|
Мелисс
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%...B8%D1%81%D1%81
Материал из Википедии — свободной энциклопедии Мелисс Μέλισσος http://upload.wikimedia.org/wikipedi..._Chronicle.jpg Портрет Мелисса в Нюрнбергской хронике, 1493 год Дата рождения: 470 до н. э. Место рождения: Самос Школа/традиция: Элейская школа Период: Античная философия, Основные интересы: Метафизика Значительные идеи: бесконечность пространства, монистическое видение мира Оказавшие влияние: Парменид Мели́сс Само́сский (др.-греч. Μέλισσος ὁ Σάμιος) — древнегреческий философ около 485 — около 425 до н. э., принадлежащий к элейской философской школе. Известен учением о том, что бытие бесконечно во времени (времени не существует). Отождествив бытие Парменида со Вселенной, вероятно, первым предположил бесконечность Вселенной. Свидетельства о жизни и учении О жизни Мелисса известно из произведений Диогена Лаэртия и Плутарха. О нем сообщается, что он родился на острове Самос, был современником Зенона Элейского и Эмпедокла, расцвет Мелисса пришёлся на восемьдесят четвёртую олимпиаду (444—441 гг. до н. э.). Мелисс был учеником Парменида, встречался и беседовал с Гераклитом. Он занимался государственной деятельностью и пользовался уважением среди сограждан за свою доблесть. Будучи навархом (стратегом) самосцев, во время Самосской войны Мелисс одержал победу в морском сражении над афинском флотом, которым командовал Софокл. Впоследствии Перикл разгромил Мелисса в морской битве и взял Самос после многомесячной осады. Мелисс написал сочинение «О природе, или О сущем», но от него сохранились только фрагменты в комментариях Симпликия к «Физике» Аристотеля и в псевдо-аристотелевском сочинении «О Мелиссе, Ксенофане, Горгии». Учение Мелисс исходил в своих рассуждениях из постулата «из ничего не может возникнуть нечто». Он утверждал, что сущее не возникало, а существовало вечно и не может быть уничтожено, так как сущее не может превратиться в не-сущее. Если сущее бесконечно во времени, то оно бесконечно и в пространстве (ἄπειρον), а если оно бесконечно и целокупно (πᾶν), то, следовательно, ничего другого существовать не может. Литература Воробьев Д. В. О бесконечном Мелисса Самосского // Философские науки. — М., 2003. — № 5. — С. 98-103. Solmsen F. The «Eleatic One» in Melissus.Amst.,1969. Palmer J. On the alleged incorporeality of what is in Melissus // Ancient Philosophy. 2003. #23 |
Атомисткая школа
http://www.bm-info.ru/pages/24.htm
Основателем школы атомистов был Левкипп, современник Анаксагора и Эмпедокла; однако, время его жизни не может быть установлено, точнее Феофраст называет его учеником Парменида, но не знает, происходил ли он из Милета или из Элей. Сочинения, из которых Аристотель и Феофраст сообщают сведения об его учениях — («Великое устройство») и («о разуме») — позднее, по-видимому, находились в обращении в составе сочинений Демокрита. Этот знаменитый философ и естествоиспытатель, гражданин Абдер, был, согласно своему собственному свидетельству (Diog. IX, 41), ещё молод, когда Анаксагор был уже стариком; но сомнительно, чтобы он был ровно на 40 лет моложе последнего и родился, следовательно, 460 г., как это принимал Аполлодор; Фрасилл относил его рождение 470/69 до P. X., быть может, на основании одного места у Аристотеля, которое уже в древности толковалось в том смысле, будто Аристотель признал Демокрита моложе Сократа. Его любознательность увлекла его, как сообщает позднейшее свидетельство, в путешествия по Египту и Вавилонии; у нас нет сведений о том, относится ли также к эпохе, которую он провёл на чужбине, его общение с Левкиппом, учеником которого он был согласно сообщению Аристотеля и Феофраста; вероятнее всего, что он, как и Протагор, находился в общении с Левкиппом в Абдерах. Кроме него, Демокрит знал и других, современных ему и более старых философов; и он был вообще первым учёным и естествоиспытателем своего времени. Диодор, вероятно на основании указаний Аполлодора, сообщает, что он дожил до 90 лет, другие говорят, что он достиг столетнего и даже ещё большего возраста. Из его сочинений сохранились многочисленные отрывки, из которых однако трудно выделить подложное — в особенности в моральных изречениях. Атомистическую теорию надлежит признать в существенных её чертах созданием Левкиппа, тогда как приложение её ко всем областям естествознания было преимущественно делом его ученика. Левкипп был вместе с Парменидом убеждён в невозможности абсолютного возникновения и (уничтожения, но он не хотел отрицать множественности бытия, движения, возникновения и уничтожения сложных вещей; и так как все это, как показал Парменид, немыслимо без не-сущего, то он утверждал, что не-сущее существует так же, как и сущее. Сущее же (по Пармениду) есть наполняющее пространство, полное, а не-сущее — пустое. Согласно этому, Левкипп и Демокрит обозначали, как главные составные части всех вещей, заполненное и пустое; но чтобы иметь возможность отсюда объяснить явления, они мыслили заполненное разделённым на бесчисленные тельца, которые не могут быть восприняты в отдельности вследствие их мелкости и которые отделены друг от друга пустотой; сами же эти тельца неделимы, потому что они совершенно заполняют часть пространства, которую они занимают, и не имеют в себе пустоты; поэтому они называются атомами (неделимые) или «плотными телами». Эти атомы обладают совершенно такими же свойствами, как и сущее Парменида, если представить себе последнее расколотым на бесчисленные части и помещенным в пустое пространство; они не возникли и непреходящи, совершенно однородны по своему веществу, различаются только по своей фигуре и величине, и способны лишь на пространственное перемещение, а не на качественное изменение. Поэтому лишь отсюда мы должны объяснять все свойства и изменения вещей. Так как все атомы состоят из одного вещества, то их вес должен точно соответствовать их величине; поэтому, если сложные тела при одинаковой величине имеют различный вес, то это может проистекать лишь из того, что в одном из них — больше пустых промежутков, чем в другом. Всякое возникновение сложного состоит в сближении разделённых атомов, всякое уничтожение — в разделении связанных атомов; и точно так же все виды изменения сводимы отчасти на эти процессы, отчасти на изменения в положении и порядке атомов. Всякое влияние вещей друг на друга есть механическое воздействие через давление и толчок: всякое действие на расстояние (как между магнитом и железом, или между светом и глазом) определяется истечениями. Все свойства вещей основаны на фигуре, величине, положении и порядке их атомов; чувственные качества, которые мы им приписываем, выражают (уже по мнению Левкиппа) лишь способ, как вещи действуют на наши чувства: («условна сладкое и горькое, тёплое и холодное, окрашенное, подлинны же атомы и пустота»). В силу своей тяжести все атомы от века движутся вниз в бесконечном пространстве; но при этом, как думали атомисты, более крупные атомы, будучи тяжелее, должны были падать быстрее, чем более мелкие и лёгкие; поэтому они наталкиваются на последние и оттесняют их кверху, и из противоположности этих двух движений — столкновения атомов и отскакивания их — возникает вихревое движение. С помощью последнего, с одной стороны, сводятся воедино однородные атомы; с другой стороны, через смешение разнородных атомов образуются отдельные, замкнутые вовне комплексы атомов, или миры. Так как движение не имеет начала, а масса атомов и пустое пространство не имеет границ, то от века должно было существовать бесчисленное множество таких миров, которые находятся в самых многообразных состояниях и имеют самые различные формы. Мир, к которому мы принадлежим, образует лишь один из этих бесчисленных миров. Догадки Демокрита о возникновении мира, об образовании звёзд в воздухе, об их постепенном высыхании и возгорании и т. д., соответствуют его общим предпосылкам. Землю Левкипп и Демокрит вместе с Анаксименом представляют себе как круглую плиту, витающую в воздухе. Звёзды, из которых две наибольших — Солнце и Луна — вошли в нашу мировую систему лишь после своего возникновения и двигались до склонения земной оси в горизонтально-боковом движении вокруг Земли. Из четырёх элементов, согласно Демокриту, огонь состоит из круглых, гладких и мелких атомов, в остальных же смешаны атомы различного вида. Из земной тины возникли органические существа, которые Демокрит, по-видимому, изучал с большим вниманием; но особенно подробно он занимался человеком, и если уже телесное строение человека есть для него предмет величайшего изумления, то он ещё большую ценность придаёт душе и духовной жизни. Правда, и душу он может признать только чем-то телесным; она состоит из тонких, гладких и круглых атомов, т. е. из огня, который распределён по всему телу, и через посредство дыхания частью удерживается от истечения наружу, частью черпается из воздуха; но отдельные душевные деятельности имеют местопребывание в отдельных органах. После смерти душевные атомы рассеиваются. Тем не менее, душа есть самое благородное и божественное в человеке, и во всех остальных вещах также есть столько души и разума, сколько в них содержится теплового вещества; о воздухе, например, Демокрит говорил, что в нем должно быть много разума и души, так как в противном случае мы не могли бы через вдыхание воспринимать их в себя. В изменении, которое возбуждают в душе истечения, исходящие от вещей и проникающие через органы чувств, состоит восприятие; зрение, например, возникает (уже по мнению Левкиппа) в силу того, что образы предметов, отделяющиеся от последних, изменяют находящийся перед ними воздух, и этот воздух соприкасается с истечениями наших глаз; причём каждый род атомов воспринимается однородными ему атомами в нас. В сходном изменении душевного тела состоит и мышление: оно верно, если душа через испытываемые ею движения приводится в надлежащую температуру. Этот материализм, однако, столь же мало мешает Демокриту, как и другим, строго разграничивать восприятие и мышление — «мысль темную» и «мысль подлинную») в отношении их познавательной ценности и ожидать лишь от мышления проникновения в сущность вещей; хотя он и признает, что вещи мы можем познавать лишь через наблюдение. По всей вероятности, несовершенство чувственного познания есть также главный мотив жалоб Демокрита на неверность и ограниченность нашего знания; нельзя считать его скептиком из-за этого суждения: он решительно возражал против скепсиса Протагора. И точно так же, как ценность нашего познания, ценность нашей жизни обусловлена возвышением над чувственностью. Наилучше всего возможно более радоваться и возможно менее печалиться; но «эвдемония и какодеония (блаженное и горестное состояние) не обитает ни в золоте, ни стадах, лишь душа есть местожительство демона». Блаженство заключается в спокойствии и душевной (благосостоянии), (гармонии), (неустрашимости), а последняя достижима вернее всего через умеренность вожделений и равномерность жизни. В этом духе составлены жизненны* предписания Демокрита: они свидетельствуют о большом опыте, тонкой наблюдательности, чистых принципах. Согласно всему, что нам известно, он не пытался научно связать эти предписания со своей физической теорией; и если главная мысль его этики заключается г положении, что счастье человека всецело зависит от его душевного состояния, то нет никаких доказательств того, чтобы он пытался обосновать это суждение какими-либо общими соображениями, подобно тому, например, как Сократ доказывал положение, что добродетель состоит в знании. Поэтому Аристотель причисляет Демокрита, несмотря на его моральные изречения, о которых, впрочем, он нигде не упоминает, ещё всецело к физикам, и считает, что научная этика возникла лишь с Сократа. Странное впечатление производит взгляд Демокрита на богов народной веры, хотя в действительности этот взгляд правильно связан с его общим объяснением природы. А именно, хотя он не может разделять эту веру как таковую, но все же ему казалось необходимым объяснить её; и если он и не отвергал при этом допущения, что исключительные явления природы подали повод приписывать их происхождение богам, или что в богах олицетворены некоторые общие понятия, то все же, в силу своего сенсуализма, он искал иного, более реалистического объяснения. Подобно тому, как народная вера населяла воздушное пространство демонами, так и Демокрит полагал, что в этом пространстве находятся существа человекоподобной формы которые, однако, значительно превосходят человека своими размерами и длительностью своей жизни и которые производят частью полезные, частью вредные действия; образы, исходящие от них и являющиеся человеку во сне или наяву, были признаны богами. Демокрит пытался также с помощью своего учения об образах и истечениях дать естественное объяснение пророческих снов и влияния дурного глаза; точно так же он полагал, что во внутренностях жертвенных животных можно усмотреть естественные признаки известных событий. Самая значительная личность из школы Демокрита есть Метродор из Хиоса, который имел своим учителем либо самого Демокрита, либо ученика последнего — Несса. Соглашаясь в основных чертах своего учения с Демокритом, он в некоторых частных пунктах своего объяснения природы уклонялся от него и выводил из его сенсуализма скептические следствия, причём он, однако, не мог иметь в виду принципиально отрицать возможность знания. Учеником Метродора или его ученика Диогена был Анаксарх, спутник Александра Македонского, обнаруживший большее достоинство в смерти, чем в жизни. С Метродором, быть может, стоит в связи и Навсифан, который ввёл Эпикура в учение Демокрита; впрочем, как говорят, он учился также у скептика Пиррона. |
Атомизм
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%...B8%D0%B7%D0%BC
Материал из Википедии — свободной энциклопедии Атоми́зм — натурфилософская и физическая теория, согласно которой чувственно воспринимаемые (материальные) вещи состоят из химически неделимых частиц — атомов. Возникла в древнегреческой философии[1]. Дальнейшее развитие получила в философии и науке Средних веков и Нового времени. Содержание 1 Термин 2 Индия 3 Античная философия и наука 3.1 Школа атомистов 3.2 Платон 3.3 Эпикуреизм 3.4 Критика атомизма 4 Средневековье 5 Возрождение и раннее Новое время 6 XIX—XX века 7 См. также 8 Примечания 9 Ссылки 10 Литература Термин Термин атомизм употребляется в двух смыслах. В широком смысле атомизмом называется любое учение об атомах, в узком — древнегреческая философская школа V-IV веков до н. э., учение которой является самой ранней исторической формой атомизма. В обоих случаях употребляется также термин атоми́стика. Термин атомисти́ческий материали́зм является более узким, так как некоторые сторонники учения об атомах считали атомы идеальными. Индия В индийской философии атомизм разрабатывался независимо от европейской философии. Примером этого может служить школа вайшешика. Античная философия и наука Европейская атомистика возникла в Древней Греции. Школа атомистов Атомизм был создан представителями досократического периода развития древнегреческой философии Левкиппом и его учеником Демокритом Абдерским. Согласно их учению, существуют только атомы и пустота. Атомы — мельчайшие неделимые, невозникающие и неисчезающие, качественно однородные, непроницаемые (не содержащие в себе пустоты) сущности (частицы), обладающие определённой формой. Атомы бесчисленны, так как пустота бесконечна. Форма атомов бесконечно разнообразна. Атомы являются первоначалом всего сущего, всех чувственных вещей, свойства которых определяются формой составляющих их атомов. Демокрит предложил продуманный вариант механистического объяснения мира: целое у него представляет собой сумму частей, а беспорядочное движение атомов, их случайные столкновения оказываются причиной всего сущего. В атомизме отвергается положение элеатов о неподвижности бытия, поскольку это положение не дает возможности объяснить движение и изменение, происходящее в чувственном мире. Стремясь найти причину движения, Демокрит «раздробляет» единое бытие Парменида на множество отдельных «бытий»-атомов, мысля их как материальные, телесные частицы. Платон Сторонником атомизма был Платон, который считал, что атомы имеют форму идеальных Платоновских тел (правильных многогранников). Эпикуреизм Эпикур, основатель эпикуреизма, воспринял от атомистов учение об атомах. Мысль об атомистическом строении мира развивается Эпикуром в письмах к Геродоту и Пифоклу (Диоген Лаэртский, гл. Х). В поэме древнеримского эпикурейца Лукреция «О природе вещей» атомы характеризуются как телесные («тельца» — корпускулы) и состоящие из материи. Критика атомизма Противники атомизма Демокрита утверждали, что материя делится до бесконечности. Средневековье Сторонниками атомизма были европейские схоласты Николай из Отрекура, Гильом из Конша, арабский философ Ар-Рази. Возрождение и раннее Новое время Сторонники атомизма: Джордано Бруно, Галилей, Исаак Бекман, Пьер Гассенди, Зеннерт, Даниил, Бассо, Себастьян и др. В 1808 г. Дальтон, Джон возродил атомизм и писал: «Атомы — химические элементы, которые нельзя создать заново, разделить на более мелкие частицы, уничтожить путем каких-либо химических превращений. Любая химическая реакция просто изменяет порядок группировки атомов» Под неделимыми атомами Дальтон понимал химические элементы XIX—XX века В XIX веке стало известно, что химические атомы разлагаются на более мелкие элементарные частицы и таким образом «атомами» в Демокритовском смысле не являются. Тем не менее, термин используется и теперь в современной химии и физике, несмотря на несоответствие его этимологии современным представлениям о строении атома. В современной физике вопрос об атомизме является открытым. Некоторые теоретики придерживаются атомизма, но под атомами подразумевают фундаментальные частицы, которые далее неделимы. См. также Апейрон Континуум (философия) Ананке (философия) Примечания ↑ Атомизм // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона. — СПб., 1906—1913. Ссылки Атомизм // Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 4 томах. — СПб., 1907—1909. Атомы // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907. Gorlaeus (Van Goorle, Van Gooirle), David (один из атомистов начала XVII века) Dictionary of the History of Ideas: Atomism: Antiquity to the Seventeenth Century Dictionary of the History of Ideas: Atomism in the Seventeenth Century Ancient Atomism at Stanford Encyclopedia of Philosophy Atomism from the 17th to the 20th Century at Stanford Encyclopedia of Philosophy Литература Гайденко П. П. Эволюция понятия науки. Становление и развитие первых научных программ. — М.: Либроком, 2010. Зубов В. П. Развитие атомистических представлений до начала XIX века. — М.: Наука, 1965. Рожанский И. Д. Развитие естествознания в эпоху античности. Ранняя греческая наука о природе. — М.: Наука, 1979. Grant E. A History of Natural Philosophy From the Ancient World to the XIX century. — New York: Cambridge University Press, 2007. |
Атомисткая школа
|
Атомисты
http://www.e-reading.ws/chapter.php/...im._Tom_I.html
Основателем атомистической школы был Левкипп из Милета. Существует мнение, что философа по имени Левкипп на самом деле не было1, однако Аристотель и Теофраст называют именно его основателем атомизма, а у нас нет никакого основания предполагать, что они ошибались. Даты его жизни установить невозможно, но Теофраст заявляет, что Левкипп относился к школе Парменида, а у Диогена в его книге «Жизнь Левкиппа» мы читаем, что он был учеником Зенона. Похоже, что работа «Великий Диакосмос», впоследствии включенная в труды Демокрита из Абдеры, в действительности принадлежит перу Левкиппа, и Бернет, вне всякого сомнения, совершенно прав, когда, сравнивая части этого трактата, приписываемые Демокриту, с частями, приписываемыми Гиппокриту, отмечает, что различить авторов этих частей совершенно невозможно. Скорее всего, этот трактат – плод коллективного труда всей школы атомистов, и мы, по–видимому, никогда не сможем определить, кто был автором той или иной его части. Поэтому при рассмотрении атомистической философии мы не можем сказать точно, какая идея принадлежит Левкиппу, а какая – Демокриту. Но поскольку Демокрит жил значительно позже и не может быть хронологически отнесен к досократикам, мы рассмотрим его доктрину чувственного восприятия, на основе которой он пытался ответить Протагору, и его теорию человеческого поведения в отдельной главе. Правда, некоторые историки философии рассматривают взгляды Демокрита по этим вопросам, описывая атомистическую школу досократовой философии, но, учитывая несомненно более поздние даты жизни Демокрита, предпочтительнее придерживаться по этому вопросу точки зрения Бернета. Атомистическая философия по своей сути является логическим продолжением философии Эмпедокла. Последний попытался примирить принцип Парменида, заключавшийся в отрицании перехода бытия в не–бытие и наоборот, с очевидным фактом изменений, утверждая, что мир состоит из четырех элементов, которые, смешиваясь в различных пропорциях, образуют объекты видимого мира. Однако он не разработал свою теорию частиц и не довел принцип количественного объяснения качественных различий до его логического конца. Философия Эмпедокла представляла собой переходный этап, проложивший путь тем системам, которые объясняли все качественные различия механическим смешением материальных частиц в различных пропорциях. Кроме того, силы Эмпедокла – Любовь и Борьба – представляли собой метафоры, совершенно непригодные для создания настоящей механистической картины мира. Последнее ее звено, позволившее представить себе механизм функционирования Вселенной, было найдено атомистами. По Левкиппу и Демокриту, существует бесконечное число неделимых единиц, называемых атомами. Мы их не видим, поскольку они слишком малы, чтобы быть восприняты чувствами. Атомы различны по размеру и по форме и не имеют никаких качеств, за исключением цельности и непроницаемости. Бесконечные по числу, они перемещаются в пустоте. (В том пространстве, реальность которого отрицал Парменид, пифагорейцы допускали существование пустоты, которая позволяла их единицам держаться на расстоянии друг от друга, но они отождествляли ее с атмосферным воздухом, который Эмпедокл считал телесным. Как ни странно, Левкипп утверждал, что пространство и его существование нереально, подразумевая под нереальностью бестелесность пространства. Эта позиция выражена словами: «то, чего нет» столь же реально, как и то, «что есть». Таким образом, пространство или пустота бестелесна, но она так же реальна, как и тело.) Позже эпикурейцы, возможно под влиянием идеи Аристотеля об абсолютном весе и легкости, утверждали, что атомы в пустоте падают вниз под действием силы тяжести. (Аристотель говорит, что ни один из его предшественников не использовал этого понятия.) Этий с жаром утверждает, что, хотя Демокрит приписывал атомам размер и форму, он ничего не говорил об их весе; вес добавил Эпикур, чтобы объяснить движение атомов. Цицерон говорит о том же и также заявляет, что, по Демокриту, в пустоте нет ни верха, ни низа, ни середины. Если Демокрит действительно утверждал это, он был прав, поскольку нет абсолютного верха или низа; но как в таком случае он объясняет движение атомов? В труде «De Anima» («О душе») Аристотель утверждает, что Демокрит сравнивал движение атомов души с движением солнечных зайчиков, которые мечутся туда и сюда даже в безветренную погоду. Вполне возможно, что Демокрит именно так и представлял себе изначальное движение атомов. Однако, как бы изначально ни двигались атомы в пустоте, в определенный момент между ними произошло столкновение, и атомы неровной формы сцепились друг с другом, образовав группы. Таким образом возник вихрь (по Анаксагору), и начал создаваться наш мир. Анаксагор утверждал, что крупные тела будут относиться на периферию, Левкипп же заявлял обратное, ошибочно полагая, что в воздушном вихре или в водовороте более крупные тела притягиваются к центру. Еще один эффект движения в пустоте состоит в том, что атомы, схожие по размеру и по форме, объединяются, точно так же как сито отбирает зерна проса, пшеницы и ячменя или волны моря откладывают длинные камни рядом с длинными, а круглые рядом с круглыми. Так формируются четыре элемента – огонь, воздух, земля и вода. Таким образом, из столкновений бесконечного числа атомов в пустоте возникает неисчислимое множество миров. И сразу же бросается в глаза, что атомисты не упоминают в своей философии ни силы Эмпедокла – Любовь и Борьбу, – ни Нус Анаксагора. Левкипп, очевидно, не считал нужным искать движущую силу Вселенной. В самом начале атомы существовали в пустоте, и больше ничего не было: из этого начала возник привычный нам мир, а для начального толчка не нужна никакая внешняя энергия или движущая Сила. По всей видимости, ранние космологи не думали, что движение нуждается в каком–либо объяснении, и в атомистической философии вечное движение атомов рассматривается как нечто само собой разумеющееся. Левкипп говорит, что все происходит по закону и по велению рока, и с первого взгляда может показаться, что это не соответствует его доктрине необъяснимого начального движения и столкновения атомов. Последнее, однако, происходит с необходимостью из–за различной конфигурации атомов и их беспорядочного движения, тогда как первое, как само собой разумеющееся, не требует дальнейшего объяснения. Для нас может показаться странным, что атомисты отвергли принцип случайности и положили в основу всего вечное движение, причину которого они не указали, – Аристотель обвинял их в неспособности объяснить источник и характер этого движения. Однако не следует думать, будто Левкипп считал, что движение атомов возникло по воле случая: для него вечное движение не требовало никакого объяснения. По нашему мнению, такая позиция только сбивает с толку и никак не может быть признана удовлетворительной. Однако интересно отметить, что сам Левкипп был вполне удовлетворен своей теорией и не собирался искать этот «неподвижный Перводвигатель». Следует отметить, что атомы Левкиппа и Демокрита аналогичны пифагорейским монадам, наделенным свойствами парменидовского бытия, ибо каждый атом представляет собой Единое Парменида. А поскольку элементы возникают из различных сочетаний и положений атомов, их можно уподобить пифагорейским «числам», если рассматривать последние с геометрической точки зрения. Тогда становится ясным изречение Аристотеля: «Фактически Левкипп и Демокрит тоже свели все вещи к числам и вывели их из чисел»2. В своей подробной схеме мира Левкипп сделал определенный шаг назад, отказавшись от идеи Пифагора о том, что Земля имеет форму шара, и вернулся, подобно Анаксагору, к идее Анаксимена, что она напоминает диск, парящий в воздухе. Но хотя атомистическая космология не предложила ничего нового, Левкипп и Демокрит достойны внимания уже за то, что они довели идеи своих предшественников до логического конца, предложив чисто механистическое объяснение реальности. Попытка объяснить строение мира в терминах механистического материализма, как мы знаем, была вновь предпринята уже в наше время, под влиянием физической науки, однако блестящая гипотеза Левкиппа и Демокрита ни в коем случае не была последним словом в греческой философии. Более поздние греческие философы увидят, что богатство мира во всех его сферах не может быть сведено только к механической игре атомов. |
Левкипп
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9B%...B8%D0%BF%D0%BF
Материал из Википедии — свободной энциклопедии = http://upload.wikimedia.org/wikipedi...ortrait%29.jpg Левкипп Левкипп (др.-греч. Λεύκιππος) из Абдеры или Милета (V век до н. э.) — древнегреческий философ, один из основоположников атомистики, учитель Демокрита. Точное место рождения неизвестно: возможно, Милет или Абдера. Некоторые исследователи считают, что одним из его учителей был Зенон Элейский[1]. О жизни Левкиппа известно очень мало, и не сохранилось никаких работ, которые можно было бы с уверенностью назвать произведениями Левкиппа, особенно учитывая тот факт, что Левкипп находится в тени своего ученика Демокрита, создателя завершенной системы атомистики. Не исключено, что Левкипп ограничивался лишь устным изложением своего учения.[2] Невозможно даже определить, в каких областях Левкипп и Демокрит были несогласны друг с другом. Левкипп, вероятно, жил в Абдере — там же, где и Демокрит. Одновременно с Зеноном, Эмпедоклом и Анаксагором он выдвинул идею множественности элементов сущего. Придерживаясь идеи Парменида о неизменяемости и качественной однородности сущего, Левкипп для объяснения разнообразия предметов утверждает существование относительного небытия, то есть наличие пустоты, разделяющей всё сущее на множество элементов. Свойства этих элементов зависят от ограничивающего их пустого пространства, различаются они по величине, фигуре, движению, но все элементы мыслятся как однородные, непрерывные и потому неделимые (atomoi). Вслед за философами ионийской школы (прежде всего милетской) Левкипп считает движение внутренне присущим атомам.[3] По-видимому, Левкипп внёс определённый вклад в развитие идей Демокрита об атомистической космологии. Сочинения Левкиппа и Демокрита уже в IV веке до н. э. были объединены и позднее названы «Corpus Democriteuin».[2] Источники А. О. Маковельский Древнегреческие атомисты Баку, 1946. Примечания ↑ С. Л. Тимкин. История естествознания. Курс лекций. Проверено 13 августа 2011. Архивировано из первоисточника 3 февраля 2012. Левкипп — Демокрит ↑ Большая советская энциклопедия. |
Левкипп
http://www.hrono.ru/biograf/bio_l/levkip.php
Левкипп (…) из Элей или из Милета (предположительно 500-440 до н. э.) — древнегреческий философ, впервые выдвинувший атомистическое учение. Биографические сведения о Левкиппе весьма скудны. Известно лишь, что Левкипп был современником Парменида, Зенона Элейского, Эмпедокла, Анаксагора и учителем Демокрита. Философский словарь / авт.-сост. С. Я. Подопригора, А. С. Подопригора. — Изд. 2-е, стер. — Ростов н/Д : Феникс, 2013, с 188. Левкипп (ок. 500—440 до н. э.) — современник и соратник Демокрита, является, вместе с последним, основоположником атомистики. Ввиду почти полного отсутствия текстов самого Левкиппа и скудости сведений о нем выдвигалось предположение, что Левкипп — литературная фикция (Э. Роде, П. Таннери и др.); новые научные данные о личности Левкипп опровергают это положение. Левкипп ввел в оборот науки три новых понятия: 1) абсолютной пустоты, 2) атомов, движущихся в этой пустоте, и 3) механической необходимости. На основании одного сохранившегося текста можно признать, что Левкипп первый установил как закон причинности, так и закон достаточного основания: «Ни одна вещь не возникает беспричинно, но все возникает на каком-нибудь основании и в силу необходимости». Философский словарь. Под ред. И.Т. Фролова. М., 1991, с. 217. Левкипп (5 в. до н.э.) - древнегреческий философ (из Милета или Абдер или Элеи). О жизни Л. практически ничего неизвестно. Еще Эпикур (по Диогену Лаэртскому) утверждал, что Л. - вымышленная личность. В 19-20 вв. эту мысль разделяли немецкий филолог Э. Роде, Наторп и др. Эта гипотеза неприемлема для большинства исследователей. Л. - современник и предполагаемый учитель Демокрита. Считается создателем античной атомистики. Упоминаются его сочинения "Большой диакосмос" и "О разуме". Согласно Аристотелю, Л. стремился сблизить и примирить утверждения элеатов о невозможности движения материальных тел с чувственным опытом. Допускал существование небытия, т.е. пустоты. Атомизм Л. был настолько созвучен учению Демокрита, что уже в античности их взгляды излагались в общем сочинении. Л. полагал, что множества атомов порождают вихри и затем - миры. Более крупные атомы собираются в середине космоса и формируют плоскую землю. Этот процесс - равно как и образование небесных светил из воспламенившихся атомов - закономерен и необходим. А.А. Грицанов Новейший философский словарь. Сост. Грицанов А.А. Минск, 1998. Левкипп (расцвет деятельности – вторая половина 5 в. до н.э.), греческий философ, основатель античного атомистического учения. О его жизни ничего не известно, а через столетие после смерти философа традиция соединила его личность, идеи и даже произведения с личностью, идеями и трудами его ученика Демокрита. Хотя учение, изложенное в книге Левкиппа Большая система мироздания, оказало существенное влияние на труды его последователей, от всего, написанного Левкиппом, уцелела лишь строка из книги Об уме: «Ничего не происходит зря, для всего имеется необходимое основание». Принцип жесткого детерминизма – лишь одна из идей, которыми обязана Левкиппу история западной мысли, среди других следует назвать принцип сохранения энергии и материи и глубоко продуманный механизм объяснения изменений. Вначале Левкипп выдвинул атомистическую теорию для объяснения парадокса, предложенного Парменидом. Парменид утверждал, что ничто действительное никоим образом не может возникнуть или уничтожиться; движение, по его утверждению, невозможно, поскольку для него необходимо пустое пространство, а пустота – это именно то, что не существует. Левкипп возражал на это, что существование пустоты необходимо допустить, поскольку движение – бесспорный факт. Однако в связи с этим не следует представлять себе фундаментальное бытие как нечто творимое, изменчивое или гибнущее, ибо его можно мыслить как образованное из бесчисленных неделимых и неуничтожимых частиц, атомов, которые могут входить в бессчетные и вечно изменчивые пространственные сочетания. Использованы материалы энциклопедии "Мир вокруг нас". |
Философское учение атомизма
http://intencia.ru/Pages-view-700.html
Приступая к рассмотрению сущности атомистического учения, необходимо прежде всего раскрыть содержание философемы атомистов «в основе всего сущего лежат атомы и пустота». Что же понимали Левкипп и Демокрит под «атомами» и «пустотой», и как они мыслили их взаимоотношения? «Левкипп и его сотоварищ Демокрит утверждают, — пишет Аристотель, — что первосущностями являются полное и пустое, причем одно называют «существующим», а другое «несуществующим». А именно, полное, твердое — «существующее», а пустое, проницаемое — «несуществующее». Поэтому они говорят, что существующее существует ничуть не в большей степени, чем несуществующее, так как тело существует не в большей степени, чем пустота, и считают эти первосущности материальной причиной существующего». Таким образом, атомы и пустота есть прежде всего начала телесного и бестелесного. Буквальный перевод древнегреческого слова атом; — неделимый, нерассекаемый. Соответственно под атомами понимались мельчайшие, далее неделимые первотела. Число атомов и многообразие их форм бесконечны. Сочетания атомов образуют бесконечное многообразие видимых тел, вещей. Вследствие своей неделимости атомы неуничтожимы, вечны и, что особенно важно, изначально обладают движением. Они, как говорил Демокрит, «трясутся» во всех направлениях. Это движение атомов и является в конечном счете причиной как возникновения, так и разрушения конечных вещей. Различия чувственно воспринимаемых вещей и явлений атомисты, как и предшествовавшие им мыслители, сводили в конечном счете к различиям, свойственным самой первооснове — атомам. Аристотель поясняет эту мысль следующим образом: «И подобно тому, как считающие субстанциональную сущность единой все прочие тела выводят из ее изменений, принимая первопричинами изменений рыхлое и плотное и следуя тому же методу, что и некоторые из математиков, и они (Левкипп и Демокрит) считают различия (в атомах) причиной (различий) в других вещах. Этих различий они считают три: форму, порядок и положение. Они говорят, что существующее отличается между собой только «рисмосом», «диатигой» и «тропой», причем «рисмосом» они называют форму, «диатигой» — порядок, а «тропой» — положение. Так, А отличается от N формой, AN от NA — порядком, X от Н —положением. Этой основной, ставшей впоследствии классической концепции атомов противостоит другая, признающая возможность существования атомов чрезвычайно большой величины. Как сообщает Аэций, «Демокрит утверждает... что может существовать и атом, величиной равный всему нашему миру». Ему вторит и Дионисий, который усматривает различие во взглядах Эпикура и Демокрита на природу атомов в том, что «первый считал все атомы мельчайшими и поэтому недоступными чувствам. Демокрит же допускал и существование чрезвычайно больших атомов». В целом принимая во внимание это расхождение в трактовке вопроса о величине атомов, мы, однако, будем следовать в нашем рассмотрении атомизма классической концепции атомов не только потому, что именно она получила впоследствии распространение в философии и в науке, но и прежде всего потому, что в большинстве сохранившихся фрагментов сочинений Демокрита атомы истолковываются и применяются для объяснения природы различных явлений именно в соответствии с классической концепцией. Что касается природы «пустоты», то в свидетельствах античных авторов она трактуется по-разному. Аристотель интерпретирует «пустоту» прежде всего как «несуществующее», как отсутствие всякой телесности вообще: «Пустота — это, по-видимому, «несуществующее» и «отсутствие» (надлежащего содержания)». Показательно, что такое понимание «пустоты» Аристотель оценивает лишь как вероятное, предположительное, а не абсолютно достоверное. Симпликий же разъясняет понятие пустоты следующим образом: «Некоторые, как Демокрит, считали пустоту пространством и думали, что всякое движение происходит в пустоте... Из естествоиспытателей, живших до Аристотеля, сторонники Демокрита считали, что движение совершается через пустоту и что пустота — это место, в котором отсутствует тело». В комментарии к аристотелевской «Физике» он пишет: «Необходимо считать местом промежуток между крайними точками того, что окружает тело, как думали некоторые из древних, как, например, сторонники Демокрита, и из более поздних, например, сторонники Эпикура... Этот промежуток сторонники Демокрита и Эпикура и считают пустотой в том смысле, что иногда он заполняется телом, а иногда остается пустым». Наконец, Диоген Лаэртский трактует демокритову «пустоту» не как локальное пространство, «место», а как пространство вообще, пространство как таковое, универсальное пространство. Существенное отличие «пустоты» как универсального, всеобщего пространства от «пустоты» как «места», локального пространства заключается в том, что в первом случае «пустота» лишь одна — «великая пустота», в то время как «мест» существует много. Как свидетельствует в этой связи Диоген Лаэртский, «атомы, благодаря раздельности бесконечного, мчатся, будучи различными по своей форме, в великую пустоту» [68, т. IX, с. 271]. |
Философское учение атомизма
http://intencia.ru/Pages-view-700-2-1.html
На наш взгляд, эти три интерпретации «пустоты» при более пристальном их рассмотрении не исключают одна другую, а являются ступенями последовательного углубления понимания принципа «пустоты». Если аристотелевская трактовка «пустоты» как бестелесного, «несуществующего» в противоположность телесному, вещественному, «существующему» формулирует прежде всего исходное, принципиальное отличие «пустоты» от «атомов», наполняющих ее, то трактовка пустоты как универсального пространства более определенно раскрывает природу самого этого «несуществующего», бестелесного, выступающего в качестве универсальной возможности и условия движения атомов. Что же касается трактовки «пустоты» как локального пространства, «места», то хотя в действительности эта категория была основательно разработана лишь Аристотелем в его «Физике», данная трактовка «пустоты» не противоречит, а вполне согласуется с концепцией «пустоты» как универсального пространства, являясь формой и способом конкретного существования последнего. Ведь пространство вообще реализуется лишь в особенных, локальных пространствах, «местах», а не существует само по себе в своей абстрактной самостоятельности и независимости по отношению к последним. Вместе с тем следует признать, что сам Демокрит еще не сознавал, что принцип «пустоты» может иметь различные трактовки, считая его чем-то совершенно ясным и само собой разумеющимся. По крайней мере анализ сохранившихся фрагментов показывает, что сам он не испытывал никаких существенных затруднений, вводя наряду с атомами «пустоту» в качестве последнего принципа всего сущего. Поэтому можно предположить, что в его собственном понимании «пустоты» эти три возможные ее трактовки, выявившиеся в ходе последующего обсуждения существа атомистического учения, существовали нерасчлененно, были «сращены» между собой. Как же соотносятся между собой атомы и «пустота»? В общей форме отношение их таково, что «пустота» является пространством (будущим «вместилищем» Ньютона), в котором и благодаря которому осуществляется многообразное движение различных по форме и величине атомов. Результатами этого движения являются, с одной стороны, агрегация атомов в сложные, воспринимаемые чувствами тела, а с другой разделение, распадение сложных тел на первичные, неуничтожимые, далее неделимые атомы. Это соединение атомов в сложные тела и их разделение на простые составляющие опосредствуются «пустотой», благодаря существованию которой и происходят соответствующие движения атомов. С идеей опосредствования движения атомов «пустотой» связано существенное затруднение, вскрытое в полной мере лишь в атомизме XVIII—XIX вв., но отмеченное уже Аристотелем. Оно заключается в том, что сцепление атомов в тела не дает подлинного единства последних, а представляет собой лишь внешнее, чисто механическое соотношение, рядоположенность различных самостоятельных атомов. «Они утверждали, — пишет об атомистах Симпликий, — что «из единого не может стать многое», ибо атом неделим, и что «из многого не может стать единое», т. е. поистине непрерывное, но что каждая (вещь только) кажется единой вследствие соединения атомов» [170, с. 219]. Еще определеннее это выразил Аристотель: «Одни частицы действуют на другие частицы и подвергаются воздействию сами в тех местах, где касаются: ведь именно в этих местах нарушается их единство (табтт] yip оо% Iv eivai). При соединении и зацеплении друг за друга они образуют [новые тела]. Из того же, что едино по своей истинной [природе], не может получиться множественное и, наоборот, из того, что множественно по своей истинной [природе] , не получится единое — это невозможно. Но происходит так, как говорит Эмпедокл и некоторые другие, утверждая, что воздействие происходит через поры; таким же образом, по мнению Левкиппа, совершается всякое изменение и всякое воздействие, причем распадение и уничтожение происходит через пустоту и сходным образом также рост [имеющий место] при проникновении новых твердых тел [в пустоты]» [цит. по: 230, с. 311]. Таким образом, в контексте принципов атомизма оказывается, что всякое изменение, возникновение и уничтожение (в том числе и биологический рост и развитие) являются результатами механического процесса, механического движения (пространственного перемещения) в собственном смысле слова, а любые целостности (в том числе и существа живой природы) выступают лишь как механические конгломераты внешним образом связанных, сцепленных между собой самостоятельных атомов. В этом заключается, с одной стороны, существенное достоинство доктрины атомизма, поскольку она предельно простым и универсальным способом объясняет как структуру любой целостности, так и любое изменение вообще. Но именно в этом заключен и существенный недостаток данной доктрины, состоящий в неправомерной редукции всех форм движения, в том числе и таких сложных и специфических, как биологический рост и развитие, к чисто механической форме движения — простому пространственному перемещению, в неправомерной редукции высших структурно организованных целостностей к простейшим их составляющим — атомам — путем элементарного аналитического расчленения первых. В античном атомизме, следовательно, уже были заложены в зародыше тенденции превращения его в форму механистически-метафизической философии — детище философии и науки Нового времени. |
Философское учение атомизма
http://intencia.ru/Pages-view-700-3-1.html
Введя понятие «пустоты», Левкипп и Демокрит истолковали движение как пространственное перемещение атомов, изменение их положения по отношению друг к другу. Они считали движение как таковое вечным, безначальным. В отличие от Эпикура и его последователей они не выделяли какого-либо преимущественного по сравнению с другими направления движения, полагая, что атомы «трясутся во всех направлениях». Аристотель считает эту трактовку движения атомистами недостаточно глубокой и основательной. «А что касается движения, — пишет он, — откуда и как оно возникает у вещей, то этот вопрос они (Левкипп и Демокрит) также, подобно остальным, легкомысленно оставили в стороне» [цит. по: 230, с. 332]. «Когда Левкипп и Демокрит заявляют, что первотела вечно движутся в пустоте и бесконечности, они должны были бы сказать, что это за движение и каково естественное движение этих тел. Таким образом, аристотелевская критика трактовки проблемы движения в атомизме ставит следующие вопросы: какова причина движения как такового, в чем заключается его сущность и каким образом оно возникает у конкретных, единичных вещей. Отсутствие ответов на эти вопросы у самих атомистов является свидетельством того, что хотя? атомистическое учение в целом и представляет собой высшую, зрелую, наиболее развитую форму античного материализма, однако его не следует переоценивать, считать высшей формой материализма как такового. Важнейшее место в изначальном античном атомизме занимает принцип детерминизма, сформулированный Левкиппом и целиком и полностью разделяемый Демокритом. Согласно этому принципу, все существующее в мире причинно обусловлено, т. е. имеет естественную причину своего возникновения, существования, разрушения. Под причинной связью Левкипп и Демокрит понимали естественную необходимость, т. е. необходимую природную зависимость того или иного явления или вещи от предшествующего ему (ей) во времени другого явления или вещи. Причем, подобно Левкиппу, Демокрит принял положение о причинности в его универсальном значении, полагая, что абсолютно для всего (кроме, конечно, атомов и пустоты, а также движения атомов) существующего в мире имеются свои причины и нет ничего беспричинного, т. е. случайного. Случайность является не чем иным, как незнанием истинной причины, т. е. недостатком нашего познания, а не существенной характеристикой самой реальности. Как и Левкипп, Демокрит считал, что конечными причинами всех вещей являются движущиеся атомы и пустота. Эти конечные причины всего существующего Демокрит чрезвычайно последовательно использовал в качестве универсального метода объяснения самых разнообразных явлений. Следует сказать несколько слов о соотношении доктрины атомизма и принципа детерминизма. Они существенным образом взаимосвязаны. Хотя в объяснении тех или иных частных явлений природы Демокрит стремится отыскивать и формулировать прежде всего ближайшие причины2, однако он, как, вероятно, и: Левкипп, считал, что последние основания всякого объяснения должны корениться в принципах атомов и пустоты. Именно сведение ближайших причин в конечном счете к этим первопричинам всего сущего и выражало истину, в отличие от легковесного мнения, хотя и общего большинству людей, однако не проникающего в скрытую, обнаруживаемую лишь в философском исследовании, природу вещей. Существенная взаимосвязь атомистической доктрины с универсальным принципом детерминизма дает основания охарактеризовать учение Левкиппа и Демокрита как атомистический детерминизм. Подводя предварительные итоги рассмотрению сущности философского учения древнегреческих атомистов, скажем несколько слов о его значении. Предельная простота и ясность основных принципов атомизма обусловили его длительное воздействие на дальнейшее развитие философской мысли вплоть до XX в. Атомизм постоянно привлекал к себе внимание как философов, так и ученых. И это связано прежде всего с тем, что он давал естественно-причинное объяснение самых разнообразных природных явлений. «Атомистика, — пишет в этой связи Гегель, — поэтому вообще враждебна представлению о сотворении и сохранении мира силою чужого существа. Естествознание впервые чувствует себя в атомистике освобожденным от необходимости указать основание существования мира. Ибо если мы представляем себе природу как сотворенную и поддерживаемую другим, то мы ее представляем себе как существующую не сама по себе, как имеющую, следовательно, свое понятие вне себя, т. е. как имеющую чуждое ей основание; она, как таковая, не имеет в себе основания, она понятна лишь из воли другого; такова, какова она есть, она случайна, не имеет необходимости и понятия в самой себе. Но, согласно воззрению атомистики, представление схватывает внутреннюю сущность природы, т. е. мысль находит в ней самое себя, или, иначе говоря, ее сущность есть в себе некое мыслимое, и понятию доставляет удовлетворение именно понимать ее, полагать ее как понятие. В лице абстрактных сущностей природа имеет свое основание в самой себе; она проста для себя; атом и пустота суть такие простые понятия». Надточаев А. С. |
