-Я бы не очень хотел это обсуждать-тогда я должен сказать, что подаю в отставку в знак протеста. А это не так. Не совсем так. Единственный политический мотив-витающее в воздухе ощущение, что грядет очередное ужесточение.

-Не могу разачароваться в новой власти, поскольку у меня не было на ее счет никаких иллюзий. Я не хочу сказать, что эта власть хуже прежней или что она не оправдала моих ожиданий. Здесь другое: я понял в конечном итоге, что не на кого надеяться, кроме как на самого себя. Надо рассчитывать на свои силы, знания, умения. Социализм который у нас понимал как коллективную безответственность за коллективную бездеятельность, кончился. Надо становиться индивидуалистом. Я не был в команде Горбачева, но я и не в команде Ельцина. Я чужой для них. И не в последнюю очередь потому, что родился не в России-мне передавал, что в очень высоких кабинетах обсуждают: как это полуузбек-полуеврей, родившийся в Самарканде, руководит русским телевидением?

-Я, конечно, далеко не идеал. Но никогда никого не предавал. Я никогда не звал никого работать со мной, я звал людей делать какое-то дело. Я холодный человек, и мне действительно все равно, что будет с кем-то из моих коллег. Если я вижу, что дело погибло и его не спасти, я в нем не останусь. Помните, у Высоцкого: «Я из дела ушел, из такого хорошего дела. Ничего не унес. Отвалился в чем мать родила…»

-Я думаю, что какая-то часть моих оллег скажут, что Сагалаев заметался, чует перемены и сбегает от греха подальше. Ну, во-первых я ухожу от административной работы, но займусь творчеством и останусь председателем создаваемого сейчас в «Останкино» программного совета, в который войдут профессионалы и эксперты ТВ (я надеюсь, что «НГ» в этом совете примет участие).

-Его дела настолько плохи, что, даже если считать, что я ушел на шестой канал, это все равно что пересел на тонущий корабль. На примере шестого канала я понял, насколько по-прежнему велико сопротивление тому, чтобы появилось действительно независимое телевидение. Вот если бы я обил сто порогов, кинулся на колени: «Батюшка, свет ты наш, Борис Николаевич, или Михаил Никифорович, или Геннадий Эдуардович, дозвольте мне, болезному, иметь свой небольшой канальчик» (да поклялся бы им на верность, да отдал бы контрольный пакет акций доверенным лицам этих светозарных «батшек»,-вот тогда я мог бы, вероятно, на что-то рассчитывать. Только, извините, мне бы уже этого не нужно было, весь смысл в том, чтобы было не телевидение, скажем, а телевидение Сагалаева.