Форум "Солнечногорской газеты"-для думающих людей

СТАНИЦА ВЕШЕНСКАЯ
19.VII— 6.VIII 1930 ГОДА
тот дом для меня исторический,—
сказал М. А,,
указывая на соседний дом,— в нем
я написал почти весь «Тихий Дон».
Мы стояли у окна его «собственного»
дома; соседний дом был обычным
казачьим куренем, с закрытым крылечком,
беленький и уютный. «Я нанимал
там две комнаты в 26-м году,
и мы жили всей семьей...»
Его знаменитый «собственный» дом,
о котором литературная братия распускала
все время сплетни («Шолохов
построил себе дом...»), мало чем
отличается от обычных домов Ве-
шенской станицы. Три комнаты, по
московскому масштабу очень низких,
передняя с лежанкой, застекленная
галерейка — вот и все великолепие
шолоховских хором.
Кухня и все хозяйственные кладовушки
помещались «в низах» — помещение
под домом, очень чистенькое,
с русской печью и прочим, как
полагается в деревне. Здесь заправляет
всем «бабушка Даниловна» —
мать М. А., ворочается неуклюжая
Санька — загорелая толстая казачка,
с большими серебряными серьгами,
ее помощница.
Обстановка комнат не носит никакого
индивидуального отпечатка,
это обычная провинциальная квартира,
с трафаретными занавесками на
окнах, с плохими картинами на стенах,
сборной мебелью. Спальня с горами
подушек, детской кроваткой с
кисейным пологом и прочим. «Кабинет
». Никогда не сказала бы, что это
кабинет молодого писателя! Маленькая
комнатка; кровать, над которой
на ковре развешано огромное количество
самого разнообразного ор у жия;
несколько ружей, казачья шашка
в серебряных ножнах, нагайка с
рукояткой из козьей ножки, ножи,
револьверы. В углу этажерка с пластинками
для патефона, письменный
стол, шкаф с книгами в хороших переплетах.
Книги почти все дореволюционного
издания, классики, критики:
Толстой, Тургенев, Герцен, Белинский,
Бунин, Андреев, Блок. А за ними,
у стены шкафа ютятся современные
книжки. Их немного. На письменном
столе нет привычных, обычных
нашему глазу вещей: письменного
прибора и прочего, стоит чернильница
и лежит ручка. Да останавливает
внимание только желтый портфель,
туго набитый, очевидно, бумагами.
Это единственный предмет, который
хотя бы косвенно намекает на «профессию
» хозяина комнаты.
В маленькой столовой — большой
четырехламповый радиоприемник и
патефон.
Двор— обычный деревенский двор;
есть амбар, где летом живет бабушка
(«прохладнее») и в жару обедает
там же; сарай с сеном, другой, где
живут корова и серая лошадь (опять
же знаменитый «серый жеребец»,
оказавшийся довольно старой военной
лошадью, слепой на один глаз...),
курятник... Вот и все «поместье» Ш о лохова,
о котором было так много
разговоров в рапповских кругах.
Да, еще не менее знаменитый
«баркас»— небольшая рыбацкая лодчонка,
изрядно протекающая и требующая
снятия обуви, когда мы переезжали
на ту сторону купаться.
Сколько сплетен я слышала по поводу
всего этого от досужих литературных
сплетников!
Еще в прошлом году М. А. звал
приехать в Вешенскую, а этой зимой
чуть ли не ультимативно ставил этот
вопрос, заявляя, что иначе «дружба
врозь». Мне и самой хотелось посмотреть
обстановку, в которой ж и вет
он, посмотреть его в обычной,
житейской обстановке, попробовать
понять этого своеобразного, необычного
человека, сумевшего в свои
20— 21 год («Тихий Дон» он начал писать
в 25-м году) дать такие глубокие,
тонкие по психологическому анализу
страницы «Тихого Дона» и свои
небольшие рассказы, яркие, незабываемые.
С тех пор как я увидела этого маленького
паренька, с его усмешкой
(он усмехается часто даже тогда, ког да «на душе кошки скребут»), с глазами
«молодого орелика», как охарактеризовал
его Серафимович, немного
холодными и определенно насмешливыми
(при разговоре вдруг,
одним словом, характеризующим человека),
он глубоко заинтересовал
меня. «Откуда он знает все это? —
недоумевала я.— Ведь надо же п р о жить
хотя бы некоторое время на
свете, чтобы так тонко понимать женскую
душу, ребенка, старика...» З а гад ко й бы л о все это для меня.