Левкипп (Λεύκιππος)
http://intencia.ru/Pages-view-12-1-1.html
Древнегреческий философ. Основоположник атомистики, учитель и друг Демокрита (5 в. до н. э.) О Левкиппе (500—440 гг. до н. э.) мы имеем очень скудные сведения. Местом его рождения являются или Элей, или Милет. Известно, что Левкипп был современником элейских мыслителей — Парменида и Зенона, натурфилософов Эмпедокла и Анаксагора и учителем Демокрита. Левкиппу приписывали сочинения «Великий диакосмос» и «Об уме», отнесенные впоследствии в корпус сочинений Демокрита. Считается, что, следуя материалистической традиции милетцев, Левкипп, хорошо знакомый с идеями элеатов, создал, однако, собственное учение, согласно которому в основе всего сущего лежат атомы — мельчайшие, далее неделимые частицы вещества, и пустота — место, в котором и благодаря которому движутся атомы, то соединяясь, то разъединяясь между собой. Симпликий считает, что Левкипп, в отличие от единого неподвижного первоначала элеатов, признал «бесконечное число всегда движущихся элементов и бесконечное множество форм их вследствие того, что этому числу нет никаких оснований быть скорее таким-то, чем иным, и так как он усматривал в сущем непрерывное возникновение и изменение». Единственный, признаваемый подлинным фрагмент из сочинения «Об уме», сообщаемый нам Аэцием, гласит: «Ни одна вещь не возникает беспричинно, но все возникает на каком-нибудь основании и в силу необходимости». Таким образом, помимо основных положений атомистической доктрины Левкипп сформулировал в общем виде принцип детерминизма в классическом смысле, т. е. принцип причинной обусловленности всего сущего, являющийся теоретическим фундаментом как самой атомистической доктрины, так и всякого научно-теоретического мышления. Все сведения о жизни и произведениях Левкиппа носят большей частью предположительный характер, так что в исследовательской литературе был в свое время сформулирован «Левкиппов вопрос», ставящий под сомнение историческую достоверность как самого философа, так и приписываемого ему учения. В конце XIX в. этот вопрос был вновь поднят Эрнстом Роде, скептическую позицию которого поддержали Наторп, П. Таннери и В. Нестле. В противоположность им ряд крупных историков — Г. Дильс, Э. Целлер Т. Гомперц и А. О. Маковельский — выступили с обоснованием достоверности личности Левкиппа и приписываемого ему учения. На наш взгляд, их позиция заслуживает большего доверия, поскольку она хорошо согласуется с достаточно надежными историческими свидетельствами, в том числе свидетельствами таких серьезных авторов, как Аристотель, Симпликий, Аэций и др. Что же касается скептической позиции Наторпа, Таннери и Нестле, то она — один из частных результатов общей гиперкритической волны XIX столетия, набегавшей то поочередно, то одновременно не только на Левкиппа, но и на Гомера, Пифагора, на ряд произведений, приписываемых древней традицией Платону, и даже на Аристотеля, которого обвиняли в неадекватном воспроизведении существа учений предшествовавших ему древнегреческих мыслителей. Хотя личность Левкиппа полулегендарна, сейчас среди историков философии утвердилось более или менее общее мнение, что такой философ должен был существовать реально. Он переселился из Милета в Элею, а потом в Абдеры, где с ним и встретился Демокрит. Левкипп и был, как полагают, греческим учителем Демокрита. Идея атомизма родилась в его уме; он передал ее Демокриту, который сам уже был готов философски воспринять эту идею. Итак, через Левкиппа - а быть может, не только через него - Демокрит познакомился с философией милетской школы и элеатов. Предполагают, что он слушал еще одного видного греческого философа - Анаксагора. Свидетельства подтверждают и то, что Демокрит был хорошо знаком с философией софистов, даже вел полемику с ее создателями. Понятие атома Исходное понятии философии Левкиппа – понятии "атома" как некоторого неделимого материального индивидуума (греч. átomos, как и лат. individuum, означает "неделимый"). Атом признается не возникшим и не гибнущим, неразрушимым, не подверженным какому-либо воздействию извне, подлинным бытием, противостоящим пустоте как абсолютному ничто, абсолютному небытию. Атом т. о. превращался у Левкиппа просто в геометрическое тело, которое также неразрушимо, вечно и не имеет каких-либо физических свойств. |
http://intencia.ru/Pages-view-12-2-1.html
Левкипп отрицал бесконечную делимость материи. Атомы различаются между собой только формой, порядком взаимного следования и положением в пустом пространстве, а также величиной и зависящей от величины тяжестью. Они имеют бесконечно разнообразные формы с впадинами или выпуклостями. Левкипп называет атомы также "фигурами" (греч. schemata) или "видиками", из чего следует, что атомы Левкиппа являются максимально малыми, далее не делимыми фигурами или статуэтками. Из этих атомов, движущихся в различных направлениях, из их "вихря" по естественной необходимости путем сближения взаимно подобных атомов образуются как отдельные цельные тела, так и весь мир; движение атомов вечно, а число возникающих миров бесконечно. Атомы для человека невидимы, а человеческие отношения объясняются истечениями из атомов, "видиками", действующими на наши органы чувств и вызывающими соответствующие ощущения, так что не существует ничего ни сладкого, ни горького, ни белого, ни черного самого по себе, но только атомы и пустота. Развитие элейской школы Необходимо построить – такова идея Левкиппа – учение о природе, которое, принимая основной тезис элейцев о невозможности для истинно сущего бытия ни возникать, ни исчезать, в то же время отбросило бы ложные предпосылки элейского учения и признало бы не только чувственно воспринимаемую реальность движения, но также и его мыслимость, а также реальность и мыслимость множества. Эмпедокл пытался решить эту задачу, разработав гипотезу о 4-х “корнях всех вещей” и о двух силах, которыми они приводятся в движение. Анаксагор ту же задачу пытался решить, выдвинув гипотезу о существовании бесчисленного множества весьма малых частиц, а также о существовании отдельного от всего “Ума” – механической движущей силы, которая приводит эти частицы в движение. Но ни Эмпедокл, ни Анаксагор не предполагали, что элементарные частицы вещества являются частицами абсолютно неделимыми, принципиально не допускающими возможности дальнейшего разделения или раздробления. Именно эта мысль становится основой философии Левкиппа. «Atomoi» – «атомы», «неделимые». – это первоначало. Атомистическое учение возобновится только в XVII веке. За 2000 лет до развития естественно-научного знания появилось учение об атомах. Тогда это было чистое умозрение, а сейчас – естественно-научный способ. |
http://intencia.ru/Pages-view-12-3-1.html
Атомистика оказалась одним из путей разрешения вопросов, поставленных Зеноном. Носителями истинно сущего объявляются атомы: вечные, цельные (без пустот), неизменные и абсолютные кусочки бытия и пустота (“небытие”). Согласно постановлению Латеранского собора, принимающий атомизм автоматически становится у католиков еретиком. Собственно говоря, для Левкиппа существуют лишь атомы и пустота. Небытие для Левкиппа – это пустота, и это серьезное отличие его от Парменида. Такую пустоту, как небытие, легко представить. Для Левкиппа небытие есть пустота, а для Парменида – это логическая категория, противоречащая определению. Левкипп утверждал, что существуют лишь атомы и пустота, все остальное – в мнении. В этой фразе – смысл всей его философии. При этом он мыслил бытие как атомы, а небытие как пустоту. Если элеаты рассматривали проблемы множественности и движения отвлеченно-теоретически, умозрительно, то теория Левкиппа с самого начала была ориентирована на объяснение явлений эмпирического, очевидного мира. Так что, атомизм возник отнюдь не в результате эмпирических наблюдений (например, движение мельчайших пылинок в солнечном луче), а в результате развития определенных теоретических понятий. Эмпирические наблюдения привлекались уже потом, в целях демонстрации, и играют роль наглядных моделей атомистической теории. Атом, согласно Левкиппу, не содержит в себе пустоты, а потому он неизменяем по своей природе, но нельзя ни разрезать, ни уплотнить, ни “разрыхлить”, он вечен и неизменен, – а, стало быть, имеет почти все атрибуты, которыми Парменид наделил бытие. Почти – потому что, помимо бытия, атомисты допускают существование небытия; небытию, как и бытию, они дают физическую интерпретацию: небытие – это пустота; она разграничивает бытие, а потому она предстает как множественное, – атомов много. И благодаря наличию небытия (как пустоты) бытие приобретает атрибут, который за ним отрицал Парменид, – движение. Этим-то движением и объясняются те свойства чувственного мира, которые элеаты объявляли пустотой видимостью: изменчивость всех предметов и явлений чувственного мира. Для того. чтобы объяснить все многообразие эмпирического мира, Левкипп вводит дополнительную характеристику атомов: между собою они различаются формой и величиной. Все явления чувственного мира – это лишь агрегаты, скопление атомов, которые лишь кажутся нашему субъективному восприятию целостями (вещами), обладающими определенного рода свойствами (Разделенность мира на субъективный и объективный, – характерная черта любой формы атомизма; именно отсюда в XVII-XVIII вв. возникло учение о первичных и вторичных качествах.). Реальность пространства и пустоты Левкипп говорил, что пустота – небытие и что небытие существует нисколько не меньше, чем бытие. “Небытие” атомистов – пустое пространство между физическими телами и элементарными физическими частицами тел, или атомами, движущимися в пространстве. Реальность пространства ничуть не меньше реальности материальных частиц (атомов), которые движутся в этом пространстве. Атомисты полагали, что причина вещей – как атомы, так и пустота или пустые промежутки между атомами. Пустота вместе с атомами и есть материя вещей.. На этих простых и ясных принципах атомисты построили всю свою космологию (учение о мире), всю свою физику, всю свою психологию и математику. |
Разрешение апорий Зенона
http://intencia.ru/Pages-view-12-4-1.html
Принимая в целом позицию Парменида, Левкипп попытался обойти парадоксы, возникающие при попытке помыслить движение. Для этого он вводит иную, нежели у элеатов, предпосылку: не только бытие, но и небытие (пустота) существует. Если Парменид с Зеноном рассуждали следующим образом: поскольку бытие существует, а небытие не существует, то нет движения и множественности вещей, – Левкипп исходит из другого положения: поскольку движение и множественность вещей существуют, то, следовательно, существует небытие. Небытие Левкипп понимал так же, как Парменид: то, что разделяет бытие друг с другом. Но поскольку небытие существует, то бытие приобретает несколько отличные характеристики, чем у Парменида. Будучи таким же целокупным, неделимым, бездрожным, бытие все-таки не имеет всеобъемлющий характер. Бытие для Левкиппа – это атом (atomos – досл. нерезанный, неделимый). Бытие делимо, но не до бесконечности. Оно делимо до некоторых неделимых далее частиц, которые так и называются – атомы. Левкипп даже говорил о квантованности пространства и времени: что существуют минимальные расстояния и минимальные временные интервалы, т.е. что в пространстве и времени существуют такие величины (элементы длины и времени, отличные от его атомов), которые являются предельно малыми. Атом для Левкиппа абсолютно неделим. Атомы имеют ограниченную величину, поскольку бытие не может делиться до бесконечности. Этим Левкипп отвечает на апории Зенона, по которым бытие могло делиться до бесконечности. Поэтому и апории Зенона оказываются в |
Демокрит
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%...80%D0%B8%D1%82
Материал из Википедии — свободной энциклопедии Демокри́т Абдерский Δημόκριτος http://upload.wikimedia.org/wikipedi...emocritus2.jpg Демокрит Дата рождения: -460 до н.э. Место рождения: Абдеры Дата смерти: -370 до н.э.(89-90лет) Место смерти: Абдеры[источник не указан 1001 день] Школа/традиция: Атомисты Направление: Европейская философия Период: Древнегреческая философия Основные интересы: Натурфилософия Значительные идеи: Атомизм Оказавшие влияние: Левкипп Испытавшие влияние: Эпикур Демокри́т Абдерский (Δημόκριτος; ок. 460 до н. э., Абдеры — ок. 370 до н. э.) — великий древнегреческий философ, предположительно ученик Левкиппа, один из основателей атомистики и материалистической философии. Содержание 1 Биография 2 Философия Демокрита 2.1 Атомистический материализм 2.2 Принцип изономии 2.3 Космология 2.4 Этика 3 Религия 4 Вклад в другие науки 5 Сочинения и доксография 6 Иконография 7 Литература 7.1 Тексты и переводы 7.2 Источники 7.3 Исследования 7.4 Художественная литература 8 См. также 9 Примечания 10 Ссылки Биография Родился в городе Абдеры во Фракии. За время своей жизни много путешествовал, изучая философские воззрения различных народов (Древний Египет, Вавилон, Персия, Индия, Эфиопия). Слушал в Афинах пифагорейца Филолая и Сократа, был знаком с Анаксагором. Рассказывают, что на эти путешествия Демокрит потратил большие деньги, доставшиеся ему по наследству. Однако растрата наследства в Абдерах преследовалась в судебном порядке. На суде, вместо своей защиты, Демокрит зачитал отрывки из своего произведения, «Великий мирострой», и был оправдан: сограждане решили, что отцовские деньги потрачены не зря. Образ жизни Демокрита, однако, казался абдеритам непонятным: он постоянно уходил из города, скрывался на кладбищах, где вдали от городской суеты предавался размышлениям; иногда Демокрит без видимой причины разражался смехом, настолько смешными казались ему людские дела на фоне великого мирового порядка (отсюда его прозвище «Смеющийся Философ»). Сограждане сочли Демокрита умалишенным, и даже пригласили для его освидетельствования знаменитого врача Гиппократа. Тот действительно встретился с философом, но постановил, что Демокрит абсолютно здоров как физически, так и психически, и помимо этого утвердил, что Демокрит один из умнейших людей, с которыми ему приходилось общаться. Из учеников Демокрита известен Бион из Абдеры. Философия Демокрита В своих философских воззрениях выступал с оппозиционной Элеатам точкой зрения в отношении мыслимости множества и мыслимости движения, однако полностью соглашался с ними в том, что истинно сущее бытие не может ни возникать, ни исчезать. Материализм Демокрита, что характерно практически для всех ученых той поры, является созерцательным и метафизическим. http://upload.wikimedia.org/wikipedi...Democritus.jpg Демокрит, Антуан Куапель, 1692 год. (Лувр, Париж) Атомистический материализм Главным достижением философии Демокрита считается развитие им учения Левкиппа об «атоме» — неделимой частице вещества, обладающей истинным бытием, не разрушающейся и не возникающей (атомистический материализм). Он описал мир как систему атомов в пустоте, отвергая бесконечную делимость материи, постулируя не только бесконечность числа атомов во Вселенной, но и бесконечность их форм (идей, είδος — «вид, облик», материалистическая категория, в противоположность идеалистическим идеям Сократа). Атомы, согласно этой теории, движутся в пустом пространстве (Великой Пустоте, как говорил Демокрит) хаотично, сталкиваются и вследствие соответствия форм, размеров, положений и порядков либо сцепляются, либо разлетаются. Образовавшиеся соединения держатся вместе и таким образом производят возникновение сложных тел. Само же движение — свойство, естественно присущее атомам. Тела — это комбинации атомов. Разнообразие тел обусловлено как различием слагающих их атомов, так и различием порядка сборки, как из одних и тех же букв слагаются разные слова. Атомы не могут соприкасаться, поскольку все, что не имеет внутри себя пустоты, является неделимым, то есть единым атомом. Следовательно, между двумя атомами всегда есть хотя бы маленькие промежутки пустоты, так что даже в обычных телах есть пустота. Отсюда следует также, что при сближении атомов на очень маленькие расстояния между ними начинают действовать силы отталкивания. Вместе с тем, между атомами возможно и взаимное притяжение по принципу «подобное притягивается подобным». Различные качества тел полностью определяются свойствами атомов и их комбинаций и взаимодействием атомов с нашими органами чувств. По словам Галена, «[Лишь] в общем мнении существует цвет, в мнении — сладкое, в мнении — горькое, в действительности же [существуют только] атомы и пустота». Так говорит Демокрит, полагая, что все ощущаемые качества возникают из соединения атомов [существуя лишь] для нас, воспринимающих их, по природе же нет ничего ни белого, ни чёрного, ни жёлтого, ни красного, ни горького, ни сладкого. Дело в том, что «в общем мнении» [у него] значит то же, что «согласно с общепринятым мнением» и «для нас», [а] не по природе самих вещей; природу же самих вещей он в свою очередь обозначает [выражением] «в действительности», сочинив термин от слова «действительное», что значит «истинное». Весь смысл самого [этого] учения должен быть таков. [Лишь] у людей признается что-либо белым, чёрным, сладким, горьким и всем прочим в этом роде, поистине же все есть «что» и «ничто». И это опять его собственные выражения, а именно он называл атомы «что», а пустоту — «ничто».[1] http://upload.wikimedia.org/wikipedi...emocritus1.jpg Принцип изономии Основным методологическим принципом атомистов был принцип изономии (буквальный перевод с греческого: равенство всех перед законом), который формулируется следующим образом: если то или иное явление возможно и не противоречит законам природы, то необходимо допустить, что в беспредельном времени и на беспредельном пространстве оно либо когда-то уже имело место, либо когда-нибудь наступит: в бесконечности нет границы между возможностью и существованием. Этот принцип ещё называют принципом отсутствия достаточного основания: нет никакого основания для того, чтобы какое-то тело или явление существовало скорее в такой, чем в какой-либо другой форме. Отсюда следует, в частности, что если какое-то явление в принципе может происходить в различных видах, то все эти виды существуют в действительности. Демокрит делал несколько важных выводов из принципа изономии: 1) существуют атомы любых форм и размеров (в том числе размером с целый мир); 2) все направления и все точки в Великой Пустоте равноправны; 3) атомы двигаются в Великой Пустоте в любых направлениях с любыми скоростями. Последнее положение очень важно для теории Демокрита. По существу, из него следует, что движение само по себе не нуждается в объяснении, причину нужно искать только для изменения движения. Описывая взгляды атомистов, их оппонент Аристотель пишет: … никто [из признающих существование пустоты, то есть атомистов] не сможет сказать, почему [тело], приведенное в движение, где-нибудь остановится, ибо почему оно скорее остановится здесь, а не там? Следовательно, ему необходимо или покоиться, или двигаться до бесконечности, если только не помешает что-нибудь более сильное.[2] По существу, это четкая констатация принципа инерции — основы всей современной физики. Галилей, которому часто приписывают открытие инерции, достаточно ясно осознавал, что корни этого принципа уходят в античный атомизм. http://upload.wikimedia.org/wikipedi...x-0208vela.jpg Демокрит, Диего Веласкес, 1628—1629 годы Космология Великая Пустота пространственно бесконечна. В первоначальном хаосе атомных движений в Великой Пустоте спонтанно образуется вихрь. Симметрия Великой Пустоты оказывается нарушенной внутри вихря, там возникает центр и периферия. Тяжелые тела, образующиеся в вихре, имеют тенденцию скапливаться вблизи центра вихря. Различие между легким и тяжелым не качественное, а количественное, и уже в этом заключается существенный прогресс. Сепарацию вещества внутри вихря Демокрит объясняет следующим образом: в своем стремлении к центру вихря более тяжелые тела вытесняют более легкие, и те остаются ближе к периферии вихря. В центре мира формируется Земля, состоящая из наиболее тяжелых атомов. На внешней поверхности мира образуется нечто вроде защитной пленки, отделяющей космос от окружающей Великой Пустоты. Поскольку структура мира обусловливается стремлением атомов к центру вихря, мир Демокрита имеет сферически-симметричную структуру. Демокрит — сторонник концепции множественности миров. Как описывает взгляды атомистов Ипполит, Миры бесконечны по числу и отличаются друг от друга по величине. В одних из них нет ни солнца, ни луны, в других — солнце и луна большие, чем у нас, в третьих — их не по одному, а несколько. Расстояние между мирами не одинаковые; кроме того, в одном месте миров больше, в другом — меньше. Одни миры увеличиваются, другие достигли полного расцвета, третьи уже уменьшаются. В одном месте миры возникают, в другом — идут на убыль. Уничтожаются же они, сталкиваясь друг с другом. Некоторые из миров лишены животных, растений и какой бы то ни было влаги. Множественность миров следует из принципа изономии: если процесс какого-то рода может происходить, то в бесконечном пространстве где-нибудь когда-нибудь он обязательно происходит; то, что происходит в данном месте в данный момент времени, должно происходить и в других местах в те или иные моменты времени. Таким образом, если в данном месте пространства возникло вихреобразное движение атомов, приведшее к формированию нашего мира, то схожий процесс должен происходить и в других местах, приведя к формированию других миров. Получающиеся миры не обязательно одинаковы: нет никакого основания, чтобы не существовали миры вовсе без солнца и луны или с тремя солнцами и десятью лунами; только земля является необходимым элементом каждого мира (вероятно, просто по определению этого понятия: если нет центральной земли, это уже не мир, а просто сгусток вещества). Более того, нет никаких оснований также и для того, чтобы где-нибудь в беспредельном пространстве не образовался в точности тот же мир, что и наш. Все миры движутся в разных направлениях, поскольку равноправны все направления и все состояния движения. При этом миры могут сталкиваться, разрушаясь. Аналогично, равноправны все моменты времени: если образование мира происходит сейчас, то где-то оно должно происходить и в прошлом, и в будущем; в настоящее время разные миры находятся на разных стадиях развития. В ходе своего движения мир, образование которого не закончилось, может случайно проникнуть в пределы полностью сформированного мира и оказаться захваченным им (так Демокрит объяснял происхождение небесных светил в нашем мире). Поскольку Земля находится в центре мира, то все направления от центра равноправны, и у неё нет основания двигаться в каком-то направлении (такого же мнения о причине неподвижности Земли придерживался Анаксимандр). Но есть и свидетельство, что, по мнению Демокрита, изначально Земля перемещалась в пространстве, и только впоследствии остановилась. Однако он не был сторонником теории шарообразной Земли. Демокрит приводил следующий довод: если бы Земля была шаром, то солнце, заходя и восходя, пересекалось бы горизонтом по дуге окружности, а не по прямой линии, как на самом деле. Конечно, этот довод несостоятелен с математической точки зрения: угловые диаметры Солнца и горизонта очень сильно различаются, а этот эффект можно было бы заметить только в том случае, если бы они были почти одинаковы (для этого, очевидно, пришлось бы удалиться на очень большое расстояние от Земли). По мнению Демокрита, порядок расположения светил следующий: Луна, Венера, Солнце, другие планеты, звезды (по мере увеличения расстояния от Земли). При этом чем дальше от нас светило, тем медленнее (по отношению к звездам) оно движется. Следуя Эмпедоклу и Анаксагору, Демокрит считал, что падению небесных тел на Землю препятствует центробежная сила. Демокриту принадлежит гениальная догадка, что Млечный Путь является множеством звезд, расположенных на таком маленьком расстоянии друг от друга, что их изображения сливаются в единое слабое свечение. http://upload.wikimedia.org/wikipedi...o_Carracci.jpg Агостино Карраччи. Демокрит. Национальные музей и галерея Каподимонте. Неаполь, (1598 год) Этика Демокрит развивает общеэллинское понятие меры, отмечая, что мера — это соответствие поведения человека его природным возможностям и способностям. Через призму подобной меры удовольствие предстает уже объективным благом, а не только субъективным чувственным восприятием. Основным принципом существования человека он считал нахождение в состоянии благостного, безмятежного расположения духа (эвтюмия), лишенном страстей и крайностей. Это не простое лишь чувственное удовольствие, а состояние «покоя, безмятежности и гармонии». Демокрит считал, что всё зло и несчастья происходят с человеком из-за отсутствия необходимого знания. Отсюда он делал вывод, что устранение проблем лежит в приобретении знаний. Оптимистическая философия Демокрита не допускала абсолютности зла, выводя мудрость средством достижения счастья. Религия Демокрит отрицал существование богов и роль всего сверхъестественного в возникновении мира. По свидетельству Секста Эмпирика, он считал, что «мы пришли к мысли о богах от происходящих в мире необыкновенных явлений». В подтверждение Секст цитирует Демокрита: Древние люди, наблюдая небесные явления, как, например, гром и молнию, перуны и соединения звезд, затмения солнца и луны, были поражены ужасом, полагая, что боги суть виновники этих явлений.[4] Однако в другом месте тот же Секст пишет: Демокрит говорит, что к «людям приближаются некие идолы (образы) и из них одни благотворны, другие зловредны. Поэтому он и молился, чтобы ему попадались счастливые образы». Они — громадных размеров, чудовищны [на вид] и отличаются чрезвычайной крепостью, однако не бессмертны. Они предвещают людям будущее своим видом и звуками, которые они издают. Исходя от этих явлений, древние пришли к предположению, что существует бог, между тем как [на самом деле], кроме них, не существует никакого бога, который обладал бы бессмертной природой.[4] Рожанский И. Д. АНТИЧНАЯ НАУКА (М.: Наука, 1980) Будучи сыном своего времени, Демокрит не отрицал существования богов. Боги, как и все прочие вещи, состоят из атомов и потому не бессмертны, но это — очень устойчивые соединения атомов, недоступные нашим органам чувств. Однако при желании боги дают о себе знать образами, которые чаще всего воспринимаются нами во сне. Эти образы могут приносить нам вред или пользу, иногда они разговаривают с нами и предсказывают будущее. Вклад в другие науки Демокрит составил один из первых древнегреческих календарей. Демокрит первым установил, что объём пирамиды и конуса равен соответственно одной трети объёма призмы и цилиндра под той же высотой и с той же площадью основания. Хендрик Тербрюгген, «Смеющийся Демокрит» (1628) Сочинения и доксография В сочинениях античных авторов упоминается около 70 различных трудов Демокрита, из которых до настоящего времени не сохранился ни один. Исследования философии Демокрита опираются на цитаты и критику его идей в трудах более поздних философов, таких как Аристотель, Секст, Цицерон, Платон, Эпикур и других. Наиболее значимой работой Демокрита следует полагать «Великий мирострой», космологическую работу, охватывавшую практически все доступные в то время области знания. Кроме того, на основе списков Диогена Лаэрция Демокриту приписывают авторство таких работ, как «О душевном расположении мудреца», «О добродетели», «О планетах», «О чувствах», «О разнице форм», «О вкусах», «О цветах», «Об уме», «О логике или канонах», «Причины небесных явлений», «Причины воздушных явлений», «Причины наземных явлений», «Причины огня и огненных явлений», «Причины звуков», «Причины семян, растений и плодов», «Причины живых существ», «О соприкосновении круга и шара», «О геометрии», «Об иррациональных линиях и телах», «Числа», «Проекции», «Большой год», «Описание неба», «Описание земли», «Описание полюсов», «Описание лучей», «О ритмах и гармонии», «О поэзии», «О красоте стихов», «О пении», «Врачебная наука», «О диете», «О живописи», «Земледелие», «О военном строе» и др. Существует легенда о том, что Платон велел скупить и уничтожить все труды Демокрита — своего философского антагониста. Достоверность этой легенды не является слишком высокой. Кроме того, известно, что в I в. н. э. Трасилл издал сочинения Демокрита и Платона, разбив их по тетралогиям. Иконография http://upload.wikimedia.org/wikipedi...Democritus.jpg Плачущий Гераклит и смеющийся Демокрит Литература Тексты и переводы Маковельский А. О. Древнегреческие атомисты. — Баку, 1946. Лурье С. Я. Демокрит: Тексты, перевод, исследования. — Л.: Наука, 1970. 664 стр. Источники Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов Исследования Асмус В. Ф. Античная философия Асмус В. Ф. Демокрит. — М.: МГУ, 1960. Абакумов Ю.Г. Демокрит. Попытка создания "альтернативной" геометрии // Вестник Забайкальского государственного университета.2011. № 8. С.22-25. Верлинский А. Л. Дата рождения Демокрита у Аполлодора и Фрасилла (Заметки о методах античной хронографии) // MOUSEION: Профессору Александру Иосифовичу Зайцеву ко дню семидесятилетия. Сб. статей. — СПб., 1997. — С. 100—127. Виц Б. Б. Демокрит. — М.: Мысль, 1979. Верлинский А. Л. Необходимость, случайность, свобода: Демокрит и его наследники // Linguistica et philologica: Сб. статей к 75-летию Ю. В. Откупщикова. СПб., изд-во СПбГУ, 1999. — С. 211—238. Дитмар А. Б. К вопросу о космогонических и географических взглядах Демокрита (около 460—359 гг. до н. э.) // Учёные записки ЯГПИ им. К. Д. Ушинского. — 1959. — Т. ХХХII (XLII) «Естествознание». — С. 349—367. Зубов В. П. К вопросу о математическом атомизме Демокрита // Вестник древней истории. — 1951. — № 4. — С. 204—208. Зубов В. П. Развитие атомистических представлений до начала XIX века. — М.: Наука, 1965. Лурье С. Я. К хронологии софиста Антифонта и Демокрита // Известия Российской Академии наук. — 1918. — С. 2285—2306. Лурье С. Я. Механика Демокрита. Архив истории науки и техники, сер. 1, вып. 7. — 1935. — С. 129—180. Лурье С. Я. Теория бесконечно-малых у древних атомистов. — М.-Л.: Изд. АН СССР, 1935. Лурье С. Я. Очерки по истории античной науки. — М.-Л., 1947. Лурье С. Я. Демокрит и индуктивная логика // Вестник древней истории. — 1961. — № 4. — С. 58—67. Лысенко В. Г. Атомизм вайшешиков и атомизм Демокрита (Опыт сравнительного анализа) // Древняя Индия. Историко-культурные связи. — М., 1982. — С. 187—201. Майстров Л. Е. О принципе исономии у Демокрита // Историко-математические исследования, вып. 20. — 1975. — С. 299—302. Щетников А. И. Вопрос о характере касания прямой и круга как проблемная точка развития древнегреческой геометрии в конце V — начале IV века до н. э. Историко-математические исследования, 11(46). — 2006. — С. 174—196. Bailey, C. The Greek Atomists and Epicurus. Oxford,1928. Vlastos, Gregory. "Ethics and Physics in Democritus" // Philosophical Review. 1945/1946. 54/55: 578–592, 53–64. Художественная литература Лурье С. Я., Ботвинник М. Н. Путешествие Демокрита. — М.: Детская литература, 1964. Примечания ↑ Левкипп-Демокрит: учение о познании на сайте Института философии и права СО РАН ↑ Аристотель, Физика, IV.8 ↑ Лурье 1970, отр. 349, с. 288. Секст Эмпирик. Сочинения в двух томах. Т. 1. / Вступит, статья и пер. с древнегреч. А. Ф. Лосева. — М.: «Мысль», 1975. с. 247 Ссылки Демокрит из Абдер // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907. Солопова М. А. Античный атомизм: к вопросу о типологии учений и истоках генезиса (рус.). Проверено 21 апреля 2013. Архивировано из первоисточника 28 апреля 2013. |
Мои цитаты
http://www.wisdoms.ru/pavt/p74.html
Высказывания, цитаты и афоризмы • Приятен старик, который приветлив и серьезен. • Раскаяние в постыдных делах есть спасение жизни. • Свободным я считаю того, кто ни на что не надеется и ничего не боится. • Сила и красота суть блага юности, преимущество же старости — расцвет рассудительности. • Законы бесполезны как для хороших людей, так и для дурных: первые не нуждаются в законах, вторые от них не становятся лучше. • Из мудрости вытекают следующие три особенности: выносить правильные решения, безошибочно говорить и делать то, что следует. • Из удовольствий наиболее приятны те, которые случаются наиболее редко. • Истина в глубине. • Кому попался хороший зять, тот приобрел сына, а кому дурной — тот потерял и дочь. • Кто сам не любит никого, того, кажется мне, тоже никто не любит. • Должно приучать себя к добродетельным делам и поступкам, а не к речам о добродетели. • Должно стыдиться самого себя столько же, как и других людей, и одинаково не делать дурного, останется ли оно никому не известным или о нем узнают все. Но наиболее должно стыдиться самого себя. • Дружба одного разумного человека дороже дружбы всех неразумных. • Единомыслие создает дружбу. • Благоразумен тот, кто не печалится о том, чего не имеет, и, напротив, рад тому, что имеет. • Благоразумие отца есть самое действенное наставление для детей. • Быть верным долгу в несчастье — великое дело. • Быть хорошим человеком — значит не только не делать несправедливости, но и не желать этого. • Враг не тот, кто наносит обиду, а тот, кто делает это преднамеренно. • Вражда с родными гораздо тягостнее, чем с чужими. • Все говорить и ничего не желать слушать есть признак гордости. • В счастье легко найти друга, в несчастье же — в высшей степени трудно. • Всякий вид работы приятнее, чем покой. • Выражение лица в зеркале видится, души же — в беседах проявляются. • Делающий постыдное должен прежде всего стыдиться самого себя. • Для меня слово мудрости ценнее золота. • Должно говорить правду и избегать многословия. Должно препятствовать совершению несправедливого поступка. Если же мы этого не в состоянии сделать, то, по крайней мере, мы не должны содействовать несправедливому поступку. • Если бы дети не принуждались к труду, то они не научились бы ни фа-моте, ни музыке, ни гимнастике, ни тому, что наиболее укрепляет добродетель, — стыду. Ибо по преимуществу из этих занятий обычно рождается стыд. |
http://www.wisdoms.ru/pavt/p74_1.html
• Если даже ты наедине с собой, не говори и не делай ничего дурного. Учись гораздо более стыдиться самого себя, чем других. • Если не желаешь признать похвалы заслуженными, то считай их лестью. • Если перейдешь меру, то самое приятное станет самым неприятным. • Жадность до денег, если она ненасытна, гораздо тягостней нужды, ибо чем больше растут желания, тем большие потребности они порождают. • Наихудшее, чему может научиться молодежь, — легкомыслие. Ибо последнее порождает те удовольствия, из которых развивается порок. • Не из страха, но из чувства долга должно воздерживаться от дурных поступков. • Некоторые люди, не зная о разрушении смертной природы человека, терзаемые дурно проводимой жизнью, пребывая в треволнениях и страхах, измышляют лживые басни о том, что будет после смерти. • Желающий учить того, кто высокого мнения о своем уме, попусту тратит время. • Жить дурно, неразумно, невоздержанно — значит не плохо жить, но медленно умирать. • Забвение своих собственных прегрешений порождает бесстыдство. • Ни искусство, ни мудрость не могут быть достигнуты, если им не учиться. • Отказывайся от всякого удовольствия, которое не полезно. • Откровенная речь — свойство свободного духа, однако опасно выбрать для нее неподходящий момент. • Подобно тому как бывает болезнь тела, бывает также болезнь образа жизни. • Тот, кто склонен противоречить и много болтать, не способен изучить то, что нужно. • Тот человек, у которого истинные друзья не остаются долго, имеет тяжелый нрав. • У всех тех, которые предаются удовольствиям желудка и переходят надлежащую меру в еде, вине или в наслаждениях любви, удовольствия бывают кратковременные и быстротечные, продолжающиеся, лишь пока едят и пьют; страдания же, получающиеся в результате этой невоздержанности, бывают многочисленны и продолжительны. • Узнав секрет от друга, не выдавай его, сделавшись врагом: ты нанесешь удар не врагу, а дружбе. • Завистливый человек причиняет огорчение самому себе, словно своему врагу. • Зависть порождает раздор среди людей. • Закон обнаруживает свое благотворное действие лишь тем, кто ему повинуется. • Лучше думать перед тем, как действовать, чем после. • Лучше изобличить собственные ошибки, чем чужие. • Лучше, чтобы хвалил нас кто-нибудь другой, чем хвалить самого себя. • Медицина — сестра философии. • Многие, которые кажутся друзьями, на самом деле не суть друзья, и наоборот, некоторые, не кажущиеся друзьями, на самом деле друзья. • Многие многознайки не имеют ума. • Многие, совершающие постыднейшие поступки, говорят прекрасные речи. |
http://www.wisdoms.ru/pavt/p74_2.html
• Мужество делает ничтожными удары судьбы. • Мы не столько нуждаемся в помощи друзей, сколько в уверенности, что мы ее получим. • Не родственные связи создают друзей, но общность интересов. • Не слово, а несчастье есть учитель глупцов. • Не стоит жить тому, у кого нет ни одного истинного друга. • Не стремись знать все, чтобы не стать во всем невеждой. • Не телесные силы и не деньги делают людей счастливыми, но правота и многосторонняя мудрость. • Постыдно чужие недостатки тщательно примечать, а на свои не обращать внимания. • Признак ума — предотвратить обиду, не ответить же на нанесенную обиду — признак бесчувственности. • Причина ошибки — незнание лучшего. • Сильно вредят дуракам те, кто их хвалит. • Слово — тень дела. • Страх порождает лесть. • Суть дела не в полноте знания, а в полноте разумения. • Счастлив тот, кто при малых средствах пользуется хорошим расположением духа; несчастлив тот, кто при больших средствах не имеет душевного веселья. • Только та любовь справедлива, которая стремится к прекрасному, не причиняя обид. • У кого характер упорядочен, у тех и жизнь благоустроена. • Украшенье женщины — молчаливость; похвальна также и простота наряда. • Умеренность умножает радости жизни и делает удовольствие еще большим. • Хороший друг должен на веселие являться по зову, на бедствие же друга приходить без зова. • Хорошими люди становятся больше от упражнения, чем от природы. • Человека нужно оценивать не только по его делам, но и по его стремлениям. • Честный и бесчестный человек познаются не только из того, что они делают, но из того, чего они желают. |
Демокрит
http://krotov.info/lib_sec/05_d/dem/demokrit.htm
ДЕМОКРИТ. ТЕКСТЫ. ПЕРЕВОД ИССЛЕДОВАНИЯ L E N I N О Р О L I М С М L Х Х ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ЛЕНИНГРАД 1970 УЧЕНИЕ ДЕМОКРИТА А. ОБЩИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ а. ПРИНЦИПЫ БЫТИЯ I. Принцип "исономии" (равновероятности) ("не более так, чем иначе", "почему скорее здесь и теперь, чем там и тогда") 1. Аристотель. Физика III, 4: (К доказательству того, что существует нечто бесконечное, исследователи приходят главным образом исходя из пяти оснований). Но существеннее и главнее всего то, что служит общим затруднением для всех (исследователей): так как в мышлении "не может быть пробела", то кажется, что и число бесконечно, и математические величины, и то, что находится за пределами неба (т.е. нашего мира). Если же это внешнее пространство бесконечно, то кажется, что и тело бесконечно (т.е. число тел бесконечно) и миры (по числу). В самом деле, почему они скорее будут в одном месте пустоты, чем в другом? Так что если масса есть в одном месте, то она есть и повсюду. Равным образом, если существует бесконечная пустота и бесконечное пространство (t¤poV), то и тело необходимо должно быть бесконечным, ведь в вечности нет никакой разницы между возможностью и существованием. Симпликий, комм. 467, 16: Если (бесконечна) пустота, то, как, повидимому, говорил Демокрит, должны быть бесконечны и миры. Филопон, комм. 405, 23: Исходя из этого, и Демокрит принял существование бесконечных миров, принимая, что пустота бесконечна. Ибо на основании какого принципа распределения одна часть пустоты была бы заполнена какимлибо миром, а другие - нет? Так что если мир существует в какойлибо части пустоты, то, очевидно, и во всей пустоте. Но так как пустота бесконечна, то бесконечны будут и миры. Лактанций. О гневе божьем 10: Так как, говорит Левкипп, целое бесконечно и ничто не может оставаться неиспользованным, то, следовательно, необходимо, чтобы миры были бесконечны по числу. 2. Симпликий, комм. к "Физике" I, 2, стр. 28, 4 слл.: Левкипп принял, что в элементах имеется бесконечное множество форм, так как "ничто не более такое, чем такое"... Левкипп и Демокрит утверждают, что число форм в атомах бесконечно, так как "ничто не более такое, чем такое". Такую причину бесконечности они приводят. 3. Секст. Пирроновы положения I, 213: Из того, что мед одним кажется сладким, а другим горьким, Демокрит, как говорят, заключил, что он не сладкий и не горький. Поэтому он и твердил постоянно те же слова: "не более чем...". Аристотель. Метафизика III, 5: Истинность явлений для некоторых возникает из чувственных восприятий. 207 Ибо они думают, что судить о том, что истинно, следует не по большинству или меньшинству мнений: одно и то же одним из отведывающих кажется сладким, а другим - горьким... да и каждому в отдельности не всегда представляется в восприятии одинаковым одно и то же. Итак, какие из этих представлений истинны и какие ложны, неясно: ибо не более истинны те или иные, но все одинаково. Поэтому Демокрит и утверждает, что или ничто не истинно, или истинное нам неизвестно. Феофраст. Об ощущениях 69: Вообще величайшее противоречие, и притом имеющее общее значение, в том, чтобы признавать ощущение неодинаковым (для различных субъектов) и вместе с тем определять его (зависимостью от) форм (атомов), так что одно и то же одним представляется горьким, другим - сладким, третьим - иным: ведь невозможно, чтобы форма (атомов) была непостоянной или чтобы одно и то же было для одних шарообразным, а для других иным (а между тем это необходимо, если оно для них сладко, а для других горько), или чтобы формы (атомов) менялись сообразно с нашим состоянием. Существо дела в том, что форма сама по себе, а сладость и вообще ощущаемое - в отношении к другому и зависит от других (обстоятельств), как он сам говорит. Нелепо также утверждать, что всем воспринимающим одни и те же (явления) представляется одно и то же, и одновременно сомневаться в истинности этих (представлений), если ранее сказано, что находящимся в различном состоянии представляется различное, а также, что каждое (из этих представлений) не более, чем другое, причастно к истине... (71) Он это делает еще более ясным в тех (местах), в которых говорит, что каждое (ощущение) возникает и существует по истине. 4. Аэций III, 15, 7: Парменид и Д. говорят, что земля остается в равновесии потому, что она равно удалена отовсюду (т.е. от всех точек оболочки космоса), ибо у нее нет причины, почему бы она стремилась двигаться "скорее сюда, чем туда". Поэтому она только колеблется, но не движется. Аристотель. О небе II, 13: Некоторые утверждают, что (земля) остается неподвижной изза симметрии, как из древних говорил, например, Анаксимандр; ибо предмету, помещенному в центре и симметрично расположенному по отношению к краям (целого), ничуть не в большей мере надлежит двигаться вверх, чем вниз или в стороны. А совершать движение в одно и то же время в противоположные стороны невозможно. Так что по необходимости он будет оставаться неподвижным. 5. Аристотель. Физика IV, 8: Тем, которые утверждают, что существует пустота как нечто необходимое, поскольку существует движение... придется считать, что невозможно, чтобы двигалось что бы то ни было, поскольку существует пустота. В пустоте необходимо должно отсутствовать движение, подобно тому как рассуждают принимающие неподвижность земли изза ее симметричного положения: ведь нет причины, "почему бы она двигалась сюда больше, а сюда меньше"; поскольку это пустота, в ней нет различий... Далее, никто не смог бы сказать, почему (тело), приведенное в движение, гденибудь остановится: в самом деле, "почему оно скорее остановится здесь, чем там". Следовательно, ему необходимо или оставаться в покое или нестись в бесконечность, если только не воспрепятствует чтонибудь более сильное. 6. Цицерон. Академические исследования II, 17, 55: Затем ты обращаешься к физикам, над которыми больше всего смеются в Академии, -вот и ты их заденешь - и говоришь, что, по утверждению Демокрита, существуют бесчисленные миры, причем некоторые из этих миров между собой не только сходны, но во всех отношениях совершенно и абсолютно одинаковы, так что между ними совсем нет никаких различий, как и между (соответствующими друг другу) людьми (в различных мирах). Затем ты требуешь, чтобы (в силу предпосылки, по которой) 308 один мир в такой мере равен другому, что между ними нет ни малейшей разницы, тебе было бы дозволено сделать допущение, что и в этом нашем мире существуют некоторые вещи, в такой степени равные друг другу, что между ними нет никакой разницы, никакого различия. Ты спросишь: почему из тех атомов, из которых, по утверждению Демокрита, все рождается, в остальных мирах - и притом бесконечных по числу - бесконечные по числу Квинты Лутации Катулы не только могут существовать, но и существуют, а только в нашем мире невозможно, чтобы появился второй Катул? Начну с того, что ты отсылаешь меня к Демокриту, а я с ним не согласен и, наоборот, скорее отвергаю (его взгляд). Ведь более тонкими естествоиспытателями ясно излагается, что каждая отдельная вещь имеет свои особые свойства. Цицерон. Академические исследования II, 40, 125: Чьим мне быть последователем? Демокрита?... Не полагаешь ли ты... что как в этом одном мире убранство столь чудесно, таким же образом существуют и еще бесчисленные миры - над нами, под нами, вправо, влево, перед нами - одни непохожие, а другие такого же рода, как и наш мир? И подобно тому как мы в эту минуту находимся близ. Бавл и видим Путеолы, так в совершенно таких же местах находятся бесчисленные люди, имеющие как раз такие же имена, должности, заслуги, способности, внешность, возраст и спорящие между собой на те же темы. Ср. Псевдогиппократ. Письма 10: Иногда он (Демокрит) говорит, что уносится в бесконечное пространство и что там есть бесчисленное множество Демокритов, таких же, как он. 7. Плутарх. Против Колота 4: (Колот) упрекает (Демокрита) прежде всего в том, что своим утверждением, будто каждая из вещей не "более такая, чем такая", он привел в расстройство жизнь... Колота ввело в заблуждение изречение этого мужа, в котором он устанавливает: не более существует "чего", чем "ничего", обозначая (термином) "чего" "тело", а термином "ничего" - пустоту, так как и эта последняя имеет некую природу и самостоятельное бытие... Аристотель. Метафизика I, 4: (Левкипп и его товарищ Демокрит) говорят, что бытие существует не более, чем небытие. Асклепий, комм. 33, 9: (Л. и Д.) говорили, что не больше существует бытия, чем небытия, так как тeла, т.е. атомов, существует не больше, чем пустоты: ведь повсюду есть и пустота, и атомы. Феофраст у Симпликия, комм. к "Физике" I, 2, стр. 28, 4: Л.... считал, что... бытие существует не более, чем небытие. 