Форум "Солнечногорской газеты"-для думающих людей

https://aif.ru/culture/person/boris_...tvu_kommunizma
15.04.2018 00:07

Борис Стругацкий. © / www.globallookpress.com

15 апреля 1933 года в семье научного сотрудника Государственного Русского музея родился сын. Второй. Первый появился на свет 28 августа 1925 г. Впоследствии два этих дня рождения сольются в один, равно как и имя братьев – АБС. То есть писатель «Аркадий и Борис Стругацкие», чьим днём рождения принято считать 21 июня – дату, равноудалённую и от апреля, и от августа.

СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Борис Стругацкий: «Торжество Закона Халявы состоялось»
Если оставить в стороне увлекательную игру на тему «считать ли братьев Стругацких фантастами или представителями Большой Литературы», и попробовать вычислить их главные заслуги, то выйдет любопытная штука. Им удалось сконструировать и описать цельный, симпатичный и более чем достоверный мир. О котором они сами говорили так: «Мир, в котором хочется жить и работать».

Это очень большая удача. Мало кто из писателей XX столетия сумел создать нечто подобное. Навскидку можно назвать разве что Джона Рональда Руэла Толкиена. Который, к слову, страдал арахнофобией, то есть с детства панически боялся пауков – точь-в-точь, как и Борис Стругацкий. Но на этом сходство заканчивается. Мир Толкиена обращён в золотой век прошлого. Мир Стругацких – в золотой век будущего. В Полдень коммунистической Земли. Который, как верили братья, наступит обязательно. По той простой причине, что иначе и быть не может: «Ещё в начале шестидесятых нам казалось, что Мир Полудня достижим»

Борис Стругацкий. 2012 год.
СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
«Отец» советской фантастики. Сбывшиеся предсказания Бориса Стругацкого
Очень красиво, но цитата неполная. Вот что было сказано буквально следом: «Потом мы поняли, что дело плохо. В окружающей нас реальности нет никакой почвы, из которой могли бы появиться хотя бы ростки этого мира».

Проще всего было бы объявить Мир Полудня – Мир «тёплой, ласковой коммунистической Земли» - очередной утопией. Кстати, так делают многие, чем моментально показывают своё глубокое и постыдное невежество.

Дело в том, что Борис Стругацкий не только вёл знаменитый семинар писателей-фантастов. Он довольно плотно и очень долго – с 1998 г. и до самой смерти в ноябре 2012 г. – общался с читателями в сети. В формате интервью Борис Натанович дал 8620 ответов на волнующие читателей вопросы. Разумеется, речь заходила и о том, как устроен Мир Полудня, почему он так привлекателен, и можно ли в него попасть.

Борис Стругацкий: до «1984» дело не дойдет, но авторитаризм восторжествует
Подробнее
Тут многих ожидает сюрприз. Борис Стругацкий внезапно открывается как довольно-таки радикальный, если не сказать – экстремистский – мыслитель. И начать стоит с того, что Мир Полудня, по мнению как минимум одного из братьев, всё-таки принципиально достижим. При одном условии, которое можно уместить в три слова: Высокая Теория Воспитания.

СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Борис Стругацкий: «Я дожил до конца великой и страшной Империи»
«Заболевшего ребёнка мы бестрепетной рукой ведём к врачу-профессионалу – не сами его лечим, и не к бабушке Зое ведём, которая умеет заговаривать кровотечение. А вот воспитывать этого же ребёнка, «лечить» его душу, превращать его в достойного взрослого человека, мы, столь же бестрепетно, берёмся сами, коверкая его судьбу дилетантскими педагогическими упражнениями родителей-любителей!»

Из этой эмоциональной предпосылки выводится следующее.

1. Воспитанием детей должны заниматься профессионалы, а не любители, каковыми является большинство родителей;

2. Соответственно, большую часть времени ребёнок проводит в школе-интернате;

3. Он не отрезан от мира и от своей семьи – родители могут к нему приезжать, и он сам регулярно ездит домой, но воспитанием его занимается Учитель-профессионал;

СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Борис Стругацкий: "Волосатая обезьяна сидит внутри нас"
4. Главной задачей Учителя-профессионала является обнаружение и развитие Главного Таланта ребёнка.

«Я считаю, что только Высокая Теория Воспитания способна кардинально изменить человеческую историю, прервать цепь времён и роковую последовательность повторений отцов в детях», – Борис Натанович, обычно крайне осторожный в суждениях, на этот раз непреклонен. И свой тезис повторяет неоднократно: «Что касается «подучить пап и мам педагогике», то всех нас можно подучить медицине – первая помощь, перевязки, жгуты… Но не правильнее ли при необходимости обращаться к профессионалу? Всем разумным людям ясно, что ЛЕЧИТЬ должен профессионал, но далеко не всем, в том числе и разумным, ясно, что ВОСПИТЫВАТЬ должен тоже профессионал!».

СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Борис Стругацкий: В западном Обществе Потребления не вижу ничего плохого
Выводы, основанные на этой посылке, тоже повторяются не раз: «Не надо преуменьшать число родителей, которые рады воспитать из своих детей ангелов, но реально способны воспитать одних лишь мелких бесов. Когда мы говорим о «прерывании цепи», мы имеем в виду образ жизни, повседневный опыт, который систематически передаётся от родителей к детям, из-за чего доля подонков, жлобов, лентяев, жуликов и т.д. из века в век отнюдь не уменьшается, а в лучшем случае остаётся постоянной. Поэтому без интернатов не обойтись, иначе всё будет повторяться снова и снова».

Самое интересное, что никаких особенных препятствий на этом пути Борис Натанович не видит. Нет, он согласен с тем, что создание этой самой теории – дело трудное, муторное и нескорое. Однако принципиально возможное: «Сумело же человечество от состояния практически полной безграмотности перейти к состоянию грамотности почти всеобщей. Грамотность ПОНАДОБИЛАСЬ. Когда повторение грехов и пороков, передающихся из поколения в поколение, станет помехой, Теория Высокого Воспитания станет нужна позарез. Вот тут-то всё и произойдёт – и Учителя появятся, и государство подключится…»

СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Борис Стругацкий: "Какого еще оптимизма вам надо?"
Какое конкретно государство – прямо не говорится: «Любая страна, относящаяся к постиндустриальной цивилизации». Возможно, что и наше. В конце концов, последний роман братьев Стругацких, «Отягощённые злом, или Сорок лет спустя», в том числе повествует и о проблеме подготовки будущих Учителей-профессионалов. Дело происходит в нашей стране примерно в 2030-е годы. Кстати, забавный и многозначительный момент. В городе Ташлинск, где, собственно, и происходит действие, власть как таковая, то есть государство, концентрируется в горкоме партии. Вроде бы какой-то анахронизм, советский пережиток, правда? Но вот что совершенно справедливо заметил сам Борис Натанович в книге «Комментарии к пройденному»: «Чёрт побери, а, может быть, ошибившись в частностях, АБС угадали-таки конечный результат? Где, в конце-то концов, гарантия, что горком партии не вернется к нам опять на протяжении ближайшего поколения? А, кроме того, у нас ведь ни слова в романе не сказано, горком КАКОЙ ИМЕННО ПАРТИИ правит в Ташлинске начала 2030-х годов...».

https://web.archive.org/web/20171205...n11n-s31.shtml

https://web.archive.org/web/20171205...n/n11n-s17.jpg
Писатель-фантаст не надеется на науку и не верит в утопии

