «История древней философии»

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2420-aristotel-o-materii-i-forme

Оспаривая отвлеченный идеализм Платона, Аристотель не отказался от его основных начал, а лишь стремился преобразовать его и сделать его более конкретным. Для Платона все основные начала сводились к форме и материи, чисто пассивной, лишь образуемой формою; то же мы находим и у Аристотеля. Здесь – тот же общегреческий дуализм, начало которого заметно уже в пифагорействе. Собственно метафизика Аристотеля в значительной части есть учение об отношении между формой и материей. Но к вопросу об отношении материи и формы Аристотель пытается подойти с другой стороны в своем учении об энергии и потенции.

Всякое изменение предполагает, во-первых, нечто изменяющееся, пребывающий субстрат изменения, который становится чем-либо, приобретает новые свойства. Во-вторых, изменение предполагает те или другие свойства, приобретаемые изменяющимся предметом. Так, например, медь делается статуей, человек из необразованного становится образованным. Тут он переходит от одного состояния к другому – противоположному; но в основании изменения лежит нечто неизменное, пребывающее. Изменение предполагает данный субстрат или материал (медь) и определенную форму (статуя), которую он приобретает.

Итак, должно быть два начала: ὕλη – материал, материя, и μορφή – форма, в которую отливается эта ὕλη. К этому сводится и вопрос о возможности генезиса, создававший сильное затруднение для досократовской физики. Вещи не могли произойти ни из бытия, ибо бытие неизменно, ни из небытия, ибо его нет. Следовательно, все происходит из относительного бытия или относительного небытия. Образованный человек происходит не из совершенного идиота и не из совершенно образованного, а из малообразованного, из способного к образованию. Все, что становится, происходит из того, что существовало в некотором отношении и в некотором отношении не существовало: существовало в способности, в возможности и не существовало в действительности.

Всякий генезис есть переход от возможного к действительному; он предполагает эти два понятия. Поэтому генезис вообще, мировой процесс генезиса предполагает, с одной стороны, изменяющийся, становящийся субстрат, как чистую возможность, потенцию всякого изменения, потенцию, которая сама по себе не имеет никакой определенной действительности; а с другой стороны – он предполагает действующую энергию, полную идеальную действительность.

Эти два понятия: возможного (потенциального, воплощаемого в материи) и действительного (актуального, олицетворяемого наличной формой) – суть основные понятия аристотелевской философии и проходят через всю последующую метафизику. Лишь с помощью этих двух понятий Аристотель думал выйти из затруднительного положения в вопросе о генезисе. Действительное, как форма Платона, и возможное, как материя, суть конец и начало генезиса.

Все, что происходит, происходит из своего противоположного (ср. диалог Платона «Федон»); при этом, однако, не противоположное свойство переходит в свое противоположное, но совершается переход от одного состояния к другому; следовательно, должен быть некоторый субстрат изменения, и притом такой, который никогда не произошел и сам по себе неизменен. Такова, по Аристотелю, материя, которая изменяется и принимает всевозможные формы и свойства, но которая сама по себе неизменна. Сама по себе она не обладает формами и не имеет никаких свойств. Она есть неопределенная возможность изменения. Форма у Аристотеля, напротив, есть то, что определяет собой материю, дает ей определенный, действительный вид и свойства.

Представим себе процесс развития совершенно закончившимся, представим себе, что цель генезиса достигнута, что данное изменяющееся существо вполне восприняло свою форму, которая прежде заключалась в нем потенциально, – форма является осуществленной в действительности, она совпадает с действительностью и есть действительное. Напротив, материя, говорит Аристотель, сама по себе еще не есть то, что из нее впоследствии становится; но она должна иметь способность стать такою: она есть потенция.

Путем отвлечения всех возможных форм или видов бытия, всех качеств и определений, сообщающихся основному материальному субстрату, Аристотель доходит до понятия «первой материи». Это – нечто во всех отношениях неопределенное, неограниченное, всеобщий субстрат, чистая потенция, которая в действительности никогда не существует отдельно от какой-либо формы, но стоит, скрывается за всеми видимыми формами, как тайная, невидимая мощь или возможность.

Форма, напротив, обусловливает всевозможные действительные свойства, всякое конкретное образование и видоизменение вещей. Но при своем различии материя и форма, соединены у Аристотеля нераздельно и не противолежат друг другу, а предполагают одна другую; нет отвлеченной действительности (форма), нет и отвлеченной возможности (материя); действительная «сущность» – οὐσία – не есть ни чистая действительность (ἐνέργεια), ни чистая возможность (δύναμις); она есть осуществляющаяся возможность или материализующаяся форма; возможное переходит в действительное, а действительное есть то, что осуществилось из возможного. Этим путем Аристотель думал примирить античный дуализм; отсюда он объяснял переход от одного полюса к другому, генезис, бывший доселе загадкой.

Итак, материя и форма суть основные начала философии Аристотеля. Материя не может существовать без формы: там, где она существует, она обладает какой-либо действительностью, она обладает определенной формой. Форма, наоборот, как чистая энергия, может быть мыслима и без материи – в мыслящем разуме. Разум есть форма всех форм: по Аристотелю, это наивысшая, совершенная форма, которая определяется как чистая энергия, абсолютно осуществленная, в которой не остается ничего потенциального, ничего материального. Все возможное здесь действительно в деятельности чистой мысли, чистого божественного Разума.

Такая энергия, такое абсолютное бытие есть божественное начало. Но Аристотель не думает сводить к нему множество своих разнообразных форм. Если материя сводится к πρώτη ὕλη, то все отдельные формы или энергии не являются видоизменениями какой-либо одной высшей формы, произведением единой творческой мысли божества: каждый общий вид (εἶδος), каждая особая форма вечна и неизменна, как идеи Платона.

Материя и форма суть основные понятия Аристотелевой философии. Одна и та же вещь может быть в одном отношении форма, в другом – материя, например, медь есть особая форма вещества и вместе материя данной статуи и т. д. Животная душа является формой – по отношению к человеческому телу, которое она организует, и материей – по отношению к высшей способности его разумного духа. Таким образом у Аристотеля является целая цепь, бесконечное множество посредствующих ступеней между чистой потенцией и чистой деятельностью – чистой формой или Богом, который отрешен от всякой материи. И чем выше поднимаемся мы по этим ступеням, тем чище и совершеннее раскрываются формы.

Форма у Аристотеля есть не только сущность материальной вещи, но и ее внутренняя цель и вместе – та сила, которая осуществляет эту цель. Все возможное стремится к своему осуществлению, вся материя стремится к форме, к бытию, ибо бытие, действительность есть всеобщее благо. Поэтому форма является конечною целью, к которой стремится все существующее. Таким образом, в понятии формы или энергии совмещаются три нематериальные причины или начала Аристотеля: она есть, во-первых, сущность (τὸ τί ἐστί); во-вторых, причина, от которой зависит движение, и наконец, в-третьих, она является как цель, как благо, к которому стремится все сущее. Четыре причины или начала метафизики Аристотеля сводятся к двум – форме и материи, или энергии и потенции.

Аристотель признавал, что вся природа исполнена бессознательного творчества. Цель есть принцип человеческого искусства и бессознательного творчества природы. Природа действует бессознательно, по какому-то внутреннему стремлению к цели. Отчего же эта цель достигается не сразу и не совершенно? Отчего существует такое множество низших, несовершенных форм? Почему высшая форма не осуществляется разом, непосредственно, не господствует нераздельно? Оказывается, что материя есть в действительности не простая потенция, не чистая возможность формы, но нечто прямо противоположное форме – особого рода отрицательное начало или причина. Из нее Аристотелем объясняется случайность в природе, косная сила, противодействующая форме, которая ограничивает целесообразную деятельность природы и человека. Этим объясняется то, что высшие формы осуществляются не сразу, предполагая осуществление низших форм. Аристотель первый пришел к предположению морфологического единства в организации и строении живых существ. Но высшей ступени предшествуют ряды низших ступеней, человеку – ряд менее совершенных созданий. Материя поддается форме не сразу. Отсюда же зависит и несовершенство в природе.

По материалам книги выдающегося русского учёного С. Трубецкого «История древней философии»

[Davydov_index]

Могила Аристотеля находится на полуострове Халкидики
http://ic.pics.livejournal.com/davydov_index/60378694/3085685/3085685_original.jpg
Греческие специалисты сумели доказать, что знаменитый философ был похоронен на своей родине в окрестностях города Стагира.

Учёные заявили, что нашли могилу древнегреческого философа, на конференции "Аристотель — 2400 лет", которая состоялась в Салониках. Эту находку удалось обнаружить после 20 лет раскопок.
http://ic.pics.livejournal.com/davydov_index/60378694/3085872/3085872_original.jpg
На конференции греческий археолог Костас Сисмандис заявил, что могила находится на полуострове Халкидики. Её обнаружили на склоне города Стагира, где был рождён Аристотель.

Археологи подтвердили, что нашли и алтарь, который упоминался в древних писаниях.

Это захоронение обнаружили ещё в 1996 году. Но доказать, что в этой могиле был похоронен Аристотель, исследователи не могли. Найти новые данные и весомые подтверждения археологи сумели только сейчас.

Аристотель умер в изгнании в 322 году до нашей эры. Он был учеником Платона, воспитывал Александра Македонского. Создал всестороннюю систему философии, которая охватила социологию, логику, физику. Считается одним из самых влиятельных древнегреческих философов.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2421-aristotel-o-dvizhenii
Свое учение о материи и форме, о потенции и энергии Аристотель разработал в связи с проблемой движения – этой основной задачей античной физики. Элеаты рассматривали движение, как нечто ложное, кажущееся, как небытие. Аристотель полагал, что движение, хотя и не обладает полной действительностью, чистым бытием, но не есть небытие. Оно есть переход от возможного к действительному, тот процесс, та деятельность, посредством которой форма воплощается в материальной потенции. Так из понятий потенции и энергии Аристотель объяснил проблему движения: оно есть переход и служит чем-то средним между потенцией, стремящейся к осуществлению, и совершенной действительностью.

Движение предполагает нечто движущее и нечто движимое. Материя не движет сама себя: медь, как говорит Аристотель, не может сама себя сделать статуей. Потенция без энергии не может породить движения: оно имеет свое начало в нематериальном, в противоположном материи. Движение необъяснимо ни из чистой материи, ни из чистой действительности: оно одинаково необходимо предполагает и то, и другое; ибо оно есть переход от первого ко второму.

Форма и материя равно вечны и не имеют происхождения. Следовательно, вечно и взаимоотношение между ними, вечен переход от одной к другой – вечно мировое движение, вечен мир. Но, спрашивается, много ли начал имеет движение, или одно? Аристотель отвечает стихом из Илиады:

Нехорошо многовластье: единый да будет владыка...

И действительно, мы видим, что мировое движение есть цельный процесс, все моменты которого взаимно обусловливают друг друга. Рассматривая Вселенную, мы находим, что все движение на нашей планете находится в соотношении с небесным движением, всеобщим и правильным; и, если движение мира едино, то оно предполагает непременно и единого двигателя. Далее, исходя из понятия причинности, мы приходим к понятию о первой причине. Здесь мы встречаемся с так называемым космологическим доказательством бытия Божия. Бог есть первая причина движения, начало всех начал. Аристотель рассуждал при этом следующим образом: ряд причин и следствий не может быть безначальным или бесконечным; есть причина, сама себя обусловливающая, ни от чего не зависящая – причина всех причин; ведь если бы мы допустили бесконечный ряд причин, то во всем существующем видели бы ряд одних следствий. Есть, следовательно, одно начало и причина, которая все начала делает началами и причинами; оно-то и есть начало причинности и движения.

Есть «первое движущее», начало всякого движения и изменения; ибо изменения также сводится к движению. Согласно Аристотелю, это начало – непостижимо и неизменно, ибо в нем нет материальной стихии. Оно вечно, как вечно само движение, как вечна природа; оно нематериально, оно есть чистая энергия. Оно, поэтому, есть первый источник всякого бытия и действия. Но абсолютно бестелесное существо есть только дух; бестелесная энергия есть мысль или мышление. Чистая форма всех форм есть понятие всех понятий, совершенное ведение. В философии Аристотеля Божество довлеет себе, и потому вся его самодеятельность заключается в мышлении, ибо всякая другая деятельность имеет цель вне себя самой. Предметом этого мышления служит оно само, как наиболее достойное мышления; оно непрестанно созерцает свою собственную чистоту и полноту бытия. Энергия этой мысли и есть вечная жизнь.

Это начало, говорит Аристотель, не движет мир внешним образом, рядом механических толчков; оно движет его, как внутренняя цель, не потому, чтобы в нем самом было движение, а как предмет всеобщего стремления, всеобщей любви – явный отголосок учения Платона.

Аристотель полагает, что Божество приводит в движение непосредственно лишь верхнюю сферу – небо неподвижных звезд. Это движение наиболее правильное, ибо ближе всего находится к божеству; затем уже оно обусловливает собою и движение низших сфер (см. статью Физика Аристотеля). Аристотель, хотя и отрицал всякие телесные определения Бога, но не мог отрешиться от пространственных представлений и помещал божество вне мира, за пределами высшего неба. Бог Аристотеля не есть личный бог; это – лишь конечное условие мирового движения, мирового процесса, а следовательно, и мирового бытия в его целом, – первая причина Вселенной. Правда, у Аристотеля понятие причинности и движения – несравненно глубже понятий предшествовавшей философии. В его первой причине совпадают понятия производящей причины, формы и цели; она есть начало, середина и конец всего сущего и бывающего. Но все же она ограничена в своем действии материальной «причиной», которая противолежит ей. Бог Аристотеля остается философской отвлеченностью, которая не в силах победить античный натурализм. Поэтому наряду с верховным Богом, двигающим небо неподвижных звезд, Аристотель признавал других двигателей, других богов, движущих планеты. Но бог Аристотеля не есть исключительно астрономическая или космологическая гипотеза, как ум Анаксагора. Его можно рассматривать также как гносеологическую гипотезу, как идеал чистого разума, «понятие всех понятий», хотя и здесь, по своей отвлеченности, он является не творческим источником всех прочих мыслимых форм, которые не существуют отрешенно от вещества, а только как мыслящее начало, не имеющее объекта вне себя самого. Как бы то ни было, бог Аристотеля есть верховное, конечное понятие его метафизики, в котором совпадают начала движущей причины, цели (благо) и чистой формы (чистого мыслящего разума).

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2422-kritika-metafiziki-aristotelya

Критику метафизики Аристотеля вкратце можно свести к следующему. В главных основах своей «первой философии» Аристотель, в общем, сходится с Платоном, поскольку его «форма» происходит от «идеи» Платона. Но он расходится с Платоном, поскольку он не признает идеала вне действительности, за исключением чистого божественного Разума, который сам есть первая из действующих причин или энергий. «Сущее», по Аристотелю, есть не идея, не отвлеченность, а сама действительность.

Но что такое эта действительность? Аристотель признает «сущностями» только индивидуальные существа, только воплощенные формы; «сущность» предполагает, следовательно, и материю, которая отличает однородные индивидуальности одну от другой. С другой стороны, сущность данной вещи сознаётся нами в форме понятия. Таким образом, основной вопрос «что такое сущность?» – далеко не разрешается: есть ли сущность вещи индивидуальное существо, отличное от понятия, или же эта сущность совпадает с истинным понятием вещи?

Каково отношение мысли к действительности, понятия – к сущему? Это – метафизическая проблема, разработанная Аристотелем и завещанная им для критического разбора в последующей философии.

Для самого Аристотеля проблема об отношении мысли к действительности, проблема о понимании сущего, по-видимому, разрешается тем, что верховный принцип понимания – чистый Разум – признается тожественным с первой причиной действительности – Богом. По Аристотелю, Бог есть форма всех форм, или форма, объемлющая все формы в энергии своей деятельности – чистой жизни. Но эта невещественная форма не есть индивидуальное существо, не есть личность: это – отвлеченность, которой противолежит другая отвлеченность – «материя»; эта материя есть нечто такое, что не сводится ни к какой форме, ни к мысли, ни к понятию, что отлично от понятия и противоположно ему.

Правда, Аристотель пытается примирить эту противоположность – понять материю как потенцию формы, потенцию духа, если можно так выразиться. Но, как ни глубокомысленна подобная попытка, критики отмечают, что Аристотелем остается невыясненным основной вопрос о том, что такое «сущность», что такое индивидуальность? «Форма» есть нечто общее, вид, соответствующий понятию; а материя – только неопределенная «потенция» такого вида. Откуда же конкретная действительность?

Аристотель и не пытается выводить ее из своих метафизических начал. Скорее, наоборот, он добывает эти начала путем философского анализа этой действительности. Действительная природа вещей есть предмет умозрения Аристотеля. И она представляется ему совокупностью форм, реально осуществляющихся в материи.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2424-fizika-aristotelya
«Первая философия», метафизика Аристотеля рассматривает «сущее, как сущее», т.е. отвлеченно от всяких чувственных и физических свойств, например, движения, телесности и пр. Физика рассматривает то, что движется, и то, что телесно. Ее предмет есть природа – φυσις. Под движением Аристотель понимает всякое изменение, всякое осуществление в действительности чего-либо возможного и, сообразно четырем главным своим «категориям», признает четыре вида движения: 1) субстанциальное – происхождение и уничтожение; 2) количественное – увеличение и уменьшение; 3) качественное – качественное изменение; 4) пространственное – движение в собственном смысле слова, или перемещение.

Все виды движения обусловливаются в физике Аристотеля пространственным движением, стоят в зависимости от него, ибо все они определяются движением неба, с которым связываются все изменения, все явления в подлунной. Мы бы сказали, что как физиологические, так и химические процессы связываются с процессами механического движения. Поэтому Аристотель особенно тщательно исследует это понятие пространственного движения и связанные с ним другие понятия, имевшие такое роковое значение для античной физики, – понятия беспредельного пространства и времени, с которыми оперировала древняя метафизика. Разрешая противоречия, которые элеаты и мегарцы раскрывали в понятиях величины и движения, Аристотель доказывает, что беспредельное (ἄπειρον) существует лишь потенциально (δυνάμει), а не актуально. Элейская философия отрицала возможность движения в данном пространстве и времени, исходя из их бесконечной делимости, – Аристотель в своей физике доказывает, что бесконечная делимость времени и пространства – не действительна, а лишь потенциальна: пространство, как и время, делимо, но не разделено. Понятие беспредельности – чисто отрицательное; актуально существует лишь нечто определенное, оформленное; ἄπειρον – беспредельное – есть лишь материя, а так как чистая материя существует только как потенция, то действительного, актуального бесконечного нет.

Теория пространства и времени в физике Аристотеля значительно и даже чрезмерно упрощается: понятие пространства сводится к понятию места – τόπος, понятие времени – к понятию определенного промежутка времени. Такова тенденция Аристотеля: нет отвлеченностей, нет пространства и времени без вещества и движения. Нет пустого времени и пространства, а есть лишь время и пространство наполненные – определенные места и времена. Аристотель определяет пространство как границу объемлющего тела по отношению к тому, которое объемлется, т.е. попросту – пространство есть место, наполненное телом. Время в физике Аристотеля определяется, как «число движения по отношению к предшествующему и последующему». Что хочет сказать этим Аристотель? Мы измеряем течение времени числом годов, дней, часов, минут и т. д.; часы и минуты измеряются нами движением часовой стрелки, дни и годы – видимым движением неба. Определенное время есть совокупность последовательных моментов, единиц времени, в течение которых произошло то или другое событие, то или другое движение. Одно движение совершается скорее, другое медленнее, т.е. в одно и то же время может произойти большее или меньшее количество движения; количество движения определяется пространством и временем. Таким образом, время в физике Аристотеля – не есть общая возможность последовательности вообще, а определенный промежуток в последовательности движений, как пространство есть лишь определенное место. Неопределенность времени, беспредельность пространства – актуально не существуют; актуально есть только занятое, наполненное и постольку определенное время и пространство. Этим легко разрешаются все затруднения элеатов. Отсюда в физике Аристотеля доказывается, что нет пустоты во времени или в пространстве, что вне мира нет пространства и не было времени. Мир вечен, движение было и есть всегда; оно непрерывно и вечно. Круговое движение есть совершенное, безначальное и бесконечное, возвращающееся к себе – первичная форма движения.

Но, сводя все изменения к движению, Аристотель в своей физике далек от механического миросозерцания атомистов, сводивших все изменения лишь к перемещению частиц в пространстве. Он подвергает сильной критике учение Демокрита, признает основные качественные различия вещей и реальность качественных изменений вещества, обосновывая возможность таких изменений своей теорией об отношении потенции к акту. Физическая природа представлялась Аристотелю подобной организму, в котором из семени развиваются новые разнообразные свойства. Даже там, где мы видим внешнее соединение двух тел, возможен их органический синтез: из двух тел составляется новое образование, отличное от каждого из предыдущих, и в котором осуществилась новая форма бытия.

Вообще, по Аристотелю, всякое изменение, не только органическое, но и механическое, обусловлено внутренними нематериальными причинами: он признавал в физической природе бессознательное, инстинктивное творчество. В ней таятся потенциальные формы, которые и осуществляются в ее творческом движении, причем высшие формы, как наиболее совершенные, осуществляются природой лишь после целого ряда промежуточных ступеней.

Аристотель первый отверг космогонию. Действительность, как и возможность, не имеет происхождения. Формы и виды – вечные и неизменные, как идеи Платона, существовали всегда в вещах и в действительности и никогда – вне их. Поэтому и действительный мир не имеет начала и конца: подобно Платонову миру идей, он пребывает вечно. Мир един, вечен и совершенен, ибо в нем выразилась действительность. Божество не могло существовать без мира, равно как и материя не могла никогда быть чистой потенцией, но всегда имела форму.

В описании физического устройства мира Аристотель признает различие между подлунным и надлунным миром. Неизменная правильность движения небесных тел составляет отличительную черту верхних сфер. Материя этих сфер – эфир, неспособный ни к какому изменению, кроме перемещения, и притом кругового: поэтому там – вечная, неизменная, божественная жизнь, а внизу царит закон вечного изменения, возникновения и уничтожения; самый вид этих двух областей свидетельствует об их отличии друг от друга.

Физика Аристотеля признаёт четыре стихии, обладающие противоположными качествами (холод и тепло, сухое и сырое): землю, воздух, огонь и воду. Эти главные физические стихии могут постепенно взаимно переходить друг в друга. Пятая стихия – эфир, которой наполнена верхняя сфера, не изменяется и не переходит в другие стихии.

В середине мироздания находится, согласно Аристотелю, неподвижная земля, вокруг которой расположены три другие материальные стихии: вода, воздух и огонь. Вокруг земли вращаются сферы, к которым прикреплены солнце, луна и пять планет. За ними следует крайняя сфера – небо неподвижных звезд, наполненное эфиром и приводимое в движение верховным божеством. Звезды Аристотель считает вечными, божественными существами, ведущими блаженную жизнь, – воззрение, общее всем древним философам. Планеты имеют самостоятельное движение, не зависящее от движения неба, совершающееся не по кругам, а по эллипсисам. Они имеют своих двигателей, своих богов, обусловливающих различие их движения (политеистическая черта). Для объяснения эллиптической формы движения планет Аристотель в своей физике приписывал каждой из них несколько сфер, зависящих друг от друга, причем данная планета всегда прикреплена к низшей из этих сфер.
http://fanstudio.ru/archive/20160530/Ex8MbtKq.jpg
Вселенная Аристотеля

Земля, по Аристотелю, есть область изменения, возникновения и уничтожения, вечный круговорот которых зависит от неравномерного движения планет. В связи с влиянием солнца и сменой дня и ночи находится круговорот и изменения, противоположный вечному бытию звезд.

Аристотель – отец систематической зоологии и сравнительной анатомии. Правда, он многое почерпнул по этим отраслям науки у своих предшественников; но его заслуги все же колоссальны. Его попытка естественной классификации животных научна, насколько это возможно было в его эпоху. Одна зоология Аристотеля могла бы доставить ему славу великого естествоиспытателя. Конечно, мы не можем здесь излагать специально зоологические воззрения Аристотеля. Но нас интересуют общие философские взгляды, которыми они проникнуты. Физическая и органическая природа у Аристотеля – не бессвязная трагедия, но художественное произведение, в котором все связано и в целом, и в отдельных частях.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2384-fizika-aristotelya-kratko
Физика – третий раздел «теоретической философии» Аристотеля (два других – метафизика и математика). Он излагается в одноименном трактате («Физика»), состоящем из 8 книг и содержащем очерк учения Аристотеля о природе. Возникновение и исчезновение предметов, все изменения, которым подвергается материя, основаны, согласно Аристотелю, на законах движения; оно – бессмертная жизнь природы в пространстве и времени. Цель этого процесса природы постепенное расширение владычества формы над материею, расширение и совершенствование жизни.

По разнице впечатлений, которые производят на чувства материальные предметы, Аристотель, основываясь на противоположностях теплого и холодного, сухого и влажного, перечисляет в своей «Физике» четыре основных вещества («стихии»). Вещество теплое и сухое – огонь (теплота); вещество теплое и влажное – воздух; холодное и влажное – вода; холодное и сухое – земля. По разнице направлений движения, Аристотель принимает две его разновидности: движение вверх («к границе мира») и движение вниз («к центру мира»). Причина этой разницы та, что одни тела тяжелы, а другие легки. В соответствии с этим каждая из стихий имеет свое «естественное место»: огню и воздуху по их внутреннему принципу свойственно двигаться вверх, а земле и вода – вверх. Представления о силе тяжести в «Физике» Аристотеля нет, оно возникло лишь в Европе Нового времени.

В каждом сложном теле соединены все четыре стихии; перемены в пропорциях сочетания этих стихий производят то, что тела возникают и исчезают. Кроме прямолинейного движения вверх или вниз «Физика» Аристотеля признаёт и ещё один вид – круговое перемещение; оно совершеннейший вид движения, потому что оно принадлежит вселенной в целом и составляет природу эфира, вечного, неизменного, бесстрастного существа, непричастного борьбе стихий; этот эфир – единственное материальное существо, имеющее божественную природу.

Устройство вселенной, по Аристотелю, обусловливается отношением эфира к стихиям и взаимными отношениями стихий. Вселенная составляет одно целое, одну систему. Она имеет форму шара; в этом шаре движутся небесные тела, тоже имеющие шарообразную форму. Они двинутся в стройном порядке по концентрическим кругам, которые расположены один над другим.

Земля, составляющая центр вселенной, имеет форму шара, как мы видим по очертанию её тени и лунным затмениям; другое доказательство шарообразности земли то, что все тела имеют стремление собираться к центру. Границу вселенной в «Физике» Аристотеля образует небо – живое существо, состоящее из эфира. Своим вечным круговым движением, видимым при наблюдении за звездами, оно сообщает такое же движение и вселенной. Это движение небо получает от первой движущей причины, действующей на внешнюю окружность его. Кроме этого общего движения вселенной есть особенные движения небесных тел и стихий, обусловленные их природою. Стройность всех движений во вселенной, по мнению Аристотеля, неопровержимо свидетельствует о наличии в мире божественного провидения.

Небо, по теории, развиваемой Аристотелем в «Физике», состоит из нескольких концентрических сфер. Одна из них – звездное небо – резко отличается своими свойствами от других сфер, составляющих планетную систему. Движение звездного неба неизменно круговое, и число светил на звездном небе очень велико; потому оно самая божественная часть вселенной. Звезды этого неба, согласно Аристотелю, – вечные, блаженные существа, чья природа несравненно выше человеческой; свободные от всяких перемен и страданий, они ведут блаженнейшую жизнь. Система планет, к числу которых принадлежат солнце и луна, тоже свободна от перемен и страданий и тоже имеет божественную природу. Но её движение не чисто круговое, и орбиты планет имеют косое положение.

Область небесных светил, неизменного бытия и неизменного кругового движения соответствует в «Физике» Аристотеля тому, что народное верование греков называло царством бессмертных богов. Но и земной мир, находящийся под солнцем и луною, имеет в себе некоторые элементы вечного движения. Оно создаётся в нем бесконечным круговоротом возникновения и исчезновения, вечностью видов смертных существ.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2345-uchenie-aristotelya-o-dushe
Рассматривая живые существа, Аристотель и к ним подходит с точки зрения соотношения материи и формы. Если форма везде играет роль движущего начала, то душа, естественно, оказывается формой, а тело – «материей» органического существа. Более точно Аристотель определил душу как «первую энтелехию органического тела» (О душе, II, 1, 412 b), т. е. жизненное начало тела, движущее его и строящее его как свое орудие. Поэтому в живых телах наиболее явственно обнаруживается целесообразная деятельность природы.

Соответственно своим функциям, душа делится на три рода. Функции питания и размножения, наличные у любого живого существа, образуют питательную, или растительную, душу. Ощущение и передвижение, свойственные животным, образуют душу ощущающую, или животную. Наконец, мышление осуществляется как деятельность разумной души – она принадлежит только человеку. Закон здесь таков: высшие функции, а соответственно души, не могут существовать без низших, тогда как последние без первых – могут.

Мало занимаясь растениями, Аристотель гораздо больше пишет о животных. Тело животного, считает он, составлено из мелких частиц – гомеомерий (отличие их от атомов Демокрита в том, что гомеомерии могут бесконечно делиться). Особое значение имеют массы «мяса», выступающие, по Аристотелю, в качестве носителей ощущений, – нервы были ему еще неизвестны. Непосредственным носителем жизни – «души» – является «пневма», источник жизненной теплоты, тело, родственное эфиру и переходящее в тело ребенка из отцовского семени. Орган – носитель пневмы есть сердце, в котором из питательных веществ, доставляемых через жилы, вываривается кровь. Важное место в учении о животных занимает их классификация, описание развития эмбриона, различных способов зарождения животных, включая самозарождения, и прочее.

Человек, занимающий высшее место в природе, согласно Аристотелю, отличается от других животных наличием разума (разумной души). И структура его души, и строение тела соответствуют этому более высокому положению. Оно сказывается в прямохождении, наличии органов труда и речи, в наибольшем отношении объема мозга к телу, в обилии «жизненной теплоты» и т. д. Познание выступает деятельностью ощущающей и разумной души человека. По мнению Аристотеля, ощущение или восприятие – это изменение, которое производится воспринимаемым телом в душе через посредство тела воспринимающего. Воспринимается только форма предмета, а не его материя, так на воске воспроизводится отпечаток формы перстня, тогда как воск остается воском, а перстень – перстнем. Отдельное чувство воспринимает только единичное, и всякое такое восприятие истинно. Общие же качества, считает Аристотель, воспринимаются уже не отдельным чувством, но всеми ими. «Общее чувство», возникающее в результате их взаимодействия, уже не простая сумма единичных восприятий, а особым образом организованное душевное действие, с помощью которого можно сравнивать и различать отдельные восприятия, соотносить восприятия и их предметы, осознавать отношение восприятия к субъекту, т. е. к нам самим. Общее чувство позволяет выявить единство и множество, величину, форму и время, покой и движение предметов. Оно может быть истинно или ложно.

Восприятие души непосредственно. Но если вызвавшее его движение в органе чувства сохраняется дольше, чем само восприятие, и вызывает повторение чувственного образа в отсутствие предмета, то мы имеем акт воображения (фантазии). Если воображаемое признается копией прежнего восприятия, то перед нами воспоминание. К функциям животной (чувствующей) души, по Аристотелю, относятся также сон, удовольствие и неудовольствие, желание и отвращение и т. д. Разумная душа добавляет к ним разум или мышление (noys). Способность к мышлению предшествует при этом реальному мышлению. Отсюда образ ума как «пустой доски», на которой мышление записывает результаты своей деятельности. Аристотель считает, что мышление всегда сопровождается чувственными образами, и потому в разуме выделяются две стороны: деятельный разум, или творческое начало ума, все творящее, и ум, воспринимающий и страдающий, который может стать всем (см.: О душе, III, 5, 430 а). Деятельный ум уподобляется свету, который «делает действительными цвета, существующие в возможности» (там же). Иными словами, воспринимающий ум – «материя», деятельный – «форма»; воспринимающий – «возможность», а деятельный – «действительность», энтелехия.

Отсюда вытекает одна существенная неясность относительно посмертной судьбы души. Аристотель считает, что растительная и животная (питающая и ощущающая) души безусловно смертны, распадаясь вместе с телом. Видимо, возникает вместе с телом и вместе с ним гибнет и воспринимающий разум. А вот творческий разум божествен и потому вечен. Но означает ли это индивидуальное бессмертие души? Если у Платона уже пробивается мысль об индивидуальном бессмертии, то ответ Аристотеля совершенно неясен. Высшая часть не может существовать без низших, значит, творческий разум не может существовать без растительного и животного начал души и без воспринимающего разума. И тем не менее мы встречаем в труде Аристотеля «О душе» следующее утверждение: «ничто не мешает чтобы некоторые части души были отделимы от тела» (там же, II, 1, 413 а). И еще более определенно: «способность ощущения невозможна без тела, ум же существует отдельно от него» (там же, III, 4, 429 b). Иначе говоря, творческий ум, будучи энтелехией в отношении воспринимающего, не есть энтелехия тела, а значит, может отдельно от тела существовать.

Неразвитость и противоречивость учения Аристотеля в творческом уме послужила основой для многочисленных и неоднозначных толкований. Лишь в одном аспекте его смысл, пожалуй, ясен. Из существования вечного и божественного творческого ума Аристотель выводит само божество или божественный ум. Рассуждая об отношении души к ее объектам, Аристотель писал: «В душе чувственно воспринимающая и познавательная способности потенциально являются этими объектами, – как чувственно познаваемыми, так и умопостигаемыми; [душа] должна быть или этими предметами, или формами их. Но самые предметы отпадают, – ведь камень в душе не находится, а [только] форма его. Таким образом, душа представляет собою словно руку. Ведь рука есть орудие орудий, а ум – форма форм, ощущение же – форма чувственно воспринимаемых качеств» (О душе, III, 8, 431 b). Из приведенного положения следует, что творческий ум, предметом и содержанием которого являются формы и только формы, не только свободен и независим от реальных предметов, но логически первичен по отношению к ним. Он «творит» вещи, мысля их.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2385-etika-aristotelya-kratko

Тот раздел учения Аристотеля, который именуется «практической философией», посвящён законам разумной и нравственной деятельности человека. Он разделяется на три части: этику (нравственную философию), учение о хозяйственной деятельности (экономику) и политику (философию государственных наук).

Свои понятия о добре и о законах нравственной жизни индивидуального человека Аристотель изложил в трактате, который написал для своего сына, Никомаха. Ученые называют это сочинение «Никомаховой этикой» – для отличия от других трактатов, тоже именуемых «этикой» и, по всей вероятности, ошибочно приписанных Аристотелю («Большая Этика», «Эвдемова Этика» и др.).

По воззрению Аристотеля, истинная этика не сводится к одному лишь знанию добра, потому что человек, знающий добро, может, увлекаясь чувственными желаниями, поступать дурно. Аристотель считает, что главная суть этики – направление свободной и разумной деятельности души к доброму. Сначала эта разумная этическая деятельность бывает только результатом отдельных актов свободного решения души; но через упражнение она становится привычной и делается «постоянным качеством воли», неизменным свойством характера. Тогда разумный элемент души непрерывно владычествует над тем её элементом, который доступен влиянию чувственных впечатлений и страстей; тогда человек живет добродетельно и постоянно поступает нравственно.

Главную отличительную черту добродетели «Никомахова этика» Аристотеля видит в том, чтобы держаться разумной середины между противоположными крайностями, ибо крайности – и суть пороки. Так, пороками являются две крайности: тщеславие и малодушие, а середина между ними – великодушие – есть этическая добродетель. К числу добродетелей Аристотель относит также мужество (среднее между пороками безрассудной отваги и трусости), щедрость (среднее между расточительством и скупостью) и т. д.

Нравственная деятельность души, истинная этика всегда направлена к высочайшему благу, добру; потому она ведет к счастью. Без добродетели невозможно счастье, составляющее цель жизни. Но кроме добродетели, для счастья необходимы и физические блага: здоровье, хорошее телосложение, материальное благосостояние. Таким образом, Аристотель, не признавая, как делает Аристипп, высочайшим благом наслаждение, не исключает истинного наслаждения из понятия о счастье.

«Никомахова этика» Аристотеля потому признаёт важными хорошее телосложение и другие хорошие физические качества, что считает их необходимыми для возможности вести добродетельную жизнь. Наслаждение, по Аристотелю, есть естественное следствие добродетели; оно – чувство довольства, возбуждаемое в человеке сознанием, что его поступки нравственно хороши. Хорошие поступки не охватываются определением одного какого-нибудь элемента нравственной жизни, так как добродетель не одна. Есть разные добродетели; каждый класс людей имеет свои особые этические обязанности; но есть добродетели, составляющие обязанность всех людей; такова, в особенности, справедливость.
http://fanstudio.ru/archive/20160610/TuuVfMO4.jpg
Итальянская рукопись «Никомаховой этики» Аристотеля с миниатюрами. 1490-е

Тезис Аристотеля о том, что любое подлинно этическое действие имеет своим источником разум, неизбежно приводит его к признанию возможности для человека свободно выбирать между добром и злом. «В нашей власти добродетель, точно так же, как и порок, ибо мы властны действовать во всех тех случаях, когда властны и воздержаться от действия», – пишет он в «Никомаховой этике».

Высочайшее достоинство имеет хорошая этика тогда, когда предмет её – общее благо, благо государства. Потому нравственная философия имеет тесную связь с философией общественного быта («политикой»). Переход от «этики» к «политике» делает небольшой трактат Аристотеля «О дружбе». Аристотель считает дружбу добродетелью, потому что она – тоже есть исполнение этических обязанностей. Вообще, нравственность, по воззрению Аристотеля, обусловливается тем, что человек живет в обществе других людей.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2426-uchenie-aristotelya-o-gosudarstve
Свой общественно-государственный идеал Аристотель излагает более всего в сочинении «Политика».

По учению Аристотеля о государстве, человек живет не для себя одного, но по природе создан для общественной жизни – половые и кровные связи, язык, врожденные нравственные инстинкты связывают его с другими людьми. Он нуждается в них для наиболее успешной защиты от опасностей, для удовлетворения насущных нужд, а также и просто для удовлетворения своих социальных инстинктов. Человек, учит Аристотель, нуждается в общении с подобными себе не только для поддержания и улучшения своей телесной жизни, но также и потому, что лишь в человеческом обществе возможно хорошее воспитание и упорядочение жизни правом и законом.

Совершенное общество, обнимающее в себе все другие формы общества, есть государство – «полис». Цель этого совершенного общества – не исключительно экономическая. Согласно учению Аристотеля, государство не есть экономическая ассоциация, и цель, которую оно преследует, не заключается в охране частных интересов. Цель государства есть высшее благо вообще – «эвдемония», счастье граждан в совершенном общежитии, общение в счастливой жизни. Поэтому цель государства заключается не в завоеваниях или войнах, но в добродетели граждан и совокупности всех средств, необходимых для ее осуществления; как и у Платона, гуманное воспитание граждан в добродетели является главною задачею государства.

Аристотель считает, что государство стоит выше семьи, выше частных лиц; оно относится к своим членам как целое к частям; оно есть первое по своей природе. Но во времени, в порядке возникновения – семья и община предшествовали государству. Сначала под влиянием естественного влечения образовалась человеческая семья, потом под давлением различных обстоятельств семьи сплотились в общины («хоры»), из которых при дальнейшем развитии человеческого общества образовались государства.

Своей «Политике» Аристотель, по-видимому, предпослал целый ряд подготовительных трудов: он подверг обстоятельной критике политические сочинения Платона, а также и конституции различных народов.

Аристотель порицает сочинение Платона «О государстве» за выраженное в нём стремление к исключительному, тоталитарному общественному единству. По политическому учению Аристотеля, только индивид есть неделимая единица, а государство по своей природе есть нечто множественное; оно состоит не только из многих членов, но и из различного рода членов. Государство перестало бы быть государством, если бы в нем могло осуществиться отвлеченное единство Платона. Аристотель подвергает беспощадной критике проповедовавшиеся Платоном учреждения. Он указывает, что в своем коммунизме Платон уничтожает ряд нравственных факторов, ряд конкретных связей, на которых зиждется общество. Источник споров и распрей вовсе не уничтожается при учреждении государства-коммуны, а, напротив того, усиливается общностью владения. Аристотель учит, что эгоизм естественен, что в известных границах в нем нет ничего дурного; нормальная любовь к семье есть своего рода нравственное начало, на котором зиждется государство, источник радостей и дружбы. Человек более заботится о своем, чем об общем, и потому, уничтожая семью и частную собственность, государственный коммунизм ослабляет энергию сильнейших двигателей человеческой деятельности.

Далее, Аристотель делает общий обзор различных конституций, т. е. форм государственного устройства.

Конституция государства зависит от того, в чьих руках находится верховная власть.

Возможны три случая: господином может быть или один, или немногие, или многие. Каждый из этих возможных политических типов распадается, в свою очередь, на правильный и дурной (ошибочный), смотря по тому, преследуют ли правители общее благо или свои частные интересы.

Таким образом, согласно учению Аристотеля получается три правильных рода государственного правления: монархия, которая всецело зависит от личности монарха, его царственной мудрости; аристократия – господство лучших, и республика («полития»), при которой необходимо равенство, а также три худых рода правления: тирания, олигархия и демократическое господство толпы, пролетариата (охлократия).

Аристотель подробно рассматривает эти шесть государственных форм, характеризует их особенности, исследует, при каких обстоятельствах и каких условиях возникает каждая из них, какие причины обусловливают из разложение, какими средствами и учреждениями каждая из них может быть поддерживаема или разрушаема, через какие формы и каким путем проходит обыкновенно государственное устройство данного типа. Словом, Аристотель в своём учении исследует государственные законы государственной жизни, морфологию государства. Такой анализ потребовал огромного труда и имел огромное значение для развития античной политической мысли.

Все названные государственные формы не только описаны Аристотелем, но и рассмотрены в его учении критически. Философ рассматривает их как с абсолютной точки зрения – безусловно, желательной, так и с точки зрения относительной, практической.

В отличие от Платона, Аристотель хочет рассмотреть не идеальную конституцию, но наилучшую при данных условиях и обстоятельствах. Поэтому он не ищет, подобно Платону, одного идеала, который подходил бы ко всем действительным государствам, указывая, что это столь же немыслимо, как найти одно платье, одно лекарство, одну диету для всех тел. По мнению Аристотеля, нужно искать не идеальную конституцию, а ту, которая всего лучше при данных условиях; надо считаться с наличными социальными, политическими, экономическими и культурными факторами. Поэтому, если истинная монархия и истинная аристократия, как господство лучших, господство добродетели, и представляются Аристотелю идеалом, то на практике наиболее целесообразным видом государства в его учении признается умеренно-демократическая республика.

Как во всем лучшем есть середина, так и в государстве, считает Аристотель, счастье наиболее обеспечено там, где нет ни чрезмерного богатства, ни чрезмерной нищеты, ни многочисленного пролетариата, ни чрезмерно влиятельных богачей, но где люди среднего состояния преобладают по числу и значению. Жизнь без крайностей – лучшая жизнь, власть среднего сословия – наилучшая из существующих политических форм. Существование основанного на ней государства наиболее обеспечено от революций и переворотов, ибо элементы такой конституции более уравновешены, чем в других – односторонних формах. Поэтому в ней царит и наибольшее согласие.

Рассмотрев, таким образом, действительные политические формы, Аристотель развивает план образцового, идеального государства. Такое государство представляется в его учении греческим республиканским полисом. Оно является греческим потому, что, по мнению Аристотеля, только эллины способны соединить свободу с порядком, мужество с культурой. Оно представляется философу республикой, и притом республикой аристократической, потому что трудно рассчитывать на появление героя, которого бы все граждане добровольно признали монархом. Наконец, оно представляется Аристотелю городом – «полисом» – потому, что совершенное государство как самодовлеющее не должно грешить излишней величиной; оно должно быть «удобообозримо», чтобы в нем царил легко охраняемый порядок и согласие.

Идеальное государство Платона
http://fanstudio.ru/archive/20160612/oGq5dL21.jpg
Идеальный город. Картина, приписываемая Пьеро делла Франческа или одному из его учеников и навеянная учениями об идеальном государстве Платона и Аристотеля

Граждане участвуют в государственном управлении, в суде, в войске; но из числа полноправных граждан исключаются купцы, ремесленники, земледельцы. Ремесло и торговля признаются в учении Аристотеля низкими занятиями, несовместимыми с политическою добродетелью; земледелие также отнимает необходимый для нее досуг. Поэтому земля обрабатывается рабами или оброчными периэками, а недвижимая собственность находится частью в руках государства, частью в руках полноправных граждан, чтобы они имели нужный достаток для развития в себе добродетели и для попечения о государстве. С другой стороны, эти граждане воспитываются государством. В учении Аристотеля развивается подобный педагогический проект общественного воспитания граждан, сходный во многом с проектом Платона (цель этического и теоретического развития посредством эстетического воспитания).

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2386-aristotel-politika-kratkoe-soderzhanie
Государство, по учению Аристотеля, – высочайшая форма союза между людьми; оно – высочайшая цель этики, нравственной деятельности человека; только в государственной жизни человек находит возможность исполнять свое предназначение. Основание государства – семья; семейный быт основан на видах отношений, установленных самой природой людей; это отношения мужа к жене, родителей к детям, господина к рабам. Все эти отношения Аристотель подробно рассматривает в трактате «Политика», чьё краткое содержание мы и изложим ниже.

Семья как основа государства

Отношение мужа к жене, по воззрению Аристотеля, есть свободный нравственный союз, в котором власть управления принадлежит мужу, потому что природа мужчины выше природы женщины; но жена – свободная участница домашнего быта. Менее свободно отношение детей к родителям. С особою подробностью Аристотель говорит об отношении сына к отцу. Сын – часть отца, потому бесправен перед отцом; но отец обязан заботиться о благе сына.

Раб совершенно бесправен перед господином. В своей «Политике» Аристотель подробно рассматривает вопрос о рабстве, доказывая, что оно необходимо и законно, и определяя правила, по которым должно поступать с рабами. Он находит сообразным с законом природы то, что греки держат варваров в рабстве, потому что дух предназначен владычествовать над телом. Но греки не должны быть рабами. Раб – собственность господина. От рассуждения о рабстве «Политика» Аристотеля переходит к учению о праве собственности, владения, пользования. По его мнению, размер собственности не должен превышать того, что необходимо для удовлетворения разумных потребностей.

Происхождение и цели государства по Аристотелю

По закону природы, число людей, составляющих семейство, размножается, и семейство становится общиной. Общины по естественной потребности соединяются между собою в союз, устанавливают общие законы, и таким образом возникает государство. Оно имеет ту же самую цель, как и вообще всякая человеческая деятельность; эта цель – счастье всех его членов. А счастье основано на добродетели; потому первая задача государства – делать граждан добродетельными людьми. Согласно учению, которое Аристотель излагает в «Политике», государство не только союз людей, живущих в одной области и цель его не только взаимная помощь; связь между его членами не ограничивается взаимною защитою от насилия. Все это необходимо, но этим не исчерпывается понятие о государстве. По мнению Аристотеля, государство имеет не только практическую, но и этическую цель. Оно – союз людей для общей нравственной деятельности, имеющей своею целью такое устройство жизни, которое было бы совершенным и удовлетворяло бы разумным потребностям человека; это союз, в котором частные интересы подчиняются общему благу.

Войну «Политика» Аристотеля считает дозволительной лишь в случаях необходимости её для обороны или для приобретения рабов из варварских земель. Аристотель отвергает общность женщин и имущества, на которой основано идеальное государство Платона. Он считает необходимым сохранение семейного быта и частной собственности, и хочет только, чтобы были введены общественные обеды мужчин (вроде спартанских сисситий), и часть земли была назначена оставаться государственной собственностью на покрытие общественных расходов. Гражданин, утверждается в «Политике» Аристотеля, должен иметь досуг, чтобы приучиться к добродетели и жить, как требует она; это необходимо для достижения счастья, составляющего цель его жизни. Потому он должен быть свободен от физической работы, от занятий земледелием и ремеслами; работать должны исключительно рабы и метеки; а он должен заниматься только военной службой и общественными делами.

«Политика» Аристотеля о формах государственного устройства

Очень важный отдел трактата о «Политике» составляет исследование о формах государственного устройства. Аристотель рассматривает хорошие и дурные качества каждой из них, рассматривает условия, при которых возможна она, и обстоятельства, по которым она искажается. Он доказывает, что форма правления должна быть сообразна с характером народа, что не может удержаться та форма правления, в сохранении которой не заинтересована часть народа, сильнейшая по своей многочисленности или по каким-нибудь особенным своим качествам. Притом и справедливость требует, чтобы те члены государства, которые наиболее полезны общему благу, имели более прав, чем другие. Правильно понимать эти отношения – важнейшая задача государственного человека.

Суждения «Политики» Аристотеля о формах правления относятся только к греческим государствам; варвары, по его мнению, не имеют тех качеств, каких требует хорошее государственное устройство; характер их не представляет сочетания мужества с разумом. Из греческих форм правления Аристотель находит хорошими три: монархию, аристократию и политию (умеренную демократию). Тирания, олигархия и неограниченная демократия (охлократия) составляют, по его воззрению, искажения этих трех правильных форм. Он отдает преимущество аристократии, потому что в ней государством правят «наилучшие» граждане. Монархия, по мнению Аристотеля, должна быть ограниченная. Он говорит в «Политике», что нельзя предоставлять царю, такой власти, чтоб он был сильнее всего народа; владычество закона лучше владычества одного человека. Наиболее сообразна с обыкновенными условиями общественного порядка такая форма правления, которая представляет сочетание аристократических элементов с демократическими, и при которой преобладающее влияние принадлежит среднему сословию. Добродетель состоит в том, чтобы человек не впадал в крайности, держался «мудрой середины»; так и разумное устройство должно быть основано на «умеренности», на «сохранении середины». По свидетельству опыта, такое устройство – самое лучшее. Истинная политическая мудрость состоит в уменье сочетать противоположные элементы, найти политический средний путь.

Идеальное государство по Аристотелю

Аристотель подобно Платону занимался разрешением вопроса о безусловно хорошем устройстве государства, о том, какие учреждения должны считаться наилучшими сами по себе, независимо от возможности или невозможности осуществить идеал при данных обстоятельствах. Но до нас дошло лишь вступление к тому отделу «Политики», в котором он излагал свои понятия об идеале государственного устройства. Вероятно, Аристотель не довел до конца эту свою работу. Во вступлении к ней он говорит о том, какая величина государства и какое число населения представляются наиболее сообразными с условиями наилучшего государственного устройства, и о том, какое воспитание должны получать граждане. Отрывок этот важен, как доказательство того, что Аристотель не смог стать на точку зрения более высокую, чем привычные греческие понятия. Государство, согласно взглядам автора «Политики», – город и городская область. Величина области и число населения должны быть такие, чтобы все государственные надобности могли быть удовлетворены; но этот размер государства очень невелик: он должен быть такой, чтобы все граждане могли знать друг друга и быть известны правителям. Вся жизнь гражданина должна находиться под контролем правительства, – это привычное для древних греков воззрение остается и у Аристотеля. Он излагает правила, какие нужно соблюдать для того, чтобы граждане имели здоровых и не чрез меру многочисленных детей. Далее в «Политике» следуют правила о воспитании детей граждан, о том, что они должны, учиться музыке и гимнастике, о том, что граждане должны примером и наставлениями приучать мальчиков и юношей к доброй нравственности, к гражданским добродетелям. Нравственность граждан должна находиться под правительственною опекой.

«Политика» Аристотеля дошла до нас не полностью; но и в этом своем виде она – труд очень важный и по ясности изложения и по глубокомыслию. Представляя сравнительный анализ греческих государственных учреждений, «Политика» содержит в себе богатое систематическое собрание превосходных, извлеченных из опыта мыслей о государственной и общественной жизни.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2682-aristotel-poetika-analiz

Трактат «Поэтика» по своей дальнейшей роли и влиянию в веках намного превзошел все прочие произведения Аристотеля.

Поэзия всегда интересовала Аристотеля. Среди его утраченных сочинений раннего периода был диалог «О поэтах» и трактат «Гомеровские вопросы». Рассказывают, что он специально подготовил издание «Илиады» для своего воспитанника Александра Македонского. Вместе с друзьями и учениками он старательно изучал все, что имело отношение к греческой литературе: составлял списки победителей на играх в Олимпии и в Дельфах, изучал дидаскалии, подбирал материалы о драматических состязаниях на Великих Дионисиях и Ленеях. «Поэтика», трактат Аристотеля о поэтическом искусстве, вероятно, был подготовлен в конце ликейского периода и состоял из двух книг. До нас дошла лишь первая, в которой исследовались трагедия и эпос, вторая, посвященная ямбической поэзии и комедии, утрачена.

Первые шаги в области изучения поэтики (теории поэзии) были сделаны уже софистами, в частности Горгием. Но Аристотель впервые подготовил систематическое изложение теории поэзии как отдельной и самостоятельной отрасли знания.

Подобно своим предшественникам, включая Платона, Аристотель принимает в «Поэтике» распространенную в античности теорию воспроизведения или подражания (мимесис). Но если философия Платона отвергает искусство и поэзию за то, что они подражают действительности и стремятся воспроизвести тот чувственный мир, который он объявляет ложным и иллюзорным, то для Аристотеля, который в своей философии утверждает реальность и материальность окружающего мира, поэзия в своем подражании ему оказывается важным фактором познания и раскрытия действительности. Чтобы подчеркнуть значение поэзии, способной в единичном и частном улавливать общее, Аристотель противопоставляет ей в «Поэтике» историю, которая, по его мнению, занимается лишь внешним описанием единичного. «...Задача поэта говорить не о действительно случившемся, но о том, что могло бы случиться, следовательно, о возможном по вероятности или по необходимости. Именно, историк и поэт отличаются друг от друга не тем, что один пользуется размерами, а другой нет, но... тем, что первый говорит о действительно случившемся, а второй – о том, что могло бы случиться. Поэтому поэзия философичнее и серьезнее истории: поэзия говорит более об общем, история – о единичном» (Поэтика, 9, 1451б).

Аристотель, считая подлинным содержанием искусства реальную действительность, по разным способам воспроизведения действительности определял различные жанры или виды поэзии. «Подражать приходится или лучшим, чем мы, или худшим, или даже таким, как мы» (Поэтика, 2, 1448а). К первому виду он относил трагедию и эпос, ко второму – комедию. Так как основным объектом поэзии у Аристотеля является человеческая жизнь, он выделяет три главных способа изображения человека, указывая, что поэт или должен «изображать вещи так, как они были или есть, или как о них говорят и думают, или какими они должны быть» (Поэтика, 25, 14606). Далее он ссылается на слова Софокла, «что сам он изображал людей, какими они должны быть, а Еврипид такими, каковы они есть...» (там же).

В исследовании литературных жанров Аристотель отводит первое место трагедии, так как в ней подражание действительности раскрывается в действии, а не в рассказе о действии, как в эпосе; поэтому сила воздействия и познавательная ценность трагедии значительно превосходит эпос. Трагедию Аристотель определяет как «подражание действию важному и законченному, имеющему определенный объем, подражание при помощи речи в каждой из своих частей различно украшенной; посредством действия, а не рассказа, совершающее путем сострадания и страха очищение подобных аффектов» (Поэтика, 6, 1449б). С последним признаком связана знаменитая проблема аристотелевского катарсиса (т. е. очищения), по поводу которого предлагались всевозможные толкования этого трудного для понимания места. Одни понимали очищение трагедией этически и считали, что трагедия улучшает человека, облагораживая его (теоретики классицизма XVII – XVIII вв., Лессинг, Гегель). Другие говорили об эстетическом или о религиозном очищении и обновлении. В настоящее время наиболее распространенным является физиологическое и общепсихологическое объяснение, согласно которому понятие катарсиса Аристотель заимствовал из медицинской практики. В трактате «Политика» он же неоднократно говорит о том, что стремление к страху и состраданию, как и ко всему трагическому, что вызывает эти чувства, в той или иной степени свойственно всем людям (Политика, 8, 1341 а 21 – 24, 1342 а 11 – 18). Возможно, что и в данном случае под очищением трагедией Аристотель подразумевает то физическое и моральное обновление, которое ощущает человек, уходя из театра и чувствуя себя свободным от избытка или же исцеленным от пагубного недостатка эмоций, подобных тем, которые только что изображались перед ним (теория Бернайса).