З агад кой остало сь и п о сл е п р е бы в а ния
в В еше нской . За сем ью замками,
да еще за о д н им д е рж и т он свое нут ро.
То л ь ко и з р е д к а и всегд а со в е р ш
е н н о н е ож и д а н н о блесне т ка ко й -то
луч. И сно ва по ту хне т. Я знаю толь ко,
что если я, старуха, не ра згада ла этого
че ловека , то и все о к р уж аю щ и е
тож е е го не знают. О н жи ве т ка ко й -
то свое й о с о б о й ж и з н ью , и н о гд а о б ращая
в ним ани е на мел о чи , о к р у ж
аю щ и е е го (вы б р о си л все цветы из
комнат: «без них л учше»), и н о гд а не
замечая или делая вид, что не зам ечает
о б с та н о в ки и лю д е й , о к р у ж а ю щих
его.
Охота, ко т о р о й о н увлекается,
рыбна я ло вля и п р о ч е е н уж ны ем у не
сами п о себе, а для ка ки х -то своих
осо бы х ц ел ей ; ем у н уж н а п о е зд ка в
степь, но чевка на б е р е г у Дона, возня
с сетями для т о го , чтобы по лучи ть
эм о ц и о н а л ь н ую за р яд к у , ч то -то ещ е
яр че п е р еж и ть , заставить д р у ги х го ворить,
р а с крывать свое со кр о в е н н о е .
О т сю д а е го п о с то я н н о е п о д д р а з н и вание
лю д е й , и н о гд а н е ож и д а н н о е и
п р о в о к а ц и о н н о е , с о б е се д н и к от н е ож
и д а н н о с ти не усп е е т спрятаться за
слова, а он все к у д а -то откладыва ет и
подмечает . О се б е го в о р и т очень
с к уп о , и з р е д ка и всегд а н е ож и д а н н о .
Так, о д н о -д в а слова, и надо всегда
быть на чеку, чтобы поймать это неож
и д а н н о вырва вшее ся сло во, с о п о ставить
е го и хоть н ем н о го понять,
уяснить этот сл ож ны й об р а з .
Ну вот, та ким образом и решили мы
свою поездну в Вешки. Конечно, знай
я, что т а к тр уд н о добраться о т Мил-
лерово, я, п ож а л уй , не р и с к н у л а бы на
это, но я с тр аш н о рада тепер ь, ч то по
не знанию решил а еха ть . Разрешив
б л агопо л учн о вопрос о маши не благодаря
любезности в о к р уж к ом е , мы
выехали из Миллерово в 2 часа дня.
Солнце пекло не стерпимо; на дороге
пыл ь лежала толстым слоем и та-
ная то н ка я , мелная пыл ь, ч то забиралась
во все п о ры тела. Не пр ошло
и получаса, к а к мы п р е вр а ти л и с ь в
н а с то ящ и х арапов и перестали проя
вл ять даже слабые п о пы т ки защ и ти
т ь с я от нее. Одну с п у т н и ц у мы высадили
в Ольховом Р о гу (всп омин ает ся,
что здесь Г р и го р и й ч у т ь не у т о нул,
ногда возвращался со ста н ц и и
Миллерово), д р у ги х — в ста н и це Кошара;
и от туд а уж е поехали одни.
Солнце сп у с ка л о с ь , стало пр о хл ад ней,
пыл ь одолевала меньше. Ехали
по мало ра збитой дороге, а и ногд а и
прямо по целине, по седой от полыни
степи . Кругом необъятная степь , идет
уб о р ка хлеба. Везде м аш и ны , ко си л ки,
и там и сям ды м ки , ра ботаю т моло
ти л ки . Ч у в с тв уе тс я , что здесь почти
нет е д и н о л и ч н и ко в ; либо кол хозы работают
день и ночь (н о ч ью я р ки е факелы
о свещаю т гр у п п у : м оло тилку,
над ко то р о й развевается кр а сны й
флаг, и ко п ош ащ и х с я около нее лю дей),
либо зерносовхо зы.
Они ра спахал и огромн ое ко л и ч е с т во
ц ел и ны. Куда ни ки н еш ь взгляд —
везде черная па хота без единой межи,
и даже все д оро ги зап ахали т р а к т о ры.
Вот идет и х целая нолонна, разры
хл я я д и с ко вы м и боронами в сп а ха н н
ую степь. Впервые видела я и х работу.
И она произвела большое впечатление:
сила ч у в с т в уе т с я , мощь.