— Борис Натанович, вы не ощущаете себя классиком уходящего жанра? И «чистая» научная фантастика, предсказывавшая технический прогресс, и «социальная», рисующая человека нашей эпохи в фантастических обстоятельствах будущего, все больше вытесняются фэнтези, мистической фантастикой, «космической оперой»…
— Все это происходит потому, что у читателя наших дней особенно сильна тяга уйти от реального мира. Такая тяга вообще характерна для молодого поколения. В мое время «убегали» в Александра Грина, Густава Эмара, Кэрвуда, Жаколио, Буссенара… Все это был уход от реальности, которая была скучна, однообразна, уныла. Стремление к необычному и является «локомотивом», благодаря которому фэнтези так популярна. Та фантастика, о которой вы начали говорить, — научная, социальная, философская — и та, которую я называю «реалистической», — отражение реального мира, искаженного фантастическим допущением, — все это предназначено читателю более серьезному и зрелому. Это не 12—15-летние подростки, а 20—25-летние студенты. Пресловутые «младшие научные сотрудники», которым уже под тридцать…
— Но ведь эти категории читателей и сейчас существуют, и не в меньшем количестве, чем раньше. В чем же дело?
— Да, существуют. Но народ сейчас вообще читает гораздо меньше. Прежде всего потому, что появилась масса новых развлечений. Телевизор в первую очередь. Компьютерные игры. Интернет. Зарубежное кино. Огромное количество разнообразной, яркой, развлекающей информации.
— А знаменитый «Гарри Поттер», выходящий миллионными тиражами? Вам в руки он не попадал?
— Не попадал. Я про него, конечно, слышал, но читать не доводилось. Хотя из профессионального любопытства, наверное, следовало бы.
— Мой московский коллега говорит, что «Поттер» совершил чудо — оторвал его 12-летнего сына от телевизора и компьютерных игр…
— За это — уже спасибо. Хотя я, честно говоря, не верю, что на нынешнего подростка эта книга способна произвести впечатление более сильное, чем на нас в свое время производили, скажем, «Старик Хоттабыч» или «Волшебник Изумрудного города».
— Но почему так сокращается жанр научной фантастики? Нет спроса? Никому не интересно читать книги, где предсказывается будущее?
— Да потому, что вообще интерес к науке упал. Совершенно «к нулю» свелись научно-популярные издания и журналы. Никто не читает «Природу», уничтожены старые тиражи «Знание-сила» и «Химия и жизнь», которыми все раньше зачитывались…
Это — падение интереса к науке вообще. И связано оно с тем, что в обществе исчезли массовые надежды на науку. Надежды на то, что она осчастливит человечество. Было время, когда мы надеялись, что наука все решит. Помните, у Ильфа: «Все говорили: радио, радио… Вот радио есть, а счастья нет». Это же произошло и с наукой. Казалось бы, есть множество научных достижений: расшифровка генома, замечательные открытия математиков, физиков, астрономов, биологов. А счастья нет! Жизнь не становится лучше — безопаснее, безмятежнее, спокойнее…
Уже Герберт Уэллс сильно сомневался в том, что наука осчастливит человечество. Уже он понимал, что наука никаких подлинных благ человеку не принесет. Скорее наоборот…
Более того, наступило разочарование в будущем! Будущее несет в себе либо шок, либо угрозу, либо возврат в тоталитарное прошлое. Нет сегодня такой идеи будущего, которую можно было бы назвать светлой.
— А раньше были?
— Конечно. Например, та же идея коммунизма. Или «Мир Полудня» у Стругацких. Который, как всем сегодня ясно, невозможен. Сейчас пытаются создавать какие-то новые утопии. Я этого не умею, но с интересом наблюдаю за попытками. Например, Вячеслав Рыбаков под именем Хольм Ван Зайчик создает образ «Ордуси» — империи, в которой живут счастливые люди. Империи, возникшей когда-то как некий симбиоз Древней Руси и Золотой Орды и дожившей до наших дней.
Но как может быть желанным будущим империя? Всякая империя есть по сути своей подавление, подавление всего: внешнего врага, собственных подданных, новых идей, всего нового вообще.
Никакая империя невозможна без бюрократии, и чем мощнее империя, тем толще и непроворотливее слой бюрократов. А там, где бюрократия, там конец свободе, свободомыслию, прогрессу вообще.
Хольм Ван Зайчик очень ловко обходит все эти острые углы, и у него все сводится к тому, что империей правят умные, интеллигентные и благородные люди, которые низменных желаний не имеют и плохих поступков не совершают. Но умный и добрый глава империи невозможен в принципе, как невозможен летающий человек. И так же невозможна благородная, честная, терпимая и интеллигентная империя.
— К вопросу об империи, где правят хорошие люди: то, что подавляющее большинство граждан нашей страны уверены, что у них — замечательный президент, есть медицинский факт. Что ни делает — рейтинг растет или, по крайней мере, не падает. Жизнь не улучшается — а рейтингу хоть бы хны. То 70%, то 80%… Почему?
— В глазах огромного числа людей Путин — последняя надежда на то, что у нас все, наконец, «устаканится». Что зарплаты будут выдаваться вовремя, и они будут большими. Что пенсии будут не ниже прожиточного минимума. Что воры будут сидеть в тюрьме. Что по улице вечером можно будет пройти, ничего не опасаясь. Что Россия возродится как великая держава... Это последняя надежда миллионов людей, которые сперва разуверились в коммунистах, потом в демократах и во всех этих Жириновских, Зюгановых — во всех. Осталась последняя надежда — добрый царь. Добрый, сильный, властный и здравомыслящий. И вся эта надежда сосредоточена в Путине. Тем более что он часто дает «посылки», укрепляющие такую надежду.