Все наблюдения Аристотеля в «Поэтике» основаны на изучении греческой классической драмы и до известной степени исторически ограничены этим. Поэтому «душой» трагедии у него становится миф, откуда обычно заимствуется фабула, под которой Аристотель понимает «сочетание фактов». Затем он выделяет те шесть частей, которые составляют трагедию: фабулу, характеры, образ мыслей, сценическую обстановку, словесное выражение и музыкальную композицию. То, что основой действия он считает в «Поэтике» фабулу (для трагедии – миф) объясняется отсутствием в греческой драме в целом индивидуальных характеров и психологических мотивировок поведения героев. Также поэтому Аристотель столь настоятельно выделяет в трагедии не характеры героев, а чисто внешние формальные моменты, как перипетию, сцены узнавания, способы выражения страданий и т. д. Некоторые положения Аристотеля к тому же впоследствии были неправильно истолкованы. Например, понятие заблуждения или ошибки, совершаемой героем (Поэтика, 13, 1453 а), было затем воспринято в этическом понимании вины или греха, а отсюда уже возникло то определение всей греческой трагедии, благодаря которому каждую античную драму стремились объяснить как историю преступления и неизбежного наказания. Отголоски подобной интерпретации встречаются и поныне.

Аристотель уделяет большое внимание структуре трагедии. Здесь также некоторые его выводы были впоследствии поняты превратно. Он говорил об обязательном единстве действия и как о желательном, но отнюдь не обязательном, единстве времени, не упоминая единства места. Во многом эти требования вытекали из специфики античного театра и тех условностей драматических спектаклей, которые связывали драматургов и диктовали им свои законы. Но никто не мог запретить Софоклу, например, изменить место действия в трагедии «Аякс», или предписать кому-либо ограничивать сценическое время восходом и закатом солнца. Однако теоретики европейского классицизма, считая непреложным свой закон трех единств, приписали его Аристотелю.

Язык художественного произведения еще не сделался объектом научного специального исследования во времена Аристотеля. Тем поразительнее его наблюдения над художественным словом и выдвинутые им проблемы стиля, изложенные частично в «Поэтике» и в III главе трактата «Риторика» и принятые за основу всеми позднейшими теоретиками эллинистической и римской эпох, начиная с перипатетиков. «Достоинство словесного выражения, – пишет Аристотель, – быть ясным и не быть низким» (Поэтика, 22, 1458 а), и далее он говорит, что «...должно особенно обрабатывать его [язык] в несущественных частях, не замечательных ни по характерам, ни по мыслям, ибо, напротив, чересчур блестящий слог делает незаметным как характеры, так и мысли» (Поэтика, 24, 1460 б).

«Поэтика» разделила в веках участь естественнонаучных сочинений Аристотеля, которые долгое время воспринимались как некие системы дедуктивно построенных норм, используемых в дальнейшем в качестве неоспоримых постулатов. В Риме так отнесся к «Поэтике» Гораций, хотя его взгляды на роль и задачи поэзии во многом отличались от аристотелевских. Свидетельством необычайной популярности этого трактата в средние века и в новое время является следующий факт: в 1928 г. была составлена библиография «Поэтики», в которой содержится более 1500 наименований ее изданий и посвященных ей трудов.

После падения античного мира первыми заинтересовались «Поэтикой» Аристотеля арабы: в IX – X вв. появились ее первые переводы на сирийский и арабский языки. В конце XV в. в латинском переводе «Поэтика» стала известна в Европе. Русские переложения «Поэтики» Аристотеля возникли в середине XVIII в. Первым использовал ее в своем сочинении «Мнение о начале поэзии и стихов вообще» В. К. Тредьяковский. Спустя сто лет она была переведена на русский язык Б. И. Ордынским. В рецензии на этот перевод Чернышевский писал: «...сочинение Аристотеля «О поэтическом искусстве» имеет еще много живого значения и для современной теории и достойно было служить основанием для всех последующих эстетических понятий».

Эстетические и литературные воззрения Аристотеля, выраженные ярче всего именно в «Поэтике», чрезвычайно важны для истории эстетики и для теории литературы. Их историческая и литературная ценность еще далеко не изучены и продолжают оставаться предметом многочисленных исследований.

[Русская историческая библиотека]

http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2685-aristotel-ritorika-kratkoe-soderzhanie
«Риторика» Аристотеля, состоящая из трех книг, посвящена по общепринятой традиции искусству красноречия. Правда, этот большой трактат имеет особую логическую направленность, что вполне естественно для теории красноречия как искусства убеждения.

Этот трактат, возможно, гораздо больше, чем широко известная «Поэтика» Аристотеля, оперирует именно категориями эстетическими, а не узкологическими. «Риторика» по самой сути своей есть замечательный образец аристотелевской эстетики, неразрывно связанной с силлогистикой, то есть системой доказательств, которую необходимо понимать широко, включая сюда выводы не только относительно полной достоверности фактов, но и относительно кажущегося, возможного и вероятного бытия, без чего немыслимо ни одно подлинное произведение искусства.

Аристотель определяет риторику как искусство убеждения, то есть то, которое использует возможное и вероятное в тех случаях, когда реальная достоверность оказывается недостаточной. Таким образом, аристотелевская риторика не довольствуется достоверным знанием, так как человеческая жизнь и человеческое общение не ограничиваются только точно проверенными силлогизмами, а, наоборот, полны неожиданных суждений и мыслей, придающих речи особую убедительность и даже воздействие на других людей и на целое общество. В риторике Аристотеля, таким образом, объединяются процессы логические и нелогические, рациональные и иррациональные, как это и необходимо для передачи всего многообразия жизненной и творческой практики человека.

Риторика как искусство убеждения базируется у Аристотеля на диалектике, понимаемой им в данном случае специфически, а именно как логическое учение о вероятных умозаключениях, о том, что не обязательно существует на самом деле и не всегда соответствует нормам человеческого разума, а устремлено на нечто кажущееся, правдоподобное, возможное, условное, но отнюдь не осуществленное и абсолютно завершенное. Аристотель, исследуя область риторики, погружается в область чистой возможности, то есть той, которая специфична для всякого художника и всякого человека, переживающего художественное произведение. Таким образом, риторика, по убеждению Аристотеля, – это то же искусство, то же творчество, воздействующее на действительность во всем ее становлении и во всех ее возможностях. Аристотель не ограничивает риторику только учением об ораторском искусстве или о красноречии вообще. Задача риторики – искусство убедительно говорить на основе методов внелогических доказательств, а потому риторика больше всего применима к художественной области и творчеству, имеющему мало общего с формальной техникой оратора, то есть техникой красноречия.

«Риторика» Аристотеля о понятии прекрасного

Одна из главных проблем риторической эстетики Аристотеля – это проблема прекрасного. Прежде всего в «Риторике» (гл. I, 9) Аристотеля важно не прекрасное само по себе, но его желательность, его вероятность, его становление. Риторика, целью которой является логика убеждения, должна убедить кого-то в красоте того или иного человека или предмета, причем совершенно не обязательно, чтобы красота была реально присуща человеку и предмету. Аристотель прекрасно понимает, что если предмет желателен, то это еще не значит, что он красив. Иногда бывает достаточно доказать желательность данного предмета, и собеседник уже из-за одного этого станет понимать предмет как прекрасный. Кроме того, для убеждения слушателя важно доказать, что данный предмет вполне достоин похвалы, хотя не все похвальное обязательно прекрасно. С логической точки зрения желательность и похвальность не являются главными признаками прекрасного, так как они не всегда прекрасны. Однако с точки зрения риторической эстетики, вполне достаточно сказать, что прекрасное желательно само по себе и похвально. Прекрасное точно так же можно назвать и благим.

Отсюда первый вывод из риторики, понимаемой художественно-эстетически: прекрасное желательно ради себя самого, прекрасное похвально и прекрасное есть благо («Риторика», гл. I, 9). Но если прекрасное есть благо, то его можно назвать и добродетелью, которая, по Аристотелю, есть не что иное, как возможность приобретать и сохранять благо, а также возможность наделять этим благом других. Однако добродетель представляется Аристотелем дифференцированно, и, значит, все виды добродетели (справедливость, мужество, благоразумие, щедрость, великодушие, бескорыстие, кротость, рассудительность, мудрость) прекрасны так же, как их последствия (награды за прекрасные поступки).

С точки зрения позиции, занятой Аристотелем в «Риторике», прекрасно и все то, что делается человеком не для себя самого, но для других, то есть для добра как такового, для бескорыстного добра. Так, прекрасны все добрые дела, которые совершаются, например, для защиты отечества, и вообще все то, в чем заинтересован не сам делающий, но те, для кого он делает что-нибудь доброе. В этом смысле прекрасное всегда противоположно постыдному, оно всегда бесстрашное, справедливое.

Все эти особенности прекрасного характеризуют его как нечто самодовлеющее, как нечто не нуждающееся ни в чем другом. Но, разумеется, это все не то абсолютно прекрасное, которое Аристотель формулировал в своей теоретической философии. Это – такое прекрасное, которое только кажется прекрасным, которое необходимо в речах и разговорах и для того, чтобы убеждать своих собеседников и слушателей в красоте разных предметов, которые с точки зрения строго логической и теоретико-эстетической вовсе не являются прекрасными. Значит, соответственно и надо убеждать таких людей и не распространяться о таком прекрасном, которое выводится в теоретической философии и которое прекрасно уже в абсолютном смысле этого слова.

Так, прекрасное в одном месте может и не трактоваться как прекрасное в другом месте; и, стараясь убедить людей в том, что данный предмет прекрасен, надо учитывать то место, где мы пользуемся этим доказательством, а также сословие и положение людей, которые выслушивают наши доказательства.

Аристотель о риторическом стиле

Другая основная проблема риторической эстетики, кроме проблемы прекрасного, – это проблема стиля. Здесь очень важно подчеркнуть весьма здравое и очень трезвое отношение Аристотеля к проблеме стиля. Это отношение вполне серьезное, и анализу стиля посвящена вся третья книга «Риторики». Дух научной объективности пронизывает всю аристотелевскую теорию стиля, несмотря на чувствительность Аристотеля к стилю предшествующих ему писателей и на избирательное цитирование разных писателей в «Риторике».

Аристотель относит стилистические приемы к той же области речи, куда относится также учение о способах убеждения и о построении частей речи («Риторика», гл. III, 1). Этим, правда, еще не дается определение стиля, но уже и здесь становится ясным, что такое стиль для Аристотеля. Говоря нашим языком, стиль какого-нибудь произведения, по Аристотелю, есть не что иное, как его определенная структура, как способ и манера говорить, почему и термином «стиль» мы переводим аристотелевскую lexis (что буквально значит «говорение», «строй речи»). Аристотель недаром поместил свое учение о стиле именно в риторику. Ведь риторика, по мысли Аристотеля, вовсе не говорит относительно объективных предметов в их абсолютной данности, но говорит о них лишь постольку, поскольку они восприняты человеком, поскольку он их понимает, поскольку они его убеждают. Особой трезвостью отличаются суждения Аристотеля о поэтическом, прозаическом, трагическом и т. п. стилях. Он ровно ни в каком стиле не заинтересован как ученый и пытается анализировать их совершенно в одной плоскости, хотя мы и знаем многое об его чисто личных художественных вкусах и пристрастиях, никак не отраженных в его научной теории. Сам Аристотель, будучи представителем греческой классики и почти еще не выходя за ее пределы, мало отдавал себе отчет в том, что он представитель именно классики, классической эстетики. Однако он был представителем поздней классики и определенно чувствовал наступление эллинизма, поэтому он имел полную возможность формулировать общие особенности классической эстетики в целом, совсем не подозревая того, что все эти формулы стиля были уже формулами завершительными и максимально осознанными.

Прежде всего Аристотель требует от стиля принципиальной и глубочайшей ясности. Он еще не знает того, что ясность вообще является характерной чертой классики. Но мы-то теперь хорошо знаем, что классика не только в греческой, но и во всякой другой культуре всегда отличается ясным стилем в противоположность нагромождениям архаики и утонченной манерности декаданса. Аристотель много и прекрасно говорит о ясности стиля в трактате («Риторика» гл. III, 2).

Но ясность, отчетливость, определенность, по Аристотелю, не должны делать классический стиль сухим. В гл. III, 3 «Риторики» мы находим подробное рассуждение о том, что способствует холодности стиля, и о том, как нужно ее избегать.

Классический стиль предполагает соответствующее построение речи: оно должно быть ясное, простое, всем понятное, безыскусственное. В речи не должно быть ничего экстравагантного, варварского, бьющего в глаза своей оригинальностью или рассчитанного на сплошное удивление («Риторика», гл. III, 5).

Хороший стиль допускает длинноты, а также сжатость только в меру. Все слишком длинное и все слишком сжатое, по Аристотелю, не соответствует хорошему стилю («Риторика», гл. III, 6). А по-нашему, это вообще не соответствует классическому стилю.

Все предыдущие рассуждения Аристотеля о стиле могут навести читателя «Риторики» на мысль, что он проповедует слишком сухой, твердый, неповоротливый и холодный стиль. Несомненно, классический стиль всегда обладает определенной правильностью, мерностью и отсутствием всякого излишества. Это и заставило Аристотеля в предыдущих пунктах «Риторики» говорить именно о такой соразмерности и мерности того, что он называет стилем. Однако такое узкое понимание классического стиля совершенно не соответствует действительности, не соответствует оно также и взглядам Аристотеля. Классический стиль может быть не только строгим и размеренным. Он вполне может отличаться наличием чувства, соответствием действительности и разнообразием характеров, разнообразием речи. Аристотель указывает и такие черты стиля, которые отличаются мягкостью, изяществом. Но классический стиль всегда характеризуется моральной сдержанностью, благородством чувств и художественной простотой.

Создавая свою теорию стиля, Аристотель дает в «Риторике» теорию того, что мы теперь называем чисто классическим стилем. Этот стиль – ясный, исключающий холодность, нехаотический, в меру сжатый, в меру длительный, соответствующий действительности (характерам, возрасту, полу, национальности), в меру патетический, общедоступный.

Этот стиль присущ и поэзии, и ораторской речи, и вообще всем произведениям искусства.

Вполне понятно, почему Аристотель так занят теорией стиля в области риторических проблем.

Аристотель занимается в «Поэтике» и «Риторике» особого рода действительностью, которая не ограничена раз навсегда установленными фактами, а вечно колеблется между «да» и «нет». Он прекрасно прочувствовал природу художественного произведения с заложенными в нем бесконечными возможностями и своей особой логикой, основанной на поэтическом, риторическом и диалектическом видении бытия. Без понимания этой концепции Аристотеля нечего и думать хотя бы отчасти прикоснуться к риторике Аристотеля как к науке о художественно и эстетически понятном слове во всем многообразии его воздействия на жизнь.

[Украинский юридический портал]

http://radnuk.info/ros-pidrychnuk/polit-istoriya/667-leista/20823-4-politicheskoe-i-pravovoe-uchenie-aristotelya.html
Разработку идеологии полисной землевладельческой знати про*должил великий древнегреческий философ Аристотель (384— 322 гг. до н. э.). Он родился в небольшой греческой колонии Стагире (отсюда второе имя философа, упоминаемое в литературе, — Ста-гирит). Юношей Аристотель отправился в Афины и вступил в пла*тоновскую Академию, где сначала учился, а потом преподавал мно*гие годы.

После смерти учителя Аристотель странствовал по городам Малой Азии. Затем около трех лет он провел в Македонии, испол*няя обязанности воспитателя наследника царского престола — бу*дущего знаменитого полководца Александра Македонского. По воз*вращении в Афины он открыл собственную философскую школу — Ликей. Свое политико-правовое учение Аристотель изложил в трак*татах "Политика" и "Никомахова этика". К ним примыкает сочинение "Афинская полития", содержащее исторический очерк разви*тия государственного устройства Афин.

Философские воззрения мыслителя сформировались в ходе по*лемики с Платоном. Аристотель считал, что Платон глубоко заб*луждался, допустив существование особого мира идей, или поня*тий. Такое допущение приводит к удвоению мира, к отрыву сущно*сти от явления. Порвав с наивным платоновским идеализмом, пре*пятствовавшим развитию естественнонаучных знаний, Аристотель приступил к созданию системы идеалистической метафизики.

Согласно его взглядам каждая вещь состоит из материи и фор*мы. Например, в медном шаре медь является материей, тогда как форма шара придает данной вещи именно тот конкретный вид, который позволяет отличить ее от других предметов, а следователь*но, и познать. Форма — это сущность предмета, источник его суще*ствования как отдельной вещи, его целевое назначение. Материя пассивна и приобретает законченный вид только благодаря форме, благодаря действующей в природе целесообразности. Изучение природных закономерностей у Аристотеля подменяется телеологи*ей — учением о целесообразном строении мира.

Положение о

предустановленных в природе целях составило методологическую основу политико-правовой теории Аристотеля. Государство, частная собственность, рабство и другие социальные явления рассматривались им как естественные, существующие от природы. Уже самой методологией исследования государства и права эта концепция была направлена против демократических учений Протагора и других софистов о возникновении общества.

Государство, по Аристотелю, образуется вследствие природно*го влечения людей к общению. Первым видом общения, отчасти свойственным и животным, является семья; из нескольких семей возникает селение, или род; наконец, объединение нескольких се*лений составляет государство — высшую форму человеческого общежития. В государстве полностью реализуется изначально за*ложенное в людях влечение к совместной жизни. Человек, гласит знаменитое изречение философа, "по природе своей есть существо политическое".

В отличие от семьи и селения, основанных на стремлении к продолжению рода и на отцовской власти, государство образуется благодаря моральному общению между людьми. Политическое со*общество опирается на единомыслие граждан в отношении добро*детели. "Государство не есть общность местожительства, оно не создается для предотвращения взаимных обид или ради удобств обмена. Конечно, все эти условия должны быть налицо для суще*ствования государства, но даже и при наличии всех их, вместе взятых, еще не будет государства; оно появляется лишь тогда, ког*да образуется общение между семьями и родами ради благой жизни". Как наиболее совершенная форма совместной жизни, государ*ство предшествует телеологически семье и селению, т. е. является целью их существования.

Подытоживая свои рассуждения по поводу различных видов общежития, Аристотель дает государству следующее определение: государство — это "общение подобных друг другу людей ради дос*тижения возможно лучшей жизни". Аристотель вкладывал в дан*ное определение вполне конкретное содержание. Под людьми здесь подразумевались только свободные граждане греческих полисов. Варваров и рабов он просто не считал за людей, достойных общения на равных с гражданами государства. Неразвитые в духовном отно*шении, варвары не способны к государственной жизни; их удел — быть рабами у греков. "Варвар и раб по природе своей понятия тождественные". Аристотель, таким образом, открыто защищал в политической теории интересы рабовладельцев. Государство пред*ставлялось ему объединением свободных граждан, совместно уп*равляющих делами рабовладельческого общества.

В обоснование рабства Аристотель приводит несколько доводов. Решающий среди них — естественные (природные) различия меж*ду людьми. На страницах "Политики" неоднократно подчеркивается, что рабство установлено природой, что варвары, обладая могучим телом и слабым умом, способны исключительно к физическому тру*ду. Аристотель призывал порабощать варваров силой, охотиться на них, как на диких животных. "Такая война, — говорил он, — по природе своей справедлива".

Аргументацию рабства "от природы" дополняют доводы эко*номического порядка. Рабство, с этой точки зрения, вызвано потреб*ностями ведения хозяйства и производственной деятельности. "Если бы ткацкие челноки сами ткали, а плектры сами играли на кифаре, тогда и зодчие не нуждались бы в работниках, а господам не нужны были бы рабы".

Частная собственность, подобно рабству, коренится в природе и является элементом семьи. Аристотель выступал решительным противником обобществления имущества, предлагаемого Платоном. "Трудно выразить словами, сколько наслаждения в сознании того, что нечто принадлежит тебе". Общность имущества он находил, кроме того, экономически несостоятельной, препятствующей разви*тию в человеке хозяйственных наклонностей. "Люди заботятся все*го более о том, что принадлежит лично им; менее заботятся они о том, что является общим". К этим аргументам в защиту частной собственности обращались впоследствии многие идеологи.

Главную задачу политической теории Аристотель видел в том, чтобы отыскать совершенное государственное устройство. С этой целью он подробно разбирал существовавшие формы государства, их недостатки и причины государственных переворотов.

Классификация форм государства в "Политике" проводится по двум критериям: по числу правящих лиц и осуществляемой в госу*дарстве цели. В зависимости от числа властвующих Аристотель выделяет правление одного, немногих и большинства. По второму критерию выделяются правильные государства, где верховная власть преследует цели общего блага граждан, и неправильные, где пра*вители руководствуются интересами личной выгоды. Наложение этих классификаций друг на друга дает шесть видов государствен*ного устройства. К правильным государствам Аристотель относит монархию, аристократию и политию; к неправильным — тиранию, олигархию и демократию.

Сам по себе этот перечень форм государства не оригинален. Примерно такую же классификацию, но проведенную по другим основаниям, можно найти в диалоге Платона "Политик". Новым в теории Аристотеля было то, что он попытался свести все многооб*разие государственных форм к двум основным — олигархии и де*мократии. Их порождением или смешением являются все осталь*ные разновидности власти.

В олигархии власть принадлежит богатым, в демократии — неимущим. "Демократией следует считать такой строй, когда сво*боднорожденные и неимущие, составляя большинство, имеют вер*ховную власть в своих руках, а олигархией — такой строй, при котором власть находится в руках людей богатых и благородного происхождения и образующих меньшинство". Говоря о демократии и олигархии, Аристотель отступает от формальных критериев их разграничения и выдвигает на первый план признак имуществен*ного положения властвующих. Богатые и неимущие, указывал фи*лософ, составляют как бы два полюса, диаметрально противополож*ные части любого государства, так что в зависимости от перевеса той или иной стороны устанавливается и соответствующая форма правления. Коренная причина политической неустойчивости, мяте*жей и смены форм государства заключается в отсутствии надле*жащего равенства. Олигархия усугубляет существующее неравен*ство, а демократия чрезмерно уравнивает богатых и простой народ. Рассуждения Аристотеля о демократии и олигархии свидетельству*ют о том, что ему были понятны социальные противоречия, опреде*лявшие развитие рабовладельческого государства.

Политические симпатии Аристотеля — на стороне политии, сме*шанной формы государства, возникающей из сочетания олигархии и демократии.

Экономически полития представляет собой строй, при котором преобладает собственность средних размеров, что позволяет не толь*ко гарантировать самодостаточность семей, но и ослабить противо*речия между богатством и бедностью. "Законодатель должен при создании того или иного государственного устройства постоянно привлекать к себе средних граждан", — отмечал философ. Только там, где в составе населения средние граждане имеют перевес, "государственный строй может рассчитывать на устойчивость". Эко*номику как умение правильно вести хозяйство Аристотель про*тивопоставляет хрематистике, или искусству накопления ради на*живы. Аристотель осуждает неуемную страсть к богатству, расши*ренную торговлю, ростовщичество и т. п. Помимо ограничения раз*меров собственности в таком государстве предусматриваются сов*местные трапезы и другие мероприятия, призванные обеспечить солидарность зажиточных граждан и свободной бедноты. "Лучше, чтобы собственность была частной, а пользование ею — общим", — утверждал Аристотель.

Социальной опорой власти в политии выступают собственники земли. Как и Платон в "Законах", Аристотель исключает из числа граждан лиц, занятых физическим трудом. Гражданская доблесть, заявлял он, подходит "только к тем, кто избавлен от работ, необхо*димых для насущного пропитания". Хотя землепашцы, ремеслен*ники и поденщики нужны в государстве, однако важнейшими его частями являются воины и правители. В политии власть "сосредо*точивается в руках воинов, которые вооружаются на собственный счет". Они обладают гражданскими правами в полном объеме. Не*которые, весьма урезанные права граждан предоставляются также земледельческому демосу — крестьянам.

Политически этот строй характеризуется сочетанием демокра*тических и олигархических методов осуществления власти. Арис*тотель различает в связи с этим два вида справедливости: уравни*вающую и распределяющую.

Уравнивающая справедливость, принципом которой является "арифметическая пропорция", затрагивает отношения обмена, воз*мещения ущерба, назначение наказаний за имущественные и неко*торые другие преступления. Закон при этом "обращает внимание лишь на различие ущерба, а с лицами обходится как с равными во всем". Напротив, при распределяющей справедливости учитывает*ся положение человека в обществе. Ее принципом служит "геомет*рическая пропорция" — воздаяние по достоинству и заслугам. При*меняется распределяющая справедливость в политических отноше*ниях, при выдвижении на должности, назначении наказаний за преступления против чести и достоинства. Например, если ударит начальник, то ответный удар наносить не следует, если же ударят начальника, то следует не только ударить, но и подвергнуть каре.

Большое значение Аристотель придавал размерам и географи*ческому положению государства. Его территория должна быть дос*таточной для удовлетворения потребностей населения и одновре*менно легко обозримой. Число граждан следует ограничить так, чтобы они "знали друг друга". Политическим идеалом Аристотеля был самодостаточный экономически обособленный полис. Наилуч*шие условия для совершенного государства создает умеренный кли*мат Эллады.

Концепция Аристотеля служила теоретическим оправданием привилегий и власти землевладельческой аристократии. Несмотря на его заверения в том, что демократия и олигархия в политии смешаны "по половине" и даже с "уклоном в сторону демократии", аристократические элементы в государстве получили явное преоб*ладание.

Участие народа в управлении обставлено здесь такими оговор*ками, которые практически лишают его возможности решать госу*дарственные дела. Свободнорожденные, не обладающие богатством или добродетелью, не допускаются к занятию высших должностей. Аристотель соглашается предоставить им право участвовать в со*вещательной и судебной власти, но с условием, что у народной массы не будет решающего голоса.

В качестве примеров смешанного государственного строя в "По*литике" названы аристократическая Спарта, Крит, а также "праро*дительская" демократия, введенная в Афинах реформами Солона.

Правовая теория Аристотеля была подчинена тем же идеоло*гическим целям, что и учение о государстве. Право он отождеств*ляет с политической справедливостью, подчеркивая тем самым его связь с государством как моральным общением между свободными гражданами. Вне политического общения права не существует. "Люди, не находящиеся в подобных отношениях, не могут и иметь относительно друг друга политической справедливости". Право от*сутствует поэтому в отношениях господ и рабов, отцов и детей, при деспотической власти.

Политическое право делится на естественное и условное (ус*тановленное). "Естественное право — то, которое везде имеет оди*наковое значение и не зависит от признания или непризнания его. Условное право то, которое первоначально могло быть без существен*ного различия таким или иным, но раз оно определено [это безраз*личие прекращается]". Предписания естественного права Аристо*тель нигде специально не перечисляет. По смыслу его концепции "от природы" существуют и соответствуют этим предписаниям се*мья, рабство, частная собственность, война греков с варварами и др. Под условным правом он понимает законы, установленные в госу*дарстве, включая сюда как писаные законы, так и неписаное обыч*ное право. Естественное право стоит выше закона; среди законов важнее неписаные, основанные на обычае.

Аристотель подчеркивал, что постановления народного собра*ния и правителей не являются законами в собственном смысле слова и не должны содержать предписаний общего характера. "Закон должен властвовать над всем; должностным же лицам и народ*ному собранию следует предоставить обсуждение частных вопро*сов".

Направленная против учений рабовладельческой демократии, аристотелевская концепция была призвана умалить значение писа*ных законов, подчинить их нормам обычного права и предустанов*ленной, как считал Аристотель, в природе справедливости. "Зако*ны, основанные на обычае, имеют большее значение и касаются более важных дел, нежели законы писаные", — утверждал фило*соф.

Политико-правовая теория Аристотеля суммировала развитие взглядов землевладельческой аристократии в Древней Греции. По мере проникновения частной собственности и рабовладельческих отношений в земледелие идеологи полисной знати последовательно перешли от традиционных воззрений к признанию экономической роли рабства, правовых методов регулирования общественной жизни ("Законы" Платона), к апологии частной собственности и равенства граждан перед законом в сфере имущественных отношений (в "Эти*ке" Аристотеля). Выше этого подняться они не могли. Аристокра*тия, связанная с полисной системой землевладения, способна была удержать господствующие позиции лишь при условии сохранения натурального хозяйства, "умеренной", или "средней", собственнос*ти и патриархальных полисных традиций и обычаев в сфере управ*ления. Аристотель не случайно повторял за Платоном, что для ари*стократии, обладающей "избытком добродетели", законы не нужны.

[Newsru.com]

http://www.newsru.com/religy/14jul2016/aristoteles_2400_athenaia.html
время публикации: 14 июля 2016 г., 11:25
http://image.newsru.com/pict/id/2093930_20160714112952.gif
В этом году исполняется 2400 лет со дня рождения Аристотеля, и форум является одним из мероприятий юбилейной программы

В Афинах открылся Всемирный конгресс философов, посвященный трудам великого философа, основоположника формальной логики Аристотеля.

В этом году исполняется 2400 лет со дня рождения Аристотеля, и форум является одним из мероприятий юбилейной программы. Завершится конгресс 15 июля.

"Число участников превысило 550 делегатов. На конференцию в этом году приехало много ученых из Китая, России и Ирана, из западных стран - из Европы и Соединенных Штатов. Очень много делегатов из России", - сообщила РИА "Новости" пресс-секретарь конгресса Элени Бабалюта.

По мнению организаторов, научное наследие древнегреческого мыслителя актуально и сегодня. Среди докладов - такие темы, как "Аристотель и сегодняшняя Европа", "Аристотелевская теория добродетели и особенности в эпоху глобализации", "Почему демократия? Ответ Аристотеля и отличия от современной точки зрения".

Философам устроили символическую встречу на Древней афинской агоре, давшей истории уникальный опыт прямой демократии. В четверг заседание пройдет в Ликее Аристотеля.

"Конгресс пройдет в Афинах, где Аристотель жил на протяжении большей части своей жизни, учился и преподавал в Академии Платона, основал Ликей и преподавал там. Недавно в Ликее были проведены археологические раскопки и исследования. Ликей и является центром форума", - сказала пресс-секретарь.

"Конгресс призван, помимо всего прочего, исследовать и подчеркнуть важность философской мысли Аристотеля о публичной сфере, изучить общие вопросы, которые влияют на человечество в целом", - сказала Бабалюта.

По оценке организаторов, как и 23-й Всемирный конгресс философии, собравший в Афинах в августе 2013 года 4,5 тысячи участников, нынешний форум станет важным мероприятием мирового значения.

Для участников подготовлена и большая культурная программа - в афинском Дворце музыки открылись художественные выставки "Защищая Аристотеля" и "Древние просители - Современные беженцы", прошло театрализованное музыкальное представление "Ангел мудрости", в античном театре Одеон Герода Аттического устроили концерт.

Форум проходит под эгидой президента Греции.

Как уже сообщалось, в мае этого года стало известно, что греческим ученым спустя 20 лет после начала раскопок удалось установить подлинность найденной ранее могилы Аристотеля. О своем открытии они объявили во время конференции "Аристотель - 2400 лет", которая прошла в Салониках, передает местная телерадиокомпания ERT.

Уточняется, что могила Аристотеля была обнаружена еще в 1996 году во время раскопок на родине мыслителя в древнем Стагире (сейчас поселок Олимпиада на полуострове Халкидики). Однако тогда высказывались лишь предположения о ее принадлежности.

Теперь же греческий археолог Костас Сисманидис в ходе конференции объявил о том, что у ученых появились новые данные и веские доказательства того, что это могила именно Аристотеля.

"Мы нашли могилу, нашли алтарь, который упоминался в древних писаниях. Путь, который ведет к захоронению, находится недалеко от древнего города Агора", - заявил он.

Аристотель родился в Стагире в 384 году до нашей эры. Он стал первым мыслителем, который создал всестороннюю систему философии. Его учение в том числе оказало существенное влияние на христианское - в основном католическое - и мусульманское богословие.

[Новая философская энциклопедия]

http://iphras.ru/elib/0264.html
АРИСТОТЕЛЬ (Ἀριστοτέλης) из Стагиры (384, Стагир, восточное побережье п-ова Халкидика – октябрь 322 до н.э., Халкида, о. Эвбея) – греческий философ и ученый-энциклопедист, основатель Перипатетической школы. В 367–347 – в Академии Платона, сначала как слушатель, затем как преподаватель и равноправный член содружества философов-платоников. Годы странствий (347–334): в г. Ассе в Троаде (М. Азия), в Митилене на о. Лесбос; с 343/342 воспитатель 13-летнего Александра Македонского (вероятно, до 340). Во 2-й афинский период (334–323) преподает в Ликее. Полный свод всех древних биографических свидетельств об Аристотеле с комментариями см. I. Dьring, 1957.

Подлинные сочинения Аристотеля распадаются на три класса: 1) опубликованные при жизни и литературно обработанные (т.н. экзотерические, т.е. научно-популярные), гл.о. диалоги; 2) всевозможные собрания материалов и выписок – эмпирическая база теоретических трактатов; 3) т.н. эзотерические сочинения – научные трактаты («прагматии»), часто в форме «лекторских конспектов» (при жизни Аристотеля не публиковались, вплоть до 1 в. до н.э. были мало известны – об их судьбе см. в ст. Перипатетическая школа). Все дошедшие до нас подлинные сочинения Аристотеля (Corpus Aristotelicum – свод, сохранившийся в византийских рукописях под его именем, включает также 15 неподлинных сочинений) принадлежат к 3-му классу (кроме «Афинской политии»), сочинения первых двух классов (и, судя по античным каталогам, часть сочинений 3-го класса) утрачены. О диалогах дают некоторое представление фрагменты – цитаты у позднейших авторов (есть три общих издания: V.Rose, 3ed. 1886; R.Walzer, 2ed. 1963; W.D.Ross, 1955 и множество отдельных изданий с попытками реконструкций).

Проблема относительной хронологии сочинений Аристотеля тесно переплетена с проблемой эволюции его философских взглядов. Согласно генетической концепции немецкого ученого В.Йегера (1923), в академический период Аристотель был ортодоксальным платоником, признававшим «отдельность» идей; только после смерти Платона; пережив мировоззренческий кризис, он подверг критике теорию идей и затем до конца жизни эволюционировал в сторону естественно-научного эмпиризма. Соответственно Йегер и его школа датировали сочинения Аристотеля по степени «удаленности» от платонизма. Теория Йегера, предопределившая пути развития аристотелеведения в 20 в., в настоящее время мало кем разделяется в чистом виде. Согласно концепции шведского ученого И.Дюринга (1966), Аристотель изначально был противником трансцендентности идей, наиболее резкий тон его полемика носит именно в ранних сочинениях, наоборот, в своей зрелой онтологии («Метафизика» Г – Ζ – Η – Θ) он по существу вернулся к платонической проблематике сверхчувственной реальности.

Датировка сочинений Аристотеля по Дюрингу. До 360 (параллельно «Федру», «Тимею», «Теэтету», «Пармениду» Платона): «Об идеях» (полемика с Платоном и Евдоксом), диалог «О риторике, или Грил» и др. 1-я пол. 50-х гг. (параллельно «Софисту», «Политику» Платона): «Категории», «Герменевтика», «Топика» (кн. 2–7, 8, 1, 9), «Аналитики» (см. «Органон»), диалог «О философии» (одно из важнейших утраченных сочинений, основной источник сведений о философии Аристотеля в эллинистическую эпоху; кн. 1: развитие человечества от первобытного состояния до становления наук и философии, достигающих вершины в Академии; кн. 2: критика учения Платона о принципах, идеальных числах и идеях; кн. 3: космология Аристотеля – альтернатива «Тимею»); конспект лекций Платона «О благе»; А «Метафизики»; диалог «О поэтах», «Гомеровские вопросы», первоначальный вариант «Поэтики», кн. 1–2 «Риторики», первоначальный вариант «Большой этики». От 355 до смерти Платона в 347 (параллельно «Филебу», «Законам», 7-му письму Платона): «Физика» (кн. 1, 2, 7, 3–4), «О небе», «О возникновении и уничтожении», «Метеорология» (кн. 4), полемика по вопросу об идеях («Метафизика» M 9 1086b21 – Ν, Α, Ι, Μ 1–9, В), переработка кн. 1–2 и книга 3 «Риторики», «Евдемова этика», диалог «Евдем» (о бессмертии души), «Протрептик» («Увещание» к философии, использовано в «Гортензии» Цицерона и «Протрептике» Ямвлиха) и др. Период странствий в Ассе, Митилене, Македонии (347–334): «История животных» (кн. 1–6, 8), «О частях животных», «О передвижении животных», «Метеорология» (кн. 1–3), первые наброски малых естественно-научных сочинений и «О душе». К этому же периоду, вероятно, относится совместная работа с Теофрастом по описанию 158 государственных устройств («Политий») греческих полисов и утраченное описание негреческих обычаев и установлений, «Политика» (кн. 1, 7–8), эксцерпты из «Законов» Платона. 2-й афинский период (с 334 и вплоть до смерти): «Риторика» (переработка), «Политика» (кн. 2, 5, 6, 3–4), первая философия («Метафизика», Г, Ε, Ζ, Η, Θ), «Физика» (вероятно, кн. 8), «О рождении животных», вероятно, сохранившаяся редакция малых естественно-научных сочинений и трактата «О душе», «Никомахова этика».

Философия делится Аристотелем на теоретическую (умозрительную), цель которой – знание ради знания, практическую, цель которой – знание ради деятельности, и пойетическую (творческую), цель которой – знание ради творчества. Теоретическая философия разделяется на физическую, математическую и первую (в «Метафизике» Ε – «теологическую») философию. Предмет физической философии то, что существует «отдельно» (т.е. субстанциально) и движется; математической – то, что не существует «отдельно» (т.е. абстракции) и неподвижно; первой, или собственно философии (также «софия»), – то, что существует «отдельно и неподвижно». К практической философии относятся этика и политика, к пойетической – риторика и поэтика. Логика – не самостоятельная наука, а пропедевтика ко всему комплексу наук. Теоретические науки обладают ценностным приматом над практическими и пойетическими науками, первая философия – над остальными теоретическими науками.

ЛОГИКА И ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ. У Платона методом науки (эпистеме) была диалектика, Аристотель низвел ее до уровня вспомогательной эвристической дисциплины («Топика»), противопоставив ей в качестве строго научного метода аналитику – теорию аподиктического («доказательного») силлогизма, который исходит из достоверных и необходимых посылок и приводит к «научному знанию» – эпистеме (см. также Силлогистика). Диалектический силлогизм (эпихерема) исходит из «правдоподобных», или «вероятных», посылок (ἔνδοξα – положения, которые принимаются «всеми, большинством или мудрыми») и приводит к «мнению» – докса. Эристический силлогизм (софизм; ср. «О софистических опровержениях») – ошибочное или исходящее из ложных посылок умозаключение. Аподиктика Аристотеля (теория доказательства изложена во 2-й «Аналитике») как дедуктивно-аксиоматический метод имеет своей порождающей моделью геометрическое доказательство и заимствует ряд существенных терминов («доказательство», «начала», «элементы», «аксиомы») из геометрии. Высшие принципы (архе) научно-философского знания недоказуемы и познаются непосредственно интеллектуальной интуицией (нус) либо (отчасти) – путем индукции (эпагоге). Основополагающее значение имеют оппозиции «общее – единичное» и «первичное – вторичное»: единичное (и вообще «более близкое» к чувственной явленности) «первично для нас», «вторично по природе»; общее (в т. ч. «причины» и «начала») «вторично для нас», но «первично по природе». «Знать» (ἐπίστασθαι, αἰδέναι) для Аристотеля означает «знать первые причины, или элементы» вещи, «всякое научное знание есть знание об общем», эпистеме о единичном невозможна. Т.о., универсалии (прежде всего четыре причины) структурируют хаос «слитных» впечатлений и, разлагая чувственную «целостность» на «элементы», делают ее впервые познаваемой. Вопреки Платону, знание универсалий не врождено. Они постепенно «усматриваются» (как в онто-, так и в филогенезе, в т. ч. и в истории философии) через ступени познания: ощущение – память – опыт (эмпирия) – наука. Порядок «Физика» – «Метафизика» в дошедшем до нас курсе лекций (от «первичного для нас» к «первичному по природе») имитирует этот процесс как педагогически целесообразный, хотя «более научным» (Тор. 141b16) всегда будет познание, исходящее из универсалий.

МЕТАФИЗИКА. Предмет «первой философии» в дошедшем до нас своде метафизических трактатов раздваивается, соответственно следует различать два варианта метафизики. «Общая» метафизика в отличие от частных наук, «отсекающих» для себя определенную часть бытия, изучает «сущее, поскольку оно – сущее, и его атрибуты сами по себе», а также высшие принципы (архе), или «причины» бытия (схоластическая metaphysica generalis). Частная метафизика (схоластическая metaphysica specialis; у Аристотеля – «теологическая философия») изучает особый вид бытия – «неподвижную субстанцию», или «неподвижный вечный первый двигатель». Соотношение этих двух вариантов – ключевая проблема интерпретации «Метафизики» и предмет острых дискуссий; генетической теории В.Йегера (точка зрения которого поддержана в капитальном труде С.-Н.Chen, 1976) противостоит унитарная точка зрения, либо подчиняющая онтологическую проблематику «теологической» (G. Reale, J.Owens и др., см. лит. к ст. «Метафизика»), либо рассматривающая «теологию» как частный аспект общей онтологии. Сама формула «сущее, поскольку оно – сущее» (τὸ ὄν ἧ ὄν) истолковывается по-разному: либо как трансцендентное «сущее в себе» (то же, что «неподвижная субстанция» – Ph.Merlan), либо как абстрактное «сущее вообще», т.е. понятие чистого бытия (S.Moser). В основе онтологии Аристотеля лежат: 1) категориальный анализ сущего (τὸ ὄν), или учение о бытии-чем; 2) каузальный анализ субстанции (οὐσία); 3) учение о возможности и действительности, или теория еще-не-бытия. Учение о категориях (κατηγορία – «предикат») имеет двойственный логико-онтологический характер, основываясь на семантической классификации предикатов сущего (выступающих терминами в суждении). Аристотель рассматривает также категориальный анализ как классификацию значений связки «есть»: «сколько значений связки «быть», столько обозначаемых ею видов сущего» (Met. 1017a23). В гл. 4 «Категорий» Аристотель устанавливает 10 семантических классов предикатов: сущность, количество, качество, отношение, место, время, состояние, обладание, действие, страдание. Только 1-я категория указывает сферу субстанциально сущего, все остальные – сферу акцидентально сущего. Напр., предикат «белый» сказывается о «человеке» как о своем «подлежащем» (ὑποκείμενον), но не наоборот. «Подлежащее» на логическом уровне выступает как «субъект» предикатов, на онтологическом – как «субстрат», которому имманентны денотаты этих предикатов. Гетеропредикативность, т.о., оказывается показателем несубстанциальности: так Аристотель избавляется и от платоновской идеи качества («белизна»), и от гипостазирования «математических предметов». 1-я категория тоже предикативна («Сократ – человек»), но она автопредикативна (для нее «сказываться о чем» не означает «быть в чем»): в 5-й гл. «Категорий» Аристотель отличает сущность-подлежащее («определенный человек» – индивид), или «первую сущность», от предикативной, или «второй», сущности («человек» – вид, «животное» – род), но в Ζ «Метафизики» термин «первая сущность» применяется именно к чистому эйдосу. Различие между конкретной сущностью (также «составная сущность») и сущностью-эйдосом можно передавать как «субстанция и сущность» (лат. substantia и essentia). Для чистой сущности Аристотель изобрел специальный термин τὸ τί ἧν εἶναι (quidditas, essentia) – «чтойность». Субстанция есть «вот это нечто» (τόδε τι); чистая сущность, или эйдос (вид), обозначает не «обособленный» предмет, а качественную определенность вещи.

Каузальный анализ нацелен уже не на все сущее, а только на субстанциально сущее: он устанавливает «начала» (ар-хе), или «причины субстанции» (ἀρχαὶ τῆς οὐσίας). Таких «причин» четыре: 1) форма (эйдос, морфе), или «чтой-ность», или сущность (essentia); 2) материя («то, из чего»), или субстрат; 3) источник движения, или «творящее» начало, и 4) цель, или «то, ради чего». Фундаментальной является оппозиция формы и материи; движущая, формальная и целевая причины могут совпадать (особенно в биологической сфере). «Форма» Аристотеля – это платоновская идея (эйдос), превращенная из трансцендентного первообраза (парадигмы) в имманентный принцип вещи. Вопреки Платону, эйдос не существует как «одно помимо множества» индивидов, эйдосом (видом) которых он является, но «сказывается о множестве» (предикативность как показатель несубстанциальности). Однако этот общий предикат не есть только слово – он имеет объективный коррелят, существующий не «помимо множества», а «во множестве» (universalia in re). Материя есть чистая возможность, или потенция (δύναμις), вещи, форма – осуществление (энергия, энтелехия) этой потенции (см. Акт и потенция). Форма делает материю действительной, т.е. осуществленной в конкретную вещь, или «целостность». Движение, или процесс (кинесис), понимается как переход от возможности к действительности – этим тезисом Аристотель вносит в онтологию идею развития: различение актуально и потенциально сущего родилось из анализа «становления» (генесис), которое у Платона жестко противопоставлялось бытию (οὐσία). «Сущее актуально всегда возникает из сущего потенциально под действием сущего актуально» (Met. 1049b24). Для космоса в целом таким актуальным первоначалом (одновременно движущей, формальной и целевой причиной) должен быть бог, или неподвижный перводвигатель – чистая энергия, не сопряженная ни с какой материальностью или потенциальностью, сам себя мыслящий ум (нус), запредельный космосу, существующий не во времени, а в вечности (эон) и в акте непрерывного и моментального творения осуществляющий все космические потенции как объект эроса, к которому все стремится как к высшей цели.

«ФИЗИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ», или «наука о природе», занимает у Аристотеля доминирующее положение по объему и детальности разработки: от абстрактных «принципов природы» и теории движения («Физика») через космологию, теорию элементов («О небе», «О возникновении и уничтожении») и «Метеорологию» к психологическому трактату «О душе» и биологическим работам. Основные принципы натурфилософии Аристотеля: 1) финитизм: невозможность актуально существующей бесконечной величины – отсюда конечность Вселенной; запрет бесконечных причинно-следственных цепей – отсюда идея перводвигателя; 2) телеологизм («бог и природа ничего не делают напрасно») – обратная сторона финитизма (греч. τέλος – и «конец», и «цель»); 3) квалитативизм – отсюда постоянная полемика против квантификации физики у пифагорейцев и Платона и редукции чувственных качеств у атомистов (неприменимость математики к изучению природы – Met. A 3, 995а14–17); 4) дуализм подлунного мира четырех элементов и надлунного мира квинтэссенции, отменяющий всеобщность физических законов; 5) концепция иерархической лестницы природы, в которой каждая высшая ступень имеет и ценностное превосходство над низшей (что не мешало Аристотелю находить «нечто прекрасное» и божественное в изучении эстетически безобразных животных – De part. an. I 5, 645al7 слл.); эстетическая мотивировка «совершенства» круговых движений светил, сферичности космоса и т.д.; 6) антикосмогонизм (Аристотель видел свою заслугу в том, что он первым перестал «порождать Вселенную» – «О небе» II, 2) и переориентация с генетического объяснения на структурно-имманентный анализ.

ЭТИКА И ПОЛИТИКА образуют единый комплекс «философии о человеческом», занимающейся сферой практической деятельности и поведения. Генетической концепции В.Йегера, согласно которой этическая мысль Аристотеля в своем развитии прошла три фазы (платоновская – «Протрептик», теономная концепция «Евдемовой этики», рационализм и эмпиризм «Никомаховой этики»), противостоит унитарная точка зрения, исходящая из единства этической концепции Аристотеля (Готье, Дюринг и др.). Этика имеет дело с «правильной нормой» (ὀρθὸς λόγος) поведения, которая обусловлена социальными особенностями и не может как быть дедуцирована подобно положениям теоретических наук, так и претендовать на всеобщность. В «Никомаховой этике» Аристотель – классический представитель евдемонизма: высшее благо человека определяется как «счастье» (эвдемония). Однако это не гедонистический, а «аретологический» эвдемонизм (арете – «добродетель», собственно «добротность», «дельность», функциональная пригодность – Eth. Niс. 1106a22). Счастье состоит в деятельности души по осуществлению своей арете, причем, чем выше в ценностном отношении арете, тем полнее достигаемая при этом степень счастья (наивысшая степень эвдемонии достигается в «созерцательной жизни» – занятиях философией). Аристотель далек от стоического культа самодостаточной добродетели и идеала абсолютной внутренней свободы: для беспрепятственного осуществления своей арете необходимы (хотя и недостаточны) некоторые внешние блага (здоровье, богатство, общественное положение и т.д.). Добродетели, осуществляемые в разумной деятельности, делятся на этические и дианоэтические (интеллектуальные). Этическая арете – «середина между двумя пороками» (метриопатия): мужество – между отчаянностью и трусостью, самообладание – между распущенностью и бесчувственной тупостью, кротость – между гневливостью и невозмутимостью и т.д. Сущность дианоэтической добродетели – в правильной деятельности теоретического разума, цель которой может быть теоретической – отыскание истины ради нее самой либо практической – установление нормы поведения. «Политические» взгляды Аристотеля («политическое искусство» (πολιτικὴ τέχνη) охватывает область права, социальных и экономических институтов; в широком смысле включает в себя «этику») продолжают сократо-платоновскую аретологическую традицию, однако отличаются от Платона большей гибкостью, реалистичностью и ориентированностью на исторически сложившиеся формы социально-политической жизни греков, что, в частности, объясняется теорией «естественного» происхождения государства (подобно живым организмам): «очевидно, что полис принадлежит к естественным образованиям и что человек от природы есть политическое животное» (Pol. 1253а9 сл.). Поэтому государство не подлежит радикальным искусственным переустройствам: так, платоновский проект упразднения семьи и частной собственности насилует человеческую природу и не реален. Генетически семья предшествует сельской общине, сельская община – городской (полису), но в синхронном плане полис (государство) как высшая и всеобъемлющая форма социальной связи, или «общения» (койнония), первичен по отношению к семье и индивиду (как целое первично по отношению к части). Конечная цель полиса, как и индивида, состоит в «счастливой и прекрасной жизни»; основной задачей государства оказывается воспитание (пайдейя) граждан в нравственной добродетели (арете). «Желательный» государственный строй («Политика», кн. 7–8) может быть охарактеризован как «аристократия» в изначальном смысле слова («правление лучших» – Pol. 1293b5 слл.). Сословная дифференциация социальных функций (Платон) заменяется возрастной: в молодости граждане идеального полиса выполняют военную функцию, в старости – собственно политическую («совещательную»), физический труд (земледелие, ремесло) и торговля – удел рабов, отличительный признак свободного гражданина – «схоле», досуг, необходимый для реализации эвдемонии в эстетической или умозрительной деятельности. Рабство, по Аристотелю, существует «от природы», отношение «раб – господин» – такой же необходимый элемент структуры полиса, как «жена – муж» в семье; рабами должны быть негреки, «варвары». Исходя из учения о «середине» (μεσότης), Аристотель выдвигает в качестве условно-образцового государственного устройства, легче всего реализуемого для большинства полисов в реальных условиях, «политик»» (смешение олигархии и демократии), в которой поляризация бедных и богатых снимается преобладанием зажиточных средних слоев.

В целом свойственный Аристотелю систематизм и энциклопедический охват действительности сочетаются в то же время с противоречивой неясностью в решении ряда кардинальных проблем его философии. Сюда относятся: ожесточенная полемика против реальности платоновских эйдосов – и признание нематериальных, вечных эйдосов (видов) природных существ; соотношение между внекосмическим перводвигателем и «естественными» движениями элементов и др. Созданный Аристотелем понятийный аппарат до сих пор пронизывает философский лексикон, равно как самый стиль научного мышления (история вопроса, «постановка проблемы», «аргументы за и против», «решение» и т.д.) несет на себе печать Аристотеля. См. Аристотелизм.

Сочинения:

1. лучшие издания греч. текста отдельных трактатов в сериях: Oxford Classical Texts и Collection G.Bude (P.);

2. рус. пер. – Аристотель. Соч. в 4 т., под ред. В.Ф.Асмуса, З.Н.Микеладзе, И.Д.Рожанского, А.И.Доватура. М., 1975–84;

3. Афинская полития, пер. С.И.Радцига. М.– Л., 1936;

4. О частях животных, пер. В.П.Карпова. М., 1937;

5. О возникновении животных, пер. B.П.Карпова, М.–Л., 1940;

6. Риторика, кн. 1–3, пер. Н.Платоновой. – В сб. Античные риторики. М., 1978;

7. Риторика, кн. 3, пер. C.С.Аверинцева. – В сб. Аристотель и античная литература. М., 1978, с. 164–228;

8. История животных, пер. В.П.Карпова, предисл. Б.А.Старостина. М., 1996.

Литература:

1. Лукасевич Я. Аристотелевская силлогистика с точки зрения современной формальной логики, пер. с англ. М., 1959;

2. Ахманов А.С. Логическое учение Аристотеля. М., 1960;

3. Зубов В.П. Аристотель. М., 1963 (библ.);

4. Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика. М., 1975;

5. Рожанский И.Д. Развитие естествознания в эпоху античности. М., 1979;

6. Визгин В.П. Генезис и структура квалитативизма Аристотеля. М., 1982;

7. Доброхотов А.Л. Категория бытия в классической западноевропейской философии. М., 1986, с. 84–130;

8. Чанышев А.Н. Аристотель. М., 1987;

9. Фохт Б.A. Lexicon Aristotelicum. Краткий лексикон важнейших философских терминов, встречающихся в произведениях Аристотеля. – «Историко-философский ежегодник-97». М., 1999, с. 41–74;

10. Kappes M. Aristoteles-Lexicon. Paderborn, 1894;

11. Bonitz H. Index Aristotelicus. В., 1955;

12. Jaeger W. Aristoteles. Grundlegung einer Geschichte seiner Entwicklung. В., 1955;

13. Symposium Aristotelicum, 1–7-, 1960–1975;

14. Cherniss H.F. Aristotle's criticism of Plato and the Academy. N. Y., 1964;

15. Dьring I. Aristotle in the ancient biographical tradition. 1957;

16. Idem. Aristoteles. Darstellung und Interpretation seines Denkens. Hdlb., 1966;

17. Aristoteles in der neueren Forschung, hrsg. v. P.Moraux. Darmstadt, 1968;

18. Naturphilosophie bei Aristoteles und Theophrast, hrsg. v. I.Dьring. Hdlb., 1969;

19. Le Blond J.M. Logique et mйthode chez Aristote. P., 1970;

20. Ethik und Politik des Aristoteles, hrsg. v. F.-P. Hager. Darmstadt, 1972;

21. Chroust Α. Η. Aristotle, New light on his life and on some of his lost works, v. 1–2. L., 1973;

22. Frьhschriften des Aristoteles, hrsg. v. P.Moraux. Darmstadt, 1975;

23. Leszl W. Aristotle's conception of ontology. Padova, 1975;

24. Chen Ch.-H. Sophia. The science Aristotle sought. Hildesheim, 1976;

25. Brinkmann K. Aristoteles’ allgemeine und spezielle Metaphysik. В. – Ν. Υ., 1979;

26. Metaphysik und Theologie des Aristoteles, hrsg. v. F.-P. Hager. Darmstadt, 1979;

27. Edel A. Aristotle and his philosophy. L., 1982;

28. A New Aristotle Reader, ed. J.L.Ackrill. Oxf., 1987;

29. Wedin M. Mind and Imagination in Aristotle. New Haven, 1988;

30. Gill M.L. Aristotle on Substance: The Paradox of Unity. Princeton, 1989;The Cambridge Companion to Aristotle, ed. J.Barnes. Cambr., 1995;

31. Cleary J.J. Aristotle and Mathematics: Aporetic Method in Cosmology and Metaphysics. Leiden, 1995;

32. Fine G. On Ideas: Aristotle's Criticism of Plato's Theory of Forms, 1995.

А.В.Лебедев

[Новая философская энциклопедия]

http://iphras.ru/elib/2299.html
ПЕРИПАТЕТИЧЕСКАЯ ШКОЛА, Перипат (ос), или Ликей (Λύκειον) (по названию гимнасия, расположенного около храма Аполлона Ликейского, за восточной окраиной Афин) – философская школа Аристотеля. Термин «перипатетик» происходит от слова περίπατος – «(крытая) галерея», служившая лекционным залом (ср. аналогичное происхождение термина «стоики» от «стоа» – «портик»), приобретенная вместе с окружающим садом в собственность Теофрастом и завещанная им школе (см. завещание Теофраста у Диогена Лаэртия V 52 слл.); ошибочно восходящее к Гермиппу объяснение от περιπατέω – прогуливаюсь.