Изредка попад аю тся балки, п о к ры тые
лесом, главным образом о со корь
и верба, и по ним т я н у т с я без конца
«хо хл ач ьи слободы» и каза чьи с та н и цы...
Не доезжая 35 верст до Вешенской,
л о пнул а шина. Шофер долго возился с
ее п о ч и н н о й ; солнце зашло; о товсю д у
возвращались с полей люди; пр о е зж а ли
верховые, четно р и с у я с ь на вечернем
небе, гр ом ы ха л и ко си л ки , перек
л и к а л и с ь люди. Издали д оносил ись
песни. Сильнее чув с тво ва л и с ь с те п ные
за п а хи ; по лынь , чебрец. К р уж и л
и сь ястреба, щебетали ка ки е -то п и ч
у ги .
С колесом не ладилось, пр иш л ос ь
на би ть е го т р я п кам и , и, хромая, по
темней степи , без д оро ги добрались
до К ар ги н сн о й с та н и цы . И здесь во
дворе сельсовета, на машине, у с т р о и лись
на ночлег.
Глядя на темное небо, в сл уш и ва л и с ь
в д ере венс к ую т иш и н у , изредка преры
ва ем ую лаем собак и далеким пением.
вспоми на ли сь , ож и ва л и с т р а н и цы
«Т ихо го Дона», пр ио бре та ли реальность
и с то р и ч е с ко го дей стви я. Тан и
у сн у л а я вспоминая...
У тр о был о я р ко е , со л н е чн о е . П о ти
хо н ь к у , чтобы не р а зб уд и ть И го р я ,
вылезла я из маши ны и пошла на
пл ощадь . Ц е р ко в ь с кр а сны м флагом;
р я д ом школа. П о ср е д и п л ощ а д и отго
р о ж е н н о е м е с то с п амя тн и ком ч е р ным,
д е р е в я н ны м и надп ись: «Борцам
П р о л е та р с ко й р е в о лю ц и и , п о ги бш им
в б о р ь б е с б анд и ти зм ом ». И в о к р у г
о го р о д , о ч е в и д н о , шко л ьны й . На
этой п л оща ди п о р о л и М иш к у К ош е вого.
На кры л е ч к е шко лы сидит ж е нщ и н а
с р е б е н к ом . Д р у га я , п р о х о д я мимо,
кр и ч и т ей : «Тебя мы вчера выбрал и
в совет п о р ем о н т у шко лы. Так уж
там см о тр и , тепер ь ты несешь ответственность...
» Сразу па хнул о новой
ж и з н ью , и кр а сны й флаг на ц е р кви
о с о б е н н о я р к о загор ел...
Получив в со в хо зе но вые камеры,
мы помчались в В еш е н с к ую . Вот нав
с тр е ч у — кр а сны й о б о з . На п е р е д ней
те л е ге развевается кр а сн о е знамя
с н а д п и с ью : «Выполним на 100%
х л е б о за го то в ки !» И дли нна я в е р е н и ца
те л е г с т у го набитыми мешками
м е д л е н н о п р оплы вает м им о нас.
Чем б л иж е к Веше нской , тем си л ь нее
чувствуется близо сть р е ки. Чаще
по п ад аю тся гл у б о к и е балки, зар
о сш и е л е сом и к у с та р н и ком ; тянет
п р о хл ад ны м в е те р ком . Вот и Д о н
блеснул си ней ле нто й ср е д и густых
п р и б р еж ны х лесов. И д ал е ко, куда
глаз не достанет, по Д о н у тянутся
станицы, ве тр я ны е м ел ьн ицы, хутора.
Вот и х у т о р Базки. Значит, с к о р о и
Вешенская, по «Тихому Дону».
М ч им с я по -н ад Д о н ом , п е р е е зж а ем
шаткий мост, ка ки е -то лю д и с е р д
и то кри ча т ш оф е р у : «По м о с т у тиш
е !»,— на что он то л ь ко кр ути т го л
о во й . И мы в Вешенской.
Вот РИК, гд е д опр аши вал и Лихачева,
кр а сн о е ки р п и ч н о е здание. Вот
старая ц е р ко в ь на п л ощади , где Григо
р и й пр ин имал п р и ся гу . То чно по
д авно зна ком ы м местам ходишь...
Бросили в РИКе вещи и спр аш и ваем
п р ед сед ател я — как найти Ш о л о хова.