8. Аристотель. Метафизика III, 5: К взгляду, по которому противоречивые утверждения и противоположности существуют, (пытающиеся разрешить) затруднения пришли, исходя из чувственных вещей, так как они видели, что противоположности рождаются из одного и того же. Если невозможно, чтобы небытие стало (реальностью), то значит вещь существовала раньше, будучи в равной мере и тем и другим (и отрицанием, и утверждением). Такой (смысл имеет и) утверждение Анаксагора, что во всякой (вещи) смешаны все (вещи), и (таково же утверждение) Демокрита: ведь и этот последний утверждает, что в любой части (материи) есть и пустое, и полное, причем одно из них бытие, а другое небытие. Александр, комм. 303, 25 слл.: Аристотель, по-видимому, объясняет здесь, каким образом Демокрит от положения, что полное есть бытие, а пустое - небытие и что (оба) эти (начала) в равной мере существуют в том, из чего рождаются (тела), пришел к утверждению, что для каждой (вещи) истинны противоположности: бытие и небытие. Ср. Аристотель. Метафизика XI, 1: И, как утверждает Демокрит, "все (вещи) были вместе" потенциально, реально же не были (см. № 221). 209 II. Принцип аналогии между микрокосмом и макрокосмом 9. Секст. Против математиков VII, 265; Цицерон. Академические исследования II, 23, 73 (см. № 65): Вот что я говорю о целом... Человек - это то, что все мы знаем. 10. Аристотель. Физика VIII, 2: Если это может произойти в животном, то что препятствует тому, чтобы то же самое произошло и в совокупности вещей. Если это происходит в малом мире (микрокосме), значит, и в большом (в макрокосме). См. № 40 с прим. Давид. Пролегомены 38, 41: В человеке, в этом малом мире (микрокосме), по Демокриту... Гален. О пользовании частями III, 10: Но древние мужи, знатоки естествознания, говорят, что животное - как бы некоторый малый мир (микрокосм). 11. Секст. Против математиков VII, 116-117: Древний... взгляд, что подобное познается подобным... Но Демокрит пользуется этим рассуждением по отношению к одушевленным и к неодушевленным предметам. Он говорит: "Ведь и животные собираются в стаи вместе с животными одного с ними рода, как например голуби с голубями, журавли с журавлями...". Аэций IV, 19, 13: Демокрит говорит, что и воздух разбивается на тела сходной формы и скатывается вместе с обломками звука (такой же формы). Ведь "галка близ галки садится" и "равного с равным сводят всегда бессмертные боги" (Одиссея XVII, 218). См. № 316. 12. Сенека. Естественные вопросы V, 2: Демокрит говорит: подобно тому как на площади или на улице, пока малолюдно, люди гуляют без толкотни (ср. Фемистий, комм. к "Физике" IV, 9, стр. 135, 15: "тела... уступают место... как (уступают место) проходящим через толпу" = Симпликий, комм. 683, 12), а когда толпа собирается в тесном месте, начинается ссора, так как одни наталкиваются на других, так и в том пространстве, которым мы окружены, когда много тел заполняет небольшой объем, неизбежно одни наталкиваются на других, толкают их, отталкиваются назад, переплетаются и сжимаются. См. № 871. Аэций II, 4, 9: Демокрит утверждал, что гибель мира происходит, когда больший мир побеждает меньший. Аристотель. О происхождении животных IV, 1: Демокрит из Абдер говорит... рождается ли самка или самец... зависит от того, чья сперма победит, выйдя из (полового) органа... Рождение самки или самца зависит от победы одного органа над другим... Преобладание и победа этого органа ведет к тому, что рождается самка... Псевдофилопон, комм. к "О происхождении животных" IV, 1, стр. 167, 13: Демокрит же говорил, что самцы и самки... рождаются в зависимости от победы (той или иной - мужской или женской) частицы... Прежде всего происходит борьба между теми частицами, которыми отличаются друг от друга самец и самка... Если зародыш матки победит (соответствующий ей у самца зародыш), per?neoV, то она превращает его в подобную себе природу (ср. № 530). См. еще №№ 531, 532. 12а. Стобей IV, 40, 21: Бывает болезнь дома и имущества, точно так же как и болезнь тела. III. То, что вечно, не имеет ни начала ни причины 13. Аристотель. О происхождении животных II, 6: Неправильно и не с точки зрения причинной связи определяют необходимость те, которые заявляют, что так происходит всегда, и полагают, что это и есть начало в этих (явлениях), как Демокрит из Абдер, утверждавший, что вечное и бесконечное не имеет начала, а причина есть начало, вечное же безгранично, поэтому спрашивать, какова причина какой-либо из таких вещей, по мнению Демокрита, то же, что искать начало бесконечного (ср. комм. к № 304). 210 14. Аристотель. Физика VIII, 1: На этом основании и Демокрит доказывает невозможность возникновения каждой вещи: так как время безначально. Вообще считать достаточным началом (т.е. основанием) то, что так всегда бывает и происходит, неправильно, а Демокрит сводит к этому природную причинность, говоря, что так и прежде происходило. Ибо он не считает нужным искать начало вечного. 15. Цицерон. О границах добра и зла I, 6, 17: Демокрит считает... что следует толковать движение атомов, исходя не из какого-либо начала, а из того, что (они движутся) вечно. Цицерон. Академические исследования II, 40, 125: (Демокрит говорит), что без всякого разумного руководства могут совершаться замечательные вещи. 15а. Варрон. О латинском языке VI, 39: Демокрит, Эпикур и другие, утверждавшие, что существует бесконечное число начал, не говорят, откуда эти начала, но только, какого они рода, однако их большой заслугой является то, что они показывают, каким образом (вещи) в мире состоят из этих начал. 16. Аристотель. О небе III, 2: Вот почему, когда Демокрит и Левкипп заявляют, что первотела вечно движутся в пустоте и бесконечности, они должны были бы сказать, что это за движение и каково природное движение тел. Симпликий, комм. 583, 20: Они утверждали, что те тела, которые они считают первотелами, т.е. атомы, всегда движутся в бесконечной пустоте в силу внешнего воздействия. Аристотель. Метафизика I, 4: Левкипп и его товарищ Демокрит... что касается движения, откуда и как оно происходит в существующем, так же легкомысленно оставили (без ответа) этот вопрос, подобно другим. Александр, комм. 36, 21: Аристотель говорит о Л. и Д.: они утверждают, что атомы движутся, потому что сшибаются и ударяются друг о друга, но откуда начало природного движения, они не говорят. В самом деле, движение, вызванное ударом одного тела о другое, не есть природное движение, (а движение) в силу внешнего воздействия, вторичное по сравнению с природным. Гипполит. Опровержение ереси I, 12: Л.... не определил, что же такое есть необходимость. 17. Аристотель. Метафизика XII, 6: Однако, если (принять то), что говорят богословы, считающие матерью всего ночь, или то, что говорят естествоиспытатели, утверждающие, что "все вещи были вместе", получается та же неразрешимая (задача). Как (вещь) придет в движение, если не будет никакой реально действующей причины? Ведь не может древесный материал двигать сам себя, но (его движет) плотничье искусство; (точно так же не могут приводить себя в движение) месячные истечения или земля, но (их движут) семя человеческое или семена растений. По этой же причине некоторые рассматривают "вечно" в актуальном смысле, как например Левкипп и Платон. В самом деле, они говорят, что движение вечно. Однако, почему оно и каково оно, они не говорят o и не указывают причины, почему оно происходит (один раз) так, (другой раз) иначе... О том, что действие предшествует (пассивному состоянию), свидетельствует Анаксагор... и те, которые говорят, что движение вечно, как например Левкипп. Александр, комм. 690, 28: Вот почему некоторые, стремясь избежать этих нелепых (следствий), делают актуальное предшествующим потенциальному, как например Левкипп и Платон, а этим актуальным делают движение: в самом деле, Левкипп и Платон считали движение вечным... причем Л. утверждал, что атомы движутся в пустоте бесконечное время. Но они показывали только, что движение - это актуальное действие, но почему движение существует актуально, что это за движение - по кругу ли или какое-либо другое, и почему одно движется так, а другое так, - о причине этого они не говорят. 211 Если, как было показано, нечто должно существовать вечно, надо было указать причину, почему, например, неподвижная звезда движется с востока на запад, а блуждающие (планеты) в обратном направлении: ведь то, что движется, не движется как попало. 18. Аристотель. Физика II, 4: Некоторые считают причиной и нашего неба (т.е. мира) и всех миров спонтанность (см. комм.): ведь спонтанно возникает вихрь и движение, разделившее и приведшее совокупность вещей к такому устройству... причем они говорят, что животные и растения не существуют и не возникают в силу случайности, но причиной является либо природа, либо разум, либо еще что-нибудь подобное (ведь из каждого семени рождается не что попало, но из такого-то оливковое дерево, а из такого-то человек), а наш мир и наиболее божественные из видимых (вещей) произошли, по их мнению, спонтанно, и здесь нет никакой причины такого рода, какая существует у животных и растений. Симпликий, комм. 331, 16: Приверженцы Демокрита, по-видимому, пришли к выводу, нелепому в двух отношениях: во-первых, потому, что считают причиной нашего неба (т.е. мира) - что я говорю: "неба"! - всех миров, многочисленных или даже, как они полагают, бесчисленных, спонтанность, но тем не менее не говорят, что же такое представляет собой эта спонтанность. Фемистий, комм. 49, 12: Разве не справедливо обвинять Демокрита и других? Самое важное они отвели на долю случая, а людям не придали ни малейшего значения; бесконечные небеса (т.е. миры) и вихрь, и предержащий миропорядок не возвели ни к какой другой причине, кроме случая и спонтанности. Филопон, комм. 261, 31: Некоторые - он (Аристотель) говорит о последователях Демокрита - причиной "нашего неба" и самого божественного из того, что мы видим, считают случай, но о нем самом не сказали даже нескольких слов (дальнейшее см. № 346). (262, 15) Вот почему Аристотель и упрекает Демокрита в том, что он ни про одно из частных явлений не говорит, что оно возникло по воле случая (ведь не возникает из любой вещи любая!), и, говоря о частных явлениях (как, например, разбирая, почему бывает теплое и белое, почему мед сладок?), он считает причиной их положение, порядок и форму атомов, а причиной самого возникновения вселенной - спонтанность. (262, 5) Демокрит считает причиной распорядка во (всем) сущем случай... (265, 5) Они (сторонники Демокрита) утверждают, что такое движение атомов, из-за которого они отделяются друг от друга, произошло в силу случая. Так же и вихрь, приведший вселенную в тот порядок, который существует ныне и при котором вместе с небом вращается и воздух, а земля вследствие быстрого вращения сохраняет свое положение в центре (см. № 370), равным образом возник спонтанно и случайно... (265, 15) Изрядной долей сумасбродства надо, как кажется, обладать для того, чтобы причину того, что все совершающееся вечно в одних и тех же формах, видеть в спонтанности. 19. Симпликий, комм. к "Физике" II, 4, стр. 327, 24: Точно так же и Демокрит в тех местах своих трудов, где он говорит, что "вихрь всевозможных форм (атомов) выделился из совокупности вещей" (однако, как это произошло и по какой причине, он не говорит!), по-видимому, возводит этот вихрь к спонтанности и случаю. 20. Псевдоплутарх. Строматы 7: Демокрит из Абдер положил в основу (своего учения) бесконечность совокупности вещей, так как она никоим образом не была кем-либо сооружена. Кроме того, он считает ее неизменной и вообще отчетливо объясняет, какова совокупность вещей. Причины того, что ныне происходит, не имеют никакого начала (т.е. имеются "частные причины", но не существует "первопричина"). (Существуя) искони в бесконечном времени, они содержали уже в себе в силу необходимости все без исключения: уже бывшее, происходящее теперь и будущее. 212 21. Аристотель. Физика VIII, 1: Они считают (время) никогда не возникшим; поэтому и Демокрит считает невозможным, чтобы все (вещи) возникли: ведь время никогда не возникло. Симпликий, комм. 1153, 22: Однако Демокрит был настолько убежден в том, что время вечно, что, желая доказать, что не все (вещи) когда-либо возникли, воспользовался как очевидной (предпосылкой) тем, что время не (могло когда-нибудь) возникнуть. IV. Принцип причинности 22. А э ц и и I, 25, 4: Л. говорил, что все происходит в силу необходимости и что необходимость и есть судьба. В сочинении "О разуме" он говорит: "Ни одна вещь не происходит попусту, но все в силу причинной связи и необходимости" (= Феодорет VI, 13, где, однако же, вместо "Левкипп" написано "сторонники Демокрита"!). 23. Диоген Лаэрций IX, 45: Все... происходит в силу необходимости, причем причина возникновения всех вещей - вихрь - который Демокрит называет необходимостью. Секст. Против математиков IX, 113: Итак, в силу необходимости и вследствие вихря, как говорили последователи Демокрита, мир не мог бы двигаться. Аэций I, 25, 3: Парменид и Демокрит говорили, что все (происходит) в силу необходимости, необходимость - это то же, "что судьба и справедливость, и провидение, и (сила), созидающая мир. Аристотель. О происхождении животных V, 8: Демокрит оставил в стороне цель и не говорил о ней, а возводил все, чем пользуется природа, к необходимости. Псевдоплутарх. Строматы 7: Причины происходящего... (существуя) искони, с абсолютно бесконечного времени, содержали в себе уже в силу необходимости все без исключения уже бывшее, происходящее теперь и будущее. Гипполит. Опровержение ересей I, 12, 2: Многие тела, имеющие одинаковые формы, сталкиваясь друг с другом, переплетаются... и возникают (светила), увеличиваются же и уменьшаются они в силу необходимости. Аэций II, 3, 2: Все прочие считали, что мир одушевлен и управляется провидением, а Левкипп, Демокрит и Эпикур и остальные, сторонники атомов считали, что он не одушевлен и управляется не провидением, а некоей неразумной природой, и состоит из атомов (см. №№ 291, 318). 24. Аристотель. Физика II, 4: Некоторые сомневаются, существует случай или нет. Они утверждают, что ничто не происходит случайно, но что есть некоторая определенная причина для всего того, относительно чего мы говорим, что оно произошло спонтанно и случайно. Так, например, если кто-нибудь случайно пришел на рынок и застал там человека, которого он хотел, но не рассчитывал увидеть, то причиной является то, что, желая что-либо купить, он отправился на рынок. Точно так же и во всех других (событиях), которые называют случайными, всегда можно найти (определенную) причину, а не случай. В самом деле, если бы случай что-либо значил, то воистину должно было бы казаться нелепостью и неразрешимым вопросом, почему никто из мудрецов древности, изучая причины возникновения и уничтожения, ничего не объяснил относительно случая; но, как кажется, и по их мнению, ничего не происходит случайно. (На этом Аристотель заканчивает аргументацию Демокрита и прибавляет от себя). Но и вот что удивительно: многое и происходит, и существует случайно и спонтанно; эти мудрецы хорошо знают, что каждое (из этих событий) можно свести к какой-нибудь причине возникновения, как говорит древняя теория, отрицающая случай; 213 и тем не менее часть (этих событий), по мнению всех людей, происходит случайно, а часть-не случайно. Симпликий, комм. 330, 14: Выражение "как говорит древняя теория, отрицающая случай", как кажется, имеет в виду Демокрита: ибо Демокрит, хотя при объяснении возникновения мира, по-видимому, и прибегал к помощи случая, но для более частных (явлений) утверждал, что случай не является причиной ни одного из них, и сводил (эти явления) к другим причинам. Так, например, причиной нахождения клада он считает вскапывание (земли) или посадку оливкового дерева, причиной же того, что у лысого разбился череп, то, что орел сбросил (на него сверху) черепаху, желая разбить ее щит. Так рассказывает Евдем. (Ср. 327, 32: Больной человек, почувствовав жажду и попив холодной воды, стал здоров; но, пожалуй, в этом случае Демокрит утверждает, что причиной здесь является не случай, а жажда). Цицерон. О судьбе 17, 39: Все происходит в силу судьбы, но таким образом эта судьба имеет силу необходимости. Такого взгляда придерживались Демокрит, Гераклит, Эмпедокл, Анаксагор (?). 25. Аэций I, 26, 2 (о том, что такое необходимость): Демокрит (определяет необходимость) как сопротивление толчку, движение и удар материи. Аристотель. О небе III, 2: Если один из элементов приводится в движение другим в силу внешнего воздействия... 26. Цицерон. Академические исследования II, 38, 121: Вот тебе, беру наугад, Стратон из Лампсака, который освобождает этого бога от обязанностей (и впрямь от больших обязанностей: но если жрецы богов свободны от некоторых повинностей, то еще справедливее, чтобы от них были свободны и сами боги!): он утверждает, что для создания мира он не нуждается в услугах богов, и учит, что все то, что существует, создано природой, но не так, как учит тот знаменитый человек, который утверждает, что эти (вещи) образовались путем соединения шероховатых, гладких, крючковатых и изогнутых тел, в промежутке между которыми находится пустота: он считает, что это бредни Демокрита, не доказывающего это, а лишь желающего, чтобы так было. Сам же он (Стратон), последовательно рассмотрев отдельные части мира, учит, что все существующее или происходящее делается или было сделано существующими в природе массами и движениями. 27. Лактанций. Божественные наставления I, 2: Надо исходить из того вопроса, который представляется по своей природе первейшим: существует ли провидение, пекущееся о всех делах, или же все произошло и движется случайно. Основателем этого последнего взгляда был Демокрит, подкреплял же его Эпикур. 28. Аэций I, 29, 7: Анаксагор, Демокрит и стоики считали, что причина не ясна человеческому уму: одно происходит в силу необходимости, другое в силу судьбы, третье в силу целеустремленности, четвертое в силу случая, пятое в силу спонтанности. Случай есть наименование беспорядочной энергии. Аристотель. Физика II, 4: Некоторым кажется, что причиной является случай, но неясный человеческому уму, как нечто божественное и несколько сверхъестественное. 29. Дионисий у Евсевия. Введение в Евангелие XIV, 27, 4: Как говорят, сам Демокрит говорил, что (философ Демокед?) предпочитает найти одно причинное объяснение, чем иметь царскую власть над персами (№ LVIII). И при этом Д. без толку и смысла рассуждает о причинах, так как он исходит от пустого начала и шаткой предпосылки, а корня и всеобщей необходимости для природы сущего он не видит; он считает высшей мудростью постижение того, что происходит неразумно и без толку, а случай ставит владыкой и царем вселенной и божественных(сил). 214 Он заявляет, что совокупность вещей возникла в силу случая, но из человеческой жизни случай изгоняет и называет невеждами поклоняющихся ему. 30. Ювенал X, 52 ел. (о Демокрите); ... сам же он угрожавшей Фортуне В петлю советовал лезть и бесстрашно показывал кукиш. (Пер. Д. Недовича и Ф. Петровского). 31. Аристотель. Физика II, 8: Надо сказать... как проявляется в природных явлениях необходимость. Ведь все (естествоиспытатели) сводят (вопрос) к причинности такого рода: так как теплое от природы такое-то, а холодное - такое-то и каждое из них с неизбежностью должно становиться и быть таким, каково оно есть (Филопон (312, 4): Так как, говорит Аристотель, теплое от природы такое-то, а холодное такое-то, то (вещь) вследствие этого стала такой-то или состоит из таких атомов). Здесь трудность вот в чем: чтo препятствует (допущению), что природа создает не ради какой-нибудь цели и не как можно лучше, а подобно тому как Зевс проливает дождь не для того, чтобы рос хлеб, а в силу (природной) необходимости: поднявшееся вверх (т.е. пар) должно охладиться, а охладившееся, став водой, должно стечь вниз. Если же при этом растет хлеб, то это случайное совпадение. Точно так же если (во время этого же дождя) у кого-либо погиб хлеб на гумне, то не для того Зевс пролил дождь, чтобы хлеб погиб, но и это - случайное совпадение. Поэтому чтo препятствует тому, чтобы так же обстояло дело и в природе, и с (отдельными) частями (тела), например, то, что из числа зубов в силу природной необходимости передние вырастают острыми, удобными для разрывания пищи, а коренные - плоскими, полезными для растирания пищи, т.е. не может ли быть, что это происходит не для указанной цели, а имеет место лишь случайное совпадение? Так же обстоит дело и со всеми другими частями, которые на первый взгляд созданы ради определенной цели. (Части), в которых все совпало таким образом, как если бы они возникли для определенной цели, уцелели, так как они, образовавшись спонтанно, оказались полезными; части же не такого устройства погибли и погибают, подобно тому как Эмпедокл рассказывает о своих "быка порожденьях с лицом человечьим". Таково это рассуждение, способное привести в недоумение, есть и другие в таком же роде... Но все такого рода явления существуют по природе, чего не смогут не признать и сами авторы этих теорий. Симпликий, комм. 369, 20: Все естествоиспытатели сводят причинность к (природной) необходимости, говоря, что в силу необходимости такая-то вещь имеет такие-то свойства. При этом они все сводят к материи, считая именно ее этой необходимостью, так как из того или иного присущего материи свойства возникает по необходимости то или иное (явление)... (370, 7) При этом из древних естествоиспытателей одни в том, что происходит, обвиняли случай и спонтанность, потому ли, что видели в них творческую причину, или скорее потому, что считали происходящее не нуждающимся в объяснении, другие же довольствовались необходимостью, (присущей) материи... (371, 6) Но подобно тому как Зевс, если он проливает дождь не только весной, но и летом, то он не делает это для того, чтобы погубить хлеб, находящийся на гумне, а во время дождя по случайному совпадению хлеб погибает, точно так же ничто не мешает нам утверждать, что дождь идет не для того, чтобы рос хлеб, но во время дождя, происходящего без всякой цели, в силу случайного совпадения происходит так, что и хлеб растет, причем дождь идет по природе и в силу необходимости, (присущей) материи... (371, 12) И вообще можно было сказать, что никогда лучшее не имеет целью худшее, происходит ли оно по воле ума или по природе. 215 Поэтому и движение солнца, которое, испаряя влагу, является причиной и зноя, и дождей, и подобных явлений, совершается не ради плодов, но случайное совпадение и их рост и многое другое, (происходящее таким образом), как если бы непогрешимейший ум делал все это для такого (результата)... Продолжение см. № 516. V. Свобода воли 32. Дионисий у Евсевия. Введение в Евангелие XIV, 27, 5: В начале "Наставлений" он (Демокрит) говорит: "Люди сотворили себе кумир из случая как прикрытие для присущего им недомыслия. Ведь случай по природе борется с рассудком и, как они утверждали, будучи крайне враждебным разуму, властвует над ним. Вернее, даже они совсем не признают и устраняют разум, а на его место ставят случай, они прославляют не удачный ум, а умнейшую удачу". Стобей II, 8, 16: Д. говорит: люди сотворили себе кумир из случая как прикрытие для присущего им недомыслия. Ведь редко случай борется с рассудком; по большей части руководителем жизни является разумная прозорливость (ср. № 28: Случай - это название для беспорядочной энергии). 33. Стобей II, 9, 1: Те вещи, от которых приходит к нам добро, могут служить для нас и источником бед, но мы должны уметь выпутываться из этих бед. Например, глубокая вода полезна для многих целей, но она же приносит беду: есть опасность утонуть. Но и здесь найден выход: учить плавать. ЗЗа. Стобей II, 9, 5: Случай щедр, но не положителен, природа же сама себе довлеет. Поэтому она со своей скудостью и положительностью побеждает более сильную надежду (на случайность). Ср. комм. к № 37. ЗЗЬ. Стобей IV, 10, 28: Демокрита. Смелость - начало дела, но случай - хозяин конца. Стобей IV, 34, 58; Демократ 75: Добро лишь с неохотой приходит к тому, кто его ищет, а зло приходит к тому, кто не ищет его... 33с. Демократ 55: Враг не тот, кто причиняет обиды, а тот, кто хочет их причинить. Демократ 33: Судить о том, можно или нельзя положиться на человека, надо не только по тому, что он делает, но и по тому, чтo он хочет делать. 33d. Антоний Мелисса 1,70: И хороший кормчий иногда терпит кораблекрушение, и доблестный муж иногда терпит неудачу. Демокрита. 34. Стобей II, 9, 2 (ср. III, 4, 51): Его же (Демокрита). У людей зло вырастает из добра, если человек не сумеет управлять добром и вести его по правильному фарватеру. Такие вещи неправильно относить к числу зол, их надо, конечно, относить к числу благ. Тот, у кого есть добрая воля, может пользоваться этими благами и для борьбы со злом как защитой от него. 35. Стобей II, 31, 66: Его же. Обучение вырабатывает доброе ценой трудов, а постыдное пожинается без трудов непроизвольно. Природная дряблость часто вынуждает быть таким и не желающего этого - столь велико ее значение. Перевод основан на предположительном чтении текста. 36. Аристотель. Об истолковании 9: Нелепые следствия получаются... если... из (двух) противоположных (суждений) в силу необходимости одно истинно, а другое ложно и если в происходящем ничто не случайно, но все существует и возникает по необходимости. Тогда не было бы нужды ни обдумывать, ни действовать для того, чтобы, если поступить так, получилось бы то-то, а если поступить не так, то то-то. Ср. № 36а (26, 8-16), № 39 (27, 16-21, 36-38), № 103. |
216
36а. Эпикур. О природе, пап. 1056, стлб. 25: Те, которые дали впервые удовлетворительное объяснение (природной закономерности) и не только далеко превзошли своих предшественников, но и живших после них, хотя во многом были великими людьми, но тем не менее незаметно для себя в ряде случаев рассуждали поверхностно, считая всемогущей слепую необходимость. Учение, проповедовавшее такие взгляды, потерпело крах, у этого (великого) мужа (т.е. у Демокрита) теория приходит в столкновение с практикой: если бы он в практической деятельности не забывал о своей теории, то он постоянно сам приводил бы себя в замешательство, и в тех случаях, когда теория брала бы верх (над практикой), попадал бы в самое безвыходное положение, а где она не брала бы верх, он оказывался бы полон (внутренних) противоречий, так как его поступки противоречили бы его взглядам. Ср. Псевдоэпикур. Gnom. Vatic. 57: Вся его жизнь из-за неуверенности придет в замешательство и будет поставлена вверх ногами. Филодем. О свободе речи 20, 8: А кроме того, и снисхождение, оказываемое их ошибкам, как постоянно держит себя Эпикур в своих высказываниях против Демокрита и против Гераклида. 37. Эпикур. Письма III, 13: Высмеивает необходимость, которую некоторые изображают владычицей вселенной... так как лучше уж следовать мифу о богах, чем быть рабом предопределенности, (почитаемой) естествоиспытателями, ибо вера в мифы дает хоть в живых образах надежду на то, что, воздавая почитание богам, удастся вымолить их расположение, а предопределенность, (почитаемая естествоиспытателями), заключает в себе неумолимую необходимость, случай он не признает ни богом, как считает толпа (ведь богом ничего не делается беспорядочно), ни шаткой причиной (ибо Демокрит думает, что случаем дается людям добро или зло для счастливой жизни...). 38. Цицерон. О природе богов I, 25, 69: Эпикур придумал, как избежать (сквозной) необходимости (от Демокрита, стало быть, это ускользнуло!): он утверждает, будто атом, несущийся по прямой линии вниз вследствие своего веса и тяжести, немного отклоняется (от прямой). Он говорит, что только при допущении отклонения атомов можно спасти свободу воли. Цицерон. О судьбе 10, 23: Эту теорию (т.е. отклонение, par?gklisiV) Эпикур ввел из боязни, что если атом должен вечно двигаться в силу тяжести, естественной и обусловленной необходимостью, то на нашу (долю не останется) никакой свободы, так как и движение души будет всецело обусловлено движением атомов. Но Демокрит, изобретатель атомов, (исходя) из этого, счел за лучшее допустить, что все происходит в силу (сквозной) необходимости, чем лишить движение атомов его обусловленного природой (характера). 39. Диоген из Эноанды, отр. 32, стлб. I: Если же ктолибо будет утверждать, что сказанное нами выше (о мантике - возможности предсказывать будущее) неправильно и что тем не менее нельзя избежать необходимости, то он никогда не избавится от смятения. Если же он не поверит этому (т.е. мантике), то он оставит неразрешенным (всемогущество необходимости) как неустойчивое и непрочное. Ибо какой еще критерий останется у него в этих вопросах? Ясно, что его не будет. Если же отрицаются предзнаменования, то какое есть другое доказательство (существования) судьбы. Если же кто-нибудь воспользуется учением Демокрита и станет утверждать, что у атомов нет никакого свободного движения и что движение происходит вследствие столкновения атомов друг с другом, вследствие чего и получается впечатление, что все движется по необходимости, то мы скажем ему: разве ты не знаешь, кто бы ты ни был, что атомам присуще и некоторое свободное движение, которого Демокрит не открыл, но обнаружил Эпикур, именно отклонение (par?gklisiV), как он это доказал, исходя из явлений. 217 Но что важнее всего: если верить в предопределенность, то теряет смысл всякое увещание и порицание и не следует наказывать даже преступных людей... (стр. 5, стлб. II) Демокрит из Абдер признавал (существование) неделимых сущностей, и это было правильно, но так как он при этом допустил и ошибки, то этот вопрос будет рассмотрен и в наших высказываниях... (стр. 6, стлб. II) Если руководиться твоим учением, Демокрит, то не только что найти истину, но и жить станет невозможно, так как мы не будем уже остерегаться ни огня, ни ножа, ни... (= № 61). 40. Фемистий, комм. к "Физике" II, 4, стр. 49, 12: Демокриту и другим... которые самое важное отвели на долю случая, а людям не придали ни малейшего значения... (= № 18). 41. Эномай из Гадары у Евсевия. Введение в Евангелие VI, 7 (полнее № 62): Поскольку это зависит от мудрецов, погибла и исчезла из человеческой жизни самая возможность жить для нас - назовем ли мы ее рулем, или опорой, или краеугольным камнем (жизни) - то, что мы считаем властвующим над самыми необходимыми (вещами). Демокрит же, если я не впал в ошибку, поставил целью показать, что самое прекрасное из того, что есть у человека, оказывается... рабством... (19) Так вот тем самым способом, каким мы непосредственно постигаем самих себя, мы непосредственно же постигаем, что в нас происходит по свободному выбору, а что в силу внешнего воздействия. От нас не ускользает, как велика разница между тем, когда человек ходит сам и когда его ведут, между свободным выбором и действием по принуждению... Нити, (управляющие) этими (действиями), исходят из нашей (свободной) воли. Феодорет VI, 11: Эти обвинения выдвинул киник (Эномай) в равной мере против пифийского оракула и против Демокрита, справедливо негодуя на них за то, что они, превратив в раба свободную природу нашего ума (т.е. свободу нашей воли), отдали ее под деспотическую власть судьбы и рока. VI. Из ничего не может получиться что-либо (Принцип сохранения материи и энергии) 42. Плутарх. Против Колота 8: Но что говорит Демокрит? Что вся (вселенная) - это неделимые формы, как он их называет, и более ничего: ибо из несуществующего не может быть возникновения, а из существующего не может возникнуть ничего (нового), так как атомы не могут ни подвергаться внешнему воздействию, ни изменяться вследствие твердости. Поэтому ни цвет не может возникнуть из бесцветного, ни природа или душа из не имеющего качеств и не поддающегося внешнему воздействию. Диоген Лаэрций IX, 44: Что-либо не может ни возникнуть из ничего, ни превратиться в ничто. Александр, комм. к "Метафизике" III, 5, стр. 303, 33: Демокрит говорит, что возникновение (чувственных вещей) происходит путем выделения из того, что существовало уже раньше. 43. Псевдоплутарх. Строматы 7: Демокрит из Абдер... считает (совокупность) всех (вещей) неизменной. 44. Симпликий, комм. к "О небе" I, 10, стр. 310, 5: "Ибо, как говорит (Александр), распадение его (т.е. мира) и уничтожение (сопровождаются) не (переходом) в мировую материю, которая заключает в себе потенциальную возможность стать миром, а в другой мир; так как этих миров бесконечное множество и они непрерывно сменяют друг друга, то нет (логической) необходимости, чтобы происходило возвращение к тому же самому миру". 218 Таков был взгляд Левкиппа и Демокрита. Миры Демокрита, переходящие в другие миры, состоя из тех же атомов, одинаковы по своему характеру, хотя каждый в отдельности и не тождествен с тем, который ему предшествовал. VII. Принцип непроницаемости 45. Аристотель. Физика IV, 6: Как говорят Демокрит и Левкипп... невозможно, чтобы полное приняло (в себя) что-нибудь. Если же оно примет в себя и окажутся два (тела) в одном и том же (месте), то (придется считать, что) в одном и том же месте в одно и то же время может находиться и сколько угодно тел. Ибо нельзя указать, в силу какой разницы то, что здесь сказано, невозможно. Если же это возможно, то (надо считать возможным), и чтобы самое малое тело могло принять в себя самое большое. В самом деле, большое - это только очень большое число малых: поэтому, если возможно, что в одном и том же месте находится много равных друг другу тел, то возможно, и чтобы находилось много неравных (см. № 255). 46. Аристотель. О возникновении и уничтожении I, 8: Из того, что поистине едино, не может стать многое, а из того, что поистине многое, невозможно, чтобы стало одно. Аристотель. Метафизика VII, 13: Невозможно, как говорит Демокрит, чтобы из двух (вещей) стала одна или из одной две. 47. Аристотель. О небе III, 4: Демокрит и Левкипп... говорят, что ни из одного не может стать многое, ни из многого одно (см. № 292). Симпликий, комм. 609, 22: Они утверждали, что "из единого не может стать многое", ибо атом неделим, и что "из многого не может стать единое", т.е. поистине непрерывное, но что каждая (вещь только) кажется единой вследствие соединения атомов. Симпликий, комм. к "О небе" I, 10, стр. 295, 12: Демокрит не выводит, однако, из них (т.е. соединения атомов) какой бы то ни было природы, которая была бы поистине единой: ибо, по его мнению, совершенно нелепо, чтобы две или еще большее число (вещей) стали когда-либо единой (вещью) (= № 298). Ь. ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ I. Пропедевтический скептицизм (см. комм. к № 68) 48. Секст. Против математиков VII, 137 (после № 55): В сочинении "О формах" (т.е. "Об атомах") Демокрит говорит: "Исходя из этих руководящих правил (или: из этого "Канона", №98) человек должен убедиться в том, что он далек от ясного постижения действительности". 49. И в другом месте: "И это рассуждение (или сочинение) делает очевидным, что ни о чем мы не знаем, каково оно при ясном постижении действительности, но мнение каждого из нас представляет форму (вещей) в измененном виде". 50. И еще: "Однако станет ясно, что отчетливое знание того, какова каждая (вещь) в действительности, сопряжено с очень большими трудностями". 51. Диоген Лаэрций IX, 72: Но и Ксенофан, и элеец Зенон, и Демокрит, по мнению пирроновцев, оказываются скептиками... 219 Демокрит же потому, что он отверг (чувственные) качества в следующих изречениях: "Теплое только считается таким, холодное только считается таким, в действительности же - атомы и пустота". И в другом месте: "Ни о чем мы отчетливо не знаем, каково оно в действительности: действительность - в пучине". Ср. Цицерон. Академические исследования II, 10, 32: Обвиняй природу, которая, как говорит Демокрит, скрыла действительность далеко в глубине. Лактанций. Извлечения из "Божественных наставлении" 40: Демокрит заверяет, что действительность лежит погруженной в некий глубокий колодец. Лактанций. Божественные наставления III, 28, 13: Демокрит утверждает, что действительность лежит погруженной в столь глубокий колодец, что у него нет дна. (III, 30, 6) Не ждать ли нам до тех пор, пока Сократ станет что-нибудь знать?... Или пока Демокрит извлечет истину из колодца? Гонорий Августодунский II: Демокрит сказал, что действительность скрыта в потаенном месте, точно вода в глубоком бездонном колодце. Исидор Севильский. Этимологии VIII, 6, 12 (= Рабан Мавр. О вселенной XV, 1): Демокрит говорил, что действительность так же лежит в потаенном месте, как в колодце, столь глубоком, что у него нет дна. 52. Аристотель. Метафизика III, 5 (см. № 3). Что из этого соответствует действительности, а что ложно, неясно... Поэтому-то и Демокрит говорит, что либо ни одно ощущение не соответствует действительности, либо по крайней мере нам это неясно (за этим следует № 73). Александр, комм. 305, 26: Та или иная (вещь) одним кажется сладкой и съедобной, другим горькой и непригодной для еды. К таким (вещам) относится (молодой) побег маслины, который сладок для животных, поедающих его, а для нас, людей, горек... ибо всякая вещь не в большей мере такая, чем такая, но в равной мере. Вот почему Демокрит, имея в виду эти противоречия, говорит, что либо нет ничего истинного, либо если и есть, то нам оно неясно, так как (разные люди) представляющие и мыслящие (вещи), противоположные друг другу, воспринимают и то и другое по-одинаковому (то же у Сириана, комм. 75, 19). 53. Эпифаний. Против ересей III, 2, 9: Л. из Милета, а по мнению других, из Элеи также был эристиком (т.е. элеатом). И он говорил, что все (вещи) находятся в бесконечном (пространстве), что все происходит только в представлении и мнении, а никак не в действительности. Так только кажется, подобно веслу в воде. 54. Секст. Против математиков VII, 369: Некоторые отрицали все явления, как например последователи Демокрита. Аэций IV, 9, 1: Анаксагор, Д.... считают все ощущения ложными. 55. Секст. Против математиков VII, 135: Демокрит в некоторых местах отвергает то, что представляется нашим чувствам, и утверждает, что ничего из этого не представляется нам таким, каково оно в действительности, но лишь таким, каким оно нам кажется; в действительности же в числе (реально) существующих (предметов) существуют только атомы и пустота. Он говорит: "Сладкое только считается таким, горькое только считается таким, теплое только считается таким, холодное только считается таким, цвет только считается таким, в действительности же - атомы и пустота" (что означает: считают и думают, что существуют чувственно воспринимаемые качества, но в действительности их не существует, а только атомы и пустота). (136) А в "Подтверждениях" он, хотя и пообещал снабдить ощущения силой достоверности, однако оказывается, что он их здесь осуждает ничуть не меньше, (чем в других сочинениях). Ведь он говорит: "В самом деле, мы ничего непреложного не воспринимаем, но лишь нечто изменяющееся в зависимости от того, как организовано наше тело, от того, что к нему притекает, и от того, что реагирует на этот приток". 220 А в другом месте он говорит: "То, что мы не воспринимаем отчетливо того, какова каждая вещь в действительности или каковой она не является, уже много раз было показано". 56. Секст. Пирроновы положения II, 63 (= I, 213, см. № 85): Исходя из того, что мед одним кажется горьким, а другим сладким, Д. утверждал, что он не горький и не сладкий. 57. Секст. Против математиков VIII, 184 : Д. говорит, что ни одно из чувственно воспринимаемых качеств не существует как субстанция, но воспринимаемое чувствами - только обман чувств. В вещах, существующих вне нас, нет ничего ни сладкого, ни горького, ни теплого, ни холодного, ни белого, ни черного, как и ничего другого из того, что всем представляется. Все это только названия наших ощущений. Эпикур же утверждал, что все подобные чувственно воспринимаемые качества существуют как субстанции... (VIII, 6) Д. говорит, что ни одно из чувственно воспринимаемых качеств не существует по природе как субстанция (см. № 92). 58. Цицерон. Академические исследования II, 23, 73: Что сказать о Демокрите? Кого можно сравнить с ним не только по величию ума, но и по величию духа? О Демокрите, который осмелился так начать свое сочинение: "Я утверждаю следующее о совокупности всех вещей" (ср. № 65). При этом нет ничего, что на основании этих слов не вошло бы в его сочинение. В самом деле, что же еще есть сверх совокупности всех вещей? Но он не говорит то же, что и мы: мы отрицаем вовсе не то, что нечто существует в действительности, но лишь то, что мы можем (это действительно существующее) воспринять, он же начисто отрицает, что существует (нечто) в действительности, и называет чувства не неясными, но погруженными в мрак: так он сам их называет. Цицерон. Академические исследования 12, 44: (Аркесилай так рассуждал) вследствие неясности этих вещей, той неясности, которая привела Сократа к признанию того, что он (ничего) не знает, и уже раньше Сократа Демокрита, Анаксагора, Эмпедокла и почти всех древних; они утверждали, что невозможно ничего ни узнавать, ни постигать, ни знать; они говорили, что чувства наши узки (учение Эмпедокла), дух бессилен (учение Анаксагора); коротко время жизни (учение Протагора) и, как учил Демокрит, истина погружена в глубокую (бездну) (см. № 51); они утверждали, что все основано на мнениях и установлениях, что на долю действительности ничего не остается и, наконец, что все погружено во мрак. 59. Симпликий, комм. к "Физике" III, 7, стр. 512. 28: Д. пытается доказать, что цвет не присущ телам по природе, но существование приписывается цвету по человеческому мнению и установлению (то же у Фемистия 98, 13). 60. Симпликий, комм. к "О душе" III, 2, стр. 193, 27: Сторонники Демокрита считали, что и потенциально воспринимаемое, как например цвет вообще и звук вообще, существует (лишь) в сфере ощущений и без актуального ощущения не существует. 61. Плутарх. Против Колота 8: (Колот) не заметил, что во второй книге своих "Возражений" он вместе с Демокритом и Эпикура "вытолкнул из жизни". В самом деле, то, что цвет лишь считается существующим, сладкое лишь считается существующим, соединение лишь считается существующим, (а в действительности существует лишь пустота и) атомы, как это было сказано Демокритом, по его мнению, (противоречит) ощущениям, и тот, кто держится такого взгляда, как он заявляет, и сам не поймет, мертв ли он или жив. Против этого заключения я ничего не могу возразить, но должен сказать, что все это настолько же неразрывно связано с положением Эпикура, насколько, по их словам, неразрывно связаны между собой форма и вес атома. 281 Диоген из Эноанды, отр. 6, стлб. II: Совершил недостойную себя ошибку и Д., заявив, что в действительности в числе существующих вещей находятся только атомы, а все прочее лишь считается существующим. Если руководиться твоим учением, Демокрит, то не только что найти истину, но и жить станет невозможно, так как мы не будем уже остерегаться ни огня, ни ножа, ни... (ср. № 39). Плутарх. Против Колота 4: Колот обвиняет Демокрита в том, что он привел в смятение (нашу) жизнь, сказав, что каждая из вещей не более такая, чем такая. Секст. Против математиков VIII, 56: Последователи Д. и Платона, пренебрегая ощущениями, отрицая чувственно воспринимаемое и доверяя только умопостигаемому, спутали все вещи и подорвали доверие не только к действительным вещам, но и к самому понятию действительности. 62. Эномай из Гадары у Евсевия. Введение в Евангелие VI, 7: (Эномая)... называвшего свое сочинение "Пойманные на краже жулики", в котором он дословно пишет следующее... Вот длинная тирада из Эномая (Ср. Феодорет VI, 8-11: Их (Демокрита и Хрисиппа) киник Эномай открыто обвинил, присоединив к ним и пифийский оракул, ибо он предсказывал сходное с их (вещаниями); Георгий Монах II, 8; (Суда, под словом e?marm?nh): Поскольку это зависит от мудрецов, погибла и исчезла из человеческой жизни самая возможность жить для нас - назовем ли мы ее рулем, или опорой, или краеугольным камнем (жизни) - то, что мы считаем властвующим над самыми необходимыми (вещами). Д. же, если я не впал в ошибку... поставил целью показать, что самое прекрасное из того, что есть у человека, оказывается рабством... (10) Но я и ты - не представляем ли мы собою нечто? Да, скажешь ты. А откуда мы это знаем? На основании чего считаем, что мы это знаем? Разве есть какой-нибудь другой (критерий), в такой же мере достаточный, как наше собственное ощущение и непосредственное восприятие? (11) Как мы убедились однажды, что мы живые существа?... (12) Откуда мы знаем, что мы теперь разговариваем? Разве не по справедливости мы определили непосредственное постижение нашего собственного существования как то, что всего нам ближе? Ясно, что да. Ведь ничего не оказалось ни более высокого, ни более почтенного, ни более надежного... (13) В самом деле, если это неверно... (15), то (утверждающий это) не может знать, есть ли он сам нечто (существующее). (16) Но ни вы, ни Д. не сможете вынести, если это вам скажут: ибо нет более надежного критерия, чем тот, на который я указываю... (17) Так вот тебе, Д., и тебе, Хрисипп, и тебе, оракул, можно заявить: если вы негодуете, когда у вас хотят отнять непосредственное постижение вами вашего собственного существования - тогда ваших столь известных и столь многочисленных книг как не бывало! - то позвольте же и нам в свою очередь ответить вам негодованием. (18) Что же это такое? В тех случаях, когда вам это угодно, это будет самым надежным и почтенным (критерием), а в тех случаях, когда вам не угодно, верх возьмет нечто затаившееся в нем (т.е. в непосредственном постижении) - некий предначертанный рок, который у каждого из вас имеет некоторые отличия: у одного (т.е. у пифийского оракула) он от бога, у другого (т.е. у Хрисиппа) - от (случая, у Демокрита же - от) тех малых тел, несущихся вниз и устремляющихся вверх, переплетающихся и разъединяющихся, и разделяющихся, и располагающихся рядом друг с другом в силу необходимости. (19) Так вот тем самым способом, каким мы непосредственно воспринимаем самих себя, мы непосредственно же постигаем, что в нас происходит по свободному выбору, а что в силу внешнего воздействия. От нас не ускользает, как велика разница между тем, когда человек ходит сам и когда его ведут, между свободным выбором и действием по принуждению... 223 (20) нити, (управляющие) этими (действиями), исходят из нашей (свободной) воли. Феодорет VI,11: Эти обвинения киник (Эномай) выдвинул в равной мере против пифийского оракула и против Демокрита. 63. Греко-сирийские изречения в переводе Рисселя 42: Д. сказал: "Я одно лишь знаю, что я ничего не знаю". Gnom. Vatic. 743, № 267: Д. сказал: "Я одно лишь знаю, что ничего не знаю". 64. Филодем. О гневе 28, 17: Постигают часто различные несчастья и друзей и других близких, а иногда и родную страну и царство не только в древности, когда был тот знаменитый "гнев", "причинивший ахеянам много великих бедствий", но и ежедневно, так что будет почти (верным утверждением), что, (применяя выражение Демокрита), все, что кто бы то ни было ни помыслил дурного, все может оказаться следствием неумеренного гнева. На основании этого места и свидетельств, приведенных в комментарии, я восстанавливаю такое изречение Демокрита: "Что кто-нибудь ни помыслит, все существует". Итак, по Демокриту: Явления - единственный источник познания. 65. Секст. Против математиков VII, 265: Д., уподобившись гласу Зевса и "говоря следующее о вселенной", пытался дать определение этого понятия (т.е. понятия "человек"), но не пошел дальше обывательского высказывания: "Человек - это то, что все мы знаем". Секст. Пирроновы положения II, 23: Д. говорит, что "человек - это то, что мы все знаем". Аристотель. О частях животных 1,1: Если бы сущность каждого животного и каждой его части сводилась к форме и к цвету, то Д., пожалуй, рассуждал бы правильно, ибо он, по-видимому, это понимает. Он говорит, что всякому человеку ясно, каков на вид человек, так как он известен и своей формой, и своей окраской. Михаил Эфесский, комм. 5, 35: Д. в своих высказываниях, направив все свои изыскания на материальную причину, дал (надлежащее) объяснение, а целевую причину или причину-форму оставил в стороне, говоря так: "Всякому ясно, каков по своей форме и по своей окраске человек и каждое из животных, а каков он с точки зрения материи, неясно. Если же это так, то надо направить изыскания на неясное, а не на то, что яснее ясного". Дильс восстанавливает следующий контекст: Следующее говорю я о всеобщности: "Человек-это то, что все мы знаем". 66. Аристотель. Об ощущениях 6 (см. № 429): Далее, чем мы будем решать это или узнавать? Не чем иным, как умом. Но нельзя мыслить и не мыслит ум внешнего мира без помощи чувств. Но в то же время, если дело так обстоит, то выходит, что это говорит в пользу тех, которые вводят неделимые величины. 67. Аристотель. О душе 1, 2: 0 душе Анаксагор говорит не совсем как Д.: по Д., душа и ум - просто одно и то же (см. № 68), ибо действительность - это то, что мы представляем себе, поэтому, говорит он, Гомер справедливо написал, что "Гектор лежит инакомысля" (т.е. в умственном расстройстве). Ведь Демокрит не считает ум силой, постигающей (непосредственно) действительность, а считает ум и душу одним и тем же. Аристотель. Метафизика IV, 5 (после упоминания Демокрита): Говорят, что и Гомер, по-видимому, держался такого взгляда, (что все представления соответствуют действительности), так как он изобразил Гектора, потерявшего рассудок от удара, лежащим "инакомысля", считая, что и безумные мыслят, но их мысли не такие же, (как у здоровых). Феофраст. Об ощущениях 58 (см. № 460): О мышлении... он сказал, что... древние правильно считали, что можно "инако мыслить", откуда ясно, что, по его мнению, мышление происходит благодаря смещению Демокрит Фрагменты и свидетельства о его учении 1 Политика 433. Интересы государства должно ставить выше всего прочего, и должно заботиться, чтобы оно хорошо управлялось. Чтобы содействовать этому, не следует бороться против справедливости и для своей (личной) пользы применять насилие против общего блага. Ибо хор ошо управляемое государство есть величайший оплот: в нем все заключается и, когда оно сохраняется, все цело, а погибает оно, с ним вместе и все гибнет. 434. Приличие требует подчинения закону, власти и умственному превосходству. 435. Тяжело находиться в повиновении у худшего. 436. По самой природе управлять свойственно лучшему. 437. Их (таких мужей, как Парменид, Мелисс и др.) искусство управлять государством, как наивысшее из всех искусств. Демокрит рекомендует изучать и советует принимать на себя труды, от которых рождаются великие и славные дела для людей. 439. Государственный муж не отнесется с пренебрежением к истинной почести и к оказываемому ему расположению, основанному на любви и на хорошем отношении к нему тех, кто его чтит, и не пренебрежет мнением общества о себе, избегая "нравиться близким", как требовал Демокрит. 440. Гражданская война есть бедствие для той и другой враждующей стороны. Ибо и для победителей и для побежденных она одинаково гибельна. 443. Бедность в демократии настолько же предпочтительнее так называемого благополучия граждан при царях, насколько свобода лучше рабства. 445. "Чем менее достойны дурные граждане получаемых ими почетных должностей, тем более они становятся небрежными и исполняются глупости и наглости". 446. "Люди больше помнят о сделанных (начальствующими лицами) ошибках, чем об удачных делах их. И ведь такое (отношение) правильно. В самом деле, подобно тому как не должно хвалить того, кто возвращает вверенные на хранение деньги, не возвращающий же засл уживает порицания и наказания, точно так же и начальствующее лицо. Ибо оно избрано не для того, чтобы дурно вести дело, но чтобы (вести его) хорошо". 450. Законы не мешали бы каждому жить, как ему угодно, если бы один не вредил другому. Зависть полагает начало раздору среди людей. 451. Закон хочет хорошо устроить жизнь людей. Сможет же он сделать это в том случае, если сами люди хотят, чтобы им было хорошо. Ибо закон обнаруживает свое благотворное действие лишь тем, кто ему повинуется. 452. Совершающих преступления, за которые полагается ссылка или тюрьма, или штраф, должно осуждать и не освобождать от заслуженного наказания. А кто противозаконно оправдывает таких из корыстолюбия или личного пристрастия, тот поступает несправедливо, и э то должно лежать на его совести. 453. Должно во что бы то ни стало убивать все, что приносит вред и попирает справедливость. Тот, кто это делает, сохраняет при всяком государственном строе спокойствие духа, право, мужество и имущество скорее, чем тот, кто этого не делает. 455. Должно быть позволено каждому безнаказанно убивать всякого разбойника и пирата. Это убийство должно остаться безнаказанным, независимо от того, совершено ли оно по собственному желанию, или по наущению, или по решению суда. 456а. Законы он (Демокрит) называл дурной выдумкой и говорил: "Не следует мудрецу повиноваться законам, но (должно) жить свободно". 457. Мудрому человеку вся земля открыта. Ибо для хорошей души отечество - весь мир. 458. Приобретать деньги - не бесполезно, но добывать их неправыми путями - самое худшее дело. 465. Переносить бедность с достоинством свойственно благоразумному. 470. Разумная трата денег полезна в том отношении, что позволяет показать себя человеком щедрым и полезным для народа, пользование же деньгами без ума есть бесполезная для общего блага трата, служащая лишь для того, чтобы задать тон. |
АТОМИСТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ ЛЕВКИППА И ДЕМОКРИТА
http://centant.spbu.ru/sno/lib/asmus/3-3.htm
Во второй половине 5 в. до н. э., наряду с уже известными нам крупными очагами развития науки и философии в Греции, на севере страны, во Фракии появился новый центр — город Абдеры. Здесь, по-видимому, протекала деятельность Левкиппа в его зрелую 136 пору, а также деятельность Демокрита. Хронология жизни и деятельности Демокрита устанавливается неточно. По одним сообщениям, он родился около 460 г., по другим — около 470 г. до н. э. Если принять последнюю дату рождения, то получается, что Демокрит был почти ровесником афинского философа Сократа, о котором достоверно известно, что он родился в 469 Г. Из обеих дат надежнее первая (460), сообщаемая хронографом Аполлодором. Вторая дата (470), сообщаемая Фрасиллом, античным издателем работ Демокрита, внушает подозрение в том, что она подогнана к ошибочной точке зрения Аристотеля, рассматривавшего Демокрита как предшественника Сократа. Демокрит был современником также одного из крупнейших софистов старшего поколения — Протагора. Имеются основания предполагать, что одной из главных идейных и теоретических задач, которые ставил перед собой Демокрит, было опровержение скептической теории познания софистов старшего поколения» а также доказательство того, что, вопреки учению софистов, наука возможна как вполне достоверное знание. Закончив цикл длительных научных поездок в страны тогдашнего культурного Востока, Демокрит вернулся в Абдеры, где и протекала его научная деятельность. Здесь кроме Демокрита и, возможно, его учителя Левкиппа жил и творил софист Протагор, а также некоторое время великий греческий натуралист и врач Гиппократ. Эти три имени — Демокрит, Протагор и Гиппократ — доказательство того, что захудалые ранее Абдеры стали со второй половины 5 в. до н. э. видным научным центром. Это может быть объяснено экономическими и политическими связями, возникшими в это время между Фракией, северной окраиной Греции, и Персией. Через Абдеры в это время проходили торговые пути, ведущие на Восток. Персидский царь Ксеркс останавливался в Абдерах, сохранилось предание о том, что отец Демокрита оказал ему гостеприимство. Связи Демокрита с современными ему учеными были разнообразны. Древние сообщают, что Демокрит был учеником своего предшественника и друга Левкиппа. Он общался с Анаксагором, от которого мог почерпнуть идею о возникновении вещей из соединения мельчайших частиц. Он был также учеником персидских ученых, халдеев и магов. Демокрит мог быть и 137 учеником индийцев, так как совершил путешествия и в Вавилон, и в Персию, и в Индию, и в Египет. Дата смерти Демокрита устанавливается со значительными колебаниями. Это или самый конец 5 в., или, что вероятнее, начало 4 в. до н. э. Маркс в своей юношеской, написанной еще под влиянием гегелевского идеализма, диссертации «О различии между натурфилософией Эпикура и Демокрита» отмечает как наиболее резкую и определяющую черту личности и ума Демокрита ненасытную жажду знаний, стремление ко все большему умножению теоретических сведений, которые он заимствовал и от ученых Греции, и из общения с учеными самых различных стран Востока. Сохранилось несколько полулегендарных преданий о жизни Демокрита. Отпрыск знаменитого рода, обладатель громадного доставшегося ему наследства, Демокрит истратил все свое состояние на научные поездки. За это он был якобы привлечен к судебной ответственности, так как в те времена в Абдерах считалось преступлением непроизводительно растрачивать доставшееся от отца богатство. По преданию, Демокрит заменил оправдательную речь перед судьями и избежал кары» прочитав им свое сочинение, разработанное на основе знаний, добытых во время научных путешествий. Сообщение это вряд ли можно считать исторически достоверным, но оно свидетельствует о том, что Демокрит оставил после себя большой след как ученый и мыслитель, основным мотивом деятельности которого была страстная жажда к приобретению знаний и к научному исследованию. В одном тексте (по-видимому, впрочем, подложном), сообщаемом Климентом Александрийским, ранним христианским писателем II в. н. э., Демокрит говорит о себе следующее: «Из всех моих современников я обошел наибольшую часть Земли; я делал исследования более глубокие, чем кто-либо другой; я видел много разнообразных климатов и стран и слышал весьма многих ученых людей, и никто еще меня не превзошел в сложении линий, сопровождаемом логическим доказательством» [54, с. 123; 38, с. 215]. Несмотря на недостоверность, текст хорошо передает увлечение Демокрита теоретическими исследованиями и горделивое сознание достигнутых результатов. 138 Сохранились составленные древними учеными списки сочинений, написанных Демокритом. Ни одно из этих сочинений не дошло до нас полностью, сохранились только отдельные цитаты и отрывки. Списки эти тем не менее заслуживают внимания, так как хорошо отражают полноту и широту научных интересов и всеохватывающий характер исследовательской деятельности Демокрита. По-видимому, важнейшей работой Демокрита можно считать «Великий мирострой», т. е. учение, о строении мира. В сочинениях Демокрита рассматривались различные вопросы этики, логики, теории познания, математики, астрономии, физики, биологии, техники, литературы, поэтики (т. е. теории поэзии), эстетики, языкознания и ряда других областей научного знания. Демокрит — всеохватывающий ум конца 5 — начала 4 в. до н. э. Впоследствии в школе Демокрита работы Демокрита (и, по-видимому, Левкиппа) составили свод его сочинений, так называемый corpus Democriteum. На нем основывается перечень сочинений Демокрита, сообщенный Каллимахом и почерпнутый из Каллимаха Фрасиллом (I в. н. э.). Атомистический материализм Название учения показывает, что основное физическое (и философское) воззрение Левкиппа и Демокрита состоит в гипотезе о существовании неделимых частиц вещества. Греческое слово «атомос» означает: «неделимый», «неразрезаемый на части». По сообщению Симплиция, Левкипп и Демокрит говорили, что начала (физические элементы) бесконечны по числу, и их они называли «атомами» и считали их неделимыми и непроницаемыми, вследствие того что они абсолютно плотны и не заключают в себе пустоты. Они говорили, что разделение происходит благодаря пустоте, заключающейся не внутри атомов, а в телах, атомы же отделены друг от друга в бесконечной пустоте и различаются внешними формами, размерами, положением и порядком. Атомы носятся в пустоте; настигая друг друга, они сталкиваются, причем, где случится, одни отскакивают друг от друга, другие сцепляются или сплетаются между собой вследствие соответствия форм, размеров, положений и порядков. Образовавшиеся соединения держатся вместе и таким образом производят возникновение сложных тел [текст Симплиция: 38, с. 204]. 139 Левкипп и Демокрит полагали, что бесконечно не только число атомов во вселенной, но и число возможных для различных атомов форм, т. е. их фигур, очертаний. Существуют атомы самой различной формы: шаровидные, пирамидальные, неправильной формы, крючковатые и т. п. Число этих различных форм бесконечно. Доказательство бесконечного числа форм атомов, конечно, не могло быть эмпирическим, вследствие невидимости и неосязаемости этих форм, а только логическим. Таким логическим доказательством атомисты считали отсутствие достаточного основания для утверждения, будто число атомных форм ограничено: они утверждают, сообщает Симплиций, что число форм у атомов бесконечно разнообразно «по той причине, что оно нисколько т больше такое, чем иное» [цитата из Демокрита у Дильса (54, II, S. 23); 38, с. 226]. Это учение — новый и вполне оригинальный способ решения естественнонаучной и философской проблемы, которая была поставлена перед греческой мыслью элейцами с их учением, согласно которому истинно сущее бытие не может ни возникать, ни погибать. Левкипп и Демокрит (так же, как Эмпедокл и Анаксагор) согласны с этим тезисом, но вместе с тем борются против воззрений элейцев, отрицавших мыслимость множества и мыслимость движения. Необходимо построить — такова идея Левкиппа и Демокрита — учение о природе, которое, принимая основной тезис элейцев о невозможности для истинно сущего бытия ни возникать, ни исчезать, в то же время отбросило бы ложные предпосылки элейского учения и признало бы не только чувственно воспринимаемую реальность движения, но также и его мыслимость, а также реальность и мыслимость множества. Мы видели выше, что Эмпедокл пытался решить эту задачу, разработав гипотезу о четырех «корнях всех вещей» и о двух силах, которыми они приводятся в движение. Анаксагор ту же задачу пытался решить, выдвинув гипотезу о существовании бесчисленного множества весьма малых частиц, а также о существовании отдельного от всего «ума» — механической движущей силы, которая приводит эти частицы в движение. Но ни Эмпедокл, ни Анаксагор не предполагали, что элементарные частицы вещества являются частицами абсолютно неделимыми, прин- 140 ципиально не допускающими возможность дальнейшего разделения или раздробления. Именно эта мысль становится основой материалистической философии и физики Левкиппа и Демокрита. Предпосылки учения атомистов требовали обоснования. Главная задача заключалась в том, чтобы преодолеть ошибочное скептическое и метафизическое положение элейцев, отрицавших возможность мыслить движение в пространстве, не впадая при этом в противоречие. Атомисты не ставят вопрос о причине движения атомов. Они не ставят его не вследствие «беспечности», как думал о них Аристотель [Met., I, 4, 985 в], а потому, что движение атомов представляется им изначальным свойством атомов. Именно как изначальное оно не требует объяснения причины. Но учение о движении атомов не есть и произвольное утверждение философа о том, что происходит в области чувственно невидимого и невоспринимаемого. Теория о невидимых нами движениях весьма малых атомов внушается нашему уму наблюдениями над процессами и явлениями, происходящими в чувственно воспринимаемой природе. Теория атомизма возникла у Левкиппа и Демокрита на основании наблюдений и некоторых аналогий. Предметом этих наблюдений были такие общеизвестные факты, как способность некоторых твердых тел сжиматься. Если тела могут сокращаться в своем объеме, значит, они состоят из частиц, между которыми имеется пустое пространство, иначе как могли бы они уменьшиться в объеме? В соответствии с этим Демокрит (по сообщению Теофраста) пояснял, что большая или меньшая степень твердости и мягкости «соответствуют большей или меньшей степени плотности и разреженности» [55, с. 517; 38, с. 263]. Наряду с этими соображениями в основе атомистической гипотезы, по-видимому, лежали и некоторые аналогии, в особенности при объяснении движения атомов. Согласно одному из дошедших до нас текстов, по учению Левкиппа и Демокрита, атомы носятся или движутся в пустом пространстве во всех направлениях, «трясутся», по несколько странному выражению комментатора. У Лукреция в его философской поэме «О природе вещей» развивается прекрасный образ, восходящий — через Эпикура, последователем которого был Лукреции — к аналогии самого Демокрита. Лук- 141 реций сравнивает движение «трясущихся» во всех направлениях атомов с беспорядочными движениями пылинок в воздухе. В самом деле, если сквозь .щель. пропустить в комнату солнечный свет, то в снопе лучей этого света можно заметить сверкающие пылинки, которые носятся по всем направлениям вверх и вниз: ...явленье Это пред нами всегда и на наших глазах происходит. Вот посмотри: всякий раз, когда солнечный свет проникает В наши жилища и мрак прорезает своими лучами, Множество маленьких тел в пустоте, ты увидишь, мелькая, Мечутся взад и вперед в лучистом сиянии света; Будто бы в вечной борьбе они бьются в сраженьях и битвах, В схватки бросаются вдруг по отрядам, не зная покоя. Или сходясь, или врозь беспрерывно опять разлетаясь. Можешь из этого ты уяснить себе, как неустанно Первоначала вещей в пустоте необъятной мятутся [33, с. 79-80]. Такого рода аналогии наводили Левкиппа и Демокрита на мысль, что подобно тому, как в мире, воспринимаемом нами посредством чувств, существуют такие, казалось бы, совершенно беспорядочные, направленные в различные стороны, движения мелких пылинок, так и в мире, нами не воспринимаемом (по причине чрезвычайной малости этих частиц, или элементов), постигаемом только посредством ума, происходит беспорядочное движение частиц, или «атомов», во все стороны. Все вещи и тела видимого, ощущаемого мира, согласно их учению, возникают- в результате временного соединения невидимых и неосязаемых вещественных частиц. Эти частицы уже не обладают, вразрез с Анаксагором, потенциальной делимостью до бесконечности. Это частицы, абсолютно не делимые и потому называемые «атомами (atomoi)». Сложным вопросом характеристики учения Демокрита является вопрос о том, какой представлял себе Демокрит предельную величину атомов. Вообще говоря, атомы, по учению Левкиппа и Демокрита, — : это настолько малые частицы вещества, что непосредственно, при помощи чувств, их существование не может быть обнаружено: о нем мы только заключаем на основании „ доказательств или доводов ума. Однако сохранились свидетельства, из которых видно, будто Демокрит допускал существование не только весьма малых, чувственно не воспринимаемых атомов, но и атомов любой величины, в том числе весьма больших, Тексты, имею- 142 щиеся по этому вопросу, неясны, даже противоречивы. В частности, о признании Демокритом существования весьма больших атомов говорит Эпикур (конец 4 — начало 3 в. до н. э.). Однако Аристотель, более близкий по времени к Демокриту, чем Эпикур, ничего не говорит о существовании у Демокрита такого мнения. В своей монографии о Демокрите (из которой цитирует Аристотеля его комментатор Симплиций) Аристотель говорит о Демокрите, будто «Демокрит полагал, что вечные начала (т. е. атомы. — В. А.) по своей природе — маленькие сущности, бесконечно многие по числу» [75, р. 133а; 38, с. 225]. Эти сущности — атомы — «настолько малы, что недоступны восприятию наших органов чувств» [75, р. 133а; 38, с. 225]. Говоря об атомах Демокрита как о «маленьких сущностях», Аристотель тут же разъясняет, что Демокрит допускал и бесконечно большую по величине сущность, а именно — пустое пространство, или пустоту. Где же, как не в этом месте, Аристотелю следовало бы сделать оговорку, что Демокрит допуская и существование очень больших атомов, если бы таков был его взгляд. Однако такой оговорки у Аристотеля нет, и это наводит на мысль, что у Демокрита не было учения о возможности существования атомов огромных размеров и что полемика Эпикура с Демокритом по этому вопросу основывается на каком-то недоразумении или ошибке в понимании Демокрита. Важно подчеркнуть, что Левкипп и Демокрит полагали, что число атомов бесконечно. По разъяснению Симплиция, они постулировали существование бесконечного множества атомов, потому что эта бесконечность необходима для объяснения всех явлений, наблюдаемых в физическом мире:-только тем, кто считает атомы бесконечно многими по числу, удается всему дать разумное объяснение. Это обоснование — классический пример возникновения научной гипотезы. Будучи все без изъятия «маленькими сущностями», атомы имеют различные формы. Различиями в форме атомов Демокрит объяснял соединение атомов во» временно устойчивые образования, т. е. . в миры: будучи весьма разных форм, атомы сцепляются между собой и таким образом производят и мир и все явления в нем, точнее» производят бесчисленные миры. 143 Важность этого свойства — различия их форм — отразилась и в терминологии Демокрита. Свои первоначальные частицы вещества Демокрит называет не только «атомами», но и «неделимыми формами». Но в греческом языке понятие формы иногда выражалось посредством слова, означающего «вид», «очертание». Для слова же «вид», кроме термина «эйдос», существовал также термин «идея». Слово «идея» здесь означало не «понятие» или «мысль» в современном значении, а именно «вид», «очертание», «форму». Этим значением слова «идея» Демокрит воспользовался как термином, означающим «неделимые формы», или «атомы». Не удивительно поэтому, что специальное сочинение философа об атомах (до нас не дошедшее) называлось «Об идеях». По крайней мере, таково сообщение Секста Эмпирика. В учении об «атомах» («идеях») Демокрит — материалист. То, что он называет «идеями», есть телесные формы, или сущности. Это бесконечные по числу; атомы, частицы вещества, движущиеся в бесконечном пустом пространстве. Такую особенность Демокрита в применении термина «идеи» необходимо заметить, так как впоследствии младший современник Демокрита, афинский философ Платон, стал применять тот же термин «идеи», но уже в идеалистическом смысле. И у Платона «идеи» — термин, означающий истинно сущее бытие. И у Платона «идеи» — формы. Но у Платона его «идеи» (или «виды», .«формы») — формы бестелесные. Они пребывают в особом, «занебесном», по выражению Платона, месте. Они постигаются не чувствами, а умом, отрешенным от всего чувственного. Одно и то же слово «идея» у Демокрита имеет материалистический смысл, а у Платона — идеалистический. Но если мы принимаем, что атомы — не видимые по своей чрезвычайной малости сущности или формы, то возникает вопрос, какими свойствами или качествами обладают эти формы? Те ли это качества, который наши чувства находят в физических телах окружающего нас мира — цвет, теплота, запах, звучание — или, быть может, качества атомов совсем иные? Из высказываний самого Демокрита видно, что, согласно его учению, чувственно воспринимаемые качества тел не существуют в телах в действительности. .Различия между телами по цвету, теплоте, вкусу 144 и т. д. не отвечают природе самих вещей. В атомах действительны не эти качества, а только различия между ними по форме, по величине, по порядку и по положению в пространстве. Эти качества, различимые у различных атомов, и пустота, в которой движутся обладающие этими качествами атомы, — это все то, что по истине существует в действительности. Высказывание самого Демокрита по этому вопросу — ясное, но, к сожалению, слишком краткое — дошло в цитатах поздних античных ученых Секста Эмпирика и Галена. Секст выписал из Демокрита фразу, где Демокрит говорит: «Лишь в общем мнении существует сладкое, в мнении горькое, в мнении теплое, в мнении холодное, в мнении цвет, в действительности же существуют только атомы и пустота» [74, VII, 135; 38, с. 224]. Ту же мысль о свойствах атомов, общую у Левкиппа и Демокрита со всем античным атомистическим материализмом, выразил Эпикур в письме к Геродоту: «...следует думать, что атомы не обладают никаким свойством предметов, доступных чувственному восприятию: кроме формы, веса, величины и всех тех свойств, которые по необходимости соединены с формой. Ибо всякое свойство изменяется, а атомы нисколько не изменяются, потому что при разложениях сложений сложных предметов должно оставаться нечто твердое и неразложимое, что производило бы перемены... посредством перемещений некоторых частиц, и прихода и отхода некоторых» [34, II, 1947]. Учение Левкиппа и Демокрита о качествах тел было совершенно новой точкой зрения, впервые введенной в древнегреческую философию и науку. Оно оставило глубокий след в развитии последующей физики, химии и философского понимания природы. От Демокрита пошло возобновленное в XVII в. (Галилей в Италии, Декарт во Франции, Гоббс и Локк в Англии) различение двух видов качеств: согласно их взгляду, существуют наблюдаемые нами в телах качества, которые объективно принадлежат не только телам, но и составляющим тела атомам. Эти качества — коренные, или основные, физические свойства материальных предметов и материальных элементов всего существующего. И есть качества, которые нам только представляются находящимися в самих телах, но в действительности не принадлежат ни телам, ни атомам. Они воспринимаются нами в за- 145 висимости от особого .отношения между основными — первичными — свойствами тел и органами нашего чувственного восприятия. Впервые развивая это учение, Левкипп и Демокрит заложили основы будущего, сложившегося лишь в XVIII в. естественнонаучного воззрения, которое, отвлек каясь от качеств, непосредственно воспринимаемых нами в предметах и явлениях мира, провозглашает эти качества производными, вторичными и стремится обнаружить их основные, объективно принадлежащие им, но не улавливаемые нашими чувствами коренные (первичные) свойства материальных элементов природы. В XVIII столетии взгляд этот наука стала противопоставлять как новый «качественной» физике средневековых схоластиков. Однако будучи новым по отношению к понятиям схоластиков, взгляд этот восходил к учению о качествах тел, впервые развитому Левкиппом и Демокритом. Замечательное атомистическое воззрение Демокрита развилось в неразрывной связи с понятием о вечности времени. Аристотель сообщает, что вечность времени была для Демокрита средством доказательства того, что существует невозникшее бытие. За исключением Платона, все философы, как указывал Аристотель, считали время нерожденным. «Поэтому и Демокрит доказывает невозможность того, чтобы возникло все, так как время не является возникшим» [Phys., VIII, 1, 251 в; 14, с. 139]. Необходимость и случайность Из вечности времени и материальных начал атомисты выводят необходимость всех процессов и явлений природы. По сообщению Аэция, который опирается на текст Левкиппа (а может быть, и Демокрита), Демокрит утверждал, что ни одна вещь «не возникает беспричинно, но все возникает на каком-нибудь основании и в силу необходимости» [38, с. 229]. При этом мысль о необходимости, властвующей над всеми процессами природы, высказывается Демокритом не только как тезис отвлеченной философии, но и как тезис физического объяснения явлений природы. В коротеньком, но важном тексте, сохраненном Аэцием, Демокрит поясняет, что необходимость (anagkh) есть «сопротивление, движение, и удар материи» [55, с. 321]. Другими словами, необходимость получает у Демокрита физический, 146 даже, точнее, механический смысл. И в согласии с этим также и Диоген Лаерций поясняет, что необходимостью Демокрит называл «вихрь», который является причиной возникновения всего. Наряду с этим физическим смыслом, который сводит необходимость к чисто механической причинности, Левкипп и Демокрит развивает также принципиальное философское учение о том, что все существующее в мире подчинено необходимости. При этом Демокрит полагает, что необходимый порядок, действующий во всем мире, действует в нем изначально. Положение вещей не таково, что «необходимость» лишь постепенно овладевает мирозданием, как думал, например, Анаксагор. На всем своем протяжении и во все времена своего существования мир был миром, где всегда господствует вечная необходимость. Из охарактеризованного нами выше взгляда Демокрита на необходимость вытекало отрицание случайности. Если «случайностью» называть отсутствие причины, то в действительности, по Демокриту, нет и не может быть ничего, что соответствовало бы этому смыслу слова «случайность»: в мире нет ничего беспричинно возникающего и, стало быть, нет ничего случайного. Сохранилось одно из суждений самого Демокрита о случайности.. «Люди, — говорит он, — измыслили идол случая, чтобы пользоваться им как предлогом, прикрывающим их собственную нерассудительность» [38, с. 230]. Симплиций поясняет, что Демокрит пользовался «случаем» только в своем учении об образовании мира, но при объяснении любого частного/факта утверждал, что «случай» нельзя рассматривать как причину чего бы то ни было, «случай» он возводит к другим причинам. Вот примеры Симплиция. Человек копает в саду землю и неожиданно находит клад. Однако находка его не случайна в том смысле, что она небеспричинна. И в этом случае существует какая-то причина находки сокровища: такой причиной было копание земли или посадка оливкового дерева. Другой пример Симплиций заимствует из ходячих анекдотов. Лысый старик шел по полю. Вдруг ему на голову сваливается черепаха и разбивает череп. Происшествие рассматривается в обиходной жизни как пример, доказывающий существование случайности. Но это не так. Случай неожидан 147 только для, человека, которого постигло бедствие, но сам по себе, объективно, случай этот не выпадает из действующей в природе необходимости и причинности: черепаха упала не беспричинно, а потому, что ее нес в когтях орел. У орлов же есть повадка: они поднимают черепаху в воздух и бросают на камень, чтобы панцирь черепахи раскололся и чтобы они могли достать ее мясо. Увидев голый череп лысого человека внизу под собой, орел принял его за камень и бросил черепаху на него. Но если, таким образом, Демокрит отрицает возможность случайности в смысле беспричинности, то, с другой стороны, он признает возможность случайности совершенно в другом значении — не в смысле беспричинности, а в смысле того, что противоположно целесообразности. Учение Демокрита — полная противоположность телеологии, т. е. мировоззрению, согласно которому все возникающее возникает и все существующее существует ради какой-то заранее предназначенной или задуманной цели. С точки зрения Демокрита, о каждом явлении следует ставить вопрос, почему это явление возникло, в чем его причина, но совершенно нелепо ставить вопрос, для чего оно возникло, какова его цель. Другими словами, физическое и философское материалистическое мировоззрение Демокрита — строго причинное, или «каузальное», оно отнюдь не телеологическое, не основывается на идее о целесообразности, о целевых планах природы или божества. Поэтому во взглядах Демокрита на случайность нет по сути противоречия. Демокрит отрицает случайность не в том же самом смысле, в каком он ее признает. Случайность он отрицает только в смысле беспричинности. В то же время Демокрит признает случайность в смысле отрицания какой бы то ни было целесообразности в неорганической природе. Это отрицание не относится к человеку и высшим животным. Человек, конечно, действует по целям, ставит перед собой в своем действии цели и ищет средства, необходимые для достижения этих целей. И точно так же могут ставить перед собой цели животные. Но в неорганической природе все совершается не по целям и в этом смысле случайно. Таким образом, взгляд Демокрита на природу строго причинный, детерминистический. Он исключает всякое беспричинное возникновение чего бы то ни было. В то же 148 время он решительно отрицает целевую направленность процессов неорганической, как мы говорим теперь, природы. В этой природе существует только вечное и необходимое движение атомов. О ней никак нельзя сказать, будто в ней вихри атомов возникают для осуществления какой-то цели. Основы атомистического материализма Левкиппа и Демокрита сложились в борьбе с физикой и с метафизикой элейцев. Элейцы утверждали, будто существует только бытие (сплошной, нераздельный шар вселенной), никакого небытия нет, его даже нельзя мыслить. В физическом смысле это учение означало, что нет пустоты. Напротив, атомисты говорят: существует бытие, но небытие тоже существует. По свидетельству Аристотеля, Левкипп говорил, что пустота — небытие и что небытие существует нисколько не меньше, чем бытие [см. Met, I, 4, 985 в; 7, с. 26]. Небытие атомистов — пустое пространство между физическими телами и элементарными физическими частицами тел, или атомами, движущимися в пространстве. Реальность пространства ничуть не меньше реальности материальных частиц (атомов), которые движутся в этом пространстве. По разъяснению Аристотеля, атомисты полагали, что причина вещей — как атомы, так и пустота или пустые промежутки между атомами. Пустота вместе с атомами и есть материя, или причина вещей [см. там же]. На этих простых и ясных принципах атомисты построили всю свою космологию (учение о мире), всю свою физику, всю свою психологию и математику. Космология и космогония Космология атомистов и их космогония в своих различных частях соответствуют разным уровням развития античной науки и потому в отдельных своих учениях далеко не равноценны. В некоторых космологических идеях атомисты надолго опередили свое время, в других остались примерно на том уровне, которого достигла милетская школа в лице своего последнего представителя — Анаксимена. Новыми достижениями атомистов были их учения: 1) о бесконечности вселенной и 2) о бесчисленности миров, одновременно существующих в бесконечном мировом пространстве. Учение Левкиппа и Демокрита о бесконечности вселенной прямо вытекает из их представления о беско- 149 нечности пустого пространства и из представления о бесконечном числе атомов, движущихся в пустоте. Оба положения хорошо засвидетельствованы в античной литературе об атомистах. Мы знаем, например, от Ипполита, не только тезис Демокрита, согласно которому миры бесчисленны и различны по величине, но даже такие детали, как учение Демокрита о том, что расстояния между отдельными мирами неравны: между некоторыми — большие, между другими — меньшие. Поразительна по близости к современным научным данным догадка Демокрита, согласно которой различные миры, одновременно существующие во вселенной, находятся в различных стадиях своей «жизни»: одни еще растут, другие находятся уже в расцвете, третьи разрушаются. Воззрения эти резко расходились с господствовавшими в 5 в. до н. э. представлениями. Мысль о бесконечности вселенной и об одновременном существовании в ней бесчисленного множества миров с трудом прокладывала себе пути в сознание. Против атомистов в этом вопросе резко и высокомерно выступил идеалист Платон. Играя греческим словом «апейрос», означающим как «беспредельный», так и «несведущий», Платон утверждал [см. 41, ч. VI, с. 432 — 433], будто понятие беспредельного числа миров «есть мнение подлинно безграничного невежества». А Цицерон впоследствии отмечал, что теория бесчисленного множества миров принадлежала к тем учениям, которые наиболее осмеивались в платоновской Академии. Понятие Демокрита о вечности вселенной не следует отождествлять или смешивать с понятием о вечности миров. Только вселенная как совокупность всех вечных атомов вечна; напротив, отдельные миры, по Демокриту, не вечны: они рождаются, некоторое время существуют, но затем рассеиваются, разделяются на атомы. Процесс образования бесконечного числа миров в бесконечном пространстве атомисты представляли, судя по сообщению Диогена Лаерция, который прямо ссылается на Левкиппа, следующим образом: «выделяясь из беспредельного», несется множество разнообразных по формам тел «в великую пустоту»; и вот они, собравшись, производят единый вихрь, в котором, наталкиваясь друг на друга и всячески кружась, они разделяются, причем подобные отходят к подобным. Имеющие же одинаковый 150 вес, вследствие большого скопления, уже не в состоянии более кружиться... Таким образом, тонкие тельца отступают в наружные части пустоты, словно как бы отлетая к периферии. Прочие же «остаются вместе» и, сплетаясь между собой, движутся вместе и образуют прежде всего некоторое шарообразное соединение. Это шарообразное соединение отделяет от себя как бы оболочку, объемлющую в себе разнообразные тела. На периферии вихря из постоянно стекавшихся сплошных масс образовалась тонкая оболочка. Причиной ее образования было вращение тел и сопротивление центра. Таким способом возникла Земля: снесенные к центру массы стали держаться вместе. На этом процесс не остановился. Образовавшаяся на периферии оболочка продолжала увеличиваться; увлекаемая вихрем, периферия присоединяла все, чего бы она ни касалась. В результате некоторые конфигурации тел образовали соединения. Когда эти тела, первоначально влажные, высохли, они стали кружиться вместе с мировым вихрем. Впоследствии, воспламенившись, они стали небесными светилами. Ближе всего к Земле — круг Луны, самый удаленный — круг Солнца. Между этими крайними кругами расположились круги всех прочих светил. Космогония эта возбуждает естественный вопрос. Как согласовать учение Левкиппа о бесконечности миров в бесконечном пространстве с его же учением о шаровидности и, стало быть, конечности нашего мира с находящейся в его центре Землей и с находящимся на его периферии Солнцем? Объяснение просто. Когда Левкипп говорит о шаровидности соединения частиц или тел, возникшего в центре, и о выделившейся из этого соединения оболочке, он описывает процесс образования только одного из бесчисленных миров — того, в котором возникла наша Земля, Солнце и движущиеся между Землей и периферией нашего мира светила. Но мир, таким образом возникший; по Левкиппу, еще не исчерпывает собой вселенной. Это только один из бесконечного числа образующихся и погибающих миров. Важным подтверждением сказанного является свидетельство Ипполита. Он сообщает, что, по учению Демокрита, в некоторых мирах нет ни Солнца, ни Луны, в некоторых — Солнце и Луна больше наших по раз- 151 мерам и в некоторых — их больше по числу. Из сказанного видно, что учение атомистов о шаровидности нашего мира и об его конечности не стояло ни в каком противоречии ни с их учением о бесконечности вселенной, ни с их учением о бесконечном множестве миров, населяющих вселенную. Историческое значение космологии атомистов двойственно. С одной стороны, Левкипп и Демокрит гениально положили начало учению о бесконечности миров, не только сменяющих друг друга во времени, но и существующих одновременно. Они продолжали развивать догадку Анаксагора о чисто физическом происхождении и чисто физической, а не божественной природе светил и всех явлений, наблюдаемых на небесном своде. Они примкнули к Анаксагору и в его замечательной догадке о звездной природе Млечного пути. . Но в представлениях о порядке расположения светил в пространстве по отношению к Земле, а также о форме светил атомисты вернулись к устаревшим и уже отвергнутым греческой наукой взглядам. Они помещают все светила между Луной и Солнцем, в котором видят крайнее светило нашего мира. Они возвращаются также ко взглядам Анаксимена, учившего о плоской форме светил и Земли. К слабым сторонам во взглядах атомистов на мировой процесс следует причислить также и то, что они в какой-то степени разделяли распространенное в древнейшей греческой философии 6 в, до н.э. (пифагорейцы, Гераклит) представление о вечном периодическом возвращении мира к уже пройденному состоянию или о вечной повторяемости всех ситуаций и событий, происходящих в мире. Не все в этом учении достаточно ясно. Есть свидетельства, в которых говорится только то, что во вселенной существуют миры, абсолютно ничем не отличающиеся друг от друга. Но есть свидетельства, из которых видно, что у Демокрита кроме этого учения о сосуществовании многих совершенно тождественных миров было также и учение о процессе возвращения миров к прежнему их состоянию. Признание вечного возвращения мира к исходному состоянию мы находим уже у Анаксимандра, затем у Гераклита, позже у Эмпедокла. В чрезвычайно выпуклой форме это учение выступило у пифагорейцев. Именно в его пифагорейском истолковании учение это 152 казалось особенно парадоксальным. «Если же поверить пифагорейцам, — писал Эвдем, ученик Аристотеля, — то снова повторится все то же самое нумерически, и я вновь с палочкой в руке буду рассказывать вам, сидящим так передо мной, и все остальное вновь придет в такое же состояние...» [37, т. III, с. 80]. В ошибочной теории вечного возврата было и зерно плодотворной мысли. Здесь нашла одно из первых выражений мысль о закономерности мирового процесса. К этой мысли вели фантазия недисциплинированного ума. Но к ней вели также неверно истолкованные вековые наблюдения над повторяемостью явлений — конфигураций светил, видимых на небесном своде. Уже у Гераклита идея вечного возвращения была связана с его понятием о «мировом годе», которое, по-видимому, уходит в астрономические наблюдения, накопленные в странах Востока. Особенно большое значение для возникновения учения о — вечном возвращении получили систематические наблюдения вавилонских астрономов. Они установили правильно повторяющееся возвращение светил к тем же самым положениям и конфигурациям на небесном своде. Результаты вавилонских наблюдений нашли отражение в индийской и греческой науке. Однако между идеей о закономерной периодичности мировых процессов и идеей абсолютной их повторяемости нет необходимой связи. Поэтому уже в древности теория вечного возвращения подвергалась критике со стороны ученых, которые признавали закономерность и периодичность мирового процесса, но отвергали его абсолютную повторяемость. Как видно из сообщений Цицерона и Симплиция, Левкипп и Демокрит в этом вопросе придерживались крайней точки зрения сторонников учения об абсолютной повторяемости мирового процесса. Атомизм в математике Атомизм не остался у Демокрита всего лишь физическим воззрением. Он — мыслитель очень последовательный. Став на точку зрения атомизма, он стремится провести ее и в других областях науки. Одной из таких областей была математика. Демокрит — выдающийся математический ум древности, один из предшественников знаменитого свода математических знаний, появившегося около 3 в. до н. э. Свод этот на- 153 зывается по имени его составителя «Началами Евклида». Атомистическая концепция математики, развитая Демокритом, заключается в том, что Демокрит признал математические тела (шар, конус, пирамиду) состоящими из плоскостей, налагающихся друг на друга, но отделенных друг от друга, как и физические атомы, пустым пространством. Так, конус состоит, согласно этому взгляду, из весьма большого числа кружков, расположенных параллельно основанию конуса в порядке убывания их радиусов по направлению к вершине. Тонкость сечений их такова, что они не могут быть восприняты нашими чувствами. И такова же тонкость слоя пространства, отделяющего сечения друг от друга. В свою очередь плоскости, на которые разлагаются тела, составляются из линий, а линии — из неделимых точек. Неделимые точки недоступны никакому дальнейшему делению: ни механическому, ни делению в мысли. Наличие у Демокрита вытекающей из данных образов атомистической теории математики засвидетельствовано рядом античных писателей.* Теория эта не только соответствовала в области математики атомистическому пониманию физических тел и элементов природы. Внутри самой математики она должна была устранить трудности и разрешить противоречия, которые обнаружились после исследований элейцев, в особенности Зенона. Из учения элейцев следовал скептический вывод, будто построить математику как науку, свободную от противоречий, невозможно. Наука эта до появления учения атомистов строилась на следующих аксиомах: 1) каждый геометрический объект делим до бесконечности; 2) бесконечно большое число элементов (не равных нулю), даже при условии, что все они чрезвычайно малы, всегда дает бесконечно большую сумму. Вторая из этих аксиом была, как всякому известно в настоящее время, совершенно ошибочна. Однако в 5 в. до н. э. в греческой науке это ошибочное утверждение не только считалось истинным, но принималось как самоочевидное. Опираясь на это общепринятое утверждение и до- * Прекрасный анализ всех свидетельств дан в работе проф. С. Я. Лурье «Теория бесконечно малых у древних атомистов» (М, — Л., 1935, гл. 2 и 3). 154 пустив в виде условно принятого* тезиса возможность бесконечной делимости целого на части, Зенон и развил аргументы, из которых следовало, что, будучи принятыми, эти положения с необходимостью приводят математику к противоречию. Теория эта одновременно допускала и то, что каждое тело состоит из бесконечно большого числа непротяженных точек, недоступных дальнейшему делению, и то, что каждое тело может быть делимо до бесконечности. Но Зенон показал, что из сформулированных выше двух предположений этой теории с необходимостью следует противоречие: 1) сумма непротяженных точек, из которых состоит тело, непременно будет равна нулю, т. е. тело будет иметь нулевую величину, и 2) при бесконечной делимости любое тело как сумма бесконечно большого числа частей должно оказаться бесконечно большим. А так как противоречие, по Зенону, немыслимо, то Зенон приходит К выводу, будто предпосылка делимости тел ложна. Тела неделимы. Перед математикой возникла, казалось, серьезная трудность. Атомистическая теория математики избавляла математику от противоречия, обнаруженного в ней критикой Зенона. Теория атомистов утверждала, что деление тела не может идти в бесконечность и что для частиц вещества существует абсолютный предел делимости. Атом и есть этот предел. Поэтому тело, разъясняли атомисты, состоит не из бесконечного числа частей, а из весьма большого, но все же конечного числа атомов. Поэтому всякое тело вовсе не должно оказаться во всех случаях бесконечно большим. С другой стороны, тело не должно и обращаться в нулевую величину: хотя атомы, из которых состоит тело, весьма малы (не воспринимаются чувствами), однако величина атомов не нулевая. Атомы — реальные частицы вещества. Поэтому всякое тело, представляющее собой соединение или сцепление атомов, не есть ничто, а имеет реальную величину. Атомистическая теория математики не только избавляла науку от затруднений, вскрытых критикой Зенона. Теория эта была применена Демокритом и его последователями для решения ряда проблем и задач * Условно принятого, так как, по воззрению Зенона и всех элейцев, единое целое мира неделимо на части. Существует только целое. 155 самой математики. Взгляд на конус как на тело, состоящее из весьма большого числа тончайших, чувственно не воспринимаемых плоскостей — из параллельных основанию конуса кружков, был применен Демокритом для обоснования теоремы об объеме конуса. Демокрит выдвинул положение, что объем конуса равен трети объема цилиндра с тем же, что и у конуса, основанием и с равной высотой. Основываясь на том же взгляде, Демокрит высказал положение и об объеме пирамиды: объем этот есть треть объема призмы с тем же, что и у пирамиды, основанием и с той же высотой. В стереометрии основным/атомарным телом Демокрит считал пирамиду. Все тела, по Демокриту, могут быть разложены на пирамиды. По разъяснению советского историка античной науки проф. С. Я. Лурье, шар также рассматривался у Демокрита «как сумма чрезвычайно большого числа «иглообразных» пирамид с недоступными чувствам чрезвычайно малыми основаниями, совокупность которых образует поверхность шара, и с вершинами в его центре...» [36, с. 78]. Иными словами, шар получает у Демокрита вид многогранника с недоступно большим для чувств числом граней. |
Одной из важнейших особенностей атомистической теории математики было отрицание реальности иррациональных отношений. С тех пор как пифагорейцами была открыта несоизмеримость отношения между стороной квадрата и его диагональю, проблема иррациональности не переставала занимать греческую математическую мысль. Пифагорейцев она не только занимала, но, и тревожила в буквальном смысле этого слова. Ведь пифагорейцы утверждали, будто вещи — числа и будто все сущее может быть выражено числом. Поэтому открытие иррациональности означало для них настоящий кризис математики, казалось, подрывающий самые основы их , философского учения. Именно поэтому открытие это на первых порах сохранялось в глубокой тайне от непосвященных.