Хронологически различают: 1) перипатетиков 4–2 вв. до н.э.; 2) возрождение аристотелизма в 1 в. до н.э., связанное с именем Андроника Родосского; 3) перипатетиков 1–3 вв. н.э., частично совпадающих с кругом комментаторов Аристотеля. Под перипатетиками в узком смысле иногда понимают философов, непосредственно связанных со школьной традицией в Ликее и относящихся гл. о. к 1-му периоду, а начиная с Андроника говорят о греческом аристотелизме и аристотеликах. Схолархи школы 1-го периода: Аристотель (335/4–323/2); Теофраст (323/2–288/6); Стратон из Лампсака (287/6–269/8); Ликон из Троады (272/68–228/5); Аристон с Кеоса (228/5–?); Критолай из Фаселиды (в старости участвовал в посольстве в Рим 156/5); Диодор из Тира – приблизительно до 110; Эримней – ок. 100 до н.э. К 1-му поколению перипатетиков – непосредственных учеников Аристотеля – принадлежат Теофраст и Евдем (самые догматические аристотелики), Гераклид Понтийский (связанный также с Древней Академией), Дикеарх и Аристоксен, к ним близок по возрасту Деметрий Филерский; к 4–3 вв. относятся Хамелеон из Гераклеи Понтийской, Клеарх из Сол, Фаний из Эреса и Праксифан с Лесбоса; к 3 в. – Иероним из Родоса; ок. 200 – Гермипп из Смирны, 2 в. – Сотион из Александрии и Аристон Младший, ученик Критолая. Фрагменты утраченных сочинений перипатетиков 4–2 вв. (кроме Теофраста) и свидетельства о них изданы с комментариями в собрании Ф.Верли.

Во времена Аристотеля и Теофраста Ликей соединял в себе функции своего рода академии наук (систематическая разработка всех областей знания на основе метода Аристотеля, координация научной работы между отдельными членами школы) с функциями высшей школы афинской молодежи; лекции Теофраста посещало до 2 тыс. слушателей (отсюда новоевропейское понятие лицея). Последним крупным систематиком и теоретиком был Стратон, затем происходит загадочное исчезновение аристотелизма из Перипатетической школы (ср. параллельное исчезновение платонизма из эллинистической Академии): большинство перипатетиков 3–2 вв. занимаются историческими биографиями, литературоведением и популярной этикой – феномен, который объясняют обычно судьбой библиотеки Аристотеля. Согласно Страбону (География 13, 1, 54), Теофраст завещал ее вместе со своими книгами Нелею из Скепсиса (Малая Азия), наследники Нелея свалили ее в подвал, где она пролежала около 200 лет, пострадав от сырости и моли; в течение всего этого времени, по Страбону, перипатетики были лишены трактатов Аристотеля и имели в своем распоряжении только опубликованные научно-популярные («эксотерические») диалога. В 1 в. до н.э. свитки купил библиофил Апелликон из Теоса. После смерти Апелликона Сулла, ограбивший Афины в 86 до н.э., вывез их в Рим, где через грамматика Тиранниона они попали в руки Андронику Родосскому и были изданы, вероятно, вскоре после 43 до н.э. (традиция называет Андроника 11-м схолархом Перипатетической школы).

Перипатетическая традиция от Андроника до Александра основательно изучена в капитальном труде Поля Моро: Moraux Р. Der Aristotelismus bei den Griechen von Andronicos bis Alexander von Aphrodisias, Bd. 1–2, B.–N. Y, 1973–84. Помимо Андроника, Апелликона и Тиранниона, к перипатетикам 1 в. до н.э. принадлежат Аристон из Александрии, Боэт Сидонский, Ксенарх из Селевкии, Стасей из Неаполя, Кратипп из Пергама, Николай из Дамаска и в значительной мере – плодовитый доксограф Арий Дидим. Предполагаемые схолархи школы после Андроника: Кратипп (ок. 45 до н.э.), Ксенарх, Менефил (кон. 1 в. до н.э.), Аспасий Афродисийский, Термин (ок. 160), Александр из Дамаска (ок. 170), Аристокл из Мессены, Сосиген, Александр Афродисийский, Аммоний (ок. 230), Проксен (ок. 270). К первым векам н.э. принадлежат также Адраст Афродисийский, Александр из Эг (учитель Нерона), Аристотель из Митилены (2 в., учитель Александра Афродисийского), Птолемей Хенн из Александрии (автор биографии Аристотеля), Анатолий Александрийский (учитель Ямвлиха), автор «О декаде» (ок. 280). Все перипатетики, начиная с Андроника, занимались гл. о. текстологией и истолкованием Аристотеля, от большинства из них, за исключением Аспасия, Птолемея Хенна, Александра Афродисийского, Анатолия, ничего не сохранилось, кроме фрагментов и косвенных свидетельств. Вершина аристотелизма первых веков н.э. – Александр Афродисийский. Начиная с 4 в. собственно перипатетическая традиция исчезает (условно причисляют к перипатетикам константинопольского ритора 4 в. Фемистия), задачу комментирования Аристотеля берут на себя неоплатоники.

Фрагменты:

1. Wehrli F.v. (hrsg.), Die Schule des Aristoteles. Texte und Kommentar, Hft. 1–10, Basel–Stuttg., 1967–1969;

2. Suppl., Bd. 1–2, 1974–78.

Литература:

1. Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика. М, 1975, с. 657–674 (с. 758–759 библ.);

2. Он же. Диоген Лаэртский. М., 1979;

3. Brink К.О. Peripatos, RE, Suppl, VII, 1940, col. 899–949;

4. Düring I. Aristotle in the ancient biographical tradition. Göteborg, 1957;

5. Lynch J.P. Aristotle’s school. A study of a Greek educational institution. Berk.–Los Ang.–L., 1972;

6. Donini P.L. Tri studi sull’aristotelismo nel II secolo d. С Torino, 1974;

7. Moraux P. Der Aristotelismus bei den Griechen von Andronicos bis Alexander von Aphrodisias, Bd. 1–2, B.–N.Y., 1973–84;

8. Gottschalk Η.Β. Aristotelian Philosophy in the Roman World, ANRW II 36, 2, 1987, p. 1079–1174;

9. Barnes J. Roman Aristotle. – Barnes J. and Griffin M. (eds.), Philosophia Togata II: Plato and Aristotle at Rome. Oxf., 1997, p. 1–69;

А.В.Лебедев

[Новая философская энциклопедия]

http://iphras.ru/elib/2994.html
ТЕОФРАСТ (Θεώφραστος) (ок. 370 до н.э., Эрес на Лесбосе – между 288 и 285, Афины) – древнегреческий философ, крупнейший представитель перипатетической школы. Друг, ученик и сотрудник Аристотеля, его преемник по руководству Ликеем. Первоначальное имя – Тиртам; Теофрастом (Богоречивым) его прозвал Аристотель (Diog. L. V, 2, 38). Не исключено, что Теофраст познакомился с Аристотелем в платоновской Академии в Афинах; по мнению большинства исследователей (W.Jaeger, H.Flashar, W.К.С.Guthrie), их встреча произошла во время пребывания Аристотеля вместе с несколькими другими академиками – Эрастом, Кориском и Ксенократом (?) в 347–345 в г. Ассосе в Троаде (см. Gaiser K. Theophrast in Assos, 1985). Дальнейшая судьба Теофраста тесно связана с судьбой Аристотеля, он сопровождает учителя во всех его путешествиях и в 335 возвращается вместе с ним в Афины. В 322 после отъезда Аристотеля в Халкиду принимает от него руководство школой. Его лекции посещают до 2 тыс. слушателей (Diog. L. V, 2, 37), среди которых Деметрий Фалерский, Стратон из Лампсака, Менандр и врач Эрасистрат. До глубокой старости, несмотря на слабость, не прекращает ученых занятий, его последними словами была жалоба на быстротечность человеческой жизни. Сохранилось завещание Теофраста (Diog. L. V, 2, 51–57), по которому вся его библиотека, включавшая и сочинения Аристотеля, переходила к его ученику Нелею из Скепсиса. Увезенные Нелеем из Афин, эти бесценные рукописи более чем на два столетия исчезают из школьной жизни и лишь в конце 1 в. до н.э. переиздаются в Риме Андроником Родосским. Каталог сочинений Теофраста, приводимый у Диогена Лаэртского, опирается на каталога, составленные Гермиппом (предположительно в Александрийской библиотеке) и Андроником.

От огромного наследия Теофраста до нас дошла ничтожная часть. Фрагменты его логических сочинений сохранены у Александра Афродисийского и Симпликия. Теофраст значительно расширил аристотелевскую теорию модальности суждения, обогатив силлогистику учением о гипотетических умозаключениях. Вместе с Евдемом он доказал обратимость общеотрицательной вероятностной посылки, которую Аристотель считал необратимой (Pr. An. I, 3, 25b5), и показал, что в силлогизмах, построенных из посылок различной модальности, заключение зависит от модальности меньшей посылки, а не большей, как это допускал для некоторых случаев Аристотель. Точка зрения Теофраста и Евдема стала позднее общепризнанной как в перипатетической школе, так и в Академии. В целом он упростил и формализовал аристотелевскую логику. Силлогизм теряет у него свою первоначальную функцию служить связующим звеном между высшими и низшими видами (εἴδη), освобождая логику от связи с онтологией.

Принадлежащий Теофрасту небольшой метафизический трактат первоначально служил введением в «Метафизику» Аристотеля. Его сквозной темой является проблематичность рассмотрения первых причин и начал. Наивысшее начало постичь трудно – для этого требуется некая особая способность, превосходящая возможности человеческой природы. До какого предела тогда следует спрашивать о причинах? Первые вещи (τὰ πρώτα) познаются лишь в непосредственном опыте – они «чрезмерны и неисследимы» (Usener 6а, 3). Теофраст высказывает серьезные сомнения по поводу аристотелевской теории первого двигателя. Почему именно стремлением (ἔφεσις) приводится мир в движение? Как может обладать стремлением то, что лишено души? Не следует ли считать источником мирового движения само небо и не искать более высокой причины? Теофраст возражает также против телеологического способа объяснения естественных явлений, показывая на многочисленных примерах из географии, геологии, зоологии и ботаники, что в природе «многое не послушно благу» (И а, 15). В своем споре с Аристотелем он ограничивается лишь перечислением существующих в его учении затруднений (ἀπορίαι), не указывая способов выхода из них. Характерными чертами его собственного философского метода являются принцип οἰκεὶος τρόπος, согласно которому каждый предмет нуждается в особом способе рассмотрения, и принцип аналогии, когда, напр., взаимоотношение формы и материи позволяет понять аналогия с искусством. При этом Теофраст резко возражает против применения метафор в философских высказываниях. Так, он предлагает отказаться от аристотелевского понятия ἔφεσις как метафорического обозначения движущей причины.

Небольшие сохранившиеся естественно-научные трактаты Теофраста «Об огне», «О ветрах», «О камнях», фрагменты «О движении» и «О душе» первоначально являлись частями единого произведения «О физике» в 18 кн. (Diog. L. V, 2, 46), в котором обсуждались: движение и его дефиниция; место, время, величина; небо и небесные явления; душа как движущий принцип; элементы (см. Р.Steinmetz, 1964). Согласно Теофрасту, основанием любого физического рассмотрения должно являться ощущение (αἴσθησις), руководствуясь которым «следует от феноменов восходить к их началам» (Simpl. in Phys. 20, 26). Поэтому физика более, чем теология, соответствует природе и способностям человека. Отличительный признак естественных вещей – движение. Не всякое движение непрерывно и происходит во времени, как полагает Аристотель – существуют изменения, которые можно было бы назвать «внезапными» (ἁθρόον) – напр., когда в темную комнату вносят лампу, и она сразу вся озаряется светом (Themist. in Phys. 197.4). Теофраст выдвигает пять возражений против аристотелевского определения места (τόπος) как «первой неподвижной границы объемлющего тела» – напр., сфера неподвижных звезд не будет в этом случае находиться в пространстве, поскольку ее больше ничто не охватывает (Simpl. corol. de loco 604.5). Сам Теофраст считает место не сущностью, но порядком и положением (τὰξις каὶ θέσις) вещей по отношению друг к другу и к космосу как к целому. Хотя Теофраст и соглашается с Аристотелем в том, что мир вечен (Phil. De aetern. mundi. 23), однако не признает существования онтологической границы между подлунной и надлунной сферами, т.к. «солнце порождает землю и все, что на ней» (De igne 5). В отличие от земного огня мягкая и нежгучая теплота солнца способна существовать без горючего, она присутствует во всем, даруя жизнь растениям и животным. Эта концепция позднее нашла отражение в представлениях стоиков о творческом огне. Из сохранившихся сочинений Теофраста наиболее значительны по объему два трактата о растениях, заложившие фундамент европейской ботаники: «История растений» и «О причинах растений». В них собраны и систематизированы сведения о более чем 550 растениях, произрастающих в Греции, Эфиопии, Ливии, Аравии, Сирии и Фракии. Многие виды описаны Теофрастом впервые (Hist, plant. IV 16, 2.3). Некоторые из его наблюдений над формами корня остаются непревзойденными до сих пор. Ему принадлежит открытие трех основных типов корневищ – прямого, клубневого и луковичного, а также разработка первой морфологической терминологии в ботанике. О популярности «Истории растений» в Античности говорят многочисленные цитаты у Галена, Вергилия, Плиния. Многочисленные зоологические произведения Теофраста, отражавшие его наблюдения над повадками и психологией животных, полностью утрачены.

Естественно-научные интересы Теофраста нашли отражение в его этике, которая в отличие от этики Платона и Аристотеля носит скорее описательный, нежели нормативный, характер. Основным объектом исследования становится природа обыкновенного человека со свойственными ему от рождения слабостями и недостатками («врожденными пороками»). Отсюда – усиливающаяся роль наблюдений над детьми и животными, внимание к проявлениям человеческого характера в повседневной жизни. Наиболее известное из сохранившихся произведений Теофраста, принесшее ему в Новое время наибольшую славу и вызвавшее множество подражаний, – «Этические характеры» – содержит описание 30 типов человеческого поведения, свойственного тому или иному пороку – лести, угодливости, трусости, тщеславию и т.д. В духе Аристотеля каждый «характер» начинается с дефиниции, в которой содержится его этическая оценка, а затем, ради иллюстрации, помещается в различные жизненные ситуации. Яркая картина быта и нравов афинского общества 4 в. до н.э., представленная в «Характерах» Теофраста, послужила импульсом к возникновению новой аттической комедии (Менандр). Из религиозных сочинений Теофраста благодаря Порфириию (De absistentia II, 5–33) отчасти сохранился трактат «О благочестии», в котором Теофраст описывает формы богопочитания и жертвоприношения у разных народов, высказывает гипотезу о происхождении религиозных обрядов, осуждает как нечестивый и неугодный богам обычай приносить в жертву животных и, подобно орфикам, проповедует родство всего живого. Считается, что в этом произведении содержится первое в греческой литературе упоминание о еврейском народе. Большим авторитетом в древности пользовались политические трактаты Теофраста, в частности его грандиозные «Законы» в 24 кн. с описанием различных форм государственного устройства, правления, законодательства, судопроизводства, гражданского, торгового и уголовного права как греческих, так и варварских государств. Теофраста называют одним из самых выдающихся юристов Античности. К его «Законам» обращались за материалом историк Диодор, Цицерон и Прокл.

По мнению Теофраста, поэзия и риторика родственны друг другу, отличаясь только средствами художественного выражения. В отличие от философии, занятой исключительно предметом своего исследования, поэзия и риторика ориентированы на человека и заинтересованы в достижении определенного воздействия на него. От многочисленных книг по риторике (16 трактатов), поэтике и музыке сохранились только фрагменты трактата «О стиле».

Теофраст первым начал собирать и систематизировать мнения предшествующих мыслителей, положив тем самым начало античной доксографии. Его утраченные «Мнения физиков» в 16 кн. содержали сведения о древнейших философских школах и отдельных философах вплоть до Платона. О том, как выглядело это сочинение, позволяют судить более поздние компендиумы (напр., Ps.-Plutarch. De placitis philosophorum). Считается, что частью «Мнений физиков» мог являться большой отрывок «Об ощущениях», в котором сравниваются и критикуются теории чувственного восприятия Анаксагора, Эмпедокла, Демокрита, а также многих других досократиков (Diels H. Doxographi Graeci, 1879). Теофрасту могут принадлежать также некоторые из ошибочно приписываемых Аристотелю произведений, в частности «О неделимых линиях» и «О цветах».

Детальное изучение богатого и многообразного философского наследия Теофраста заставило современных исследователей отказаться от традиционного, идущего еще от Цицерона (De fin. 1, 6) представления о Теофрасте как о философе, «всецело стоящем на почве аристотелевской системы» (Целлер. Очерк истории греческой философии. М., 1996, с. 195). Новаторские заслуги Теофраста в области логики, этики, риторики и естественных наук, обусловившие многовековое влияние его произведений в Европе и в исламском мире, отныне признаются неоспоримыми.

Сочинения:

1. Theophrasti Eresii opera, quae supersunt, omnia, rec. F.Wimmer. P., 1866 (repr. Fr./Main, 1964);

2. Methaphysics, ed. W.D.Ross and F.H.Fobes. Oxf., 1929, repr. 1967;

3. Περὶεὐσέβείας, ed. W.Poetscher. Leiden, 1964;

4. De igne. A post-aristotelian view of the nature of fire, ed. V.Coutant, 1971;

5. Graeser A. Die logischen Fragmente des Theophrast, 1973;

6. Theophrastus of Eresus: Sources for his Life, Writings, Thought and Influence, ed. W.Fortenbaugh et al., vol. 1–2. Leiden–Ν.Υ.–Köln, 1992;

7. в рус. пер.: отрывки из «О душе», пер. Г.Ф.Церетели, в приложении к кн.: Танери П. Первые шаги греческой науки, 1902;

8. Исследование о растениях, пер. М.Е.Сергеенко. М., 1951;

9. Характеры, пер. Г.А.Стратоновского. Л., 1974.

Литература:

1. Stratton G.M. Theophrastus and the Greek physiological psychology before Aristotle, 1917, repr. 1964;

2. Slemmetz P. Die Physik des Theophrast. Bad Homburg–В.–Ζ., 1964;

3. During I. Naturphilosophie bei Aristoteles und Theophrastos. Hdlb., 1966;

4. Movia G. Anima et intelecto. Ricerche sulla psicologi peripatetica da Teofrasto a Cratippo. Padova, 1968;

5. Bochenski I.M. La logique de Theophraste. Fribourg, 1974;

6. Fortenbaugh W. Quellen zur Ethik Theophrasts. Amst., 1984;

7. Geiser K. Theophrast in Asos. Zur Entwickung der Naturwissenschaft zwischen Akademie und Peripatos. Hdlb., 1985;

8. Baltussen H. Theophrastus on Theories of Perception. Utrecht, 1993.

С.В.Месяц

[Новая философская энциклопедия]

http://iphras.ru/elib/0965.html
ДИКЕАРХ (Δικαίαρχος) из Мессены (2-я пол. 4 в. до н.э.) – греческий философ, представитель Перипатетической школы, ученик Аристотеля, друг Аристоксена. Сочинения Дикеарха (гл. о. исторического, историко-культурного, биографического, историко-литературного, географического и этико-антропологического характера), оказавшие влияние на многих позднейших авторов (Эратосфен, Варрон, Цицерон, Иосиф Флавий, Плутарх), не сохранились: фрагменты изданы с комментариями в собрании Ф.Верли. Своей «Жизнью Эллады» (фр. 47–66) Дикеарх дал одну из первых историй культуры: смена трех ступеней хозяйства – собирательства, пастушеской жизни, земледелия (идеализация первой из них, соответствующей золотому веку Гесиода); происхождение социально-политических институтов, различные изобретения культуры; влияние вавилонян и египтян. Отказ от спекулятивной философии у Дикеарха связан с перенесением ценностного примата на практическую (активную) жизнь (βίος πρακτικός) – в сознательном противопоставлении идеалу теоретической (созерцательной) жизни (βίος θεωρητικός) у Аристотеля и Теофраста. В диалоге «О душе» (в 6 кн.) доказывалась смертность души (псюхе), понимаемой как «гармония» четырех элементов (фр. 9–12), что не мешало Дикеарху признавать профетические способности души, проявляющиеся во время сна и состояний одержимости («О гадании»). «Жизнеописания» Дикеарха важны как один из ранних источников свидетельств о Пифагоре (фр. 33–37).

Фрагменты:

1. Wehrli F. (hrsg.). Die Schule des Aristoteles, Heft I.Basel–Stuttg., 1967.


Литература:

1. Wehrli F. Dikaiarchos, RE, Suppl. XI, 1968, col. 526sq.

А.В.Лебедев

[Новая философская энциклопедия]

http://iphras.ru/elib/1058.html
ЕВДЕМ (Εὔδημος) Родосский (до 350 – после 322 до н.э.) – философ-перипатетик, ученик Аристотеля. Вместе с Теофрастом претендовал на роль руководителя Ликея, но, потерпев неудачу, уехал в 322 из Афин на Родос. Известно, что в течение нескольких лет он поддерживал активную научную переписку с Теофрастом (Simpl. In Phys. 923.9–15) и читал лекции по логике и физике, материалом для которых ему служили аристотелевские произведения.

Судя по дошедшим до нас фрагментам, сочинения Евдема представляли собой парафраз аристотелевских. По-видимому, главной его задачей были систематизация и сохранение философского наследия учителя. Евдему традиционно приписывают следующие сочинения: «Аналитика», «Категории», «О речи», «Физика» (не менее 5 кн.), работы по геометрии и историографии науки (истории геометрии, арифметики, астрономии). Перерабатывая «Физику», Евдем стремился по возможности унифицировать терминологию, свести частные проблемы к основным понятиям, устранить встречающиеся в аристотелевском тексте противоречия, решить очевидные апории. «Физика» его стала напоминать скорее комментарий, чем лекционный курс, и многие философы более позднего времени считали Евдема первым комментатором Аристотеля (см. Simpl. In Phys.; Alex. Aphrod. In Anal. Pr., In Top.; Philop. In Anal. Pr. etc). Несмотря на славу одного из самых верных последователей Аристотеля (Simpl. In Phys. 133.22, 411.15–16), Евдем не во всем был согласен со своим учителем: вместе с Теофрастом, в частности, он считал, что вывод силлогизма, составленного из посылок различной модальности, зависит от модальности меньшей посылки, а не большей, как у Аристотеля (Alex. Aphrod. In An. Pr.).

Трактат аристотелевского корпуса, озаглавленный «Евдемова этика», еще в 19 в. считался сочинением Евдема, однако сейчас признается авторство самого Аристотеля.

Сочинения:

1. Wehrli F. (ed.). Die Schule des Aristoteles, Heft VIII. Eudemos von Rhodos. Basel – Stuttg., 1950;

2. Schoebe U. Quaestiones Eudemeae de primo physicorum libro. Halle, 1931;

3. Wehrli F. (ed.). Der Peripatos in vorchristlicher Zeit, Die Schule des Aristoteles, Heft X. Basel – Stuttg., 1959, S. 95–128.

С.В.Месяц

[Новая философская энциклопедия]

http://iphras.ru/elib/0259.html
АРИСТОКСЕН (Ἀριστόξενος) из Тарента (ок. 370–300) – греческий философ, ученик Аристотеля, представитель Перипатетической школы. Из многочисленных сочинений, главным образом музыковедческого, педагогического и историко-биографического характера (453 книги, согласно «Суде»), сохранились только (в сокращенном виде) «Элементы гармоники» в 3 книгах и часть 2-й книги «Элементов ритмики» (курсы лекций по теории музыки, читавшиеся Аристоксеном в Ликее). Применяя перипатетический метод (сочетание систематизации со скрупулезностью эмпирического описания), Аристоксен дал музыковедческий синтез, оказавший многовековое влияние (сопоставим по значению с зоологическими трудами Аристотеля или ботаническими Теофраста). Зачинатель жанра биографий философов; серия монографий о пифагорейцах: «О Пифагоре и его учениках», «О пифагорейском образе жизни» и «Пифагорейские изречения» (фр. 11–41 Wehrli), биография Архита Тарентского (фр. 47–50). Культ Архита и стремление изобразить Пифагора в духе просвещенного пифагорейства последнего поколения пифагорейской школы (напр., избавив его от архаического религиозного табу на бобы) разительно контрастируют со скандально-анекдотической и очернительной тенденцией биографий Сократа и Платона (фр. 51–68). Засвидетельствованное для Аристоксена сравнение отношения между душой и телом с отношением между музыкальной гармонией и лирой (фр. 118–121) уже в «Федоне» Платона вкладывается в уста пифагорейцу Симмию в качестве аргумента против субстанциальности и, следовательно, бессмертия души и, вероятно, также отражает точку зрения «последних» пифагорейцев – учителей Аристоксена (ср. Diog. L. VIII 46), не веривших больше в метемпсихоз.

Фрагменты:

1. Aristoxeni Elementa harmonica, rec. R. da Rios. Romae, 1954;

2. Aristoxeni Elementa rhythmica, ed. G.B.Pighi. Bologna, 1959;

3. Elementa rhythmica: the fragment of book II and the additional evidence for Aristoxenean rhythmic theory, texts edited with introd., transl. and comm. by L.Pearson. Oxf., 1990;

4. Wehrli F. von (hrsg.). Die Schule des Aristoteles. Texte und Kommentar, Hfl. 2. Basel–Stuttg., 1967.

Литература:

1. Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика. М., 1975, с. 664–670;

2. Wehrli F. von. Aristoxenos, RE, Suppl. XI, 1968, col. 336–343;

3. Bélis A. Aristoxène de Tarente et Aristote: le Traité d'harmonique. P., 1986.

A.В.Лебедев

[Новая философская энциклопедия]

http://iphras.ru/elib/0174.html
АНДРОНИК РОДОССКИЙ (Ἀνδρόνικος ὀ ‘Pόδιος) (сер. 1 в. до н.э.) – греческий философ-перипатетик и ученый-филолог, осуществивший первое критическое издание корпуса аристотелевских сочинений, родоначальник традиции комментария в аристотелизме (см. Аристотеля комментаторы).

Достаточно поздняя традиция (Аммоний, Элий) называет Андроника 11-м схолархом Перипатетической школы. На основании текстов Страбона (Geogr. 13.1, 54, 608) и Плутарха из Херонеи (Сулла 26) восстанавливается история судьбы аристотелевской библиотеки и собственно издательской работы Андроника. После захвата Афин Суллой в 86 до н.э. библиотека Аристотеля была в числе прочих трофеев переправлена в Рим, где ее разобрал и скопировал Тираннион из Амиса, далее тексты попали в Александрийский Мусейон к Андронику, предпринявшему ок. 45 новое издание спасенных книг, не все из которых принадлежали самому Аристотелю. Издание Андроника, лежащее в основе современного представления о философии Аристотеля, скорее можно было бы назвать Corpus Peripateticorum Veterum.

Работа Андроника заключалась в следующем: 1) издание текстов Аристотеля; 2) комментарии на некоторые сочинения («Категории», «Физика») с приложением биографий Аристотеля и Теофраста; 3) составление каталога произведений Аристотеля и Теофраста; 4) упорядочивание эпистолярного наследия Аристотеля и 5) написание по крайней мере одного трактата – «О разделении». Как философ Андроник, видимо, испытал некоторое влияние Древней Академии и стоиков (ср., напр., свидетельство Аспасия об определении Андроником «страсти» (πάθος) с использованием понятий «фантасия» и «согласие» – стоические termini technici, см. Asp. In Eth. Nic, p. 44.33–45.2 Heylbut).

Многие решения Андроника зависели от его представления о правильном порядке изучения сочинений Аристотеля. Он полагал правильным начинать с логики (ср. Philop. In Cat. 5.18, Elias. In Cat. 117.24), поэтому открывает издание «Органон». Далее следуют сочинения по физике, после них – по этике. Лекции по первой философии и примыкающие к ним трактаты Андроник поместил после работ по физике, таким образом впервые как отдельное произведение появилась «Метафизика» (букв. «то, что после книг по физике»). Значение издания Андроника трудно переоценить; после него в школе возобновляется полноценная научная жизнь, начинает развиваться перипатетическая комментаторская традиция, к текстам Аристотеля обращаются представители других философских школ (гл. о. платоники и стоики). Сохранился трактат «О страстях», долго неверно приписываемый Андронику.

Литература:

1. Moraux P. Der Aristotelismus bei den Griechen, von Andronikos bis Alexander von Aphrodisias, Bd. I. В., 1973;

2. Gottsehalk H.B. The earliest Aristotelian commentators. – Sorabji R. (ed.). Aristotle transformed: the ancient commentators and their influence. L., 1990, p. 55–81;

3. ANRW II, 36, 2. В., 1988;

4. Gilbert-Thirry A. (ed.). Pseudo-Andronicus de Phodes «ΠΕΡΙ ΠΑΘΩΝ». Leiden, 1977;

5. Plezia M. De Andronici Phodii studiis Aristotelicis. Cracow, 1946.

M.А.Солопова

[Filosof.historic.ru]

http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000004/st036.shtml

Приехав в Афины, Аристотель, отец которого был связан с македонским царем Аминтой, вероятно, поначалу становится слушателем ритора Исократа, известного своими промакедонскими настроениями. Но очень скоро он переходит к Платону, оценив необыкновенные преимущества его школы и широту кругозора ее гениального схоларха. Сам этот приход Аристотеля в школу со стороны был очень важен; оценив благоприятный для научных занятий духовный климат, общую творческую атмосферу созданной Платоном школы и активно включившись в школьную жизнь, Аристотель изначально был свободен в своей интеллектуальной ориентации и не был скован предрассудками, пристрастиями и предпочтениями, неизбежно возникшими в кружке адептов Платона за двадцать лет его существования.

В частности, он сразу отказывается от пренебрежительного отношения к риторике и стремится охватить все виды рефлектированной речи, сформулировав их специфику и установив соответствующие правила. Одно из первых сочинений, которое пишет гениальный молодой человек, вошедший в академический кружок, — «Топика». Аристотель начинает ее первую книгу (глава первая) с определения умозаключения и его видов; доказательства, или научного умозаключения в строгом смысле слова, исходящего из первых и истинных начал; диалектического, или непротиворечивого умозаключения, исходящего из правдоподобных положений; эристического умозаключения, исходящего из того, что кажется правдоподобным; и паралогизма, основанного на неистинных положениях той или иной частной науки. Исследование некоторых общих способов (τοποι) построения умозаключений, исходящих из вероятных, или правдоподобных, положений, Аристотель и называет топикой, или диалектикой. Определив в главе 2, в чем польза диалектики (а она полезна для упражнения, для устных бесед и для философских знаний), Аристотель в главе 3 «Топики» (101b5 слл.) замечает: "Мы будем вполне владеть этим способом исследования, когда мы им овладеем так же, как в искусстве красноречия, искусстве врачевания и подобных искусствах... Ведь не любым способом искусный в красноречии будет убеждать, а врачеватель — лечить, но только тогда, когда он ничего не упускает из возможного, мы скажем, что он в достаточной мере владеет своим искусством".

Аристотель явственно выполняет задачу, поставленную перед диалектикой Платоном. Однако его ориентация была для Платона безусловно шокирующей; в свое время в «Горгии» Платон назвал риторику сноровкой вроде поварского искусства или искусства макияжа, а в «Пармениде» постарался дать Аристотелю образец диалектического рассуждения о едином и многом. Для Аристотеля же очевидно, что риторические руководства, разрабатывавшиеся еще софистами, дают гораздо более эффективный тип анализа искусства рассуждать, нежели отдельные образцы рассуждений или благие пожелания, выдвигаемые по отношению к диалектике Платоном. Аристотель развивает эту традицию руководств (τεχναι) и вводит в обиход Академии сочинения, которые сам он называл πραγματεια, а мы можем назвать более привычным для нас средневековым латинским термином трактат, т.е. дидактическое сочинение, систематически излагающее определенную тему или круг тем.

В тот же период (366-355 гг. до н.э.), что и «Топика», были написаны трактаты «Категории» и «Об истолковании», где Аристотель специально рассматривает речь, ее виды, структуру и типы предикатов. Впоследствии Аристотель пишет трактаты о доказательном, или научном, силлогизме — «Аналитики». Завершая «Софистические опровержения» (приложение к «Топике»), Аристотель отмечает, что тогда как искусство риторики, например, уже приобрело определенную полноту благодаря Тисию, Фрасимаху, Феодору, учение об умозаключениях он разрабатывает впервые, не имея в этом предшественников: "... мы не нашли ничего такого, что было бы сказано до нас, а должны были сами создать его с большой затратой времени и сил" (184М слл.).

У нас нет никаких оснований оспорить это абсолютное новаторство Аристотеля. Но мы должны обратить внимание на то, что условием самой возможности такого рода интеллектуальной деятельности была соответствующая атмосфера и общие установки, которые культивировались в Академии Платона. Так, Платон не был ни математиком, ни астрономом, но в его Академии — виднейшие представители этих наук: Евдокс Книдский, математик и астроном, которого во время второй поездки в Сицилию Платон оставил во главе Академии, — при нем Аристотель там и появился; астроном Гераклид Понтийский, математик Гермодор Сиракузский, геометр Менехм, ученик Евдокса, автор «Начал» Тевдий Магнесийский. По «Тимею» видно, до какой степени основательно Платон знакомился с предшествующими и современными медицинскими учениями, по второй части «Федра» можно судить, что и риторическая традиция была в поле его зрения.

Однако Платон — создатель философской школы, политический мыслитель и педагог — никогда сам не занимался частными науками как таковыми. Более того, он никогда специально не разрабатывал и отдельные концепции, которые мы привыкли считать платоновскими. В частности, специальная разработка концепции идей была гораздо интереснее для его учеников, нежели для самого Платона. Задавая ту или иную тему, предлагая определенную проблему, Платон активно включался в ее рассмотрение, о чем мы судим по тому же. «Пармениду». Но мироздание в целом, государство и человек как таковые занимали его в гораздо большей степени, нежели профессиональная разработка отдельных дисциплин, занятия которыми сам же Платон и провоцировал. И когда Аристотель так решительно и мощно откликнулся на эту провокацию, Платон оказался до известной степени обескуражен, следы чего носит его творчество в период после третьей сицилийской поездки. Конечно, Аристотель не мог заставить Платона отказаться от второго главного труда его жизни — «Законов». Но, пытаясь развить ряд тем, непосредственно с этим связанных, Платон теперь ощущает необходимость найти некий надежный и верифицируемый метод их изложения.

Он не может завершить трилогию «Тимей», «Критий», «Гермократ» — последний диалог не написан вообще, второй — не завершен. Задумывая трилогию «Софист», «Политик», «Философ», Платон находит метод диэрезы, или деления понятий и составления на этой основе определения сущностей. Например, софистическое искусство определяется так: творческое искусство делится на божественное и человеческое; человеческое — на создающее вещи и отображения; отображения — на реальные и призрачные; призрачные — на создаваемые посредством орудий и подражания; подражание — на умелое и мнимое; мнимое — на наивное и притворное; притворное — на подражание перед толпой (таково ораторское искусство) и отдельным человеком (это и есть софистика). Отсюда определение софистики таково: творческое человеческое искусство, создающее призрачные отображения посредством мнимого притворного подражания перед отдельным человеком (Софист 267а-268b).

Но Аристотель расправляется с этим методом в «Аналитике Первой»: "Деление есть как бы бессильный силлогизм... то, что должно быть доказано, оно постулирует..." (I 31). Точно так же Аристотель ранее (в «Аналитике Второй», I 11) отверг необходимость идей для рассуждения. Помимо этого Аристотель полемизирует с Платоном и другими платониками буквально по всем самым существенным вопросам, причем как в трактатах, так и в диалогах:

«Об идеях», «О риторике, или Грил», «О поэтах», «О философии», «Евдем, или О душе» и др. Но и сама техника диалога у Аристотеля меняется: он вводит в число действующих лиц диалога современников. Аристотелю был чужд консервативный дух, заставлявший Академию оставаться в искусственных границах V века. В диалоге «Евдем» Аристотель описывает путешествие своего знакомца Евдема Кипрского в Македонию и его провидческий сон, часто главным действующим лицом диалога выступает он сам.

Аристотель специально разрабатывает, с одной стороны, этическую проблематику, а с другой — в качестве отдельной дисциплины — натурфилософскую: он пишет «Большую этику» и «Евдемову этику», а также трактаты «Физика», «О небе», «О возникновении и уничтожении», «Метеорологику». Помимо этого он рассматривает "метафизическую" проблематику: наиболее общие и достоверные начала и причины, позволяющие нам понять существо познания и познать сущее. Это привычное для нас название «Метафизики» возникло после того, как издатель сочинений Аристотеля в I в. до н.э. Андроник Родосский поместил соответствующие тексты "вслед за физикой" (μετα τα φυσικα); сам же Аристотель (во второй главе первой книги «Метафизики») считал соответствующую науку — первую философию — в каком-то смысле превосходящей человеческие возможности, наиболее божественной и потому наиболее драгоценной.

Именно Аристотель вводит в качестве обязательного элемента философского рассмотрения исторические экскурсы: доксографическая традиция в собственном смысле слова возникает у него, хотя предпосылки для нее были созданы в Академии. В главе 14 первой книги «Топики» (105а33 слл.) Аристотель объясняет, как следует выбирать положения для тех самых диспутов, которые уже заняли столь важное место в школьной жизни Академии: „Следует... выбирать [положения] из сочинений, а записи делать о каждом роде отдельно, например о благе или о живом существе, причем о всяком благе, начиная с того, что оно есть. Следует также помещать рядом мнения отдельных [философов], например то, что говорил Эмпедокл: что существует четыре элемента тел, ведь можно выставлять в качестве тезиса высказывания известных [философов]".

Здесь же Аристотель производит разделение основных видов философских проблем, легшее в основу деления на этику, физику и логику, ставшего для европейской философии классическим: "...имеется три вида положений и проблем, а именно: одни положения, касающиеся нравственности, другие — природы, третьи — построенные на рассуждении" (105b20 слл.).

Таким образом, благодаря Аристотелю европейская философия в рамках платоновской школы приобретает ту дисциплинарную расчлененность, методическую разработанность и полноту, которые обеспечили в дальнейшем ее устойчивое школьное функционирование.

Однако для Платона все эти новости, внесенные Аристотелем в Академию, были за пределами его главных забот. В «Филебе» — сократическом диалоге, написанном Платоном в конце 50-х гг., — он последний раз непосредственно откликается на ход школьной полемики в Академии и выводит под именами Филеба и Протарха членов академического кружка Евдокса и Аристотеля. Но естественным образом сиюминутные заботы школьной жизни отходят от него все дальше, и его внимание все более сосредоточивается на «Законах». И тем не менее, Платон успевает бросить взгляд на всю свою жизнь и в сжатой форме очертить свое понимание мира бытия и знания в «VII Письме», которое представляет собой первый прекрасный памятник европейской автобиографической традиции и в то же время — яркое свидетельство рефлексии европейского философа par excellence.

Литература:
Шичалин Ю.А. Академия при Аристотеле./История философии. Запад-Россия-Восток. Книга первая. Философия древности и средневековья.- М.:Греко-латинский кабинет, 1995 - с.121-125

[Great_philosophers]

http://great_philosophers.academic.ru/12/%D0%90%D1%80%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%82%D0%B5%D 0%BB%D1%8C
(384-322 до н.э.) - величайший древнегреческий философ, создавший свое оригинальное учение, составившее эпоху в философии. Происходил из г. Стагиры (поэтому его часто называют Стагиритом). Его отец Никомах был врачом при дворе македонского царя Аминты III. В 367 г. до н.э., когда Аристотелю было семнадцать лет, он уехал в Афины для продолжения образования и поступил в платоновскую Академию, став учеником Платона. В Академии он пробыл 20 лет до самой смерти Платона, после чего переселился в Агарней, а затем - в Митилену. Через некоторое время он - воспитатель сына македонского царя Филиппа Александра. Спустя три года Филипп умирает, Александр становится царем, а Аристотель возвращается в Афины на пятидесятом году жизни после двенадцатилетнего отсутствия. В Афинах он создает школу под названием Ликей, так как она находилась на территории гимнасия, примыкавшего к храму Аполлона Ликейского. Обучение Аристотель проводил обычно в аллеях гимнасия, поэтому школу называли перипатетической (от греческого слова «перипатео» - прогуливаюсь). После смерти Александра (323 г. до н.э.) в Афинах произошло антимакедонское восстание. Аристотель всегда выступал за связи с Македонией. Ему было предъявлено обвинение в «безбожии», но он не стал дожидаться суда и уехал в Халкнду на о. Эвбея, где и умер через год, в 322 г. до н.э.

Дошедшее до нас литературное наследство Аристотеля не является полным, кроме того, не все дошедшее признается подлинно аристотелевским. Зрелые произведения Аристотеля можно разделить на несколько групп: логические труды под названием «Органон», куда входят «Категории», «Об истолковании», «Аналитики», «Топика», «О софистических опровержениях»; книга о бытии «Метафизика»; естественнонаучные произведения - «Физика», «О небе», «О частях животных» и др.; этические произведения - «Никомахова этика», трактат «Политика»; работы по риторике и поэтике - «Искусство риторики», «О поэтике». Перечень работ Аристотеля свидетельствует об энциклопедичности его интересов.

Еще находясь в платоновской Академии, Аристотель расходился с Платоном в своих философских воззрениях. Впоследствии он подверг критике платоновскую теорию вдей, что имело важное значение для дальнейшего развития философии. Он полагал, что разделение на идеи и вещи не имеет рационального значения, так как идеи - это просто копии чувственных вещей и тождественны им по содержанию. Отделение идей от вещей приводит к удвоению того, что должно быть объяснено. Согласно Платону, вещи должны быть объяснены при помощи идей; по Аристотелю, следует признать причинную зависимость идей и вещей, Платон же отрицает какую-либо причинную зависимость между ними. Идеи, по Платону, - это образцы вещей, но это образное выражение, а не философское объяснение. Кроме того, поскольку вещь многообразна, ей должно соответствовать в таком случае несколько образцов, т.е. несколько идей. Согласно Аристотелю, платоновская идея, являясь сущностью вещи, в то же время оторвана от самой вещи, и тем самьм получается, что сущность вещи оторвана от самой вещи.

Аристотель в своих философских рассуждениях исходил прежде всего из признания существования объективного, материального мира. Исходя из своей критики платоновских «идей», находящихся вне вещей, Аристотель попытался создать теорию, согласно которой сущность находится в самих вещах.

По Аристотелю, каждая конкретная чувственная вещь представляет собой единство «материи» и «формы». «Форма» понимается Аристотелем как сущность вещи. В то же время форма нематериальна, она не есть нечто внешнее по отношению к материи. Материя и форма - это «то, из чего состоят вещи». Каждая вещь выступает как оформленная материя. В качестве примера можно взять медный шар, представляющий собой единство меди (вещества) и шаровидности (формы). Противоположность «формы» и «материи» для Аристотеля относительна. Медь может выступать материей по отношению к одному предмету (например, шару) и формой по отношению к другому предмету (например, физическим элементам). Медь может не быть оформленной, но в то же время в потенции она содержит форму, как возможность, а это значит, что форма - есть реализованная возможность материи. Таким образом, у Аристотеля происходит соотносительный переход от материи к форме и наоборот. Эта иерархия форм приводит к высшей «форме», которая является последней и за которой уже не следуют ни форма, ни материя. Последней формой выступает перводвигатель, или Бог. Таким образом, материя и форма, у Аристотеля, представляют собой единство, взаимосвязь, развитие же явлений он понимал как оформление материи.

Аристотель разработал оригинальное учение о видах причин. Он различает четыре вида причин: 1) материальную, или материю; 2) формальную, или форму; 3) производящую; 4) конечную, или цель {Аристотель. Метафизика. V, 2, 1013а24-1014b25). Материальная причина - это материя, она обозначает входящий в состав вещи материал, из которого вещи возникают. Формальная причина состоит в том, что под воздействием формы материя превращается в действительность. Производящая причина - это то, что создает вещи. Так, например, человек, давший совет, является причиной того, что делается, и то, что изменяет, - причина того, что изменяется. Целевую причину Аристотель понимает в смысле, что что-то делается ради чего-то. «Например, цель гулянья - здоровье». Теория причин Аристотеля может быть объяснена примером, приводимым им самим: архитектор строит дом, в этом случае материал - это материя, план дома - это форма, архитектор - это производящая причина, а законченное здание это цель.

В вопросе соотношения формы и материи он полагал, что материя пассивна и бесформенна, а форма - активна, деятельна. Форма, таким образом, превращалась в сущность бытия. Более того, форма рассматривалась как такое начало, которое предшествует материи, ввиду того, что форма деятельна, а материя пассивна.

Проблема формы и материи ввела в философию два очень важных понятия - возможность и действительность, которые имели огромное значение для последующего развития философии, так как позволили на основе их применения решать проблему возникновения, объясняемого в этом случае конкретными особенностями вещи. Эти категории указывали на источник движения, рассматриваемый уже не как внешний по отношению к вещи, а как лежащий внутри нее. Природа для Аристотеля выступала как превращение возможности в действительность. Он уподоблял жизнь природы человеческой деятельности, указывая, что подобно тому, как скульптор создает из глыбы мрамора фигуру, превращая возможности мрамора в реальность, так и в природе возможности семени актуализируются в растении.

Аристотель различал «первую» и «последнюю» материи. «Первая» материя - это основа всякого бытия, она - только возможность, которая может выступить действительностью, но самадействительностью не является, она только мыслится, образуя потенциальную предпосылку существования. В отличие от «первой» материи «последняя» представляет собой и возможность какой-либо формы, и в то же время действительность, так как эта материя обладает определенными признаками и о ней может быть высказано, сформулировано понятие. В рассматриваемом ранее примере такой «последней» материей является медь, шар.

Вопросы о материи, форме, причинах охватывают область так называемой первой философии как учения о неизменных и неподвижных сущностях, хотя и в их связи с движением. Эти вопросы рассматриваются Аристотелем в его «Метафизике», получившей свое название случайно, в силу того, что в собрании Андроника Родосского, составившего список произведений Аристотеля, эта работа находилась «после физики». Однако слово «метафизика» получило в дальнейшем свой, особый смысл - как учение о принципах бытия, не раскрываемых физикой, т.е. умозрительных, онтологических положениях, из которых выводятся другие философские положения. Аристотелем было сделано много ценного и важного в области натурфилософии, физики, хотя последняя не отделена резкой границей от первой философии. Физика Аристотеля - это не физика в современном понимании, а те же общефилософские вопросы, но тесно связанные с пониманием природы, т.е. натурфилософия. Конкретные физические вопросы рассматриваются Аристотелем в трактатах: «Метеорологика», «О возникновении и уничтожении» и др.

Важный вклад в философию внесен Аристотелем по проблеме понимания движения. Он различает четыре ввда движения: 1) возникновение и уничтожение; 2) качественное изменение, или превращение свойств; 3) количественное изменение, т.е. увеличение или уменьшение; 4) перемещение в пространстве. Главный из этих видов для Аристотеля - движение в пространстве, которое выступает условием всех остальных видов движения и к которому сводятся все остальные виды. Исследуя движение в пространстве как таковое, Аристотель подразделяет его на отдельные виды, а именно: 1) круговое движение; 2) прямолинейность; 3) сочетание прямолинейного движения с круговым. Из них основными видами движения являются круговое и прямолинейное.

С учением Аристотеля о видах движения связано его учение о физических элементах природы. Как и Эмпедокл, он полагал что природа состоит из четырех элементов: огня, воздуха, воды и земли, каждый из которых характеризуется сочетанием двухкачеств, образующих два класса - активные и пассивные качества. Огонь обладает качествами теплого (активное) и сухого (пассивное), воздух - теплого (активное) и влажного (пассивное), вода - холодного (активное) и влажного (пассивное), земля - холодного (активное) и сухого (пассивное).

Кроме перечисленных элементов, существует, по Аристотелю, еще пятый - эфир, который заполняет все мировое пространство и из которого состоят небесные тела. По своей природе он отличается от других четырех элементов. Эфир обладает свойством неизменности и совершенства.

Для Аристотеля сочетание четырех стихий, или элементов, в различных количественных соотношениях образует сложное тело, в котором эти стихии проникают друг в друга и растворяются друг в друге. В этом для Аристотеля выражались текучесть и изменчивость явлений в природе, идея всеобщей связи вещей в окружающем нас мире, идея взаимопереходов и взаимосцепления явлений. Однако эти взгляды на природу были не результатом эмпирического изучения мира, а натурфилософскими положениями, выведенными из философской системы, а потому зачастую приводившими к несоответствующим действительности выводам. Так, например, если следовать Аристотелю, меньшее тело, смешиваясь с большим, теряет свои свойства и принимает свойства большего, и наоборот: смешав вино с водой, мы получим воду, если воды больше, и вино, если больше вина.

Аристотель выступал против атомистики, считая, что неделимых частиц материи не существует, так как даже самая маленькая частица материи состоит из четырех элементов, в противном случае эти частицы не обладали бы теми качествами, которыми обладает все тело.

Натурфилософские взгляды Аристотеля пронизывает телеология. По Аристотелю, любое явление предполагает возможность изменения и цель, к которой стремится это изменение. Реализацию, осуществленность данной цели Аристотель называет энтелехией, являющейся своего рода программой изменения. В живых организмах понятие цели Аристотель связывает с понятием души. Кроме того, он переносит целесообразные функции души на мир в целом. Для Аристотеля телеологичность определяет целесообразный характер всего мирового процесса, который направляется к единой цели. Целенаправленное движение природы осуществляется бессознательно.

Космология Аристотеля была шагом назад по отношению к космологии атомистов и пифагорейцев. В центре мира находится неподвижная Земля, она не совершает круговых движений, а стремится к центру мира. Тем самым он отвергает гелиоцентрическую идею, в то время только зарождавшуюся. Согласно Аристотелю, Земля, находясь в центре шарообразного мира, сама имеет шарообразную форму. Вокруг Земли в процессе вращения находятся сферы, на них закреплены планеты и небо со звездами. Эта космологическая схема впоследствии была разработана Птолемеем и принята всеми до открытия Николая Коперника.

Большую роль в истории философии сыграло учение Аристотеля о познании. Здесь он исходит из положения, что независимо от человека существует объективный мир, материальный, независимый от познающего субъекта. Первая стадия познания чувственное познание посредством ощущений, которые являются отражением внешнего мира, они - отпечатки форм познаваемых предметов. Хотя ощущения представляют собой источник теоретического мышления, они дают лишь знание единичного. Результатом повторяемости ощущений выступают общие представления. Высшая ступень знания состоит не в ощущениях, а в понятиях, в нахождении общего в отдельном, которое осуществляется посредством теоретической деятельности мышления.

Аристотелю принадлежит заслуга в разработке вопросов логики. У него впервые в древнегреческой философии мы находим трактаты, специально посвященные лопнке. Для Аристотеля логика выступает прежде всего орудием любой науки, посредством которого достигаются определенные результаты, логика - это своего рода наука о доказательстве, формах мышления, применяемых в познании. Аристотель заложил основы логики как науки, если понимать в данном случае науку не как особую отрасль знания, а как совокупность методологических положений, используемых в исследовании. Основной метод логики Аристотеля - сведение, состоящее в том, чтобы различать условия, при которых осуществляются доказательства. Аристотель четко сформулировал законы мышления: закон тождества (понятие должно употребляться в одном и том же значении), закон противоречия (предложения и суждения не могут быть истинными одновременно с их отрицанием), закон исключенного третьего (если даны два взаимопротиворечащих суждения, то при данных условиях истинным может быть только одно).

Большой вклад внес Аристотель в создание теории категорического силлогизма. Он пишет, что силлогизм - это речь, «в которой, если нечто предположено, то с необходимостью вытекает нечто, отличное от положенного в силу того, что положенное есть» {Аристотель. 1 Аналитика. 1, 241) 19]. Из положения, что все люди смертны и Сократ - человек, вытекает, что Сократ смертен. Силлогизм представляет собой вывод от общего к частному, т.е. дедукцию. Но Аристотель признавал и индукцию - вывод от частного к общему. Индукцию Аристотель рассматривал как путь познания общего. В логике Аристотеля большое значение имела разработка им вопроса об общих принципах доказательства. Первый принцип состоит в том, чтобы доказательство осуществлялось последовательным рядом шагов, начиная с аксиом как наиболее очевидных утверждений. Второй принцип состоит в принятии правил, которые гарантируют формальную правильность выводов.

Заслуга Аристотеля в том, что он определил общие принципы доказательства, правила силлогизма как умозаключения, приводящего к доказательству. Он дал определение суждения как формы мышления, разработал всестороннее учение о категориях. Аристотель впервые предложил классификацию категорий, которых насчитывал десять: 1) сущность - основа всех остальных свойств; 2) качество; 3) количество; 4) отношение; 5) место; 6) время; 7) положение; 8) обладание; 9) действие; 10) страдание.

Аристотель - создатель не только логической науки, но и психологии, представленной в трактате «О душе», где дается понимание души, явлений восприятия и памяти. Душа, по мнению Аристотеля, представляет собой высшую деятельность человеческого тела. В душе находится ум (нус), который не возникает и не подлежит гибели, разрушению. Аристотель делает попытку создать теорию растительной, животной и разумной души, лежащей в основе деления живых существ на растения, животных и людей.

Органическая часть философского наследия Аристотеля - его взгляды по вопросам развития общества и государства. Он отвергает проект «идеального государства» Платона и предлагает свою теорию государства, основанного на рабовладении. Это государство, по мнению Аристотеля, представляет собой лучшую форму сообщества. В этом государстве впасть должна принадлежать не богатым и бедным, а среднему слою рабовладельцев. «В каждом государстве мы встречаем три класса граждан: очень зажиточные, крайне неимущие и третьи, стоящие в средине между теми и другими. Так как, по общепринятому мнению, умеренность и середина - наилучшее между двумя крайностями, то, очевидно, и средний достаток из всех благ всего лучше» [Политика. IV, 9, 3, 1295Ы-5].

Рабство как явление Аристотель считал существующим от природы. Он рассматривал раба как «говорящее орудие», которое принадлежит господину, являющемуся «общественным животным».

Аристотель выделял следующие формы государства: монархию, аристократию, политик) (это все правильные формы) и тиранию, олигархию, демократию (неправильные). Наиболее совершенной формой государственного устройства Аристотелю представлялась полития. Он выступал за устоявшееся социальное расслоение общества. Так, он писал: «Разве справедливо будет, если бедные, опираясь на то, что они представляют большинство, начнут делить между собой состояние богатых?» [Там же. Ill, 6, I, 1124al4-17.]

Вместе с тем он считал, что значительное богатство - результат противоестественного способа его приобретения, который «противен человеческому разуму и государственному устройству».

Социально-политические взгляды Аристотеля тесно переплетаются с его взглядами на мораль. По его мнению, государство, которое он не отделял от общества, должно требовать от члена общества добродетельного поведения, без чего невозможна жизнь последнего. Добродетели у Аристотеля разделяются на этические, основанные на привычке и обычае, и дианоэтические - разумные, основанные на рассуждении. Этические добродетели деятельны, дианоэтические - созерцательны, хотя и связаны с поведением. Поэтому этику Аристотель называл практической философией. Добродетельный член общества стремится избегать чрезмерности во всех отношениях, так как нравственность состоит в соблюдении определенной меры.