«А он уж е н е с ко л ь ко раз п р и ходил,
справлялся, не п р и хо д и л а ли
машина»,— он пр е ры ва е т р а з го в о р и
п о д хо д и т к тел еф о ну . Разносит к о го -
то, кто д о п у с ти л , чтобы машина сто яла
4 часа в сутки. «Ты д о лж е н д о биться,
чтобы все двадцать че тыр е
часа машина работала»,— с т р о го го во
р и т он. М и н у т пять идет разнос,
чувствуется настоящий фро нт , го р я чее
с тр ад н о е время , где каж ды й
час д о р о г . И опять радостная мысль;
а вот это новая ж и з н ь ! «Тихий Д о н » с
е го см у тны м и делами — уж е п р о шло
е; к р у го м строи тся новая ж и знь .
«Идите п р ям о по этой ул иц е, у Ш о ло
хова д ом л учш е всех, отметней...»
Пошли — и с тол кнул ис ь с М. А. По
п е р в ом у в з гл яд у тр у д н о узнать о бы ч н
о го , м о с к о в с к о го Ш о л о х о в а . Этот—
почти б ри тая голова, майка, чи ри ки
на б о с ую но гу . З а го р е лы й , кр е п ки й ,
ну и, ко н е ч н о , не измен ная т р уб ка в
зубах. Передавая наши д о р о ж ны е
впечатления, д ош л и д о « о тметного»
дома. То ль ко и отметина, что высокая
антенна да н о вень ки й за б о р у палисадника.
Ч ер ез полчаса сидели мы за стол
ом и насыщались ч у д е с н о з аж а р е н ными
к ур о п а т кам и , пили чай, м о л о к о
и защищал ись от настойчивых х о з я ек,
считавших наши ж е л у д к и б е з д о н ными.
К с ож а л е н ию , И го р ь подкачал :
приехал с т ем п е р а т ур о й и ан ги но й. Но
он с то й к о п е р е н о си л ее на ногах и
д аж е ход ил на о хо ту , п р о л еж а в в
постел и т о л ь к о од и н день.
Р а сп о р яд о к дня был таков: вставала
я р а н о — в пять -шесть часов; усаживалась
на кры л е ч ке , грел ась на
со л ныш ке и на блюдала н е то р о п л и в
ую д е р е в е н с к ую ж и зн ь . По д в о р у
уж е д авно хозя йн ичала б абуш ка; к о ро
ва п о д о е н а и отогна на в стадо; Николай,
д о б р о д уш н ы й парень, ведет
с е р о го поить к Д о н у ; б абуш ка к о р мит
к ур , у ко ры та х рю к аю т п о рося та
(М . А. о б ещ а е т зимо й п р иве зти ко л басу
из ни х!). Со б а ки — ч е ты р е ! —
р а з н о го возраста (о хо тн и ч ь и ) р а с тянулись
в тени. Тихо и с п о к о й н о ; сид
иш ь и лень д умать о чем -н и б уд ь .
В 8 часов встают все обитатели.
П е р в о й высовывает б е л о б ры с ую го л
о в е н к у из тем н о й комна ты Светлана,
ж м у р и т с я (спят с закрыты ми о кн а ми
и ставнями) и н е р еш и те л ь н о выпо
лзает на крыл ьцо .
М. А. начинает возиться с р а д и о и
ловить ра зные станции; Горя с к н иж кой.
М а р ь я Петровна, сдав с в о е го д в у х л
е тн е го Ш у р и к а матери (она о бы ч н о
уно сил а е го к себе д ом о й и там возилась
с ним), «собирал а на стол».
Начинался завтран и чаепитие. На
столе появлялась огромн ая сковорода
с ж а р еным картофелем, котлетами
или д р у го й снедью, которая и была
обычно оч ищ ена дотла; затем чай с
чудесным медом, впи тавшим в себя
все сте п ны е ароматы, а особенно «чо-
бор», и с клю ч и те л ь ны й по ароматно-
сти мед! После чая разбредались кто
куда. Обедали в два-три часа и до такой
степени плотно, что мы с Игорем
прямо изнемогали. Кормили нас и
стерлядью, и молодым барашком, дикими
у т кам и , к ур о п а т кам и , цы п л я та ми.
Подкладывали, не сп р аш и ва я согласи
я, а после обеда обязательно пи ли
холодное молоко. Часов в семь чай
с калачами, бабуш ка и х и с к лю ч и тельно
в к у сн о печет, а на ночь: «Не
хочет ли к то -н и б уд ь молочка?»