Основываясь на принципах атомизма, Демокрит снимает остроту проблемы. По Демокриту, все математические предметы — тела, поверхности, линии — состоят из атомарных, т. е. неделимых, элементов. Но это значит, что никакие иррациональные отношения невозможны. Любое отношение каких угодно величин есть отношение между целыми числами, выражающими количества 156 неделимых атомарных элементов. Диагональ квадрата, так же как и стороны его, состоит из весьма большого числа неделимых элементов, количество которых конечно и всегда может быть выражено целым числом. Теория эта вступила в противоречие с непререкаемыми результатами геометрии. Для устранения противоречия Демокрит ввел различение видов знания — чувственного и умозрительного. Иррациональное отношение представляется реальным, согласно его объяснению, только для мысли, опирающейся на чувственное восприятие. Такую мысль Демокрит называет «темной». Для нее диагональ и сторона квадрата кажутся сплошными линиями, отношение между ними может быть иррациональным. Но для умозрения, достигающего последних элементов реальности — атомарных элементов, в мире нет ничего иррационального. Как отнеслись к этой — атомистической — теории математики современные Демокриту и последующие ученые? У них эта теория математики встретила сильное сопротивление. И действительно. Основное воззрение этой теории состояло в отрицании бесконечной делимости тел и величин. Атомистическая теория утверждала, будто такое идущее в бесконечность деление невозможно. Оно невозможно не только как реальное физическое раздробление материальной частицы на все более мелкие части. Оно невозможно даже в мысли — как мысленное продолжение деления, после того как достигнута технически осуществимая граница делимости. Теория Демокрита утверждает, будто для любого тела и для любого математического элемента существует предел делимости. Этот предел и есть атом — наименьшая величина в абсолютном, смысле слова. Математика, построенная Демокритом на основе этого воззрения, была свободна от внутренних логических противоречий. Однако положения этой математики явно противоречили чувственной интуиции реальности, на которую опиралась современная Демокриту и последующая античная математика. Но Демокрит апеллирует не к чувственной интуиции, не к непосредственному наглядному созерцанию. Его теория имеет в виду объекты, доступные только миру мысли. Теория Демокрита призывала порвать с обычным представлением, согласно которому начавшемуся делению тела или величины принципиально нельзя положить предела. 157 Склонить к принятию этого взгляда было трудно: доверие к чувственной интуиции было слишком сильно. Поэтому в своем значительном большинстве последующие математики и философы различных школ, в особенности аристотелевской, отвергли теорию Демокрита. Они провозгласили ее разрушающей основы математики. Уже Евклид, вопреки Демокриту, доказывал в первой теореме Х книги своих «Начал», что в процессе последовательных делений любая величина может стать меньше любой заданной величины. Философскую основу для своего .утверждения бесконечной делимости любой величины Евклид мог почерпнуть у Аристотеля. Подавленная в последемокритовское время критикой со стороны математиков и Аристотеля, атомистическая теория математики возродилась впоследствии в материалистической школе Эпикура. Учение о познании В связи с атомистикой Левкиппа и Демокрита находилось их учение о познании. Атомистическая теория поставила перед учением о познании некоторые новые трудные вопросы и дала ключ к решению этих вопросов. Как мы видели (см. выше гл. II), одним из результатов учения о знании, развитого элейцами, был скептицизм в отношений чувственного знания и резкий разрыв между данными чувственных восприятии и результатами мышления. Поскольку достоверное знание об истинно сущем возможно, знание это, по учению элейцев, может быть только постижением' ума. Напротив, чувственные восприятия дают лишь недостоверное, шаткое мнение. В этом элейском принижении роли чувственного источника познания находил впоследствии опору скептицизм, развивавшийся в некоторых школах древнегреческой философии, например в школе софистов. Напротив, атомисты в этом вопросе выступили против элейцев. Не менее четко, чем элейцы, они сохраняют различение знания чувственного и интеллектуального. Так же, как элейцы, атомисты утверждают, что чувствам недоступно непосредственное постижение истинно сущих элементов бытия, т. е. атомов. К убеждению в существовании атомов и к определению присущих им свойств приводит ум. Но при этом элейцы полагали, что познание, достигаемое умом, совершенно противоположи но чувственным восприятиям. Напротив, атомисты видят 158 в познании посредством ума не противоположность чувственным восприятиям, а их продолжение и углубление, уточнение. Достоверность интеллектуального познания имеет источник в том же чувственном восприятии. Сохранился отрывок Галена с цитатами из сочинения Демокрита, в котором изображался в форме диалога спор ума с ощущениями. Независимо от диалогической формы из самой последовательности цитат видно, к какому решению спора приходит сам Демокрит. Сначала ум провозглашает чувственно воспринимаемые явления обманчивыми, но затем ощущения указывают, что основа доказательства ума в тех же ощущениях, и, таким образом, торжество ума, кичливо вознесшегося над чувствами, оказывается его поражением. Аристотель и крупнейший ученый его школы Теофраст надежно засвидетельствовали основную тенденцию Демокрита. По их сообщениям, Демокрит не противопоставлял ум ощущениям и источник достоверного знания видел в ощущениях, в отличие от Анаксагора, у которого ум резко отделяется и отличается от чувственно воспринимаемых «семян» вещей. Демокрит, по Аристотелю, «смотрит на ум не как на силу, которою постигается истина, а отождествляет его с душой» [De anima,I,2,404a;12,c.l9 — 20]. Отождествление ума с ощущением, о чем говорит Аристотель, тесно связано у Демокрита с мыслью, что знание, доставляемое ощущениями, — истинное знание. Так, по крайней мере, толкует взгляд Демокрита Аристотель. «...Благодаря тому, — пишет Аристотель, — что за разумное мышление они (Демокрит, Анаксагор и др.) принимают чувственное восприятие... им приходится объявлять истинным все, что представляется отдельному человеку по свидетельству чувственного восприятия» [Met., 111,5, 1009 в; 7, с. 70]. Могло бы показаться, что здесь у Демокрита противоречие. С одной стороны, чувственное явление он признает истинным. С другой стороны, он резко подчеркивает, что не все качества, открываемые посредством ощущения, существуют в самих вещах. Так, ни цвет, ни звук, ни запах, ни тепловые различия и т. п. не существуют в самой действительности. И Аристотель, и ученик Аристотеля Теофраст рассматривали оба эти утверждения Демокрита как явно 159 противоречащие одно другому. Однако часть свидетельства говорит о том, что у Демокрита речь идет не о противоположности или несовместимости чувственного и интеллектуального видов знания, а скорее о различии между ними, точнее, о различной степени глубины проникновения в истинную природу вещей. И чувственное восприятие дает истинное знание. Вещи, о которых чувства, например зрение, говорят, что они движутся, действительно движутся. Но не все в природе вещей непосредственно доступно чувственному восприятию. По-видимому, в этом смысле необходимо понимать тексты Демокрита о двух видах знания. По Демокриту, есть два рода познания: один — истинный, другой — темный. К темному относятся все следующие виды познания; зрение, слух, обоняние, вкус, осязание. Что же касается истинного познания, то оно совершенно отлично от первого [см. 74, VII. 139; 38, с. 242]. Однако отличие это не есть противоположность. Оно сводится, по сути, лишь к более углубленному проникновению с помощью ума в ту самую природу вещей, до. которой не достигают полностью чувства: «Когда темный род познания уже более не в состоянии ни видеть слишком малое, ни слышать, ни обонять, ни воспринимать вкусом, ни осязать, но исследование должно проникнуть до более тонкого, недоступного уже чувственному восприятию, тогда на сцену выступает истинный род познания, так как он в мышлении обладает более тонким познавательным органом» [там же]. Не будучи противоположностью, различие обоих видов знания чрезвычайно важно. С помощью этого различия Демокрит разрешает некоторые затруднения, связанные с теорией атомистического строения тел, в том числе тех, с которыми имеет дело геометрия. Вот одно из этих затруднений. Согласно атомистической теории, конус состоит из весьма большого числа отдельных кружков, параллельных его основанию. Если это так, то неизбежно возникает вопрос: равны между собой эти кружки по своему поперечнику и площади или нет и какой вид в том и в другом случае будет иметь образующая конуса? Если кружки равновелики, то образующая будет параллельна оси конуса и, таким образом, перед нами будет не конус, а цилиндр. Если же кружки не равновелики, то образующая должна быть не прямой, соединяющей окружность основания конуса с его верши- 160 вой, а ломаной линией, наподобие контура ступенек лестницы. С точки зрения теории познания Демокрита, парадокс легко разрешается. Никакой сплошной образующей конус в действительности не имеет. Элементы конуса состоят из весьма большого, но конечного числа атомов, отделенных друг от друга пустотой. Если бы наш глаз был достаточно проницателен, чтобы воспринять атомарные элементы конуса, то образующая предстала бы перед нами не в виде сплошной прямой, а как бы в виде пунктира, соединяющего одну из атомарных точек, лежащих на окружности основания конуса, с атомарной точкой, составляющей его вершину. Но так как наше чувственное зрение не воспринимает столь малых тел, то нам кажется, будто образующая конуса — сплошная линия. Аналогичным образом должна была решаться Демокритом и проблема касания прямой линии к окружности круга. В области чувственно воспринимаемых вещей для ненаучного сознания прямая кажется касающейся круга не в одной-единственной точке, а в целом ряде точек, сливающихся в отрезок линии. В области постигаемого умом воззрение геометров современной Демокриту школы предполагает, что прямая и круг — сплошные линии и что прямая касается круга только в одной-единственной точке, которая одновременно лежит как на прямой, так и на окружности круга. По воззрению Демокрита» в области постигаемого умом касание в собственном смысле слова невозможно даже в одной-единственной точке. И прямая и окружность, по Демокриту, — не сплошные линии и состоят из точек-атомов, отделенных один от другого как бы атомами пустоты; непосредственное соприкосновение атома с атомом немыслимо, ибо любые атомы отделяются друг от друга пустотой. Тем не менее Демокрит сохраняет самый термин «касание», вкладывая в него собственный смысл, соответствующий атомистическому пониманию. Вопрос об отношении мышления к чувственному восприятию таил в себе большую трудность, непреодолимую не только для Демокрита, но и для всего созерцательного (недиалектического) материализма. И действительно: пока мы не выходим из круга созерцательных и потому пассивных восприятии, мы не имеем возможности решить, какие из чувственно воспринятых нами 161 свойств вещей относятся к их объективной сущности. Не зная критерия материальной практики, атомистический материализм не мог удовлетворительно объяснить, что в показаниях наших чувств не соответствует истинной, «более тонкой» природе вещей, постигаемой деятельностью ума. С одной стороны, и ощущения возвещают истину. С другой стороны, возвещение это неполное и несовершенное. С одной стороны, явления истинны. С другой стороны, истина глубоко запрятана, недоступна непосредственным чувственным восприятиям. В итоге — ряд положений Демокрита (в дошедших до нас фрагментах), которые, на первый взгляд, кажутся признанием ограниченности нашего знания, его неспособности достигнуть истинной природы вещей: «...мы ничего ни о чем не знаем, но для каждого из нас в отдельности его мнение есть результат притекающих к нему образов».* И еще выразительнее: «Много раз мною было показано, что мы не воспринимаем, какова в действительности каждая вещь есть и какие, свойства в действительности ей не присущи».** Взятые изолированно, вне контекста всей теории познания Демокрита в ее целом, подобные высказывания способны внушить впечатление, будто Демокрит в учении о возможностях или пределах познания был скептик, отрицал возможность познания истинной природы вещей. Эти высказывания не раз были использованы античными писателями скептического направления именно в этом смысле — для обоснования их собственного скептицизма. В скептицизме Демокрита упрекали также И его прямые противники. Однако уже Плутарх разъяснял, что Демокрит выступал против скептицизма и релятивизма Протагора — против тезиса, будто мера всех вещей — существующих и несуществующих — человек. И действительно: положения Демокрита, кажущиеся скептическими, выражают лишь неспособность созерцательного, недиалектического материализма объяснить, что в показаниях чувств субъективно, а что есть пусть * Из сочинения Демокрита «Об идеях». Цитируется у Секста [см. 74, VII, 137; 38. с. 235]. ** Из сочинения Демокрита «Подтверждения». Цитируется у Секста [см. там же, VII, 135J; русск. перев. А. О. Маковельского [см. 38, стр. 236]. 162 первое, пусть недостаточное, но все же приближение к постижению более глубокой природы явлений. Разрабатывая в подробностях учение о познании, Демокрит одновременно разрабатывал и учение о критериях логической связи мышления, другими словами, вопросы логики. Логические взгляды Демокрита были изложены им в «Канонах» (название «Каноны» означает «критерии», «правила»). Из скудных выдержек оттуда, сообщаемых последователем Эпикура Филодемом, получается вывод, будто Демокрит не считал возможным рассматривать логические связи рассуждения независимо от содержания каждого рассуждения в целом. В одном из отрывков утверждается, что научная правильность рассуждения проверяется его способностью открывать будущее и направлять в этом будущем наши практические действия. Особо выделяются при этом будущие события общественно-политической жизни: «Видно, что рассуждение правильно, из того, что оно всегда открывает нам и оказывает содействие относительно будущего... наиболее способными в делах из стоящих во главе демократии ли, или монархии, или любой другой формы правления всегда оказываются те, которые пользуются таким способом рассуждения» [54, II, с. 158; 38, с. 383]. Левкипп и Демокрит не ограничились тем, что последовательно применяли причинную (каузальную) точку зрения во всевозможных областях научного мышления и исследования. Принцип причинной связи атомисты осознали и сформулировали также и в логической теории. Из сочинения Левкиппа «Об уме» сохранился в передаче Аэция текст, в котором Левкипп утверждает: «Ни одна вещь не возникает беспричинно, но все возникает на каком-нибудь основании и в силу необходимости» [54, II, с. 10; 38, с. 208]. В исследовании и открывании причинных связей атомисты видели научную задачу величайшей важности. Из названий ряда сочинений Демокрита видно, что сочинения эти были посвящены рассмотрению причинных отношений («Причины небесных явлений», «Причины, касающиеся законов» и т. д.). В трех книгах «Канонов» последовательно излагалось учение о трех критериях познания. Из них первый касался чувственного познания явлений, второй — мыш- 163 ления, посредством которого ведется научное исследование, третий — желательного и нежелательного, которым определяется наше стремление приблизиться к предмету или отдалиться от него. Таким образом, в «Канонах» было изложено учение Демокрита о видах знания. Вопросы логики не отделялись здесь от вопросов теории познания. Подробностями логических теорий Демокрита мы не располагаем. Психология В своей теории знания Демокрит, не противопоставляя ум ощущению, точно различил их. Но в своей психологии он подчеркнул их общность, их единую основу. Это не противоречие во взглядах Демокрита и не две различные стадии в развитии его взглядов, а различение двух вопросов: вопроса о разграничении функций ощущения и ума в познании и вопроса об их источнике. Однако из того, что Левкипп и Демокрит единой основой знания считали чувственные восприятия, еще невозможно определить, какова их философская позиция в теории познания. Из гениальной работы Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» мы хорошо знаем, что одно лишь утверждение о возникновении всех наших знаний из единого источника — из чувственных восприятий, само по себе взятое, еще не предопределяет, будет ли философия, выступающая с таким утверждением, материалистической или идеалистической. Поэтому в отношении Левкиппа и Демокрита мы должны идти дальше и поставить вопрос о том, как они понимали само чувственное восприятие: идеалистически или материалистически. Рассмотрение этого нового вопроса показывает, что в своем объяснении явлений чувственного восприятия атомисты несомненно стояли на материалистической точке зрения. Они не только видели в чувствах первую ступень в добывании объективного знания реальности, но пытались развить материалистическую теорию самого чувственного восприятия. Об этом мы имеем авторитетное свидетельство Теофраста. Больше того. Характеризуя учение Демокрита о телесной основе чувственных восприятий, Теофраст обращает внимание на глубокое различие и даже на противоположность между материалистической теорией Демокрита и теорией восприятия идеалиста Платона. 164 Демокрит объясняет восприятие и другие деятельности души на основе материалистического атомизма. Он стремится определить материальный базис чувственного восприятия. Объяснения Демокрита наивны, иногда грубы, но имеют большое принципиальное значение как попытка провести также и в психологии материалистическую точку зрения. По Демокриту, душа — собрание, временное соединение атомов. Но так как душа приводит тело в движение и так как самая подвижная из всех форм — шарообразная, то душа состоит из шарообразных атомов. Это атомы огня, подвижнейшего из всех элементов. Согласно свидетельству Аристотеля, Демокрит наиболее отчетливо развил взгляд тех греческих ученых, которые полагали, что душа — огонь. Демокрит первый пытался раскрыть механизм каждого отдельного вида ощущений. Особенно интересна предложенная им теория зрительных ощущений. Оригинальность ее отмечает Теофраст. Видение, по мнению Демокрита, возникает из отражения, однако это отражение не зеркальное. Оно не прямо возникает в зрачке, а воздух, находящийся между глазом и рассматриваемым предметом, «получает отпечаток, сдавливаясь видимым и видящим» [78, с. 50; 55, с. 513; 38, с. 282]. Затем воздух, став плотным и приняв другой цвет, отражается во влажной части глаз. Материалистическим у Демокрита было не только понимание ощущений, но также и мышления. По сообщению того же Теофраста, Демокрит ставил мышление в зависимость от смеси, образующей тело. И это, по Теофрасту, вполне последовательно: так как Демокрит превращает душу в тело, то ему приходится именно таким образом объяснять мышление — как процесс, соответствующий гармоничному смешению веществ, из которых состоит душа. Чрезвычайно оригинально учение Демокрита о роли души и дыхания в механическом равновесии, на котором, по Демокриту, основывается жизнь, а также сопротивление, которое жизнь оказывает смерти. А именно: среда, окружающая тела, давит и вытесняет атомы, находящиеся внутри их и дающие животным движение. Но наперекор этому давлению атомы, находящиеся вне тела и входящие в тело через дыхание, не позволяют им выйти из тела, препятствуют сгущению и охлаждению 165 под влиянием внешнего давления. Животные живут до тех пор, пока могут совершать это действие. При этом Аристотель подчеркнул, что психологическая теория Демокрита имеет исключительно причинный характер. Хотя душа и дыхание необходимы для поддержания жизни, Демокрит вовсе не рассматривает их с точки зрения целевого назначения. Его интересует только причинный механизм их возникновения и действия. Взгляд на душу как на соединение шаровидных огненных атомов привел Демокрита к выводуосмертности души и к замечательной для того времени материалистической трактовке умирания. Так как выход из тела атомов, образующих душу, происходит не, мгновенно, а в известный период времени, то смерть, по Демокриту, не мгновенное событие, а процесс, длящийся во времени. А так как душа — начало движений, происходящих в теле, то известные движения и изменения происходят в организме и после того, как признаки дыхания и одушевления кажутся покинувшими тело. При этом Демокрит ссылался на данные наблюдения — на рост ногтей и волос у умерших. Материализм Демокрита тесно связан с традицией древнегреческого материализма ионийских физиков. Подобно Гераклиту, Демокрит сводит душу к огненному началу. Подобно милетским материалистам, он утверждает всеобщее оживление всей природы. Жизнь отличается от нежизни только количеством круглых огненных атомов, находящихся в теле. Но атомы эти находятся не только в телах животных и человека. Они находятся всюду; в камнях, в растениях, в трупах животных. Провести этот взгляд Демокрит мог только потому. что душа, как он ее понимал, не связана необходимо с одним-единственным органом и центром локализации. Только разумная часть души строго локализована и помещается в груди, но часть неразумная рассеяна по всему телу [55, с. 390; 38, с. 276]. Вопрос о богах В учении Демокрита о богах сочетаются критика традиционной религии, рационализм с пережитками религиозных и магических представлений. С одной стороны, Демокрит отвергает представления о богах, созданные мифологической традицией. Даже 166 верховный бог греческого Олимпа, Зевс, для Демокрита только воздух — вместилище всех огненных атомов. Демокрит полагает, что представления о богах в народной религии порождены страхом перед непонятными явлениями природы, не подвластными человеку и, наоборот, господствующими над ним. Не удивительно поэтому, что уже античные идеалисты бранили учение Демокрита о богах как безбожное. Особенно несовместимым с религией казалось отрицание вечности богов. Однако. Демокрит не отказался целиком от представления религии о богах. Он не отвергает религиозное мировоззрение, но перерабатывает его в соответствии с атомистической теорией и с сохранившимися у него пережитками магических представлений. Вопрос о существовании богов ставился у Демокрита в связь с его учением об огненных атомах. Особенно много круглых огненных атомов носится в воздухе. Воздух — не только вещественная среда, посредством которой происходит необходимое для жизни вдыхание и выдыхание. Воздух» кроме того, наполнен атомами души. Но он наполнен не только отдельными атомами души. Воздух полон образами, возникающими из вихря круглых огненных атомов. Образы эти — боги. Образованные соединением атомов, они с трудом поддаются разрушению, т. е. разложению. Существование их длительно, но все же не вечно. Боги Демокрита — образы, подобные человеку. Приближаясь к людям, одни из этих образов действуют благотворно, другие зловредны. Они предвещают людям будущее своим видом и звуками, которые они издают. Воззрение это магическое. По Демокриту, воздушное пространство наполнено множеством демонических «образов», способных воздействовать на человека и в свою очередь доступных воздействию на них человека. Это воздействие возможно благодаря истечениям, которые исходят от предметов, существ природного мира, в том числе от человека, а также от демонических божественных образов. Взгляд этот сделал для Демокрита возможным и веру в предзнаменования, в вещие сны, и веру в дурной глаз, и веру в действие молитвы. Однако магическое воззрение Демокрита основывается не на идеалистической мистике, не на вере в сверхъестественные силы, а на естественнонаучных предположениях. В основе магических представлений Демокрита 167 лежит не божественная воля, а атомарное строение тел природы и вихри атомов, из которых возникают и небесные светила, и воздух, и носящиеся в воздухе божественные образы. Этот натуралистический и даже материалистический характер учения Демокрита о магическом действии истечений засвидетельствован у Плутарха. Учение о человеке и культуре Учение Демокрита о душе вводит нас в его учение о культуре. Демокрит, во-первых, привнес в понятие о культуре идею ее развития. До Демокрита мысль эта высказывалась его предшественниками как мысль об изменении природы. Начиная с Анаксимандра была выдвинута идея о постепенном развитии органической жизни, о происхождении животных, ныне населяющих сушу, из морских животных и о появлении человека из рыбоподобных существ. Ксенофан и другие обогатили мысль об изменениях в природе своими наблюдениями над останками ископаемых, находимыми и в настоящее время вдалеке от моря и на большой высоте. Анаксагор высказал гениальную мысль о том значении, какое в умственном развитии человека имела .рука, о применении руки в качестве орудия технического действия. Однако ни у кого из этих предшественников Демокрита мы не находим еще ясного понятия о развитии человеческой культуры — материальной и умственной. Во-вторых, новое в учении Демокрита о культуре, кроме учения о развитии, — мысль о том, что движущей силой этого развития были нужда и польза, т. е. пригодность для удовлетворения нужды. По Демокриту, первая и самая великая из всех нужд есть добывание пищи, для того чтобы существовать и жить. Второе место занимает потребность в жилище, третье — в одежде. Материальная нужда толкуется у Демокрита как постоянно действующая коренная причина изменений, происходящих в развитии общества. Однако непосредственным поводом к возникновению, этих изменений Демокрит считает осознание людьми пользы для их жизни от нововведений. В учении Демокрита .мысль о материальной причине изменений, приводящих к развитию общества, сочетается с мыслью о роли сознания — осознания пользы — в жизни общества, 168 Материализм — только последний фон объяснения. На первый план выдвинута роль сознания. Никакого понятия о способе материального производства, о зависимости сознания людей от этого способа производства и от происходящих в нем изменений Демокрит, конечно, еще не имеет. Такое же сочетание мысли о природной — материальной — нужде и о человеческом установлении, обусловленном сознанием пользы, мы находим в учении Демокрита о языке и об его возникновении. К исходу 5 в. до н. э. перед греческой наукой возник важный вопрос: в каком отношении слова языка стоят к предметам, обозначаемым этими словами? Иначе говоря, на чем основана связь между словом и предметом: на сходстве слова с природой обозначаемого им -предмета или на простом соглашении, т. е. условии, принятом между людьми и гласящем, что такой-то предмет будет впредь обозначаться таким-то словом — без отношения слова к природе самого предмета? Согласно первой из этих точек зрения, связь слова с предметом существует по природе, согласно второй — не по природе, а по установлению. Демокрит сочетает в своем учении о языке обе эти точки зрения, но таким образом, что верх у него Юно берет вторая из них. С одной стороны, возникновение языка он выводит из той же материальной нужды, которая, согласно его учению, составляет основу всех изменений в жизни общества. Развивая эту мысль, Демокрит, по-видимому, полагал, будто слово есть изображение самого предмета. В этом же смысле он говорил, например, что «имена богов — звучащие изображения их» [54, II, fr. 148, S. 87]. Однако, с другой стороны, вникая глубже в вопрос об отношении слова — имени — к предмету, Демокрит приходил к выводу, что само отношение слова к предмету обусловлено уже не природой самого предметна только согласием, принятым между членами данного общества, говорящего на данном языке. О таком решении вопроса Демокритом ясно свидетельствует в комментарии к «Кратилу» Платона поздний неоплатоник Прокл. Таким образом, язык, по Демокриту, — не просто «природное» явление, а своеобразное его продолжение. Характерный для всех атомистов взгляд на культуру как на своеобразное продолжение природы рель- 169 ефно выступает также в суждениях Демокрита об искусстве. От Демокрита ведет начало теория, согласно которой искусство — «подражание» природе. При этом у Демокрита еще не отделяется «искусство» в смысле деятельности, порождающей художественные произведения, от «искусства» в гораздо более широком смысле — в смысле техники, ремесла, приемов ухода за растениями в сельском хозяйстве и т. д. Во всех этих «искусствах» источником их Демокрит считает подражание тому, что человек наблюдает в деятельности животных. Об этом источнике человеческого искусства прямо говорит текст Демокрита, сообщаемый Плутархом: «От животных мы путем подражания научились важнейшим делам: а именно: мы — ученики паука в ткацком и портняжном ремеслах, ученики ласточки в построении жилищ и ученики певчих птиц, лебедя и соловья в пении» [68, 20, 974а; 54, II, fr. 154, S. 90; 38, с. 306]. Учению Демокрита, согласно которому природа — источник искусства и первая наставница человека в деле искусства, никак не противоречит предложенное Демокритом объяснение вдохновения. А именно, по Демокриту, художественное вдохновение есть будто бы род божественного наития и даже род некоторого безумия. Так характеризуют взгляд Демокрита на вдохновение римские писатели Цицерон и Гораций. Как согласуется этот взгляд Демокрита с его учением об искусстве как о «подражании» природе? В основе мысль Демокрита ясна. Вдохновение требуется для искусства — художества (для поэзии, музыки). Напротив, оно не необходимо для искусства — технического умения, которое (как, например, ткацкое искусство) возникло из подражания действиям животных, наблюдаемым в природе. Только для «поэтических» (творческих) искусств источником является «вдохновение», «безумие». Однако и в них «вдохновение», «безумие» не заключает в себе ничего мистического. Его источник — та же «натуральная магия», к которой сводится понятие Демокрита о богах, о демонах — об образах, носящихся в воздушной среде и производящих своими истечениями различные действия на человека. Внедряющиеся в поэта «извне» силы вдохновения производят в нем нечто, выводящее поэта за обычные 170 грани ума. Но в этих силах нет ничего сверхъестественного, мистического. Источник их — все те же «образы», порожденные соединением атомов. Этика и политика Видное место в составе учения Демокрита занимает этика. Демокриту удалось в блестящей литературной форме выразить свои этические взгляды, общие со взглядами передовой части греческой рабовладельческой демократии конца 5 в. до н. э. Этическое учение Демокрита определяется основными чертами его политического учения. Аксиома и основа этики Демокрита — мысль, что свободный грек — не изолированная от общества единица, а гражданин города-государства (полиса). Хорошо управляемое государство есть величайший оплот: в нем все заключается и, когда оно сохраняется, все цело, а погибает оно — с ним вместе и все гибнет. Поэтому интересы государства должно ставить выше всего остального; должно заботиться, чтобы оно хорошо управлялось. Положение это верно для всякого государства, и врага государства следует убивать во всяком государственном строе. Наряду с указанным, необходимым для всякого государства условием его существования Демокрит формулирует и такие нормы политического поведения, которые необходимы для граждан уже не любого государства, а наилучшего. Таким наилучшим государством Демокрит считал демократию. По Демокриту, преимущества демократического строя настолько велики, что в демократическом полисе даже бедность лучше, чем богатство в монархии. Однако неоспоримые преимущества демократии не дают — Демокрит ясно видит это — абсолютной гарантии того, что избранными всегда и во всех случаях окажутся только лучшие из граждан. Демокрит видел, что в современных ему полисах при частой смене выборных лиц бывшие правители, ушедшие с занимаемой ими должности, нередко терпели преследования со стороны лиц, которые во время их правления были привлечены к ответственности за совершенные ими преступления. Демокрит хотел создать в демократическом государстве условия, которые обеспечили бы твердость и безопасность демократических правителей в соблюдении и в защите демократической законности. Поэтому наряду с требованием гарантий безопасности для выборных 171 правителей, честных в исправлении государственных обязанностей, Демокрит подчеркивает, что выборные лица, хорошо выполнявшие свои функции, не должны ожидать за это похвал — так же, как странно было бы хвалить тех, кто возвращает вверенные им на хранение деньги: ведь начальствующее лицо избирается не для того, чтобы дурно вести дело, а для того, чтобы хорошо вести [см 54, II, fr. 265, S 114; 38, с. 319]. Демокрит не делает умственное превосходство и подготовку к управлению государством привилегией высшей касты или класса. Он полагает, что качества, необходимые для гражданина, создаются воспитанием, обучением. «Ни искусство, ни мудрость не могут быть достигнуты, если им не учиться» [54, II, fr. 59, S. 75; 38, с. 322]. Но Демокрит не ограничивает круг воспитываемых исключительным классом, поставленным над обществом. Во-первых, указывает он, задатки разумности свойственны и тем, кто не получил обучения. Во-вторых, все хорошее, на что способен человек в годы зрелости, зависит не от его «природы», не от происхождения, а от воспитания: «Больше людей становится хорошими от упражнения, чем от природы» [54, II, fr. 242, S. 109]. Демокрит хорошо понимал, что общественно-политическая жизнь не есть уже «природа» в непосредственном смысле. Политическая деятельность — то, что человек добавляет к «природе». Но Демокрит не в силах правильно разграничить в человеке черты, данные ему природой, и вторичные черты — результат выработки и воспитания в обществе. У Климента приводится цитата из Демокрита, где Демокрит говорит: «Учение перестраивает человека, природа же, перестраивая, делает человека, и нет никакой разницы, быть ли таковым, вылепленным от природы, или от времени и от учения быть преобразованным в такой вид» [51, IV, 151, 38, с. 321]. По-видимому, Демокрит, как догадывается Дильс, полагал, что учение перестраивает человека и, преобразуя его, создает ему новую природу. При разработке вопросов этики Демокрит исходит из общих основ своего мировоззрения. Как мы видели, в учении о знании началом познания он признал ощущения и чувственные восприятия Соответственно и в этике движущей силой поведения Демокрит признал 172 стремление к тому, что порождает чувство удовольствия, и отстранение от всего, что может породить чувство неудовольствия. Целью жизни Демокрит считал «хорошее расположение духа (euqumia)» [текст Епифания у Дильса: 54. II. S. 53 — 54; 38, с. 307]. Эта цель — одна и та же для старых и молодых. Она отнюдь не всецело субъективна, как субъективно простое ощущение приятного. Понятие о благе и зле объективно и едино для всех людей: «Приятно... одному одно, другому другое», но «для всех людей одно и то же благо и одна и та же истина» [54, II, fr, 69, S. 77; 38. с, 308]. Отношение между субъективным удовольствием и неудовольствием соответствует более широкому и более объективному отношению между пользой и вредом. Удовольствие — признак полезности того, что доставляет это удовольствие, неудовольствие — такой же признак вредности. Однако быть мерилом полезности (и соответственно вредности) чувство удовольствия может только при условии, если оно подчинено мере. «Прекрасна надлежащая мера во всем» [54, II, fr. 102, S. 81; 38, с. 312]. В общеэллинское понятие «меры» Демокрит вводит новый смысл. Не только в субъективной области чувствований, но и в области общественного поведения человека он призывает руководиться мерой. Под мерой он понимает здесь соответствие поведения силам и способностям, которые отпущены человеку самой его природой. Просветленное мерой удовольствие, составляющее цель действий, не есть уже непосредственное чувственное наслаждение. По разъяснению Диогена Лаерция, «эвтюмия», или «хорошее расположение духа», не тождественно удовольствию, как некоторые истолковали мысль Демокрита, а есть такое состояние, при котором душа живет безмятежно и спокойно, не возмущаясь никаким страхом, ни боязнью демонов. «Эвтюмия» может быть достигнута только при условии, если человек делает свои удовольствия независящими от вещей преходящих. В. этике Демокрита силы, движущие нравственным поведением человека, сближаются с силами ума, интеллектуализируются. Именно в действиях ума Демокрит видит Причину как правильных поступков, ведущих человека к счастью, так и ошибочных, влекущих 173 за собой несчастье. Все дурное, ошибочное в действиях человека Демокрит склонен объяснять недостатком знания: «Причина ошибки, — говорит он, — незнание лучшего» [54, II, fr. 83. S. 78; 38, с. 309]. Мудрость Демокрит называл Афиной Тритогенеей, понимая под этим, что мудрость приносит три плода: не. только дар хорошо мыслить и дар хорошо говорить, но вместе с тем и дар хорошо поступать. Этика Демокрита просветлена разумом и оптимистична. Если источник ошибочного действия в отсутствии или недостатке знания, то это значит, что в жизни людей нет никаких недостатков и зол, которые не могли бы быть устранены и побеждены. Все дело в приобретении необходимых знаний. Человеку принадлежит — в возможности — весь мир, и нет никаких границ для его совершенствования. Мудрый человек, даже когда видит существующее зло, не признает его безусловным и непобедимым: из самого зла мудрый умеет извлекать добро, если владеет необходимым для этого знанием. И наоборот, человек, лишенный мудрости и несведущий, способен само добро обратить во зло. У людей зло вырастает из добра, когда не умеют управлять и надлежащим образом пользоваться добром. Глубокая вода, например, полезна во многих отношениях, но с другой стороны, она вредна, так как есть опасность утонуть в ней. Вместе с тем существует средство избежать этой опасности — обучение плаванию [см. 54, II. fr. 173, S. 95; 38. с. 309]. Интеллектуалистическая этика Демокрита созерцательна, клонится к идеалу созерцательного блаженства и самоудовлетворения. По Демокриту, наибольшего уважения заслуживает невозмутимая мудрость. Невозмутимость для Демокрита — синоним «эвтюмии», «хорошего расположения духа», в котором он видел цель жизни. Согласно свидетельству Стобея [см. 54, II, fr. 173, S. 54; 38, с. 310], Демокрит называл счастье «хорошим расположением духа, благосостоянием, гармонией, симметрией и невозмутимостью». Идеал созерцательного познания достигается философом, который понимает недостатки современной ему демократии, видит дистанцию, отделяющую ее от возможного совершенства, предлагает свои поправки к ней, но при этом твердо стоит на ее почве, признает в ней лучшую форму политического строя. Он не отбрасывает 174 с порога современное ему искусство управления государством, а рекомендует изучать это искусство} «как наивысшее из всех искусств» [67, 32, р. 1126а; 38, с. 318], особенно в его наилучших образцах, представленных Мелиссом и Парменидом. Однако, хотя для Демокрита знание — средство устранения того, что препятствует достижению «хорошего расположения духа» («эвтюмии»),оно еще не есть рычаг преобразования мира. Материализм Демокрита остается материализмом созерцательным. Ненасытная жажда знания, отмеченная у Демокрита ранним Марксом, не переходит в стремление изменить мир с помощью знания [см. 2, с. 32 — 35]. |
Демокрит
|
Демокрит
|
Демокрит Абдерский
|
Метродор Хиосский
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%...BA%D0%B8%D0%B9
Материал из Википедии — свободной энциклопедии Метродор Хиосский Μητρόδωρος Направление: атомизм Метродор Хиосский (др.-греч. Μητρόδωρος; fl. IV в. до н.э.) — древнегреческий философ, принадлежит к школе Демокрита, значительный предшественник Эпикура. Метродор был скептиком. Он признаёт теорию атомов Демокрита, а также пустоты и множественности миров, но придерживается собственной теории, что звёзды формируются изо дня в день из влаги в воздухе под воздействием солнечного тепла. Согласно Цицерону[1] он говорит: Я утверждаю, что мы не знаем, знаем ли мы что-нибудь или ничего не знаем. Также Метродор существенный предшественник Анаксарха, выступает как связующее звено между атомизмом и поздним скептицизмом. Примечания ↑ Cicero, Academica, ii. 23 § 73; Cf. Diogenes Laërtius, ix. 58 |
Гераклит
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%...BB%D0%B8%D1%82