Среди добродетелей Аристотель особо выделяет справедливость. Для него справедливость бывает двух видов - уравнительная и распределительная. Первый вид справедливости относится к благам отдельных лиц и имеет отношение к обмену в соответствии с количеством и качеством труда. Второй вид имеет дело с общими благами и направлен на разделение благ в соответствии с достоинствами граждан.

Этику Аристотель характеризует как проповедь активной деятельности человека. Он отвергает стремления к власти и наслаждениям. Такая жизнь - паразитическая и животная, и он называет ее «рабским образом мышления». Заслуживающей внимания Аристотель считает жизнь, которая характеризуется как практическая (политическая) или теоретическая (познавательная) деятельность. Надо, по его мнению, не только знать, что такое добродетель, но и действовать согласно с нею.

Аристотелю принадлежит значительный вклад в античную эстетику. Для него искусство имело познавательное значение, и в этом он резко расходился с Платоном, который разделял и противопоставлял искусство и познание. Искусство, как считает Аристотель, воспроизводит действительность, используя при этом все возможности творчества. Высшим видом искусства для Аристотеля выступала трагедия, которая путем катарсиса очищает человека и облагораживает его чувства.

Творчество Аристотеля в области философии и науки считается вершиной античной мысли. Он подвел итог развитию целого периода в древнегреческой культуре - с ее начала вплоть до IV века до н.э. Ему принадлежит заслуга в систематизации знаний и выделении ряда научных областей, которые в последующем стали отпочковываться в самостоятельные направления.

[Filosof.historic.ru]

http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000004/st039.shtml

В отличие от Платона, вся творческая жизнь которого прошла в Афинах, Аристотель длительное время после двадцати лет ровной и налаженной академической жизни проводит вне Афин: в течение трех лет он сначала в Ассосе (в Малой Азии), где благодаря тирану Атарнея Гермию, учившемуся в Академии, двумя другими платониками, Эрастом и Кориском, была открыта философская школа, привлекшая помимо Аристотеля Ксенократа, Каллисфена и позднее Теофраста; затем он—в Митилене и Стагире; следующие восемь лет — при Филиппе Македонском в качестве воспитателя Александра Македонского. За это время Аристотель, вероятно, пишет «Историю животных», «О частях животных», «О передвижении животных», трактат «О душе», а также совместно с Теофрастом описывает 158 государственных устройств греческих городов (из них до нас дошла «Афинская полития»), негреческие обычаи и установления, пишет часть «Политики» и делает эксцерпты из «Законов» Платона.

По возвращении в Афины Аристотель перерабатывает «Риторику», завершает «Политику» и дописывает «Физику», пишет ряд книг, вошедших в «Метафизику», «О рождении животных», редактирует трактат «О душе» и «Никомахову этику». Перед нами новый тип философа, профессионально сформировавшегося в школе Платона и ведущего независимый образ жизни педагога и ученого. На примере Аристотеля и других учеников Платона мы видим, что феномен школы начинает тиражироваться, а профессиональные научные занятия плодотворно ведутся в пределах той ниши, которая была очерчена и освоена Академией. Один из первых прецедентов такого рода — школа, основанная в Кизике Евдоксом Книдским, слушателем Платона, математиком и астрономом, занимавшимся также географией. В границах очерченного выше интеллектуального горизонта находили свое естественное место занятия отдельными науками и их специальная разработка.

Однако нахождение внутри этого мира естественным же образом сужает взгляд: и уже у Аристотеля мы отчетливо наблюдаем это сужение.

Для Аристотеля — как и для Платона — высшее начало есть безусловное благо. Но у Аристотеля — в отличие от Платона — оно перестало быть за пределами ума и бытия. Первое начало есть полная осуществленность: это ум, вечно обладающий предметом мысли, т. е. непрерывно существующий как ум, или бог. Природа этого блага абсолютно постижима: бодрствование, восприятие, мышление — приятнее всего, а именно это и свойственно вечно деятельному уму. Мы — как и весь мир — стремимся к нему, потому что ему так хорошо всегда, как нам — бывает иногда, а может быть, ему и еще лучше. Аристотель прекрасно понимает, что такое первоначало ничего не может породить, но его это, очевидно, не смущает: когда нечто уже есть, его не нужно порождать, и тревожащий Платона и предшествующих мыслителей вопрос о происхождении мира — не вопрос для Аристотеля. Платон в «Тимее» не дает на этот вопрос прямого ответа: он укрывается за рядом метафор, но вопрос о происхождении этого порядка вещей безусловно существует для него. Для Аристотеля же (Метафизика XII 10) все в мире уже "упорядочено для одной [цели]... так, как это бывает в доме". И этот порядок можно изучить и непротиворечиво описать с помощью соответствующих наук.

Точно так же вопрос о душе для Аристотеля — предмет исследования специальной рациональной науки, принадлежащей к числу наук о природе. Вопросы о возникновении души, о душе мира, о наличии доброй и злой души, т.е. все то, что занимало Платона, — философски нерелевантны для Аристотеля. О существовании души мы судим по определенным ее проявлениям (все одушевленные существа находятся в движении и обладают ощущением), которые можно изучить и квалифицировать. Можно описать виды движения (перемещение, превращение, убывание, возрастание) и зафиксировать, что если движение и свойственно душе как таковой, то только привходящим образом. Можно также установить число ощущений, которых может быть ровно столько, сколько их есть (зрение, слух, обоняние, вкус, осязание), и указать на связь души и ума у разумных одушевленных существ.

Аристотель, чтобы показать все логические несообразности, вытекающие из признания отдельного существования души от тела, рассуждает следующим образом: предположим, что топор был бы естественным (существующим от природы) телом; тогда его сущностью, без которой он не мог бы оставаться самим собой, было бы бытие в качестве топора, — это и было бы его душой, без которой он не был бы топором. Точно так же сущность живого существа, обладающего органами (органического), его бытие в качестве такового и единство всех его функций и проявлений и есть его душа. Бессмысленно спрашивать, отделен ли отпечаток на воске от воска; поэтому душа — как совершенная осуществленность живого органического тела — не может существовать без него так же, как живое органическое тело не может существовать без души. Как благо-ум имманентно миру, так душа имманентна одушевленному (= живому органическому) телу.

Аристотель с такой легкостью уходит от умножения трансцендентных сущностей и отказывается от признания вышебытийного начала потому, что он замечательным образом расширил категориальный аппарат описания наблюдаемых явлений, которые впервые с такой решительностью становятся исходной реальностью научного знания. В самом деле, сама механика определения и уяснения сущности любого предмета — той же души, например, — в корне меняется: сущность есть либо форма, либо материя, либо то, что состоит из того и другого; форма есть осуществленность (энтелехия), материя — возможность. Одушевленное существо состоит из материи и формы, т.е. из тела и души. Тело осуществлено в возможности, душа — осуществленность этой возможности, или энтелехия некоторого тела. Душа не есть тело, а нечто, принадлежащее определенного рода телу, некое осуществление его возможности быть живым; ясно, что эта возможность тела быть живым не может реализоваться вне тела.

Таким образом, с одной стороны, душа как некая самостоятельная сущность исчезла; но в то же время она оказалась подлинной сущностью одушевленного тела, подробно рассмотренной и описанной. Одушевленные тела могут расти, вожделеть, ощущать, перемещаться, мыслить. Одни живые существа обладают всеми этими способностями, другие — некоторыми или одной. При внимательном рассмотрении мышления мы обнаруживаем между ним и ощущением ещё одну промежуточную способность — воображение. Все это многообразие естественным образом существующих вещей, к числу которых относятся и элементы, Аристотель объединяет единым понятием природы, которая, вытеснив платоновскую мировую душу, и оказалась принципом движения и изменения, но также и покоя — для тех вещей, которым по природе свойственно покоиться.

Абсолютная очевидность того, о чем говорит Аристотель, его умение учесть все уже высказанные точки зрения и предвосхитить все возможные вопросы, — все это заставляло забывать самые обычные и здравые вопросы по их поводу. Так, Аристотель обращает внимание на то, что два-элемента — земля и вода — естественным образом движутся вниз, а два других — воздух и огонь — вверх, но ни одному из этих элементов не свойственно непрерывное круговое движение, каким движется небесный свод; следовательно, заключает Аристотель, существует еще один элемент — эфир, которому свойствен именно этот вид движения. Его мы должны признать первым, самым совершенным и вечным. Аристотель приводит множество логически безупречных, но с физической точки зрения совершенно бессмысленных доказательств этого тезиса, как бы не замечая исходной несводимости описываемой им зримой реальности к нашему способу анализировать и объяснять ее.

Это же наивное стремление овеществить наши рациональные построения проявилось и в том, с какой готовностью Аристотель придает физический смысл геометрическим моделям небесного свода Евдокса и Каллиппа (Метафизика XII). Безусловный прорыв, осуществленный Аристотелем в рационализации познания, был ошеломляющим и для него, и для многих поколений мыслителей после него, и это рационалистическое ослепление решительно сужало тот интеллектуальный горизонт, который принципиально уже был открыт для философии в предшествующий период.

Но этот имманентизм, это стремление не выходить за пределы здешнего мира в рассмотрении трансценденталий, т.е. того, что непосредственно не дано нам ни в чувстве, ни в рассудке, и рационализм в интерпретации физических явлений совокупно с твердой уверенностью в том, что данность явленного мира — вечная, безусловная и окончательная, — все эти новые установки познания открывали философскому разуму огромный простор в конструировании его основных категорий. Разработанные Аристотелем понятия начала, причины, формы, материи, возможности, действительности и окончательной осуществленности — энтелехии, движения, места, времени, бесконечности, непрерывности и др. впервые и навсегда показывают, до какой степени совершенствование понятийного аппарата философии принадлежит к ее основным заботам.

Аристотель закрепляет деление науки на теоретическую и практическую. Ко второй относятся этика и политика. И та и другая связаны с культивированием добродетелей. И хотя для Аристотеля — как и для Платона — воспитание добродетелей связано с представлением о высшем благе, которое постигается некой высшей наукой о государстве, для него все же бессмысленно искать некое всеобщее высшее благо, а предпочтительнее рассматривать те блага, которые можно реально преследовать в разных видах деятельности.

Специальное рассмотрение, на какое стали претендовать в этом сузившемся аристотелевском мире явления природы и факты человеческой деятельности, было продолжено его ближайшими учениками и последователями.

Теофоаст, приобретший для нужд школы крытую галерею (перипат) с садом, по которой последователи Аристотеля стали называться перипатетиками, был первым после Аристотеля схолархом основанной им школы. Его лекции пользовались чрезвычайной популярностью. Теофраст занимался отдельными проблемами логики, физики, метафизики, этики, историей законов, риторикой, поэтикой, а также ботаникой. Ему принадлежит систематическая подборка «Мнений физиков» — доксографический компендий, лежащий в основе наших сведений по истории ранней греческой философии и науки. Огромный корпус его сочинений — так же, как и всех прочих перипатетиков IV-II вв. до н.э., — дошел до нас во фрагментах, об его идеях мы можем судить благодаря поздним свидетельствам.

Евдем Родосский, Дикеарх и Аристоксен — также непосредственные ученики Аристотеля. Из них первый впоследствии организовал собственную школу на Родосе, специально занимался толкованием трактатов учителя, разрабатывал проблемы аристотелевской логики и физики, а также изучал историю арифметики, геометрии, астрономии и теологии. Второй прилежал к трудам исторического толка: помимо общей истории греческой культуры от золотого века до современности и государственных устройств ряда греческих городов, Дикеарх составил жизнеописания Платона и других философов, а также писал о Гомере, Алкее, о состязаниях в музыке и поэзии. Аристоксен, учившийся также у пифагорейца Ксенофила, составил жизнеописания Пифагора, Архита, Сократа, Платона, собрал пифагорейские изречения, писал о воспитательных и политических законах и составил целый ряд исторических записок. Наиболее известны его сочинения по музыке, из которых до нас дошла «Гармоника».

Учеником Теофраста был Деметрий Фалерский, в течение десяти лет (317-307 гг.) бывший правителем Афин. После изгнания из Афин он перебирается в конечном счете (в 297 г.) ко двору Птолемея I Сотера в Александрию и переносит туда самый тип перипатетической учености, наиболее адекватно отразивший одну из важнейших тенденций развития интеллектуальной сферы в период эллинизма не столько в замкнутых школах, культивирующих божественную мудрость, сколько в открытых научных центрах, предполагающих специализацию и самостоятельную разработку отдельных научных дисциплин.

Нам известны имена схолархов и представителей перипатетической школы более позднего времени: все они занимались сходного рода историческими и филологическими штудиями, а также этикой. Но как философская школа Аристотеля Перипат перестает существовать. И дело здесь не только в том, что школьные сочинения основателя школы, после смерти Теофраста по наследству перешедшие Нелею из Скепсиса и забытые его наследниками, на два века выпадают из поля зрения перипатетиков; гораздо важнее было то, что заложенные Аристотелем основы конкретных научных, в частности исторических, занятий оказываются значительно более важными в эпоху эллинизма, нежели репрезентирующие философскую мудрость авторитетные тексты.

Литература:
Шичалин Ю.А. Философские школы в IV-III вв. до н.э. Аристотель и перипатетики./История философии. Запад-Россия-Восток. Книга первая. Философия древности и средневековья.- М.:Греко-латинский кабинет, 1995 - с.128-132

[Открытая реальность]

http://openreality.ru/school/philosophy/antique/classic/aristotle/
Величайшим из непосредственных учеников Платона был Аристотель. В отличие от Платона, который был коренным афинянином, Аристотель пришел в Афины с севера. Он родился в 384 г. до н. э. в городе Стагире — во Фракии, неподалеку от Македонии, в частности от македонской столицы Пеллы. Аристотель открыл в Афинах собственную школу. Местом для нее был избран в одном из предместий города гимнасий, примыкавший к храму Аполлона Ликейского. По прозвищу этого храма — Ликейский — школа Аристотеля получила название Ликея.

Естественное введение в свод философских и научных работ Аристотеля составляет сборник его логических трактатов, названный «Органоном». В «Органон» входят:

«Категории» — сочинение, не совсем достоверно приписываемое Аристотелю
«Об истолковании» (трактат о суждении)
«Аналитики» — первая и вторая, каждая в двух книгах. Это основной логический труд Аристотеля. В нем излагаются: учение об умозаключении (силлогизме) — в первой «Аналитике» и учение о доказательстве — во второй
«Топика» — обширный трактат о вероятных доказательствах и о «диалектике» — в аристотелевском понимании этого термина
«Опровержение софистических доказательств»

«Органон» в известном смысле — не только система логики Аристотеля, но также и частично введение в его учение о бытии. Этому учению специально посвящено одно из знаменитейших сочинений Аристотеля — «Метафизика». В этих трактатах излагалось учение о началах бытия, постигаемых посредством умозрения. Впоследствии, на целых два тысячелетия, среди философов установился обычай называть «метафизикой» всякое философское учение, содержащее умозрительное исследование бытия.

Огромное значение в истории науки — античной и феодального общества — получили естественнонаучные сочинения Аристотеля. Сюда относится «Физика» и ряд примыкающих к ней работ: «О небе», «Чтения по физике», «О частях животных» и т. д.

Очень важен для понимания психологического и биологического учения Аристотеля, а также некоторых вопросов его теории познания трактат «О душе». Видное место в литературном наследии Аристотеля занимают работы по этике. Несомненно, к самому Аристотелю восходит этический трактат, дошедший под названием «Этика Никомаха».

Частью — вопросам этики, частью — проблемам политического устройства и воспитания посвящен обширный трактат «Политика». В «Риторике» и «Поэтике» рассматриваются вопросы ораторского искусства, эстетики, теории поэзии и театра.

1890 г. в Египте во время раскопок была найдена хорошо сохранившаяся рукопись Аристотеля, содержащая описание конституции города-государства Афин. Это так называемая «Афинская полития». В школе Аристотеля было составлено множество не дошедших до нас описаний государственного устройства других греческих полисов. «Афинская полития» — образец этого научного жанра и важный источник наших сведений по истории античных Афин.

Онтология. Аристотель был, видимо, первым, кто глубоко и систематически исследовал все доступные ему работы предшествующих мыслителей. Систематически, хотя и через призму собственных воззрений, он рассматривает философские учения от древнейших мыслителей до своих современников. В этом смысле о нем говорят как об историке философии. Большое внимание он уделяет наиболее существенным вопросам философии, ядром которой он считает онтологию — науку о сущем.

Основой всякого бытия Аристотель считает так называемую первую материю. Эта первичная материя, однако, не определена (принципиально неопределима) ни одной из категорий, которыми люди определяют реальные (конкретные) состояния сущего. Она образует, собственно, «потенциальную» предпосылку существования. И хотя она является основой всякого бытия, ее нельзя отождествлять с бытием и даже нельзя считать простой составной частью конкретного бытия.

Наипростейшей определенностью этой первой категории являются, по Аристотелю, четыре элемента — огонь, воздух, вода и земля, которые встречаются уже у досократовских мыслителей. Они представляют определенную промежуточную ступень между первой материей, которая чувственно непостижима, и реально существующим миром, который чувственно воспринимаем.

У воспринимаемых чувствами вещей (их изучением занимается физика) можно различить две пары взаимно противоположных свойств — тепло и холод, влажное и сухое. Четыре основных соединения этих свойств, по Аристотелю, характеризуют четыре основных элемента: огонь является соединением теплого и сухого, воздух — теплого и влажного, вода — холодного и влажного, а земля — холодного и сухого.

Эти четыре элемента — основа реальных (чувственно воспринимаемых) вещей. В то же время Аристотель допускает и возможность замены одного элемента другим, это становится возможным потому, что все элементы являются в принципе (конкретной) модификацией одной и той же первой материи. Из всех качеств специфически характерным для каждого элемента Аристотель считает только одно. Для огня его специфическим качеством будет теплое, для воздуха — влажное, для воды — холодное и для земли — сухое.

Специфические качества элементов распадаются на два класса — активные и пассивные. Активны холодное и теплое, пассивны — сухое и влажное. В каждом элементе имеется одно активное качество и одно пассивное. Например, в огне имеется активное качестве теплого и пассивное — сухого; в воде — активное качество холодного и пассивное — влажного и т. д.

Аристотель выводит пятый элемент, по природе своей отличающийся от всех других четырех элементов — огня, воздуха, воды и земли. Пятый физический элемент Аристотель назвал «эфиром».

Согласно Аристотелю, Космос, так же как и Земли, которая является его центром, имеет форму шара. Он состоит из многих концентрических небесных сфер, в которых движутся отдельные звезды. Ближе всего к Земле находится сфера Луны, дальше идет Солнце и другие планеты, а наиболее удалена от Земли (и ближе всего к первому двигателю) сфера неподвижных звезд. Все, что находится в пространстве от лунной сферы до Земли, наполнено материей, которую Аристотель определяет как «сублунарную».

Она состоит из уже упомянутых четырех элементов. Все, что находится в пространстве от лунной сферы до Солнца, планет и звезд вплоть до границ Космоса, наполнено эфиром (этэр), пятым элементом, материей надлунных сфер. Образованные из нее небесные тела являются неизменными и находятся в постоянном кругообразном движении. Земля же изменяется, но остается неподвижной.

«Эфир» — элемент не только физики Аристотеля, но также важный элемент его космологии, астрономической системы. Из «эфира» состоят небесные тела. С поверхности Земли они представляются состоящими из огня, но это потому, что вследствие быстрого движения небесные тела раскалены. «Эфир», кроме того, заполняет собой мировое пространство, в котором происходит вращение небесных тел. Основное его свойство — неизменность, соответствующая неизменности неба и небесной сферы. С неизменностью в «эфире» соединяется его совершенство, также соответствующее совершенству неба.

Существование остальных четырех элементов обусловлено их необходимостью. Так как существует мир, то должен существовать его центр, стало быть, должен существовать и элемент, стремящийся к центру мира. Элемент этот — Земля. Так как, далее, центром необходимо предполагается окружность, то должен существовать другой элемент, стремящийся от центра к окружности.

Элемент этот — огонь. Так как в мире не существует пустоты, то между центром мира и его окружностью, т. е. между землей и огнем, должны существовать элементы, которые соединяли бы землю с огнем. Это элементы воздуха и воды. Они исполняют роль посредников между землей и огнем. Все вместе взятые пять элементов, «материя» мира, — условие мирового процесса. Все вещи возникают из элементов в результате и в ходе их превращения, переходов друг в друга.

Конкретные, существующие (чувственно воспринимаемые) вещи являются результатом взаимодействия всевозможных комбинаций этих элементов. В отличие от первой материи они (как конкретное бытие) постижимы и определимы посредством основных категорий. Они суть соединения материи (гиле) и образа, формы (эйдос, морфе). Форма, по Аристотелю, образует из потенциального бытия (первой материи, четырех основных элементов) действительное, реальное бытие.

Действительное бытие, таким образом, представляет собой единство материи и формы. Аристотель в этом учении, которое является, собственно, основой всей его философии, и проходит через все его рассуждения, по-новому решает проблему отношения единичного и общего — как отношение двух сторон действительности. Этим он преодолевает разрыв между идеальным и реальным миром, столь разительный в системе Платона.

При изучении конкретных вещей как реального бытия Аристотель говорит о первых и вторых сущностях. Первую сущность он отождествляет с индивидуальным бытием, с субстратом, с конкретной вещью как таковой. Характеризует ее как «то, в чем сказывается все остальное, в то время как сам он уже не сказывается в другом». Первая сущность, согласно Аристотелю, выступает индивидуальным, неделимым и чувственно познаваемым бытием.

От первых сущностей Аристотель отличает вторые сущности (иногда употребляется более адекватный термин — вторичные). Они определенным образом производны от первых сущностей. Вторичные сущности не постигают конкретное индивидуальное бытие, а являются в большей или меньшей степени родовым либо видовым определением. Аристотель характеризует их так: «...вторичными сущностями названы те, в которых, как в видах и родах, содержатся первые сущности».

Аристотелево учение о первичных и вторичных сущностях в то же время свидетельствует о критическом отношении автора к сократовско-платоновской концепции идеализма. Если Платон признавал первичным реальным бытием общие и неизменные идеи, то Аристотель подчеркивал приоритет индивидуального, чувственно воспринимаемого.

Вторичные сущности, постигающие общее (под влиянием идеалистической традиции понимаемые как неизменные), являются производными по отношению к конкретному, чувственно воспринимаемому бытию. Категории сущности (усиа) Аристотель считал основным средством познаваемости мира. Все другие категории служат для их определения. Эту проблему Аристотель решает с различных точек зрения.

Об онтологических воззрениях Аристотеля многое говорит и его понимание движения. С движением как категорией мы встречаемся в десятой книге «Метафизики», где она связывается с категориями места, нахождения, активности и пассивности. Ряд мыслей, характеризующих понимание Аристотелем движения, заключены, в частности, и в «Физике».

Здесь философ во многом находится под влиянием эмпирических исследований объективно существующей природы. Движение тесно связывается с конкретными формами бытия. Подчеркивается, что «движения помимо вещей не существует». Можно найти также и высказывания, подтверждающие, что Аристотель считал движение вечным, ибо оно «всегда было и во всякое время будет».

О Движении. Несколько противоречивы взгляды Аристотеля, касающиеся источника движения. Аристотель и в своем учении о движении принимает во внимание все добытое по этому вопросу его предшественниками — людьми повседневного опыта и философии. И те, и другие указали, что возможны только четыре вида движения:

Увеличение и уменьшение
Качественное изменение, или превращение
Возникновение и уничтожение
Движение как перемещение в пространстве

Подобно тому, как при исследовании видов причин был поставлен вопрос о причинах взаимно сводимых и несводимых, так и при исследовании проблемы движения Аристотель задается вопросом, какой из четырех видов движения — главный, несводимый к остальным. Таково, по Аристотелю, движение в пространстве: именно оно — условие всех остальных видов движения.

Основной вид движения — перемещение тел в пространстве, или пространственное движение. Тезис этот доказывается у Аристотеля и другим способом. Из всех видов движения только движение в пространстве, продолжаясь в вечность, может оставаться непрерывным. Но как раз таким и должен быть, по Аристотелю, основной вид движения. Так как первая причина есть бытие вечное и единое, то и движение, источником которого является первопричина, должно быть непрерывным.

Естественный род прямолинейного движения заключает в себе два вида:

Движение сверху вниз
Движение снизу вверх

При этом «низом» у Аристотеля называется центр. Поэтому первый вид прямолинейного движения — движение от окружности к центру, а соответственно второй — от центра к окружности. Относительно обоих этих видов прямолинейного движения существуют тела, для которых эти движения будут в силу самой их природы естественными. Для движения «сверху вниз» это Земля: она всегда стремится к центру. Для движения «снизу вверх» это огонь: он всегда стремится к окружности.

Земля и огонь — не единственные виды тел, движущиеся прямолинейно. В них обоих движение к центру и к периферии проявляется как безусловное стремление каждого к своему месту. Кроме них, существуют еще два тела, или элемента, в которых то же самое стремление обнаруживается уже не так безусловно. Это вода и воздух.

Вода, как и Земля, стремится к центру, воздух, как и огонь, — к окружности. Однако вода стремится к центру только при условии, если центр не занят другим телом — более плотным, чем она сама. Воздух стремится к окружности также небезусловно. Итак, в физике Аристотеля природа физических элементов определяется характером прямолинейного движения.

Аристотель полагает, что, с одной стороны, движение присуще самим вещам и является самодвижением (например, в «Физике»), а с другой стороны, возможно объяснение источника движения при помощи неподвижного первого двигателя (например, в «Метафизике»). Этот первый двигатель служит внешней причиной всякого движения, ему же движение не сообщается ниоткуда. Только ему одному движение присуще имманентно. «А так как то, что и движется, и движет, занимает промежуточное положение, то имеется нечто, что движет, не будучи приведено в движение; оно вечно и есть сущность и деятельность».

Движение Аристотель весьма тесно связывал с изменением. В «Физике» он приводит четыре главных вида изменений: относящиеся к сущности, количеству, качеству и месту. В работе говорится и о том, что движение, относящееся к сущности, не может быть признано действительным, потому что в нем нельзя найти «противное». Это свидетельствует о понимании существования движения в связи с наличием противоположностей. «Противным движению является просто покой.

Противным отдельных движений являются отдельные движения, возникновению — гибель, увеличению — уменьшение, а изменению места — покой на месте. Наибольшая противоположность — это изменение противоположных мест, например, движение вниз — движению вверх и движение вверх — движению вниз». Наиболее общую характеристику движению Аристотель дает следующим образом: реализация, осуществление сущего. Это значит, что движение выступает, собственно, переходом возможности в действительность.

Тем самым движение становится практически универсальным свойством сущего. Процесс осуществления, т. е. переход возможности в действительность, тесно связан со взаимоотношением материи и формы. Движение является определенной тенденцией материи (как возможности) к осуществлению, реализации формы (как реальности). В этой концепции еще отражается остаток прежнего понимания действительности — телеологическая интерпретация развития.

Доказательство вечного существования мира и вечного существования мирового движения необходимо ведет к предположению вечной причины мира и вечного двигателя мира. Как уже было сказано, этот вечный двигатель есть в то же время первый двигатель (перводвигатель) мира. Без первого двигателя не может быть никаких других двигателей, не может быть никакого движения.

Как вечная и невозникшая причина мирового процесса, как причина всех происходящих в мире движений перводвигатель мира есть, согласно мысли Аристотеля, бог. Здесь онтология и космология Аристотеля сливаются с его теологией, или богословием. Именно за эту сторону учения Аристотеля ухватились мусульманские и христианские богословы: они пришли к решению использовать — и использовали — учение Аристотеля, чтобы подвести философскую основу под догматы мусульманской и христианской религии.

Свои определения свойств божества Аристотель выводит не из религиозной догматики, которой у греков не было, а из анализа понятия перводвигателя. Если можно так выразиться, бог Аристотеля — не мистический, а в высшей степени «космологический»; само понятие о нем выводится весьма рационалистическим способом. Ход мысли Аристотеля таков.

Предметы, рассматриваемые относительно движения, могут быть троякой природы:

Неподвижные
Самодвижущиеся
Движущиеся, но не спонтанно, а посредством других предметов

Вывод Аристотеля — перводвигатель мира должен быть сам неподвижным, Из неподвижности перводвигателя мира Аристотель выводит как необходимое свойство бога его бестелесность. Всякая телесность, или материальность есть возможность иного бытия, перехода в это иное, а всякий переход, по Аристотелю, есть движение. Но бог, он же перводвигатель, — неподвижное бытие; следовательно, бог необходимо должен быть бестелесным.

Нематериальностью, или бестелесностью, неподвижного перводвигателя обосновывается новое важное его свойство. Как нематериальный, бог (неподвижный перводвигатель) никоим образом не может быть мыслим как бытие в возможности, не может быть ни для чего субстратом. Чуждый возможности, бог есть всецело действительность, и только действительность, не «материя», а всецело «форма», и только «форма».

Аристотель переносит результаты этого рассуждения по аналогии на своего бога. Так как бог, по Аристотелю, — наивысшая действительность, то бог есть ум. В этом уме необходимо различать активный и пассивный элементы. Активный элемент сказывается, когда мысль есть мысль деятельная. Но высшая деятельность мысли, по Аристотелю, — деятельность созерцания. Стало быть, будучи умом и высшей действительностью, ум бога есть ум, вечно созерцающий.

Чтобы объяснить, что он созерцает, Аристотель вводит различение двух видов деятельности. Человеческая деятельность может быть либо теоретической, либо практической. Теоретическая направлена на познание, практическая — на достижение целей, находящихся вне самого деятеля и его деятельности. По Аристотелю, мысль перводвигателя есть мысль теоретическая. Если бы его мысль была практическая, то она должна была бы полагать свою цель не в себе, а в чем-либо ином, внешнем. Такая мысль не была бы мыслью самодовлеющей, была бы ограниченна.

Итак, бог, или перводвигатель, есть созерцающий чистый ум. Бог есть высшая, или чистая, «форма»; действительность, к которой не примешивается ничто материальное, никакая возможность; чистое мышление, предмет которого — его собственная деятельность мышления.

Объективный идеалист в своем философском учении о бытии, Аристотель рассматривает мир как определенную градацию «форм», которая есть последовательное осуществление понятий. Каждый предмет материального мира есть, во-первых, «материя», т. е. возможность или средство реализации своего понятия, и, во-вторых, «форма», или действительность этой возможности, или осуществление понятия.

Наивысшее существо материального мира — человек. Как в любом другом предмете этого мира, в человеке следует видеть соединение «материи», которой в этом случае будет тело человека, с «формой», которой будет его душа. Как «материя» тело есть возможность души. Но и в душе должны быть налицо как высший элемент, так и низшие. Высший элемент души — ум. Это последняя действительность, и возникает она из низших функций души как из возможности.

Шаг вперед по сравнению с предшествующей философией сделал Аристотель в понимании времени и пространства. Этим категориям он уделяет большое внимание как в «Метафизике», так и в «Категориях». Он видит тесную связь между конкретным бытием и временем, подчеркивает взаимосвязь времени и движения. О времени он говорит: «Время, таким образом, есть число движения в отношении к предыдущему и последующему и, принадлежа непрерывному, само непрерывно — это ясно».

Пространство Аристотель также связывает с движением тел, признает его субъективное существование, однако понимает его как «особую» необходимую реальность, которая может проявляться в движении тел, существуя независимо от них. В этом смысле понятие пространства у Аристотеля приобретает определенные метафизические черты.

Столкновение материалистических и идеалистических подходов проявляется и в Аристотелевой концепции причинности. Он различает четыре основных вида причин: материальную, формальную, активную, или воздействующую, и причину конечную, или целевую (кауза финалис).

Материальная причина содержится в самой первой материи, в ее характере. В этом смысле она выступает так же, как и потенциальная причина. Формальная причина соединена с формой как активным принципом, который творит из материи (как потенциал бытия) «истинную реальность». Активная, или воздействующая (движущая), причина также соединена с источником движения и с процессом собственно перехода возможности в действительность. Наиболее высоко Аристотель ставит целевую, или конечную, причину, которая объясняет цель и смысл движения.

Для понимания и объяснения сущего необходимо познать все виды причин. Однако при этом нельзя сказать, что они имеют одинаковое значение. Понятие формальных причин является более важным, чем познание материальных причин — такой вывод следует из учения Аристотеля о пассивной материи и активной форме. Место, которое он отводит целевой, или конечной, причине — уступка телеологии. Эта причина, собственно, делает возможным познание завершения развития, реализацию цели, которую Аристотель обозначает понятием энтелехия.

Хотя в онтологических воззрениях Аристотеля проявляются определенные элементы идеализма и метафизичности (например, в его понимании пространства и времени, конечной причины, принципа целесообразности или понятия энтелехии), его убеждение в реальности внешнего мира, подчеркивание значения первых сущностей и производности вторичных, как и его рассуждения о движении в связи с существованием в нем противоречий, несут в себе зародыши материалистического и диалектического понимания действительности, что отмечалось во многих позднейших материалистических концепциях.

Теория познания. Говоря о сущности познания, Аристотель полностью признает первичность материального мира относительно воспринимающего субъекта. Основным и исторически первым уровнем познания он считает чувственное познание. При его посредстве мы познаем конкретное бытие, т. е. то, что он характеризует как первые сущности. При помощи чувственного познания человек, таким образом, овладевает единичным, индивидуальным.

Хотя Аристотель считает чувственный уровень основой всего познания, он, однако, большое значение придает познанию общих взаимозависимостей и понятийному постижению общего. Постижение общего является привилегией разума, который, подобно чувствам, черпающим из реальности, черпает из чувственного опыта.

Познание представлялось Аристотелю как развивающийся процесс. Оно развивается от простейших (элементарных чувственных) ступеней к предельно абстрактным. Его градация такова: ощущение, представление, опыт, усиленный памятью, искусство, наука, которая представляет вершину.

Научное познание, таким образом, в понимании Аристотеля, представляется как вершина всего процесса познания. Его содержанием является познание общего. Так, собственно, возникает определенное диалектическое противоречие между ограниченностью чувственного восприятия познавать только единичное и возможностями научного познания постигать общее.

Развитие науки и философии во времена Аристотеля еще не давало возможности соответствующим образом решить это противоречие. Несмотря на это, Аристотель правильно постиг тот факт, что общее можно познать не на основе созерцания или «воспоминания», но лишь посредством познания единичного и что мышление необходимо сопоставлять с практической деятельностью.

Чувственное познание Аристотель считал в основе истинным. Ощущение, согласно его представлениям, непосредственно отражает индивидуальное бытие. И лишь когда процесс познания от уровня ощущений и непосредственных восприятий переходит к представлениям, возникают ошибки. Они преодолеваются соединением чувственно воспринимаемого предмета с соответствующим понятием. Это и есть имманентная задача научного познания.

Научное познание (эпистема), опирающееся на чувственно познаваемую действительность и постигающее посредством абстракции понятие, Аристотель отличает от мнения (докса). Мнение также опирается на чувства. Однако оно представляет совокупность более или менее случайных фактов. Поэтому оно в лучшем случае может относиться лишь к единичному и случайному. Задача же научного познания сводится к постижению необходимого и всеобщего.

Научное познание не ограничивается лишь эмпирией. Факт чувственного восприятия есть лишь следствие, при помощи которого постигается общее. Теоретическое познание, мышление является самобытным, однако его необходимо предохранить от пустой спекулятивности. Это ведет Аристотеля к развитию логики и логических концепций.

С позитивным развитием теории познания связана и критика Аристотелем Платоновой концепции идей, весьма последовательная для того времени.

Аристотель уже одним тем, что отводил важную роль чувственному познанию реального мира в процессе образования общих понятий, полемизирует с Платоном, который в этом вопросе занимал противоположную позицию. Он показывает, что концепция Платона о мире идей не способствует пониманию реального бытия, но скорее, наоборот, его затемняет.

Более того, эта теория во многих отношениях спорна с точки зрения логики. Аристотель (в частности, в книге «Метафизика») подробно анализирует все противоречия, которые содержит теория Платона, и доказывает, что суть платоновской теории является в сущности ненаучной и мешает подлинному познанию.

Психология. Аристотель — основоположник не только логики, но и психологии. Ему принадлежит специальный трактат «О душе» — одно из знаменитейших его произведений. В нем рассматриваются природа души, явления восприятия и памяти. Душа — организующая форма. Аристотель придерживается той точки зрения, что душа присуща всем объектам, принадлежащим к живой природе, т. е. растениям, животным и человеку.

В ряде своих работ он приходит даже к таким взглядам: «деятельность души обусловлена состоянием тела», «душа не существует без материи», что подтверждает определенную материалистическую тенденцию. Однако в «Политике» Аристотель говорит, что «одушевленное существо состоит прежде всего из души и тела; душа по своей сути является господствующим принципом, тело — принцип подчиненный».

С подобными мыслями можно встретиться в посвященном вопросам психики трактате «О душе»: «...душа есть причина и начало живого тела... душа есть причина как то, откуда движение, как цель и как сущность одушевленных тел». В этом трактате душа рассматривается как форма, реализация, «первая энтелехия» природного тела. Отношение души и тела является в определенном смысле аналогией более общего отношения материи и формы.

Душа, по Аристотелю, имеет три различных уровня: вегетативный — душа растений (речь идет здесь, собственно, об определенной способности к жизни), чувственный, преобладающий в душах животных, и разумный, присущий лишь человеку. Разумную душу Аристотель характеризует как ту часть души, которая мыслит и познает.

Восприятие, т. е. способность иметь ощущения, характерно для низших ступеней души, однако способность мыслить является привилегией разумной души. Ощущения, согласно его воззрениям, неотделимы от тела (или телесности), но разум, разумная душа не связана телесностью, она вечна. Разуму, наконец, «лучше не быть связанным с телом». Эти противоречивые воззрения Аристотеля весьма часто использовались позже философами-идеалистами.

В душе Аристотель видит высшую деятельность человеческого тела. Это его действительность, его «энтелехия», его осуществление. Поэтому между душой и телом имеется, согласно Аристотелю, тесная связь. Но связь эта распространяется не на все психические функции. В душе человека существует часть, присущая определенной ступени человеческого развития, но, тем не менее, часть, не возникающая и не подлежащая гибели. Часть эта — ум. На ум уже нельзя смотреть как на органическую функцию.

В известный момент развития ум оказывается для человека чем-то непосредственно данным. Как таковой ум не прирожден телу, но приходит извне. Именно поэтому ум, в отличие от тела, неразрушим, а его существование не ограничено длительностью человеческой жизни. За исключением ума все остальные (низшие), т. е. «растительная» и «животная», части души подлежат разрушению так же, как и тело.

Учение Аристотеля о восприятии. Согласно его взгляду, восприятие может возникнуть только при существовании различия между свойством воспринимаемого предмета и свойством воспринимающего этот предмет органа. Если и предмет, и орган, например, одинаково теплы, то восприятие не может состояться. С поразительной ясностью высказывает Аристотель мысль о независимости предмета от восприятия. Утверждая объективность и независимость предмета восприятия, Аристотель отрицает пассивный характер его существования. Воспринимаемый предмет словно движется навстречу нашему восприятию.

Предмет, находящийся на самом коротком расстоянии, воспринимается при посредстве обоняния. При восприятии более удаленных предметов необходимо, чтобы воспринимаемое свойство прошло через пространственную среду, отделяющую человека от предмета восприятия. Так, например, звук проходит через эту среду, прежде чем дойдет до воспринимающего органа слуха. Именно поэтому звук, производимый отдаленным предметом, слышится не одновременно, а после удара, которым был произведен звук.

Этим же Аристотель объясняет, почему с увеличением расстояния звуки, произведенные удаляющимися или удаленными предметами, становятся все менее слышимыми: им предстоит пройти гораздо более протяженную, среду, а кроме того, проходя через нее, они смешиваются, и человеческое ухо становится уже не способным к их дифференцированному восприятию.

По своей природе чувственное восприятие — не тело, а движение, или аффицирование телом посредством среды, через которую оно достигает органа чувств. Особое место среди восприятий принадлежит зрительным восприятиям. Свет, посредством которого передаются эти восприятия, не есть движение. Свет — бытие особого рода. Производя изменение в воспринимающем, свет не требует времени и совершается в предмете мгновенно.

Специальное исследование Аристотель посвятил объяснению явлений памяти. Воспоминание, согласно его учению, есть воспроизведение представлений, существовавших ранее. Условие воспоминания — связи, посредством которых вместе с появлением одного предмета возникает представление, о другом; Самые, связи, обусловливающие характер или род воспоминания, могут быть связями по порядку, по сходству, по противоположности и по смежности. Это догадка об ассоциациях.

Этика. Как самодовлеющее, благо жизни, согласно формальному определению, — само себе цель и ни в чем не нуждается. Но по содержанию высшее благо определяется особенностью и назначением человека. Из сравнения с другими живыми существами ясно, что человек только один обладает не только способностью питания и чувствования, но также и разумом. Поэтому дело человека — разумная деятельность, а назначение совершенного человека — в прекрасном выполнении разумной, деятельности, в согласии каждого дела со специальной, характеризующей его добродетелью.

Благо человека — в достижении согласия с самой совершенной из добродетелей. Но жизнь, стремящаяся к высшему благу, может быть только деятельной. Бытие наше заключается в энергии, в жизни и в деятельности: существующее в возможности проявляет свою деятельность только на деле. Добрые качества, остающиеся необнаруженным», не дают блаженства.

Достижение высшего блага предполагает, кроме высшей цели, известное число подчиненных ему низших целей. Для определения их необходимо исходить из определения совершенного человека. Совершенный, или искусный, человек направляет свою деятельность на достижение нравственного совершенства, условием же его достижения является добродетель; или доблесть. Именно обладание добродетельно делает человека способным достигать преследуемую цель. Так, человек хорошо видит добродетелью глаза, а то, что лошадь оказывается искусной лошадью, есть плод добродетели лошади.

Человеческая добродетель есть умение, — прежде всего умение верно ориентироваться, выбрать надлежащий поступок, определить местонахождение добра. Это умение Аристотель выражает посредством понятия «середины». Добродетель выбирает среднее между излишеством и недостатком. Выбору подлежит не среднее из хорошего, а наилучшее из всего хорошего.

Средняя «точка» будет найдена не в пределах дурного, а только в пределах хорошего. Человек должен стремиться к совершенству, так как совершенный человек обо всем судит правильно и во всем ему открывается истина: он во всех отдельных случаях видит истину, будучи как бы мерилом и нормой ее. Условия добродетельных действий следующие: лицо, поступающее добродетельным образом, должно:

Иметь сознание о своем действии
Поступать с таким намерением, чтобы действия были не средством, а составляли самоцель
Твердо и неизменно придерживаться определенных принципов

Чтобы все условия эти возникли, необходимо частое повторение справедливых действий. Одной теории для этого недостаточно: кто думает, будто может стать нравственным, только философствуя, так же не станет нравственным, как не станет здоровым больной, который внимательно выслушивает врачей, но ни в чем не следует их предписаниям.

Добродетели Аристотель разделил на два класса: этические и дианоэтические. Первые из них — добродетели характера, вторые — интеллектуальные. Так, щедрость и сдерживающая мера принадлежат к этическим добродетелям, а мудрость, разумность и благоразумие — к дианоэтическим. Этические добродетели возникают из привычек и от привычек получили само свое название — слегка измененное слово «нрав»; дианоэтические развиваются главным образом путем обучения, нуждаются в опыте и во времени.

Добродетели — приобретенные свойства, возникающие при действии, направленном на отыскание середины. Добродетель — середина между двумя пороками: избытком и недостатком — как таковая трудна, ибо найти середину в чем бы то ни было трудно: так, центр круга в состоянии определить не всякий, а только математик. Поэтому нравственное совершенство — достижение редкое, похвальное и прекрасное.

Однако стремление к истинной цели не подчиняется личному выбору, и человек должен родиться с этим стремлением, как должен родиться зрячим, чтобы хорошо судить и выбрать истинное благо. Кто от природы имеет это качество в совершенстве, тот — благородный человек, и такой человек будет владеть прекраснейшим и совершеннейшим, чего нельзя ни получить от другого, ни научиться, но можно лишь иметь от природы.

Все считают блаженную жизнь приятной и основательно вплетают наслаждение в блаженство. Наслаждение придает законченность деятельности, а следовательно, и жизни, к которой люди стремятся. Однако наслаждение не может быть целью жизни. Наслаждения, чуждые деятельности данного рода, делают почти то же, что и страдание, а присущие деятельности страдания уничтожают самое деятельность. Настоящая цель человеческой жизни — не наслаждения, а «блаженство».

Ни в чем не нуждаясь, блаженство принадлежит к деятельностям, которые желательны сами по себе, а не ради чего-нибудь иного. Это деятельности, в которых человек не стремится ни к чему иному, помимо самой своей деятельности. Блаженство не может состоять в развлечениях: за исключением блаженства, мы все другое избираем ради другого, и только блаженство есть цель.

Блаженная жизнь сообразна с добродетелью и притом с важнейшей, которая присуща лучшей части души. Деятельность этой части созерцательная. Такая деятельность — самая важная и самая непрерывная. Деятельность созерцания не только дает блаженство, к ней примешивается и наслаждение, так как созерцание истины есть самая приятная из всех деятельностёй, сообразных с добродетелью.

Кроме того, созерцанию наиболее свойственна «самодостаточность»: мудрец может предаться созерцанию и один сам с собой, и тем лучше, чем он мудрее. Может быть даже лучше, если у него есть сотрудники, но, во всяком случае, он самый «самодостаточный». Созерцание — единственная вещь, которую любят лишь ради него самого, ибо от него, кроме созерцания, ничего не происходит: напротив, действиями мы всегда достигаем чего-либо сверх самого действия.

Логика. Важное место в наследии Аристотеля занимают труды, посвященные проблемам логики. Логику он понимал как орудие познания, точнее, научного познания. Отсюда название трудов Аристотеля, посвященных логике,— «Органон» (органон — орудие). Логическое мышление Аристотеля развивалось в тесной взаимосвязи как с его философскими воззрениями (в частности, в области теории познания), так и с его изучением природы и общества.

Оно было вершиной логико-методологических воззрений древней философии и почти 2000 лет определяло дальнейшее развитие логического мышления. Аристотель, собственно, заложил теоретические основы логики как науки. Ему принадлежит заслуга формулирования закона противоречия и закона исключенного третьего. Эти законы долго принадлежали к основным законам логики высказываний. Свое значение они не потеряли и в наше время.

Закон противоречия в сущности гласит, что при неизменных условиях невозможно, чтобы были одновременно истинными и некоторое высказывание, и его отрицание. Закон исключенного третьего объясняет тот факт, что из двух взаимно противоположных суждений в данных условиях истинным может быть только одно.

Важным вкладом в развитие логического мышления было и создание первой цельной логической теории о категорическом силлогизме. Вся Аристотелева теория силлогизма тесно связана с его общефилософскими, и в частности методологическими, воззрениями. Она изложена в основном в работе под названием «Первые аналитики».

Огромное значение имели и взгляды Аристотеля по вопросам дефиниций и определения, равно как и взгляды, которые в современных терминах можно определить как касающиеся образования, построения научных систем. В них Аристотель подходит к двум основным принципам. Первый принцип — убеждение, что доказательство может быть доказательством лишь тогда, когда оно реализовано необходимым числом шагов. В каждом научном положении следует исходить из неких очевидных утверждений, которые принимаются без каких-либо (научных) доказательств или обоснований.

В случае, когда теория строится дедуктивно, такие очевидно ясные утверждения можно считать аксиомами. И второй принцип, который также тесно связан с теорией категорического силлогизма, свидетельствует о необходимости принимать правила, гарантирующие формальную правильность выводов. Эти два принципа характеризуют не только значение Аристотелевой дедуктивной логики, но и его подход к построению дедуктивной научной теории.

О государстве и обществе. Неотделимой частью творчества Аристотеля являются его воззрения на развитие и организацию общества и учение о государстве, изложенные в трактате «Политика». В методологическом отношении Аристотель и в этой области остается верным своему подходу, т. е. исходит из познания существующей действительности. Прежде чем приступить к формулировке своих взглядов на идеальное государство, он изучил обширный материал, касающийся истории и политического устройства целого ряда греческих полисов.

Его социальные представления, и в частности учение о государстве, были классово детерминированы. Аристотель был представителем правящего класса древнего общества — класса рабовладельцев. Основным в его социальных взглядах была характеристика человека как общественного существа. Жизнь в государстве является естественной сущностью человека. Государство Аристотель понимает как развитое сообщество общин, а общину — как развитую семью. Поэтому во многих случаях формы организации семьи он переносит на государство.

Аристотель — последовательный защитник рабовладения, которое он считает естественным состоянием организации общества. Он говорит, что некоторые существа с самого рождения предопределены к подчинению, а другие — к господству. Этому естественному состоянию соответствует тот факт, что одни являются рабами, а другие — рабовладельцами. Несмотря на «увековечение» рабства, он осознает начинающиеся кризисные явления рабовладельческого общества. Аристотель выступает и против чрезмерного богатства, которое, по его мнению, нарушает стабильность общества.

Общество свободных людей состоит, по Аристотелю, из трех основных классов граждан. Первый составляют очень богатые, их противоположностью являются крайне бедные, а между ними находится средний класс. Крайне бедные, т. е. свободные ремесленники и работающие за плату, являются гражданами «второй» категории. Большое богатство он считает результатом «противоестественного способа» приобретения состояния.

Этот способ, согласно его взглядам, «противен человеческому разуму и государственному устройству». Для благополучного состояния государства особую важность представляют средние слои. Эти слои, как правило, действительно были опорой греческих рабовладельческих государств в эпоху их наибольшего расцвета. В их численном увеличении и усилении Аристотель видит спасение рабовладельческого порядка.

Понятия «государство» и «общество» Аристотель по сути отождествлял. Сущность государства он видит в политическом сообществе людей, которые соединились для достижения определенного блага. Аристотель различает три хорошие и три дурные формы государства, последние возникают как деформация хороших. Здесь речь идет об определенной классификации изученных им законов. Хорошими он считает монархию, аристократию и политею; плохими — тиранию (возникающую как деформация монархии), олигархию (деформация аристократии) и демократию (деформация политеи).

Основными задачами государства Аристотель считает предотвращение чрезмерного накопления имущества граждан, чрезмерного роста политической власти личности и удержание рабов в повиновении. Он отвергает спекулятивное «идеальное государство» Платона. Идеальным он считает такое государство, которое обеспечивает максимально, возможную меру счастливой жизни для наибольшего числа рабовладельцев. Рабов и свободную бедноту он считает политически бесправными. Остальные свободные граждане (состоятельные) обязаны принимать участие в делах государства.

Идеал государства, по Аристотелю,— общество, которое опирается на частную собственность на орудия труда, земли и рабов. Здесь речь идет, собственно, об идеализации афинского государства времен Перикла.

Понимание Аристотелем устройства общества тесно связано с его воззрением на мораль. Здесь он во многом близок к Платону и Сократу. В отличие от Платона он, однако, обосновывает свои моральные принципы положением человека в реальном обществе и его отношением к государству. Государство, по Аристотелю, требует от гражданина определенных добродетелей, без которых нельзя достичь благосостояния общества.

Через всю этику Аристотеля, впрочем, как и через всю политику, проходит принцип активной деятельности человека. При этом Аристотель отвергает усилия, направленные на обретение власти и наслаждений. Жизнь, в которой преобладают такие цели, он называет паразитической и характеризует ее как «животную», свидетельствующую о «рабском образе мышления».

Достойной свободного гражданина он считает жизнь практическую (т. е. наполненную политической деятельностью) либо теоретическую (наполненную познавательной деятельностью и размышлениями). Недостаточно знать, что есть добродетель, следует действовать и жить в соответствии с нею. Лишь это обеспечивает удовлетворенность, благость.

Творчество Аристотеля является вершиной не только античной философии, но и всего древнего мышления, наиболее обширной и в логическом смысле наиболее разработанной системой познания. Ряд современных специальных наук (этика, эстетика, логика и т. д.) имеет свое начало в его произведениях. Аристотель смог не только упорядочить, но и систематически обобщить достижения познания своего времени.

Он дал начало в том или ином смысле большинству последующих философских систем. По своему характеру его творчество было выдающимся вкладом в развитие научных, в частности естественнонаучных, исследований. Содержательность и разработанность философской системы Аристотеля были универсальны. Длительное время его определяли как Философа с большой буквы.

[Filosof.historic.ru]

http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000004/st047.shtml

Пифагорейцы, своим именем всегда связанные с учителем, а не с тем местом, где располагалась школа (Академия, Ликей, Стоя), и в этом упреждают представителей прочих эллинистических школ, у которых в I веке до н.э. начинается противопоставление академиков и платоников, а также появляется глагол для обозначения тех, кто следует или подражает Аристотелю (αριστοτελιξειν). И то, и другое связывается с потребностью вернуться к подлинному учению основателя школы, которое черпается из его текстов, а не продолжать искаженную школьную традицию. Эта тенденция впервые четко проявилась у последователей Аристотеля, свою основную задачу видевших в толковании текстов учителя.

Более чем вековое почти полное исчезновение перипатетиков из школьной жизни эллинистической философии можно объяснять разными причинами, но в любом случае отсутствие в обиходе перипатетической школы специальных работ Аристотеля в области основных дисциплин и проблем философии — его "прагматий", или трактатов по логике, физике и первой философии и др., — было весьма существенным. Завещанные Теофрастом Нелею из Скепсиса, эти сочинения пролежали у его наследников без всякого применения до тех пор, пока не были куплены вместе с библиотекой Теофраста библиофилом перипатетиком Апелликоном с Теоса, получившим афинское гражданство (ум. между 88 и 84 гг. до н.э.). После захвата Афин Суллой в 86 году рукописи Аристотеля переправляются в Рим. Благодаря имевшему к ним доступ грамматику Тиранниону (ум. в Риме ок. 26 г. до н.э.), сделавшему копии, корпус школьных текстов Аристотеля попадает к Андронику Родосскому, которого поздние авторы называют одиннадцатым схолархом Перипата. Еще в 44 году до н.э. Цицерон в «Топике» (гл. 3) замечает, что большинству Аристотель неизвестен, и что сам он знает только его диалоги. Но Андроник, заново издав школьные сочинения Аристотеля, тем самым приводит к возрождению аристотелизма. Андроник использует традиционное начиная с Ксенократа деление философии на логику-этику-физику и добавляет к ним "то, что вслед за физикой" — первую философию, которой благодаря такому ее месту в издании Андроника было обеспечено имя метафизики. Практически без изменений издание Андроника дошло до нас.

Возвращение корпуса школьных сочинений Аристотеля в поле зрения его последователей дает реальную базу для разработки его учения. Андроник пишет парафраз «Категорий» и трактата «О душе». По сохранившимся у поздних авторов текстам из Андроника видно, что и для него древнеакадемическая традиция, объединявшая платонизм и пифагореизм, была известна и небезразлична; очевидно, на него влияла также и стоическая традиция.

Боэт Сидонский, ученик Андроника, также хорошо знавший учение Древней Академии, продолжил толкование «Категорий», активно привлекая и другие сочинения Аристотеля. В отличие от Андроника Боэт подчеркнуто консервативен: он отвергает новации Андроника и спорит со стоической традицией.

Трактат «Категории» одним из первых приобретает широкую популярность: против аристотелевского учения о категориях пишет платоник и пифагореец Евдор, но также создается версия «Категорий» на дорийском диалекте (датировка которой, впрочем, крайне затруднительна), приписанная пифагорейцу Архиту с целью показать, что еще до Аристотеля данная проблематика была в поле зрения самой древней философской школы. Против учения Аристотеля о категориях пишет стоик Афинодор, и если в платонизме стремление оспорить Аристотеля сопровождалось устойчивой тенденцией вместить его философию в качестве подступа к платоновской, в стоицизме главной была тенденция обособиться от аристотелизма.