Мне М. А. отдал свой кабинет; часто
н о чью я просыпа лась и ни н а к не
могла сообразить, почему над моей
головой сверкает ш аш ка и торча т д у ла
р уж е й . И горь сперва спал в с то ловой,
а когда приехал Кудашев, переселился
на сеновал, куда тол ьно что
привезли н е скол ь ко возов д уш и с то го ,
м ягко го сена; и хо тя к ним на ночев-
ну пр ихо ди л и и собаки и корова п о к у шалась
забраться в незапертые двери
сарая, им та к нравилось спа ть на
сене, что они со всем мирил ись.
Жена М. А .— Мария Петровна о т неслась
но мне мило и приветливо,
всячески у хаж и в а л а за мной, поверяла
свои горе сти и о го р че н и я , ра с с ка зывала
о М. А. (но сдержанно). Все
хозя й с тво ведет мать М. А .— Даниловна.
У Марии Петровны большая
родня: отец, мать, сестры — тр и , брат.
Сестры у ч и т е л ь с т в ую т в р а зны х местах.
Отец, Громославский, бы вши й
атаман, пошел добровольцем в Красн
ую А рм ию , и когда белые захва тили
Б у ка н о в с к ую , он был арестован, четы
р е месяца дожидался смертной ка з ни,
а затем получил восемь лет к а то р ги.
Освободили его кра сные. Этакий
б равый назачий офицер с седыми
усами и отл и чно й военной вып р а в ко й .
Мария Петровна ра ссказывал а мне:
«Работает М. А. по ночам, и ногда вечером
п о сп и т и всю ночь работает. А
то за п р яж е т серого и уедет по х у т о рам.
И снова за работу.
О д и н из первых ра ссказов — «На-
халенок», с ко л ь ко р а до сти бы л о у
нас, ко гд а он был напечатан! Он п о лучил
200 р уб л е й за него».
«А какая у н е го была уве р е н н о с ть
в своих силах! Он го в о р и л мне: у в и дишь,
меня б у д у т п е р е в од и ть на и н о странные
язы ки!»
«Нам очень тр у д н о бы л о жи ть , но
он у п о р н о работал и был уб еж д е н ,
что д о б ь е тся своего...»
Показывала м н о го фотографий ...
Вот М. А .— сидит в чашке с в од ой ,
ем у го д -п о л то р а , с кр е с том на гр у д и ;
вот о н мал е н ь ким гим н а зи с ти ком —
п р и го то в иш ка ! Группа — отец, мать и
он лет 12; вот М. А. п р о д о т р я д н и к
(к ом и с с а р !) в кож а н о й к у р т к е и ке п ке,
ч уд е сны й па рень !
Светланка — коп ия отца: такой ж е
в и хо р то р чи т над ум о р и т е л ь н о -к р у -
тень ким л о б и ком , то л ь ко глаза не
отцо в с ки е , с е р о - го л у бы е . А мале нь кий
Ш у р и к (п о тр ад и ц и и назвали по
д е д у А л е к с а н д р ом ) п о х ож на мать.
Д аниловна очень лю б и л а со м ной
р а з го вари вать : ко н е чн о , главной тем
ой был М . А. «Мы с о тц ом из п о сл
е д н е го тянулись, чтобы ем у дать
о б р а зо в а н и е ; спе рва он учился в М о скве,
а п о том в Б огуч аре. А тут взяли
е го м ал ьч иш кой и сделали и н сп е к то р
ом по п р о д о в о л ь с т в ию , п р о д о т р я д -
ни ком, он и б р о си л учиться...
Был он всегда ла сковый и п о сл уш ный.
М ы с о тц ом д уш и в нем не чаяли;
он для меня все на свете. Родни
у меня нет ни како й, о д и н он. Пусть
бы п е р е е зж а л в М о с к в у , разве я не
по н имаю , что ему ещ е м н о го надо
учиться, надо с ум ны м и лю д ьм и
встречаться. Пусть бы на ле то сю д а
пр и е зж а л , а зим у — в М о с к в е . П о влияйте
на него, Евгения Г р и го р ь е в на,
м ож е т , он вас послушается». И
слезы на глазах у б а буш ки Д анило вны...
Ухажива ет она за сы н ом , старается
все п р и го то ви ть , что он лю би т , и называет
е го М и н ь ка (для матери он,
М и нь ка , ведь сказал ж е М . А. мне
о д н аж ды , что «Нахаленок» — отчасти
а в то б и о гр аф и че с ки й рассказ).