Материал из Википедии — свободной энциклопедии http://fanstudio.ru/archive/20140630/zC3rb5AL.jpg Гераклит Эфесский http://upload.wikimedia.org/wikipedi...s_Moreelse.jpg Гераклит на картине И. Морельсе (ок. 1630) Дата рождения: ок. 544 до н. э. Место рождения: Эфес Дата смерти: ок. 483 до н. э. Школа/традиция: вне школ Направление: Европейская философия Период: Древнегреческая философия Основные интересы: онтология, эпистемология, этика, политика Значительные идеи: Логос-огонь, всеобщая изменчивость Испытавшие влияние: Кратил, Платон, Аристотель, Гегель, Ницше, Хайдеггер и многие другие Геракли́т Эфе́сский (др.-греч. Ἡράκλειτος ὁ Ἐφέσιος, 544—483 гг. до н. э) — древнегреческий философ. Основатель первой исторической или первоначальной формы диалектики. Гераклит был известен как Мрачный или Тёмный, и его философская система контрастировала с идеями Демокрита, на что обратили внимание последующие поколения. Единственное его сочинение, от которого сохранилось только несколько десятков фрагментов-цитат[1], — книга «О природе», состоявшая из трех частей («О природе», «О государстве», «О боге»). Ему приписывается авторство известной фразы «Всё течёт, всё меняется» (др.-греч. Πάντα ῥεῖ καὶ οὐδὲν μένει)[2][3]. Однако точный перевод с греческого означает: «Все течет и движется, и ничего не пребывает». Содержание 1 Биография 2 Учение Гераклита 3 Критика Гераклитом милетской философии и учение об огне 4 Учение об огне и логосе 5 Идея всеобщей изменчивости и движения 6 Изречения 7 Сочинение 8 Иконография 9 Память 10 Примечания 11 Литература 11.1 Собрания фрагментов и переводы 11.2 Исследования 12 Ссылки Биография Достоверных сведений о жизни Гераклита сохранилось немного. Он родился и жил в малоазийском городе Эфесе, его акме приходится на 69 олимпиаду (504—501 гг. до н. э.), из этого можно приблизительно вывести дату его рождения (около 540 г.) По некоторым данным, принадлежал к роду басилевсов (царя-жреца), однако добровольно отказался от привилегий, связанных с происхождением, в пользу своего брата. Диоген Лаэртский сообщает, что Гераклит, «возненавидев людей, удалился и стал жить в горах, кормясь быльём и травами». Он же пишет, что к философу в его добровольном изгнании явился ученик Парменида Мелисс и «представил Гераклита эфесцам, которые не хотели его знать». Биографы подчёркивают, что Гераклит «не был ничьим слушателем»[4]. Он, по-видимому, был знаком с воззрениями философов Милетской школы, Пифагора, Ксенофана. Непосредственных учеников у него также, скорее всего, не было, однако его интеллектуальное влияние на последующие поколения античных мыслителей значительно. С сочинением Гераклита были знакомы Сократ, Платон и Аристотель, его последователь Кратил становится героем одноименного платоновского диалога. Мрачные и противоречивые легенды об обстоятельствах смерти Гераклита («велел обмазать себя навозом и, лёжа так, умер», «сделался добычей собак») некоторые исследователи интерпретируют как свидетельства о том, что философ был погребён по зороастрийским обычаям. Следы зороастрийского влияния обнаруживаются и в некоторых фрагментах Гераклита. Император Марк Аврелий в своих мемуарах пишет, что Гераклит умер от водянки, а навозом обмазался в качестве средства от болезни. Гераклит является одним из основоположников диалектики. Учение Гераклита http://upload.wikimedia.org/wikipedi...x-Raffael5.jpg Гераклит (внизу слева), на фреске Рафаэля «Афинская школа» (1511) Начиная с античности, в первую очередь, благодаря свидетельствам Аристотеля, Гераклит известен пятью доктринами, наиболее важными для общей интерпретации его учения: Огонь есть начало (др.-греч. ἀρχή) или первоначальная материальная причина мира[7]. Существуют периодические эпизоды мирового пожара (др.-греч. ἐκπύρωσις), во время которых космос уничтожается, чтобы возродиться снова. Всё есть поток (т. н. Доктрина или Теория потока). Тождество противоположностей. Нарушение закона противоречия. Данная доктрина является скорее следствием из (3) и (4), чем самостоятельным положением учения Гераклита. Современные интерпретации зачастую строятся на признании несостоятельными частично или полностью всех этих положений у Гераклита, и характеризуются опровержением каждой из этих доктрин. В частности, Ф. Шлейермахер отвергал (1) и (2), Гегель — (2), J. Burnet — (2), (4), (5), K. Reinhardt, J. Kirk и M. Marcovich отвергают состоятельность всех пяти.. В целом же учение Гераклита можно свести к следующим ключевым позициям, с которыми согласно большинство исследователей[13]: Люди стараются постичь подлежащую связь вещей: это выражено в Логосе как формуле или элементе упорядочивания, установления общего для всех вещей (фр. 1, 2, 50 DK). Гераклит говорит о себе как о том, кто имеет доступ к важнейшей истине об устройстве мира, частью которого является человек, знает, как эту истину установить. Главная способность человека — распознать истину, которая есть «общее». Логос — критерий истины, конечный пункт метода упорядочения вещей. Технический смысл слова — «речь», «отношение», «расчет», «пропорция». Логос вероятно полагался Гераклитом как актуальный компонент вещей, и во многих отношениях соотнесенный с первичным космическим компонентом, огнем. Различные виды доказательств сущностного единства противоположностей (фр. 61, 111, 88; 57; 103, 48, 126, 99); Гераклит устанавливает 4 различных вида связи между очевидными противоположностями: а) те же самые вещи производят противоположный эффект «Море — вода чистейшая и грязнейшая: рыбам — питьевая и спасительная, людям — негодная для питья и губительная» (61 DK) «Свиньи грязью наслаждаются больше, чем чистой водой» (13 DK) «Прекраснейшая из обезьян безобразна в сравнении с другим родом» (79 DK) б) различные аспекты тех же самых вещей могут находить противоположные описания (письмо — линейно и округло). в) хорошие и желательные вещи, такие как здоровье или отдых, выглядят возможными только если мы распознаем их противоположность: «Болезнь делает приятным и благим здоровье, голод — сытость, усталость — отдых» (111 DK) г) некоторые противоположности сущностно связаны (буквально «быть тем же самым»), поскольку они следуют друг за другом, преследуются друг другом и ничем кроме самих себя. Так горячее-холодное — это горяче-холодный континуум, у этих противоположностей одна сущность, одно общее для всей пары — температура. Также пара день-ночь — общим для включенных в неё противоположностей будет темпоральное значение «сутки». Все эти типы противоположностей можно свести к двум большим группам: (i — а-в) противоположности, которые присущи или одновременно производятся одним субъектом; (ii — г) противоположности, которые соединены через существование в разных состояниях в один стабильный процесс. Каждая пара противоположностей т.о. формирует как единство, так и множественность. Различные пары противоположностей формируют внутреннюю взаимосвязь «Сопряжения (др.-греч. συνάψιες): целое и нецелое, сходящееся расходящееся, созвучное несозвучное, из всего — одно, из одного — все» (10 DK) Συνάψιες — это букв. «вещи взятые вместе», взаимосвязи. Такие «вещи взятые вместе» должны быть в первую очередь противоположностями: то, что дано вместе с ночью есть день (Г. выражает здесь то, что мы могли бы назвать «простыми качествами» и которые он смог потом классифицировать как противоположности; то есть, это все те изменения, которые могут быть соотнесены как происходящие между противоположностями). Так «вещи взятые вместе» действительно описываются в одном смысле как «целые», то есть формирующие один континуум, в другом смысле — как «не целое», как единичные компоненты. Применяя эти альтернативные анализы к конгломерации «вещей взятых вместе» можно видеть, что «из всех вещей единство сформировано», а также, что из этого единства (ἐξ ἑνὸς) может выделиться внешний, дискретный, множественный аспект вещей («все», πάντα). Существует некоторое соотношение между богом и числом пар противоположностей «Бог: день-ночь, зима-лето, война-мир, избыток-нужда (то есть все противоположности — таков смысл); изменяется же словно, когда смешается с благовониями, именуется по запаху каждого [из них]» (67 DK) В отличие от учения Ксенофана, у Гераклита бог выглядит как имманентный вещам или как сумма пар противоположностей. Гераклит не ассоциировал бога с необходимостью культа или служения. Бог сущностно не отличен от логоса и логос среди других вещей собирает вещи и делает их противоположностями, отношения между ними пропорциональны и сбалансированы. Бог — общий соединяющий элемент для всех противоположных концов любых оппозиций. Тотальная множественность вещей таким образом формирует единый, связанный, определенный комплекс — единство. Единство вещей очевидно, оно лежит прямо на поверхности и зависит от сбалансированных взаимодействий между противоположностями (фр. 54, 123, 51 DK). При этом неявный тип связи между противоположностями более силен чем очевидный тип связи «Скрытая гармония лучше явной» (ἁρμονίη ἀφανὴς φανερῆς κρείττων) (54 DK) Общее равновесие в космосе может быть поддержано только если изменения в одном направлении в итоге ведут к изменению в другом, то есть если существует нескончаемая «вражда» между противоположностями (фр. 80, 53). Образ реки («Теория потока») иллюстрирует тот вид единства, который зависит от сохранения меры и равновесия в изменениях (фр. 12). Мир есть вечно-живой огонь, части которого всегда затухают к формам двух других основных миро-составляющих, воде и земле. Изменения между огнем, морем и землей устанавливают равновесие между собой; чистый, или эфирный огонь играет определяющую роль. Астрономия. Небесные тела есть чаши с огнем, питаемые испарениями из моря; астрономические события также имеют свою меру. Мудрость состоит в подлинном понимании того, как устроен мир. Мудрым может быть только Бог, человек наделен рассудком (φρόνησις) и интуицией (νοῦς), но не мудростью. «Мудрость в том, чтобы знать все как одно» (50 DK) «Мудрым можно считать только одно: Ум, могущий править всей Вселенной [всем через всё] — εἶναι γὰρ ἓν τὸ σοφόν, ἐπίστασθαι γνώμην, ὁτέη ἐκυβέρνησε πάντα διὰ πάντων» (41 DK) Души состоят из огня; они из него возникают и в него возвращаются, влага, полностью абсорбируемая душой, ведет её к смерти. Огонь души соотносим с огнем мира. Бодрствующие, спящие и мертвые соотносимы по степени огненности в душе. Во сне души частично отделены от мирового огня и т. о. снижена их активность. Добродетельные души не становятся водой после смерти тела, напротив живут, соединяясь с космическим огнем. Поклонение традиционной религии — глупость, хотя случайно может указывать на истину (фр. 5, 14, 15, 93 DK). Этические и политические рекомендации, предполагающие, что самопостижение и умеренность следует признать в качестве главных идеалов. Критика Гераклитом милетской философии и учение об огне Учение об огне Гераклита можно понимать как ответ ранним ионийским (милетским) философам. Философы Милета (город недалеко от Эфеса), Фалес, Анаксимандр, Анаксимен полагали, что существует некоторое исходное первовещество или первоэлемент, которое становится любыми другими вещами. Мир, каким мы его знаем, является упорядоченным соединением различных элементов или веществ, производимых первоэлементом, первоматерией. Для милетцев объяснить мир и его феномены означало просто показать, как все происходит, возникает или трансформируется из исходного вещества, как это происходит в случае с водой Фалеса или воздухом Анаксимена. Гераклит, как кажется, следует этому образцу объяснения мира, когда рассматривает мир как «вечно живой огонь» (B 30 DK) и утверждает, что «Молния управляет всеми вещами», намекая на управляющую силу огня (B 64 DK). Но выбор огня в качестве исходного первовещества крайне странен: первовещество должно быть стабильным и устойчивым, сохраняя свои сущностные качества, тогда как огонь непостоянен и предельно изменчив, являясь символом изменений и процесса. Гераклит отмечает: «Под залог огня все вещи, и огонь [под залог] всех вещей, словно как [под залог] золота — имущество и [под залог] имущества — золото» (B 90 DK) Мы можем измерить все вещи по отношению к огню как стандарту; имеется эквивалентность между золотом и всеми вещами, но вещи не тождественны золоту. Точно также огонь обеспечивает стандарт ценности для других элементов, но не тождественен им. Огонь играет существенную роль в учении Гераклита, но он не исключительный и уникальный источник для других вещей, поскольку все вещи или элементы эквивалентны. Огонь важен скорее как символ, чем как первоэлемент. Огонь постоянно изменяется, впрочем как и остальные элементы. Одно вещество трансформируется в другое в некотором цикле изменений. То, что несет в себе постоянство — не какой-либо первоэлемент, но сам всеобщий процесс изменений. Существует некий постоянный закон трансформаций, который можно соотнести с Логосом. Гераклит мог бы сказать, что милетцы корректно считали, что один элемент обращается в другой через серию трансформаций, но они некорректно выводили из этого существование некоторого первоэлемента как единственного источника для всего существующего. Если А есть источник В, а В источник С, а С обращается в В, а затем в А, тогда В аналогичен источнику А и С, а С является источником для А и В. Не существует никаких особых причин для продвижения одного элемента или вещества в качестве возмещения расхода другого вещества. Важно отметить, что любое вещество может обращаться в любое другое. Единственное постоянное в этом процессе — это закон изменения, посредством которого устанавливается порядок и последовательность изменений. Если это действительно то, что Гераклит держал в уме, разрабатывая свою философскую систему, то он далеко выходит за рамки обычной физической теории своих предшественников, и скорее строит систему с более тонким пониманием метафизики[14]. Учение об огне и логосе http://upload.wikimedia.org/wikipedi...Heraclitus.jpg Хендрик Тербрюгген. Гераклит Эфесский, 1628 Согласно его учению, все произошло из огня и пребывает в состоянии постоянного изменения. Огонь — наиболее динамичная, изменчивая из всех стихий. Поэтому для Гераклита огонь стал первоначалом мира, в то время как вода — лишь одно из его состояний. Огонь сгущается в воздух, воздух превращается в воду, вода — в землю («путь вниз», который сменяется «путём вверх»). Сама Земля, на которой мы живём, была некогда раскалённой частью всеобщего огня, но затем — остыла. Логос имеет функцию управления (вещами, процессами, космосом). Идея всеобщей изменчивости и движения Гераклит считал, что всё непрерывно меняется. Положение о всеобщей изменчивости связывалось Гераклитом с идеей внутренней раздвоенности вещей и процессов на противоположные стороны, с их взаимодействием. Гераклит считал, что все в жизни возникает из противоположностей и познается через них: «Болезнь делает приятным и благим здоровье, голод — сытость, усталость — отдых». Логос в целом есть единство противоположностей, системообразующая связь. «Из Единого все происходит и из всего — Единое» [источник не указан 1366 дней]. См. также Законы философии Изречения Что можно видеть, слышать, узнать, то я предпочитаю. (55 DK[15]) Природа любит прятаться. (123 DK) Тайная гармония лучше явной. (54 DK) Я искал самого себя. (101 DK) Глаза и уши — дурные свидетели для людей, если души у них варварские. (107 DK) Должно знать, что война общепринята, что вражда есть закон (δίκη), и что все возникает через вражду и взаимообразно. (80 DK) Война — отец всех, царь всех: одних она объявляет богами, других — людьми, одних творит рабами, других — свободными. (53 DK) На входящих в те же самые реки притекают в один раз одни, в другой раз другие воды (12 DK) Век — дитя играющее, кости бросающее, дитя на престоле. (52 DK) Личность (ἦθος) — божество человека. (119 DK) Народ должен сражаться за попираемый закон, как за стену (города). (44 DK) Рожденные жить, они обречены на смерть, (а точнее, на упокоение), да ещё оставляют детей, чтобы родилась [новая] смерть (20 DK) Многознание уму не научает. (40 DK, нередко ошибочно приписывается Ломоносову) (Приводятся по изданию: Фрагменты ранних греческих философов, М., Наука, 1989) Этот космос, тот же самый для всех, не создал никто ни из богов, ни из людей, но он всегда был, есть и будет вечно живым огнем, мерами разгорающимся и мерами погасающим.[16] Для бодрствующих существует один общий мир (др.-греч. κοινὸς κόσμος), а из спящих каждый отворачивается в свой собственный (др.-греч. ἴδιος κόσμος)[17]. Сочинение Единственное сочинение Гераклита «О природе» («О Вселенной», «О государстве», «О богословии») дошло до нас в 130 (по другим версиям — 150 или 100) отрывках[источник не указан 1369 дней]. У более поздних авторов (от Аристотеля и Плутарха до Климента Александрийского и Ипполита Римского) встречаются многочисленные (всего около 100) цитаты и перифразы из его труда. Опыты сбора и систематизации этих осколков предпринимались с начала XIX в., значимой вехой на пути изучения наследия Гераклита стали работы Ф. Шлейермахера[18]. Но вершиной этих исследований стал классический труд Германа Дильса (Die Fragmente der Vorsokratiker, первое издание — в 1903 г.). В течение XX в. собрание гераклитовских фрагментов неоднократно дополнялось, делались также попытки реконструировать их оригинальный порядок, воссоздать структуру и содержание исходного текста (Маркович, Муравьёв). Диоген Лаэртский приводит несколько заглавий сочинения Гераклита: «Музы», «О природе», «Правило негрешимое уставу жить» и ещё ряд вариантов; скорее всего, все они не принадлежат автору. Он же пишет о том, что «поэма» Гераклита «разделяется на три рассуждения: обо всём, о государстве и о божестве». По его словам, Гераклит поместил свою книгу «в святилище Артемиды, позаботившись (как говорят) написать её как можно темнее, чтобы доступ к ней имели лишь способные»[4]. Диоген Лаэртский сохранил эпиграмму, характеризующую сочинение Гераклита: Не торопись дочитать до конца Гераклита-эфесца - Книга его — это путь, трудный для пешей стопы, Мрак беспросветный и тьма. Но если тебя посвященный Вводит на эту тропу — солнца светлее она. (D.L. IX, 16) Тот же Диоген Лаэртский передаёт, что сочинение Гераклита якобы читал Сократ, а по прочтении заявил: «Что я понял — прекрасно; чего не понял, наверное, тоже. Только, право, для такой книги нужно быть делосским ныряльщиком»[19]. Иконография Плачущий Гераклит и смеющийся Демокрит Память В 1935 г. Международный астрономический союз присвоил имя Гераклита кратеру на видимой стороне Луны. Примечания ↑ Согласно изданию М. Марковича — 125 аутентичных фрагментов. ↑ Гераклит. Всё течет, всё меняется ↑ Хочу Всё Знать Откуда взялась фраза 'Все течет, все меняется' ? «О жизни учениях и изречениях знаменитых философов» Диогена Лаэртского Книга 9 на сайте psylib.org ↑ Вольф М. Н. Ранняя греческая философия и Древний Иран. — СПб., 2007. — C.133-184. ↑ Марк Аврелий. Наедине с собой. Размышления. Книга 3. [1] ↑ Arist. Metaph. 984a7-8, Phys. 205a3-4, Dе caelo 298b25-33; D.L. 9.8. ↑ Arist.Dе caelo 279b12-17; D.L. 9.8. ↑ Plato, Crat. 401 D, 402 A; Theaet. 152 D-E, 160 D, 179 D-E; Arist. Metaph. 987a32-4; De caelo 298b25-33; Top. 104b21-2 ↑ Arist. EE 1235a25-8; Top. 159b30-2 ↑ Arist. Top. 159b30-3; Phys. 185b9-25; Metaph. 1012a33 ff., 1012a24-6; cf Plato, Theaet. 183 A ↑ См. Graham D.W. Heraclitus’ criticism of Ionian philosophy // Oxford Studies in Ancient Philosophy. Vol. XV / Ed. by C.C.W. Taylor. — Oxford, 1997. — P. 2. ↑ Kirk G.S., Raven J.E. The presocratic philosophers. A critical history with a selection of texts. — Cambridge, 1971. — P. 182—216. ↑ Graham D.W. Heraclitus’ criticism of Ionian philosophy // Oxford Studies in Ancient Philosophy. Vol. XV / Ed. by C.C.W. Taylor. — Oxford, 1997. — P. 1-50. ↑ 55 DK — номер данного изречения, или фрагмента, в соответствии с трудом немецких учёных Германа Дильса и Вальтера Кранца. ↑ Перекличка веков. Размышления, суждения, высказывания. Составитель Носков В. Г. Москва: «Мысль», 1990, стр.16. ↑ Культурология. — СПб.:, 1998. — Метафора сновидения. ↑ Известно, что именно Ф. Шлейермахер подтолкнул германскую философию и филологию к более глубокому изучению античного философского наследия. Он известен своими переводами Платона, специальными работами об Анаксимандре, Диогене Аполлонийском, и, разумеется, о Гераклите, в частности: Schleiermacher F. Herakleitos der dunkle, von Ephesos, dargestellt aus den Trümmern seines Werkes und den Zeugnissen den Alten. In Friedrich Schliermachers sämmtliche Werke. Berlin, 1838. Vol. 2, pp. 3-146 (по некоторым свидетельствам, первым изданием Herakleitos der dunkle 1807 года, содержащем, как и упомянутое выше издание, 73 фрагмента Гераклита, пользовался Гегель при написании своих «Лекций по истории философии»). ↑ «О жизни учениях и изречениях знаменитых философов» Диогена Лаэртского Книга 2 Литература Собрания фрагментов и переводы Церетели Г. Ф. Доксография (Приложение) // Таннери П. Первые шаги древнегреческой науки. СПб., 1902. / Гераклит: с. 59-69, 25-28. Гераклит Ефесский. Фрагменты / Пер. Владимира Нилендера. М.: Издательство «Мусагет», 1910. 147 с. 12. Гераклит // Досократики. Первые греческие мыслители в их творениях, в свидетельствах древности и в свете новейших исследований. Ч. I (Доэлеатовский период) / Историко-критический обзор и перевод фрагментов, доксографического и биографического материала Александра Маковельского. Казань: Издание книжного магазина М. А. Голубева, 1914. 211 с. С. 116—180. Фрагменты Гераклита / Пер. П. Блонского // «Гермес». 1916. Т. 18. № 3. с. 58-67. Античные философы (тексты) / Пер. М. А. Дынника. М., 1935. / Гераклит: с. 5-18. Фрагменты Гераклита // Материалисты Древней Греции. Собрание текстов Гераклита, Демокрита и Эпикура / Общая редакция и вступительная статья М. А. Дынника; Академия наук СССР. Институт философии. Москва: Государственное издательство политической литературы. 1955. 240 с. / Пер. М. А. Дынника. С. 39-52. Гераклит Эфесский. Фрагменты сочинения, известного позже под названиями «Музы» или «О природе». / Пер. С. Муравьёва. // Тит Лукреций Кар. О природе вещей. — М.: «Художественная литература», 1983. (Библиотека античной литературы). — С. 237—268. Перевод. С. 361—371. Комментарий. [2] Гераклит // Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. / Пер. А. В. Лебедева. — М.: Наука, 1989. — № 22. — С. 176—257. Гераклит Эфесский. Всё наследие на языках оригинала и в русском переводе. — М.: AdMarginem, 2012. — 416 c. ISBN 978-5-91103-112-1 Marcovich M. Heraclitus: Greek text with a short commentary including fresh addenda, corrigenda and a select bibliography (1967—2000) / 2 ed. Sankt Austin: Academia-Verlag, 2001. (International Pre-Platonic Studies; Vol. 2). 677 p. ISBN 3-89665-171-4. Robinson, T.M. Heraclitus: Fragments: A Text and Translation with a Commentary. Toronto: University of Toronto Press, 1987. ISBN 0-8020-6913-4. Исследования Библиография: Evangelos N. Roussos. Heraklit-Bibliographie. Wissenschaftliche Buchgesellschaft. — Darmstadt, 1971. ISBN 3-534-05585-3. Francesco De Martino, Livio Rossetti, Pierpaolo Rosati. Eraclito. Bibliografia 1970—1984 e complementi 1621—1969. — Neapel, 1986. Монографии: Ахутин А. В. Античные начала философии. — СПб.: Наука, 2010. Дынник М. А. Диалектика Гераклита Эфесского. — М.: РАНИОН, 1929. — 205 с. Кессиди Ф. Х. Философские и эстетические взгляды Гераклита Эфесского. 2500 лет со дня рождения. — М.: Изд-во АХ, 1963. — 164 с. 2-е изд. под названием: Гераклит. — М.: Мысль, 1982. — 199 с. (Мыслители прошлого) 3-е изд., доп. — СПб.: Алетейя, 2004. (Античная библиотека. Исследования) Вольф М. Н. Эпистемология Гераклита Эфесского // Рационализм и иррационализм в античной философии: монография / В. П. Горан, М. Н. Вольф и др.; Рос. акад. наук, Сиб. отд-ние. Ин-т филос. и права. — Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2010. — 386 с. — Глава II. — С. 67-119. ISBN 978-5-7692-1144-7. Вольф М. Н. Философский поиск: Гераклит и Парменид. СПб.: Издательство РХГА, 2012. 382 с. ISBN 978-5-88812-558-8 Статьи и диссертации: Князь Трубецкой С.Н. Гераклит Ефесский // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907. Бакина В. И. Космологическое учение Гераклита Эфесского // Вестник Московского университета. — Сер.7. — Философия. — 1998. — № 4. — С.42-55. Бакина В. И. Философское учение Гераклита Эфесского о Вселенной в контексте античной культуры. Автореф. дисс. … к. филос. н. — М., 1995. Гусева А. А. Некоторые термины Гераклита в переводе В. О. Нилендера. // Vox. Философский журнал. — № 9. — Декабрь, 2010. Кабисов Р. С. Логос Гераклита и наука логики // Философия и общество. Philosophy and society. — М., 1998. — № 3. — С.135-154. Камельчук Е. Н. Гераклит как рационалист: способ аргументации // Гуманитарные науки в Сибири.2001. № 1. С.34-38. Кессиди Ф. Х., Кондзёлка В.В. Гераклит и Древний Восток // Философские науки. — 1981. — № 5. — С.94-100. Кессиди Ф. Х. Гераклит и диалектический материализм // Вопросы философии. — 2009. — № 3. — С.142-146. Лебедев А. В. ΨΗΓΜΑ ΣΥΜΦΥΣΩΜΕΝΟΝ. Новый фрагмент Гераклита (реконструкция металлургической метафорики в космогонических фрагментах Гераклита). // Вестник древней истории. — 1979. — № 2; 1980. — № 1. Лебедев А. В. ΨΥΧΗΣ ΠΕΙΡΑΤΑ (о денотате термина ψυχή в космологических фрагментах Гераклита 66-67 Mch) // Структура текста. — М., 1980. — С. 118—147. Лебедев А. В. Агональная модель космоса у Гераклита // Историко-философский ежегодник '87. — М., 1987. С.29-46. Муравьев С. Н. Силлабо-тоничность ритмической прозы Гераклита Эфесского // Античность и современность. К 80-летию Федора Александровича Петровского. — М., 1972. — С. 236—251. Муравьев С. Н. Поэтика Гераклита: фонемный уровень // Балканы в контексте Средиземноморья: Тезисы и предварительные материалы к симпозиуму. — М., 1986. — С.58-65. Муравьев С. Н. Скрытая гармония. Подготовительные материалы к описанию поэтики Гераклита на уровне фонем // Палеобалканистика и античность. — М,: Наука, 1989. — C.145-164. ISBN 5-02-010950-9. Муравьев С. Н.Traditio Heraclitea (A): Свод древних источников о Гераклите // Вестник древней истории. — 1992. — № 1. — С.36-52. Мурзин Н. Н. Боги и философы: кухня Гераклита // Vox. Философский журнал. — № 9. — Декабрь, 2010. Позняк И. Б. Диалектика Гераклита. Автореф. дисс. … к. филос. н. — Л., 1955. Хольцман А. Сходство и различие между учениями о противоположностях у Гераклита и Николая Кузанского // Verbum. — СПб., 2007. — Вып. 9. Наследие Николая Кузанского и традиции европейского философствования. — С. 55-69. Graham D.W. Heraclitus’ criticism of Ionian philosophy // Oxford Studies in Ancient Philosophy. Vol. XV / Ed. by C.C.W. Taylor. — Oxford: Clarendon Press, 1997. — P. 1-50. (русский перевод статьи) Ссылки Фрагменты Гераклита (оригинал, англ. и фр. переводы) Гераклит на портале «Философия в России» Фрагменты Гераклита Пер. М. А. Дынника 22. Гераклит // Фрагменты ранних греческих философов. Часть 1: От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики / Изд. подг. А. В. Лебедев. — М.: Наука, 1989. — (Памятники философской мысли.) — ISBN 5-02-008030-6 А. Биографические свидетельства Фрагменты: 1, 2, Гераклит о смысле жизни (недоступная ссылка с 12-05-2013 (403 дня)), 3, Сайт «Гераклит» — Сайт посвященный Гераклиту и исследованию его мировоззрения, его способа мышления. |
Гераклит Эфесский
http://www.hrono.ru/biograf/bio_g/geraklit.php
http://fanstudio.ru/archive/20140630/7g7Ax8x7.jpg Гераклит Эфесский (по прозванию Темный) - греческий философ, живший от половины VI века до 475 г. до нашей эры. Сочинения его дошли до нас только в отрывках. Гераклит учил, что мир есть вечный процесс становления, осуществляющийся в форме борьбы между отдельными элементами действительности; в этой борьбе проявляется высший разум, определяющий движение вселенной. Учению Гераклита посвящена книга Лассаля "Гераклит Темный", вышедшая в 1858 г. Лассаль рассматривает Гераклита, как предшественника современной диалектической философии. Гераклит - философ из Эфеса (ок. 554—483 до н. э.). Учил, что все произошло из огня и пребывает в состоянии постоянного изменения. Гераклит был известен своими таинственными изречениями (поэтому получил прозвище Темный) и критикой религиозной практики греков — погребальных обрядов, идолопоклонства, веры в сны. Из сочинения «О природе» сохранились отдельные фрагменты. Кто есть кто в античном мире. Справочник. Древнегреческая и древнеримская классика. Мифология. История. Искусство. Политика. Философия. Составитель Бетти Редис. Перевод с английского Михаила Умнова. М., 1993, с. 67. Гераклит Эфесский (конец VI — нач. V в. до н. э.) — древнегреческий философ-диалектик, представитель ионийской школы. Первоначалом всего сущего считал мировой огонь, который являет собой также душу и разум (логос). Путем сгущения все вещи возникают из него и путем разрежения в него возвращаются. Высказал идеи непрерывного изменения и становления; вечной борьбы противоположностей, а также «скрытой гармонии» космоса. Использованы сведения примечаний к кн.: Конт-Спонвиль Андре. Философский словарь / Пер. с фр. Е.В. Головиной. – М., 2012. Гераклит (Ἡράκλειτος) Эфесский (р. ок. 544-540 до н. э. — год смерти неизвестен) — греческий философ-материалист, в общей, еще наивной форме сформулировавший ряд диалектических принципов бытия и познания. Г. принадлежал к царскому роду и был настроен антидемократически: «Один для меня — десять тысяч, если он — наилучший, а несметное множество— никто». Г. принадлежал к материалистической ионийской школе греческой философии, с представителями которой его связывал взгляд на конкретный вид материи как на первоначало мира. Историческое место и значение Г. в развитии философии Древней Греции и ионийской школы определяется тем, что он разрабатывал проблемы диалектики, ставил и решал собственно философские проблемы, почему его материализм носил более обобщенный характер. Отличие философии Г. от последующих форм греческой философии состоит в том, что Г. больше оперировал описательными, поэтическими образами, чем отвлеченными понятиями, как это делали позднейшие греческие философы его ранга (в меньшей мере Демокрит и Платон, еще очень широко пользовавшиеся художественными образами, и в большей — Аристотель). Материальным первоначалом всего сущего, т. е. первовеществом, Г. считал первоогонь, стихию, которая представлялась древним грекам наиболее тонкой, легкой и подвижной. Путем сгущения из огня появляются все вещи и путем разрежения в него возвращаются. Философский словарь / авт.-сост. С. Я. Подопригора, А. С. Подопригора. — Изд. 2-е, стер. — Ростов н/Д : Феникс, 2013, с 76-77. Материалист и диалектик ГЕРАКЛИТ (ок. 544 —ок. 483 до н. э.) — древнегреческий философ-материалист и диалектик. Уроженец Эфеса, в Малой Азии, аристократ по рождению. Сочинение Г. «О природе», дошедшее до нас лишь в отрывках, славилось в древности глубокомыслием, афористичной образностью, но также и загадочностью изложения (отсюда прозвище Г.— «темный»), По Г., первовещество природы — огонь, ибо он наиболее способен к изменению и подвижен. Из огня произошел мир в целом, отдельные вещи и даже души. «Этот космос, один и тот же для всего существующего не создал никакой бог и никакой человек, но всегда он был, есть и будет вечно живым огнем, мерами загорающимся и мерами потухающим». Этот афоризм, по выражению Ленина, «очень хорошее изложение начал диалектического материализма» (Т. 29. С. 311). Все вещи возникают из огня согласно необходимости, которую Г. называет «логосом». Мировой процесс цикличен: по истечении «великого года» все вещи вновь обращаются в «огонь». Жизнь природы — непрерывный процесс движения. В нем всякая вещь и всякое свойство переходят в свою противоположность: холодное становится теплым, теплое - холодным и т. д. Т. к. все, непрерывно изменяясь, обновляется, то нельзя дважды вступить в одну и ту же реку: на входящего во второй раз текут уже новые воды. В человеческой жизни этот переход всего в свое противоположное — не простое изменение, а борьба. Она всеобща, «отец всего, царь всего». В борьбе противоположностей обнаруживается, однако, их тождество: одно и то же — путь вверх и вниз, жизнь и смерть и т. д. Всеобщность изменения и переход каждого свойства в свою противоположность делают все качества и оценки их относительными. В основе познания лежат ощущения. Однако только мышление приводит к мудрости. Если бы нечто осталось скрытым от света, воспринимаемого чувствами, оно не могло бы укрыться от света разума. Свои воззрения Г. противопоставляет мировоззрению большинства своих современников и сограждан. Аристократические консервативные взгляды сочетаются у Г. с некоторыми прогрессивными идеями: он выступает против защищавшегося аристократами традиционного неписаного права, противопоставляет ему установленный государством закон, за который люди должны биться, как за стены родного города. Философский словарь. Под ред. И.Т. Фролова. М., 1991, с. 87-88. Гераклит Плачущий Гераклит из Эфеса (544/540/535-483/480/475) - древнегреческий философ, основатель первой исторической или первоначальной формы диалектики. Аристократ по рождению, происходил из знатнейшего рода Кодридов - основателей Эфеса (имел наследственный титул царя-жреца, от которого отрекся в пользу брата). Отвергал традиционное неписанное право элиты, веря в устанавливаемый государством закон, за который должно сражаться как за родной город. Сочинение Г. "О природе" ("О Вселенной, о государстве, о богословии") дошло до нас в 130 (по другим версиям - 150 или 100) отрывках. Был прозван "темным" (за глубокомысленность) и "плачущим" (за трагическую серьезность) мыслителем (по Г., люди живут в эпоху упадка бытия, при которой будущее еще ужаснее настоящего). Согласно Г., "космос" (первое употребление слова в философском контексте как синоним термина "мир") не создан никем из богов и никем из людей, а всегда был, есть и будет вечно живым огнем (сакральная метафора - "чистая сущность", "невоспринимаемый субстрат"), мерами воспламеняющимся и мерами угасающим. Божественный первоогонь - чистый разум ("огонь" у Г. обладает жизнью, сознанием, провиденциальной волей, правит Вселенной, носитель космического правосудия и Судия, карающий грешников в конце времен) суть "логос". (Г. офилософствовал это греческое слово в смысле "слово", "речь" - в трех фрагментах, в значении "понятие" - в пяти отрывках.) "Логос" порождает через борьбу и расколы множественность вещей ("путь вниз"). Логос у Г. - это также божество, правящее миром; верховный разум; всеобщий закон взаимопревращения вещей, а также количественных отношений этого процесса; учение самого Г. Согласие и мир через "оцепенение" циклично возвращаются в состояние первоогня ("путь вверх"). Из Единого все происходит и из всего - Единое (либо "одно" и "многое" или "все" - как фундаментальная оппозиция мировоззрения Г.). В онтологии, космологии, теологии Г. утверждал примат "одного" над "многим". Все, непрерывно изменяясь, обновляется. Все течет в соответствии с постижимым лишь для немногих Логосом, господствующим во всем и правящего всем посредством всего. Познание его, подчинение ему - подлинная мудрость. Последняя дарит человеку душевную ясность ("я искал самого себя") и высшее счастье. (Хотя в основе познания, по Г., лежат ощущения, только мышление приводит к мудрости.) Внимающие логосу и живущие "по природе" достигают огнесоразмерного просветления ума и становятся богами при жизни. "Мир как речь", у Г., нельзя прочитать, не зная языка, на котором она написана. ("Бытие любит прятаться".) Философия, по Г., - это искусство верной интерпретации и разделения чувственного текста на "слова и вещи". Каждое слово-понятие призвано объединять ("мудрость в том, чтобы знать все как одно") в себе соответствующую пару противоположностей. Люди неверно расшифровывают этот мир: "большинство не воспринимает вещи такими, какими встречает их (в опыте)... но воображает". Люди погружены в себя, "присутствуя, отсутствуют" и видят лишь сновидения. Борьба у Г. - "отец", "царь" всех вещей, раскрывающая в людях и рабов, и свободных, и богов. Политеизм Г. призывал сменить единобожием: "Признавать одно Мудрое Существо: Дух, могущий править всей Вселенной". В истории философии Г. более всего известен и заметен благодаря своим наработкам в области диалектики. Именно Г., как никому другому, впервые удалось четко артикулировать ростки всех предшествующих диалектических идей. Так, общеизвестным мыслям об изменениях Г. придал абстрактно-всеобщую, философскую форму, не лишенную, однако, яркой образности и символизма ("в одну и ту же реку нельзя войти дважды"). Идея об изменениях оказалась объединенной у Г. с идеей единства и борьбы противоположностей (идея Единого, приведения к Одному, единства). С ней в учении Г. сосуществовала мысль о раздвоении этого Единого и вычленения из него противоположностей, которые, по Г., носят всеобщий характер. Это означает, по мнению Г., что они имеют место везде и всегда, являясь, как это не парадоксально, конструктивной основой самого существования как такового. Во многом именно благодаря Г. диалектические идеи становятся существенной компонентой историко-философских концепций, раскрывая сложность и противоречивость процесса познания, а также относительный и ограниченный характер человеческих знаний о действительности и себе самом. Принято полагать, что диалектика Г. оказала значимое влияние на Платона и многих других античных философов. Своеобразный ренессанс идей Г. наблюдается в 19 в. - Гегель, Ницше, а также в 20 в. - Шпенглер, Хайдеггер и др. (См. также Молния.) Т.Г. Румянцева Новейший философский словарь. Сост. Грицанов А.А. Минск, 1998. Считается основоположником диалектики Гераклит (VI-V вв. до н.э.) из Эфеса, города в Малой Азии, — древнегреческий философ, считается основоположником диалектики. Гегель писал, что У Г. нет ни одного положения, которое он не мог бы включить в свою систему. Основное сочинение Г. «О природе» дошло до нас не полностью. Г. отрицал существование неизменного единого бытия, лежащего за миром многого. Становление, небытие не есть лишь форма перехода из одного мира в другой, становление присуще самой первооснове вещей. Такой первоосновой Г. считал огонь — подвижное начало, подчиняющееся внутреннему закону — Логосу: «Этот космос, один и тот же для всего существующего, не создал никакой бог и никакой человек, но всегда он был, есть и будет вечно живым огнем, мерами загорающимся и мерами потухающим». Огонь — это и первовещество, и разум, и закон, поскольку в основе мира лежит «закономерное беспокойство» огня. Мир не сотворен богами, он постоянно движется, меняется; всё постоянно обновляется, «каждый день новое солнце». Но меняющийся мир не является хаосом; мировой процесс ритмичен, всё имеет свои границы, свою «меру». Даже Солнце не преступает своей меры, иначе его «настигнут Эринии». Г. кажется недостаточным для объяснения единства мира обращение к первовеществу, и он вводит нечто более абстрактное — порядок, закон как неотъемлемое свойство первовещества. Закон, лежащий в основе мира, должен определять и жизнь людей. За закон народ должен биться, как за свои стены. Мир единого и мир многого не находятся в трагическом противостоянии, как это можно обнаружить во взглядах Анаксимандра. Основа мира — это «возможность всего», это неопределенная множественность бытия. Источником всеобщего процесса изменений является борьба, столкновение противоположных начал, которое подчиняется закону. Всё происходит через борьбу и по необходимости. Война — отец всего существующего. По словам Г., она одних сделала богами, других — людьми, одних — рабами, других — свободными. В мире всё связано, нет ничего неизменного и абсолютного, всё относительно. Всё переходит в свою противоположность: бессмертные смертны и смертные бессмертны; морская вода для одних чистейшая, для других — грязнейшая; самый умный муж глуп для божества. Всякая борьба, даже борьба по правилам, подчиненная закону, несет в себе элемент свободы. Ее исход заранее не предрешен. Возможность свободы, лежащая в самой основе мира, придает уверенность человеку, «микрокосму». Даже «мировой пожар», которым должен завершиться каждый цикл мирового движения, не есть абсолютное уничтожение. Всякая борьба, всякое соревнование, завершаясь, предполагает возможность повторения. Душа человека — это «огненная психея»; основа души — огненное вещество. Душе человека присущ логос, сам себя умножающий. Огонь, логос постигается с помощью разума, глаза и уши — плохие свидетели. Хотя мышление обще для всех, к нему способны все люди и законы его едины, не каждый способен к познанию, «природа любит скрываться». Ни слепое следование традиции, ни накопление знаний не могут научить человека мыслить: «многознание не научает уму». Кириленко Г.Г., Шевцов Е.В. Краткий философский словарь. М. 2010, с. 65-66. Прозванный «Темным» Гераклит Эфесский (расцвет деятельности ок. 500 до н.э.), греческий философ, прозванный «Темным». Гераклит принадлежал к царскому роду, но отрекся от своих прав (в тогдашнем Эфесе уже номинальных, дававших лишь некоторые почести) в пользу брата. От единственного сочинения Гераклита О природе (существуют и другие варианты названия) сохранились лишь мелкие фрагменты. Гераклит первым в греческой философии поставил в центр своей системы проблему изменения и порядка, что делает из него беспощадного критика человечества. Он сетует на то, что люди не способны понять Логос, универсальную основу всех вещей, в согласии с которым должны протекать все природные явления и на основе которого должно строиться поведение человека. Отчасти этот Логос можно усматривать в огне: благодаря регулярности своих изменений (огонь равномерно поглощает топливо и испускает пламя и дым) огонь оказывается идеальным воплощением той меры, которую Гераклит наблюдал в великих взаимных космических переходах основных веществ, образующих мир, – эфирного пламени, воды и земли. Именно гармонизирующий Логос, или мера, а вовсе не происхождение из единой построяющей космос материи, дает миру то сущностное единство, которое было отправным моментом для Гераклита и других досократиков. Физический мир представляется Гераклиту ареной непрестанных изменений, однако изменения эти упорядочиваются единством, которым наделил их Логос. «Входящих в одну и ту же реку омывают все новые и новые воды». В большей части изменений Гераклит усматривает их обусловленность своими противоположностями. Но эти противоположности, на которые как Гераклит, так и Анаксимандр разлагали любое различие, обладают внутренним единством. Так, например, день и ночь, которые на первый взгляд кажутся полностью разделенными и противопоставленными друг другу, на деле благодаря своей непрерывной последовательности образуют единую лежащую в их основе непрерывность. Некоторым образом это связано с «борьбой», однако борьба эта не есть «несправедливость», поскольку она упорядочивается Логосом, присутствующим во всех природных объектах, так что если бы борьба прекратилась, разрушилось бы все размеренное взаимодействие, а тем самым и единство мирового порядка и даже само его существование. Человеку жизненно необходимо постичь Логос, поскольку сама человеческая душа создана из огня, который может быть притушен или даже погашен влагой, порождаемой глупостью, а также сном или смертью. В активном состоянии душа материально соприкасается с огненным элементом внешних вещей и питается им. Если душа противится глупости, пороку и постепенному увлажнению, которое несет с собой постепенно подступающая смерть, она даже сможет на время пережить смерть, сохранившись в виде безличного божественного огня. Использованы материалы энциклопедии "Мир вокруг нас". Философ-пантеист Гераклит (Ἡράκλειτος) из Эфеса (ок. 540-ок. 480 до н.э., согласно Аполлодору) — древнегреческий философ-пантеист; политический и религиозно-этический мыслитель пророческо-реформаторского склада. Имел наследственный титул басилевса (царя-жреца), от которого отрекся в пользу брата. Автор единственного сочинения (в одной книге из трех глав: «О Вселенной, о государстве, о богословии»), по преданию посвященного в храм Артемиды Эфесской; сохранилось более 100 фрагментов-цитат. Книга Гераклита написана метафорическим языком, с намеренной многозначностью, притчами, аллегориями и загадками (отсюда прозвище «Темный» и трудности интерпретации). Перипатетическая доксография, буквально понимая метафорику Гераклита, односторонне интерпретировала его как «физика», но, по свидетельству грамматика Диодота (у Диогена Лаэртия IX, 15), сочинение Гераклита — не «о природе», а «о государстве». В известном смысле Гераклит был первым греческим утопистом, предвосхитившим тему «Государства» Платона и написавшим об идеальном переустройстве общества, религии и морали на основании естественного закона, начиная с радикальной реформы человеческого языка и мышления. Своеобразие мировоззренческой и философской позиций Гераклита в том, что он выступал как против мифопоэтической традиции (Гомер, Гесиод), так и против рационализма Ионийского просвещения (Ксенофан, Гекатей). Фундаментальная оппозиция, вокруг которой вращалась мысль Гераклита, — «одно» и «многое» (или «все»). В онтологии, космологии, теологии, политике и этике Гераклит утверждал примат «одного» над «многим»: истинно и реально только одно, оно тождественно с субстратом «этого космоса», оно есть единственный истинный бог, оно обнаруживает себя в «естественном» законе (парадигматическом для всех человеческих законов), оно же есть высшая этическая ценность (т. к. цель философствования — обожение); соответственно, феноменальный мир «многого» увязывается с многобожием, демократией (правлением «многих»), гедонизмом (любовь к чувственному множеству) и отрицается Гераклитом как неподлинный и лишенный ценности. Формально монизм Гераклита сходен с элейским, но метод — диаметрально противоположен. Если рационалист Парменид доказывает тезис о единстве путем логической дедукции, то Гераклит делает то же самое, декларируя чистый сенсуализм («что можно видеть, слышать, узнать, то я предпочитаю» — фр. 5 Marcovich/ 55 DK), разбивая весь феноменальный мир на пары противоположностей и показывая «тождество» каждой из них (значительная часть фрагм. Гераклита — конкретные при-меры такого совпадения противоположностей). «Единство противоположностей» у Гераклита —не «соединенность» или «связность» (которая предполагала бы их раздельную индивидуальность, отрицаемую Гераклитом), но «полное совпадение», абсолютное «тождество» (toutov) вплоть до неразличимости. Объективное («по природе») «одно» эмпирически обнаруживается как «два». Т. о., именно на-сквозь антитетическая структура «явлений» свидетельствует о нерасторжимой «гармонии» и абсолютном единстве «скрытой природы» (= космического бога). Сокровенные «мир» и «гармония» обнаруживаются как явленные «вой-на» и «раздор» (фр. 28/80). Но люди «не понимают, что враждебное ладит с собой: перевернутая гармония, как лука и лиры» (фр. 27/51). Два атрибута Аполлона (которого Гераклит считает своим философским наставником — фр. 14/93) совпадают в схематической А (а) — образной фигуре лука (символ войны), который при «перевертывании» оказывается лирой (символом мира). Эпистемология Гераклита связана с его философией имени и основана на метафорической модели «мир как речь» (логос), типологически близкой к древнеиндийскому понятию брахман (сначала «священная речь», затем — онтологический абсолют) и идее «Книги природы» в средневековой и ренессансной философии. Метафорическое выражение «эта-вот речь» (логос, фр. 1/1) отсылает к «тому, что у нас перед глазами», к видимой «речи» природы, к физическому космосу, непосредственно воспринимаемому чувствами. Книгу (речь) природы нельзя прочитать (услышать), не зная языка, на котором она написана (фр. 13/107); отдельные вещи суть «слова» этой речи. Поскольку греческое письмо было сплошным (без словоразделения), философия оказывается искусством правильного чтения (интерпретации) и деления чувственного текста на «слова — и — вещи»: «...я разделяю их согласно природе и высказываю как они есть» (фр. 1/1). Задача философа — вычленять из потока сенсорных данных каждую пару противоположностей, «схватывая» их «вместе», в одном слове-понятии. Люди же разделили «этот логос» не «по природе», в результате все слова человеческого языка — лишь бессмысленные «слоги» природных имен, а весь человеческий язык (и мышление) подобен бессвязному бор-мотанию спящего или глоссолалии сумасшедшего. Мир как логос, прочитанный (услышанный) правильно, есть «одно», прочитанный неправильно — «многое». «Выслушав не мою, но эту-вот речь, должно признать: мудрость в том, чтобы знать все как одно» (фр. 26/50). Человечество живет в неверно дешифрованном мире мнения-доксы: «большинство не воспринимает вещи такими, какими встречает их (в опыте)... но воображает» (фр. 3/17). Люди «сталкиваются» с реальностью лицом к лицу, но не видят ее, так как погружены в «собственное сознание» (…), они «присутствуя, отсутствуют» (фр. 2/34) и видят только собственные сны. Ученые накапливают эмпирические факты, не понимая, что только умножают свое невежество: познание «явлений» подобно ловле вшей — чем больше «увидел и схватил», тем меньше осталось (фр. 21/56). «Бытие любит прятаться» (фр. 8/123): чтобы найти золотую крупицу истины, надо перекопать гору пустой породы «явлений» (фр. 10/22). Но тот, кто проделает этот титанический труд и элиминирует весь феноменальный мир целиком, придет к исходной точке и встретится с самим собой: «я искал самого себя» (фр. 15/101). Онтологически абсолют тождествен субъекту познания (ср. тождество брахмана и атмана в адвайта-веданте). По устранении конвенциональной множественности «этот-вот космос» предстает здравому уму как «вечно живущий огонь, мерно вспыхивающий, мерно угасающий», он «не создан никем из (традиционных) богов, никем из людей, но был, есть и будет» (фр. 51/30). «Огонь» — метафора сакрального типа, обозначающая «чистую сущность» или «невоспринимаемый субстрат», к которому «примешиваются» чувственные благовония («день—ночь», «зима—лето» и т.д. — фр. 77/67), воскуряемые на алтаре космоса в Храме природы. Смертные воспринимают только благовония (т. е. «явления») и ошибочно дают им «имена» — «по запаху каждого», тогда как единственная реальная основа («природа») всех этих имен — «огонь». «Огонь» Гераклита обладает жизнью (фр. 51/30), сознанием (…), провиденциальной волей (ср. фр. 85/41) и «правит вселенной» под именем «Перун» (фр. 79/64), т.е. отождествляется с Зевсом. Он — носитель космического правосудия (Дике) и грозный Судия, карающий грешников в конце времен (фр. 82/66). Греческое слово пир, означающее не столько «огонь» в смысле «видимого пламени», сколько «пыл, жар» (ср. древнеиндийское понятие «тапас»), у Гераклита приобретает значение огненной энергии, космического духа, поскольку противопоставляется плотскому, телесному бытию как его потенциал (фр. 54/90). «Угасание» огня в начале космического цикла (своего рода кенозис) приводит к его воплощению в чувственно-осязаемое тело расчлененного космоса, состоящего из четырех элементов (фр. 53/31). Наступает эпоха «нужды» и страданий космического бога, растратившего себя на подлунные элементы (воздух, воду, землю). Золото отдано под залог имущества (фр. 54/90), но по истечении долгового срока золото получается назад, а залог (имущество) отдается: огненный дух развоплощается и наслаждается «избытком». Эта циклическая пульсация Вселенной бесконечна и фатально неизбежна. В космогонии Гераклита отчетливо видны следы мифа о страстях умирающего и воскресающего божества. Отсюда его «трагический пессимизм»: мы живем в эпоху дегенерации бытия, но будущее человечества еще страшнее настоящего (ср. легенду о Гераклите как «плачущем философе»). Человек, как и космос, состоит из света и ночи (духа и тела), попеременное преобладание которых друг над другом («вспыхивание и угасание») вызывает чередование бодрствования и сна, жизни и смерти: умирая, человек «пробуждается» от смерти плотского существования (фр. 48/26). Подлунный мир, в котором мы живем, — загробное царство (Аид), а тело — могила души (фр. 49/21,50/15, 72/98). «Души» вовлечены в космический круговорот элементов (ср. Сансара), из которого исключен только огонь (фр. 66/36). Поэтому, чтобы вырваться из круга перерождений и избавиться от страданий, надо сделать свою душу «сухой», т.е. приблизить ее к «огню». Достижение «сухости» требует аскезы: диеты (вегетарианство), полового воздержания (так как семя есть излияние влажной души) и вообще отказа от чувственных удовольствий. Ниспадая в мир становления (ибо «со страстью бороться тяжело» — фр. 70/85), душа начинает питаться испарением из крови собственного тела, постоянное «увлажнение» делает ее «пьяной» (фр. 69/117) и сводит с ума: она забывает мир бытия и воспринимает только поток становления. «Влажная душа» и есть субстрат ощущения. Вечно текущие души-испарения Гераклит сравнивал с реками: «на входящих в те же самые реки текут то одни, то другие воды» (фр. 40/12). «Входящий в реку» — это сознающее Я, погружающееся в поток ощущений. Мир становления, т. о.,— проекция психического потока сознания на объективную реальность. Живущий «согласно природе» и «внимающий» логосу (В 112), достигнув огненного просветления ума, может обрести «нечаянное» (фр. 11/18) и стать богом при жизни (поэтому апокрифические письма Гераклита говорят о его самообожествлении). «Личность — божество (или «судьба») человека» (фр. 94/119). Политический раздел книги Гераклита почти не представлен фрагментами. Вероятно, его политическим идеалом была утопическая просвещенная монархия— правление «одного наилучшего» (фр. 98/49), философа на троне, опирающегося не на писаные законы, принимаемые и отменяемые по «своеволию» (фр. 102/43) большинства, а на «один, божественный», начертанный в вечной «Книге природы». Возможно, однако, что эту монархию он отождествлял с Космополисом, и следовательно, был анархистом-космополитом (именно так понимали его киники). Политеизм, по Гераклиту, должен быть заменен культом одного бога: «Признавать одно Мудрое Существо: дух (Гусоцг)), могущий править всей Вселенной» (фр. 85/41). Монотеистическая реформа Дария могла повлиять на Гераклита (поэтому его сравнивали с Зороастром), но степень иранского влияния остается предметом дискуссий. А. В. Лебедев Новая философская энциклопедия. В четырех томах. / Ин-т философии РАН. Научно-ред. совет: В.С. Степин, А.А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин. М., Мысль, 2010, т. I, А - Д, с. 504-506. Далее читайте: Философы, любители мудрости (биографический указатель). Фрагменты: DK1,139—190; Marcovich М. (ed.). Eraclito, Frammenti, Fi- renze, 1978; Heraclitea, edition critique complete des tёmoignages sur la vie et l'oevre d'Heraclite d'Ephese et des vestiges de son livre et de sa pensee, ed. S. Mouraviev, vol. II A 1. P., 1999; Лебедев. Фрагм., ч. 1. M., 1989, С. 176-257. Фрагменты ранних греческих философов, ч. I. М., 1989 Литература: Кессиди Ф. X. Гераклит. М., 1982; Богомолов А. С. Диалектический логос: Становление античной диалектики. М., 1982, с. 56—76; Доброхотов А. Л. Гераклит фрагм. В 52. —В сб.: Из истории античной культуры. М., 1976, с. 41—52; Муравьев С. Н. Жизнь Гераклита Эфесского.— «Вестник древней истории», 1974, 4, с. 3-23,197- 218; 1975,1, с. 27-48,229-244; 1976,2, с. 47-71; Он же. Скрытая гармония. Подготовительные материалы к описанию поэтики Гераклита на уровне фонем. —В сб.: Палеобалканисти- ка и античность. М., 1989, с. 145—164; Лебедев А. В. Атональная модель космоса у Гераклита,— «Историко-философский ежегодник'87». М., 1987, с. 29-46; Kahn СИ. The art and thought of Heraclitus. Cambr., 1979; Atti del Symposium Heracliteum 1981, v. 1—2. Roma, 1983—84; Lebedev A. The Cosmos as a Stadium: Agonistic Met- aphora in Heraclitus' Cosmology. — «Phronesis», 1985, v. 30, 2, p. 131 — 150; De Martino Fr., Rosseti L., Rosati P. P. Eraclito. Bibliographia 1970-1984, Edizioni Scientifiche Italiane, 1986; Wilcox J. The Origins of Epistemology in Early Greek Thought: A Study of Psyche and Logos in Heraclitus, 1994. |