Из дошедших до нас комментариев к сочинениям Аристотеля самые ранние восходят ко II веку н.э. Это комментарии к «Никомаховой этике» Аспасия Афинского и, вероятно, Адраста Афродисийского. С огромным корпусом текстов аристотелевских комментариев мы сталкиваемся только у Александра Афродисийского, возглавлявшего кафедру аристотелевской философии в Афинах между 198-209 годами новой эры. До нас дошли комментарии Александра к «Первой Аналитике» (к книге I), к «Топике», к «Метеорологике», к трактату «Об ощущении», к «Метафизике» (к книгам I-V); утеряны комментарии к «Категориям», «Об истолковании», ко второй книге «Первой аналитики», ко «Второй аналитике», «Физике», «О небе», «О возникновении и уничтожении», «О душе». Таким образом, мы видим, что почти весь корпус аристотелевских сочинений был в поле зрения школы Аристотеля на рубеже II-III веков.

Помимо этого Александру принадлежит ряд трактатов, посвященных отдельным проблемам: «О душе» (две книги), «О роке», «О смешении». Александр использует также жанр "обсуждаемых в школе затруднений и разрешений" (σχολικαι αποριαι και λυσεις) для ряда физических и этических проблем. Большое число сочинений Александра дошли только в арабском переводе: «О промысле», «О времени», и ряд других. Александру принадлежит также ряд полемических сочинений («Против Галена», «Против Ксенократа»), что является важной частью развитой школьной жизни; об этом свидетельствуют также полемические пассажи, отражающие разногласия с эпикурейцами, стоиками и платониками, в его трактатах и комментариях.

По сочинениям Александра можно судить о том, что догматическая разработка учения Аристотеля достигла к этому времени классических форм: учение Аристотеля рассматривается как самодовлеющая система взглядов, нашедших" отражение в конкретных текстах его сочинений и могущих на их основе быть объясненными и непротиворечиво изложенными. Духовный кругозор аристотелевской школы к этому времени достаточно широк: он вмещает полноту аристотелевского мира и все последующие школы, но не выходит за эти пределы, хотя и ведет внутри них самостоятельную разработку отдельных проблем.

История аристотелевской школы после Александра известна плохо: пройдет еще немного времени, и труд толкования всей предшествующей философской традиции, включая Аристотеля, возьмут на себя платоники.

Литература:
Шичалин Ю.А. Толкователи Аристотеля./История философии. Запад-Россия-Восток. Книга первая. Философия древности и средневековья.- М.:Греко-латинский кабинет, 1995 - с.152-154

[Новая философская энциклопедия]

http://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASH01169f5cac69a632678d4d16
АДРАСТ АФРОДИСИЙСКИЙ (῎Αδραστος ὁ ’Aφροδισιεύς) (1-я пол. 2 в.) – греческий философ-перипатетик. Возможно, автор частично сохранившегося комментария на «Никомахову этику» (кн. 2–5 и кн. 7, издан в CAG как текст анонимного автора). Предположение об авторстве Адраста, высказанное Кении (Kenny A. The Aristotelian Ethics. Oxf., 1978, p. 37), в целом поддерживается большинством ученых. Адрасту также принадлежали комментарии на логические и физические сочинения Аристотеля, на «Этику» Теофраста и на «Тимея» Платона. Помимо комментариев у Адраста были сочинения по математике и астрономии, пространные выдержки из которых имеются у Теона из Смирны, а также трактат «О порядке сочинений Аристотеля», на который не раз ссылается Симпликий (Simpl. In Cat. 15.36 – 16.4. 12, 18.16; in Phys. 4.11, 6.5). См. также Перипатетическая школа и Аристотеля комментаторы.

Сочинения:

1. Anonymi in Aristotelis Ethica Nicomachea commentarii. – Eustratii et Michaelis et anonyma in ethica Nicomachea commentaria, ed. G.Heylbut (=CAG 20). В., 1892, p. 122–255, 407–460.

Литература:

1. Moraux P. Der Aristotelismus bei den Griechen, Bd. 2. В., 1984, S. 294–332;

2. Mercken H.P. F. The Greek commentators on Aristotle’s Ethics. – Sorabji R., (ed.), Aristotle transformed: the ancient commentators and their influence. L., 1990, p. 199–231.

M.А.Солопова

[Новая философская энциклопедия]

http://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASHad6ac06a4895ab1de87aad
АЛЕКСАНДР АФРОДИСИЙСКИЙ (’Αλέξανδρος ὁ ’Aφροδισιεύς) (из г. Афродисия в Карии, М.Азия; акме ок. 200 н.э.) – влиятельнейший античный комментатор Аристотеля, глава Перипатетической школы в Афинах ок. 198–209 (хронология зависит от посвящения трактата «О судьбе» римским императорам Септимию Северу и Ка-ракалле). Первый в ряду античных комментаторов, чьи тексты сохранились, и последний, кто толковал Аристотеля «с помощью Аристотеля», без привлечения неоплатонического словаря. Позднеантичные комментаторы, признавая авторитет Александра, часто ссылались на него анонимно как на «комментатора» (подобно тому как Аристотеля называли просто «философом»). Сочинения Александра, сохранившиеся лишь частично, делятся на две группы: комментарии и трактаты. Изданы комментарии на «Метафизику» (на кн. I–V подлинные; на кн. VI–XIV вслед за Прехтером принято приписывать Михаилу Эфесскому, есть также мнение о принадлежности этих книг школе Сириана), «Первую Аналитику» (кн. I), «Топику», «О чувственном восприятии», «Метеорологику»; комментарий на «Опровержения софистов» неаутентичен. Из утерянных комментариев по цитатам наиболее известны: на «Физику» и «О небе» (у Симпликия), а также на «О возникновении и уничтожении» и «О душе» (у Иоанна Филопона). Александр разбирает текст Аристотеля построчно и в случае необходимости прибегает к разъясняющему парафразу, обсуждает рукописные разночтения, приводит мнения более ранних комментаторов, толкует смысл отдельных терминов с помощью других текстов Стагирита, исходя из представления об аристотелевском учении как едином целом. Ценнейший комментарий на «Метафизику» представляет интерес, помимо прочего, уникальной информацией об академических сочинениях Аристотеля «Об идеях» и «О философии» (in Met. I, 9). Комментарий на «Аналитику» – основной источник сведений о некоторых расхождениях между Аристотелем и его ближайшими учениками Теофрастом и Евдемом (в частности, в вопросе о модальности заключения при «смешанных» посылках силлогизма).

Подлинными считаются трактаты: «О душе», «О судьбе», «О смешении и росте»; сборники отдельных рассуждений «Апории и решения», «Этические проблемы», вероятно, собраны по материалам рукописей и лекций учениками Александра. В трактатах Александр много внимания уделяет полемике, его главные оппоненты – стоики и Гален (из этой серии сочинений сохранился – в арабском переводе – трактат, направленный против критики Галеном учения Аристотеля о перводвигателе). В «О судьбе» Александр выступает в защиту свободы воли против стоического фатализма, в «О смешении» критикует учение стоиков о всецелом смешении. В ходе полемики им приводится богатая доксография периода древней Стои, но как доксограф он не вполне надежен из-за приспособления стоической терминологии к перипатетической. В трактатах Александр часто представляет аристотелевскую точку зрения на вопросы, самим Аристотелем не обсуждавшиеся (ср. трактовку судьбы в смысле «природы» в трактате «О судьбе»). Трактат «О душе», вероятно, близко следует утерянному комментарию Александра на «О душе» (первому в богатейшей традиции толкования этого текста). Трактат издан вместе с дополнительной книгой (т.н. Mantissa), традиционно приписываемой Александру; из тематически неоднородных рассуждений, собранных в mantissa, наиболее важна интерпретация аристотелевского учения об уменусе (см. «Περὶ νοῦ», лат. De intellectu, pp. 106–113, Bruns). Ум понимается Александром трояко: 1) материальный, или потенциальный; 2) способный мыслить; 3) творческий (ποιητικός), или деятельный (ἐνεργείᾳ), или «приходящий извне (θύραθεν)», отождествляемый с божественным Умом из XII кн. «Метафизики»; этот третий ум резко отграничивается от первых двух умов, связанных с человеческим мышлением. Такая трансцендентная интерпретация деятельного ума отходит от текста Аристотеля, рассматривавшего деятельный ум как бессмертную часть человека. Дальнейшая судьба сочинений Александра связана в первую очередь с традицией комментирования Аристотеля в неоплатонизме и на арабском Востоке. Внимание к Александру в неоплатонизме во многом обусловлено интересом к нему со стороны Плотина (исходное свидетельство для установления объема и характера влияния – Порфирий, «Жизнь Плотина», гл. 14). Благодаря переводам на арабский язык Александр оказался самым значимым посредником между Аристотелем и его арабскими экзегетами (см. особенно Ибн Рушд); наиболее популярен в средние века был текст De intellectu. В эпоху Возрождения интерес к Александру был велик у представителей Падуанской школы; долгую историю имел спор между «александристами» (П.Помпонацци, Я.Дзабарелла) и «аверроистами», соответственно отрицавшими и признававшими бессмертие человеческой души. См. также Аристотеля комментаторы и Аристотелизм.

Тексты комментариев:

1. CAG, vol. 1–3; трактаты: Supplementum, vol. 1–2, ed. I. Bruns.

Переводы:

1. On Aristotle Metaphysics, bks. 1–5, tr. W.E.Dooley, A.Madigan. L.–N.Y., 1989–94;

2. On Aristotle Prior Analytics 1.1–7, tr. J.Barnes et al. 1991;

3. On Fate, text, tr. and comm. by R.W.Sharpies. L., 1983;

4. Ethical Problems, tr. and comm. by Sharpies. L., 1990;

5. Quaestiones 1.2–2.15; 2.16–3.5, tr. and comm. by Sharpies. L., 1994;

6. Fotinis A.P. The «De Anima» of Alexander of Aphrodisias. Wash., 1979;

7. Schroeder F.M., Todd R.B. Two Greek Aristotelian Commentators on the Intellect. Toronto, 1990;

8. в рус. пер.: О смешении и росте, пер. М.А.Солоповой. – В кн.: «Философия природы в античности и в средние века», ч. 2. М., 1999.

Литература:

1. Sharples R.W. Alexander of Aphrodisias. Scholasticism and Innovation. – ANRW II, 36.1, 1987, 1226–43 (библ.);

2. Idem. The School of Alexander. – Sorabji R. (ed.), Aristotle Transformed. L., 1990, 83–111;

3. Flannery K.L. Ways into the logic of Alexander of Aphrodisias. Leiden, 1995;

4. Moraux P. et al. Der Aristotelismus bei den Griechen, Bd 3, hrsg. J.Wiesner. В., (в печати).

M.A.Солопова

[Новая философская энциклопедия]

http://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASH6e4b30a260a1b120ebfc6e
АЛЕКСАНДР из Дамаска (’Αλέξανδρος) из Дамаска (2 в.) – философ-перипатетик, знаток Платона и учения скептической Академии (ср. такой же круг интересов Аристокла из Мессены). Александр возглавил перипатетическую кафедру в Афинах, учрежденную Марком Аврелием наряду с тремя другими философскими кафедрами в 176; вскоре, ок. 178–179, последовала его смерть. Из трактата Галена «О предварительной диагностике» известно, что Александр присутствовал на лекции Галена в Риме в 163, которую организовал консул Флавий Боэт, ученик Александра. Во время показательного анатомирования, проведенного Галеном, Александр завязал дискуссию о том, следует ли полагаться на чувственную очевидность (XIV. 626–629 Kuhn). В арабских источниках ошибочно отождествлялся с Александром Афродисийским.

Литература:

1. Todd R.В. Alexander of Aphrodisias on Stoic Physics. Leiden, 1976, p. 2–11;

2. Badawi A. La transmission de la philosophie grecque au monde arabe. P., 1987, p. 109–114.

M.A.Солопова

[Новая философская энциклопедия]

http://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASH2f2ba0da78adb723ef7e2f
АЛЕКСАНДР ИЗ ЭГ (’Αλέξανδρος ὁ Αἰγαῖος) (1 в. н.э.) – греческий философ-перипатетик, учитель Нерона. Известен по упоминанию Симпликия в его комментариях на трактаты Аристотеля «Категории» и «О небе».

Литература:

1. Gerke A. Alexandras (92), RE I 2. 1894, col. 1452.

А.В.Пахомова

[Новая философская энциклопедия]

http://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASH014ebb68b26ca7b4286dbd4e
АНДРОНИК РОДОССКИЙ (Ἀνδρόνικος ὀ ‘Pόδιος) (сер. 1 в. до н.э.) – греческий философ-перипатетик и ученый-филолог, осуществивший первое критическое издание корпуса аристотелевских сочинений, родоначальник традиции комментария в аристотелизме (см. Аристотеля комментаторы).

Достаточно поздняя традиция (Аммоний, Элий) называет Андроника 11-м схолархом Перипатетической школы. На основании текстов Страбона (Geogr. 13.1, 54, 608) и Плутарха из Херонеи (Сулла 26) восстанавливается история судьбы аристотелевской библиотеки и собственно издательской работы Андроника. После захвата Афин Суллой в 86 до н.э. библиотека Аристотеля была в числе прочих трофеев переправлена в Рим, где ее разобрал и скопировал Тираннион из Амиса, далее тексты попали в Александрийский Мусейон к Андронику, предпринявшему ок. 45 новое издание спасенных книг, не все из которых принадлежали самому Аристотелю. Издание Андроника, лежащее в основе современного представления о философии Аристотеля, скорее можно было бы назвать Corpus Peripateticorum Veterum.

Работа Андроника заключалась в следующем: 1) издание текстов Аристотеля; 2) комментарии на некоторые сочинения («Категории», «Физика») с приложением биографий Аристотеля и Теофраста; 3) составление каталога произведений Аристотеля и Теофраста; 4) упорядочивание эпистолярного наследия Аристотеля и 5) написание по крайней мере одного трактата – «О разделении». Как философ Андроник, видимо, испытал некоторое влияние Древней Академии и стоиков (ср., напр., свидетельство Аспасия об определении Андроником «страсти» (πάθος) с использованием понятий «фантасия» и «согласие» – стоические termini technici, см. Asp. In Eth. Nic, p. 44.33–45.2 Heylbut).

Многие решения Андроника зависели от его представления о правильном порядке изучения сочинений Аристотеля. Он полагал правильным начинать с логики (ср. Philop. In Cat. 5.18, Elias. In Cat. 117.24), поэтому открывает издание «Органон». Далее следуют сочинения по физике, после них – по этике. Лекции по первой философии и примыкающие к ним трактаты Андроник поместил после работ по физике, таким образом впервые как отдельное произведение появилась «Метафизика» (букв. «то, что после книг по физике»). Значение издания Андроника трудно переоценить; после него в школе возобновляется полноценная научная жизнь, начинает развиваться перипатетическая комментаторская традиция, к текстам Аристотеля обращаются представители других философских школ (гл. о. платоники и стоики). Сохранился трактат «О страстях», долго неверно приписываемый Андронику.

Литература:

1. Moraux P. Der Aristotelismus bei den Griechen, von Andronikos bis Alexander von Aphrodisias, Bd. I. В., 1973;

2. Gottsehalk H.B. The earliest Aristotelian commentators. – Sorabji R. (ed.). Aristotle transformed: the ancient commentators and their influence. L., 1990, p. 55–81;

3. ANRW II, 36, 2. В., 1988;

4. Gilbert-Thirry A. (ed.). Pseudo-Andronicus de Phodes «ΠΕΡΙ ΠΑΘΩΝ». Leiden, 1977;

5. Plezia M. De Andronici Phodii studiis Aristotelicis. Cracow, 1946.

M.А.Солопова

[Новая философская энциклопедия]

http://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASH01fe1314865a9eafa72b1bfd
АНСЕЛЬМ (Anselmus) Бесатский, Перипатетик (после 1020, Бесата, Ломбардия – между 1054 и 1067) – средневековый итальянский диалектик, ритор, гуманист. Его тождество с епископом Ансельмом II Луккским (1073–86) остается догадкой без документального подтверждения. О нем известно только по дошедшей в двух списках комической инвективе Rhetorimachia с примыкающими к ней письмами. Там мы узнаем, что Ансельм Бесатский учился теологии и «грамматике» в соборной школе Милана, диалектике и риторике у Дрогона из Пармы и его ученика Сихельма; чиновником (капелланом и нотариусом) миланской канцелярии императора Священной Римской империи Запада Генриха III объездил Европу, повсюду прогремев диалектико-риторическим искусством. «Риторимахия», задуманная как иллюстрация риторических теорий древних и самого Ансельма в его не сохранившемся трактате «О материи искусства» (De materia artis), – гротескное по стилю смешение житейско-нравственной, эротической, религиозно-мистической, волшебно-магической и криминальной тематики; сочинение сцеплено властно-учительным тоном и целью обвинить некоего Ротиланда, кузена Ансельма, во всех мыслимых грехах, пороках и безобразиях от ворожбы до уголовщины. Обвиняемый «обесчестил Христово творение, подорвал закон, унизил род человеческий» настолько, что утратил свободу воли и грешит по необходимости. Ансельм признает, что неотвратимый поступок не грех, но «хотя грешить тебе необходимо, однако на путь этот ты вступил не по необходимости, и не дай ты себе опуститься до дна, ты все еще наслаждался бы той свободой» (III 6). Упиваясь казуистикой, Ансельм (пародийно?) опровергает аристотелевский принцип непротиворечия примером того, как черное и белое сливаются в серое, а животное и разумное сочетаются в одном и том же человеческом существе (I 17). Игровые разоблачения демонизма и еретичества у Ансельма, его вольная риторико-диалектическая игра – причудливый, еще недостаточно осмысленный памятник староитальянского гуманизма накануне его подавления в церковной реформе Григория VII.

Сочинения:

1. Gunzo Grammaticus, Epistola ad Augiennses, und Anselm von Besate, Rhetorimache, hrsg. von K.Manitius. Weimar, 1958.

Литература:

1. Dummler E. Anselm Der Peripatetiker. Halle, 1872.

В.В.Бибихин

[Новая философская энциклопедия]

http://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASHd07c491e9cbfc03074c0d0
АНТИСФЕН (Ἀντισθένης) с Родоса (предположительно кон. 3 – нач. 2 в. до н.э.) – греческий философ-перипатетик, историк и доксограф. Считается, что ему принадлежала «История Родоса» (где описывались события вплоть до нач. 2 в. до н.э.), что он описал серию знамений, якобы произошедших в 191, и что он же был автором «Преемств философов». Жанр преемств (диадохе) – это история философии в форме биографий философов, организованных согласно их принадлежности той или иной школе; расцвет жанра приходится на 2–1 вв. до н.э. Согласно другой точке зрения, автором «Преемств» был не историк с Родоса, а более поздний перипатетик 1 в. до н.э.

Фрагменты:

1. Jacoby F. (ed.). Die Fragmente der griechischen Historiker. B.-Leiden, vol. 3B, no. 508, 485–487;

2. Andria R.G. I frammenti delle «Successioni dei filosofi». Napoli, 1989.

Литература:

1. Janda J. D'Antisthene, auteur des Successions des philosophes. – «Listy Filologicke», 89, 4, 1966, p. 241–364.

M.A.Солопова

[Новая философская энциклопедия]

http://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASH0147b7e4f487b53bea51af47
АРИСТОКЛ (Ἀριστοκλῆς) из Мессены (2 в.) – греческий философ, представитель Перипатетической школы, с характерным для поздних перипатетиков интересом к Платону и скептикам (ср. Александр из Дамаска), а также синтезом риторики и философии в духе «второй софистики». Автор сочинений «О философии» (не менее 8 кн.), «Риторическое искусство», «Кто выше – Гомер или Платон?». Обширные выдержки из сочинения Аристокла «О философии» приводит Евсевий в «Приготовлении к Евангелию»: о философии Платона, Ксенофана и Парменида и особенно ценные об учении Пиррона (см. Pr. Eu. XIV, 18, 1–4=test. 53 Decleva Caizzi). Аристокл традиционно считался одним из учителей Александра Афродисийского, но сейчас это мнение оставлено (см. Аристотель из Митилены).

Литература:

1. Aristoclis Messenii Reliquiae, ed. H.Heiland, Diss. Giessen, 1925;

2. Trabucco F. II problema di «de philosophia» di Aristocle et la sua dottrina, «Acme» II, 1958, p. 97–150;

3. Moraux P. Der Aristotelismus bei den Griechen, Bd. 2. В., 1984, S. 83–207.

M.A.Солопова

[Новая философская энциклопедия]

https://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASH010898552c9fc141ed553108
АРИСТОКСЕН (Ἀριστόξενος) из Тарента (ок. 370–300) – греческий философ, ученик Аристотеля, представитель Перипатетической школы. Из многочисленных сочинений, главным образом музыковедческого, педагогического и историко-биографического характера (453 книги, согласно «Суде»), сохранились только (в сокращенном виде) «Элементы гармоники» в 3 книгах и часть 2-й книги «Элементов ритмики» (курсы лекций по теории музыки, читавшиеся Аристоксеном в Ликее). Применяя перипатетический метод (сочетание систематизации со скрупулезностью эмпирического описания), Аристоксен дал музыковедческий синтез, оказавший многовековое влияние (сопоставим по значению с зоологическими трудами Аристотеля или ботаническими Теофраста). Зачинатель жанра биографий философов; серия монографий о пифагорейцах: «О Пифагоре и его учениках», «О пифагорейском образе жизни» и «Пифагорейские изречения» (фр. 11–41 Wehrli), биография Архита Тарентского (фр. 47–50). Культ Архита и стремление изобразить Пифагора в духе просвещенного пифагорейства последнего поколения пифагорейской школы (напр., избавив его от архаического религиозного табу на бобы) разительно контрастируют со скандально-анекдотической и очернительной тенденцией биографий Сократа и Платона (фр. 51–68). Засвидетельствованное для Аристоксена сравнение отношения между душой и телом с отношением между музыкальной гармонией и лирой (фр. 118–121) уже в «Федоне» Платона вкладывается в уста пифагорейцу Симмию в качестве аргумента против субстанциальности и, следовательно, бессмертия души и, вероятно, также отражает точку зрения «последних» пифагорейцев – учителей Аристоксена (ср. Diog. L. VIII 46), не веривших больше в метемпсихоз.

Фрагменты:

1. Aristoxeni Elementa harmonica, rec. R. da Rios. Romae, 1954;

2. Aristoxeni Elementa rhythmica, ed. G.B.Pighi. Bologna, 1959;

3. Elementa rhythmica: the fragment of book II and the additional evidence for Aristoxenean rhythmic theory, texts edited with introd., transl. and comm. by L.Pearson. Oxf., 1990;

4. Wehrli F. von (hrsg.). Die Schule des Aristoteles. Texte und Kommentar, Hfl. 2. Basel–Stuttg., 1967.

Литература:

1. Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика. М., 1975, с. 664–670;

2. Wehrli F. von. Aristoxenos, RE, Suppl. XI, 1968, col. 336–343;

3. Bélis A. Aristoxène de Tarente et Aristote: le Traité d'harmonique. P., 1986.

A.В.Лебедев

[Новая философская энциклопедия]

https://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASH0194de783c398e2861864994
АРИСТОН (Ἀρίστων) из Александрии (1 в. до н.э.) – греческий философ-перипатетик, автор комментария на «Категории» Аристотеля, ссылки на который имеются в комментарии Симпликия. См. Перипатетическая школа и Аристотеля комментаторы.

М.А.Солопова

[Новая философская энциклопедия]

https://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASH754eb05845942b63080a75
АРИСТОН (Ἀρίστων) с Кеоса (кон. 3 в. до н. э.) – греческий философ, преемник Ликона на посту главы Перипатетической школы. Автор биографий философов Гераклита, Сократа, Эпикура и, вероятно, схолархов Ликея; также автор работ по этике, в т. ч. «Записок о тщеславии», написанных в русле традиции «Характеров» Теофраста.

Фрагменты:

1. Wehrli F. (ed.). Die Schule des Aristoteles. Texte und Kommentar. Basel, 1969, Heft VI, S. 27-44.

Литература:

1. Knögel W. Der Peripatetiker Ariston von Keos bei Philodem. Lpz., 1933.

M.А.Солопова

[Новая философская энциклопедия]

https://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASH01169f58ac69a634678d4d16
АРИСТОТЕЛЬ (Ἀριστοτέλης) из Стагиры (384, Стагир, восточное побережье п-ова Халкидика – октябрь 322 до н.э., Халкида, о. Эвбея) – греческий философ и ученый-энциклопедист, основатель Перипатетической школы. В 367–347 – в Академии Платона, сначала как слушатель, затем как преподаватель и равноправный член содружества философов-платоников. Годы странствий (347–334): в г. Ассе в Троаде (М. Азия), в Митилене на о. Лесбос; с 343/342 воспитатель 13-летнего Александра Македонского (вероятно, до 340). Во 2-й афинский период (334–323) преподает в Ликее. Полный свод всех древних биографических свидетельств об Аристотеле с комментариями см. I. Dьring, 1957.

Подлинные сочинения Аристотеля распадаются на три класса: 1) опубликованные при жизни и литературно обработанные (т.н. экзотерические, т.е. научно-популярные), гл.о. диалоги; 2) всевозможные собрания материалов и выписок – эмпирическая база теоретических трактатов; 3) т.н. эзотерические сочинения – научные трактаты («прагматии»), часто в форме «лекторских конспектов» (при жизни Аристотеля не публиковались, вплоть до 1 в. до н.э. были мало известны – об их судьбе см. в ст. Перипатетическая школа). Все дошедшие до нас подлинные сочинения Аристотеля (Corpus Aristotelicum – свод, сохранившийся в византийских рукописях под его именем, включает также 15 неподлинных сочинений) принадлежат к 3-му классу (кроме «Афинской политии»), сочинения первых двух классов (и, судя по античным каталогам, часть сочинений 3-го класса) утрачены. О диалогах дают некоторое представление фрагменты – цитаты у позднейших авторов (есть три общих издания: V.Rose, 3ed. 1886; R.Walzer, 2ed. 1963; W.D.Ross, 1955 и множество отдельных изданий с попытками реконструкций).

Проблема относительной хронологии сочинений Аристотеля тесно переплетена с проблемой эволюции его философских взглядов. Согласно генетической концепции немецкого ученого В.Йегера (1923), в академический период Аристотель был ортодоксальным платоником, признававшим «отдельность» идей; только после смерти Платона; пережив мировоззренческий кризис, он подверг критике теорию идей и затем до конца жизни эволюционировал в сторону естественно-научного эмпиризма. Соответственно Йегер и его школа датировали сочинения Аристотеля по степени «удаленности» от платонизма. Теория Йегера, предопределившая пути развития аристотелеведения в 20 в., в настоящее время мало кем разделяется в чистом виде. Согласно концепции шведского ученого И.Дюринга (1966), Аристотель изначально был противником трансцендентности идей, наиболее резкий тон его полемика носит именно в ранних сочинениях, наоборот, в своей зрелой онтологии («Метафизика» Г – Ζ – Η – Θ) он по существу вернулся к платонической проблематике сверхчувственной реальности.

Датировка сочинений Аристотеля по Дюрингу. До 360 (параллельно «Федру», «Тимею», «Теэтету», «Пармениду» Платона): «Об идеях» (полемика с Платоном и Евдоксом), диалог «О риторике, или Грил» и др. 1-я пол. 50-х гг. (параллельно «Софисту», «Политику» Платона): «Категории», «Герменевтика», «Топика» (кн. 2–7, 8, 1, 9), «Аналитики» (см. «Органон»), диалог «О философии» (одно из важнейших утраченных сочинений, основной источник сведений о философии Аристотеля в эллинистическую эпоху; кн. 1: развитие человечества от первобытного состояния до становления наук и философии, достигающих вершины в Академии; кн. 2: критика учения Платона о принципах, идеальных числах и идеях; кн. 3: космология Аристотеля – альтернатива «Тимею»); конспект лекций Платона «О благе»; А «Метафизики»; диалог «О поэтах», «Гомеровские вопросы», первоначальный вариант «Поэтики», кн. 1–2 «Риторики», первоначальный вариант «Большой этики». От 355 до смерти Платона в 347 (параллельно «Филебу», «Законам», 7-му письму Платона): «Физика» (кн. 1, 2, 7, 3–4), «О небе», «О возникновении и уничтожении», «Метеорология» (кн. 4), полемика по вопросу об идеях («Метафизика» M 9 1086b21 – Ν, Α, Ι, Μ 1–9, В), переработка кн. 1–2 и книга 3 «Риторики», «Евдемова этика», диалог «Евдем» (о бессмертии души), «Протрептик» («Увещание» к философии, использовано в «Гортензии» Цицерона и «Протрептике» Ямвлиха) и др. Период странствий в Ассе, Митилене, Македонии (347–334): «История животных» (кн. 1–6, 8), «О частях животных», «О передвижении животных», «Метеорология» (кн. 1–3), первые наброски малых естественно-научных сочинений и «О душе». К этому же периоду, вероятно, относится совместная работа с Теофрастом по описанию 158 государственных устройств («Политий») греческих полисов и утраченное описание негреческих обычаев и установлений, «Политика» (кн. 1, 7–8), эксцерпты из «Законов» Платона. 2-й афинский период (с 334 и вплоть до смерти): «Риторика» (переработка), «Политика» (кн. 2, 5, 6, 3–4), первая философия («Метафизика», Г, Ε, Ζ, Η, Θ), «Физика» (вероятно, кн. 8), «О рождении животных», вероятно, сохранившаяся редакция малых естественно-научных сочинений и трактата «О душе», «Никомахова этика».

Философия делится Аристотелем на теоретическую (умозрительную), цель которой – знание ради знания, практическую, цель которой – знание ради деятельности, и пойетическую (творческую), цель которой – знание ради творчества. Теоретическая философия разделяется на физическую, математическую и первую (в «Метафизике» Ε – «теологическую») философию. Предмет физической философии то, что существует «отдельно» (т.е. субстанциально) и движется; математической – то, что не существует «отдельно» (т.е. абстракции) и неподвижно; первой, или собственно философии (также «софия»), – то, что существует «отдельно и неподвижно». К практической философии относятся этика и политика, к пойетической – риторика и поэтика. Логика – не самостоятельная наука, а пропедевтика ко всему комплексу наук. Теоретические науки обладают ценностным приматом над практическими и пойетическими науками, первая философия – над остальными теоретическими науками.

ЛОГИКА И ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ. У Платона методом науки (эпистеме) была диалектика, Аристотель низвел ее до уровня вспомогательной эвристической дисциплины («Топика»), противопоставив ей в качестве строго научного метода аналитику – теорию аподиктического («доказательного») силлогизма, который исходит из достоверных и необходимых посылок и приводит к «научному знанию» – эпистеме (см. также Силлогистика). Диалектический силлогизм (эпихерема) исходит из «правдоподобных», или «вероятных», посылок (ἔνδοξα – положения, которые принимаются «всеми, большинством или мудрыми») и приводит к «мнению» – докса. Эристический силлогизм (софизм; ср. «О софистических опровержениях») – ошибочное или исходящее из ложных посылок умозаключение. Аподиктика Аристотеля (теория доказательства изложена во 2-й «Аналитике») как дедуктивно-аксиоматический метод имеет своей порождающей моделью геометрическое доказательство и заимствует ряд существенных терминов («доказательство», «начала», «элементы», «аксиомы») из геометрии. Высшие принципы (архе) научно-философского знания недоказуемы и познаются непосредственно интеллектуальной интуицией (нус) либо (отчасти) – путем индукции (эпагоге). Основополагающее значение имеют оппозиции «общее – единичное» и «первичное – вторичное»: единичное (и вообще «более близкое» к чувственной явленности) «первично для нас», «вторично по природе»; общее (в т. ч. «причины» и «начала») «вторично для нас», но «первично по природе». «Знать» (ἐπίστασθαι, αἰδέναι) для Аристотеля означает «знать первые причины, или элементы» вещи, «всякое научное знание есть знание об общем», эпистеме о единичном невозможна. Т.о., универсалии (прежде всего четыре причины) структурируют хаос «слитных» впечатлений и, разлагая чувственную «целостность» на «элементы», делают ее впервые познаваемой. Вопреки Платону, знание универсалий не врождено. Они постепенно «усматриваются» (как в онто-, так и в филогенезе, в т. ч. и в истории философии) через ступени познания: ощущение – память – опыт (эмпирия) – наука. Порядок «Физика» – «Метафизика» в дошедшем до нас курсе лекций (от «первичного для нас» к «первичному по природе») имитирует этот процесс как педагогически целесообразный, хотя «более научным» (Тор. 141b16) всегда будет познание, исходящее из универсалий.

МЕТАФИЗИКА. Предмет «первой философии» в дошедшем до нас своде метафизических трактатов раздваивается, соответственно следует различать два варианта метафизики. «Общая» метафизика в отличие от частных наук, «отсекающих» для себя определенную часть бытия, изучает «сущее, поскольку оно – сущее, и его атрибуты сами по себе», а также высшие принципы (архе), или «причины» бытия (схоластическая metaphysica generalis). Частная метафизика (схоластическая metaphysica specialis; у Аристотеля – «теологическая философия») изучает особый вид бытия – «неподвижную субстанцию», или «неподвижный вечный первый двигатель». Соотношение этих двух вариантов – ключевая проблема интерпретации «Метафизики» и предмет острых дискуссий; генетической теории В.Йегера (точка зрения которого поддержана в капитальном труде С.-Н.Chen, 1976) противостоит унитарная точка зрения, либо подчиняющая онтологическую проблематику «теологической» (G. Reale, J.Owens и др., см. лит. к ст. «Метафизика»), либо рассматривающая «теологию» как частный аспект общей онтологии. Сама формула «сущее, поскольку оно – сущее» (τὸ ὄν ἧ ὄν) истолковывается по-разному: либо как трансцендентное «сущее в себе» (то же, что «неподвижная субстанция» – Ph.Merlan), либо как абстрактное «сущее вообще», т.е. понятие чистого бытия (S.Moser). В основе онтологии Аристотеля лежат: 1) категориальный анализ сущего (τὸ ὄν), или учение о бытии-чем; 2) каузальный анализ субстанции (οὐσία); 3) учение о возможности и действительности, или теория еще-не-бытия. Учение о категориях (κατηγορία – «предикат») имеет двойственный логико-онтологический характер, основываясь на семантической классификации предикатов сущего (выступающих терминами в суждении). Аристотель рассматривает также категориальный анализ как классификацию значений связки «есть»: «сколько значений связки «быть», столько обозначаемых ею видов сущего» (Met. 1017a23). В гл. 4 «Категорий» Аристотель устанавливает 10 семантических классов предикатов: сущность, количество, качество, отношение, место, время, состояние, обладание, действие, страдание. Только 1-я категория указывает сферу субстанциально сущего, все остальные – сферу акцидентально сущего. Напр., предикат «белый» сказывается о «человеке» как о своем «подлежащем» (ὑποκείμενον), но не наоборот. «Подлежащее» на логическом уровне выступает как «субъект» предикатов, на онтологическом – как «субстрат», которому имманентны денотаты этих предикатов. Гетеропредикативность, т.о., оказывается показателем несубстанциальности: так Аристотель избавляется и от платоновской идеи качества («белизна»), и от гипостазирования «математических предметов». 1-я категория тоже предикативна («Сократ – человек»), но она автопредикативна (для нее «сказываться о чем» не означает «быть в чем»): в 5-й гл. «Категорий» Аристотель отличает сущность-подлежащее («определенный человек» – индивид), или «первую сущность», от предикативной, или «второй», сущности («человек» – вид, «животное» – род), но в Ζ «Метафизики» термин «первая сущность» применяется именно к чистому эйдосу. Различие между конкретной сущностью (также «составная сущность») и сущностью-эйдосом можно передавать как «субстанция и сущность» (лат. substantia и essentia). Для чистой сущности Аристотель изобрел специальный термин τὸ τί ἧν εἶναι (quidditas, essentia) – «чтойность». Субстанция есть «вот это нечто» (τόδε τι); чистая сущность, или эйдос (вид), обозначает не «обособленный» предмет, а качественную определенность вещи.

Каузальный анализ нацелен уже не на все сущее, а только на субстанциально сущее: он устанавливает «начала» (ар-хе), или «причины субстанции» (ἀρχαὶ τῆς οὐσίας). Таких «причин» четыре: 1) форма (эйдос, морфе), или «чтой-ность», или сущность (essentia); 2) материя («то, из чего»), или субстрат; 3) источник движения, или «творящее» начало, и 4) цель, или «то, ради чего». Фундаментальной является оппозиция формы и материи; движущая, формальная и целевая причины могут совпадать (особенно в биологической сфере). «Форма» Аристотеля – это платоновская идея (эйдос), превращенная из трансцендентного первообраза (парадигмы) в имманентный принцип вещи. Вопреки Платону, эйдос не существует как «одно помимо множества» индивидов, эйдосом (видом) которых он является, но «сказывается о множестве» (предикативность как показатель несубстанциальности). Однако этот общий предикат не есть только слово – он имеет объективный коррелят, существующий не «помимо множества», а «во множестве» (universalia in re). Материя есть чистая возможность, или потенция (δύναμις), вещи, форма – осуществление (энергия, энтелехия) этой потенции (см. Акт и потенция). Форма делает материю действительной, т.е. осуществленной в конкретную вещь, или «целостность». Движение, или процесс (кинесис), понимается как переход от возможности к действительности – этим тезисом Аристотель вносит в онтологию идею развития: различение актуально и потенциально сущего родилось из анализа «становления» (генесис), которое у Платона жестко противопоставлялось бытию (οὐσία). «Сущее актуально всегда возникает из сущего потенциально под действием сущего актуально» (Met. 1049b24). Для космоса в целом таким актуальным первоначалом (одновременно движущей, формальной и целевой причиной) должен быть бог, или неподвижный перводвигатель – чистая энергия, не сопряженная ни с какой материальностью или потенциальностью, сам себя мыслящий ум (нус), запредельный космосу, существующий не во времени, а в вечности (эон) и в акте непрерывного и моментального творения осуществляющий все космические потенции как объект эроса, к которому все стремится как к высшей цели.

«ФИЗИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ», или «наука о природе», занимает у Аристотеля доминирующее положение по объему и детальности разработки: от абстрактных «принципов природы» и теории движения («Физика») через космологию, теорию элементов («О небе», «О возникновении и уничтожении») и «Метеорологию» к психологическому трактату «О душе» и биологическим работам. Основные принципы натурфилософии Аристотеля: 1) финитизм: невозможность актуально существующей бесконечной величины – отсюда конечность Вселенной; запрет бесконечных причинно-следственных цепей – отсюда идея перводвигателя; 2) телеологизм («бог и природа ничего не делают напрасно») – обратная сторона финитизма (греч. τέλος – и «конец», и «цель»); 3) квалитативизм – отсюда постоянная полемика против квантификации физики у пифагорейцев и Платона и редукции чувственных качеств у атомистов (неприменимость математики к изучению природы – Met. A 3, 995а14–17); 4) дуализм подлунного мира четырех элементов и надлунного мира квинтэссенции, отменяющий всеобщность физических законов; 5) концепция иерархической лестницы природы, в которой каждая высшая ступень имеет и ценностное превосходство над низшей (что не мешало Аристотелю находить «нечто прекрасное» и божественное в изучении эстетически безобразных животных – De part. an. I 5, 645al7 слл.); эстетическая мотивировка «совершенства» круговых движений светил, сферичности космоса и т.д.; 6) антикосмогонизм (Аристотель видел свою заслугу в том, что он первым перестал «порождать Вселенную» – «О небе» II, 2) и переориентация с генетического объяснения на структурно-имманентный анализ.

ЭТИКА И ПОЛИТИКА образуют единый комплекс «философии о человеческом», занимающейся сферой практической деятельности и поведения. Генетической концепции В.Йегера, согласно которой этическая мысль Аристотеля в своем развитии прошла три фазы (платоновская – «Протрептик», теономная концепция «Евдемовой этики», рационализм и эмпиризм «Никомаховой этики»), противостоит унитарная точка зрения, исходящая из единства этической концепции Аристотеля (Готье, Дюринг и др.). Этика имеет дело с «правильной нормой» (ὀρθὸς λόγος) поведения, которая обусловлена социальными особенностями и не может как быть дедуцирована подобно положениям теоретических наук, так и претендовать на всеобщность. В «Никомаховой этике» Аристотель – классический представитель евдемонизма: высшее благо человека определяется как «счастье» (эвдемония). Однако это не гедонистический, а «аретологический» эвдемонизм (арете – «добродетель», собственно «добротность», «дельность», функциональная пригодность – Eth. Niс. 1106a22). Счастье состоит в деятельности души по осуществлению своей арете, причем, чем выше в ценностном отношении арете, тем полнее достигаемая при этом степень счастья (наивысшая степень эвдемонии достигается в «созерцательной жизни» – занятиях философией). Аристотель далек от стоического культа самодостаточной добродетели и идеала абсолютной внутренней свободы: для беспрепятственного осуществления своей арете необходимы (хотя и недостаточны) некоторые внешние блага (здоровье, богатство, общественное положение и т.д.). Добродетели, осуществляемые в разумной деятельности, делятся на этические и дианоэтические (интеллектуальные). Этическая арете – «середина между двумя пороками» (метриопатия): мужество – между отчаянностью и трусостью, самообладание – между распущенностью и бесчувственной тупостью, кротость – между гневливостью и невозмутимостью и т.д. Сущность дианоэтической добродетели – в правильной деятельности теоретического разума, цель которой может быть теоретической – отыскание истины ради нее самой либо практической – установление нормы поведения. «Политические» взгляды Аристотеля («политическое искусство» (πολιτικὴ τέχνη) охватывает область права, социальных и экономических институтов; в широком смысле включает в себя «этику») продолжают сократо-платоновскую аретологическую традицию, однако отличаются от Платона большей гибкостью, реалистичностью и ориентированностью на исторически сложившиеся формы социально-политической жизни греков, что, в частности, объясняется теорией «естественного» происхождения государства (подобно живым организмам): «очевидно, что полис принадлежит к естественным образованиям и что человек от природы есть политическое животное» (Pol. 1253а9 сл.). Поэтому государство не подлежит радикальным искусственным переустройствам: так, платоновский проект упразднения семьи и частной собственности насилует человеческую природу и не реален. Генетически семья предшествует сельской общине, сельская община – городской (полису), но в синхронном плане полис (государство) как высшая и всеобъемлющая форма социальной связи, или «общения» (койнония), первичен по отношению к семье и индивиду (как целое первично по отношению к части). Конечная цель полиса, как и индивида, состоит в «счастливой и прекрасной жизни»; основной задачей государства оказывается воспитание (пайдейя) граждан в нравственной добродетели (арете). «Желательный» государственный строй («Политика», кн. 7–8) может быть охарактеризован как «аристократия» в изначальном смысле слова («правление лучших» – Pol. 1293b5 слл.). Сословная дифференциация социальных функций (Платон) заменяется возрастной: в молодости граждане идеального полиса выполняют военную функцию, в старости – собственно политическую («совещательную»), физический труд (земледелие, ремесло) и торговля – удел рабов, отличительный признак свободного гражданина – «схоле», досуг, необходимый для реализации эвдемонии в эстетической или умозрительной деятельности. Рабство, по Аристотелю, существует «от природы», отношение «раб – господин» – такой же необходимый элемент структуры полиса, как «жена – муж» в семье; рабами должны быть негреки, «варвары». Исходя из учения о «середине» (μεσότης), Аристотель выдвигает в качестве условно-образцового государственного устройства, легче всего реализуемого для большинства полисов в реальных условиях, «политик»» (смешение олигархии и демократии), в которой поляризация бедных и богатых снимается преобладанием зажиточных средних слоев.

В целом свойственный Аристотелю систематизм и энциклопедический охват действительности сочетаются в то же время с противоречивой неясностью в решении ряда кардинальных проблем его философии. Сюда относятся: ожесточенная полемика против реальности платоновских эйдосов – и признание нематериальных, вечных эйдосов (видов) природных существ; соотношение между внекосмическим перводвигателем и «естественными» движениями элементов и др. Созданный Аристотелем понятийный аппарат до сих пор пронизывает философский лексикон, равно как самый стиль научного мышления (история вопроса, «постановка проблемы», «аргументы за и против», «решение» и т.д.) несет на себе печать Аристотеля. См. Аристотелизм.


Сочинения:

1. лучшие издания греч. текста отдельных трактатов в сериях: Oxford Classical Texts и Collection G.Bude (P.);

2. рус. пер. – Аристотель. Соч. в 4 т., под ред. В.Ф.Асмуса, З.Н.Микеладзе, И.Д.Рожанского, А.И.Доватура. М., 1975–84;

3. Афинская полития, пер. С.И.Радцига. М.– Л., 1936;

4. О частях животных, пер. В.П.Карпова. М., 1937;

5. О возникновении животных, пер. B.П.Карпова, М.–Л., 1940;

6. Риторика, кн. 1–3, пер. Н.Платоновой. – В сб. Античные риторики. М., 1978;

7. Риторика, кн. 3, пер. C.С.Аверинцева. – В сб. Аристотель и античная литература. М., 1978, с. 164–228;

8. История животных, пер. В.П.Карпова, предисл. Б.А.Старостина. М., 1996.


Литература:

1. Лукасевич Я. Аристотелевская силлогистика с точки зрения современной формальной логики, пер. с англ. М., 1959;

2. Ахманов А.С. Логическое учение Аристотеля. М., 1960;

3. Зубов В.П. Аристотель. М., 1963 (библ.);

4. Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика. М., 1975;

5. Рожанский И.Д. Развитие естествознания в эпоху античности. М., 1979;

6. Визгин В.П. Генезис и структура квалитативизма Аристотеля. М., 1982;

7. Доброхотов А.Л. Категория бытия в классической западноевропейской философии. М., 1986, с. 84–130;

8. Чанышев А.Н. Аристотель. М., 1987;

9. Фохт Б.A. Lexicon Aristotelicum. Краткий лексикон важнейших философских терминов, встречающихся в произведениях Аристотеля. – «Историко-философский ежегодник-97». М., 1999, с. 41–74;

10. Kappes M. Aristoteles-Lexicon. Paderborn, 1894;

11. Bonitz H. Index Aristotelicus. В., 1955;

12. Jaeger W. Aristoteles. Grundlegung einer Geschichte seiner Entwicklung. В., 1955;

13. Symposium Aristotelicum, 1–7-, 1960–1975;

14. Cherniss H.F. Aristotle's criticism of Plato and the Academy. N. Y., 1964;

15. Dьring I. Aristotle in the ancient biographical tradition. 1957;

16. Idem. Aristoteles. Darstellung und Interpretation seines Denkens. Hdlb., 1966;

17. Aristoteles in der neueren Forschung, hrsg. v. P.Moraux. Darmstadt, 1968;

18. Naturphilosophie bei Aristoteles und Theophrast, hrsg. v. I.Dьring. Hdlb., 1969;

19. Le Blond J.M. Logique et mйthode chez Aristote. P., 1970;

20. Ethik und Politik des Aristoteles, hrsg. v. F.-P. Hager. Darmstadt, 1972;

21. Chroust Α. Η. Aristotle, New light on his life and on some of his lost works, v. 1–2. L., 1973;

22. Frьhschriften des Aristoteles, hrsg. v. P.Moraux. Darmstadt, 1975;

23. Leszl W. Aristotle's conception of ontology. Padova, 1975;

24. Chen Ch.-H. Sophia. The science Aristotle sought. Hildesheim, 1976;

25. Brinkmann K. Aristoteles’ allgemeine und spezielle Metaphysik. В. – Ν. Υ., 1979;

26. Metaphysik und Theologie des Aristoteles, hrsg. v. F.-P. Hager. Darmstadt, 1979;

27. Edel A. Aristotle and his philosophy. L., 1982;

28. A New Aristotle Reader, ed. J.L.Ackrill. Oxf., 1987;

29. Wedin M. Mind and Imagination in Aristotle. New Haven, 1988;

30. Gill M.L. Aristotle on Substance: The Paradox of Unity. Princeton, 1989;The Cambridge Companion to Aristotle, ed. J.Barnes. Cambr., 1995;

31. Cleary J.J. Aristotle and Mathematics: Aporetic Method in Cosmology and Metaphysics. Leiden, 1995;

32. Fine G. On Ideas: Aristotle's Criticism of Plato's Theory of Forms, 1995.

А.В.Лебедев

[Новая философская энциклопедия]

https://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASH01f70f90c875ac37690f0df6
АРИСТОТЕЛЬ ИЗ МИТИЛЕНЫ (Ἀριστοπέλης ὁ Μιτυληναῖος) (2-я пол. 2 в. до н.э.) – греческий философ-перипатетик, учитель Александра Афродисийского. Об Аристотеле упоминает Гален как об одном из самых влиятельных современных перипатетиков («О нравах», 108.12 Dietz., трактат датируется 190). Вероятно, к его учению восходит пассаж о «внешнем уме» (νοῦς θύραθεν) из Александра Афродисийского (Mant. 110.4– 112.5 Bruns), ранее приписываемый Аристоклу из Мессены. Предполагается также, что Аристотель комментировал трактат «О небе» (ср. Simpl. In De Caelo 153, 19–154, 5, где приводится обширная цитата из комментария Александра с доказательством того, что круговому движению не противоположно никакое другое, и имеется указание на Аристотеля – учителя Александра).

Литература:

1. Accanio P. Alessandro di Afrodisia е Aristotele di Mitilene. – «Elenchos», 1985, 6, p. 67–74;

2. Moraux P. Der Aristotelismus bei den Griechen, Bd. 2. В., 1984, S. 399–405;

3. Idem. Aristoteles, der Lehrer Alexanders von Aphrodisias. – «Archiv für Geschichte der Philosophie», 1967, 49, S. 169–182.

А.А.Столяров

[Andrii Baumeister]

Tk82NFpDCSQ
https://www.youtube.com/watch?v=Tk82NFpDCSQ

[Andrii Baumeister]

y5BmUC86pnc
https://www.youtube.com/watch?v=y5BmUC86pnc

[Новая философская энциклопедия]

https://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASHc978c55cb7cd47f458b2c9
АСПАСИЙ (Ἀσπάσιος) (1-я пол. 2 в.) – греческий философ-перипатетик, глава Перипатетической школы в Афинах. Учитель Термина, который в свою очередь был учителем Александра Афродисийского. Известен как автор комментария на «Никомахову этику» – самого раннего из сохранившихся комментариев античности на Аристотеля. Сохранились книги 1–4,7–8, (в тексте имеются лакуны). У Аспасия были также комментарии на «Категории», «Об истолковании», «Физику», «О небе», «О чувственном восприятии» и (первый в традиции) комментарий на «Метафизику». Наибольшее количество ссылок на Аспасия имеется у Симпликия в комментарии на «Физику». См. также Аристотеля комментаторы.

Сочинения:

1. Aspasii in ethica Nicomachea quae supersunt commentaria, ed. G.Heylbut. В., 1889 (CAG 19.1).

Литература:

1. Moraux P. Der Aristotelismus bei den Griechen. Bd. 2. В., 1984, S. 226–293;

2. Mercken H.P.F.The Greek commentators on Aristotle's Ethics. – Sorabji R. (ed.). Aristotle transformed: the ancient commentators and their influence. L., 1990, p. 199–231;

3. Alberti Α., Sharples R.W. (eds.). Aspasius: The Earliest Extant Commentary on Aristotle̕s Ethics. B. – N. Y., 1998.

M.А.Солопова

[Елена Павлова]

HYOcZyxRhy4
https://www.youtube.com/watch?v=HYOcZyxRhy4

[Новая философская энциклопедия]

https://iphlib.ru/greenstone3/library?el=&a=d&c=newphilenc&d=&rl=1&href=http:%2f%2f1563.html
KCEHAPX (Ξέναρχος) из Селевкии (80/75 до н.э. – 10-е гг. 1 в. н.э., Рим) – античный философ-перипатетик. Преподавал в Афинах, Александрии и в конечном итоге в Риме, где подружился сначала с Арием Дидимом, а потом с цезарем Августом; учеником Ксенарха был знаменитый географ Страбон. Об учителях его ничего не известно. Согласно некоторым предположениям, ими могли быть перипатетики Боэт Сидонский и Андроник Родосский. Несмотря на то что античная традиция называет Ксенарха перипатетиком, в действительности он был скорее критиком Аристотеля, нежели его последователем. Единственное из известных нам его сочинений – «Против пятой сущности» – посвящено подробному опровержению аристотелевского учения об эфире. Одно за другим он опровергает все сформулированные Аристотелем в соч. «О небе» I, 2 доказательства существования пятого элемента, делая акцент на внутренней противоречивости и непоследовательности этих доказательств; при этом он не старается преодолеть вскрытые им у Аристотеля затруднения и предложить вместо ниспровергаемого учения какое-то другое. Книга Ксенарха была достаточно широко известна в античности, в частности, комментаторам Аристотеля: Александру Афродисийскому, который пытался разрешить высказанные в ней апории, Симпликию и Иоанну Филопону.

Литература:

1. Moraux P. Xenarchos (5), RE 1967, col. 1422–1435;

2. Idem. Der Aristotelismus bei den Griechen, 1984, Bd 1, S. 197–230;

3. Sambursky S. The physical world of late Antiquity, 1962, p. 122–132.

С.В.Месяц

[Новомосковск]

http://fanstudio.ru/archive/20191109/oX2PSfxP.jpg
2 октября 322 года до нашей эры умер Аристотель, древнегреческий философ и ученый.