Говорить с М. А. очень т р у д н о .
З амкнуты й, он и о себе го в о р и ть не
лю би т . Два в о п р о са интересо вали м е ня:
ко н е ц «Тихого Дона» и д ал ьн ей шие
темы работ.
На мой в о п р о с о б о ко н ча н и и «Тих
о го Дона» он сказал, что уж е п о л у чил
р а зр еш е н и е ГПУ пользоваться
всеми се кр е тны м и д о к ум е н там и , касающ
им и ся В еш е н с ко го восстания.
«Мне остались т о л ь к о охвостья».
«Меня смущает то, что пр и хо ди тся
комкать ко н е ц , иначе я не ул ож у с ь в
тр е т ью кни гу».
«Кончается: я о б ры в аю по л ь с кой
вой но й, куд а Г р и го р и й идет как кр а с ный
ком а н д и р . Боюсь, что б уд у т го вор
ить , что о Г р и го р и и б е л ом я го в о рю
больше , чем о Г р и го р и и кр а сном.
Но я иначе не м о гу — сл иш ком ра з растется
третья книга».
Говорила я и о н е о б хо д им о с ти п е ре
е зд а в М о с к в у , хотя бы на д ва-три
зимн их месяца.
«Зачем я поеду? — ж и в о ответил
он.— Ведь здесь к р у гом с к о л ь к о х о чешь
материала для ра боты. Растут
и к р е п н у т кол хозы . Я ведь всех их
знаю. И они меня знают. А что, Евгения
Г ри го рьевн а, м н о го есть п р о и
звед ени й из ко л хо зн о й жизни?»
«М н о го , но все они ни куд а не го д ны с точки зре ни я х уд ож е с т в е н н о й ,
начиная от знаменитых «Брусков»
Панферова».
«Ну, вот, не считаете самом н е н и ем ,
если я с кажу, что, если я напишу, я
на пишу л у чш е д ру ги х».
Я с п о к о й н о ответила, что ничуть не
сом н е ваю с ь в этом. И спр осила,
в се р ь е з ли он д умает о б этом.
«Да, повесть листов на десять».
«С ко л ь ко ж е време ни вам н уж н о
на это?»
«Месяца три »,— с о бы ч н о й свое й
у лы б ко й сказал он.
«Давайте пустим в хр о н и к е «Литер
а тур н о й газеты», что Ш о л о х о в р а б о тает
над п о в е с тью из ко л хо зн о й ж и з ни
».
«Зачем? — л е н и во спр аши вает он .—
Л учш е сразу».
«Для ч е го ж е мн е жи ть в го р о д е ,
гд е меня все р а здр ажае т, когд а
здесь работать есть над чем».
И я д о лж н а была согласиться, что
он прав. Если раньше, во время ра з ных
п е р е ги б о в , мн е казалось н е о б х
о д им ы м вырвать е го из этой обстановки,
ко то р а я дей ствуе т на н е го п о д
а вл яющ им , у д р у ч аю щ им и д аж е ра з л
а гающ им о б р а зом , то тепер ь , ко гд а
к р у гом закипает новая ж и зн ь и к о г да
он к ней относи тся не то л ь ко не
отр и ца те л ь н о , но д аж е со б и р а е т матери
алы (м н е М а р и я П етровн а го в о рила,
что о н связан с о д н им ко л хо зом,
дал им д е н е г на тр а к то р , бывает
там и п р о ч е е ) для повести, по с тан ов л
е ние РАППа о п е р е б р о с к е е го наЕсли нам нужн а яр кая, х у д ож е с т в е н ная
картина строи те льства но вой д е р
е вни , то ком у ж е ее и дать, как не
Ш о л о хо в у?
Заходит человен. «Михаил А л ек сандрович,
дай та ба ч к у , сил нет, к у р
и ть хочется». М. А. дает ему махорки.
«
А рю м к у водки выпьешь?» Ясно,
отказа нет.
Пришедши й — председатель Пле-
ш а ко в с ко го сельсовета.
«Ну, к а к колхоз?» — сп р аш и в а ет
М. А.
«Хорош! — бодро и весело отвечает
председатель,— 70 процентов п р о ч ны х
и к р е п к и х есть! Почти все, кто ушел,
вер нули сь снова в колхоз».
«А ка н п ожива ет Ми кишара ?»,—
вд р у г спр осил М. А. («Семейный человен!
