Социализм-это самоубийство народа
 

Социализм-это самоубийство народа
 

Полемика
 

«Огонек» № 14, апрель1994 года

Политика, проводимая командой Гайдара, не была либеральной. Это была политика жесткого регулирования.Гайдар давно не в правительстве, но ярый спор продолжается: туда (не туда) пошли с его легкой(не легкой) руки? Если шире-дискуссия идет о сути либеральных реформ в России: что это такое и с чем ее едят? Начались реформы в конце концов или нет? «Новый курс» нынешнего правительства пока оценить трудно: с одной стороны, антирыночные слова и декларации, с другой-вроде бы продолжение «монетаристского курса» и борьба с инфляцией как первоочередная задача. А для того, чтобы разобраться, ужно опять-таки вернуться к «истокам»-оценить деланное.
Публикуемая ниже полемика известных экономистов Л. Пияшевой и А. Илларионова дает представление об остроте разногласий даже в одном лагере; читателю же судить кто прав.

Во-первых, на мой взгляд, проводившаяся командой Гайдара политика не была либеральной. Напротив, это была политика жесткого, часто умышленно гипертрофированного государственного регулирования. Весь же либерализм сводился лишь к произнесению слов из либерального лексикона. Экономисты из правительства говорили о снижении роли государства в экономике, но в это время больше, чем когда-либо, раздувался чиновничий аппарат, а экономический процесс все сильнее ставился в зависимость от тысяч постановлений, разьяснений и указов.Разве можно было считать либеральным проект приватизации, при котором переходу в частные руки подлежит менее 30 процентов собственности, а сам процесс растянут на несколько лет? И уж никогда так активно не печатались деньги, никогда так щедро не раздавались обещания, и никогда чиновники так не злоупотребляли выдачей лицензий, льготных кредитов, как в период «жесткой денежной политики» и «финансовой стабилизации» по Гайдару.

-Реформа была либеральной только в части размораживания цен. Это был верный шаг, естественным результатом которого стала свобода торговли. Создание рыночной инфраструктуры, возникновение целых городов мелкооптовой и розничной торговли-все это, безусловно, полезно для каждого из нас как потребителя. Но высвобождение цен на товары не сопровождалось освобождением цен на средства производства и приватизацией. Она началась лишь через год, но и сейчас вопрос о переходе государственной собственности в частные руки остается в принципе нерешенным. Максимально запутанный, тяжеловесный и непонятный механизм приватизации и ситуация всеобщей неопределенности привели к тому, что находящиеся в подвешенном состоянии российские предприятия, не успев провести модернизацию и создать новые связи, почти полностью уступили потребительский рынок товарам из-за рубежа-из Турции, Индии, Китая. Одежда и обувь, бытовая техника и компьютеры, мебель и автомобили. Открыв наш необьятный рынок для производителей из других стран, мы одновременно потопили и нашу легкую промышленность, и автомобилестроение, и производство лекарств. А ведь если бы приватизация была проведена сразу и будущее предприятий было бы им известно, наш неплохой текстиль и наши недорогие автомобили вполне могли бы оказаться конкурентноспособными. Не велась сколько-нибудь эффективная антиинфляционная политика. Все это не дает мне права говорить о либеральности гайдаровского курса реформ. На мой взгляд, наиболее точно направленность этого курса выражает название президентского указа о коммерциализации… Именно так можно назвать процесс перехода государственной собственности в распоряжение директорского корпуса. Оставаясь государственным и сохраняя бюджетную подпитку, фабрики и заводы в огромной массе стали средством обогащения аппарата, получившего возможность на коммерческой основе распоряжаться их прибылью. Естественно, что в подобной ситуации вся энергия руководства предприятий нацелена не на модернизацию и поиск партнеров, а на выкачивание из бюджета все новых дотаций и перекладывание все большей части прибыли в свой карман. А уничтожение системы ограничения чиновных аппетитов привело к небывалым масштабам воровства и коррупции. Пэтому первым следствием подобной коммерциализации социалистической экономики стала ее всеобщая криминализация.