[А.Н. Шуман]

https://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Philos/fil_dict/50.php
АРИСТОТЕЛЬ (384-322 до н.э.)
древнегреческий философ и ученый-энциклопедист. Обобщил достижения современной ему физики, астрономии, биологии и ряда других дисциплин. Явился основоположником формальной логики, предложив модально-временную логику и систему силлогистики, а также неформальной логики, разработав теорию аргументации. Родился в Стагире, во Фракии. Отец А. - Никомах - был представителем рода Асклепидов, в котором врачебное искусство было наследственным. В 15 лет А. осиротел. В 367 до н.э. АРИСТОТЕЛЬ переехал в Афины и стал учеником Платона. В 343 Филипп Македонский предложил А. быть наставником своего сына Александра. После восшествия Александра на престол (336 до н.э.) А. возвращается в Афины. При материальной поддержке со стороны Филиппа и Александра А. собирал в Македонии натуралистические материалы для "Истории животных". В 335 до н.э. АРИСТОТЕЛЬ основал собственную школу, названную перипатетической, или Ликеем. Из-за обвинения в неуважении к богам был вынужден в 323 покинуть Афины, "чтобы афиняне еще раз не погрешили против философии" (см. Сократ). (Формальным предлогом обвинения послужил один из гимнов, в котором А. восхвалял добродетель как наивысшее божественное состояние. Действительной же причиной явилось происхождение А.: афиняне стремились противостоять македонской гегемонии.) Скончался вследствие болезни желудка, от которой страдал всю жизнь. По свидетельствам, А. любил изысканно одеваться, носил кольца и обувь на высоких каблуках; вел свободный образ жизни и был "привержен к наложницам". Свои рукописи и большую библиотеку он завещал своему преемнику по школе - Теофрасту. Последний, в свою очередь, завещал их некоему Нелею, наследники которого хранили их в погребе около ста тридцати лет; в результате этого рукописи оказались сильно поврежденными. Римский полководец Сулла, захватив Афины, переправил их в Рим. Впоследствии грек по имени Тираннио получил право издать тексты. Дошедшие до нас сочинения А. условно можно разделить на семь частей. Логические трактаты: "Категории", "Об истолковании", "Аналитика первая и вторая", "Топика", "О софистических опровержениях", "Риторика". Физико-астрономические сочинения: "Физика", "О небе", "О возникновении и уничтожении", "Метеорологика". Трактат о "первой философии" "Метафизика". Биологические трактаты: "О душе", "История животных", "О частях животных", "О возникновении животных", "О движении животных". Этические сочинения: "Никомахова этика", "Большая этика", "Эвдемова этика". Социально-политические и исторические сочинения: "Политика", "Афинская полития". Эстетический трактат "Поэтика". По утверждению Гегеля, А. впервые делает философию научной, осуществляя умозрение в форме спекулятивных понятий. Однако части философской науки располагаются им не системно, их связь как бы "заимствуется из опыта". Тем не менее, невзирая на отсутствие единого "движения науки", представленного гегелевским методом, у А. мы находим "целостную спекулятивную философию". Предметом "первой философии" как науки особого рода А. выделял то, что называется "сущим как таковым" - сущее в аспекте его четырех причин: формы, материи, начала движения (движущей причины) и цели. Перечисленные четыре начала определяются, исходя из более общих понятий возможности и действительности, двух основных состояний сущего. Материя и начало движения выражают понятие возможности, а форма и цель - понятие действительности, при этом материя и цель суть абстрактно всеобщее, а форма и начало движения - конкретное. Исходя из нового понимания предмета "первой философии", АРИСТОТЕЛЬ подверг критике платоновскую теорию идей как явно ненаучную. Следуя рассуждениям самого Платона, А. показал, что идеи - либо действительность без возможности, либо возможность без действительности. В первом случае эйдо-сы, будучи чистой действительностью, не являются материальной причиной. Однако, не имея в себе материального начала, они не могут быть и формальной причиной, так как форма не отделима от материи (одна и та же для чувственного и сверхчувственного мира). Таким образом, идеи ничего не дают для познания вещей, не являясь ни их формой, ни их материей. Во втором случае, как чистая возможность, идеи - это не целевая причина, следовательно, и не начало движения, потому что вечные и неизменные идеи не могут служить источником движения в предметном мире. Выходит, что они ничего не дают и для бытия вещей. Не являясь ни одной из четырех причин, эйдосы без надобности раздваивают мир сущего. Благодаря учению о четырех причинах, АРИСТОТЕЛЬ решает теоретические вопросы как "первой философии", так и физики и биологии, поэтому "первая философия", физика и биология у него тесно переплетены. Основное понятие А. - "перводвигатель", Бог или "последняя форма". Следует отметить, что эта "форма без материи" представляет собой не чистую формальную причину, как позднее полагала схоластика, а своеобразное единство формальной, движущей и целевой причин. Сущность "последней формы" - вечная актуальность и чистая деятельность, лишенная пассивного начала материальной причины. В "перводвигателе" действительность совпадает с возможностью, поэтому он неподвижен, однако сам является источником всякого изменения, возникновения и уничтожения. "Последней форме" противостоит чистая материальная причина, возможность как таковая. Это второе основное понятие А. Материя лежит в основе всех противоположностей, главные из которых образуют четыре элемента: огонь (теплое и сухое), воздух (теплое и влажное), вода (холодное и влажное), земля (холодное и сухое). Всякая случайность есть проявление материального начала, то есть переход от одной противоположности к другой (возникновение и уничтожение). Комбинации из четырех элементов, вызванные действием материальной причины, образуют весь предметный мир. Эфир, пятый элемент, в отличие от четырех других, является невозникшим, неуничтожимым и неизменяющимся. В нем нет ничего противоположного, поэтому он лишен материи. Из эфира состоит крайняя сфера неподвижных звезд. Эта сфера совершает бесконечное, непрерывное и равномерное движение по кругу. Ее движение есть одно изменение, без возникновения и уничтожения (двигаясь по кругу, из точки X мы движемся к точке X), вследствие чего крайняя сфера есть чистое начало движения. Помимо этого совершенного вида движения, выделяются еще два не менее основных: прямолинейное к центру, направленное вниз (Земля - центр Вселенной), и прямолинейное к периферии (вверх). Прямолинейное движение есть чистая целевая причина. Движение по прямой осуществляется через стремление элементов к их "естественным местам". Вода и земля стремятся вниз, а огонь и воздух - вверх. Этому движению соответствует возникновение и уничтожение (двигаясь по прямой, из X мы движемся к не-Х). Смешение кругового движения (движущей причины) и прямолинейного (целевой причины) образует остальные виды движения - движения неравномерные, в них целевая причина не совпадает с движущей. Непосредственно в основе каждой вещи чувственного мира находится именно этот смешанный вид движения, детерминирующий конечность всякого предмета. Вещи с более выраженной целевой причиной делятся на те, которые существуют по природе, - это одушевленные тела, и те, которые существуют вопреки природе, - это искусственные предметы. Первые, обладая душой, могут иметь начало движения в самих себе. Вторые создаются из цели (замысла) творца, для них движущая причина - форма как эталон изделия. Одушевленное тело есть сочетание формальной и целевой причин (душа - "форма тела, обладающего в возможности жизнью"). Движущая причина свойственна органическому телу лишь отчасти, одушевленное тело не может совершать произвольные движения постоянно. "Душа есть причина как то, откуда движение, как цель и как сущность (форма) одушевленных тел". Искусственный предмет обладает только формальной причиной. Например, "топор" - это не душа, а форма, потому что в самом топоре нет целевой и движущей причины. Психологические феномены АРИСТОТЕЛЬ рассматривал отдельно логическим и физиологическим способом. Например, "гнев", с логической стороны, есть желание возмездия, а с физиологической - вскипание крови в сердце. А. выделял три типа души. Под действием целевой причины из растительной (питающей) души развивается животная (ощущающая) душа, а из нее - человеческая (разумная). Бессмертна только разумная часть души, т.е. ум. По мысли А., для того, чтобы воспринимать формы окружающих вещей, ум должен быть таким, каково постигаемое мышлением в возможности. Если божественный ум, "перводвигатель" или "демиург" есть непрестанная деятельность по оформлению предметов, то человеческий ум - это, согласно А., "возможность предметов без материи". Ум бога вечно актуален, так как он все производит. Человеческий же ум всегда потенциален, поскольку он лишь становится всем. Сквозной темой "Метафизики" - собрания четырнадцати книг А. разнородного содержания, традиционно располагавшихся после (meta-) его "Физики" (physika) - явилась критика различных взглядов предшествующих философов, главным образом Платона и пифагорейцев, а также выяснение вопроса о том, что следует понимать под первой философией, и какие ее понятия должны быть исходными. По утверждению А., существуют три вида умозрительного знания: физика, математика и первая философия. Физика изучает сущее, которое способно двигаться. Исследует она его посредством определений, не мыслимых отдельно от материи. Например, сущность "вогнутого" может мыслиться отдельно от материи, а сущность "курносого" - нет. Предмет математики - сущее, которое не способно двигаться. Определения математики лишь иногда мыслятся отдельно от материи, но в большинстве случаев, как и в физике, они предполагают некий субстрат. Только первая философия изучает неподвижное и самостоятельно существующее. Она есть также наука о сущности, т.е. о сути бытия вещи. Основное же определение философии таково: "Наука, исследующая сущее как таковое, а также то, что ему присуще само по себе". Однако сущее и единое - одно и то же. Например, "он есть человек" и "он есть один человек" выражают одну и ту же вещь. Отсюда, по А., следует, что философия есть наука о едином: "так что сколько есть видов единого, столько же и видов сущего, и одна и та же по роду наука исследует их суть". Каждый род, будучи воспринимаем одним чувством, изучается одной наукой. В первой философии постигают, вместе с тем, не отдельный какой-либо род, а сущее в целом. Поэтому все частные науки составляют часть первой философии. Далее, поскольку противоположности относятся к одному роду, а значит изучаются одной наукой, философия исследует помимо единого и иное, т.е. лишенность или инаковое. Раскрывая сущность, философ должен сперва "исследовать начала умозаключения". В соответствии с этим, изучению сущего как такового должно предшествовать указание достоверного начала для всего. Таким началом, по А., выступает закон противоречия: "невозможно, чтобы одно и то же в одно и то же время было и не было присуще одному и тому же в одном и том же отношении". Согласно этому закону, если мыслится что-то одно, то ему должно соответствовать только одно определение, выражающее суть бытия. Нельзя быть человеком и не быть им, т.е. быть двуногим живым существом и не являться таковым. Отсюда истинное никогда не может быть ложным; следовательно, нечто одно необходимо или утверждать, или отрицать. Тезисы "все течет" Гераклита, "всякое смешано во всяком" Анаксагора, "пустое и полное одинаково имеются в любой частице" Демокрита и подобные изречения других философов расходятся с этим началом. Заблуждение же этих философов коренится, по мысли А., в том, что они в качестве сущего признавали исключительно чувственно-воспринимаемое. Однако в действительности, сущее - это суть бытия, или определение. Итак, философия должна исследовать то, что составляет сопутствующие свойства сущего как такового и противоположности его как сущего. Диалектика и софистика, также имея дело с сопутствующими свойствами вещей, не изучают при этом сущее как таковое, т.е. определения, выполняющие роль первых посылок аподиктического доказательства. Сущее как таковое имеет первые причины, которые должен постигать философ, раскрывая суть бытия вещей. К первым причинам относятся: форма, материя, начало движения и цель. Например, у дома начало движения - строительное искусство и строитель, цель - сооружение, материя - земля и камни, форма - замысел дома. Форма представляет собой сущность чувственно-воспринимаемых вещей как действительных. Материя - это сущность чувственно-воспринимаемых вещей в возможности. Возникновение происходит из противоположного, поэтому предполагает материю как субстрат различных альтернатив. Состоит материя из элементов - предельных частей, на которые делимы тела по виду. Элементов четыре: огонь, воздух, вода и земля. Светила совершают непрестанное движение потому, что возможность, противоречащая их круговому движению, отсутствует, а значит они лишены материи. Если в сущности, способной к возникновению, содержится начало движения, то такая сущность называется природой. Природа, по АРИСТОТЕЛЮ, - это то, из чего и сообразно с чем нечто возникает. Возникновение происходит из состояния лишенности. Поэтому для возникающих сущностей основными считаются три причины или начала: материя, форма и лишенность. Последние два начала образуют "противоположение". Началами для цвета будут соответственно поверхность, белое и черное, для дня и ночи - воздух, свет и тьма. Основное начало для вечных сущностей - деятельность. Этой сущностью является ум или Бог, т.е. такое движущее, которое не нуждается в том, чтобы его самого приводили в движение. Зрительным образом Бога служит небесный купол, обладающий круговым движением. Данное начало самодостаточно, вследствие чего "Бог есть вечное, наилучшее живое существо". В наибольшей степени уму отвечает целевая причина. На этом основании именно движение светил представляет собой цель всякого движения. Платоновскую философию АРИСТОТЕЛЬ критикует за то, что в соответствии с ней эйдосов должно быть больше, чем самих вещей. Например, возможен эйдос не-человека, эйдос чего-либо привходящего, эйдос эйдоса и т.д. Познавать же вещи посредством того, что превосходит их по числу, есть невыполнимая задача. Пифагореизм АРИСТОТЕЛЬ критикует за то, что, по его словам, нет смысла вводить наравне с обычными числами также само-по-себе-одно, саму-по-себе-двойку и т.д. Например, "странно, если сама-по-себе-тройка не есть большее число, чем сама-по-себе-двойка; если же оно большее число, то ясно, что в нем содержится и число, равное двойке, а значит, что последнее неотличимо от самой-по-себе-двойки". В "Метафизике" АРИСТОТЕЛЯ также проясняется значение многих понятий: тождество, качество, соотнесенное, часть, целое и т.д. По используемой лексике и общему содержанию, книги "Метафизики" примыкают ко "Второй аналитике" (входящей в "Органон"). Большинство ее книг - это отдельные части из различных не-сохранившихся логических сочинений, посвященных формам доказательного знания. В связи с этим уместно напомнить, что в "Метафизике" первая философия рассматривается как наука, строящаяся на аподиктических доказательствах, первые посылки которых представляют собой общие для всех наук начала или определения. В европейской традиции общее название собрания книг стало употребляться как синоним слову "философия" - "метафизика" стала обозначать науку об отвлеченных началах. Для этических воззрений А. характерно понимание природы добродетели как середины между двумя крайностями. Например, дружба, будучи добродетелью, находится между себялюбием и самоотречением. Определение понятия добродетели следующее. Добродетель - это "порыв к прекрасному, соединенный с рассуждением". Отсюда к добродетели следует отнести, во-первых, выбор правильных средств, то, что является предметом рассудительности, и, во-вторых, следование добропорядочной цели - правильному предмету желания. А. подверг критике этику Сократа за то, что в ней добродетель понимается исключительно как бесстрастный разум, то есть добродетелью считается лишь выбор правильных средств. Деятельность души сообразно добродетели приносит благо, одновременно удовольствие и счастье. Цель государства видится АРИСТОТЕЛЮ в благой жизни всех ее членов, для этого граждане должны быть добродетельными. Правосудие и дружба - основа нормального государственного устройства. Рабство, по А., является этически оправданным. "Всякое рабство противно природе", но поскольку рабу не свойственна рассудительность (выбор правильных средств), он лишен и добродетели. Раб способен выполнять только физическую работу, тем самым он призван подчиняться, выполняя роль инструмента. Творческое наследие А. оказало значительное влияние на все последующее становление философской мысли Европы. Учение АРИСТОТЕЛЯ до сих пор остается образцом системно выстроенной философии.

[Первый образовательный телеканал]

O_YeRqlN5zM&list
https://www.youtube.com/watch?v=O_YeRqlN5zM&list=PLho0jPYl5RAEzVTi-fdnVXj_3dj3n7hSW&index=69

[Filosof.at.ua]

https://filosof.at.ua/publ/biografii/simplikij/2-1-0-255
Симпликий Киликийский (Σιμπλίκιος ὁ Κῐλίκιος) — античный философ-неоплатоник, представитель Афинской школы неоплатонизма. В ряде источников называется латинизированным именем Симплиций (Simplicius).

Родился около 490. Учился в Александрии у Аммония, затем приехал в Афины и стал преподавать в Академии. В 529 Афинская Академия была закрыта по распоряжению императора Юстиниана, и вместе с тогдашним главой Академии Дамаскием и другими академиками Симпликий бежал в Персию ко двору царя Хосроя, но вскоре вернулся и с 533 жил в Харране, на восточной окраине империи. В этот период им были написаны все известные комментарии к Аристотелю: к Физике, О небе, О душе, Категории; к Руководству Эпиктета; к Искусству Гермогена и к трактату О пифагорейской школе Ямвлиха. Умер в 560.

Тексты Симпликия – ценный источник по истории греческой философии, в частности, благодаря комментарию к Физике до нас дошло большинство фрагментов досократиков, в особенности Гераклита и Парменида. Как комментатор Симпликий придерживался принятой в школе традиции примирять Платона с Аристотелем, но часто отдает при этом предпочтение Аристотелю. Наибольший самостоятельный интерес представляет учение Симпликия о пространстве и времени, а также его полемика с Иоанном Филопоном по поводу понятий субстанции, формы, общего и частного и характера человеческого познания в комментарии к Физике.

[Filosof.at.ua]

https://filosof.at.ua/publ/biografii/straton/2-1-0-253
Стратон из Лампсака по прозвищу «Физик» — древнегреческий философ и физик.

Жил в 340 до н. э. — 268 до н. э. Является представителем школы перипатетиков. Его учителем является второй глава Ликея, Теофраст (поскольку в год смерти Аристотеля Стратону было 17-18 лет, вряд ли ему довелось учиться у самого основателя Ликея). Когда Птолемей I Сотер, царь Эллинистического Египта, предложил Теофрасту стать учителем его детей (в частности, будущего царя Птолемея II Филадельфа), тот отказался, мотивировав это тем, что не может бросить Ликей, и прислал вместо себя Стратона. В столице Египта Александрии Стратон принял деятельное участие в организации Библиотеки и Мусейона, ставших впоследствии центром научных знаний эллинистического мира. В 287 г. до н. э. возглавил Ликей, которым и руководил до самой своей смерти.

Взгляды Стратона во многом не совпадали со взглядами Аристотеля. Так, Стратон считал, что природа (фюзис) — сила, неотделимая от материи, отрицая Бога и Душу как самостоятельно действующих агентов. По словам Цицерона, Стратон «полагает, что вся божественная сила заключается в природе, которая заключает в себе причины рождения, увеличения, но лишена всякого чувства и вида». Природа у Стратона — самопроизвольная и самодостаточная сила, лишенная сознания и личности, не подчинённая никаким внешним формам и целям. Как видно, по своим взглядам он был близок к атеизму.

Большинство работ Стратона относится к физике, о чём говорит и его прозвище. Главной силой в природе Стратон считал тяжесть, которая, по его мнению, упорядочивает космос и является источником движения. В трактовке тяжести Стартон отрицал аристотелевскую концепцию естественных мест, считая, что все четыре элемента (аристотелевский пятый элемент Стратон также отрицал) обладают различными степенями тяжести. Стратон не соглашался с мнением Аристотеля, что тела падают на Землю с постоянной скоростью; по его мнению, скорость падающих тел растет с расстоянием. Для доказательства этого утверждения он ставил специальные опыты: бросал тела с разной высоты и судил о скорости по силе удара о преграду. Таким образом, Стратона можно считать предвестником экспериментальной физики.

Помимо тяжести и удара, Стратон полагал существование и других сил, к которым он относил, в частности, теплоту и холод.

Подобно Демокриту, Стратон признавал существование пустоты, считая, что она разделяет между собой частицы, из которых состоит вещество (так он объяснял сжимаемость тел). В отличие от демокритовских атомов, эти частицы считались им в принципе делимыми. Взгляды Стратона на пустоту оказали сильное влияние на античную пневматику (в частности, на работы Филона Византийского и Герона), а также на исследования врача и анатома Эразистрата.

Псевдо-Плутарх приводит мнение Стратона о том, что метеор — это «свет звезды, окутанной плотным облаком, как бывает с факелами».

Большое внимание Стратон уделял также психологии. Он полагал, что душа локализована в передней части головы, между бровями. Душа считалась источником мышления, восприятия и ощущений, в то время как органы чувств лишь посредниками в передаче ощущений. По мнению Стратона, восприятия могут сохраняться в душе в течение некоторого времени; мышление есть движение восприятий. При этом мы не можем мыслить ничего, что ранее не было нами воспринято.

Многие взгляды Стратона близки к современным научным представлениям, но он не оставил после себя учеников, которые смогли бы продолжить его работу. Впрочем, к его ученикам причисляют великого астронома Аристарха Самосского, основателя гелиоцентрической системы, а иногда и великого александрийского врача и анатома Герофила.

[Filosof.at.ua]

https://filosof.at.ua/publ/biografii/feofrast/2-1-0-289
https://filosof.at.ua/Biografii1/Theophrastus.jpg
Феофраст
Теофраст, или Феофраст, или Тиртамос, или Тиртам (др.-греч. Θεόφραστος, лат. Theophrastos Eresios) — древнегреческий философ, естествоиспытатель, теоретик музыки.

Родился около 370 до н. э. в Эресе. Разносторонний учёный; является наряду с Аристотелем основателем ботаники и географии растений. Благодаря исторической части своего учения о природе выступает как родоначальник истории философии (особенно психологии и теории познания).

Учился в Афинах у Платона, а затем у Аристотеля и сделался его ближайшим другом, а в 323 до н. э. — преемником на посту главы школы перипатетиков. Умер в 288/285 до н. э. в Афинах.

Автор свыше 200 трудов по естествознанию (физике, минералогии, физиологии и др.).

Написал две книги о растениях: «Историю растений» (др.-греч. Περὶ φυτῶν ἱστορίας, лат. Historia plantarum) и «Причины растений» (др.-греч. Περὶ φυτῶν αἰτιῶν, лат. De causis plantarum), в которых даются основы классификации и физиологии растений, описано около 500 видов растений, и которые подвергались многим комментариям и часто переиздавались. Несмотря на то, что Теофраст в своих «ботанических» трудах не придерживается никаких особенных методов, он внёс в изучение растений идеи, совершенно свободные от предрассудков того времени и предполагал, как истый натуралист, что природа действует сообразно своим собственным предначертаниям, а не с целью быть полезной человеку. Он наметил со свойственной ему прозорливостью главнейшие проблемы научной растительной физиологии. Чем отличаются растения от животных? Какие органы существуют у растений? В чём состоит деятельность корня, стебля, листьев, плодов? Почему растения заболевают? Какое влияние оказывают на растительный мир тепло и холод, влажность и сухость, почва и климат? Может ли растение возникать само собой (произвольно зарождаться)? Может ли один вид растений переходить в другой? Вот вопросы, которые интересовали пытливый ум Теофраста; по большей части это те же вопросы, которые и теперь еще интересуют натуралистов. В самой постановке их — громадная заслуга великого греческого ботаника. Что же касается ответов, то их в тот период времени, при отсутствии нужного фактического материала, нельзя было дать с надлежащей точностью и научностью.

Наряду с наблюдениями общего характера «История растений» содержит рекомендации по практическому применению растений. В частности, Теофраст точно описывает технологию выращивания специального вида тростника и изготовления из него тростей для авлоса.

Наибольшей известностью пользуется его сочинение «Этические характеры» (др.-греч. Ἠθικοὶ χαρακτῆρες), сборник из 30 очерков человеческих типов, где изображаются льстец, болтун, бахвал, гордец, брюзга, недоверчивый и т. д., причём каждый мастерски обрисован яркими ситуациями, в которых этот тип проявляется. Так, когда начинается сбор пожертвований, скупой, не говоря ни слова, покидает заседание. Будучи капитаном корабля, он укладывается спать на матрасе кормчего, а на праздник Муз (когда принято было посылать учителю вознаграждение) оставляет детей дома. Нередко говорят о взаимном влиянии Характеров Теофраста и персонажей новой греческой комедии. Несомненно его влияние на всю новейшую литературу. Именно начав с переводов Теофраста, создал свои «Характеры, или Нравы нашего века» (1688) французский писатель-моралист Лабрюйер. С Теофраста берёт начало литературный портрет, неотъемлемая часть любого европейского романа.

Из двухтомного трактата «О музыке» сохранился ценный фрагмент (включён в Порфирием в его комментарий к «Гармонике» Птолемея), в котором философ, с одной стороны, полемизирует с пифагорейско-платоновским представлением музыки как очередной — звучащей — «инкарнации» чисел. С другой стороны, он считает мало существенным и тезис гармоников (а возможно, и Аристоксена), рассматривавших мелодию как последовательность дискретных величин — интервалов (промежутков между высотами). Природа музыки, заключает Теофраст, не в интервальном движении и не в числах, а в «движении души, которая избавляется от зла через переживание (др.-греч. διὰ τὰ πάθη). Не будь этого движения, не было бы и сущности музыки».

Теофрасту также принадлежит (не дошедшее до нас) сочинение «О слоге» (или «О стиле»; Περὶ λέξεως), которое, как считает Гаспаров, по своему значению для всей античной теории ораторского искусства стоит едва ли не выше «Риторики» Аристотеля. Его неоднократно упоминает Дионисий Галикарнасский, Деметрий Фалерский и др.

[Ἀριστοτέλης]

Учителя, которым дети обязаны воспитанием, почтеннее, чем родители: одни дарят нам только жизнь, а другие — добрую жизнь.

[Ἀριστοτέλης]

Хвалить людей в лицо — признак лести.

[Ἀριστοτέλης]

Жизнь требует движения.

[Ἀριστοτέλης]

Излишество в удовольствиях — это распущенность, и она заслуживает осуждения.

[Ἀριστοτέλης]

Всего приятнее для нас те слова, которые дают нам какое-нибудь знание.

[Ἀριστοτέλης]

Каждому человеку свойственно ошибаться, но никому, кроме глупца, несвойственно упорствовать в ошибке.

[Ἀριστοτέλης]

Все знают, что смерть неизбежна, но так как она не близка, то никто о ней не думает.

[Ἀριστοτέλης]

Все льстецы — прихвостни.

[Ἀριστοτέλης]

Высшей истинностью обладает то, что является причиной следствий, в свою очередь истинных.

[Ἀριστοτέλης]

Гнев есть зверообразная страсть по расположению духа, способная часто повторяться, жестокая и непреклонная по силе, служащая причиною убийств, союзница несчастия, пособница вреда и бесчестия.

[Ἀριστοτέλης]

Благодарность быстро стареет.

[Ἀριστοτέλης]

Более подходит нравственно хорошему человеку выказать свою честность.

[Ἀριστοτέλης]

Властвует над страстями не тот, кто совсем воздерживается от них, но тот, кто пользуется ими так, как управляют кораблем или конем, то есть направляют их туда, куда нужно и полезно.

[Ἀριστοτέλης]

Воспитание — в счастье украшение, а в несчастье — прибежище.

[Ἀριστοτέλης]

Наслаждаться общением — главный признак дружбы.

[Ἀριστοτέλης]

Начало есть более чем половина всего.

[Ἀριστοτέλης]

Деяние есть живое единство теории и практики.

[Ἀριστοτέλης]

Достоинство речи — быть ясной и не быть низкой.

[Ἀριστοτέλης]

Друг всем — ничей друг.

[Ἀριστοτέλης]

Друг — это одна душа, живущая в двух телах.

[Ἀριστοτέλης]

Дружба довольствуется возможным, не требуя должного.

[Ἀριστοτέλης]

Дружба не только неоценима, но и прекрасна; мы восхваляем того, кто любит своих друзей, и иметь много друзей кажется чем-то прекрасным, а некоторым кажется, что быть хорошим человеком и другом — одно и то же.

[Ἀριστοτέλης]

Дружба — самое необходимое для жизни, так как никто не пожелает себе жизни без друзей, даже если б имел все остальные блага.

[Ἀριστοτέλης]

Есть люди столь скупые, как если бы они собирались жить вечно, и столь расточительные, как если бы собирались умереть завтра.

[Ἀριστοτέλης]

Женщины, предающиеся пьянству, рожают детей, похожих в этом отношении на своих матерей.

[Ἀριστοτέλης]

Из привычки так или иначе сквернословить развивается и склонность к совершению дурных поступков.

[Ἀριστοτέλης]

Историк и поэт отличаются друг от друга не речью — рифмованной или нерифмованной; их отличает то, что один говорит о случившемся, другой же о том, что могло бы случиться. Поэтому в поэзии больше философского, серьезного, чем в истории, ибо она показывает общее, тогда как история — только единичное.

[Ἀριστοτέλης]

Каждый может разозлиться — это легко; но разозлиться на того, на кого нужно, и настолько, насколько нужно, и тогда, когда нужно, и по той причине, по которой нужно, и так, как нужно, — это дано не каждому.

[Ἀριστοτέλης]

Каждый человек должен преимущественно браться за то, что для него возможно и что для него пристойно.

[Ἀριστοτέλης]

Когда гнев или какой-либо иной подобного рода аффект овладевает индивидом, решение последнего неминуемо становится негодным.

[Ἀριστοτέλης]

Комедия имеет намерение отображать людей худших, а трагедия — лучших, чем существующие.

[Ἀριστοτέλης]

Кто двигается вперед в науках, но отстает в нравственности, тот более идет назад, чем вперед.

[Ἀριστοτέλης]

Кто спрашивает, почему нам приятно водиться с красивыми людьми, тот слеп.

[Ἀριστοτέλης]

Лучше в совершенстве выполнить небольшую часть дела, чем сделать плохо в десять раз более.

[Ἀριστοτέλης]

Любить — значит желать другому того, что считаешь за благо, и желать притом не ради себя, но ради того, кого любишь, и стараться по возможности доставить ему это благо.

[Ἀριστοτέλης]

Между человеком образованным и необразованным такая же разница, как между живым и мертвым.

[Ἀριστοτέλης]

Многое может случиться меж чашей вина и устами.

[Ἀριστοτέλης]

Мудрость — это самая точная из наук.

[Ἀριστοτέλης]

Мужественным называется тот, кто безбоязненно идет навстречу прекрасной смерти.

[Ἀριστοτέλης]

Мужество — добродетель, в силу которой люди в опасностях совершают прекрасные дела.

[Ἀριστοτέλης]

Музыка способна оказывать известное воздействие на этическую сторону души; и раз музыка обладает такими свойствами, то, очевидно, она должна быть включена в число предметов воспитания молодежи.

[Ἀριστοτέλης]

Назначение человека — в разумной деятельности.

[Ἀριστοτέλης]

Невежда удивляется, что вещи таковы, каковы они суть, и такое удивление есть начало знания; мудрец, наоборот, удивился бы, если бы вещи были иными, а не таковыми, какими он их знает.

[Ἀριστοτέλης]

Не для того мы рассуждаем, чтобы знать, что такое добродетель, а для того, чтобы стать хорошими людьми.

[Ἀριστοτέλης]

Не любит тот, кто не любит всегда.

[Ἀριστοτέλης]

Не следует страшиться ни бедности, ни болезней, ни вообще того, что бывает не от порочности и не зависит от самого человека.

[Ἀριστοτέλης]

Никто лучше мужественного не перенесет страшное.

[Ἀριστοτέλης]

Ничто не истощает и не разрушает человека, как продолжительное физическое бездействие.

[Ἀριστοτέλης]

Нравственный человек много делает ради своих друзей и ради отечества, даже если бы ему при этом пришлось потерять жизнь.

[Ἀριστοτέλης]

О, друзья мои! Нет на свете друзей!

[Ἀριστοτέλης]

Остроумен тот, кто шутит со вкусом.

[Ἀριστοτέλης]

Ошибаться можно различно, верно поступать можно лишь одним путем, поэтому-то первое легко, а второе трудно; легко промахнуться, трудно попасть в цель.

[Ἀριστοτέλης]

Преступление нуждается лишь в предлоге.

[Ἀριστοτέλης]

Привычка находить во всем только смешную сторону — самый верный признак мелкой души, ибо смешное лежит на поверхности.

[Ἀριστοτέλης]

Природа дала человеку в руки оружие — интеллектуальную моральную силу, но он может пользоваться этим оружием и в обратную сторону, поэтому человек без нравственных устоев оказывается существом и самым нечестивым и диким, низменным в своих половых и вкусовых инстинктах.

[Ἀριστοτέλης]

Пусть будет страх — некоторого рода неприятное ощущение или смущение, возникающее из представления о предстоящем зле, которое может погубить нас или причинить нам неприятность: люди ведь боятся не всех зол... но лишь тех, что могут причинить страдание, сильно огорчить или погубить...

[Ἀριστοτέλης]

Раб предпочитает раба, господин — господина.

[Ἀριστοτέλης]

Разумный гонится не за тем, что приятно, а за тем, что избавляет от неприятностей.

[Ἀριστοτέλης]

Свойство тирана — отталкивать всех, сердце которых гордо и свободно.

[Ἀριστοτέλης]

Серьезное разрушается смехом, смех — серьезным.

[Ἀριστοτέλης]

Совершенно очевидно, что из числа полезных в житейском обиходе предметов следует изучать те, которые действительно необходимы, но не все без исключения.

[Ἀριστοτέλης]

Тот, кто обозревает немногое, легко выносит суждение.

[Ἀριστοτέλης]

У всякого человека в отдельности и у всех вместе есть, можно сказать, известная цель, стремясь к которой они одно избирают, другого избегают.

[Ἀριστοτέλης]

У кого есть друзья, у того нет друга.

[Ἀριστοτέλης]

Ум заключается не только в знании, но и в умении прилагать знание на деле.

[Ἀριστοτέλης]

Ученикам, чтобы преуспеть, надо догонять тех, кто впереди, и не ждать тех, кто позади.

[Ἀριστοτέλης]

Хороша книга, если автор в ней высказывает только то, что следует, и так, как следует.

[Ἀριστοτέλης]

Хорошо рассуждать о добродетели не значит еще быть добродетельным, а быть справедливым в мыслях не значит еще быть справедливым на деле.

[Ἀριστοτέλης]

Хотя мы и смертны, мы не должны подчиняться тленным вещам, но насколько возможно подниматься до бессмертия и жить согласно с тем, что в нас есть лучшего.

[Ἀριστοτέλης]

Человек вне общества — или бог, или зверь.

[Ἀριστοτέλης]

Чересчур блестящий слог делает незаметными как характеры, так и мысли.

[Ἀριστοτέλης]

Чтобы разбудить совесть негодяя, надо дать ему пощечину.

[Ἀριστοτέλης]

Шутить надо для того, чтобы совершать серьезные дела.

[Ἀριστοτέλης]

Шутка есть ослабление напряжения, поскольку она — отдых.

[Ἀριστοτέλης]

Это долг — ради спасения истины отказаться даже от дорогого и близкого.

[Российский гуманитарий]

oDQpDQ0VEO8
https://www.youtube.com/watch?v=oDQpDQ0VEO8

[Библиотека им. Н.А. Некрасова]

y-5I8D9F57U
https://www.youtube.com/watch?v=y-5I8D9F57U

[Sinus]

XqgfNzoDJag
https://www.youtube.com/watch?v=XqgfNzoDJag

[Александр Марей]

6fl076eFPIg
https://www.youtube.com/watch?v=6fl076eFPIg

[Российский гуманитарий]

F9iiE0lhMvY
https://www.youtube.com/watch?v=F9iiE0lhMvY

[Андрей Зубов]

daMyhGxMOzw
https://www.youtube.com/watch?v=daMyhGxMOzw

[Тeach-in]

20gFeWaQ-eQ
https://www.youtube.com/watch?v=20gFeWaQ-eQ

[365 дней]

0dKsl11ytIE
https://www.youtube.com/watch?v=0dKsl11ytIE

[Чистый исторический интернет]

https://w.histrf.ru/articles/article/show/aristotiel
https://w.histrf.ru/uploads/media/article/0001/01/thumb_740_article_middle.jpeg
Величайший греческий философ.

Родился в греческом городе на восточном побережье п-ова Халкидика недалеко от Афона, колонии Халкиды на о. Эвбея, в семье Никомаха, врача из рода Асклепиадов, лейб-медика и друга македонского царя Аминты III, сын которого Филипп II был сверст*ником А. В 367—366 до н. э. прибывает в Афины (см. Афины Древние), где, вероятно, на короткое время попадает в школу ритора Исократа. Затем переходит в Академию Платона и остается членом академического кружка вплоть до смерти Платона в 347 до н. э. После этого А. (вместе с Ксенократом) отправляется в Малую Азию (Лидию) к Гермию, правителю Атарнея и Асса, знавшему Платона и членов Академии, и 3 года проводит в кружке платоников в Ассе, который вынужденно покидает в связи с гибелью Гермия. В 343—342 до н. э. принимает приглашение Филиппа II участвовать в воспитании его сына Александра (в Пелле и Миезе). После смерти Филиппа и вступления на престол Александра Македонского в 335—334 до н. э. и вплоть до его смерти в 324—323 до н. э. А. живет в Афинах и ведет занятия в школе, организованной им в Ликее. После смерти Александра и победы антимакедонской партии в Афинах А. удаляется в Халкиду на о-в Эвбея до конца жизни. О сочинениях А. мы знаем по спискам, сохраненным у Диогена Лаэртского, приведшего названия 139 трудов, из «Жизнеописания Аристотеля» Гезихия, содержащего 197 названий, а также по восходящему к Андронику Родосскому (I в. до н. э.) сохраненному в арабских источниках так называемому «cписку Птолемея» (см. Düring, 1957, p. 41—50, 83—89, 145–193, ср. p. 221—231). Сочинения А. дошли до нас в более чем 1000 греческих рукописях, более 2000 — на латыни; помимо этого сохранилось множество сирийских, арабских, армянских и других переводов, а также многочисленные комментарии и толкования. В 1891 среди папирусов Британского музея была обнаружена «Афинская полития», древние папирусные фрагменты А. собраны в Corpus dei papiri filosofici (Firenze, 1989). В издании Андроника сочинения А. были классифицированы по 4 разделам: логика, которая рассматривалась и самим А., и его последователями не как самостоятельная часть философии, а как введение и необходимый инструмент философии (трактаты «Категории», «Об истолковании», «Первая аналитика», «Вторая аналитика», «Топика», «Софистические опровержения»); этика (в 3 сочинениях: «Большая этика», «Эвдемова этика», названная по имени редактора Эвдема Родосского, ученика А., и «Никомахова этика», названная по имени Никомаха, сына А., вероятно подготовившего текст к изданию) вместе с «Политикой» входила в практическую философию и дополнялась «Риторикой» и «Поэтикой» (которые в курсах аристотелевской философии, а потому и у комментаторов чаще следовали за логикой); физика относилась к теоретической философии, представленной сочинениями, излагавшими учение о «природе» в широком смысле слова, включая биологию: «Физика», «О небе», «О возникновении и уничтожении» и «Метеорологика» посвящены неживой природе, а живой — «О душе» и корпус биологических трудов («История животных», «О частях животных», «О возникновении животных», «О движении животных»), а также «Малые естественнонаучные сочинения» — собрание текстов, включающее трактаты «Об ощущении и ощущаемом», «О памяти и воспоминании», «О сне и бодрствовании», «О сновидениях», «О прорицании на основании снов», «О долголетии и краткости жизни», «О дыхании»; первая философия, или «метафизика»: собрание материалов в 14 книгах, получившее в издании Андроника Родосского название «Метафизика» (т. е. «то, что после физики»), сам А. относил к науке, которая, по его словам, есть умозрительная наука о причинах и началах, или мудрость. Первая философия исследует сущее как сущее, это наиболее божественная и драгоценная наука, какая «могла бы быть или только, или больше всего у бога»; «все другие науки более необходимы, нежели она, но лучше — нет ни одной». В «Метафизике» А. излагает учения о четырех причинах: таковы сущность, или «чтойность», суть бытия; материя, или субстрат; источник движения; «то, ради чего», или благо, т. е. цель всякого возникновения и движения; специально анализирует категории «сущности», «природы», «единого» и пр. В частности, А. рассматривает неподвижную и существующую отдельно сущность божественного ума, понимаемого как целевая причина движения. Ум вечно мыслит, предмет его мысли прост, и этот предмет — он сам. Его сущность — деятельность, у него нет материи, и движет он как предмет желания и мысли, т. е. так, как предмет любви движет любящим. Первое движение — вечное круговое движения неба в целом, а от него — все остальные движения. При этом для планет, движущихся сложными движениями, также должны быть неподвижные двигатели, каждый из которых задает круговое движение определенной сферы, а все вместе они создают то сложное движение звезд и планет, которое мы наблюдаем. В соответствии с моделью Евдокса — Каллиппа, число сфер и неподвижных сущностей должно быть 49; в тексте А. их 47. А. анализирует учения прежних мыслителей с целью показать, что ни один вид причин им не упущен, а все причины вместе определенно и отчетливо сведены впервые. При этом А. специальное внимание уделяет критике платоников и пифагорейцев. В списках сочинений А. есть и тексты, относящиеся к математике («О монаде», «Астрономия», «Оптика», «О движении» «О музыке»), которая также включается в теоретическую философию; однако ни один из них (кроме двух незначительных фрагментов «Оптических проблем») не сохранился. У А. философия впервые оказывается строго продуманной системой дисциплин. Однако перед новоевропейской историко-философской наукой очень поздно встал вопрос об эволюции его взглядов. Только начиная с работ В. Йегера (1912, 1923) стало очевидно, что без понимания генезиса дошедших текстов А. невозможно уяснить философскую эволюцию А. и структуру самих текстов. Чрезвычайная важность генетического подхода для корректного понимания текстов А. не отменяет преимуществ систематического изложения его философии. А. дает первый в истории европейской философии пример школы систематически развитой философии как науки в смысле реального исследования отчетливо выявленных предметных областей. В отличие от пифагорейцев, впервые осознавших специфику философии как рационально контролируемой в рамках школы сознательной ориентации человека в мире чувственного опыта и наличных социальных и духовных ценностей, что привело к открытию самой сферы научного знания и реальных успехов в математике; в отличие от софистов и Платона, развивших институт философской школы и практически разрабатывавших философию как пайдейю, т. е. как систему воспитания и дисциплинарно дифференцированного образования, А. впервые в рамках данного института занят научной разработкой отдельных дисциплин. Именно благодаря А. была установлена и предметная область самой философии как науки о первых началах, о сущем как таковом (первая философия) и как системы прочих наук, занятых исследованием первых начал в каждой так или иначе установленной области бытия и знания о нем. А. впервые систематически разработал инструментарий и методологию философского исследования, создав логику, упорядочив терминологический и понятийный аппарат философии и введя жанр прагматии — философского трактата, посвященного систематической разработке определенной темы. А. ограничивает философское рассмотрение сферой бытия, представленного разного рода сущностями: от неподвижного вечно деятельного (актуального) ума, первой целевой причины всех изменений в мире, до преходящих индивидуальных вещей. Между ними сверху вниз: надлунная область — вечно движущаяся первым естественным движением состоящая из эфира сфера неподвижных звезд и система сфер, обеспечивающая движение планет; подлунная область, в которой высшую иерархическую ступень занимают одушевленные, чувствующие, разумные существа, низшую — неодушевленные предметы, состоящие из четырех элементов и находящиеся в одном из естественных движений или покоящиеся в своем естественном месте; промежуточные ступени заняты растениями и животными, имеющими от одного (осязание) до пяти чувств. Впервые у А. приобретает значение понятие природы, «которая ничего не делает напрасно». Разные уровни бытия изучаются разными науками, составляющими определенную иерархию: от первой философии, или мудрости, до практической философии, базирующейся на наблюдении за реальными фактами социальной жизни и не претендующей на всеобщность, свойственную теоретическим наукам. Логика и творческие науки заняты областью искусно (технически) построенной речи, при этом первая вырабатывает правила ведения диспута и построения доказательства, а вторые ориентированы на наблюдение за реальной практикой составления политических и судебных речей и поэтических произведений, хотя и предполагают пользование силлогизмами (риторика) и понимание общего (поэтика). У А. нет платоновского блага-единого, превосходящего бытие; неизбежной двойственности предела-беспредельного в качестве границы между ним и бытием и нет досягающей бытия материи: его универсум целиком помещается в пределах иерархически устроенного бытия, вопрос о границах которого А. не рассматривает. Поэтому перед А. не стоит проблема возникновения мира и отсутствует стремление генетически объяснить его современное состояние. Описания внешнего мира, занятия биологией, изучение государственного устройства, сводка мнений предшественников по разным вопросам остались свидетельством интеллектуальной открытости и восприимчивости А. к реальному многообразию данных чувственного опыта. А. дал существенное развитие самому институту философской школы, созданной Платоном, и именно поэтому оказался востребован в последующей философской и богословской традиции, прежде всего в позднеантичном платонизме и христианстве, но также у арабов и евреев. Этим и определяется его роль главы школы, авторитета, к которому неизменно обращаются ради укрепления складывающейся традиции школы, но который стремится оспорить всякая новая эпоха, существенно расширяющая свой интеллектуальный горизонт. Учение А. остается в ХХ в. важной точкой отсчета во многих областях знания. Аристотелевская силлогистика занимает свое почетное место в качестве введения в любой курс современной «неклассической» логики. Демократические изменения в странах Европы, крушение монархий и тоталитарных режимов постоянно стимулировали интерес социологов к политическим концепциям А.

Сочинения:

Аristotelis Opera, ex recensione Immanuelis Bekkeri edidit Academia Regia Borussica [183l], editio altera quam curavit Olof Gigon, accedunt Berolini apud W. de Gruyter, 1960.

См. также новые издания текстов в сериях: Bibliotheca Teubneriana. Oxford Classical Texts, Loeb Classical Library. Collection de Universités de France (Budé);

Аристотель. Сочинения. В 4 т. / под ред. В. Ф. Асмуса, З. Н. Микеладзе, И. Д. Рожанского, А. И. Доватура, Ф. Х. Кессиди. М., 1976—1984 (Философское наследие);

Англ.: [J. A.Smith et al.] W. D. Ross (ed.), The Works of Aristotle Translated into English, Oxford, 1908—1962. 12 V.;

Также в серии: Loeb Classical Library;

Фр. в серии: Collection de Universités de France (Budé);

Нем.: E. Grumach, H. Flashar (hrsg.).

Авторы статьи: Шичалин Ю.А., Глухов Ю.А.

© Российская Историческая Энциклопедия

Литература

Зубов В. П. Аристотель. М., 2000
Лукасевич Я. Аристотелевская силлогистика с точки зрения современной формальной логики, М., 1959
Серия отчетов с конференций: Symposia Aristotelica 1957, 1960, 1966, 1969, 1972, 1975
Cherniss H. Aristotle’s Criticism of Plato and the Academy, 1944
Chroust A. H. Aristotle. New Light on His Life and on Some of his Lost Works. 2 vol. London, 1973
Düring I. Aristoteles. Darstellung und Interpretation seines Denkens, 1966. Idem. Aristotle in the Ancient Biografical Tradition, 1959
Guthrie W. K. C. A History of Greek Philosophy. T. VI. Cambridge, 1980
Flashar H. Aristoteles // Überweg Fr. Grundriss der Geschichte der Philosophie. Völlig neubearbeitete Ausgabe. Die Philosophie der Antike. B. 3: Ältere Akademie — Aristoteles — Peripatos / hrsg. Von H. Flashar. Basel-Stuttgart, 1983
Jaeger W. Aristoteles. Grundlegung einer Geschichte seiner Entwicklung. Berlin, 1923
Idem. Studien zur Entstehungsgeschichte der Metaphysik des Aristoteles, 1912
Moraux P. D’Aristote à Bessarion. Trois exposés sur l’histoire et la transmission de l’Aristotelisme Grec. Quebec, 1970
Idem (hrsg.). Aristoteles in der neuen Forschung. (WdF 61), 1968
Robin L. Aristote. Paris, 1944
Ross W. D. Aristotle. London, 1945
Wehrli F. Die Schule des Aristoteles. Texte und Kommentar, 8 Hefte. 1944—1956

[Виктор Лега]

https://pravoslavie.ru/88155.html
Аристотель
Часть 1. Зачем отцы Церкви обращались к его учению?

Виктор Лега

Почему некоторые из святых отцов попали под влияние древнегреческого философа Аристотеля, и в чем оно заключалось? Как возникло понятие «метафизика», и зачем оно понадобилось философу? Как его учение помогло в споре с еретиками? Об Аристотеле, его учении и его влиянии на христианский мир рассказывает преподаватель философии Виктор Петрович Лега.

Аристотель Аристотель

Святые отцы и Аристотель

Аристотель оказал влияние не только на философию, но и на богословие. Хотя отцы Церкви по-разному относились к этому мыслителю.

Вообще всех богословов первых веков христианства можно условно разделить на три категории: те, которые не любили философию и не попали под влияние ни одного философа; те, которые попали под влияние Платона, и те, которые попали под влияние Аристотеля. Есть, конечно, и те, кто в той или иной мере усвоил учение скептиков или стоиков, но таких гораздо меньше.

Наиболее известные святые, бывшие под влиянием Аристотеля, – преподобный Иоанн Дамаскин и отцы-каппадокийцы

Наиболее значительный и известный из святых отцов, бывший под влиянием Платона, – блаженный Августин; наиболее известные святые, бывшие под влиянием Аристотеля, – преподобный Иоанн Дамаскин и отцы-каппадокийцы.

Философствовать, прогуливаясь

Аристотель родился на северо-востоке Греции, недалеко от Халкидики, в городе Стагиры, и отсюда происходит его прозвище: часто его называют Стагиритом – по месту рождения. Его отец был придворным врачом царя Македонии Аминты III. Когда Аристотель подрос, то поехал в Афины, где познакомился с Платоном и на 20 лет стал его учеником. Платон отзывался об Аристотеле очень высоко, хотя и критиковал его за слишком свободный ум. Вот как он говорит о двух своих наиболее талантливых учениках: «Аристотелю нужна узда, а Ксенократу – кнут».

После смерти Платона Аристотель ожидал, что возглавит школу своего учителя, но главой школы избрали племянника Платона Спевсиппа, не самого выдающегося философа. И разочарованный Аристотель уезжает в Малую Азию, в город Ассос. Правитель этого города Гермий был страстным любителем философии, мечтал стать учеником Платона, но… плохо знал математику (а тех, кто был не в ладах с математикой, Платон к себе просто не брал). Попав к правителю Ассоса, Аристотель сообщил ему, что математика совсем не нужна для философии. Гермий так обрадовался, что даже выдал за Аристотеля свою племянницу.

Философ стал учить правителя философии, но, к сожалению, продлилось это недолго: два года спустя Ассос был захвачен персами, Аристотель сумел спастись, а Гермий после долгих мучений был казнен персами. Его последними словами были: «Передайте друзьям: я никак не опорочил светлое имя философа», то есть принял мучения стойко и мужественно.

Аристотель вернулся в Грецию, и по старой памяти его призывает к своему двору другой царь Македонии, сын Аминты III Филипп, чтобы тот учил его сына Александра. И четыре года Аристотель воспитывает будущего царя – Александра Македонского! Когда юноше исполнилось 16 лет, он стал соправителем Филиппа, и уроки Аристотеля ему были уже не нужны. Он всегда очень высоко ценил философа и как-то даже сказал: «Я чту Аристотеля наравне со своим отцом. Если отцу я обязан жизнью, то Аристотелю обязан всем, что дает ей цену».

Аристотель возвращается в Афины, где создает свою школу в саду в честь Аполлона Ликейского – отсюда пошло ее название «Ликей», отсюда же пошло наше слово «лицей». Школу называли перипатетической – от слова «перипатео» – «прогуливаться», потому что, говорят, обучение Аристотель вел, прогуливаясь с учениками по саду. Однако скучные историки философии эту легенду подвергают сомнению, поскольку, действительно, преподавать, прогуливаясь, не очень удобно – тем более такую сложную философию, как у Аристотеля. Скорее всего, говорят они, преподавание велось в перипатосе – это нечто вроде веранды: крытая галерея вокруг храма, где можно укрыться от солнца, где дует ветерок и потому не так жарко, как в самом помещении.

Работы Аристотеля, которые мы знаем сегодня, – это как раз лекции, что читались в «Ликее». Потому они и написаны сложным языком, что предназначались только для учеников: Аристотель не писал для широкого круга читателей.

Александр Македонский, как известно, умер слишком рано, и после его смерти вся империя стала трещать по швам. В Афинах взяла верх антиалександровская партия, которая стала сводить счеты со своими противниками. Тут и вспомнили, что Аристотель был учителем Александра Македонского. Спасаясь от преследований, Аристотель сказал: «Я не хочу, чтобы афиняне обагрили свои руки кровью еще одного философа», намекая на Сократа, и уехал на остров Эвбея. Там несколько месяцев спустя он скончался от болезни желудка.

Аристотель – личность, рядом с которой мало кого можно поставить. Он написал работы во всех областях знаний, и в каждой области оставил такой мощный след, что до сегодняшнего дня его воззрения не утрачивают своей актуальности. Пожалуй, исключение – математика. Но о том, почему Аристотель не любил и не ценил математику, мы поговорим позже.

Логика – результат борьбы с софистами

Самый мощный и никем не оспариваемый вклад Аристотеля в науку – это вклад в логику. Он создает науку о мышлении. Точнее, сам он наукой ее не называет. Любой ученый пользуется логикой, поэтому она скорее орудие, инструмент, как впоследствии и стали называть логику, – «органоном», что по-гречески значит «орудие». Формально логика была создана Аристотелем в его борьбе с софистами. Почему софисты совершали свои ошибки? Потому что – показывает Аристотель – они нарушали некоторые законы мышления, о которых раньше никто не знал.

Продолжая линию Платона и Сократа – особенно в этой борьбе с софистами – Аристотель показал, что существуют законы мышления, которые нарушать нельзя, иначе мы не откроем истину.

Самым важным из них является закон непротиворечия. Его нельзя доказать, но им пользуется любой человек. Мы бы сейчас сказали просто: «А» не равно «не-А», то есть некая вещь или белая, или не белая – третьего не дано. У Аристотеля закон о непротиворечии формулируется следующим образом: «Невозможно, чтобы одно и то же было и не было присуще одному и тому же в одно и то же время в одном и том же отношении».

Вот вопрошают: я человек высокий или низкий? Софисты бы сказали: и высокий, и низкий. Но, извините, в разном отношении и в разное время – по-разному. В детстве я был маленького роста, сейчас подрос; по сравнению с кошкой я высокий, а по сравнению с жирафом – низкий.

Основоположник… всех наук

Конечно, Аристотель написал и множество других работ, став основоположником практически всех наук: им создан комплекс работ по физике (собственно, Аристотель поэтому и считается основателем физики, и на 2000 лет он будет самым крупным физиком – до Галилея и Декарта), биологии (его труды «О частях животных», «О движении животных» и др.), экономике, политике, риторике, поэтике, этике. И, разумеется, у него были работы по философии (по метафизике, как мы часто называем). Самая известная работа Аристотеля из этого ряда получила название «Метафизика», но на самом деле философ это слово не использовал – оно возникло случайно. И вот как это было.

Андроник положил эти рукописи на полку после работ по физике, сделав надпись: “После физики” – по-гречески “Та мэта та фюсика”

Нам это непонятно, но в античности философов – даже великих – часто забывали, и на несколько столетий Аристотель просто будет мало кому интересен: его рукописи будут валяться в домах его верных учеников… А в I веке до Рождества Христова некий последователь философа, Андроник Родосский, решил эти многочисленные свитки как-то упорядочить. Он разобрал их и сгруппировал по областям знаний: вот работы по биологии, по этике, по физике… Осталось небольшое количество работ, которые он не знал, к какому разделу отнести. И Андроник положил их на полку после работ по физике, повесив надпись: «После физики» – по-гречески «Та мэта та фюсика». Это словосочетание превратилось в слово «метафизика», и позже его нашли очень удачным: физика занимается предметами материального, чувственного мира, а метафизика – сверхчувственного мира. Вот такое случайное попадание «в десятку».

Метафизика Аристотеля – это 14 небольших работ, друг с другом не связанных, иногда даже в некоторых положениях друг другу противоречащих. Поэтому и последующие споры об Аристотеле часто были вызваны тем, что философ, всегда находясь в поисках истины, размышляя о ней, иногда отказывался от своих предыдущих взглядов и выводов.

Нужно познавать чувственный мир!

Чтобы понять Аристотеля, надо уяснить, что, прежде всего, двигало им на протяжении всей его жизни.

Есть замечательная картина Рафаэля «Афинская школа», где художник изобразил всех античных философов, собрав их в одном месте, хотя в реальности их разделяли сотни лет. И в центре этой картины – Аристотель и Платон. Платон показывает рукой вверх: истина – в мире идей; а Аристотель показывает на землю: вот здесь она, истина, нужно познавать чувственный, материальный мир! Эту мысль Рафаэль замечательно понял.

Платон и Аристотель. Фрагмент картины Рафаэля Платон и Аристотель. Фрагмент картины Рафаэля


Поняли ее и христианские богословы, отцы Церкви, которые часто говорили: «Как сказал великий греческий богослов…», имея в виду Платона, понятно, без упоминания имени, или «Как сказал философ…» – и тогда имелся в виду Аристотель. Философ для них только один: Аристотель. Все остальные – его ученики. Философ – исследователь материального чувственного мира. И в этом главный интерес Аристотеля! Фактически он – ученый в современном смысле этого слова, человек, которому интересно всё в нашем мире: физика, биология, поэтика, политика, экономика – всё! Он не пытается построить идеальное государство, он никого не учит, как жить, – он изучает. А чтобы изучать, надо четко всё упорядочить. Именно поэтому Аристотель производит классификацию всех видов знания, которая на многие века, вплоть до нашего времени, определила структуру науки.

Что общего у поэта и сапожника

Философ выделяет знание теоретическое, практическое и творческое. Сразу заметим: знание творческое, или по-гречески «поэтическое», – это не то, что наверняка нам всем первым делом приходит в голову. Это знание ремесленника, который понимает, как из муки сделать пирог, из железа – подкову, из глины – горшок, из ткани – одежду; и знание творческого человека, который делает из слов – поэму, из звуков – музыку. Он знает, как что-то создать! Такое знание для Аристотеля – самое примитивное. Причем он не проводит серьезных различий между ремеслом и творчеством в современном смысле этого слова.

Знание практическое – это знание, касающееся действия людей, их поведения среди других. Аристотель делит его на три группы: этика, экономика и политика. Этика касается отношений человека к самому себе и к другому человеку; экономика – отношений в малых группах, прежде всего в семье («ойкос» – это семья), ведения хозяйства (и богословское значение слова «домостроительство», или «икономия», и аристотелевское значение слова «экономика» означают одно и то же – «ведение домашнего хозяйства»). А политика (от слова «полис» – «город-государство») рассматривает поведение людей в больших группах.