» '). Тот засмеялся. «Приходил
ко мне, просил дать свидетельство о
по л ити чес ко й б лагонадежности , хочет
охо той заняться, р уж ь е к у п и л . Говор
и т : «У меня сын был красноармеец
»...»
«Да ведь ты сына -то у б и л ,— говорю
ем у .— Не дал ему свиде те льства »,—
зако нчил председатель, допил т о р о п ливо
рю м к у , пы х н у л папи росой и
1 Микишара — герой рассказа
М. А. Шолохова «Семейный человек».
7
завод не лепо и спл ошь формально . ушел, помахивая кнутом.
В его отношениях к окружающим,
семейным особенно, это характерно,
чувствуется та же сдержанность в
выражении своих чувств и настроении.
Только один раз, и то случайно,
видела я, как он приласкал и поцеловал
своего двухлетнего сынишку, а со
Светланкой всегда говорит как со
взрослой. Очень любит поддразнивать
ее, иногда доводя до слез.
История с Яркой (овцой). Чтобы не
резать дома теленка, его обменяли на
овцу. Вечером пришел дедушка Петр
Яковлевич, и начались разговоры о
том, что завтра надо зарезать Ярку.
Дедушка взял длинный нож, чтобы отточить
его для этой операции. Все
разговоры велись в присутствии Светланы.
Конечно, она заинтересовалась
и стала расспрашивать: «Дедушка, ты
будешь резать Ярку?..» Ей ответили,
что Ярку завтра отгонят в стадо, и
она успокоилась. Утром Ярка исчезла.
Светлана озабоченно ее искала и, чувствуя
что-то неладное, стала ко всем
приставать. Версия о стаде мало ее
удовлетворяла.
И вот отец начинает ее дразнить:
«Светланка, а ведь Ярку-то зарезали».
«Нет, ее отогнали в стадо»,— кричит
девочка.
«Это они тебя обманывают. Пойдем
к деду, там и шкура висит!»
Светланка бесится, а М. А. спокойно
наблюдает.
За обедом — та же история. Светлане
мать подкладывает в тарелку баранью
почку: «Ешь, Светик, ты ведь
любишь почку». «Ага,— торжествует
отец,— почка-то ведь от Ярки! Как же
она в стадо ушла без почки?» И прочее.
Я возмущаюсь: «Зачем вы мучите
ребенка?» «А зачем ей говорить неправду?
— возражает он.— Зарезали —
и зарезали».
Сколько шуток добродушных, но
иногда очень острых попадало бедному
Ваське — Кудашеву. Его аппетит,
сожженная спина и плечи (неумеренно
накинулся на солнце), бормотание
во сне — все подвергалось обстрелу.И
его словечки были иногда так неожиданно
метки, что и мы все, и сам
Васька хохотали от души.
Игоря он преследовал за отросшие
усы и бороду. И чего только не выдумывал
он, сидя за обедом, по поводу
усов. С дедушкой проделывались самые
разнообразные шутки. То на охоте
ему подсовывалось негодное
ружье, то будили его, как только он
закрывал глаза, и прочее. Словом, не
было ни одного человека, в котором
М. А. не подметил бы слабых сторон
и не начал бы подшучивать. Даже меня
он не оставлял в покое, хотя и
осторожнее, чем других, но все же
нет-нет, да и метнет стрелу.
С вечера начинаются сборы на охоту.
Все заняты набивкой патронов,
чисткой ружей, сбором снаряжения.
Помогают все: дед, Иван (брат Марии
Петровны); женщины готовят
«харчи», одежду. Чуть ли не до двенадцати
часов идет невероятная возня.
Собаки, предчувствуя охоту, нервничают,
обнюхивают вещи, толкутся
под ногами. Особенно озабочен
был М. А.
Ушли все спать на сеновал, наказав
бабушке разбудить в четыре часа утра.
У
тром из окошка я наблюдала «выезд
на охоту»: на линейке — М. А.,
Горя, Кудашев и Николай, охотники в
самых затрапезных костюмах. А у
М. А. нелепая фуражка защитного
цвета, от пользования ею как черпаком
для воды она съежилась и торчала
у него где-то на макушке.
Свежее, тихое утро. Подымалось
солнце («На синем пологе неба
доклевывал краснохвостый рассвет
звездное просо»,— вспомнила я фразу
из «Тихого Дона»),
Мычали коровы, собираясь в стадо.
М. А. открывал ворота и весело закивал
мне головой. А вечером усталые,
пыльные, голодные... Сколько
рассказов, приключений на охоте! И
24 куропатки! Ваську ругали. Он обстрелял!
Горя и М. А. говорят, что он
бегал по степи как угорелый, чем и
объясняется его успех. И опять безобидные
шутки и насмешки над счастливым
своим успехом (12 куропаток!)
.Кудашевым.
Вечером сборы на рыбную ловлю.
Вытаскиваются из амбара сети, приводятся
в порядок, опять соответствующие
костюмы, шубы и прочее.
Ночью над рекой сильно свежо. Берутся
фонарь и старые затрепанные
карты. От скуки публика режется в
дураки.
Поставили сети, и, когда поднялась
луна, М. А. приехал за мной. По тихому
зеркалу реки бесшумно скользила
лодка. М. А., стоя на носу, вытаскивал
сети и смотрел, не попалась
ли рыба.
И снова я вспомнила «Тихий Дон»,
Аксинью и Григория, весь аромат
этого удивительного произведения
особенно ярко чувствовался здесь.
Невольно, смотря на М. А., думалось,
нет ли некоторых автобиографических
черточек в Григории, в его сомнениях,
исканиях и шатаниях. И придет
ли он когда-нибудь совсем, совсем
к нам? М ного бы я дала за это,
и никаких трудов не надо жалеть,
чтобы крепче связать его с нами,
дать твердую опору, заставить чувствовать
его своим, а не травить, как
это делают враги и, что еще хуже, так
называемые «друзья и товарищи»,
«проклятые братья-писатели», как
го р ько жаловался он однажды в
письме. Я ничуть не сомневаюсь, что,
кр оме меня и Игоря, нет ни одного
человека, так близко заинтересованного
в дальнейшем развитии его писательской
карьеры. И он однажды в
письме так и сказал. Кстати, характерный
штрих: когда мы уезжали,
Мария Петровна, обнимая меня, думаю,
что искренне, благодарила за
то, что приехали, говорила всякие
ласковые слова. М. А.— ни слова благодарности
и никаких излияний, как
Горя...
Когда мы стояли под палящими лучами солнца на балконе у уполномоченного
ГПУ тов. Нырко, ожидая машину,
М. А. сказал: «Завтра сажусь за
работу. (Он знает, что меня мучит
задержка последней части «Тихого
Дона».) В конце августа буду в М о с к ве,
хлопотать о паспорте для заграничной
поездки, может быть, привезу...
»
«А повесть из колхозной жизни
когда начнете писать?» — улыбаюсь я.
«Нет, не сейчас. Пусть полежит,
«обмаслится». Приеду из-за границы,
тогда посмотрим».
Подъехала машина, еще кр е п ко е
пожатие руки. И М. А. со своим серым
конем и Кудашевым с пестрым
полотенцем на обожженных плечах
скрылись за облаком пыли...
Вот и Дон, и белый песок пляжа, и
вся Вешенская, «невеселая, плешивая,
без садов станица», как говорит в
«Тихом Доне» Михаил Александрович.
Но и я, * Горя уезжали с сожалением.
Такова удивительная, притягивающая
сила у этого кр е п ко го , такого
еще молодого и не всегда понятного
и разгаданного человека.
Доехали до Базков по-над Доном и
помчались по степи. Спускаясь с горы
в Каргинскую, Игорь узнал то место,
где были изрублены «пленные крас-
нюки», как говорил «подросток-казачонок,
гнавший на попас быков». Горя
обернулся ко мне и сказал: «Помнишь?
» Так сказал, что я почувствовала,
что и у него «Тихий Дон» ожил
после пребывания в Вешенской.
Спускался вечер, когда мы прощались
с донскими степями; все дальше и дальше уходили мы от Д о на,
суше и пыльнее становилась
степь. Уже темной ночью подъехали
мы к миллеровскому вокзалу. Д о поезда
осталось полчаса, и мы еле-еле
успели захватить билеты. Засыпая под
мерное покачивание вагона, снова и
снова вспоминалась Вешенская. И
трудно было определить: то ли из
«Тихого Дона» оживают картины, то
ли и вправду видели мы все это собственными
глазами?
Д о р о го й много говорили мы с Игорем,
делились впечатлениями, думали
о будущем М. А., ставшего нам
теперь еще ближе и роднее.
А вернувшись в Москву, оба мы
схватились снова за «Тихий Дон».
Еще и еще перечитывали мы знакомые
страницы, ставшие теперь такими
близкими, родными, где каждая
черточка, каждая деталь ожили и
расцветились яркими, живыми красками...