Цитаты
http://ru.wikiquote.org/wiki/%D0%93%...BA%D0%B8%D0%B9
Многознание уму не научает (фрагмент 40 по Дильсу — Кранцу). Всё течёт, всё меняется (Παντα ρει και ουδεν μενει (греч.)) Доверять неразумным ощущениям — свойство грубых душ. Из разнообразия возникает совершенная гармония. Бессмертные — смертны, смертные — бессмертны; смертью друг друга они живут, жизнью друг друга они умирают (фрагмент 62 по Дильсу — Кранцу). Рождённые жить, они обречены на смерть, да ещё оставляют детей, чтобы родилась [новая] смерть (фрагмент 20 по Дильсу — Кранцу) На входящих в те же самые реки притекают один раз одни, в другой раз другие воды (фрагмент 12 по Дильсу — Кранцу) Литература Фрагменты ранних греческих философов. Часть 1: От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики / Изд. подг. А. В. Лебедев. — М.: Наука, 1989. — (Памятники философской мысли.) — ISBN 5-02-008030-6. — с.176-257. [1] |
Гераклит
|
Гераклит Эфесский
|
Великие философы. Гераклит и Парменид
|
Кратил
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%...82%D0%B8%D0%BB
Материал из Википедии — свободной энциклопедии Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 8 июня 2012; проверки требуют 12 правок. Эта статья о философе Кратиле. См. также Кратил (Платон) Кратил (др.-греч. Κρατύλος; 2-я половина V века — начало IV века до н. э.) — древнегреческий философ-досократик, последователь Гераклита (гераклитовец), афинянин. Кратил был учеником софиста Протагора. Платон знал его лично, учился у него до встречи с Сократом и уважал его. Содержание 1 Учение 2 Источники 3 Примечания 4 Литература Учение. Кратил до предела усилил учение Гераклита о всеобщей "текучести" вещей. Он полагал, что об абсолютно изменчивом (текучем) и лишённом качественной определённости нельзя сделать никакого определенного высказывания. Ни о какой вещи вообще ничего нельзя сказать, её нельзя обозначить, и о ней нельзя вынести суждения (или же можно говорить всё что угодно). Поскольку о вещах нельзя высказываться, то на них можно только указывать жестами (в современной терминологии: с помощью невербальных способов коммуникации): «[Кратил] считал, что не следует ничего говорить, а только шевелил пальцем и упрекал Гераклита за то, что он сказал, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку; сам он считал, что нельзя и один раз»[1] В одном из диалогов сократика Эсхина Кратил говорил «шипя и тряся руками», чтобы выразить свою теорию[2]. По некоторым данным (видимо,по легенде) он был слепым и якобы даже сам выколол себе глаза,чтоб не видеть несовершенство мира. Источники Главными источниками сведений о Кратиле являются платоновский диалог «Кратил» и «Метафизика» Аристотеля. В одноимённом диалоге, полемически направленном против учения Гераклита, Кратил является одним из главных персонажей-участников. Темой диалога является происхождение языка и образовании слов, при этом Кратил-персонаж высказывает взгляды несколько отличные от того, что известно по другим источникам. По мнению Кратила-персонажа, для каждой из вещей имеется правильность имени по природе, поэтому от природы существует одно и то же имя для всех людей — и для эллинов, и для варваров. Имя не есть результат условного соглашения. Имел прозвище Черный. Примечания ↑ Фр. 4 DK (Аристотель. [[Метафизика (Аристотель)|]]. Кн. III. Гл. 5. 1010a7). — Цит по: Фрагменты ранних греческих философов. — С. 552.) ↑ Фр. 2 DK (Аристотель. [[Риторика (Аристотель)|]]. Кн. III. Гл. 16. 1417b1). — Цит. по: Фрагменты ранних греческих философов. — С. 551. Литература Кратил // Фрагменты ранних греческих философов / Изд. подг. А. В. Лебедев. — Ч. I. - М.: Наука, 1989. - ISBN 5-02-008030-6. - С. 551—552. |
Анаксагор
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%...B3%D0%BE%D1%80
Материал из Википедии — свободной энциклопедии http://upload.wikimedia.org/wikipedi...Anaxagoras.png Анаксагор Ἀναξαγόρας Anaxagoras.png Дата рождения: 496 до н. э. Место рождения: Клазомены Дата смерти: 428 до н. э. Место смерти: Лампсак Научная сфера: астрономия, математика, философия Анаксаго́р (Анаксагор из Клазомен; др.-греч. Ἀναξαγόρας, ок. 500 до н. э. — 428 до н. э.) — древнегреческий философ, математик и астроном, основоположник афинской философской школы. Анаксагор — один из самых выдающихся ионийских философов, сын богатых и знатных родителей, родился в Клазоменах около 500 до н. э. С ранних лет он отказался от удовольствий, на которые мог рассчитывать по своему богатству, и пристрастился к философии. Привлечённый кипучей умственной жизнью Афин, начавшейся после блестящих побед над персами, 45-летний Анаксагор переселился туда, вступил в близкие отношения с Периклом и первый стал излагать философию в общедоступной форме. Кроме самого Перикла, его учениками были Фукидид, физик Архелай и Еврипид. Анаксагор учил о вечных элементах мира, «семенах» (или «гомеомериях»), которые включают в себя всю полноту мировых качеств и управляются космическим Умом. Стараясь объяснять естественными причинами такие явления, как солнечное и лунное затмение, землетрясения и. т. п., он навлёк на себя обвинение в оскорблении богов. Его судили и приговорили к смерти, от которой спасло его только красноречие Перикла. Смертный приговор заменён был изгнанием. Анаксагор поселился в Лампсаке, где и умер в 428. «Не я потерял Афины, а афиняне потеряли меня» — гордо говорил он. В противоположность милетцам, для объяснения бесконечного разнообразия видимых явлений, он принимал не одну первичную стихию, вроде воды, воздуха или огня, а бесчисленное множество бесконечно малых первичных материальных частичек, гомеомерий (однородных частичек), которые не созданы и не могут ни разрушаться, ни переходить друг в друга. Но за такие первичные стихии, из которых состоят все вещи, он признавал не эмпедокловы элементы, а основные, первобытные тельца, отличающиеся друг от друга по своим качествам, и однородные тела, которые из них образуются. Впрочем, гомеомерии Анаксагора не похожи и на атомы в нашем смысле, то есть на простые химические тела, потому что в числе их у него приведены, между прочим, мясо, дерево и т. п. Гомеомерии, сами по себе лишённые движения, были первоначально выведены из покойного, хаотического состояния другим, тоже вечным, материально мыслимым началом-разумом (νοῦς, ум), и этим движением, отделением разнородного и соединением однородного, был создан мир. Он первый был тем, кто предположил, что Солнце — шар. Многообразие тел в природе он сводит к различным неизменным, неисчислимо многим и бесконечно малым элементам действительного мира («семена вещей», «гомеомерии»), которые вначале были в беспорядке смешаны и образовывали хаос. Мировой «ум» (др.-греч. νοῦς) — тончайшее и легчайшее вещество — приводит их в движение и упорядочивает: неоднородные элементы отделяются друг от друга, а однородные соединяются — так возникают вещи. При этом ум заключён в материи, в которой он творит; однако не смешиваясь с ней, является чем-то «несоединимым» (др.-греч. ἄμυκτον, лат. immissibile). Этот взгляд имеет большое значение для схоластики. Ни одна вещь не возникает, а также не исчезает, а образуется из соединения уже существующих вещей, в результате отделения этих вещей друг от друга она обращается в ничто, распадается. Познано может быть только неодинаковое и противоречивое. Литература Рожанский И. Д. Анаксагор. У истоков античной науки. — М.: Наука, 1972. — 320 с. — 6 200 экз. Рожанский И. Д. Анаксагор. М: Мысль, 1983. Фрагменты ранних греческих философов. Часть 1: От эпических космогоний до возникновения атомистики. Изд. А. В. Лебедев. М.: Наука, 1989. Хакимов Р. З. «Разум» как детерминирующий фактор в философской системе Анаксагора // Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. — 1993. — № 3. — С. 56-64. Янков В. А. Геометрия Анаксагора. Историко-математические исследования, 8(43), 2003, с. 241—267. Янков В. А. Строение вещества в философии Анаксагора // Вопросы философии. — М., 2003. — № 5. — С. 135-149. Graham D. Science Before Socrates: Parmenides, Anaxagoras, and the New Astronomy. — Oxford University Press Inc, 2013. http://upload.wikimedia.org/wikipedi...edzki_Rahl.jpg Анаксагор на фреске в Афинском университете Ссылки Анаксагор // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907. И. Д. Рожанский. Философия Анаксагора Graham D. W., Hintz E. Anaxagoras and the solar eclipse of 478 BC Джон Дж. О’Коннор и Эдмунд Ф. Робертсон. Анаксагор (англ.) — биография в архиве MacTutor. (англ.) Curd P., Anaxagoras, The Stanford Encyclopedia of Philosophy (Fall 2011 Edition) Patzia M., Anaxagoras, The Internet of Philosophy |
Ничего нельзя вполне узнать, ничему нельзя вполне научиться, ни в чем нельзя вполне удостовериться: чувства ограничены, разум слаб, жизнь коротка.
Я только и делаю, что думаю об отечестве (указывая на небо). Есть два урока смерти: время до рождения и сон. Сама по себе каждая вещь и велика и мала. Целью жизни является теоретическое познание и происходящая отсюда свобода |
Анаксагор
http://www.hrono.ru/biograf/bio_a/anaksagor.php
Анаксагор из Клазомен в М. Азии (ок. 500-428 до н. э.), древнегреческий философ. Выдвинул учение о неразрушимых элементах — «семенах» вещей (позже названных гомеомериями). Движущий принцип мирового порядка — ум (нус), организующий элементы. http://www.hrono.ru/img/portrety/anaksagor.jpg Анаксагор из Клазомен - древнегреческий философ, математик и астроном, основоположник афинской философской школы. Был обвинен в безбожии и изгнан (431). Автор учения о неразрушимых элементах - "семенах" вещей (гомеомерий). Движущий принцип мирового порядка - ум (нус), организующий элементы. АНАКСАГОР (Ἀναξαγόρας) из Клазомен в М. Азии (ок. 500-428 до н. э.) — древнегреческий натурфилософ материалистического направления (хотя и последовательный); впервые профессионально преподавал философию в Афинах. Близостью к Еврипиду и Периклу возбудил недовольство со стороны реакционных противников рабовладельческой демократии; был обвинен в безбожии и избег наказания, переехав в Лампсак, где основал свою философскую школу. Философский словарь / авт.-сост. С. Я. Подопригора, А. С. Подопригора. — Изд. 2-е, стер. — Ростов н/Д : Феникс, 2013, с 15-16. Греческий философ Анаксагор (ок. 500 — ок. 428 до н. э.). Греческий философ из Клазомен (Малая Азия). Распространял свое учение в Афинах; пользовался расположением Перикла и Еврипида. Сохранились только фрагменты его главного философского труда «О природе», где выдвигается учение о неразрушимых элементах, бесконечно делимых по своей природе, что предвосхитило современную теорию о бесконечных множествах. Первоначалами Анаксагор считал неразрушимые «семена», которые образуют формы при соединении по принципу подобия качеств. Первоначальное движение задавал Нус (Ум), представляющий из себя некую тонкую и легкую материю; дальнейшее развитие Анаксагор признавал как чисто механическое, поэтому в его системе не оставалось места богам и сверхъестественным силам. Солнце, Луна, звезды объявлялись раскаленными каменными массами. Именно в безбожии и обвинили Анаксагора; он вынужден был покинуть Афины и переселиться в 433 в Лапсак (область Троада), где основал свою школу. Кто есть кто в античном мире. Справочник. Древнегреческая и древнеримская классика. Мифология. История. Искусство. Политика. Философия. Составитель Бетти Редис. Перевод с английского Михаила Умнова. М., 1993, с. 19. Занимался также геометрией, астрономией, метеорологией Анаксагор (около 500-428 гг. до н.э.) — греческий философ из Клазомен (Малая Азия), большую часть жизни прожил в Афинах. Кроме решения философских проблем занимался геометрией, астрономией, метеорологией. Из трактата А. «О природе» сохранилось несколько фрагментов. А. так же, как и Парменид и Эмпедокл, выдвинул положение о вечности бытия. Ничто в мире не возникает и не погибает. Возникновение и гибель — это иллюзия, на самом же деле в мире происходит лишь разделение частей («гибель») и их соединение («рождение»). Вместе с тем, в отличие от Парменида, А. считает, что бытию присущи движение и множественность, на чем настаивал Эмпедокл. Но взгляды А. отличаются и от учения Эмпедокла. Бытие состоит из множества частиц, «семян вещей», число которых бесконечно. Частицы эти способны также до бесконечности делиться, но сохраняют при этом свою качественную определенность. Поэтому эти «семена вещей» философы древности стали называть гомеомериями («подобочастными»), то есть частицами, каждая часть которых подобна другой части и всему целому. Смысл понятия «подобочастное» имеет еще один оттенок. Частицы А. не однородны, они воплощают определенные качества. В каждой вещи содержатся «се-мена» всех вещей, но в различных про-порциях. Вещи отличаются друг от друга преобладанием того или иного «семени». Иначе было бы непонятно, как хлеб и вода, употребляемые в пищу, становятся «строительным материалом» для разнообразных составляющих организма, как из них возникают волосы, кости, мускулы и другие части тела. Это возможно, по мнению А., только потому, что в хлебе и воде содержатся частицы, заключающие в себе всё многообразие живого. В мире, таким образом, всё разнообразие присутствует изначально, только усмотреть это разнообразие можно не чувствами, но разумом, «бытие не может разрешиться в небытие». Наконец, сами гомеомерии несут в себе не только количественную, но и качественную бесконечность. В каждой частице заключено всё существующее, «всё во всём». Силу, которая приводит в движение «семена вещей», А. назвал «умом». Ум — это не идеальное, бестелесное начало (понятие идеального еще не сформировалось в греческой философии этого периода), но Ум занимает особое место в бытии. Ум — это и разум, и одновременно физическая движущая сила. Ум независим, не смешан ни с одной из вещей, наделен особой силой. Ум приводит в движение все частицы, погруженные в хаос. Вращательное движение, «вихрь», постепенно расширяясь, отделяет холодное от теплого, влажное от сухого, темное от светлого. Ум вносит порядок в бесконечную Вселенную, его влияние в мире постоянно увеличивается. Имеется у А. и особый взгляд на познание. А. не согласен с мнением Эмпедокла, согласно которому, «подобное познается подобным». Напротив, ощущение — это взаимодействие противоположных начал. Природа ощущения страдательна, так как ощущение возникает независимо от человека. С помощью чувств человек может познать далеко не всё; в суть бытия можно проникнуть только с помощью разума. Интересны научные догадки А. По его мнению, небесные светила не являются божествами, как это принято было считать; они простые физические тела, раскаленные глыбы, оторвавшиеся от Земли. Вопреки видимому, размеры Солнца огромны. А. объясняет природу солнечного и лунного затмений: затмения происходят вследствие того, что либо Луна загораживает Солнце, либо Солнце — Луну. За свое учение А. был осужден, по некоторым источникам — даже приговорен к смерти, но дело ограничилось его изгнанием из Афин. Кириленко Г.Г., Шевцов Е.В. Краткий философский словарь. М. 2010, с. 7-8. Философ и ученый Анаксагор (Ἀναξαγόρας) из Клазомен (ок. 500-428 до н. э.) — греческий философ и ученый. Ок. 30 лет прожил в Афинах и явился фактическим основоположником афинской философской школы. В конце 530-х был обвинен в безбожии и эмигрировал; последние Годы жизни провел в Лампсаке. От его сочинений до нас дошли 20 фрагментов — главным образом благодаря Симпликию. Воззрения Анаксагора сформировались под воздействием Милетской школы (прежде всего Анаксимена) и учения о бытии Парменида. Свое учение Анаксагор сформулировал в виде космогонической гипотезы, согласно которой начальное состояние мира представляло собой неподвижную бесформенную смесь, состоявшую из бесчисленного множества мельчайших, чувственно не воспринимаемых частиц, или «семян», всевозможных веществ. В какой-то момент времени и в каком-то участке пространства эта смесь приобрела быстрое вращательное движение, сообщенное ей неким внешним по отношению к ним агентом — умом (ну- сом). Концепция ума, оказавшая значительное влияние на дальнейшее развитие философской мысли («вечный перводвигатель» Аристотеля, идея «первичного толчка» в философии Нового времени), означала радикальное противопоставление источника движения косной, инертной материи. Анаксагор наделяет ум противоречивыми характеристиками, с одной стороны, описывая его как «легчайшую» из всех вещей, которая ни с чем не смешивается, с другой же стороны, утверждая, что он «содержит полное знание обо всем и имеет величайшую силу». Весь ход мировой эволюции от первичной неупорядоченности ко все большей организации космоса был, согласно Анаксагору, следствием исходного круговращения, вызванного умом. Космический вихрь, постепенно замедляясь, в дальнейшем воспринимается в виде круговращения небесного свода. Под действием скорости вращения происходит отделение темного, холодного и влажного воздуха, собирающегося в середине вихря, от светлого, горячего и сухого эфира, устремляющегося к его периферии. Приведенные в движение семена стремятся соединиться с себе подобными, образуя более или менее однородные массы вещества, однако полного обособления этих масс произойти не может, ибо «во всем имеется часть всего», каждая же вещь кажется тем, что в ней преобладает. В ходе этих преобразований общее количество любого рода вещества остается неизменным, ибо «никакая вещь не возникает и не уничтожается, но соединяется из существующих вещей и разделяется». Эти принципы относятся не только к семенам качественно однородных веществ (получившим в перипатетической школе наименование «гомеомерий»), но и к противоположностям теплого и холодного, светлого и темного, сухого и влажного, разреженного и плотного. Другие особенности концепции Анаксагора: отрицание пустоты, признание бесконечной делимости вещества, утверждение относительности большого и малого, идея бесконечно малых физических величин. Анаксагор был первым ученым, давшим правильное объяснение солнечных и лунных затмений. Фрагм.: DK II, 5-44; Lanza D. Anassagora. Testimonialize е frammenti. Firenze, 1966. И. Д. Рожанский Новая философская энциклопедия. В четырех томах. / Ин-т философии РАН. Научно-ред. совет: В.С. Степин, А.А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин. М., Мысль, 2010, т. I, А - Д, с. 95-96. Основоположник афинской философской школы Анаксагор (500-428 до н.э.) - древнегреческий (из Клазомен) философ, математик и астроном, около 30 лет прожил в Афинах, фактический основоположник афинской философской школы. Ученик Анаксимена. Был обвинен в безбожии и изгнан (431 до н. э.). Известное нам сочинение - "О природе". А. известен фактическими исследованиями в области астрономии и метеорологии. Высказал гипотезу об огненной природе Солнца и объяснил солнечное затмение экранированием его Луною, а лунное тем, что ее загораживает от Солнца Земля; предсказал падение метеорита во Фракии. Многообразие тел в природе А. сводит к различным неизменным, неисчислимо многим и бесконечно малым элементам действительного мира ("семена вещей", "подобочастные", позднее названные "гомеомериями"), которые вначале были в беспорядке смешаны и образовывали хаос. А. отрицал пустоту, утверждал относительность малого и большого, допускал бесконечную делимость вещества. Ни одна вещь не возникает и не исчезает, а образуется лишь из трансформации уже существующих вещей ("во всем заключается часть всего"). Идея А. "все во всем" получает оригинальную интерпретацию в свете концепции взаимодействия элементарных частиц, развиваемой современной квантовой физикой. Мировой "ум" ("нус"), тончайшее и легчайшее вещество, содержащее, по А., полное знание обо всем и обладающее величайшей силой, приводит их в движение и упорядочивает: неоднородные элементы отделяются друг от друга, а однородные соединяются. (Первая европейская философская версия модели мира, где деятельное начало - определительная характеристика всякой сущности.) Анаксагорическая концепция "ума" ("нуса") как движущей силы космогонического процесса являет собой классический пример техноморфной модели космологии в досократической натурфилософии, неся в своем содержании все типичные для нее характеристики (см. Античная философия). Будучи заключен в материи, в которой он творит, "нус" несоединим с ней. С именем А. связывается начало эксплицитно конституируемой и рефлексивно-осмысленной традиции европейского интеллектуализма, в рамках которой духовная автономия оценивается как цель и способ существования интеллигенции. Целью, по А. "является теоретическое познание и проистекающая из него свобода" (такой взгляд на вещи сохраняется в западной культуре вплоть до концепций современной экспертократии). А. выступал как один из главных идеологов афинской демократии. Отношения А. с Периклом персонифицируют собой первую в европейской истории модель влияния философов на образ мыслей государственного деятеля. Именно в силу политических причин А. и был осужден на смерть, хотя непосредственным поводом для обвинения А. противниками Перикла послужили его астрономические взгляды (в частности, ему было инкриминировано отрицание божественной природы Солнца). Сочинения А. после его казни били запрещены, и их распространение среди афинской интеллигенции (круги Геродота, Фидия, Эсхила, Софокла, Еврипида и Аристофана) может быть оценено как первый европейский прецедент феномена нелегальной литературы (по свидетельству Плутарха, "сочинение его... ходило лишь среди немногих, причем принимались меры предосторожности и брались клятвы верности"). А.А. Грицанов, М.А. Можейко Новейший философский словарь. Сост. Грицанов А.А. Минск, 1998. Анаксагор (500-428 до н. э.) - один из самых выдающихся ионийских философов, сын богатых и знатных родителей, род. в Клазомене около 500 до Р. X. С ранних лет он отказался от удовольствий, на которые мог рассчитывать по своему богатству, и пристрастился к философии. Привлеченный кипучей умственной жизнью Афин, начавшейся после блестящих побед над персами, 45-летний А. переселился туда, вступил в близкие сношения с Периклом и первый стал излагать философию в общедоступной форме. Кроме самого Перикла, его учениками были Фукидид, физик Архелай и Эврипид. Стараясь объяснять естественными причинами такие явления, как солнечное и лунное затмение, землетрясения и. т. п.) он навлек на себя обвинение в оскорблении богов. Его судили и приговорили к смерти, от которой спасло его только Красноречие Перикла. Смертный приговор заменен был изгнанием. А. поселился в Лампсаке, где и умер в 428. "Не я потерял Афины, а афиняне потеряли меня" гордо говорил он. В противоположность элеатам, для объяснения бесконечного разнообразия видимых явлений, он принимал не одну первичную стихию, в роде воды, воздуха или огня, а бесчисленное множество бесконечно малых первичных материальных частичек, омфомерий (однородных частичек), которые не созданы и не могут ни разрушаться, ни переходить друг в друга. Но за такие первичные стихии, из которых состоят все вещи, он признавал не эмпедокловы элементы, а основные, первобытные тельца, отличающиеся друг от друга по своим качествам и однородные тела, которые из них образуются. Впрочем, омфомерии А. не похожи и на атомы в нашем смысле, т. е. на простые химические тела, потому что в числе их у него приведены, между прочим, мясо, дерево и т. п. Омфомерии, сами по себе лишенные движения, были первоначально выведены из покойного, хаотического состояния другим, тоже вечным, материально мыслимым началом-разумом (nouV, ум), и этим движением, отделением разнородного и соединением однородного, был создан мир. А. учил, что в каждой отдельной вещи содержится часть всего и что одна вещь отличается от другой только преобладанием какого-нибудь одного первоначального вещества. Разум же остается чистым и несмешанным с остальной материей, определяя и проникая собою все вещи, как начало жизни. Благодаря этому признанию духовного начала, многие считали А. за первого деиста между философами, но напрасно, потому что в его духовном начале нет и помину о личности и бестелесности. Отрывки его сочинений собраны Шаубахом (Лейпц., 1827) и Шорном (Бонн, 1829). См. Брейер, "Die Philosophie des A." (Берл., 1840), Зевор, "Dissertation sur la vie et la doctrine d'A.", (Пap., 1843); К. Гоффман, "Ober die Gottesidee des A., Sokrates una Platon", (Вюрцб., 1860); Гладиш, "A. und die Israeliten", (Лейпц., 1864). П. Г. Редкина, "Из лекций по истории философии права" (Т. II, Спб., 1889, стр. 251-293). Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон Энциклопедический словарь. С марксистской точки зрения АНАКСАГОР из Клазомен (в Малой Азии) (ок. 500—428 до н. э.) — древнегреческий философ-материалист, идеолог рабовладельческой демократии. По обвинению в безбожии был приговорен к смертной казни и спасся, покинув Афины. Признавал бесконечное качественное многообразие бесконечно делимых первичных элементов материи («семена вещей»), позже названных гомеомериями, из различных сочетаний которых образуются все существующие вещи. Движущей силой, обусловливающей соединение и разделение элементарных частиц, считал «нус» (ум), который понимал как легчайшее и тончайшее вещество. Космогония Анаксагора объясняет возникновение системы небесных тел из первичного беспорядочного смешения частиц вещества в результате их вихреобразного вращения. Философский словарь. Под ред. И.Т. Фролова. М., 1991, с. 18. Анаксагор родился около 500 года до н. э. в Клазоменах, в приморском городке малоазийской Ионии. Отец Анаксагора, Гегесибул (или Евбул), был зажиточным человеком, оставившим после своей смерти значительное состояние. Однако у Анаксагора уже в раннем возрасте пробудился страстный интерес к научным изысканиям и абсолютное равнодушие к любой практической деятельности. Поэтому он вскоре уступил полученное им в наследство имущество ближайшим родственникам, а сам покинул Клазомены и отправился странствовать. Обосновался он в Афинах. Переезд Анаксагора в Афины связан с глубокими историко-культурными последствиями: он символизировал перенесение ионийской учености на аттическую почву. Афины, бывшие до этого родиной государственных деятелей, законодателей, полководцев, обрели, наконец, первого крупного философа. Ученик Анаксагора, Архелай, был уже коренным афинянином; таким образом, Анаксагора можно считать основоположником афинской философской школы, давшей впоследствии миру многих блестящих мыслителей, и в первую очередь, конечно, Платона и Аристотеля. Несмотря на то что, будучи метеком, то есть иноземцем, не обладавший правами афинских граждан, Анаксагор не мог принимать участия в политической и общественной жизни Афин, он вскоре занял заметное положение в духовной элите города, чему несомненно способствовала его дружба с вождем демократической партии Периклом, в дальнейшем ставшимся фактическим правителем афинской республики. Многие позднейшие источники называют Перикла учеником Анаксагора. Прямое ученичество здесь вряд ли могло иметь место, но можно считать несомненным, что Перикл уважал Анаксагора и прислушивался к его мнениям и советам. К концу 30-х годов V века до н. э., когда положение Перикла в качестве главы государства стало менее прочным, его политические противники возбудили судебные преследования лиц, которые были к нему близки, в том числе Фидия, Аспасии и Анаксагора. Последние годы Анаксагор провел в Лампсаке - богатом торговом городе на берегу Геллеспонта. Умер он в 428 году до н. э., окруженный почетом и уважением лампсакских граждан. В течение длительного времени после смерти философа лампсакцы устраивали в его память ежегодные детские празднества. Такова внешняя канва жизни Анаксагора. Труднее сказать что-либо о его научной биографии, в частности об эволюции его философских воззрений. Интерес к науке, как уже было сказано, пробудился у него еще в ранней молодости. Живя в Клазоменах, расположенных недалеко от Милета, Анаксагор мог без труда разыскать и прочесть сочинения знаменитых милетцев - Анаксимандра и Анаксимена, оказавшие, судя по всему, громадное влияние на формирование его собственного мировоззрения. С космологическими воззрениями Анаксагора связано одно событие, дата которого известна более или менее точно. Это падение большого метеорита в 467-466 годах до н. э. вблизи устья реки Эгоспотамы. Падение метеорита в 467-466 годах до н. э. казалось блестящим подтверждением его концепции небесных тел как раскаленных каменных глыб, удерживаемых в высоте силой круговращательного движения. Эта концепция была развита им еще до указанной даты - отсюда и видимость предсказания. Физическая теория Анаксагора, ставшая предметом особого внимания Аристотеля, с одной стороны, а с другой - современных исследователей античной философии была разработана, по-видимому, в более поздний период жизни философа. В дошедших до нас фрагментах сочинения Анаксагора ощущаются отзвуки парменидовских (а может быть, также и зеноновских) формулировок. Спорным вопросом является, был ли знаком Анаксагор с учением об элементах Эмпедокла и с атомистикой Левкиппа. Категорически отрицать ни ту ни другую возможность мы не имеем права, поскольку свое сочинение, в котором были изложены итоги его научно-философских изысканий, Анаксагор написал, по-видимому, уже на склоне лет. Вполне возможно, что именно появление и быстрое распространение этого сочинения послужило формальным предлогом к обвинению Анаксагора в безбожии. Сочинение Анаксагора было написано простой и ясной прозой, послужившей образцом для трактатов Демокрита и других позднейших ученых. Оно состояло, из нескольких книг: в первой из них была изложена космогоническая концепция и формулировались общие принципы его теории материи. Последующие книги были посвящены конкретным вопросам космологии, метеорологии, физической географии, биологии До нас дошло около двадцати фрагментов этого сочинения, большая часть которых цитируется неоплатоником Симпликием (VI век до н. э.) в его комментариях к "Физике" Аристотеля. Легенда представляет Анаксагора как человека, целиком посвятившего себя науке, то есть как ученого-профессионала. В Греции середины V века до н. э. это был новый тип человека. Все предшественники Анаксагора, о жизни которых у нас имеются какие-либо сведения, - Фалес, Пифагор, Ксенофан, Гераклит, Парменид - были государственными деятелями, поэтами, религиозными вождями, но профессиональных ученых среди них не было. Основной чертой Анаксагора, было равнодушие к материальным благам. Отказавшись от полученного им по наследству имущества, Анаксагор полагал, что тем самым он обрел внутреннюю свободу, столь необходимую для философа, посвятившего себя поискам истины. Еще одна черта Анаксагора, отмечавшаяся древними авторами, - твердость духа в любых, даже самых тяжелых для него обстоятельствах. Узнав о вынесении ему смертного приговора, Анаксагор будто бы спокойно сказал: "Природа давно присудила [к смерти] и меня, и их [судей]". Афинское обвинение заключалось в том, что взгляды Анаксагора резко расходились с господствовавшими в то время религиозными представлениями. Утверждения Анаксагора, что звезды - это раскаленные камни, оторванные от Земли силой космического круговращения, что Солнце - огромная воспламенившаяся глыба, а Луна - тело, во многом подобное Земле и, может быть, обитаемое, не могли не вызывать возмущения у ревнителей старых традиций и обычаев. Убеждение в божественной сущности небесных светил было одной из неотъемлемых черт греческой, да и вообще любой политеистической религии. Анаксагор не отрекся публично от своих взглядов и вынужден был бежать из Афин. Использованы материалы сайта http://100top.ru/encyclopedia/ Далее читайте: Философы, любители мудрости (биографический справочник). Литература: Рожанский И.Д. Анаксагор. У истоков античной науки. М., 1972; Он же. Аннаксагор. М., 1983; Таннери П. Первые шаги древне-греческой науки. СПб., 1902, Гл.12; Schofield М. An Essay on Anaxagoras. Camb.-N. Y., 1980. Guthrie W. K.C. A History of Greek Philosophy, v. 2, Camb., 1971; Sider D. The Fragments of Anaxagoras, Meisenheim am Glan. 1981; Furth M. A. «Philosophical Hero»? Anaxagoras and the Eleatics. — «Oxford Studies in Ancient Philosophy», 9, 1991, p. 95-129; Mansfeld J. The Chronology of Anaxagoras Athenian Period and the Date of his Trial. - «Mnemosyne», 32,1979, p. 39-60; 1980, 33, p. 17-95. |
АНАКСАГОР
http://centant.spbu.ru/sno/lib/asmus/2-4.htm
Приступая к рассмотрению философской и научной деятельности Анаксагора, мы впервые оказываемся на почве Греции в собственном смысле слова. До сих пор мы последовательно рассматривали философские и научные учения, возникшие либо на крайнем востоке греческого мира, в городах Малоазийского побережья, либо на крайнем западе — в греческих городах Южной Италии (Великой Греции) и острова Сицилия. Анаксагор — первый греческий философ, деятельность которого в зрелые годы протекала в Афинах. Однако и он выходец с Востока, уроженец Клазомен в Малой Азии. Чем было обусловлено возникновение нового очага философии и философского развития в Афинах? Исторические предпосылки В начале 5 в. до н. э. Афины из сравнительно отсталого земледельческого государства превращаются в мощную торговую и промышленную державу, подчиняют своему влиянию ряд греческих городов-государств («полисов»). Произошло это после того, как, возглавив борьбу греков против персов, Афины в союзе 75 с другими полисами отразили грозное персидское нашествие. Победа, одержанная греческими городами-государствами под главенством Афин, поставила Афины в чрезвычайно выгодное положение. Афины добились впоследствии перенесения в свой город союзной казны. Огромные средства, отчислявшиеся отдельными греческими государствами на общесоюзные дела, порой использовались правителями Афин не только по назначению, но и для расширения и развития могущества и процветания самих Афин. Развитие рабовладельческой промышленности, развитие морской торговли, экономические связи с городами в бассейне Средиземного моря способствовали быстрому и значительному возвышению Афин. Одновременно с этим в Афинах произошли значительные изменения и в политической жизни. На смену так называемой тирании, которая была промежуточной формой власти — на переходе от господства аристократии к господству демоса, — пришла власть рабовладельческой демократии. Как и во всем античном мире, демократия эта имела узкую социальную базу. Это была демократия только для свободных, т. е. для меньшинства, властвовавшего над большинством. Она не распространялась на рабов, лишенных всех политических и гражданских прав. Быстро возвысившись экономически и политически, Афины одновременно стали и крупным культурным центром. Город обстроился прекрасными храмами, зданиями общественного назначения, такими, например, как театр. В Афинах работают или на время сюда приезжают из других греческих городов выдающиеся дипломаты, деятели культуры и искусства, архитекторы, скульпторы, живописцы. Часть выступающих здесь деятелей — коренные афиняне. Один за другим в Афинах появляются великие трагики 5 в. до н. э. — участник борьбы против персов Эсхил, Софокл, Еврипид, великий комический поэт Аристофан. Среди мастеров искусства выдвинулся Фидий, автор знаменитейших в древности скульптурных изображений. Жизнь и деятельность Анаксагор действовал в Афинах в эпоху, когда руководителем афинской общественной и культурной жизни стал знаменитый государственный деятель Перикл. Анаксагор был родом из малоазийского города. 76 Клазомен. Здесь, в Ионии, на родине древнегреческого материализма, молодой тогда Анаксагор усвоил некоторые философские и научные взгляды Анаксимена Милетского. Впоследствии он переселился из Ионии в Афины. Годы его рождения и смерти определяются довольно надежным образом. Аполлодор, которому мы обязаны некоторыми сведениями по хронологии, касающимися многих деятелей древнегреческой культуры, указывает в своих «Хрониках», что Анаксагор родился в 70-ю Олимпиаду (промежуток времени между 500 и 497 гг. до н. э.), умер он в 428 г. до н. э. Преподаванием философии в Афинах и философскими исследованиями он занимался с 456 г. до н. э. Впрочем, сведения относительно года начала его деятельности в различных источниках не совпадают между собой. В философском учении Анаксагора есть черты, сближающие его с предшествовавшим ему материализмом, и есть черта совершенно новая. Эта черта — утверждение Анаксагора, будто существующий мировой строй образовался и продолжает образовываться деятельностью «ума», который приводит в порядок первоначально беспорядочные, хаотически смешанные материальные частицы. Если бы Анаксагор под своим «умом» понимал бестелесное, чисто духовное начало, то его учение походило бы на возникшее в XVII в. учение Декарта, который предполагал в природе существование двух совершенно различных, не имеющих между собой ничего общего начал, или субстанций — субстанции телесной, протяженной, с одной стороны, и субстанции духовной, мыслящей — с другой. Тогда в Анаксагоре следовало бы видеть одного из родоначальников древнегреческого идеализма. Есть, однако, веские основания полагать, что, вводя «ум» в качестве движущей силы и начала, упорядочивающего первоначальный хаос, Анаксагор понимал под «умом» не столько духовное, мыслящее начало, сколько материальную — механическую — движущую силу. Как все ранние греческие мыслители, Анаксагор был не только философом, но и научным исследователем. Круг научных вопросов, которыми он занимался, был очень широк. Видное место среди них занимали вопросы математики. Об этом свидетельствует крупный мате- 77 матик и философ афинской школы неоплатоников Прокл (V в. н. э.). В комментариях к «Началам Эвклида» он сообщает, что после. Пифагора многими вопросами геометрии занимался Анаксагор Клазоменский [70; 37, т. III, с. 125]. Наряду с математикой внимание Анаксагора привлекали вопросы астрономии и метеорологии. По сообщению Плиния [66а, р. 149 55; 37, т. III, с. 125], Анаксагор прославился среди греков тем, что в 467 г. «предсказал вследствие знания науки о небе» [там же] падение большого камня с неба. Плиний говорит, что явление это действительно произошло и наблюдалось во Фракии недалеко от Эгоспотамоса. Каким образом мог Анаксагор «предсказать» падение большого метеорита? В настоящее время известно, что в некоторые числа некоторых месяцев года наблюдается более обильное, чем в обычное время, возгорание метеоритов, влетающих в верхние слои земной атмосферы (явление «падающих звезд»). Это происходит, когда Земля в своем движении по орбите вокруг Солнца встречается с потоком метеоритов. Таких потоков известно несколько: так называемые персеиды, Леониды, аквариды и т. д. Но если можно предвидеть, что в известное время года будет наблюдаться много «падающих звезд», то каким образом предвидеть, что среди метеоритов, которые влетят в атмосферу, окажется метеорит настолько большой, что он достигнет поверхности Земли, не успев превратиться в газ — в виде большого камня или глыбы? Возможностью такого предвидения не располагает даже современная наука, тем более невозможно оно было для Анаксагора. Рассказ Плиния интересен не своей достоверностью (или, лучше сказать, своей совершенной недостоверностью): он интересен как свидетельство огромного авторитета, которым пользовались астрономические и физические исследования Анаксагора. Исследования эти привели Анаксагора к выводам, вступившим в противоречие с религиозными представлениями о божественной природе небесных светил. Согласно Анаксагору, светила — вовсе не божества, а глыбы или скалы, оторвавшиеся от Земли и раскалившиеся вследствие быстрого движения в воздухе. 