Эти два вида знания – не самые важные для Аристотеля. У него был совершенно иной, чем у современного человека, подход к знанию. Для нас самое важное знание – то, которое полезно, а то, которое бесполезно, никому и не нужно. Аристотель говорит: нет, то знание, которое полезно, как раз не важно, потому что, если оно полезно, значит, оно показывает, что я в нем нуждаюсь, а если я нуждаюсь, значит, я не совершенен. Вот Бог ни в чем не нуждается – ни в экономике, ни в политике, ни в творчестве; ремесленника нужно обучать, а Бога не нужно… Поэтому эти виды знаний – примитивные. А вот теоретическое знание – это, собственно, и есть наука. Оно божественно, поскольку человек прекрасно может без него обойтись, и поэтому занимается им не по нужде, а совершенно свободно. «И так же, как свободным называем того человека, который живет ради самого себя, а не для другого, точно так же и эта наука единственно свободная, ибо она одна существует ради самой себя». И именно «такая наука могла бы быть или только, или больше всего у бога».

Три вида теоретического знания

Аристотель выделяет три вида теоретического знания: философия, физика и математика. Отличаются они по предмету изучения. Физика изучает предметы подвижные и существующие самостоятельно, то есть объективно, независимо от человека. Философия изучает предметы, тоже существующие самостоятельно, но при этом – неподвижные в принципе. Я часто прошу студентов привести пример этого, и после двух секунд размышления несколько из них тут же говорят: «Бог». Да, Аристотель называет философию «теологией». Конечно, Бог – самый первый, самый важный предмет ее изучения, но философия занимается и другими метафизическими сущностями, которые не могут двигаться, потому что движение есть только в чувственном мире.

И, наконец, математика изучает сущности, существующие не самостоятельно, то есть в уме человека, придуманные и потому неподвижные. Мысль ведь нематериальна – поэтому и не движется.

Физика – вторая философия, это наука качественная, а не количественная. Физика, скорее, ближе к лирике, а не к математике

Следовательно, математика Аристотелю неинтересна, потому что она не изучает реальность. Что она изучает? Для грека математика – это, прежде всего, геометрия: прямая линия, плоскость, окружность, точка – но разве они существуют в действительности? Их нет в природе – их придумали люди как некую абстракцию. И, сравнивая предметы физики и математики, в одном случае самостоятельно существующие и подвижные, в другом – несамостоятельно существующие и неподвижные, Аристотель делает вывод: математика и физика – абсолютно разные науки. Физика – это наука качественная, а не количественная, это тоже философия, только вторая, ибо изучает не вечное, а временное. Физика, скорее, ближе к лирике, а не к математике. Вплоть до XVII века доминирует такое мнение, и Галилею придется приложить много усилий, чтобы показать, что математика – это язык физики, и в этом спорить с Аристотелем, у которого к тому времени будет 2000-летний авторитет. То, что нам кажется очевидным, для того времени было, наоборот, сумасшедшим.

Учение о четырех причинах

Главные вопросы философии: из чего? каким образом? что это такое? для чего?

Главный предмет изучения для Аристотеля – чувственный мир, а главный вопрос разделяется на четыре части. Для того, чтобы мы познали какую-нибудь вещь, утверждает Аристотель, мы должны ответить на четыре вопроса: из чего эта вещь состоит? каким образом эта вещь возникла? что это такое? для чего она существует? Ответив на эти вопросы, мы выясним всё, что нас интересует! То есть мы выясним четыре причины: материальную (из чего?), движущую (каким образом?), сущностную (что это такое?) и целевую (для чего?). Философ скромно говорит, что почти всё это было открыто до него: материальную причину открыли древние философы, рассуждая, из чего всё состоит, и предлагали разные варианты: из воды, огня, воздуха или из земли; движущую причину открыли Эмпедокл и Анаксагор, которые утверждали, что кроме материи должна быть еще некая движущая, божественная причина, приводящая неподвижную материю в движение; сущностную открыл Платон: он говорил, что у каждой вещи есть некоторая сущность в виде идеи этого предмета.

В качестве своего скромного вклада Аристотель выделил еще и целевую причину: он утверждал, что Платон, к сожалению, целевую причину не отделил от сущностной, а это все-таки разные вещи.

Вся философия Аристотеля, по сути, раскрытие этих четырех причин.

Аристотель и спор с еретиками

Рассмотрим сущностную причину – здесь Аристотель в некоторых положениях резко не согласен с Платоном. Прежде всего, он не согласен с тем, что, по Платону, сущностная причина существует отдельно от предмета. Этот взгляд приводит к разным проблемам и противоречиям. Есть вещь, скажем, стол, и есть идея стола где-то там, в занебесной области, в отдельном, идеальном мире. Аристотель говорит, что это не так, это лишь уход от ответа, вызывающий массу проблем: если есть идея стола, значит, должна быть и идея у идеи стола и так далее до бесконечности. А если стол причастен идее стола, а не идее табуретки, значит, должна быть причина, по которой стол причастен идее стола. Следовательно, должна быть идея причастности стола идее стола или, как говорит Аристотель, идея причастности человека идее человека. Ведь должна же быть причина того, что я человек, а не, скажем, собака. А если есть причина, значит, она выражается на языке идеи.

Но самый главный недостаток теории идей для Аристотеля в том, что идея не объясняет движения! Ведь идея сама по себе неподвижна и вечна. Сказать: «идея движения» примерно так же нелогично, как сказать, что квадрат круглый. Поэтому сущность, по Аристотелю, существует в самом предмете и составляет его форму или вид. И чтобы ее выявить, надо дать определение.

Когда я говорю, что стол – это мебель, предназначенная для того, чтобы за ней обедать, писать или выполнять какие-либо другие операции, я тем самым провожу отличие стола от табуретки, которая тоже является мебелью, но предназначена для того, чтобы на ней сидеть. Мы определили сущность каждого предмета, выделив сущностное свойство из какого-то общего абстрактного вида «мебель».

Мысль, что сущность предмета существует в нем самом, а не отдельно от него, станет аргументом в споре с несторианами и монофизитами

В богословской литературе эпохи Вселенских Соборов эта мысль Аристотеля – о том, что сущность предмета существует в нем самом, а не отдельно от него, – примет вид выражения «не существует сущности без ипостаси» (под ипостасью, по терминологии святителя Василия Великого, подразумевается индивидуальный предмет или личность). Одни будут делать на основании этого вывод, что, поскольку во Христе существуют две природы, то и ипостасей, или лиц, в Нем тоже две (так возникнет ересь Нестория). А другие будут утверждать, что, наоборот, поскольку во Христе одна ипостась – Божественная, то и природа в Нем тоже одна – Божественная (ересь монофизитства). Казалось бы, отцы Церкви должны признать ошибочным учение Аристотеля, раз из него вытекают такие следствия. Но нет, Леонтий Византийский в споре с несторианами и преподобный Иоанн Дамаскин в споре с монофизитами укажут, что еретики совершенно исказили и неправильно поняли Аристотеля, и на основании этого же тезиса – что «нет сущности без ипостаси» – защитят православное учение о двух природах и одном Лице в Иисусе Христе. Настолько велик был авторитет Аристотеля среди этих православных богословов!

Дело в том, что и несториане, и монофизиты слишком буквально поняли мысль Аристотеля и стали утверждать, что сущность может существовать только в своей ипостаси. Преп. Иоанн Дамаскин в работе "О вере против несториан" на это возразил: «Как не бывает ипостаси без сущности, но каждая ипостась не обязательно имеет свою собственную сущность, так нет и сущности без ипостаси, и не обязательно для соединяющихся иметь каждому свою частную ипостась». Иначе говоря, некая сущность может быть воипостазирована в иной ипостаси. Поэтому, продолжает преп. Иоанн Дамаскин, «у Христа, говоря о двух природах, нет необходимости давать каждой природе собственную ипостась, но две природы имеют одну общую ипостась Сыновства, то есть [ипостась] Сына Божия, и поэтому мы говорим, что две природы суть одна ипостась»

«Первая материя» и «нетварные энергии»

Вторая Аристотелева причина, на которой мы остановимся, – материальная причина. Материя – это то, «из чего». Фактически материальная причина противоположна сущностной. Ведь если каждый предмет, имеющий сущность, форму, – это уже некоторая действительность, то до своего возникновения предмет обладал возможностью стать. Скажем, пирог прежде был мукой, стол прежде был древесиной; вот мука, древесина – это и есть материальные причины. Но, говоря «мука», мы понимаем, что это не древесина – из древесины я пирог не испеку. То есть это тоже некоторая сущность. Не совсем материя: если я понимаю, что такое мука, что такое древесина, то, значит, у них есть некоторая сущность. Аристотель говорит, что это вторая, последняя материя. А есть первая материя, существующая лишь в абстракции, – это то, из чего может возникнуть всё: и пирог, и стул, и автомобиль… всё что угодно. Другими словами, это чистая возможность.

Аристотель вводит два очень важных понятия, чтобы отличить материальную причину от сущностной: сущностная причина – это действительность. Да, древесина действительно стала столом, мука действительно стала пирогом, у них теперь нет возможности стать чем-то другим. А материальная причина – это возможность: есть мука, есть древесина – они могут стать пирогом, хлебом, блинами; табуреткой, стулом, шкафом… это пока еще только возможность.

По-гречески возможность – «дюнамис», а действительность – «энергия».

Когда православные отцы говорят о Божественных энергиях, они часто имеют в виду Божественное присутствие, действительное присутствие Бога в нашем мире. Под нетварными энергиями Божества имеется в виду присутствие действительное, это не «дюнамис», это не «возможность», но, как говорил святитель Григорий Палама, реальное Божественное присутствие в нашем мире. И Фаворский свет – это не просто возможность увидеть какое-то атмосферное явление, это реальное Преображение Господа нашего Иисуса Христа, действительное явление Его Божества.

Так что даже терминологически язык Аристотеля помогает нам понять многие богословские вещи.

(Продолжение следует.)



26 ноября 2015 г.

[Кругосвет. Ru]

https://www.krugosvet.ru/enc/gumanitarnye_nauki/filosofiya/ARISTOTEL.html
Показать Содержание статьи

АРИСТОТЕЛЬ Стагирит (384–322 до н.э.) – великий древнегреческий философ и ученый, ученик Платона, основатель Перипатетической школы.
Также по теме:
АНТИЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ
АНТИЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ

Родился в Стагире, греческом городе на восточном побережье п-ова Халкидика. Его отец Никомах был придворным врачом и личным другом македонского царя Аминты Второго, и их погодки дети, юный Аристотель и наследник престола Филипп, не раз проводили время вместе. Когда Аристотелю было 15 лет, отец его умер, опекуном был назначен его дядя Проксен, который, вероятно, и рассказал Аристотелю про Платона и его Академию.

В 17 лет приехал в Афины и с 367 по 347 был в платоновской Академии сначала на правах ученика, затем – в качестве преподавателя.
Также по теме:
ФИЛОСОФИЯ
ФИЛОСОФИЯ

После смерти Платона уезжает из Афин и почти 14 лет (347–334) проводит в странствиях. Самым значительным эпизодом этого периода является его педагогическая работа с наследником македонского престола Александром, сыном Филиппа Македонского (с 343/342 по 340/39).

В 334 Аристотель возвращается в Афины и основывает собственную философскую школу – Ликей. Умер от болезни в изгнании, покинув Афины перед угрозой со стороны антимакедонски настроенной общественности. Согласно завещанию, был похоронен в родной Стагире.
Также по теме:
ДРЕВНЯЯ ГРЕЦИЯ
ДРЕВНЯЯ ГРЕЦИЯ

Аристотель. Museo nazionale romano di palazzo Altemps, Roma
Сочинения

Наследие Аристотеля составляли два вида сочинений: 1) подготовленные им к публикации и предназначенные для широкой публики, т.н. «экзотерические»; и 2) т.н. «эзотерические» – лекционный материал, предназначенный для слушателей, не один год проведших в школе. От первой группы сочинений (в основном, это были диалоги), сохранились незначительные фрагменты, вторая группа сочинений (в основном, это научные трактаты) составляет современный корпус аристотелевских сочинений. При жизни Аристотеля эзотерические тексты не публиковались и вообще были мало доступны для изучения до тех пор, пока их впервые не издал в сер. I в. до н.э. александрийский ученый-перипатетик Андроник Родосский.

В аристотелевский корпус входят сочинения по логике: Категории, Герменевтика, Аналитики, Топика (все вместе называемые Органон); физике: Физика, О небе, О возникновении и уничтожении, Метеорологика; цикл трактатов по зоологии (История животных, О возникновении животных, О частях животных и др.) и психологии (О душе, О чувственном восприятии, О памяти и др.), первой философии (Метафизика), этике и политике (Никомахова этика, Евдемова этика, Политика, Афинская полития), риторике и поэтике. Ряд произведений Аристотеля безвозвратно утрачен, в современном корпусе в качестве аристотелевских присутствует ряд псевдо-аристотелевских трактатов (О мире, О цветах, О неделимых линиях, О добродетели и др.)

Андроник не только издал и отредактировал рукописи, но и заново сформировал отдельные произведения. Наиболее яркий пример представляет создание из нескольких тематически близких книг одного произведения под названием Метафизика (по-греч. «книги, идущие после физики»).
УЧЕНИЕ

Аристотель разделял философию на три части – теоретическую, практическую и творческую, а инструментом, с помощью которого ведется исследование, является логика (греч. «органон» – орудие, инструмент). Теоретическая философия имеет дело с истиной и целью ее является знание ради самого познания, потому она свободна и «бескорыстна», в отличие от практической философии, нацеленной на совершение добродетельных поступков и оперирующей не с понятиями истина – ложь, а с понятиями добро – зло. Целью творческой философии является творчество (сюда Аристотель относил в первую очередь искусство словесное – риторику и поэтику). Теоретическую философию составляют три дисциплины: физика, математика и первая философия (или теология). Данное деление соответствует делению сущностей, изучаемых каждой из этих наук: физика изучает телесные самостоятельные, но изменяющиеся сущности, математика изучает мыслимые, неподвижные, вечные, но несамостоятельно существующие сущности, первая же философия изучает мыслимые, неподвижные и самостоятельные сущности.
Логика и методология

Логическое учение Аристотеля последовательно рассматривает отдельное имя (Категории), суждение как связь имен (Герменевтика), доказательство как особая связь суждений (Аналитики – научная силлогистика, Софистические опровержения – диалектическая силлогистика). В первом трактате корпуса Аристотель определяет десять основных категорий (предикатов), с помощью которых происходит описание и выяснение смысла предмета: сущность, количество, качество, место, время, отношение, состояние, обладание, действие, страдание. Аристотель вошел в историю как создатель научной силлогистической логики. Доказательство – силлогизм – есть специфический метод науки, в отличие от опыта и искусства, основанных преимущественно на наблюдении. Те первоначала, из которых исходит силлогизм, сами недоказуемы и могут быть даны только в непосредственном умосозерцании или из опыта путем индуктивного обобщения.

Знание связано со знанием первопричин вещи. Аристотелевское противопоставление «первое для нас» и «первое по природе» связано с противопоставлением вещей, более понятных и очевидных «нам» как познающим субъектам – а таковы вещи единичные, воспринимаемые чувствами, сложные по своему составу – и вещей, менее понятных для нас, но более близких к фундаментальным основам бытия, «первым по природе». По Аристотелю, таково простое, общее, постигаемое разумом, а не чувствами. Таковы начала и причины. См. также ЛОГИКА.
Физика

К физической проблематике у Аристотеля относятся все естественнонаучные вопросы – от теории элементов и движения, структуры космоса, превращении элементов до биологии, зоологии и психологии (учение о душе, ее частях и функциях). Аристотель исходит из первичности качественных характеристик чувственно-данного сущего по отношению к его количественным описаниям, согласно его теории в основе природных закономерностей лежит фундаментальное взаимодействие двух пар противоположных качеств: горячего – холодного и сухого – влажного, которые образуют т.н. элементы: огонь, воздух, воду и землю, которые могут преобразовываться друг в друга благодаря силам взаимодействия. Четыре элемента образуют весь чувственный космос (подлунный мир). В космических сферах, которые находятся выше Луны (надлунный мир), материя иная, она образована пятым элементом – эфиром (лат. квинтэссенция), вечным и совершающим круговые движения телом. Бесконечной величины не может существовать, потому космос конечен и вечен, его движение концептуально инициировано божественным перводвигателем, который движет все в мире нетелесным образом, но как благо и предмет любви, к которому устремлено все сознательно и бессознательно.

В своих физических трактатах предлагает универсальную схему четырех причин, которая играет важную роль как в физике, так и в метафизике: формальная причина (что это?), материальная причина (из чего состоит?), движущая причина (откуда произошло?), целевая причина (ради чего существует?). Природа есть причина всего существующего по природе, искусство – причина всех рукотворных вещей; основное отличие сущего по природе в том, что оно существует «для себя», а цель сущего согласно искусству всегда установлена его создателем и, таким образом, является внешним по отношению к его сущности.
Первая философия (метафизика)

Теоретическая философия (или первая философия в отличие от второй – физики) изучает бытие как таковое, т.е. сущность, причем в связи с разделением сущего на природные и искусственные вещи, первую философию интересуют сущности природные, самоцельные и самоценные. Сущность интерпретируется двояко: как отдельное нечто и как мыслимая суть каждой вещи, последнее значение передается понятием «чтойности» (греч. «то, чем было бытие»). Иерархия сущностей (в первом смысле) выстраивается в зависимости от их способности быть носителями также и сущностного содержания во втором смысле. Чем меньше в сущности «материального» (возможного, динамического) и чем больше в ней «формального» (действительного, энергийного), тем более мы приближаемся к идеалу, к совпадению сущности и существования. В неологизме «энтелехия» выражено совпадение формального и телеологического причинного ряда: уже в самом факте деятельности дано осуществление задачи данной деятельности (например, глаз видит уже когда он смотрит, а строитель не сразу построил дом, когда он приступил к его строительству). Совпадение результата и процесса деятельности имеет место для чистого ума, мыслящего наилучший предмет мысли – себя самого. Этот божественный ум лишен материи и именно поэтому в нем нет ничего возможного – он чистая деятельность созерцания, чистая мысль и, таким образом, полнота бытия.
Этика и политика

образуют единую практическую часть философского знания, предметом которой становится благо, осуществимое в поступках: этика рассматривает благо и благополучие отдельного человека, политика – благо гражданского сообщества (государства). Этическое учение изложено в трех текстах – Никомаховой этике, Евдемовой этике и Большой этике, из которых традиционно бóльшим авторитетом пользуется первая. Высшее человеческое благо определяется как счастье, однако сам Аристотель указывает, что разные люди по-разному его понимают: то ли счастье заключено в материальных благах, то ли в уважении и почете, то ли в добродетельной жизни. Строя свою этику на понимании счастья как внутренней жизни (деятельности) души, стремящейся достичь наилучшего состояния как в отношении своего характера и нрава («этические добродетели»), так и в отношении своих умственных способностей («дианоэтические добродетели»), дает определение счастья как деятельности души в полноте добродетелей. Это в первую очередь добродетели души, но учитываются также и телесные блага. Они признаются желательными в той мере, в какой телесное не должно мешать и препятствовать духовному – так, если человек болен, он едва ли сможет упражняться в добродетели, если он беден, он не сможет проявить щедрость и т.д. Применительно к этическим добродетелям развивает учение о середине (напр., мужество есть середина между трусостью и безумной отвагой), но для дианоэтических добродетелей нет ничего противоположного, кроме глупости. Дианоэтические добродетели направлены к познанию истины (нус) или к установлению «правильного логоса», или суждения, устанавливающего добродетельную середину в практических нравственных поступках для каждого отдельного случая. Вообще, Аристотель говорит, что для каждого добродетельная середина своя (как для каждого свое количество съедаемой пищи, необходимое для здоровья), и, например, мужественный поступок для бывалого воина и для неопытного юнца представляет собой не одно и то же поведение.

В Политике излагает теорию государства, исходя из понимания человека как «по природе существа политического», т.е. склонного к общению на разных уровнях от языкового и семейного до высшей формы общения – государственной, определяющей особенностью которого является подчиненность нормам закона. Аристотель спорит с платоновской идеей упразднения семьи как части упразднения традиционного государства, настаивая на необходимости следовать природе, традиции и мнению большинства в том, что касается общественных институтов. Связь этики и политики подчеркивается в идее о том, что основной задачей государства является воспитание добродетельного человека и гражданина. Аристотель представляет свое учение об оптимальном государственном строе, которое он связывает с правлением лучших, и особенностью которого являются различные обязанности граждан в разное время жизни: в молодости – военная служба, в зрелом возрасте – дела государственного управления; земледелие, ремесла и вообще всякий физический труд остается уделом рабов, этнических варваров, не-греков, – рабство существует «от природы» и в смысле рождения, и в смысле особого устройства души, неразвитой умственно и не готовой руководствоваться в своей жизни разумом.

Философия Аристотеля явилась одним из вершинных достижений античной мысли и оказала существенное влияние как на последующую историю философии в античности (от эллинизма до неоплатонизма), так и на философию средневековья (аристотелизм в арабской и западной традиции).

Сочинения: Аристотель. Сочинения в 4 тт., М., 1975–1984

Мария Солопова
Также по теме:
Философия

Литература:

Зубов В.П. Аристотель. М., 1963
Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика. М., 1975
Рожанский И.Д. Развитие естествознания в эпоху античности. М., 1979, ч. 4.
Богомолов А.С. Античная философия. М., 1985
Доброхотов А.Л. Категория бытия в классической западноевропейской философии. М., 1986
Чанышев А.Н. Аристотель. М., 1987

[Хронос]

http://www.hrono.ru/biograf/bio_a/aristotel.php

Они живут для того, чтобы есть,
я же ем для того, чтобы жить

Аристотель (384 - 322 г.г. до нашей эры) - великий греческий философ, систематически разработавший все отрасли знания своего времени, впервые установивший законы так называемой формальной логики и положивший начало естественно-историческому исследованию природы. Философия Аристотеля имела громадное влияние на все последующее развитие философской мысли и в эпоху позднего средневековья приобрела в европейских странах значение непререкаемого авторитета во всех вопросах научного знания.
+ + +
http://www.hrono.ru/img/portrety/aristotel.jpg
Аристотель (384–322 до н. э.). Древнегреческий античный мыслитель, первый, кто увидел значение среднего класса для укрепления общества и демократического управления государством. Аристотель учил, что несовершенство общества исправляется не уравнительным распределением, а моральным улучшением людей. Законодатель должен стремиться не к всеобщему равенству, а к выравниванию жизненных шансов. Частная собственность, по мнению Аристотеля, развивает здоровые эгоистические интересы. Человеком управляет множество потребностей и стремлений, но главная движущая сила – любовь к деньгам, ибо этой страстью больны все. При коллективной собственности все или большинство бедны и, следовательно, озлоблены. При частной собственности появляются богатство и неравенство, но только они дают гражданам возможность проявить щедрость и милосердие. Однако чрезмерное неравенство в собственности также опасно для государства, считал Аристотель.

А. Акмалова, В. М. Капицын, А. В. Миронов, В. К. Мокшин. Словарь-справочник по социологии. Учебное издание. 2011.

Другие биографические материалы:

Подопригора С. Я., Подопригора А. С. Древнегреческий ученый-энциклопедист (Философский словарь / авт.-сост. С. Я. Подопригора, А. С. Подопригора. — Изд. 2-е, стер. — Ростов н/Д : Феникс, 2013).

Кондаков И.М. Аристотель Стагирит (Кондаков И.М. Психология. Иллюстрированный словарь. // И.М. Кондаков. – 2-е изд. доп. И перераб. – СПб., 2007).

Кириленко Г.Г., Шевцов Е.В. Ученик Платона (Кириленко Г.Г., Шевцов Е.В. Краткий философский словарь. М. 2010)

Фролов И.Т. С марксистской точки зрения (Философский словарь. Под ред. И.Т. Фролова. М., 1991).

Шуман А.Н. Явился основоположником формальной логики (Новейший философский словарь. Сост. Грицанов А.А. Минск, 1998).

Лебедев А. В. Основатель перипатетической школы (Философский энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия. Гл. редакция: Л. Ф. Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов. 1983).

Лебедев А. В. Аристотель: Логика и теория познания. Метафизика. Этика... (Новая философская энциклопедия. В четырех томах. / Ин-т философии РАН. Научно-ред. совет: В.С. Степин, А.А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин. М., Мысль, 2010).

Ярошевский М.Г. Впервые пришел к пониманию внешнего взаимодействия организма со средой в качестве психически регулируемого целостного акта (Психологический лексикон. Энциклопедический словарь в шести томах/ Ред.-сост. Л.А. Карпенко. Под общ. ред. А.В. Петровского. — М.: ПЕР СЭ, 2005).

Адкинс Л., Адкинс Р. Автор книг, охватывающих практически все сферы философии и науки (Адкинс Л., Адкинс Р. Древняя Греция. Энциклопедический справочник. М., 2008).

Грейдина Н.Л., Мельничук А.А. В 17 лет поступил в Академию Платона (Грейдина Н.Л., Мельничук А.А. Античность от А до Я. Словарь-справочник. М., 2007).

Валентей С.Д. Рассматривал проблемы народонаселения (Демографический энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия. Главный редактор Д.И. Валентей. 1985).

Баландин Р.К. Добавил систематичности в философию Платона (Баландин Р.К. Сто великих гениев / Р.К. Баландин. - М.: Вече, 2012).

Сергеев В.С. Создан настоящий культ Аристотеля (Сергеев В.С. История Древней Греции. Под. ред. Н.А. Машкина и А.В. Мишулина. ОГИЗ, 1948).

Блинников Л.В. Социально-политические взгляды Аристотеля тесно переплетаются с его взглядами на мораль (Блинников Л.В. Краткий словарь философских персоналий. М., 2002).

Редис Б. Был учителем юного Александра Македонского (Кто есть кто в античном мире. Справочник. Древнегреческая и древнеримская классика. Мифология. История. Искусство. Политика. Философия, М., 1993).

Подверг критическому пересмотру систему Платона (Всемирная история. Том II. М., 1956).

Брокгауз Ф.А., Ефрон И.А. Творец самой законченной и всеобъемлющей системы греческой науки (Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон Энциклопедический словарь).

Подробно рассматривает многие важные вопросы воспитания (Хрестоматия по истории зарубежной педагогики. Сост. А.И. Пискунов. 2 изд. перераб. М., 1981).

Далее читайте (Сочинения Аристотеля, исследования его творчества, справочные материалы).

[24smi]

https://24smi.org/celebrity/1295-aristotel.html
Аристотель
Aristotle
Карьера
философ
Дата рождения
384 г. до н. э.
Возраст
62 года
Дата смерти
322 г. до н. э.
Место рождения
Стагира, Фракия
Семейное положение
был женат

Биография

Аристотель – древнегреческий мыслитель, ученик Платона, по прошествии времени вступивший с ним в полемику, основатель перипатетической школы, наставник Александра Македонского. Его вклад в науку неоценим. На протяжении более 2 тысячелетий ученые-философы пользуются созданным им понятийным аппаратом, его идеи легли в основу естественных наук. Наследие Аристотеля насчитывает около 50 книг, дошедших до нас благодаря стараниям его учеников и последователей.

Детство и юность

Аристотель родился в городе Стагира, который расположен в греческой колонии Фракии. Из-за названия родного города впоследствии Аристотеля часто называли Стагирским. Он происходил из династии врачевателей. Его отец Никомах был придворным врачом македонского царя Аминты III. Мать Фестида имела благородное происхождение.
https://24smi.org/public/media/resize/800x-/2019/4/16/01_mwIbpPU.jpg
Портрет Аристотеля. Художник Франческо Айец / Gallerie dell'Accademia

Так как в семье лекарское искусство передавалось из поколения в поколение, Никомах собирался сделать врача и из сына. Поэтому с детских лет обучал мальчика основам медицины, а также философии, которая у греков считалась обязательной наукой для каждого лекаря. Но планам отца не суждено было исполниться. Аристотель рано осиротел и вынужден был покинуть Стагир.

Сначала 15-летний юноша отправился в Малую Азию к опекуну Проксену, а в 367 году до н. э. обосновался в Афинах, где стал учеником Платона. Аристотель изучал не только политику и философские течения, но и мир животных и растений. В общей сложности он пробыл в академии Платона около 20 лет.

Сформировавшись как мыслитель, Аристотель отверг учение наставника об идеях бестелесных сущностей всего сущего. Молодой философ выдвинул собственную теорию – первичности формы и материи и неотделимости души от тела. Портрет двух мыслителей, ведущих спор, увековечил мастер эпохи Возрождения – Рафаэль Санти на фреске «Афинская школа».

Платон и Аристотель (фрагмент фрески «Афинская школа») / Музей Ватикана

В 345 году до н.э. Аристотель уезжает на остров Лесбос, в город Митилену, из-за казни его друга Гермия, также бывшего ученика Платона, который затеял войну против персов.

Через 2 года Аристотель отправляется в Македонию, куда его пригласил царь Филипп, чтобы воспитывать наследника – 13-летнего Александра. Период биографии мыслителя, который он посвятил обучению будущего знаменитого полководца, продлился почти 8 лет. По возвращении в Афины Аристотель основал собственную философскую школу «Ликей», которая также известна под названием перипатетической школы.

Философское учение

Аристотель разделил науки на теоретические, практические и творческие. К первым он относил физику, математику и метафизику. Эти науки, по словам философа, изучаются ради собственно знаний. Ко вторым – политику и этику, так как благодаря им строится жизнь государства. К последним он относил все виды искусства, поэзию и риторику.
https://24smi.org/public/media/resize/800x-/2019/4/16/03_v6OCJDd.jpg
Аристотель и Александр Македонский / Ancient Pages

Центральным стержнем учения Аристотеля считаются 4 главных первоначала: материя («то, из чего»), форма («то, что»), производящая причина («то, откуда») и цель («то, ради чего»). В зависимости от этих первоначал он определял действия и субъектов как благо или злодеяние.

Мыслитель стал основоположником иерархической системы категорий. Их он выделял 10: сущность, количество, качество, отношение, место, время, обладание, положение, действие и страдание. Все сущее распределяется на неорганические образования, мир растений и живых существ, мир различных видов животных и человека.

С идей Аристотеля начали складываться основополагающие концепции пространства и времени как самостоятельных сущностей и как системы отношений, образовываемых материальными объектами при взаимодействии.
https://24smi.org/public/media/resize/800x-/2019/4/16/02_UEOdYEO.jpg
Аристотель с бюстом Гомера. Художник Рембрандт / Metropolitan Museum of Art

На протяжении нескольких последующих веков оставались актуальными типы государственных устройств, которые описал Аристотель. Образ идеального государства философ представил в сочинении «Политика». Согласно теории мыслителя человек реализуется в обществе, так как живет не только для себя одного.

С другими индивидуумами его связывают кровные, дружественные и другие узы. Цель гражданского общества – не столько экономическое процветание и нажива отдельных лиц, сколько всеобщее благо, «эвдемонизм». Оно возможно только благодаря упорядочению жизни гражданским правом и нравственными законами.

Он выделял 3 положительных и 3 отрицательных варианта правления. К правильным, преследующим цель общего блага, он относил монархию, аристократию и политию. К неправильным, преследующим частные цели правителя, относил тиранию, олигархию и демократию.
https://24smi.org/public/media/resize/800x-/2019/4/16/01_fDHceZk.jpg
Философ Аристотель. Художник Паоло Веронезе / Biblioteca Nazionale Marciana

Измышления философа коснулись и сферы искусства. Свой взгляд на развитие театрального жанра драмы мыслитель описал в сочинении «Поэтика». До наших дней дошла только первая часть этого труда, вторая, предположительно, содержала сведения о строении древнегреческой комедии. Размышляя о театре и об искусстве в целом, Аристотель выдвигает идею существования феномена подражания, которое свойственно человеку и доставляет ему удовольствие.

Еще одно фундаментальное сочинение философа носит название «О душе». В трактате Аристотель раскрывает ряд метафизических вопросов, связанных с жизнью души любого существа, определяя разницу существования человека, животного и растения. Также здесь философ описывает 5 чувств (осязание, обоняние, слух, вкус и зрение) и 3 способности души (к росту, ощущению и размышлению).

Кроме этого, Аристотель успел изучить и поразмышлять обо всех доступных в его время науках. Он оставил труды по логике, физике, астрономии, биологии, философии, этике, диалектике, политике, поэзии и риторике. Собрание трудов великого философа называется «Аристотелев корпус».

Личная жизнь

О характере ученого можно судить по некоторым воспоминаниям его современников. По словам преданных последователей Платона, Аристотель не сдерживал эмоций, когда дело касалось философских споров. Однажды мыслитель даже повздорил с наставником так сильно, что Платон стал избегать случайной встречи с учеником.

https://24smi.org/public/media/resize/800x-/2019/4/16/03_00T0QuS.jpg
Аристотель. Художник Хосе де Рибера / Indianapolis Museum of Art

О личной жизни мыслителя потомкам остались скудные сведения. Известно, что у Аристотеля было две жены и двое детей. В 347 году до н. э., в 37 лет, Аристотель женился на Пифиаде, приемной дочери близкого друга Гермия, тирана Ассоса в Троаде. У Аристотеля и Пифиады родилась одна дочь Пифиада. После кончины первой супруги философ стал сожительствовать со служанкой Герпеллидой, которая подарила ему наследника – мальчика Никомаха.

Смерть

После смерти Александра Македонского в Афинах возрастают бунты против македонского господства, а самого Аристотеля, как бывшего учителя Александра, обвиняют в безбожии. Философ покидает Афины, так как предполагал возможность повторения судьбы Сократа – отравление ядом. Произнесенная им фраза «хочу избавить афинян от нового преступления против философии» стала знаменитой цитатой.
https://24smi.org/public/media/resize/800x-/2019/4/16/04_LDiwqxC.jpg
Памятник Аристотелю в Миезе / Carole Raddato, Википедия

Мыслитель переезжает в город Халкис на острове Эвбей. Чтобы показать Аристотелю свою поддержку, за ним следует огромное число его учеников. Но философ не прожил на чужбине слишком долго. Через 2 месяца после переселения он умирает на 62 году жизни от тяжелой болезни желудка, которая в последнее время мучила его.
Потеря для РФ: Елена Стефанович умерла прямо в реанимации
Обсуждает вся страна: адвокат по делу Ефремова внезапно умер
Змея выползла из багажника и убила всю семью с водителем

После смерти наставника его школу «Ликей» возглавил преданный ученик Теофраст, который развил учение Аристотеля о ботанике, музыке, истории философии. Он позаботился и о сохранении трудов мыслителя.

Философские труды

«Категории»
«Физика»
«О небе»
«О частях животных»
«О душе»
«Метафизика»
«Никомахова этика»
«Политика»
«Поэтика»

Цитаты

Благодарность быстро стареет.

Платон – друг, но истина дороже.

Чтобы разбудить совесть негодяя, надо дать ему пощечину.

Ясность – главное достоинство речи.

Автор: Александр Неверов

[Δημόκριτος]

http://www.physchem.chimfak.sfedu.ru/Source/History/Persones/Aristoteles.html

384 – 322 до н. э.

Аристотель СтагирскийАристотель Стагирский, один из величайших философов античной Греции, родился в 384 г. до н. э. в Стагире, греческой колонии во Фракии, недалеко от Афона. От названия города производится имя Стагирит, которое часто давалось Аристотелю. Отец Аристотеля Никомах и мать Фестида были благородного происхождения. Никомах, придворный врач македонского царя Аминты III, прочил своего сына на ту же должность и, вероятно, сам первоначально обучал мальчика врачебному искусству и философии, которая в то время была нераздельна с медициной.

Рано потеряв родителей, Аристотель отправился сначала в Атарней, в Малой Азии, а затем, в 367 году, – в Афины. Там Аристотель стал учеником Платона и в течении 20 лет был участником платоновской Академии. В 343 г. Аристотель был приглашен Филиппом (царём Македонии) воспитывать его сына – 13-летнего Александра. В 335 г. Аристотель вернулся в Афины и создал там свою школу (Ликей, или перипатетическую школу). После смерти Александра Аристотель был обвинён в безбожии и покинул Афины, чтобы, как он говорил, явно намекая на смерть Сократа, избавить афинян от нового преступления против философии. Аристотель переселился в Халкис на Эвбее, куда за ним последовала толпа учеников и где через несколько месяцев он скончался от болезни желудка.

Дошедшие до нас сочинения Аристотеля делятся по содержанию на 7 групп:
– Логические трактаты, объединённые в своде «Органон»: «Категории», «Об истолковании», «Аналитики первая и вторая», «Топика».
– Физические трактаты: «Физика», «О происхождении и уничтожении», «О небе», «О метеорологических вопросах».
– Биологические трактаты: «История животных», «О частях животных», «О возникновении животных», «О движении животных», а также трактат «О душе».
– Сочинения о «первой философии», рассматривающее сущее как таковое и получившее впоследствии название «Метафизики».
– Этические сочинения: т. н. «Никомахова этика» (посвященная Никомаху, сыну Аристотеля) и «Эвдемова этика» (посвященная Эвдему, ученику Аристотеля).
– Социально-политические и исторические сочинения: «Политика», «Афинская полития».
– Работы об искусстве, поэзии и риторике: «Риторика» и дошедшая не полностью «Поэтика».

Аристотель охватил почти все доступные для его времени отрасли знания. В своей «первой философии» («метафизике») Аристотель подверг критике учение Платона об идеях и дал решение вопроса об отношении в бытии общего и единичного. Единичное – то, что существует только «где-либо» и «теперь», оно чувственно воспринимаемо. Общее – то, что существует в любом месте и в любое время («повсюду» и «всегда»), проявляясь при определенных условиях в единичном, через которое оно познаётся. Общее составляет предмет науки и постигается умом. Для объяснения того, что существует, Аристотель принимал 4 причины: сущность и суть бытия, в силу которой всякая вещь такова, какова она есть (формальная причина); материя и подлежащее (субстрат) – то, из чего что-либо возникает (материальная причина); движущая причина, начало движения; целевая причина – то, ради чего что-либо осуществляется. Хотя Аристотель признавал материю одной из первых причин и считал её некоторой сущностью, он видел в ней только пассивное начало (возможность стать чем-либо), всю же активность приписывал остальным трём причинам, причём сути бытия – форме – приписал вечность и неизменность, а источником всякого движения считал неподвижное, но движущее начало – бога. Бог Аристотеля – «перводвигатель» мира, высшая цель всех развивающихся по собственным законам форм и образований. Учение Аристотеля о «форме» есть учение объективного идеализма. Движение, по Аристотелю, есть переход чего-либо из возможности в действительность. Аристотель различал 4 рода движения: качественное, или изменение; количественное – увеличение и уменьшение; перемещение – пространств, движение; возникновение и уничтожение, сводимые к первым двум видам.

По Аристотелю, всякая реально существующая единичная вещь есть единство «материи» и «формы», причём «форма»» – присущий самому веществу «вид», принимаемый им. Один и тот же предмет чувств. мира может рассматриваться и как «материя» и как «форма». Медь есть «материя» по отношению к шару («форме»), который из меди отливается. Но та же медь есть «форма» по отношению к физическим элементам, соединением которых, по Аристотелю, является вещество меди. Вся реальность оказывалась, т. о., последовательностью переходов от «материи» к «форме» и от «формы» к «материи».

В учении о познании и о его видах Аристотель различал «диалектическое» и «аподиктическое» познание. Область первого – «мнение», получаемое из опыта, второго – достоверное знание. Хотя мнение и может получить весьма высокую степень вероятности по своему содержанию, опыт не является, по Аристотелю, последней инстанцией достоверности знания, ибо высшие принципы знания созерцаются умом непосредственно. Цель науки Аристотель видел в полном определении предмета, достигаемом только путём соединения дедукции и индукции: 1) знание о каждом отдельном свойстве должно быть приобретено из опыта; 2) убеждение в том, что это свойство – существенное, должно быть доказано умозаключением особой логической формы – категория, силлогизмом. Исследование категорического силлогизма, осуществленное Аристотелем в «Аналитике», стало наряду с учением о доказательстве центральной частью его логического учения. Связь трёх терминов силлогизма Аристотель понимал как отражение связи следствия, причины и носителя причины. Основной принцип силлогизма выражает связь между родом, видом и единичной вещью. Совокупность научного знания не может быть сведена к единой системе понятий, ибо не существует такого понятия, которое могло бы быть предикатом всех других понятий: поэтому для Аристотеля оказалось необходимым указать все высшие роды – категории, к которым сводятся остальные роды сущего.

Космология Аристотеля при всех достижениях (сведение всей суммы видимых небесных явлений и движений светил в стройную теорию) в некоторых частях была отсталой в сравнении с космологией Демокрита и пифагореизма. Влияние геоцентрической космологии Аристотеля сохранялось вплоть до Коперника. Аристотель руководствовался планетной теорией Евдокса Книдского, но приписал планетным сферам реальное физическое существование: Вселенная состоит из ряда концентрич. сфер, движущихся с различными скоростями и приводимых в движение крайней сферой неподвижных звёзд. «Подлунный» мир, т. е. область между орбитой Луны и центром Земли, есть область беспорядочных неравномерных движений, а все тела в этой области состоят из четырёх низших элементов: земли, воды, воздуха и огня. Земля как наиболее тяжёлый элемент занимает центральное место, над ней последовательно располагаются оболочки воды, воздуха и огня. «Надлунный» мир, т. е. область между орбитой Луны и крайней сферой неподвижных звёзд, есть область вечноравномерных движений, а сами звёзды состоят из пятого – совершеннейшего элемента – эфира.

В области биологии одна из заслуг Аристотеля – его учение о биологической целесообразности, основанное на наблюдениях над целесообразным строением живых организмов. Образцы целесообразности в природе Аристотель видел в таких фактах, как развитие органических структур из семени, различные проявления целесообразно действующего инстинкта животных, взаимная приспособленность их органов и т.д. В биологических работах Аристотеля, служивших долгое время основным источником сведений по зоологии, дана классификация и описание многочисленных видов животных. Материей жизни является тело, формой – душа, которую Аристотель назвал «энтелехией». Соответственно трём родам живых существ (растения, животные, человек) Аристотель различал три души, или три части души: растительную, животную (ощущающую) и разумную.

В этике Аристотеля выше всего ставится созерцательная деятельность разума («диано-этические» добродетели), которая, по его мысли, заключает в себе ей одной свойственное наслаждение, усиливающее энергию. В этом идеале сказалось характерное для рабовладельческой Греции 4 в. до н. э. отделение физического труда, составлявшего долю раба, от умственного, составлявшего привилегию свободных. Моральным идеалом Аристотеля является бог – совершеннейший философ, или «мыслящее себя мышление». Этическая добродетель, под которой Аристотель понимал разумное регулирование своей деятельности, он определял как середину между двумя крайностями (метриопатия). Например, щедрость – середина между скупостью и расточительностью.

Искусство Аристотель рассматривал как особый, основанный на подражании вид познания и ставил его в качестве деятельности, изображающей то, что могло бы быть выше исторического познания, имеющего своим предметом воспроизведение однократных индивидуальных событий в их голой фактичности. Взгляд на искусство позволил Аристотелю – в «Поэтике» и «Риторике» – развить глубокую, сближающуюся с реализмом теорию искусства, учение о художественной деятельности и о жанрах эпоса и драмы.

Аристотель различал три хорошие и три дурные формы управления государством. Хорошими он считал формы, при которых исключена возможность корыстного использования власти, а сама власть служит всему обществу; это – монархия, аристократия и «полития» (власть среднего класса), основанная на смешении олигархии и демократии. Напротив, дурными, как бы выродившимися, видами этих форм Аристотель считал тиранию, чистую олигархию и крайнюю демократию. Будучи выразителем полисной идеологии, Аристотель был противником больших государственных образований. Теория государства Аристотеля опиралась на огромный изученный им и собранный в его школе фактический материал о греческих городах-государствах. Учение Аристотеля оказало громадное влияние на последующее развитие философской мысли.


Источники:

1. Большая советская энциклопедия. В 30 тт.
2. Энциклопедический словарь. Брокгауз Ф.А., Ефрон И.А. В 86 тт.

[Кара Оскаровна Хашир]

https://kbsu.ru/aristotel-jetika/
Аристотель-Этика

Дата создания: 10.03.2020
Просмотров: 2 001
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Голосов:
10
, Рейтинг:
5,00
)

Аристотель-Этика Этика Аристотеля представляет собой нечто большее, чем просто систему моральных принципов, управляющих поведением человека. Аристотель рассматривает своего рода моральную антропологию, то есть изучает то, что делает нас «человечными». Задача Аристотеля ― рассказать о «хорошем» человеке, живущем «хорошей» жизнью, а также описать, как им стать.
Мыслитель считает, что мы добиваемся хорошей жизни, рационально развивая наши человеческие добродетели.

Этика Аристотеля не сводится к поиску процедуры принятия решений, с помощью которой можно разрешить все моральные дилеммы. Вместо этого он помогает людям понять, что такое добро, таким образом влияя на их дальнейшее поведение. По убеждению Аристотеля, мораль должна быть изложена лишь в общих чертах, его этические исследования не связанны с формулировкой абсолютных моральных принципов. Аристотель способствует не теоретическому изучению этики, а практическому, он говорит нам исследовать природу реальных действий. Мыслитель считает, любая этическая теория должна основываться на понимании психологии и реалиях человеческой природы и повседневной жизни.

Вся человеческая деятельность преследует какой-то конец. Этот последний конец, считает Аристотель, это счастье. Для Аристотеля счастье ― это цель, охватывающая всю полноту жизни. Счастье не может быть унаследовано, как государство или владение, оно не имеет ничего общего с чувствами, такими как удовольствие или мимолетные приятные переживания, оно связано с процветанием души, а не тела. Аристотель воспринимает добро как несокрушимое моральное понятие и считает счастье деятельностью души в соответствии с полной и совершенной добродетелью.

Аристотель рассматривает добродетели как черты характера и склонность действовать определенным образом. В своей этике Аристотель проводит различие между разумными добродетелями, которые связаны с мышлением и рассуждением, и нравственными, которые выражаются через действия и страсти. Аристотель также акцентирует внимание на том, что необходимо постоянно вести себя добродетельно и развивать добродетель, а не просто совершать добрые дела. Он подчеркивает важность «контекста» для этического поведения: то, что может быть правильным в одной ситуации, может быть неправильным в другой.

Аристотель отмечает, что мы называем людей «хорошими», если они хорошо выполняют свои функции, например, человек, который хорошо играет на флейте, является хорошим флейтистом. Люди обладают функцией, которая отличает их от растений и животных, а именно рациональностью. Таким образом, человеку хорошо, когда он активно проявляет рациональные способности своей души в соответствии с моральными достоинствами.

Аристотель-Этика

Аристотель говорит о важности «золотой середины» между крайностями. Он считает, что идея добродетели ― умеренность. Люди должны найти середину между трусостью и безрассудством, став мужественными, должны избегать боли и недовольства, но понимать, что жизнь не будет полностью их лишена. Счастье приходит от достижения совершенства, которое является средним значением между избытком и недостатком. Стремясь прожить эту добродетельную умеренную жизнь, люди могут обрести счастье и, следовательно, быть этичными.

Этика Аристотеля рассматривает вечные вопросы, что делает ее актуальной во все времена. Предложенные им правила поведения, объяснения добродетели и добра могут быть полезны и современному человеку.

[Podpisnie]

https://www.podpisnie.ru/articles/vvedenie-v-filosofiyu-2-aristotel/

28 июня

Мы продолжаем серию статей по истории философии. В рамках цикла будут обозначены последовательность чтения, краткое введение в философские учения и обстоятельства жизни стоящих за ними мыслителей. В первом выпуске мы поговорили о Платоне, теперь настала очередь его ученика — Аристотеля.

Идея цикла принадлежит Игорю Дмитрову (пишущему в поэтической форме под псевдонимом Гавриил Рудковский), куратору отделов Философия и Академическая музыка «Подписных изданий». Лонгрид подготовлен при поддержке издательства «Умозрение».

***

«Что касается общего характера аристотелевских произведений, мы должны сказать, что они охватывают весь круг человеческих представлений, что ум Аристотеля проник во все стороны и области реального универсума и подчинил понятию их разбросанное богатое многообразие» (Гегель «Лекции по истории философии», кн. 2).

«В лекциях по истории философии Гегель заметил, что ни один философ не пострадал больше Аристотеля от начисто лишённой мысли традиции, веками приписывавшей ему взгляды, противоположные его собственному философскому учению. Под её влиянием, сказавшимся, между прочим, в жестикуляции центральных фигур известной фрески Рафаэля «Афинская школа», немалое число исследователей Аристотеля вплоть до наших дней без тени сомнения трактуют его как противника Платона, т.е. как эмпирика, который считал, что человеческая душа получает все важнейшие сведения из опыта и упорядочивает свои мысли об этих впечатлениях по правилам разработанной им формальной логики. Следует, правда, признать, что сам Гегель, того не желая, дополнил арсенал приверженцев этой старой традиции новым аргументом, назвав в своих лекциях аристотелевскую манеру начинать рассмотрение предмета манерой мыслящего наблюдателя. Насколько же верно укоренившееся представление, что началом познания Аристотель считает опыт? Дадим ответ на этот вопрос, опираясь на его «Метафизику», посвящённую первой философии… » (Муравьев А.Н. «Философия и опыт»).

Введение в первую философию

Пока Платон гостил у Дионисия в надежде построить справедливое государство, в Афины прибыл молодой человек из города Стагиры по имени Аристотель. Его отец был талантливым врачом при македонском дворе и мог себе позволить дать сыну лучшее образование, поэтому юноша был отправлен в центр науки и культуры древнего мира.

9444Y_JVY0E.jpg

Неудовлетворенность бессистемной техникой аргументации софистов в школе Исократа привела Аристотеля на порог Академии, где он встретил учителя, теоретический горизонт которого соответствовал способностям ученика. Более десяти лет Аристотель общался с Платоном и покинул Афины сразу после его смерти, так как главой школы стал племянник философа — Спевсип, старания которого удержать неизменным идейное содержание платоновской мысли похоронили вслед за телом Платона дух его учения. Если другим ученикам Академии было достаточно правдоподобного изображения истины, то Аристотелю

требовалась очищенная от стихии нефилософских способов мышления строгая теоретическая форма, Платон к ней лишь подступился, изображая высвобождение души из «варварской каши» мнений.

Следуя по стопам своего учителя, Аристотель начинает изложение своего учения с определения человеческой природы: «Все люди изначально стремятся к знанию». Чтобы не говорить скопом и о методе познания, и о его предмете, Аристотель начинает введение в философию с разбора способов достижения знания, так как «надо заранее получить подготовку к постижению, ибо нелепо одновременно стараться постичь и предмет, и способ познания» [Метафизика, II, 3, 995a].

«Необходимо продвигаться именно так: от менее ясного по природе, а для нас более ясного к более ясному и понятному по природе. Для нас в первую очередь ясно слитное, а уже затем из него путем различения становятся понятными элементы и начала» [Физика, 184a].

Первой ступенью на этом пути познания являются чувственные восприятия (αισθήσις) — «полезны они или нет, к ним склонны» [Метафизика, I, 1, 980a]. Их содержание определяется обнаружением различий чувствуемого. Таким образом, Аристотель подчеркивает аналитическое движение восприятия, деятельно разлагающего материал чувства, поэтому зрение, обнаруживающее большее количество внешних особенностей своего предмета, мы ценим выше остальных чувственных восприятий.

На почве отражения в душе образов тех качеств, которые были восприняты благодаря анализу, находящему различия, возникает память. Недостаток и внутреннее противоречие этого способа достижения знания заключается в том, что он представляет множество непосредственно связанных между собой образов воспроизводимого памятью предмета. Рассматривая, к примеру, статую Аполлона мы обнаруживаем, что она белая, высокая и. т. д., но в этом многообразии различных качеств мы не находим их единства — произведения скульптора в виде статуи античного бога. Это единство изначально обнаруживается в опыте (՚εμπειρία).

«Множество воспоминаний об одном и том же составляют возможность одного опыта» [Там же, I, 1, 980b], — пишет Аристотель, разрушая все попытки свести его учение к эмпиризму. Чувственное восприятие и память есть лишь потенция опытного знания, актуальность которого есть мышление — деятельность, определяющая предмет. Чтобы подойти к ней, нам необходимо понять ограниченность опыта. Последний есть знание единичного, в связи с чем он способен ответить на вопрос «что?», не зная ответа на вопрос «почему?». На этот вопрос, по Аристотелю, отвечает техника.

«Техника возникает, когда из многих эмпирических замечаний рождается одна мысль, схватывающая всеобщее. Так, например, представлять себе, что Каллию при такой-то болезни помогло такое-то средство, и оно же помогло Сократу и также многим другим единичным, есть опыт, но определить, что это средство при этой болезни помогло всем одного вида, например, флегматикам или холерикам в сильной лихорадке, есть техника» [Там же, I, 1, 981a].

Техника ставит вопрос о причине явлений, обнаруживая благодаря отрицанию непосредственно данного в опыте предмета его виды или всеобщее как особенное единичного. И хотя в практической деятельности опытные преуспевают в большей степени, чем техничные, так как практика всегда связана с единичным, «но наставники более мудры не благодаря практическому навыку, а потому, что они причастны логосу (λόγος) и знают причину» [Там же, I, 1, 981b]. Пребывая в наивном стремлении исчерпать бесконечное многообразие особенного, техника подобна Данаидам, обреченным вечно наполнять дырявые

сосуды. Она не задается вопросом о том, откуда проистекает само познание, ограничиваясь специфическими связями явлений, почему и Агафон остроумно отмечает: «Мила техничность случаю (τύχη), а техника (τέχνη) — случайности». Эта проблема вынуждает обратиться к «познанию необходимого, а значит вечного, ибо все сущее с безусловной необходимостью вечно, вечное же не возникает и не исчезает» [Там же, VI, 4, 1139b].

Познание (՚επιστήμη), в отличие от техники, постигает не явления логоса, а саму логическую необходимость. Занятый подобной деятельностью человек «познает все, насколько это возможно, хотя и не познает каждое единичное в отдельности», а «знание обо всем должно быть у того, кто в наибольшей мере постигает всеобщее: такому человеку некоторым образом известно все подлежащее» [Там же, I, 2, 983a]. Это познание Аристотель называет теорией и отмечает, что это занятие, с одной стороны, наиболее трудное, так как её предмет дальше всего отстоит от чувственных восприятий, с другой стороны — этот предмет наиболее познаваем, ведь нет ничего, в чем бы он себя не являл.

«Таким образом, все другие познания нужнее, нежели оно, но лучше – нет ни одного» [Там же, I, 2, 983a].

История первой философии

Покинув Афины, Аристотель собирался отправиться на остров Лесбос, чтобы продолжить исследования, начатые в Академии, но его планы изменил царь Македонии Филипп II, прислав письмо следующего содержания: «Знай, что у меня родился сын, я благодарю богов не столько за то, что они дозволили ему родиться, сколько за то, что он родился в твое время. Надеюсь, что воспитанный под твоим руководством и в твоей школе, он сделается достойным предназначенного ему трона».

pTzeT3jDqnM.jpg

Молодой Александр, имея природное любопытство и живой нрав, воспитывался в спартанских условиях, а его теоретическим образованием занимался платоник Менехм, преподавая основы геометрии и других технических дисциплин. Такая пропедевтика стала плодородной почвой для педагогической деятельности Аристотеля. Он не преподносил молодому царю идею справедливого государства, но лишь раскрыл познавательные способности Александра, продемонстрировав свободу, обретаемую в теоретическом мышлении, так как лишь оно расширяет горизонт свободной практической деятельности.

«То, что произошло на деле, подтверждает это: когда оказалось налицо почти все необходимое и также то, что служит для облегчения жизни и досуга, тогда стали искать такого рода разумное мышление. Ясно поэтому, что мы не ищем его ни для какой иной нужды. Но как человек, говорим мы, свободен ради себя, а не ради иного, так ищем мы и этого познания, так как оно одно только свободно: оно одно есть ради себя» [Метафизика, I, 2, 982b].

Знание, по Аристотелю, есть знание причины (αιτία) – источника всякого определения. Четыре вида причин обнаруживает философ:

— Первый вид обнаруживается, когда за изменениями предмета стремятся обнаружить некоторое подлежащее (υποκειμένων), из чего все возникает, и во что все исчезает. Будь это вода, атомы или гомеомерии — все они выражают материальную причину. Несовершенство такого знания обнаруживается в том, что движущее остается неизвестным, что и привело философов Элеи к представлению о неподвижности бытия. «В самом деле, пусть всякое возникновение и исчезновение сколько угодно происходит на основе одного или нескольких начал, но почему оно происходит и что — причина этого? Ведь не само подлежащее производит перемену в себе, например, ни дерево, ни медь не есть причина того, почему изменяется каждое из них, и не производит дерево — кровать, а медь — статую, но нечто иное есть причина изменения» [Там же, I, 3, 984a].

— Второй вид непосредственно примыкает к подлежащему, как некоторое сказуемое. Аристотель называет его началом движения (άρχή της κινήσεως). Первые философы находили это начало в противоположностях: в сгущении и разряжении, в любви и раздоре, в полном и пустом. Так как всякое изменение кроме внешней каузальной связи имеет более возвышенную причину, то философское познание не остановилось на естественных причинах.

— Знание того, как что-либо изменяется, не дает ответа на вопрос «зачем?» оно это делает, поэтому третий вид причины — цель (τέλος). Она подчиняет себе подлежащее и направляет его движение к лучшему. Этот путь исследования был открыт Анаксагором, указавшим ум в качестве движущего. «Те, кто стояли на подобной точке зрения, в то же время признавали совершенство первоначалом — единым бытием, а также началом движения» [Там же, I, 3, 984b].

— Все предшествующие виды причин связаны с чем-то иным, поэтому их познание остается в сфере относительного. Эта неудовлетворенность привела мышление в лице Сократа к поиску безусловно сущего в рассудке, которое Платон назвал идеей или сущностью (ουσία) самой по себе. Она отвечает на вопрос «почему то, что есть, есть так, а не иначе». Существенным недостатком платоновского учения Аристотель считает лишь его незаконченность, а критика распространяется только на дуалистические представления «тех, кто говорит об идеях». Это заблуждение развенчивал сам Платон в диалоге Парменид. «Говорить, что идея есть образец (παραδείγματα), которому причастно бытие, значит пустословить и говорить поэтическими иносказаниями. Ведь остается неясным, чтό действует в соответствии с идеей» [Там же, I, 9, 991a].

Познание сущего, по Аристотелю, всегда сводится к знанию сущности, которая в свою очередь имеет двоякое внутреннее отношение: материи и формы, возможности и действительности.

Единство материи (ύλη) и формы (μορφή) возникает:

— либо по природе, где форма и материя непосредственно тождественны, ведь тюлень порождает тюленя, а человек — человека;

— либо посредством деятельности, технически, когда форма содержится в душе творящего, где материя выступает противоположностью последней, как ее лишенность, ведь врач, создавая здоровье, привносит форму в то, что ей не обладает, но, напротив, определено как болезнь.

Будучи всегда связанными, эти определения соотносятся друг с другом, поэтому материя есть не отсутствие всякой формы, иначе она была бы ничем, а форма не определяется вне материи. Как противоположными эти моменты всегда остаются мыслимыми в единстве. И если внешней связи между ними недостаточно, то необходимо обнаружить их внутренний взаимопереход, который Аристотель находит в том, что отношение материи и формы есть отношение возможности (δύναμις) и действительности (ενέργεια).

«Ясно, что, если пользоваться тем способом, каким привыкли давать определения, невозможно дойти до заключения и разрешить указанную трудность, но, если одно — материя, а иное — форма, и одно есть в возможности, а иное — в действительности, тогда, видимо, то, что мы ищем, уже не представляет затруднения» [Там же, VIII, 6, 1045a].

Пониманием высших причин, к знанию которых стремится каждый человек, и занята первая философия, а историю восхождения к этому знанию можно назвать первой историей философии — историей познания единого предмета определенным способом мышления.

Предмет первой философии

Аристотель занимался с Александром до совершеннолетия последнего. За время этого обучения он не просто сообщал фактические знания о мире, но стремился взрастить в молодом юноше философское мышление, свободное от любых абстрактных догм и предубеждений. Именно открытый взгляд на мир позволил Александру распространить греческую культуру до самой Индии.

-ESodcQ6zeY.jpg

Всеми своими достижениями и исследованиями Аристотель делился со своим воспитанником, а главное из них — первая философия. Она так поразила Александра, что узнав во время военного похода об издании этого труда, он написал Аристотелю: «Ты поступил неправильно, что обнародовал учение, которое мы обсуждали. Почему ты сделал общим то, что вознесло нас, воспитанных в нем, над остальными? Ведь я хотел бы возвыситься опытом, более чем могуществом. Будь здоров» [Plut. Alex. 7.]

Завершив исторический обзор познания причин, Аристотель начинает рассмотрение отношения возможности и действительности. Возможное различается по способу своего возникновения на то, что есть от природы, подобно чувственному восприятию, и то, что есть через обучение, возникающее путем привычки, навыка и рассудка, например, игра на музыкальных инструментах.

Реализация возможности по природе непосредственна. В ней возможность однообразно производит себя только в тех условиях, при которых она становится действительной. Огонь жжет, а не увлажняет, то, что горюче. Необходимо лишь отличать возможность, непосредственно присутствующую в сущности, от предшествующего ей ряда опосредований, и, соответственно, различать первую материю, которой уже ничего не предшествует — возможности, от ставшей материи — действительности. Например, дерево есть возможность статуи, но не семя или земля, так как они есть возможность дерева, поэтому каждая возможность есть ставшая действительность предшествующей возможности.

Для того, что есть через обучение, необходима предваряющая его деятельность познания, так как возможность содержит в себе различные результаты и только один из них становится действительным. Врач, воздействующий на организм, может привнести в него как болезнь, так и здоровье. Причина этого в том, что действительность неодушевленной природы уже заключена в её возможности, а в одушевленной — в самой же её действительности [См.: Там же, XI, 5, 1047b – 1048a].

В некотором смысле возможность есть действительность, но как неопределенная, поэтому «то, что деление не прекращается, — разъясняет Аристотель противоречие мысли, выраженное в апориях Зенона, — приводит к тому, что действительность беспредельного есть в возможности, но не в действительности» [Там же, IX, 6, 1048b].

Переходя к определению действительности, философ отличает деятельность, заключающую в себе цель, от движения, которое выступает незаконченной деятельностью, а так как она своим источником имеет действительность, то последняя «первична и по определению, и по сущности, а по времени она в одном значении — прежде (в деятельности), а в другом — нет (в движении)» [Там же, IX, 8, 1049b]. Действительность заключена в том, что она есть цель возможности, поэтому сущность последней есть то, к чему она стремится. Так, сущность ребенка состоит в том, чтобы стать человеком — мыслящим существом, и лишь по видимости возможность предшествует действительности.

Отношение этих двух моментов сущности сводится к тому, что действительность отрицает себя как возможность, выступая как таковая, поэтому невозможно мыслить их раздельно. Будучи отделены, они становятся абстракциями, переходящими друг в друга и не удерживающимися в собственной определенности, подобно абстрактной действительности Парменида — бытию, и абстрактной возможности софистов — небытию. Рассматривая же их отношение, Аристотель выделяет два вида единства возможности и действительности: чувственно воспринимаемое и умопостигаемое.

Первый вид сущности как чувственно воспринимаемой признаваем всеми, в нем единство выступает в переходе противоположных определений сущности:

— в бытии как возникновение и исчезновение (γένεσις καί φθορά)

— в особенных определениях качества как превращение (αλλοίωςις)

— в количестве как увеличение и уменьшение (αύξησις καί φθίσις)

— в изменении места как перемещение (φορά)

Во всех этих видах единства сохраняется нечто подлежащее им — материя, которая при этом становится не чем угодно, но той противоположностью, которая в ней содержится, поэтому вода, нагреваясь, испаряется, становясь воздухом, а охлаждаясь, орошает землю дождем, а не камнями или конфетами.

«Так как сущее имеет двоякое определение, все изменяется из того, что есть в возможности, в то, что есть в действительности, например, из бледного в возможности в бледного в действительности, также обстоит дело с увеличением и уменьшением. А потому возникновение не может совершаться привходящим образом из ничего, но все возникает из чего-то, а именно из того, что есть в возможности, а не в действительности» [Там же, XII, 2, 1069b].

Поэтому все предшествующие аристотелевскому учению философы в отношении чувственно воспринимаемой сущности были правы, указывая, что из ничего ничто не происходит, в особенности Анаксагор, обнаруживший основание последней. Его положение можно было бы на аристотелевском языке переформулировать так: «Всё было смешано в возможности, а деятельность ума всё разделила». Опыт и основывающееся на нем мнение имеют своё основание именно в изменчивой чувственно воспринимаемой сущности, поэтому такой вид знания всегда относителен, то есть в одно время он может быть истинным, а в другое — ложным, и зависит от определенности материи в каждом отдельном случае.

«Истинно мнит тот, кто считает разъединенное в данный момент разъединенным, а соединенное соединенным, заблуждается же полагающий обратное. Не потому ты бледен, что мы истинно считаем тебя бледным, а именно потому, что ты бледен, мы говорим истину, утверждая это» [Там же, IX, 10, 1051b].

Умопостигаемое единство заключается в постижении цели как формы, привносимой деятельностью рассудка в мыслимую возможность. Именно об этих формах говорил Платон как об эйдосах – неизменных определениях рассудка. В нем единство действительности и возможности заключено в самой действительности, при этом, с одной стороны, конечный ум воплощает свою форму в любой материи, так как в самой форме содержится то, что должно возникнуть, а, с другой стороны, своей цели он достигает только в определенном материале. Например, форма корабля может быть реализована как в камнях или песке, так и в дереве, но цель корабля как того, на чем плавают по воде, достигается лишь в последнем случае.

Черпая содержание из себя самого как вечного и всеобщего начала, ум, в отличие от изменчивых чувственно воспринимаемых особенностей единичного, формально определяет материю. Подчиняя её своим конечным целям, он указывает суть бытия, а также — ближайшие и средние причины.

Все гипотезы, аксиомы и устанавливаемые положительными науками особенные законы имеют своим источником мышление, которое в познании сути предметов не допускает ошибок. Если определение сущности треугольника заключается в том, что он есть фигура, сумма углов которой равна двум прямым, то невозможно, чтобы в каком-то треугольнике это отношение выступало иначе. В связи с сохраняющимся различием возможности и действительности, по причине которого предмет познания выступает одним из многих, рассудок может заблуждаться в отношении присущих этим предметам свойств, то есть во всеобщем отношении своих вечных предметов, как, например, в познании законов природы всегда остаётся неопределенность в виде темной материи, эфира и т.д.

«Истина в том, чтобы мыслить, в уме нет ложного, как нет и заблуждения, а есть лишь неведение, — при этом не такое, как слепота: ибо слепотой было бы неумение мыслить вообще» [Там же, IX, 10, 1052a].

Обнаруживая в единстве своих идеальных определений суть бытия многих предметов, рассудок тем не менее не сознает, что его определения выражают определения мыслимого, то есть иного, нежели чувственно-воспринимаемое сущее. Поскольку же мысль, по Аристотелю, стремится познать первые начала и конечную причину, условное единство сущего и мыслимого в рассудке есть только срединный момент познания, обнаруживающий себя в физическом и математическом знании. Реальность и понятие выступают в рассудке отличными друг от друга, поэтому рассудочное знание столь же свободно от чувственных определений, сколь и не свободно.

Что же есть источник мыслимых определений рассудка, связующий их в единство и удерживающий в нем все сущее? Если они не происходят из изменчивого чувственного восприятия, так как в нем вообще невозможно обнаружить что-либо единое, то целеполагание конечного ума происходит из него самого, но лишь мысля само мышление как мышление, а не чувственно воспринимаемое, возможно познать первую сущность как сущность всех особенных видов.

«Ибо дело – цель, а действительность дело, поэтому и имя действительности произведено от дела (έργον) и, сверх того, говорит о стремлении к энтелехии (εντελέχια)» [Там же, IX, 8, 1050a].

Если чувственное восприятие лишь следует за движением материи, а рассудок деятельно преобразует её, то энтелехия не имеет материи как чего-то отличного от неё самой, поэтому она недвижима в смысле становления иным, не есть в возможности, но изначально осуществлена в себе как совершенная всеобщая цель, первая причина и причина самой себя, действительность как таковая, движущая свои лишь в возможности совершенные виды: рассудок и чувство.

«Последняя материя и форма тождественны и едины, — поясняет Аристотель, — хотя одна — в возможности, а другая в действительности, так что искать единую причину есть то же самое, что искать причину единого, ибо каждое (и сущее в возможности, и сущее в действительности) некоторым образом едино, чему нет никакой иной причины, кроме той, которая движет из возможного к действительному. А то, что не имеет материи, есть именно просто единое» [Там же, VIII, 6, 1045a].

В чем необходимость бытия первой сущности?

Так как о необходимости говорится в трех значениях: внешней, присущей движимой сущности, внутренней или целеполагающей, свойственной предметам рассудочного знания, — и как о том, что не может быть иначе, то только в последнем смысле необходимость есть единство изменения (κινήσεως) и цели (τέλος), самодвижение энтелехии (έν-τέλος-κινήσεως) [См.: Там же, XII, 7, 1072b]. В этом принципе Аристотель возвышает философию к понятию первой сущности, которая сама для себя есть и подлежащее, и принцип движения, поэтому с момента этого открытия философская мысль знает, что действительное начало есть конечная цель как идея, сама себя реализующая.

x7J8vmTBu0I.jpg

Обосновывая бытие первой сущности, философ указывает, что если все сущности преходящи, тогда всё преходяще и подвержено возникновению и уничтожению, однако движение и присущее ему время есть вечно, так как последнее, по определению Аристотеля, есть «до и после». Следовательно, не было такого времени, когда времени не было, и ничто бы не двигалось, если бы не было того, что не может не действовать, т.е. действительного не в возможности, но действительности безусловной, действительной уже в своей возможности [См.: Там же, XII, 6, 1071b].

Первая сущность есть единство понятия и реальности. Если мышление, постигающее себя в изменчивом и чувственно воспринимаемом, есть предмет третьей философии — физики, а мыслящее свои абстрагированные от него определения — предмет второй философии, или математики [См.: Там же, VI, 1, 1026a], то мышление, мыслящее себя как мышление, есть первая философия, предмет которой тождественен методу, в связи с чем в познании его невозможно ошибиться ни по сути, ни в присущем ему.

Энтелехия, по Аристотелю, как совершенная действительность есть причина всего совершенного, каковым, во-первых, является вечное круговое движение, присущее небесной сфере, движущей все иные природные процессы, а, во-вторых — благо, к которому стремятся во всякой деятельности. При этом сама первая сущность, будучи неподвижной, движет как то, к чему стремятся и что мыслят.

«Мы стремимся к чему-либо, конечно, потому, что полагаем это прекрасным, а не потому мы полагаем это прекрасным, что стремимся к нему, ибо начало — мышление. Ум движется мыслимым, причём мыслимое есть иная для себя самой состихия (συστοιχία), а первое в ней есть сущность, и сущность простая и действительная. Единое и простое есть не то же самое: единое означает меру, а простое – каким-то образом принадлежащее единому. Однако прекрасное и из себя самого постижимое – в этой состихии и есть вечно лучшее или аналог первого» [Там же, XII, 7, 1072a].

Это простое единство есть абсолютная цель — альфа и омега, начало и конец всего сущего; оно «движет как любимое», не лишь являющееся таковым для кого-либо и в отношении чего-либо, но в действительности таковое. Представление о наилучшем движет рассудок к его конечным целям, заставляя стихийно реализовывать саму первую сущность, не сознавая того.

Самодвижение энтелехии Аристотель называет разумом (φρόνησις) и по той причине, что для разумного мышления как самого лучшего нет ничего иного, ибо остальное изменило бы его к худшему, единственный предмет, который оно мыслит — само разумное (νοούμενον), относясь к себе и порождая все различия чувственно воспринимаемой и умопостигаемой сущностей, при этом удерживая их в единстве. Представленные в отечественных изданиях варианты перевода «νοούμενον» как «мыслимого», «умопостигаемого мира», либо «предмета мышления» не совсем приемлемы, так как сохраняют различие внутри процесса мышления, постигающего себя как себя, стирая грань, устанавливаемую Аристотелем между конечным рассудком, имеющим иной предмет, и разумом, не имеющим предметом ничего иного себе.

«Стало быть, ум, если только он самый могущественный, мыслит сам себя, и он, конечно, есть мышление, мыслящее мышление» [Там же, XII, 9, 1074b].

Это единство мышления и бытия в разумном мышлении образует трёхтактное движение разума из себя через себя и к себе самому, подобно противовратному движению логоса Гераклита.

«Так вот на какое начало подвешены небо и природа!» — восклицает Аристотель

Созерцание этого первоначала в первой философии, которую он называет теорией или умозрением, философ характеризует как жизнь разума и блаженство. Мы пребываем в нем лишь краткое время, ведь «природа людей во многом рабская» [Там же, I, 2, 982b]. Будучи связанными с материей, а соответственно, будучи конечными существами, люди не имеют возможности пребывать во всеобщем разумном неподвижном движении постоянно, склоняясь к обособлению рассудком мыслимых предметов для удовлетворения конечных потребностей.

Аристотель заключает разбор жизни простого единства следующим положением: «Если бог вечно пребывает в блаженстве, подобно нам, то это достойно изумления, если оно лучше, то это еще изумительней» [Там же, XII, 7, 1072a].

Дальнейшей задачей Аристотель видит рассмотрение всего иного в отношении к открытому им первоначалу, различающему себя и построение системы (σύστημα) знания на его основе, в связи с чем мы имеем огромный корпус сочинений, посвященный множеству особенных предметов, рассмотрение которых происходит методом первой философии.

«Мы должны исследовать, каким образом природа целого имеет внутри себя благое и лучшее; имеет ли она их в себе как нечто отдельное и само по себе сущее, или как порядок, или она имеет их в себе двояким образом, как это мы видим, например, в армии. Ибо в армии благое состоит столько же в порядке, господствующем в ней, сколько и в полководце, и последний является благом армии даже в большей степени, чем первый, ибо не полководец существует благодаря порядку, а порядок существует благодаря ему. Все соотнесено известным образом, но не все соотнесено одинаково. Возьмем, например, плавающих живых существ, летающих живых существ и растения; они не устроены так, что ни одно из них не имеет отношения к другому, а находятся во взаимоотношении. Ибо всё есть одна система, точно так же, как в каком-нибудь доме отнюдь не дозволяется свободным делать все, что угодно, а, наоборот, всё или большая часть того, что они делают, упорядоченно; рабы же и животные, напротив, делают мало из того, что имеет своей целью всеобщее благо, а многое они делают, что и как им вздумается. Ибо принципом всякого существа является его природа. Точно также необходимо, чтобы все вступило в различие (κρίσις), но некоторые вещи так созданы, что всё вместе с ними составляет объединение, действующее для целого» [Там же, XII, 10, 1075a].

Как изучать первую философию Аристотеля?

Наследие Аристотеля для современного читателя представляет серьезный вызов по двум причинам: лаконичность формулировок самого философа и косноязычие переводов, упускающих единство определений, которые исследует Стагирит. Это краткое руководство написано с целью помочь сориентироваться в сочинениях античного классика.

Книги I – II

Главный трактат Аристотеля дошел до нас под названием «Метафизика», хотя речь в нем идет о первой философии (προτὴ φιλοσοφία). Вслед за Платоном уроженец Стагиры понимает, что предмет философского познания требует определенного введения читателя в собственную проблематику, поэтому первые три книги представляют собой пропедевтику, подготавливающую нас к исследованию. Начиная с рассмотрения способов познания, присущих человеческому роду, Аристотель выделяет чувственное восприятие (αἴσθησις), память (μνήμη), опыт (ἐμπειρία), технику (τέχνη) и познание (ἐπιστήμη). Каждый из них заключает в себе возможность последующего, в связи с чем учение Стагирита нельзя свести к эмпиризму, так как даже опыт слагается из множества воспоминаний об одном предмете путем деятельности мышления [Метафизика, I, 1, 980b], поэтому следующее за ним образование — техника. Она устанавливает всеобщее (καθόλου) в многообразии эмпирических фактов [Там же, I, 1, 981a]. Результат такого обобщения единичного выражается в обнаружении особенных законов или ближайших причин, которыми довольствуется умелый рассудок в своей практической деятельности, но никогда не достигает знания самого всеобщего. Этой цели достигает только познание, или теория (θεωρία). В своих устремлениях теоретические занятия противоположны технике, так как сосредоточены не на явлениях, а на их сущности, что делает их совершенно бесполезными, но лучше, согласно Аристотелю, ничего нет [Там же, I, 2, 983a].

Каков же предмет искомого познания, который невозможно обнаружить в явлениях? «Начала и причины» [Там же, I, 3, 983a] — полагает Аристотель, указывая четыре способа их определения в истории философии. Дальнейшее содержание представляет собой попытку изложения теоретической истории философии, сосредоточенной не на разнообразии философских учений, а на единстве их предмета, сводимого к четырем видам — подлежащему (ὑποκείμενον), началу движения (άρχή της κινήσεως), цели (τέλος) и сущности (οὐσία). Стоит заметить, что каждый вид не берется Аристотелем как исторически данный, а выводится из логики самого философского предмета. Представление о всеобщей причине как «подлежащем всему» обнаруживает свое несовершенство в отсутствии начала движения, а последнее оставляет неопределенной свою конечную цель. Эти три способа движения всегда оставляют нечто иное, требующее последующего определения, поэтому только познание сущности заключает все предшествующие виды как «свое иное» через процесс самоопределения [См.: Там же, I, 3, 984a – 991a].

Книга III

Сведя исторические способы постижения предмета философии к четырем видам причин, Аристотель останавливается на затруднениях (ἀπορία), которые испытывает рассудочное познание, занимаясь первой философией. Едины или множественны искомое познание и его предмет? Каково начало доказательства их единства? Есть ли нечто помимо чувственно-воспринимаемой сущности? И если есть, то одно ли и тоже познание исследует эту сущность и присущее ей? Чтобы ответить на последний вопрос, Аристотель анализирует отношение родов (γένη) и их видов (εἴδη) как начал и причин всего единичного. Началами он признает последние, так как «познавать вещи значит познавать их виды» [Там же, III, 3, 998b], ведь даже всеобщий род единого бытия не сказывается в вещах иначе как через свои виды. Таким образом, всеобщее выступает началом лишь для познания, дальнейшее продвижение которого выражено в обнаружении видов единичного. Из этого заключения может быть сделан ошибочный вывод, что нет ничего кроме множества единичных предметов познания, но Аристотель поясняет: «Если помимо единичного ничего нет, тогда, можно сказать, нет ничего, что постигалось бы умом, а все подлежащее чувственно-воспринимаемое, и ни о чем нет познания, если только не называть познанием чувственное восприятие» [Там же, III, 4, 999b]. Следовательно, всякое познание есть познание сущности, которую Платон и его последователи называли идеей — всеобщим и необходимым каждого единичного, — и Аристотель лишь развивает достижение предшественника. Он подводит итог исследования следующим положением: «Вот какие необходимые затруднения, запутывающие [исследование] начал, и почему всеобщее есть, как сказывающееся через единичное. Если всеобщее есть, то для него нет сущностей, так как даже общее значит нечто определенное, а не что-то иное, сущность же есть нечто. Если же для каждого есть нечто общее сказывающееся, то Сократ был бы многим живым – и как он сам, и как человек, и как живое, раз каждое значит нечто и единое. Если же начала [выведены] не из всеобщего, то следует именно это, ведь всеобщего иначе как через единичное не познать, а всеобщего нет до всех познаний. Поэтому подобным началам будут предшествовать начала, сказывающиеся о всеобщем, если только есть их познание» [Там же, III, 4, 1003a].

Книга IV

Очертив круг предварительных затруднений, возникающих при познании всеобщей сущности всего, Аристотель переходит к исследованию метода, которым она может быть познана. Любые заимствования начал из сферы опытных наук, будь то физические законы или математические аксиомы, не годятся для предмета первой философии, так как имеют дело с чем-то данным, а всеобщее не дано как нечто. «Что же до философа, занятого теорией всей сущности, и что заключительные (συλλογιστικών) начала должны быть [им] рассмотрены– это ясно», — пишет Аристотель. Сразу предлагая самое достоверное начало познания — формальное тождество, он поясняет: «невозможно, чтобы одно и то же было и не было присуще одному и тому же в одном и том же значении» [Там же, IV, 3, 1005b]. Вопреки распространенному мнению о том, что способ мышления Стагирита сводится лишь к формальному тождеству, философ не останавливается на этом начале, а развивает его, попутно опровергая представления софистов, опирающихся на учение Гераклита о единстве бытия и небытия. Всякое изменение определений, будучи отрицанием предыдущего, есть вместе с тем последующее утверждение иного [См.: Там же, IV, 4, 1007b], поэтому если мы хотим что-либо серьезно отрицать необходимо определять, а если хотим определить нечто необходимо подвергнуть его отрицанию. «Determinatio est negatio» — простая суть конкретного отрицания. Лишь признание тождества как начала познания позволяет сосредоточить рассудок на предмете философии и излечиться от постыдного невежества, растворяющегося в многообразии мнений. Аристотель заключает исследование крайних учений, не позволяющих что-либо определить рассудком, следующим опровержением: «Похоже, все признают, что имеется некий смысл если не у всего, то там, где речь идет о лучшем и худшем. Если же не потому, что они знают, а потому, что таково их мнение, тогда необходимо еще более заботиться об истине, как и больному нужно много больше заботиться о здоровье, чем здоровому, ибо мнящий, по сравнению со знающим, не может назваться здоровым, поскольку не может здраво различать истину» [Там же, IV, 4, 1009a].

Книга VI

Аристотель отдает должное несовершенным способам познания первой сущности – физике и математике, именуя эти занятия философией, но не первой, ведь физики исходят в размышлениях из чувственно-воспринимаемой природы, а математики движутся в границах аксиом. Стоит заметить, что взгляд Стагирита на математику идёт дальше своей эпохи, полагая последней роль аналитики, то есть исследования фигур заключений (συλλογισμός) рассудка. Только одно познание вполне свободно от всякой данности – познание первой сущности [См.: Там же, VI, 4, 1025b – 1026b].

Книги VII – VIII

Так как рассмотрение сущего сводится к исследованию сущности, ведь только «сущность есть первое во всех отношениях — и по логике, и по познанию, и по времени» [Там же, VI, 1, 1028b], то её исследование Аристотель начинает с рассмотрения единства материи (ὕλη) и формы (μορφή). Для чувственного восприятия оно выступает началом возникновения, а для мышления — заключения. Ни материя, ни форма не могут быть познаны абстрактно друг другу, а их единство не сводится к их совокупности, ведь даже слог уже не сумма звуков, а единство отличное от них, взятых по отдельности [См.: Там же, VII, 17, 1041b]. Рассмотрев сущность со стороны её материи и формы, Аристотель делает следующий вывод: «Последняя материя и форма тождественны и едины, хотя одна — в возможности, а другая в действительности, так что искать единую причину есть то же самое, что искать причину единого, ибо каждое (и сущее в возможности, и сущее в действительности) некоторым образом едино, чему нет никакой иной причины, кроме той, которая движет из возможного к действительному. А то, что не имеет материи, есть именно просто единое» [Там же, VIII, 6, 1045a].

Книга IX

Если простое единство неуловимо как отношение материи и формы, то в дальнейшем рассмотрении первой сущности философ сосредотачивается на взаимопереходе возможности (δύναμις) и действительности (ἐνέργεια). Первая имеет свое бытие только при содействии второй, поэтому, например, о беспредельном ведут речь лишь как о возможном для познания, действительность которого заключена в определенности. Таким образом, эти категории неразрывно связаны в едином движении, но в возможности оно не завершено, а завершившись, становится действительностью, поэтому Аристотель пишет: «Действительность же есть начало вещи, не как оговоренная возможность (сказано же, что возможное есть так, как в дереве есть Гермес, в целом есть половина, которую можно отнять, и в знающем – теория, если теория возможна), а как действительность» [Там же, IX, 6, 1048a]. Следовательно, познание занято возможным лишь постольку, поскольку восходит к действительности, поэтому в познании сущности ошибка может быть совершена лишь по отношению к привходящему, а не к ней самой. В исследованиях особенных предметов рассудок заблуждается лишь при экстраполяции своих принципов на все остальное. Например, попытка Спинозы доказать бытие бога геометрическим методом или объяснение Марксом исторического процесса через экономические законы. «Истина в том, чтобы мыслить, нет ложного, как нет и заблуждения, а есть лишь неведение, – при этом не такое, как слепота: ибо слепотой было бы неумение мыслить вообще» [Там же, IX, 10, 1052a], — заключает Аристотель.

Книга XII

Установив границы познания первой сущности, Аристотель называет её энтелехией, объясняя свое словотворчество так: «Ибо дело – цель (τέλος), а действительность дело, поэтому и имя действительности произведено от дела (ἔργον) и, сверх того, говорит о стремлении к энтелехии (ἐντελέχεια)» [Там же, IX, 8, 1050a]. Первая сущность являет себя в двух видах: чувственно-воспринимаемой, где возможность предшествуют действительности, и противоположной ей умопостигаемой. Сама же энтелехия неподвижна и движет собственные виды. Но в чем же необходимость этой первой сущности? Так как о необходимости говорится в трех значениях: внешней, присущей движимой сущности, внутренней или целеполагающей, свойственной предметам рассудочного знания, и как о том, что не может быть иначе, то только в последнем смысле необходимость есть единство изменения (κινήσεως) и цели (τέλος), или самодвижение энтелехии (ἐν-τέλος-κινήσεως) [См.: Там же, XII, 7, 1072b]. Обосновывая бытие первой сущности, философ указывает, что если все сущности преходящи, тогда всё преходяще и подвержено возникновению и уничтожению, однако движение и присущее ему время есть вечно, так как последнее, по определению Аристотеля, есть «до и после». Следовательно, не было такого времени, когда времени не было, и ничто бы не двигалось, если бы не было того, что не может не действовать, т.е. действительного не в возможности, но действительности безусловной, действительной уже в своей возможности [См.: Там же, XII, 6, 1071b].

Первая сущность есть единство понятия и реальности. Если мышление, постигающее себя в изменчивом и чувственно воспринимаемом, есть предмет третьей философии — физики, а мыслящее свои абстрагированные от него определения — предмет второй философии, или логики [См.: Там же, VI, 1, 1026a], то мышление, мыслящее себя как мышление, есть первая философия, предмет которой тождественен методу, в связи с чем в познании его невозможно ошибиться ни по сути, ни в присущем ему. Энтелехия как совершенная действительность есть причина всего совершенного, каковым, во-первых, является вечное круговое движение, присущее небесной сфере, движущей все иные природные процессы, а во-вторых — благо, к которому стремятся во всякой деятельности. При этом сама первая сущность, будучи неподвижной, движет как то, к чему стремятся и что мыслят. Аристотель пишет: «Мы стремимся к чему-либо, конечно, потому что полагаем это прекрасным, а не потому мы полагаем это прекрасным, что стремимся к нему, ибо начало — мышление. Ум движется мыслимым, причём мыслимое есть иная для себя самой состихия (συστοιχία), а первое в ней есть сущность, и сущность простая и действительная. Единое и простое есть не то же самое: единое означает меру, а простое — каким-то образом принадлежащее единому. Однако прекрасное и из себя самого постижимое — в этой состихии и есть вечно лучшее или аналог первого» [Там же, XII, 7, 1072a].

Это простое единство есть абсолютная цель — альфа и омега, начало и конец всего сущего; оно «движет как любимое», не лишь являющееся таковым для кого-либо и в отношении чего-либо, но в действительности таковое. Представление о наилучшем движет рассудок к его конечным целям, заставляя стихийно реализовывать саму первую сущность, не сознавая того. Самодвижение энтелехии Аристотель называет разумом (φρόνησις) и по той причине, что для разумного мышления как самого лучшего нет ничего иного, ибо остальное изменило бы его к худшему, единственный предмет, который оно мыслит — само разумное (νοούμενον), относясь к себе и порождая все различия чувственно воспринимаемого и умопостигаемого видов, удерживая их в единстве. Представленные в отечественных изданиях варианты перевода «νοούμενον» как «мыслимого», «умопостигаемого мира», либо «предмета мышления» не совсем приемлемы, так как сохраняют различие внутри процесса мышления, постигающего себя как себя, стирая грань, устанавливаемую Аристотелем между конечным рассудком, имеющим иной предмет, и разумом, не имеющим предметом ничего иного себе. «Стало быть, ум, если только он самый могущественный, мыслит сам себя, и он, конечно, есть мышление, мыслящее мышление» [Там же, XII, 9, 1074b], — заключает философ.

Это единство мышления и бытия в разумном мышлении образует трёхактное движение разума из себя, через себя и к себе самому, подобно противовратному движению логоса Гераклита. «Так вот на какое начало подвешены небо и природа!» [Там же, XII, 7, 1072a], — восклицает Аристотель. Созерцание этого первоначала в первой философии, которую он называет теорией, или умозрением, философ характеризует как жизнь разума и блаженство. Мы пребываем в нем лишь краткое время, ведь «природа людей во многом рабская» [Там же, I, 2, 982b]. Будучи связанными с материей, а соответственно, будучи конечными существами, люди не имеют возможности пребывать во всеобщем разумном неподвижном движении постоянно, склоняясь к обособлению рассудком мыслимых предметов для удовлетворения конечных потребностей. Аристотель заключает разбор жизни простого единства следующим положением: «Если бог вечно пребывает в блаженстве, подобно нам, то это достойно изумления, если оно лучше, то это еще изумительней» [Там же, XII, 7, 1072a]. Исследование первой философии завершается цитатой из Илиады: «Нет в многовластии блага, да будет единый правитель».

За помощь в работе над материалом выражается благодарность издательству «Умозрение». Некоторые материалы лонгрида ранее публиковались в телеграм-канале Sub Specie Aeternitatis.

Список литературы:

1) Аристотель. Сочинения в 4-х томах. Том 1. — Москва: Изд. «Мысль», 1976. «Философское наследие».

2) Аристотель. Сочинения в 4-х томах. Том 2. — Москва: Изд. «Мысль», 1978. «Философское наследие».

3) Гегель Г. В. Ф. Лекции по истории философии Кн. 2. — СПб.: Изд. «Наука», 2006. Том 4, «Слово о сущем».

4) Муравьёв А. Н. Философия и опыт. — СПб.: «Наука», 2015. Том 114, «Слово о сущем».

***

Для тех, кто решит самостоятельно ознакомиться с произведениями Аристотеля и его интерпретаторов, мы составили подборку книг, которые вы сможете приобрести в нашем магазине или заказать на сайте:

1) Афинская полития

2) Этика

3) Комментарии Фомы Аквинского ко второй аналитике Аристотеля

4) Поль Рикер «Бытие, сущность и субстанция у Платона и Аристотеля»

5) Сергей Мельников «Введение в философию Аристотеля»

6) Риторика. Поэтика

7) Михаил Позднеев «Психология искусства. Учение Аристотеля»

8) Политика

9) Эдит Холл «Счастье по Аристотелю»

10) Я. Слинин «Аристотель и онтологические основания логики»

[Владимир Игнатович]

https://kpi.ua/ru/aristotle
Создатель философских оснований науки. К 2400-летию со дня рождения Аристотеля
Бюст Аристотеля. Римська копія оригіналу Лісіппа

В 2016 г. исполнилось 2400 лет со дня рождения Аристотеля – гениального древнегреческого философа и ученого, вклад которого в развитие человеческой цивилизации невозможно переоценить. Логика, физика, биология, политология, социология, правоведение, педагогика, психология, этика, эстетика – вот неполный перечень наук, история которых начинается с трудов Аристотеля. Он и философию, которая до него являлась совокупностью многих учений, превратил в науку – систему знаний о природе, обществе и мышлении, которая основывается и развивается на единых принципах. Более того, именно он сформулировал и первым применил в своих исследованиях те принципы, которыми наука отличается от ремесла, искусства или религии.
Жизненный путь Аристотеля

Аристотель (Αριστοτέλης) родился в 384 г. до н.э. в городе Стагире. Его отец, Никомах, был врачом при дворе македонского царя Аминты III, где сын с детства общался со своим сверстником, будущим царем Филиппом II. Отец дал сыну некоторые медицинские знания и, очевидно, привил интерес к изучению живой природы. В 15-летнем возрасте Аристотель потерял родителей, и его воспитывал дядя по матери Проксен из Атарнея. В возрасте 17 лет Аристотель уехал в Афины, где поступил в Академию – философскую школу Платона. В Академии Аристотель пребывал 20 лет, сначала как слушатель, а затем как преподаватель риторики. Он на всю жизнь сохранил глубокое уважение к учителю и писал, что дурной человек не должен сметь даже хвалить Платона.

В 347 г. до н. э., после смерти Платона, Академию возглавил его племянник Спевсипп. Аристотель вместе с другом Ксенократом покинул Афины и переселился в город Ассос в Малой Азии. Этот город незадолго до того был основан Гермием – правителем Атарнея, бывшим слушателем школы Платона. Аристотель женился на племяннице (и приемной дочерью) Гермия – Пифиада. Через три года Гермий был убит. Аристотель с женой переселился на остров Лесбос, в город Митилену, куда его пригласил друг Теофраст, уроженец тех мест.

В 343 или 342 г. до н.э. Аристотель получил приглашение Филиппа II стать воспитателем его сына Александра, которому исполнилось тринадцать лет. Аристотель переселился в царскую резиденцию Пеллу, а затем – в Миезу. Он преподавал Александру историю Греции и Персии, географию, политику, поэзию, прежде всего произведения Гомера. Впоследствии Александр Македонский говорил, что от отца он получил жизнь, а от Аристотеля то, что придает ей ценность. В 339 г. до н.э. воспитательная деятельность Аристотеля закончилась. Он переселился в родной город Стагир, где прожил три года.

В 338 г. до н. состоялась битва при Херонее, следствием которой стало утверждение власти Филиппа II над всей Грецией. В 336 г. до н.э. Филипп II был убит, Александр стал царем, а Аристотель вернулся в Афины. При содействии своего друга Антипатра, которого Александр Македонский назначил наместником Балкан, он открыл свою философскую школу, известную как Ликей, или перипатетическая. Судя по широте научных интересов Аристотеля, Ликей можно считать университетом, причем исследовательским. Аристотель привлекал слушателей к сбору фактического материала, который использовал в своих работах. Так, при написании «Политики» использованы данные по государственному устройству 158 древнегреческих полисов, которые, разумеется, собирали многие. Ряд известных работ Аристотеля является отредактированными записями его лекций.

После смерти Александра Македонского в 323 г. до н. э. в Афинах произошло антимакедонское восстание. «Македонофила» Аристотеля обвинили в неуважительном отношении к богам (как в свое время Сократа). Он не стал дожидаться суда, передал руководство Ликеем Теофрасту и переселился в город Халкиду (остров Эвбея), чтобы, по его словам, не дать афинянам во второй раз совершить преступление против философии (намек на смертный приговор Сократу). Там Аристотель через год умер от застарелой болезни желудка.
Произведения Аристотеля

Произведения Аристотеля охватывают почти все тогдашние научные (философские) знания. Известны его трактаты разделяют на восемь групп.

1. Логические трактаты: «Аналитика первая», «Аналитика вторая», «Топика», «Категории», «Об истолковании», «Опровержение софизмов».

2. Трактаты по «первой философии», собранные в книге, которая известна под названием «Метафизика».

3. Физические трактаты: «Физика», «О небе», «О возникновении и уничтожении», «Метеорологика».

4. Биологические трактаты: «История животных», «О частях животных», «О возникновении животных», «О движении животных».

5. Психологические трактаты: «О душе» и так называемые «Малые труды по естествознанию» («О памяти и воспоминания», «О сне», «О бессоннице», «О жизни и смерти», «О дыхание» и др.).

6. Этические трактаты: «Никомахова этика», «Эвдемова этика», «Большая этика».

7. Политико-экономические трактаты: «Политика», «Экономика», «Афинская полития».

8. Трактаты об искусстве, поэзии и риторике: «Риторика» и «Поэтика».

Сам Аристотель различал три вида знания и соответствующих наук и искусств: теоретическое (умозрительное), практическое и поэтическое, или творческое. Цель теоретического знания – истина, знание ради знания, практического – достижение практической цели, поэтического – произведение, изделие. К теоретическому знанию относится «первая философия», физика (естествознание) и математика; к практическому знанию – этика, политика, экономика; к поэтическому – риторика, поэтика, а также все ремесла.

Логические трактаты Аристотель не включал в состав философии (науки). По его мнению, они давали орудия, с помощью которых создается наука. Эти трактаты его ученики назвали «Органон» (орудие).

Следует сказать, что до нас дошли далеко не все труды Аристотеля. Античные авторы приводят списки из десятков и даже сотен его произведений.
Особенности философии Аристотеля

В своих трудах Аристотель подвел итоги более чем двухсотлетнего периода развития древнегреческой философии и дал свое решение всех главных проблем этой философии, касающихся познания природы, общества, мышления, над которыми размышляло не одно поколение философов.

Как известно, первые философы, которых называют физиками, или фисиологами (Фалес, Анаксимен, Анаксимандр), рассуждали о том, как устроен мир, из чего состоят вещи, почему они различные и как они изменяются. Впоследствии философы задумались над проблемами познания мира, в том числе над такой: если в мире все изменяется, то как можно познать то, что каждое мгновение другое? Сократ учил, что главное для человека – знать не то, как устроен мир, а в чем его благо. Он начал исследовать сам процесс познания и доказывать необходимость определения общих понятий, утверждал, что отличить хороший поступок от плохого можно только в тому случае, если известно, что такое благо. Платон, соглашаясь с мнением Парменида, что человек может познавать только то, что неизменно утверждал, что неизменное и вечное – это идеи, идеальные бестелесные образы (эйдосы), которые вечно пребывают в высшем мире и образуют реальные вещи, соединяясь с материей. Он считал, что человек познает идеи потому, что его душа до рождения находилась в мире идей, а теперь, когда видит те или иные вещи, вспоминает (узнает) те эйдосы, которые созерцала там.

Аристотель отрицал существование идей вне вещей. Он считал, что идеи (которые он назвал формами) находятся в реальных предметах, и для их познания необходимо не созерцать, пытаясь что-то вспомнить, а изучать отдельные вещи и искать в них общее. Это различие взглядов Аристотеля и Платона наглядно отразил Рафаэль Санти на фреске «Афинская школа» (ее копия имеется в холле 7-го корпуса): изображенный там Платон показывает пальцем на небо, а Аристотель жестом широко раскрытой руки пытается привлечь его внимание к окружающему миру.

В своей первой философии Аристотель всесторонне обсудил сущность познания, а в своих логических трактатах создал средства для поиска и доказательства истины. Тем самым он заложил философские основы науки, на которых основывалось ее дальнейшее развитие на протяжении многих веков.
Что ценное можно найти в философии Аристотеля сегодня

Не следует думать, что почти два с половиной тысячелетия, которые отдаляют нас от Аристотеля, сделали его философию непригодной для осмысления проблем современной науки. Евклид только на 60 лет ближе к нам во времени, чем Аристотель, но именно его геометрия (а не новейшие неевклидовы) применяется на практике.

Много ценного для ученых имеется в книге Аристотеля «Метафизика», которая содержит учение об началах и причинах всего сущего. В ней, по сути, изложена метатеория физики (естествознания), которая включает и общую теорию природы, и теорию познания. Там обсуждаются наиболее общие понятия, которыми оперирует наука: материя и форма (из которых, по Аристотелю, состоят все вещи), причины вещей (материальная, формальная, действующая и конечная), виды движений (т.е. изменений вообще), элементы и др.

«Метафизика» Аристотеля, вместе с его логическими трактатами, была философской первоосновой работ основателей классического естествознания, в частности, работы И.Ньютона «Математические начала натуральной философии». Незнанием философии Аристотеля обусловлена, видимо, вся критика в адрес Ньютона. К примеру, многие видят существенный недостаток небесной механики Ньютона в том, что она не дает объяснения причины всемирного тяготения. Эти критики не понимают, что слово «математические» в названии книги Ньютона означает: труд содержит формальную (математическую) теорию движений небесных тел (т.е. математическое описание) и не претендует на объяснение этих движений. Объяснение дает материальная теория. Классическая термодинамика – формальная теория тепловых явлений, кинетическая теория газов – материальная теория. Электродинамика Ампера – формальная теория электромагнитных явлений, теория Максвелла – материальная. Формальная теория – это лишь первый шаг в изучении явлений. Физики ХХ в. этого, похоже, не знали. Они много лет создавали формальные теории элементарных частиц, сталкивались с множеством проблем и пытались решать их путем усовершенствования формализма, вместо того, чтобы создавать и развивать материальные теории.

Ученым следует знать общие принципы научных исследований, с изложения которых начинается работа Аристотеля «Физика».

«Так как знание, и [в том числе] научное познание, возникает при всех исследованиях, которые простираются на начала, причины и элементы, путем их уяснения (ведь мы тогда уверены, что знаем ту или иную вещь, когда уясняем ее первые причины, первые начала и разлагаем ее вплоть до элементов), то ясно, что и в науке о природе надо попытаться определить прежде всего то, что относится к началам. Естественный путь к этому ведет от более понятного и явного для нас к более явному и понятному по природе… Поэтому необходимо продвигаться именно таким образом: от менее явного по природе, а для нас более явного, к более явному и понятному по природе. Для нас же в первую очередь ясны и явны скорее слитные [вещи], и уж затем из них путем их расчленения становятся известными элементы и начала. Поэтому надо идти от вещей, [воспринимаемых] в общем, к их составным частям…».

Именно таким образом происходило изучение природы на протяжении веков. Ученые описывали явные и цельные вещи (предметы, явления), затем их сравнивали, классифицировали, анализировали, искали их элементы, причины, начала. В таком же порядке – перечень явлений, их классификация, анализ, законы явлений – излагали результаты изучения природы в курсах физики – от «Системы мира» в «Началах» Ньютона до учебников, изданных в начале ХХ века. Современные авторы начинают курсы физики с изложения законов, а явления приводят в качестве иллюстрации их истинности. При таком изложении у студентов воспитывается догматическое отношение к существующим теориям, что препятствует развитию науки.

У Аристотеля можно найти и ответ на вопрос: как развивать науку? В его работе «Топика» описан метод развития науки, известный сегодня как гипотетико-дедуктивный.

Там сказано: «Доказательство имеется тогда, когда умозаключение строится из истинных и первых [положений] или из таких, знание о которых берет свое начало от тех или иных первых и истинных [положений]. Диалектическое же умозаключение – это то, которое строится из правдоподобных [положений].... Далее сказано, что диалектическое умозаключение является полезным «для [познания] первых [начал] всякой науки».

«Ибо исходя из начал, свойственных лишь данной науке, нельзя говорить что-нибудь о тех началах, поскольку они первые начала для всех наук. Поэтому их необходимо разбирать на основании правдоподобных положений в каждом отдельном случае, а это и есть [задача], свойственная диалектике или наиболее близкая ей. Ибо, будучи способом исследования, она прокладывает путь к началам всех учений». Более подробно см. книгу: Джохадзе Д.В. «Диалектика Аристотеля».

На мой взгляд, важное значение для физики имеют и аристотелевские категории: сущность, количество, качество, отношение, место, время, обладание, положение, действие, страдание. Их роль в научном познании можно проиллюстрировать следующим примером.

Приступив к изучению тепловых явлений, физики XVIII века на основании известных им фактов сделали вывод, что теплота – определенная субстанция (сущность). С этим, кстати, связаны термины: «теплоемкость», «тепловой поток», «высокая и низкая температура», «скрытая теплота». Когда в XIX в. было доказано, что теплота возникает и исчезает, физики пришли к выводу, что теплота – качество, ведь субстанция не может возникать и исчезать. Поскольку установили, что теплота превращается в механическое движение видимых тел и возникает из механического движения, сделали вывод, что теплота является механическим движением невидимых частиц вещества. Исходя из нового представления о теплоте, начали исследования, результатом которых стало создание кинетической теории газов, а впоследствии – статистической физики. Думаю, многие проблемы в области исследований элементарных частиц не решаются в течение десятилетий потому, что физики до сих пор не рассмотрели вопрос: чем являются эти частицы – сущностями (субстанциями) или качествами, а если качествами, то качествами какой субстанции

Напоследок хочу заметить, что, на мой взгляд, существующие курсы философии и физики дают ненадлежащее представление о философии Аристотеля и ее значении для науки. В курсах философии его философию преподают как один из ранних и пройденных этапов развития философии. В курсах физики пишут почти исключительно об ошибочных взглядах Аристотеля на те или иные явления и не указывают, что его работы является философским основанием этой науки. Полагаю, философия Аристотеля, которая лежит в основе основ науки, заслуживает должного уважения и надлежащего изучения. Тем же, кто пожелает ознакомиться с ней самостоятельно, могу порекомендовать две замечательные книги: Трубецкой С.Н. «Курс истории древней философии» (есть ряд изданий), и «Лекции профессора А.И.Введенского по истории древней философии» (1912).

[Потребление Идей]

NvTDF91mTxI
https://www.youtube.com/watch?v=NvTDF91mTxI

[Постнаука]

https://postnauka.ru/lists/156298
От редакции

ПостНаука
ПостНаука
14786
Сохранить в закладки
Как древнегреческий ученый заложил основы естественных и гуманитарных наук

Аристотель — универсальный ум Античности. Трудно найти область знания, которой бы он не интересовался: от биологии и астрономии до поэзии и философии.

Ученые до сих пор пристально изучают дошедший до нас корпус текстов Аристотеля. Хотя некоторые из его работ, по мнению исследователей, заслуживают гораздо большего внимания со стороны специалистов. Так, например, историк и философ науки Либа Тауб вспоминает «Метеорологию»: «Это работа, которую очень небольшое количество людей, занимающихся философией Аристотеля, прочитали».

Попробуем разобраться, какие подходы к изучению мира и человека разрабатывал Аристотель.
Аристотель создал концепцию категорий, с помощью которых человек описывает и познает мир

Как объясняет филолог Гасан Гусейнов, само слово «категория» состоит из двух частей: глагола, обозначающего публичную речь, и приставки «ката» — она как раз указывает направление этой речи: «Следовательно, категория — слово, обозначающее любую реальность, которая является предметом речи и мысли».

Аристотель в «Органоне» предложил 10 категорий — способов описать все сущее:

— Категория сущности

— Категория времени

— Категория пространства

— Категория качества

— Категория количества

— Категория отношения

— Категория действия и категория претерпевания

— Категория пребывания (состояния)

— Категория обладания

В дальнейшем слово «категория» станет предельно общим фундаментальным понятием, которое будет выражать связь тех или иных областей знания.
Аристотель описал модель Вселенной, которая оставалась главенствующей среди ученых до конца Средних веков

Глядя на небо, Аристотель, как и его предшественники, пытался разгадать тайну Вселенной. Он был сторонником геоцентрической модели мира, считая, что Земля находится в центре, а вокруг нее движутся другие планеты и Солнце. За основу теории он взял уже существовавшие концепции о сферах.

В своей книге, описывающей развитие представлений человечества о космосе, итальянский физик Карло Ровелли констатирует: «Вскоре кто-то (возможно, Парменид, а может, Пифагор) понял, что сфера — самая разумная форма для этой парящей Земли, для которой все направления одинаковы. А Аристотель привел убедительные научные доводы, подтверждающие сферическую природу как Земли, так и небес вокруг нее, где небесные тела движутся своими путями».

Трактат «О небе» Аристотеля на многие сотни лет сформировал представления об устройстве Вселенной. Именно такую модель мироздания преподавали в школе Данте и Шекспиру. Только Николай Коперник, подхватив идею Аристотеля, трансформировал ее, предположив, что в центре находится не Земля, а Солнце.

В основе любого научного знания лежит наблюдение. И Аристотель пристально смотрел не только на звезды. Его одинаково интересовало, куда на зиму улетают перелетные птицы и чем плесень отличается от грибов.
Аристотель — первый и главный теоретик риторики

Аристотель считал, что риторика — универсальное знание, ведь способность говорить дается нам от природы. И как мы учимся пользоваться своим телом, так же нужно учиться пользоваться своими мыслями. Как раз для этого и созданы правила риторики.

Таким образом, суть искусства риторики состоит не в том, чтобы убедить кого-то (это можно сделать и без нее), а в том, чтобы научить человека правильно мыслить. Сначала нам самим должно быть ясно то, о чем мы думаем, а уже потом мы доносим идею собеседнику.

«Риторика нужна для того, чтобы в каждом конкретном случае находить возможные способы убеждения. Аристотель уподобляет риторику искусству врача, задача которого не в том, чтобы сделать каждого здоровым, а в том, чтобы приблизиться к этой цели или, чаще всего, облегчить мучения. Путь этот неблизкий, зато начало его доступно даже ребенку», — объясняет филолог Гасан Гусейнов концепцию Аристотеля.

Правила риторики можно легко запомнить, используя ладонь, где каждый палец соответствует одному правилу.

1. Определение темы (о чем будем говорить).

2. Построение или тактика речи (в каком порядке будем говорить).

3. Подбор нужных слов (они должны быть лексически и семантически верными, ясными, уместными и образными).

4. Тренировка памяти (хороший оратор должен запомнить, что, в каком порядке и какими словами будет говорить).

5. Но главное в речи, считал Аристотель, — это где и когда мы ее произносим, и все предыдущие правила становятся неважны, если не обращать внимание на это.

По Аристотелю, мы все постоянно взаимодействуем друг с другом и являемся частью большого социального пространства. Овладев риторикой, мы сможем эффективнее договариваться.
Аристотель задал вектор осмысления понятия «счастье» на 2000 лет вперед

В наши дни исследования о том, что делает человека счастливым, появляются регулярно. Оказывается, не всегда это чувство связано с физическим здоровьем, материальным благополучием или возрастом.

Аристотелевская идея о том, что счастье у каждого свое, актуальна до сих пор. Например, полагал он, если спросить об этом мудреца, раба и ребенка, то мы получим совершенно разные ответы.

Психолог Дмитрий Леонтьев обращает внимание на другую важную составляющую аристотелевского понимания счастья: «Это не просто что-то, что мы получаем или находим, — это всегда некоторая внутренняя работа».

В древнегреческой традиции счастье неразрывно связано с понятием блага. Философ Алексей Глухов объясняет его так: «Благо — это то, к чему все стремятся, это цель наших поступков и занятий. В конечном счете благо является смыслом нашего существования. Самая естественная вещь для каждого человека — подумать: “Зачем я живу?” Эту цель, а не что-то абстрактное и очень сложное и нужно осознать как благо».

Аристотель считал, что подлинное благо (= счастье) мы получаем от интеллектуальной деятельности, способности реализовать наши наивысшие способности. Это могут позволить себе только философы. Остальные вынуждены гнаться за кажущимися благами — накоплением денег, получением удовольствий.

Платон считал, что познать благо можно, лишь ответив на главный вопрос: для чего я здесь живу? «Для Аристотеля самопознание не является проблемой. Политическое сообщество уже обладает всем необходимым знанием о благе, о возможностях человеческой самореализации, о том, какие дороги открыты для достойного человека в мире. В случае если это идеальное образцовое сообщество добродетельных людей», — указывает Алексей Глухов.

Таким образом, Аристотель убеждает нас в том, что счастье возможно — нужно лишь развивать в себе необходимые для этого добродетели.
Аристотель назвал человека «политическим существом»

Это, пожалуй, одно из самых известных высказываний Аристотеля.

Он считал, что первичная и основополагающая потребность человека — это общение с себе подобными. Именно речь (логос) дает нам возможность рассуждать не только о своем благе, но и чужом. И, в отличие от животных, мы оперируем абстрактными категориями, такими как добро или зло.

Историк Александр Марей поясняет, что, по Аристотелю, первый уровень человеческого общения — семья, следующий — контакты с большим количеством людей на уровне поселения, а последний — взаимодействие в рамках полиса ради всеобщего блага. Это и есть политическое общение.

Справедливость, по Аристотелю, — это высшая воспитываемая добродетель. Но она сама по себе не существует, а появляется только по отношению к другому. Аристотель выделяет два ее вида: уравнивающую и распределяющую. Первая, говорит Александр Марей, в частности, утверждает равенство всех перед законом: богатый и бедный ответят за преступление одинаково. А вторая задействуется во время политического общения: благо распределяется пропорционально вкладу каждого человека в строительство полиса.
Дата публикации
23.04.2021