-Когда «монетарист» Б. Федоров отличается от «инфляциониста» В. Геращенко тем, что борется за инфляцию в 20, а не 25 процентов в месяц, то к монетарному курсу это никакого отношения не имеет. Монетарный курс предполагает только два подхода к денежной эмиссии: либо она соответствует темпам роста валового национального продукта, либо рост денежной массы устанавливается законодательно. Если бы Федоров боролся за подобные меры, его можно было бы назвать монетаристом. Правительство же Гайдара раздавало кредиты, и поддерживало убыточные производства так широко, что называться антиинфляционистским оно не может. Да и что это за программа финансовой стабилизации, результатом которой является инфляция в 2000 процентов в год!
Конечно, правительство можно оправдать тем, что его решения принимались в силу обстоятельств под давлением лоббирующих групп. Существовали обязательства перед отраслями, корпорациями, предприятиями. Не было принято законодательство о банкротстве. Шахтеры не согласились принять политику свободных цен и замороженных заработков. В результате правительство было вынуждено отказаться от проведения в жизнь тех. принципов, которые провозглашало. Однако, отказавшись в деле, оно продолжало твердить обществу о финансовой стабилизации.

-Запущен в действие инфляционный механизм. Правительство печатает и выдает инфляционные кредиты. Круг обязательств таков, что это уже называется инфляционной спиаралью. Сегодня ее остановить можно только силовыми решениями. Прекращение же выдачи кредитов и производства взаимных зачетов немедленно приведет к серии банкротств.
Ифляционная спираль делает невозможным долгосрочное инвестирование. Тем самым будущее России поставлено под большой вопрос. Продаются основные капиталы. Происходит дезинвесирование (вымывание капитала из экономики). Не идет модернизация предприятий. Естественно, что вскоре все мы окажемся на бобах.
Процесс приватизации задумн так, что нет банкротства предприятий. Это значит, что не идет структурная перестройка экономики. Труд и капитал не высвобождаются и не перетекают из одних отраслей в другие. Создалось ситуации всеобщей стагнации и падения производства. В какой-то момент все это может рухнуть. Цепь банкротств, разорение банков, бирж, предприятий и массовая безработица застойного характера. Тем временем российские производители все больше вытесняются с рынка западными и восточными, и нашей экономике с каждым днем все труднее встать на ноги. Разваливается наука. Все это может привести к тому, что единственной функцией России на мировом рынке будет продажа сырья-нефти, газа и леса. Это катастрофически невыгодно.

-Выход в приватизации. Еще в начале реформы мы разработали программу всеобщей чековой приватизации, по которой каждый обладатель чека получил право на долю государственной собственности. Повторю: не право стать хозяином акции инвестиционного фонда, а право стать совладельцем своего или любого предприятия, земли или недвижимости. Естественно, что по нашей программе переходу в частные руки подлежало не 30, а более 90 процентов собственности государства. Сегодня, хотя очень многое уже упущено и реализация подобной программы столкнулась бы с гораздо большими трудностями, я по-прежнему считаю это самым разумным путем. Однако так как программа чековой приватизации уже началась, я бы постаралась наполнить собственностью существующие ваучеры. Вообще каждый из вариантов приватизации имеет свои плюсы и минусы. Важен результат. Поэтому если бы обществом была принята, например, аукционная модель, мы были бы готовы реализовать и ее. Но и в этом случае программа должна быть всеобщей, сжатой во времени и минимально зависимой от воли чиновников. Ведь сейчас, когда комисси по приватизации решают, кого допустить к аукциону, это делается за гигантские взятки.

-На мой взгляд, все это чистой воды фикция. Никакой смены курса нет. Нынешнее правительство так же, как и раньше, говорит о финансовой стабилизации и борьбе с инфляцией, занимается санацией предприятий, распределяет кредиты, устанавливает таможенные пошлины и проводит приватизацию. Ни по одному из принципиальных моментов его действия не отличаются от действий предыдущей команды. Черномырдин-продолжатель того курса чиновничьих реформ, который начал Гайдар. Отличие состоит лишь в том, что команда нынешнего премьера не употребляет тех экономических терминов либерального лексикона, которым щеголял Егор Тимурович. Во-первых, они с ними незнакомы, во-вторых, употреблять их сегодня невыгодно.
Что касается «социально ориентированной экономики», то у меня есть сомнения в том, что аппарат, выразителем интересов которого является нынешнее правительство, реально заинтересован в ней. К тому же в отличие, скажем, от Явлинского правительство до сих пор не имеет какой-либо четкой программы. Кроме того, нужно сознавать, что никаких других ресурсов, кроме сырьевых, в стране по-прежнему нет.