— Феномен такой массовой поддержки должен опираться на что-то рациональное и осязаемое. Но как ни спросишь у любого из этих 80% сторонников президента — что же он хорошего-то для вас сделал? — никакого вразумительного ответа. Мизерный рост зарплат и пенсий давно съеден инфляцией, пенсия в три раза ниже прожиточного минимума…
— Рейтинг Путина держится не на этом. Он молодой, энергичный, скромный, хорошо и доступно говорящий, абсолютно непьющий, ведущий здоровый образ жизни, тихий на вид и одновременно вполне по-начальнически жесткий. Это идеальный образ руководителя, каким представлял его себе нынешний средний человек. Особенно по контрасту с Борисом Николаевичем, который, безусловно, тоже имел свои достоинства, но никакого порядка не сумел установить. А Путин, такой противоположный ему, смог.
Кстати — сотрудник КГБ. А у нас к «органам» всегда относились со смешанным чувством страха и уважения. Да еще и считали, что из всех других-прочих эта организация наименее коррумпирована. «Око государево» — служат самой идее государства, не берут взяток… Легенда, конечно, миф, но миф устойчивый, культивировавшийся десятилетиями. Я всегда говорил, что в нынешней России высший пост может занимать либо бывший партайгеноссе, либо силовик. Так что же удивляться? Срывов, провалов и социальных катастроф, слава богу, нет, и на том большое спасибо. Причем, заметьте, Путин очень точно лавирует между Сциллой старого и Харибдой нового. Вот принимается старый гимн — удовлетворяются желания большого числа людей, ностальгирующих по старому. А вот устанавливаются дружеские контакты с Западом — удовлетворена другая, меньшая, но тоже значительная и влиятельная социальная группа…
— Когда выяснится, что и перечисленные «последние надежды» не сбылись, наступит разочарование?
— Да, конечно. И тогда останется только один способ удержать рейтинг. Распроститься с народной любовью и сосредоточиться на старой доброй смеси «страх и уважение в одном флаконе». Это самое опасное. Именно потому я очень боюсь провалов во внешней и особенно во внутренней политике. Если рейтинг начнет катастрофически падать, возникнет очень сильный соблазн возместить его потерю страхом. Тогда рейтинг останется высоким, но держаться он будет не на симпатии, а на страхе.
— Летом прошлого года вы говорили: не считаю борьбу с НТВ борьбой со свободой слова, это была борьба с кадрами, а не с идеологией. Сегодня уничтожено и ТВ-6 — вы по-прежнему не считаете это борьбой со свободой слова?
— Я и сейчас считаю, что борются с личностями. Мне и тогда было ясно, что, пока не добьют олигархов, дело не остановится. Добьют Березовского, и кампания закончится. Это логика войны в политике. Противник должен быть политически уничтожен.
Что касается свободы слова, то нынешнее состояние — когда много разнообразной полуправды, когда допускаются самые разные точки зрения, но им при этом положены некие достаточно широкие и мягкие, но пределы, — следовало бы называть реальной свободой слова. Ибо идеальной свободы слова, строго говоря, вообще не существует, как не существует добрых империй. Реальная же возможна только в том случае, когда имеют место разные и желательно разнообразные владельцы разных и, соответственно, разнообразных телеканалов. Короче, если не все каналы принадлежат государству.
— Именно этого Кремль и стремится не допустить: последовательно уничтожаются каналы, у которых разные, точнее, негосударственные или нелояльные к государству, владельцы.
— Уничтожаются два совершенно конкретных владельца. А вот, скажем, канал «Московия», принадлежащий Сергею Пугачеву, никто не уничтожает. Хотя Пугачев — супердержавник с уклоном в национализм. Но он, по крайней мере, не выступает против святынь и Главных Лиц…
— Итак, уничтожают тех, кто говорит «не то, что надо». Чем, собственно, это отличается от советских времен?
— Уничтожаются те, которые позволили считать себя равными власти. Но сказано же им, что власть в этом государстве принадлежит президенту и его администрации, и более никому. А за власть приходится бороться всеми методами.
— Вы одобряете такие методы? Когда во имя власти допустимо все?
— Я вообще не одобряю борьбу за власть. Но я понимаю, что жизнь политика протекает вне рамок обычной этики и по особенным, специфическим правилам. Это — как бокс. Нельзя бить ниже пояса, но можно и даже желательно бить по лицу. Вы подумайте только: бить по лицу, в зеркало души, изо всей силы, чтобы сбить с ног, чтобы человек потерял сознание… Вы одобряете это? Вряд ли. Но вы понимаете, что таковы правила игры.
А если говорить о борьбе за власть, то в ней разрешено все, практически все. И потому, когда я наблюдаю за политической борьбой, я стараюсь подавить в себе естественные человеческие эмоции вроде отвращения или ужаса и давно уже не пытаюсь искать благородство или, наоборот, низость в поступках политиков. При другом подходе ты никогда ничего не поймешь в политике.

Борис ВИШНЕВСКИЙ, Санкт-Петербург
14.02.2002