78 Осуждение Анаксагора Учение это вызвало против Анаксагора гнев некоторой части деятелей афинской демократии. Анаксагор был обвинен в религиозном нечестии и привлечен к суду. Процесс закончился осуждением и изгнанием философа из Афин. Анаксагор переселился в Лампсак, основал там школу и вскоре умер. Впрочем, не только руководители афинской демократии отрицательно относились к естественнонаучным исследованиям, особенно к тем, которые шли вразрез с религиозными представлениями. Среди самих философов была группа людей, не понимавших всего значения этих учений. Пример тому — оценка астрономического учения Анаксагора у Ксенофонта, знаменитого афинского писателя, ученика философа Сократа, публициста, экономиста, историка. В 7-й главе 4-й книги своих «Воспоминаний о Сократе» Ксенофонт пишет: «Вообще он (Сократ. — В. А.) не советовал заниматься изучением небесных явлений, как бог производит каждое из них: этого, думал он, людям не удастся постигнуть... к тому же рискует сойти с ума тот, кто занят такими изысканиями, точно так же, как сошел с ума Анаксагор, очень гордившийся своим объяснением действий богов. Так, — продолжает Ксенофонт, — Анаксагор говорил, что огонь и солнце — одно и то же, но он упустил из виду, что на огонь люди легко смотрят, а на солнце не могут глядеть; что от солнечного света люди имеют более темный цвет кожи. а от огня нет» [25, с. 175]. Такими жалкими аргументами Ксенофонт пытается опровергнуть гениальную для того времени догадку Анаксагора об огненной природе Солнца и его учение о том, что Солнце — физическое тело, а не божественное существо. В отношении к Анаксагору афинских деятелей нет ничего неожиданного. Хотя в сравнении с предшествующими политическими формами политический строй афинской рабовладельческой демократии был в целом прогрессивным, он все же страдал, с современной точки зрения, огромными недостатками. Рабовладельческая демократия, как мы уже отметили, имела узкую социальную базу. Это была демократия только для рабовладельцев» только для свободных. С другой стороны, в вопросах философии, науки, религии многие деятели афинской 79 демократии были малокультурны и находились во власти религиозных предрассудков. Они в большинстве своем недоброжелательно относились к свободному научному исследованию вопросов астрономии. В их глазах Анаксагор был опасный для религии нечестивец и вольнодумец. Однако главная причина враждебного отношения к Анаксагору была все же не в этом. Процесс против Анаксагора был прежде всего, если можно так выразиться, не отвлеченно идеологический, а политический. Анаксагор был одним из ближайших к Периклу друзей и деятелей его круга. Он оказал влияние на образ мыслей Перикла. В биографии Перикла Плутарх рассказывает даже, что Анаксагор «больше всего сблизился с Периклом, больше всего придал вес его речам и серьезный характер его выступлениям перед народом» [39, с. 81]. В Афинах существовала не только партия друзей Перикла, но и партия его политических врагов. Так как Перикл был чрезвычайно популярен, то его противники не решались прямо направлять свои политические удары против знаменитого вождя афинского демоса. Их тактика состояла в том, чтобы последовательно наносить политические удары людям из ближайшего окружения Перикла; скомпрометировав их, они надеялись набросить тень на Перикла. Одним из первых привлек их внимание Анаксагор, позиции которого казались весьма уязвимыми вследствие распространявшегося им и противоречившего религии учения о физической природе и естестве небесных светил. Ряд античных авторов в полном согласии между собой сообщают, что именно астрономические взгляды Анаксагора оказались поводом для привлечения его к суду. Так, у одного из доксографов читаем: «Между тем как афиняне признавали солнце богом, он [Анаксагор] учил, что оно — огненный жернов. За это они присудили его к смерти» [37, т. III, с. 128]. Сохранились сведения, что сочинения Анаксагора, а которых излагались его воззрения на природу, были запрещены. У Плутарха об этом читаем: «Анаксагор, который первым написал и самое мудрое и самое смелое сочинение о свете и тени луны, не был еще тогда знаменитым мужем древности, а сочинение его не пользовалось популярностью; оно было запрещено и ходило лишь среди немногих, причем принимались меры предосторожности и брались клятвы верности» [39, с. 119]. 80 Из сообщений Диогена видно, что у древних были различные представления и различные сведения о процессе Анаксагора. Согласно рассказу Диогена, один из древних писателей говорил, что Анаксагор был обвинен Клеоном в безбожии за учение, будто Солнце — огненная масса. Но так как в защиту Анаксагора выступил сам Перикл, бывший ученик Анаксагора, то, по этому сообщению, Анаксагор был приговорен только к штрафу и к изгнанию из Афин. И тот же Диоген рассказывает, будто другой автор сообщает, что обвинение против Анаксагора было возбуждено Фукидидом,* политическим противником Перикла, и что Фукидид обвинил Анаксагора не только в безбожии, но пытался придать своему обвинению также и политическую окраску, обличая философа в сочувствии персам. (В то время в Греции существовала партия, придерживавшаяся в политических вопросах проперсидской ориентации.) Это было тяжелое политическое обвинение. Тот же писатель даже сообщает, будто Анаксагор был заочно приговорен к смертной казни [53, lib. III, с. III, p. IX]. Уже около начала Пелопоннесской войны между Афинами и Спартой Диопиф внес предложение считать государственными преступниками тех, кто не почитает богов по установленному обычаю или кто научным образом объясняет небесные явления. Плутарх сообщает, что это предложение было направлено против Перикла, так как имело в виду обвинение Анаксагора. Анаксагор — яркий представитель того взгляда на науку и философию, который становится типичным для греческих мыслителей во времена развития зрелой формы рабовладельческого общественно-политического строя. Отделение умственного труда от физического, бывшее результатом рабовладельческого способа производства и рабовладельческих отношений, привело в конечном счете к чисто созерцательному пониманию задач знания и в особенности знания философского. Ряд древних авторов, согласных между собой в информации об Анаксагоре, утверждают, что этот философ целью философской жизни считал теорию, созерцание. «Аиаксагор Клазоменский говорит, что целью познания * Имеется в виду не знаменитый историк Фукидид, а аттический государственный деятель, вождь аристократической партии, носивший также имя Фукидида. 81 является теоретическое познание и проистекающая от него свобода» [37, т. III, с. 130]. Еще более выразительно свидетельство Аристотеля: в своей «Этике Никомаха» он рассказывает, что «Анаксагора, Фалеса и им подобных называют мудрецами, а не практиками» [Eth. Nic., VI, 7, 1141 в 3; 47, с. 113]. Несомненно, Аристотель допускает здесь историческую неточность. Современную ему и в особенности свойственную ему самому точку зрения он переносит в далекое прошлое; он распространяет на Фалеса взгляд» который, по-видимому, действительно был характерен для Анаксагора, но который не был еще возможен во времена Фалеса: первые греческие философы, жившие в Милете в эпоху еще не достигших зрелости рабовладельческих отношений и еще не зашедшего далеко отделения труда умственного от физического, не столь резко противопоставляли теорию практике, мышление и созерцание — действию. Фалес, как мы видели, соединял широкий размах и глубину теоретической пытливости с энергичной и многосторонней практической деятельностью — политической, технической, инженерной и т. д. Аристотель не только сообщает, что Анаксагора, Фалеса и подобных им называют мудрецами, а не практиками, но также объясняет, почему их так называют:«Ибо видят, что они не нанимают собственной выгоды; про их знание говорят, что оно «чрезычайно» и «удивительно», «тяжело» и «демонично», но бесполезно, так как они не доискиваются того, что составляет благо людей [Eth. Nic., V, 17, 1141 в 3; 15, с. 113]. А в другом своем этическом трактате — в «Этике Эвдема» — Аристотель сообщает: «Рассказывают, что когда кто-то, находившийся в... тяжелом положении, спросил Анаксагора, ради чего лучше родиться, чем не родиться, последний сказал: «... чтобы созерцать небо и устройство всего космоса» [Eth. Eud., 14, 1215 в 9; 37, т. III, с. 130]. Может быть, отголосок этого взгляда Анаксагора — 910-й фрагмент не дошедшей до нас трагедии афинского поэта Еврипида, бывшего, по некоторым сообщениям, учеником Анаксагора. В нем мы читаем следующее: «Кто, счастливец, изучил историю, не устремляя всего внимания ни на несчастия граждан, ни на несправедливые деяния, но замечал [лишь] неувядающий порядок бессмертной природы» [37, т. III, с. 130]. 82 Учение о гомеомериях Впрочем, вряд ли созерцательный подход к задачам знания мог достигнуть у Анаксагора полного отделения теории от практики. Возникшая из потребности решения практических задач, греческая наука даже во времена восторжествовавшего созерцательного понимания знания сохраняла еще следы своей первоначальной связи с практикой. У Анаксагора эта связь может быть ясно прослежена на его математических. исследованиях. По всем имеющимся данным, Анаксагор был выдающимся математиком и посвящал этой науке много упорного и увлеченного труда. Даже находясь во время своего процесса в тюрьме, он занимался там проблемой квадратуры круга. Но в то же время теоретические исследования Анаксагора имели в виду и практическое применение добытых в теории результатов. Сохранились сведения о том, что Анаксагор разрабатывал вопросы перспективы в их приложении к технике театральных постановок. В это время в Греции блестящее развитие получает искусство трагедии и комедии. Вводятся на сцене декорации, и в связи с этим возникает вопрос об условиях перспективы, необходимых для достижения оптической иллюзии реальности. Анаксагор трудился над вопросами перспективы именно в этом аспекте. И все же в целом взгляд Анаксагора на задачи знания созерцательный. Предмет его созерцательного постижения — космос, мировой строй, природа, человек как существо природы. Исходное положение его учения то же, что и у Эмпедокла. Анаксагор стоит на почве введенного элейцами положения, согласно которому истинное бытие не может ни возникать, ни погибать. Как Эмпедокл и как элейцы, он критикует все теории генезиса, принимающие реальность, действительность возникновения и гибели. Но, по Анаксагору, возникновение и гибель — только иллюзия. В действительности то, что люди называют возникновением и гибелью, — только соединение и разделение невозникающих и непогибающих частиц вещества. Соответствующий текст Анаксагора цитирует Симплиций: «Анаксагор сказал: [Термины] «возникновение» и «гибель» неправильно употребляют эллины. Ибо [на самом деле} ни одна вещь ни возникает, ни уничтожается, но [каждая] составляется из смешения 83 существующих вещей или выделяется из них. Таким образом правильным было бы говорить, — поясняет Анаксагор, — вместо «возникать» — «смешиваться» и вместо «погибать» — «разделяться» [37, т. Ill, с. 158 — 159]. Но, как и Эмпедокл, Анаксагор не просто повторяет заимствованный у элейцев тезис о невозможности порождения и уничтожения бытия. Анаксагор, как и Эмпедокл, возражает против элейской метафизики. Он доказывает и реальность множества, и реальность движения. Однако в отличие от Эмпедокла, который допускал существование четырех физических элементов и двух движущих сил, Анаксагор предполагает, что число материальных элементов бесконечно, а движущая сила только одна. Элементы Анаксагора — не четыре стихии, или «корня», Эмпедокла — огонь, воздух, вода, земля. Элементы Анаксагора — бесконечные числом частицы вещества. Сохранился текст самого Анаксагора, в котором эта его мысль выражена сжато, но вполне ясно: «Вместе все вещи были, — говорит Анаксагор, — бесконечные и по множеству и по малости» *. О том же говорит в 3-й главе 1-й книги «Метафизики» Аристотель: «Анаксагор из Клазомен... утверждает, что начала не ограничены по числу: по его словам почти все предметы... возникают и уничтожаются именно таким путем — только через соединение и разделение, а иначе не возникают и не уничтожаются, но пребывают вечно» [Met, I, 3, 984а; 7, с. 24]. В другом сочинении («О небе») Аристотель подчеркивает важное различие по вопросу о количестве материальных начал между Анаксагором и Эмпедоклом. «Анаксагор же дает учение об элементах, — пишет Аристотель, — противоположное Эмпедоклу. А именно последний говорит, что огонь и стоящие с ним в одном ряду воздух, вода, земля — ...элементы тел и что все состоит из них. Анаксагор же [говорит] противоположное [этому]. А именно элементы — подобочастные». Элементы Анаксагора Аристотель характеризовал прилагательным «подобочастные», т. е. как тела, в которых частицы подобны и другим частицам целого и самому целому. * Текст дошел в передаче Симплиция. От него же мы узнаем, что приведенная фраза находилась в начале 1-й книги «Физики» Анаксагора [37, т. III, с. 153]. 84 Разъяснение смысла термина дает Аэций: Анаксагору Клазоменскому, пишет Аэций, «казалось в высшей степени непонятным, каким образом что-нибудь может возникнуть из небытия или уничтожиться в небытие. Действительно, мы принимаем пищу простую и однородную — хлеб и воду — и ею питается волос, жила, артерия, мясо, мускулы, кости и остальные части [тела]. Итак, если это происходит [таким образом], то должно согласиться с тем, что в принимаемой [нами] пище находится все существующее и что увеличение всего происходит за счет уже сущего. И в нашей пище находятся частицы — производители крови, мускулов, костей и всего прочего. Эти частицы могут быть в ней усмотрены только разумом. Ведь не следует все возводить к ощущению, которое нам показывает, что хлеб и вода производят все это, но должно знать, что в них находятся разумом созерцаемые частицы. И вот по причине того, что части, заключающиеся в пище, подобны производимым ими вещам, он назвал их гомеомериями (подобочастными) и признал их началами сущего» [55. с. 279; 37, т. Ill, с. 136]. Сходным образом раскрывает смысл термина «подобочастные» и Аристотель. «Привожу для примера, — поясняет он, — мясо, кость и любую из вещей в этом роде; воздух же и огонь... — смеси этих и всех прочих семян» [De caelo, 3, 302а 28]. Сам Анаксагор называл свои частицы не «подобочастными» и не «корнями всех вещей», как Эмпедокл, а «семенами». Эмпедокл, как было показано, развил не только учение о четырех материальных элементах, но также и учение о силах, приводящих элементы в движение. Так же поступает и Анаксагор. Он различает частицы вещества («семена») или «подобочастные», по терминологии Аристотеля, с одной стороны, и движущую силу, производящую их сближение или разделение, — с другой. Движущую силу он называет «умом». В характеристике анаксагоровской теории элементов, опирающейся на недошедшее сочинение Теофраста, Симплиций показывает, каким образом Анаксагор соединил свое учение о материальных элементах (о «семенах») с учением о движущей силе (об «уме»). «Анаксагор Клазоменский, — рассказывает Симплиций, — познакомившийся с философией Анаксимена, первый [коренным образом] изменил мнения о началах, [аимен- 85 но] он восполнил недостающую причину и телесные [начала] признал бесконечными» [Phys., 27, 2; 55, с. 478; 37. т. III, с. 132]. Учение это оригинально. Все предшественники Анаксагора полагали, что число начал конечно. Первые греческие философы (милетские материалисты) полагали, что существует только одно основное начало, и таким началом считали: Фалес — воду, Гераклит — огонь, Анаксимандр — беспредельное, Анаксимен — воздух, Ксенофан — землю. У Эмпедокла число материальных начал конечно (четыре): огонь, воздух, вода и земля. Анаксагор первый вводит понятие о бесконечном множестве материальных элементарных частиц. По-видимому, понятие «гомеомерий» («семян») представлялось трудным для понимания. Над разъяснением его трудились комментаторы поздней античности. Симплиций разъясняет, что идея «семян» выражается формулой самого Анаксагора: «Все заключается во всем» [Phys., 272; 55, с. 478; 37, т. III, с. 132]. Это значит, что все качества, существующие в самых различных веществах физического мира, имеются и в каждом отдельном кусочке, или .элементе, вещества. Но каждая вещь качественно характеризуется для нашего восприятия этой вещи только тем, что в ней преобладает. «Так, — продолжает Симплиций, — золотом, по учению Анаксагора, кажется нам то, в чем много золотого, хотя в нем есть все. По крайней мере, Анаксагор говорит: «Во всем есть часть всего», и «чего [в вещи] больше всего, тем каждая отдельная вещь наиболее кажется и казалась» [там же]. Современников Анаксагора и последующих философов особенно поразил двоякий смысл, в котором он говорит о бесконечности «семян», или материальных частиц. Анаксагор говорит, что не только смесь частиц должна быть бесконечна по числу самих частиц. Кроме того, он говорит, что и каждая отдельная частица («гомеомерия») подобна целому, т. е. заключает в себе все существующее, все его качества и в этом смысле скрываете себе бесконечность. Таким образом, сущее, так характеризует Симплиций учение Анаксагора, — «не просто бесконечно, но бесконечно бесконечно» [37, т. III, с. 135]. «К этой мысли, — так поясняет Симплиций, — Анаксагор пришел, исходя из предположения, что ничто 86 не возникает из небытия и все питается подобным» [там же]. В основе гипотезы Анаксагора, по-видимому, лежали биологические и физиологические наблюдения, которые были распространены Анаксагором на всю природу в целом, в том числе и на природу неорганическую. Уже в приведенных нами выше отрывках Анаксагор отмечал, что организмы, поглощая различные виды пищи, перерабатывают их в себе в совершенно другие вещества. В результате хлеб, молоко, вода, вино, мясо, плоды, поедаемые животными и человеком, превращаются в его теле в мускулы, кости, ногти, волосы и т. д. По догадке Анаксагора, этого не могло бы быть, если бы в каждой частице каждого вида пищи не заключались бы свойства мускулов, костей, ногтей, волос и т. д. Распространив эту — первоначально физиологическую — гипотезу и на всю природу в целом, Анаксагор пришел к своей физической теории бесконечного множества «семян», или «подобочастных» элементов. Новой и значительной мыслью Анаксагора была идея, согласно которой в природе нет ни абсолютного максимума, ни абсолютного минимума. Анаксагор утверждает, с одной стороны, что вселенная продолжает увеличиваться. Движущая сила («ум»), которая первоначально простирала свое действие на очень небольшую область, приводя в порядок внутри этой области хаотическое смешение «семян», продолжает распространять свое действие на все большую и большую часть вселенной. Таким образом, устанавливаемый «умом» порядок, неограниченно распространяясь, приводит к тому, что вселенная беспредельно увеличивается в своих размерах. С другой стороны, каждая отдельная частица («гомеомерия») допускает возможность беспредельного деления. В ней нельзя указать на предел делимости. «Семена» Анаксагора — это неделимые атомы позднейших греческих атомистов — Левкиппа, Демокрита, Эпикура. Не существует никакого предела делимости для каждой «гомеомерии» и не существует никакого предела возрастания для той области вселенной, внутри которой движущая сила («ум») устанавливает порядок в хаосе первоначальных элементарных частиц. |
Сам Анаксагор говорил: «И в малом ведь нет наименьшего, но везде есть меньшее. Ибо бытие не может разрешиться в небытие. Но и в отношении к большему
87 всегда есть большее. И оно равно малому по количеству. Сама же по себе каждая [вещь] и велика и мала» [Phys., 164, 16; 37, т. III. с. 153]. «Ум» Анаксагора До сих пор, говоря об анаксагоровском «уме», мы видели, что этот «ум» выступает лишь в качестве движущей силы. Но не есть ли он у Анаксагора и нечто сверх этого? Может быть, «ум» Анаксагора есть не только механическая движущая сила, но вместе с тем и сила духовная? Основанием для ответа на этот вопрос должен быть данный им ответ на другой вопрос: является ли движущая деятельность «ума (nouV)» только причинной или целесообразной? Прежде всего несомненно, что «ум» Анаксагора — движущая сила, участвующая в процессе образования мира. Диоген приводит из Анаксагора место, где говорится: «Все вещи были вместе: затем пришел ум и привел их в порядок» [37, т. III, с. 121]. И далее Диоген, со слов Тимона, передает, что «ум» Анаксагора, «вдруг начав действовать, связал воедино все, находившееся ранее в беспорядке» [там же]. И все же остается вопрос: было ли это участие «ума» в образовании мира действием целенаправленным, сознательным? В характеристиках «ума», которые находим у самого Анаксагора, его мысль колеблется между взглядом на «ум» как на всего лишь механическую причину отделения друг от друга первоначально перемешанных частиц и взглядом на «ум» как на разумную сознающую и даже «знающую» целесообразно действующую силу. Сохранился большой отрывок из сочинения самого Анаксагора, в котором колебание между этими двумя взглядами выражено с полной очевидностью. «Остальные [вещи], — говорит Анаксагор, — имеют в себе часть всего, ум же — бесконечен, самодержавен и не смешан ни с одной вещью, но только он один существует сам по себе. Ибо, если бы он не существовал сам по себе, но был бы смешан с чем-нибудь другим, то он участвовал бы во всех вещах, если бы был смешан [хотя бы] с какой-либо [одной вещью]. Эта примесь мешала бы ему, так что он не мог бы ни одной вещью править столь [хорошо], как [теперь, когда] он существует отдельно сам по себе. И действительно, он — тончайшая и чистейшая из всех вещей; он обладает 88 совершенным знанием обо всем и имеет величайшую силу. И над всем, что только имеет душу, как над большим, так и над меньшим, господствует ум. И над всеобщим вращением господствует ум, от которого это круговое движение и получило начало... И все, что смешивалось, отделялось и разделялось, знал ум. Как должно было быть в будущем, как [раньше] было, [чего ныне уже нет], и как в настоящее время есть, порядок всего этого определил ум. Он [установил] также это круговое движение, которое совершают ныне звезды, Солнце, Луна и отделяющиеся воздух и эфир. Само это вращение производит отделение [их]. Отделяется от редкого плотное, от холодного теплое, от темного светлое и от влажного сухое... Вполне же ничто, кроме ума, ни отделяется, ни выделяется из другого. Ум же всякий — как больший, так и меньший, одинаков» [Phys., 164, 24; 37, т. Ill, с. 156]. Совершенно очевидно, что в этом тексте «ум» одновременно характеризуется и как сознательная, целесообразно действующая духовная сила (он обладает «величайшим знанием», «определил порядок всего») и как чисто механическая сила (отделение воздуха и эфира, отделение редкого от плотного и т. д. производится «самим вращением»). Какое из двух понимании «ума» существенно для Анаксагора? Вопрос неясен, так как информация недостаточна, а тексты противоречат друг другу. Уже Аристотель в сочинении «О душе» говорит, что для него, Аристотеля, учение Анаксагора об отношении ума к душе представляется неясным [De anima, 12, 404а 25; 9, с. 10]. Во многих местах Анаксагор признает «ум» источником красоты и обоснованности. В другом месте он отождествляет ум с душой и утверждает, будто ум присущ всем животным: как малым, так и большим, как благородным, так и низким. Все же Аристотель догадывается, будто Анаксагор считает душу по сути отличной от «ума», «уму» же он, по Аристотелю, «приписывает оба качества: и познание и движение» [De anima, 12, 405а; 9, с. 12]. Характеризуя философию Анаксагора в целом, Аристотель оценивает ее чрезвычайно высоко. Примечательна мотивировка этой оценки. Аристотель ценит Анаксагора за то, что он рассматривает «ум» как причину или 89 основу мирового порядка. В 3-й главе 1-й книги «Метафизики» Аристотель говорит по этому поводу: «...тот, кто сказал, что разум находится, подобно тому как в живых существах, так же и в природе, и что это он — виновник благоустройства мира и всего мирового порядка, этот человек представился словно трезвым по сравнению с пустословием тех, кто выступал раньше. Явным образом, как мы знаем, взялся за такие объяснения Анаксагор» [Met., I, 3, 984 в 15; 7, с. 25]. Предшественником Анаксагора Аристотель называет его соотечественника — малоизвестного Гермотима. Совершенно очевидно, что Аристотель оценивает учение Анаксагора со своей точки зрения. Для него бог — это «мышление о мышлении» или ум, мыслящий собственную деятельность мышления. Поэтому Аристотель стремился вычитать у Анаксагора понятие об уме, близкое к тому, которое было свойственно самому Аристотелю. Но был ли «ум» Анаксагора действительно таковым? Сам Аристотель (в 4-й главе 1-й книги «Метафизики») признает, что, строго говоря, Анаксагор воспользовался своим «умом» при объяснении возникновения мироздания как неким «богом из машины (deus ex machina)».* Другими словами, Аристотель хочет сказать, что, в сущности, у Анаксагора «ум» выступает в виде извне привлекаемого объяснения: «Когда у него, Анаксагора, явится затруднение, в силу какой причины то или другое имеет необходимое бытие, тогда он его привлекает, во всех же остальных случаях он все что угодно выставляет причиною происходящих вещей, но только не ум» [Met., I, 4, 985а 18; 7, с. 25 — 26]. Это место замечательно. Оно верно раскрывает общую тенденцию философии и физики Анаксагора. Эти философия и физика стремились ограничиться только естественными — физическими и механическими — объяснениями явлений природы. Только там, где Анаксагору недоставало данных, для того чтобы развить чисто физическое и чисто механическое объяснение, у него на сцене в качестве замены объяснения является «ум». * Греческие драматурги, когда им трудно было естественно развязать драматургический конфликт, иногда вводили для его разрешения в конце трагедии бога. Внезапно явившись на театральной машине, бог своим вмешательством резко направлял драматургическое развитие к тому его исходу, который соответствовал плану или идейному замыслу писателя. Отсюда выражение: «Deus ex machina» — «Бог из машины» (лат)». 90 Мы убедились, что приведенная выше характеристика ума, развитая самим Анаксагором, содержит если не прямое противоречие, то по меньшей мере внутреннюю неясность: Анаксагор склонен одновременно рассматривать свой «ум» и как чисто материальную — движущую механическую — силу и как некую духовную — сознающую свои цели и даже познающую — силу. Каким же образом в учении Анаксагора совмещались оба эти определения «ума»? Яркий свет на этот вопрос проливает рассказ об Анаксагоре, сообщаемый Платоном — крупнейшим греческим идеалистом первой половины 4 в. до н. э. В диалоге «Федон» Платон рассказывает устами выведенного в этом диалоге Сократа о впечатлении, которое вынес Сократ, ознакомившись с сочинениями Анаксагора. В ходе беседы с учениками Сократ рассказывает им следующее: «Однажды я слышал, как некто читал книгу, написанную, по его словам, Анаксагором. Когда он дошел до места, где у Анаксагора говорится, что «ум» устраивает все и есть причина всего сущего, я, — говорит Сократ, — пришел в восторг от этой причины и думал: как превосходно, что ум есть причина всего. Я радовался, думая, что нашел в Анаксагоре наставника, который научит меня причинам всего сущего и тем удовлетворит потребности моего ума. Во-первых, он скажет мне, плоская или круглая Земля и почему она такова, объяснив, что в этом отношении есть наилучшее, и показав, почему для Земли лучше иметь такой-то вид... С великим рвением, — продолжает Сократ, — взялся я за его книги и прочел их с большою поспешностью, чтобы поскорее узнать, что наилучшее и что наихудшее. Но эти надежды, друг мой, рассеялись, когда во время чтения я увидел, что он не прибегает к уму и не пользуется известными причинами для объяснения правильности расположения частностей, но указывает на воздух, эфир, воду и на множество других разного рода нелепостей, как на причину всего сущего. Он мне представляется похожим на того человека, который стал бы утверждать, что все поступки Сократа — продукт его ума, а затем, желая определить причину каждого отдельного поступка, он сказал бы, что я сижу теперь здесь потому, во-первых, что мое тело состоит из костей и нервов, что кости тверды и отделены друг от друга промежутками» [Phaedon, 97B]. 91 Не стану цитировать весь отрывок. Основная идея его совершенно ясна. Сократ надеялся, что в сочинениях Анаксагора он найдет теорию, объясняющую целесообразное устройство мира, т. е. такую теорию, которая не только объясняла бы, почему возникла каждая вещь, но и то, для какой цели она возникла и какую роль в этом ее целесообразном возникновении играл ум. Но вместо этого учения о целесообразном устройстве мира посредством деятельности ума Сократ нашел в книгах Анаксагора только учение о причинном механизме возникновения; «ум» выступает у Анаксагора только как причинная механическая сила, а не как сила разумная, целесообразная, направляющая все вещи в мире к наилучшему совершеннейшему порядку. Таким образом, хотя Анаксагор ввел в качестве движущей силы «ум» и даже отделил этот «ум» от всех материальных элементов как начало простое, обособленное от всего и беспримесное и даже приписал своему «уму» совершенное знание обо всем, тем не менее в итоге Анаксагор понимает свой ум скорее как чисто механическую движущую силу. С другой стороны, даже в этой своей механической функции «ум» оказывается необходимым только там, где Анаксагору не хватает других, чисто физических средств объяснения. Если это так, то мы можем вывести заключение, что считать Анаксагора идеалистом лишь ввиду его учения об «уме» нет достаточных оснований. Во всяком случае преобладающая тенденция учения Анаксагора материалистическая. Но в это материалистическое учение вторгается гипотеза о движущей силе, наделенной некоторыми свойствами духа. Космология Мы ограничимся лишь сжатой, но содержательной характеристикой учения Анаксагора о мироздании у Ипполита, раннего христианского писателя. В очерке Ипполита, почерпнутом из очень надежного источника — из Теофраста, знатока физических и философских учений ранних греческих философов, мы читаем: «После него [Анаксимена] является Анаксагор Клазоменский. Он высказал [учение], что начало вселенной — ум и материя, ум — [начало] производящее, материя — [начало] страдательное» [55, с. 561; 37, т. III, с. 133]. Теофраст явно понимает учение Анаксагора как дуалистическое: «Дело в том, что когда все было вместе, 92 вмешался [по Анаксагору] ум, который, разделив, привел [все] в порядок. Материальных же начал [по мнению Анаксагора] бесконечное [число], причем те из них, которые более малы, он называет бесконечными. Все [вещи] участвуют в движении, причиной которого является ум; [благодаря этому движению} подобные [вещи] соединились. И небесный порядок установлен круговым движением. Плотное, влажное, темное, холодное и [вообще] все тяжелое собралось в середине; из затвердения их возникла земля. Противоположное же им — теплое, светлое, сухое и легкое — устремилось в верхнюю часть эфира. Земля же имеет плоскую форму и пребывает в воздухе по причине [своей] величины, [во-вторых] вследствие того, что нет вовсе пустоты и [наконец] ибо воздух, обладая весьма большой силой, в состоянии носить держащуюся на нем Землю» [там же]. Мы видим здесь у Анаксагора явное возвращение к гипотезе его учителя Анаксимена. Именно Анаксимен учил о том,, что светила, в том числе Земля, плоские и что поддерживаются они воздухом, в котором парят, наподобие того, как осенью иногда парят листья, слетевшие с деревьев. Очевидно, Анаксагор не только формально был учеником Анаксимена, но по крайней мере в своем астрономическом и физическом учении усвоил некоторые его воззрения. «Из находящихся на земле вод море состоит отчасти из осевших испарений, отчасти из [воды], стекшей [в него] из рек. Реки же существуют от дождей и от вод, находящихся в земле. Ибо в земле имеются полые места, в которых заключается вода» [55, с. 561; 37, т. III, с. 133]. Какие точные геофизические наблюдения и догадки! Особенно замечательно предположение Анаксагора по поводу разливов реки Нила: Нил летом делается полноводным, так как в него стекают воды снегов, лежащих в Эфиопии на юге [см. там же]. Еще замечательнее уже отчасти упомянутая в связи с судебным процессом Анаксагора его астрофизическая гипотеза. По Анаксагору, «Солнце, Луна и все звезды — ...горячие камни, охваченные круговращением эфира. Ниже звезд находятся некоторые тела, невидимые для нас, которые совершают круговые движения вместе с Солнцем и Луной. Теплота же звезд не воспринимается 93 вследствие дальности расстояния Земли [от них]» [там же, с. 562; с. 133 — 134]. Здесь гениальна не только мысль о том, что светила — физические тела. Не менее гениальна мысль, что звезды раскалены, излучают свет и тепло, если же мы непосредственно не испытываем от них этой теплоты» то только за дальностью расстояния. Однако истина тут же смешивается и с заблуждением. Анаксагор ошибочно думает, будто вторая причина того, что мы не воспринимаем тепла от звезд, состоит в том, что они находятся в более холодной части мирового пространства. Не менее замечательна догадка Анаксагора об огромной величине Солнца: «...Солнце по величине больше Пелопоннеса». Утверждение, с нашей точки зрения, наивное, но для того времени гениальное. Гораздо труднее впервые высказать догадку о том, что Солнце больше Пелопоннеса, чем исследовать размеры Солнца, после того как уже возникла правильная идея о громадных размерах его. А вот предложенное Анаксагором объяснение солнечных и лунных затмений: «...солнечное затмение бывает, когда во время новолуния Луна загораживает [собой Солнце]»; «Затмение же Луны происходит вследствие того, что [ee] загораживает [от Солнца] Земля, а иногда также [тела], лежащие ниже Луны» [там же]. Могло бы показаться, будто Анаксагор противоречит самому себе, считая Луну одновременно и раскаленным камнем и темным телом, заслоняющим во время затмений свет Солнца. На самом деле, противоречие не столь велико, так как, судя по другим текстам, Анаксагор считал Луну только отчасти огненной. Объяснение совершенно точное. Если Фалес мог предсказать солнечное затмение, опираясь только на эмпирически найденный в Вавилоне цикл «сарос» — в 223 лунных месяца, то Анаксагор уже точно объяснил физическую причину этого явления. Ипполит, черпая из Теофраста, сообщает, что Анаксагор первый выдвинул учение о сходстве Луны с Землей, в частности о том, что на Луне имеются равнины и пропасти. Учение о познании Анаксагор переносит механическую точку зрения на возникновение ощущений у высших животных и человека. Так подготовляется переход от физики через физиологию к 94 'учению о знании. При этом в противоположность Эмпедоклу, который полагал, что мы всегда ощущаем и воспринимаем подобное подобным. Анаксагор, сходный в этом отношении с Гераклитом, утверждает, будто мы воспринимаем противоположное противоположным. «По мнению Анаксагора, — сообщает Теофраст, — ощущения происходят благодаря противоположному, так как подобное не действует на подобное» [37, т. III, с. 147 — 148]. При этом Теофраст поясняет, что Анаксагор пытался определить каждое ощущение особо, т. е. у него была теория, определявшая специфические условия каждого из видов ощущений. Согласно этой теории, например, мы видим благодаря отражению предметов в зрачке; это отражение, по его мысли, падает не на одноцветное, а на противоположное по цвету, так что всегда мы ощущаем противоположное. Отражение происходит днем, потому что причина отражения есть свет. При этом преобладающий цвет скорее отражается «на противоположном» [там же]. Механистический характер теории ощущений Анаксагора привел его к выводу, что наши ощущения всецело пассивны, страдательны. Всякое ощущение сопровождается страданием. Это утверждение Теофраст считал следствием из основной гипотезы Анаксагора: ибо все неподобное, несходное и противоположное при соприкосновении вызывает страдание, явным же это страдание делается благодаря продолжительности и силе ощущений. В процессе познания, как и следовало ожидать, Анаксагор приписывает большое значение деятельности ума. Так, элементарные материальные частицы мы постигаем не непосредственно нашими чувствами, но догадываемся об их существовании только посредством ума. Мы не видим и не можем видеть «семена» вещей, — эти бесконечно малые частички, из соединения которых, по Анаксагору, слагаются все тела природы, но мы знаем, что эти частицы существуют, так как к выводу об их существовании нас приводит ум. Об огромном успехе материалистической мысли Анаксагора говорит его поразительная догадка о значении, которое для развития человеческого ума имела рука. Относящееся к этому вопросу суждение Анаксагора дошло до нас в совершенно достоверной передаче 95 Аристотеля. В сочинении «О частях животных» Аристотель сообщает, что, по Анаксагору, «человек является самым разумным из животных вследствие того, что он имеет руки» [10, с. 151]. При этом особенно интересно, что Аристотель, приведя это положение Анаксагора,. полемизирует с ним со своей, идеалистической точки зрения. «Следовало бы признать, — замечает Аристотель, — что он (т. е. человек, — В. А.) владеет руками вследствие того, что наиболее разумен (из всех животных), ибо руки суть орудие, природа же, подобно рассудительному человеку, распределяет органы, давая каждый из них тому, кто может пользоваться им» [там же]. К сожалению, мы не имеем текстов, опираясь на которые можно было бы сказать, как связывался в учении Анаксагора тезис о роли руки с его представлениями о роли чувств в познании. Во всяком случае несомненно,. что умозрительный характер гипотез Эмпедокла и Анаксагора о строении элементарных веществ и частиц природы должен был поставить перед философией вопрос о пределах того, что можно познать посредством ощущений. Гипотеза о возникновении тел в результате соединения мельчайших частиц, очевидно, вела к утверждению, что чувства (зрение, осязание и т. д.) не показывают нам непосредственно всего, что существует в природе. Чувства составляют необходимую основу познания, доставляют ему исходное содержание, но одними чувствами познание ограничиться не может: существование весьма малых частиц не может быть установлено прямо, при помощи только внешних чувств. Не удивительно поэтому, что и Эмпедокл, и Анаксагор в их высказываниях относительно познания не раз отмечают недостаточность чувств и указывают на необходимость дополнить картину явлений природы, которую нам рисуют ощущения, картиной, которая может быть выяснена только при помощи ума. Конечно, ум опирается на показания чувств, но в своих суждениях об истинном бытии он идет дальше, глубже того, что непосредственно показывают нам в вещах чувства. Уже Эмпедокл признавал важность восполняющей деятельности ума. И то же у Анаксагора. И у него мы находим попытку определить границы того, что показывают нам в вещах чувства, выяснить необходимость 96 продолжения исследований природы уже не только с помощью ощущений, но и с помощью опирающегося на ощущения ума. Именно в связи с этой попыткой следует рассматривать взгляд Анаксагора на ощущения как на страдательные состояния. Ощущения — это то, что человек воспринимает в результате воздействия на свои чувства. Воздействие это от самого человека не зависит; по отношению к воздействию воспринимающая деятельность только страдательна. Намек на эту анаксагоровскую теорию восприятия имеется в так называемой «Этике Никомаха» Аристотеля. «Животное всегда страдает, — пишет Аристотель, — свидетельством чему служат физические теории, утверждающие, что зрение и слух сопряжены со страданиями, но что мы к ним, как они говорят, привыкли» [Eth. Nic., VII, 15, 1155 в 7; 47, с. 143 — 144]. У Анаксагора сравнительно с его предшественниками мысль о страдательной природе ощущений усиливается вследствие особенностей теории познания самого философа. В противоположность Эмпедоклу, который утверждал, будто подобное воспринимается подобным ему, Анаксагор полагает, что мы воспринимаем противоположное при помощи противоположного. Имея в виду это учение Анаксагора о страдательной природе ощущений, поздние античные писатели, особенно из школы скептиков, по-видимому, даже слишком усердно подчеркивали в учении Анаксагора мысль о недостаточности и слабости чувств. Вряд ли сам Анаксагор утверждал это так резко и так решительно, как можно было бы думать на основании сообщений о нем Секста Эмпирика. Этот философ-скептик (около 200 г. н. э.) собрал множество высказываний философов, предшествующих скептикам. Ему казалось, будто эти высказывания подтверждали истинность его собственного, скептического учения. При такой подборке, стремясь собрать как можно больше аргументов в пользу собственного учения, он, естественно, мог преувеличить скептические тенденции предшествующих философов. Как бы там ни было, но у Секста мы читаем: «Наиболее занимавшийся исследованием природы Анаксагор, обвиняя ощущения в слабости, говорит: «Вследствие слабости их (т. е. ощущений. — В. А.) мы не в состоянии судить об истине» — и считает доказательством их 97 неверности незначительное изменение цветов» [74, VII, 90; 37; т. III, с. 160]. Дальше идет любопытный рассказ. «А именно, — сообщает Секст, — если мы возьмем две краски — белую и черную, — затем станем по капле переливать из одной в другую, то зрение не будет в состоянии различать маленькие перемены, хотя в действительности они будут иметься» [там же]. Совершенно ясно, что Секст делает здесь вывод, идущий дальше того, о чем говорит цитируемый им текст Анаксагора. Анаксагор говорит только о недостаточности наших ощущений, для того чтобы воспринять слишком незначительные изменения в ощущаемом объекте, т. е. непосредственно воспринять то, что мы могли бы назвать «дифференциалами ощущения». Секст же делает отсюда вывод, будто Анаксагор обвиняет ощущения в слабости. Но дело не в обвинении ощущений в их принципиальной слабости, а в том, что, по Анаксагору, существуют такие изменения в объектах, которые по причине их крайней незначительности не могут непосредственно улавливаться нашими чувствами. Все же о таких минимальных изменениях способен судить ум. Может быть, именно в этом смысле Анаксагор говорит, что «зрение есть явление невидимого» [74, VII. 90]. http://fanstudio.ru/archive/20140630/TzS804fZ.jpg В полном соответствии со сказанным стоит принципиально важный гносеологический тезис Анаксагора: частицы, из которых, по Анаксагору, состоят все вещи и движением которых (а также соединением) образуются все тела природы, строго говоря, постигаются не чувствами, а только умом. Анаксагор ссылается при этом на те же наблюдения, которые легли в основу его гипотезы «семян», или «подобочастных элементов», — на явления, происходящие при усвоении организмами пищи и при превращении этой пищи в части и органы тела — в кожу, кости, мускулы и т. п. |
Архелай
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%...D0%BE%D1%84%29
Материал из Википедии — свободной энциклопедии У этого термина существуют и другие значения, см. Архелай. Архелай Ἀρχέλαος Направление: досократики Архелай (др.-греч. Ἀρχέλαος); V в. до н. э.) — древнегреческий натурфилософ, ученик Анаксагора[1], предположительно, учитель Сократа. Он утверждал, что в основе движения лежит отделение горячего от холодного, из чего пытался объяснить образование Земли и творение животных и людей. Произведения Архелая не сохранились; о его доктрине мы знаем из трудов Диогена Лаэртского, Симпликия, Псевдо-Плутарха и Ипполита. Архелай утверждал, что воздух и бесконечность — принципы всех вещей. Псевдо-Плутарх предполагает,[2] что он имеет в виду безграничный воздух; также этим своим положением он исключает нус из творения мира.[3] Если так, он отказывается от большей части доктрины Анаксагора, придерживается материалистической позиции, что души возникают из воздуха. Всё же он признаёт нус причиной всех вещей, и с подобным объяснением соглашается Симпликий.[4] Космология Архелая основана на причине движения в противопоставлении горячего и холодного. Согласно замыслу материального нуса, это противопоставление разделило огонь и воду, и создало вязкую массу земли. Со временем земля стала твёрдой, под воздействием тепла влага испарилась и появились животные, которые сперва питались грязью, из которой они возникли, постепенно размножаясь и приобретая свой вид. Люди также появились сперва из низших форм. Все животные были наделены разумом, но люди отделились от других видов, основали общество и установили законы. Согласно Архелаю, Земля плоская, но поверхность вогнута по направлению к центру, поскольку если бы она была абсолютно ровной, солнце всходило бы и заходило бы везде одновременно. Он говорил, что Солнце является самой большой из всех звёзд.[5] Примечания ↑ Архелай // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907. ↑ Псевдо-Плутарх, Plac. Phil. i. 3. ↑ Стобей, Ecl. Phys. i. 1, 2. ↑ Симпликий, in Phys. Aristot. fol. 6, b. ↑ Ипполит Римский, i. 8 Литература Античная философия: Энциклопедический словарь. М., 2008. С.148-150. ISBN 5-89826-309-0 (ошибоч.). Ссылки «Архелай» — статья в Новой философской энциклопедии |
Метродор из Лампсака (старший)
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%...D0%B8%D0%B9%29
Материал из Википедии — свободной энциклопедии Метродор из Лампсака Μητροδωρος Λαμψακηνος Направление: досократики Метродор из Лампсака (др.-греч. Μητροδωρος Λαμψακηνος; V в. до н. э.) — древнегреческий философ-досократик из города Лампсака на северо-восточном берегу Геллеспонта, был современником и другом Анаксагора. Он писал о Гомере, важной особенностью его системы интерперетации является объяснение, что боги и истории у Гомера рассматриваются как аллегории, представляющие природные силы и феномены. Он упомянут в платоновском диалоге «Ион». Умер в 464 г. до н. э.[1][2] Примечания ↑ Платон, Ион ↑ Диоген Лаэртский, гл. 11 |
| Текущее время: 19:40. Часовой пояс GMT +4. |
Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2026, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot