*3423. Теленеделя с Ириной Петровской
 

Огонек № 06 (3316) 2-9 февраля 1991 года

Телевизионщикам можно посочувствовать: годами, десятилетиями живут они исключительно надеждой на доброго и справедливого царя, то бишь председателя, приспосабливаются к вкусам, привычкам, симпатиям и антипатиям очередного своего правителя.
Вспоминают, что Сергей Георгиевич Лапин, например, терпеть не мог бородатых, евреев и умных. Бородатые при нем брили бороды, евреи меняли фамилии и старались не попадаться на глаза, умные маскировались или уходили с телевидения — вместе с бородатыми и евреями...
Сменивший Лапина Аксенов... Впрочем, эта фамилия вызывает в памяти цитату из пролетарского классика: «А был ли мальчик?» Большинство телевизионщиков его никогда в глаза не видели, а в Гостелерадио периода Аксенова все вершилось именем его первого зама Леонида Петровича Кравченко, так что даже закрадывалась крамольная мысль: «Аксенов" — псевдоним Кравченко или «Кравченко» — псевдоним Аксенова? О привычках и вкусах Кравченко речь впереди, а пока далее — по списку.
Михаил Федорович Ненашев, по его собственному признанию, питал слабость к людям творческим, но решительно
не понимал, чем ТВ отличается от газеты, мечтал перестроить оное по типу крупной газетной редакции. Телевизионщики прощали ему, потому что Михаил Федорович был открыт для диалога: его можно было переубедить,
он иногда даже признавал свою неправоту.
Прощали, потому что знали из собственного опыта: бывает хуже.
Очередное перемещение произошло, что называется, в одночасье. Еще вчера Михаил Федорович, созвав журналистов
газет и журналов на пресс-конференцию, делился с ними планами коренноготпереустройства Гостелерадио, говорил:
«Мы предполагаем в ближайшее время...», «Мы намерены и далее...».
Несколько камер снимали это историческое событие, программа «Время», сообщив о нем, пообещала показать отчет.
Михаил Федорович (вот она, великая выучка номенклатурной конспирации!) ни словом, ни намеком не дал понять, что эта пресс-конференция — его прощальная, лебединая, так сказать, песнь на ТВ. Через день все газеты опубликовали Указ Президента о назначении Ненашева на его дотелевизионный пост председателя Госкомпечати (в годы правления Ненашева он назывался Госкомиздатом). А в Гостелерадио вернулся Леонид Петрович Кравченко. Полтора года назад на телевидении острили: взяли нашего и дали Ненашева. Теперь же, наоборот, забрали Ненашева и вернули «нашего».
Как всегда, ни работникам Гостелерадио и Госкомпечати, ни журналистам других изданий, ни тем более зрителям
объяснять ничего не стали, предоставив всем нам право самостоятельно гадать на кофейной гуще. Это что — Ненашев
плохо руководил телевидением?
Но тогда почему его отправили не на пенсию, а в Госкомпечать? Или Кравченко так успешно директорствовал
в ТАССе, что ему доверили еще более ответственный идеологический участок?
Для кого из наших героев новое назначение — понижение, а для кого — повышение по службе?
На одной из первых встреч с подчиненными Л. Кравченко сказал: «Мне приятно, что меня здесь многие помнят». Леонид Петрович не ошибся: память о нем надолго сохранилась во многих телевизионных сердцах.
Его наверняка помнит известный телережиссер Игорь Беляев, чей фильм «Процесс» по воле Кравченко пролежал
на полке около года. Беляев был первым, кто перед объективом съемочной камеры проинтервьюировал вдову
Бухарина Анну Ларину, она пересказала широко ныне известное предсмертное письмо мужа. Пока фильм выдерживался
и вылеживался, письмо опубликовали, Ларину расспросили все, кому не лень, а редчайшие кадры кинохроники,
найденные Беляевым, растиражировали его бойкие и более пробивные коллеги.
Помнят Леонида Петровича создатели «Взгляда», помнят, в каких муках рождались первые передачи, как изымались
и корежились безобиднейшие по нынешним временам сюжеты, как отстранялись от эфира ведущие... И это все — о нем, точнее, при нем, Леониде Петровиче Кравченко.
Каждый новый правитель на Руси начинал с амнистии. Эта добрая традиция сохранилась и до наших дней. Так, Михаил
Федорович Ненашев, заняв в 1989 году телевизионный престол, сразу же «амнистировал» публицистический
фильм молодого журналиста Леонида Парфенова «Дети XX съезда», положенный на полку его предшественником.
Телевизионщики тогда восприняли это как добрый знак: может, будет и на их улице праздник? Может, дождались
наконец хорошего и справедливого?
Однако всего через два месяца тот же Михаил Федорович запретил выдавать в эфир сюжет из передачи «Пресс-
клуб» того же Леонида Парфенова и Киры Прошутинской, посвященный первому заседанию межрегиональной
депутатской группы. Кира Прошутинская ослушалась и под собственную ответственность выдала в эфир «крамольный
» сюжет, заработав... всего лишь выговор «за нарушение производственной дисциплины».
Сегодня, немногим более года спустя после происшедшего, этот выговор наверняка кажется ей чем-то вроде легкого
отеческого шлепка. Посудите сами: нарушила высочайшую волю, а «Пресс-клуб» не закрыли и сама Кира Александровна осталась на посту заместителя главного редактора молодежной редакции ЦТ и вскоре возглавила новое творческо-производственное объединение под названием «Авторское телевидение» (АТВ). Либерал был Михаил Федорович, что бы там ни говорили!
Кравченко, придя на ЦТ, либеральничать не стал и тотчас же заявил: «Я пришел выполнить волю Президента».
Конечно, телевизионщики мечтали услышать другое, скажем: «Я пришел дать вам волю!» Но давно ожидаемую
«вольную» они так и не получили, более того, Леонид Петрович немедленно репрессировал новый телевизионный
канал «Авторское телевидение», решив, очевидно, искоренить вольнодумство в зародыше.
Идея АТВ — свободное творчество свободных талантливых людей — не очень нравилась и Михаилу Федоровичу.
Какая еще свобода творчества на государственном телевидении? Первые передачи АТВ появились при нем, но
каждый выход в эфир сопровождался дикой нервотрепкой «свободных и талантливых», отстаиванием рубрик
и программ, пробиванием эфирного времени и т. д. и т. п. Тем не менее на той самой «лебединой» пресс-конференции
Ненашев посоветовал журналистам обратить внимание на новое телевизионное объединение, а один из его сподвижников, Всеволод Богданов, только- только утвержденный тогда генеральным директором первого канала,
пообещал, что передачи АТВ будут выходить по первой программе и в новом году.
Михаил Федорович, уходя, мог обещать что угодно. А вот когда был искренен Богданов: когда выступал на пресс-
конференции или когда нетрепетной рукой вычеркивал АТВ из сетки вещания на будущий год? Кравченко же, не
дрогнув, утвердил эту сетку вещания, лишив АТВ эфира, а нас, зрителей, нового, яркого и самобытного телевидения,
успевшего доказать, что ТВ многокрасочно и многопланово, что ТВ не только бесстрастный фиксатор жизни, но и искусство, способное эту жизнь по-своему интерпретировать и конструировать.
Он выполнял волю Президента? Но скажите на милость, чем не угодили Президенту развлекательные и увлекательные
программы: «Гиннесс-шоу» (своеобразный телевариант знаменитой книги), «Театральная гостиная» (возрождавшая
традиции театральных капустников), религиозный «Благовест» (вообще ни разу не увидевший эфира), лихая, веселая, по-настоящему авангардная «Оба-на», остроумные информационные выпуски «Намедни», по-своему, оригинально комментирующие события недели (с ведущим Леонидом Парфеновым. Не везет прямо парню: за четыре года работы на ЦТ он умудрился не угодить трем председателям!).
А может быть, Президент, отдыхая от государственных и партийных дел, увидел «Шок-шоу», в котором речь шла
также и об эротике, ныне подвергнутой государственному остракизму?
Первый, он же, видимо, и последний, выпуск «Шок-шоу» не стал творческой удачей, хотя судить о нем сложно, ибо
вышел он в эфир сильно порезанным.
Но мыслимо ли из-за одной, не самой удачной программы громить с такой одержимостью? Леонид же Петрович
заявил, что ему совершенно не важно, где пролегает граница между эротикой и порнографией. Его задача — защитить телезрителей от непотребства, бесстыдства и т. п. Что ж, в таком случае на наш экран заказан путь многим
произведениям мировой киноклассики, ибо великие Феллини, Антониони, Форман, Бергман и другие прекрасно понимали, где пролегает эта граница, и снимали эротические сцены. Хотя... их и вырезать недолго, что и делалось
в недавнем прошлом: для руководителей государственного ТВ не существует понятия «авторское право», даже по
отношению к мировой классике. Вспомним, как выстригалась из любой киноленты рюмка или упоминание о кружке
пива, не говоря о «Шотландской застольной». Зритель, безусловно, восполнит недостающее ему — в видеосалонах,
на домашних видеопросмотрах.
Но то, что это бывает еще и восхитительным искусством, он, увы, может никогда и не узнать, потому что на то —
воля Президента, которому это — по крайней мере в трактовке Кравченко — в принципе не нравится. И что? Маме
моей, а она примерно одного с Президентом возраста, тоже не нравится.
Она и не смотрит, переключает телевизор на другую программу. Такое поколение, иначе воспитано. Новое поколение
выбирает... А что оно может выбирать?
За него уже выбрал председатель Гостелерадио.
Программам АТВ (а их всего 12) не дали даже дожить до конца года. Не вышел в эфир очередной «Пресс-клуб» — единственная из передач АТВ, не удостоенная первой программы и регулярно слетающая со второй из-за многочисленных трансляций съездов, сессий и т. п., к тому же страдающая еще одним существенным недостатком,
с которым также намерен бороться Кравченко, — «политизированностью».
Не вышла в декабре и другая «политизированная» передача — «Знакомый незнакомец»,— об Илье Заславском.
День, когда был назначен эфир, к несчастью, совпал с началом Съезда народных депутатов, где одним из первых выступил герой передачи. Очевидно, и его — не только АТВ — наказали за это выступление отлучением от эфира.
Тогда же, в конце декабря, состоялась коллегия Гостелерадио, на которой обсуждались планы молодежной
редакции и судьба АТВ. Газета «Советская Россия» поместила отчет с этой коллегии, уверив читателей, что борьба
АТВ за свободу и место в эфире не что иное, как миф, мыльный пузырь, раздутый безответственными изданиями (демократическими, конечно), выступившими в защиту АТВ А факты таковы, как сообщает «Советская Россия»:
«Первый общесоюзный телеканал, особенно по вечерам, намечено отдать в основном художественным передачам...
И, стало быть, АТВ со своими предельно политизированными программами... должно будет уступить место
в первой программе концертам, спектаклям, фильмам...»
Помните знаменитое булгаковское: «Поздравляю вас, гражданин, соврамши!..» Только вот не знаю, кого поздравлять
первым: руководителей Гостелерадио, придумавших такую замечательную отговорку, или знаменитую газету,
без малейшего сомнения ее растиражировавшую.
Из 12 программ АТВ всего две можно назвать -политизированными-Остальные — именно художественные,
или развлекательные, или познавательные. не имеющие ничего общего

с i юли i ическими с I рас i ими, о т ко г орых,

если верить -Советской России», хочет уберечь зрителей Л. Кравченко. «Что касается АТВ,— сказал он на коллегии,—
то, возможно, мы будем ставить его на втором канале...» Обратите внимание на это прелестное «возможно».
То есть, возможно, будем, а возможно, и нет. Хозяин — барин. Леонид Петрович, тонкий политик, умело обошел
главный вопрос: возможно, второй канал вообще скоро не будет принадлежать Гостелерадио. так как именно на
него претендует (абсолютно обоснованно) Российская телекомпания. Возможно, 31 марта станет днем рождения
Российского ТВ, чему Кравченко в основном всячески противодействует. А может быть, у нас. зрителей, стоило
бы спросить, чего нам хочется видеть по первой программе? И нужно ли нам АТВ? Вдруг зритель, искренне откликнувшись на призывы «Пишите нам!», возьмет да напишет: «Нужно. Очень нужно». Что тогда делать Кравченко
с Богдановым, уже постановившим: не нужно? Потому и не спрашивают, сами решают — Лапин, Аксенов, Ненашев...
Теперь вот Кравченко. Воистину наше телевидение — самое независимое в мире. Оно не зависит от своего
зрителя. Так что прощай, АТВ!
И «Взгляд», прощай! Причем все произошло по знакомому сценарию. 21 декабря в программе были сделаны значительные купюры — цензорские ножницы поработали над выступлением Н. Травкина, целиком вырезали пародийное «Письмо народа к своему президенту» «Веселых ребят». Создатели программы почувствовали: руководство
Гостелерадио в панике, поскольку не
знает, что еще можно, а чего уже нельзя.
Однако поволноваться толком они
не успели: новогодний ‘-Взгляд» отменили.
Зато заволновалась печать. Высказывались
предположения, что причина
запрета — обсуждение в передаче
отставки министра иностранных дел
СССР Э. Шеварднадзе.
Леонид Петрович лично вышел
в эфир и объявил: никакого запрета
нет, передачу просто не подготовили,
там и запрещать было нечего. Тут даже
неискушенный зритель, вероятно, догадался,
что быть такого не могло. 4 января
«Взгляд» снова не вышел, а 9-го
в Гостелерадио появилось замечательное
письменное распоряжение, из которого
следовало, что производство и выход
в эфир «Взгляда» приостановлены.
Надолго ли? До решения двух неожиданно
возникших проблем: уточнения
творческой концепции программы
и разработки условий контракта, предусматривающего
права и взаимную
ответственность руководства Гостелерадио
и «указанного коллектива» за
содержание и качество программы.
Уточнить концепцию и взаимную ответственность
в ближайшее время явно не
удастся. Ведущие передачи намерены
подать в суд на руководство ТВ. Группа
народных депутатов России и Ленсовета
в письме, адресованном Комитету по
вопросам гласности, прав и обращений
граждан Верховного Совета СССР, заявила,
что они будут добиваться отставки
Леонида Кравченко, определив
то, что он намерен показывать на экране,
как «развлекательно-успокоительную
баланду, сваренную мастерами информационного
насилия».
«Зритель устал от политики, он хочет
развлечений»,— заявил Кравченко
в своем телевизионном выступлении.
«Сиди и смотри» — так назвали новогодний
бал в Останкине, и это название
стало своего рода символом новой концепции
государственного телевидения
в наступившем году. Сиди себе, зри-
яшшшшвшяшшшшшакшшшшшшшшш
тель. и смотри: фильмы, шоу. конкурсы.
Не переживай, отвлекайся и отдыхай
от политики. Не переживай, даже если
в твоей стране льется кровь и десантники
«по просьбам телезрителей», недовольных
содержанием программ,
штурмуют телецентр в Вильнюсе В то
кровавое воскресенье. 13 января, когда
люди в тревоге прильнули к радиоприемникам.
стремясь постичь, что же происходит
в Литве:когда в прибалтийских
республиках был объявлен траур: когда
Литва оплакивала погибших, а многие
из нас навсегда прощались с иллюзиями.
по первой программе Центрального
телевидения, в разудалом «Александр-
шоу». кафешантанные девицы отплясывали
канкан, и давнишний любимец публики
Александр Масляков целовал
ручки эстрадным дивам, раздаривал
подарки и поднимал бокал с шампанским
за любовь, дружбу и согласие.
В эти трагические дни на ЦТ торжествовала
порнография — порнография
духа. Журналист Дмитрий Бирюков,
только что вернувшийся из Вильнюса,
вечером 13 января в программе «Время
» уверял нас: дескать, ничто не предвещало
кровопролития. (Союз журналистов
Литвы принял решение никогда
больше не пускать его на литовскую
землю.) «Неистовый репортер» Александр
Невзоров восславил «подвиг»
«доблестных десантников — спасителей
Литвы», штурмовавших телецентр
(правда, так и не сумевших внятно
ответить на вопрос, зачем его понадобилось
штурмовать). Невзоров угодил
Кравченко: его «героический» репортаж,
прошедший по ленинградскому каналу.
был дважды показан на следующий
день по первой программе ЦТ.
И только ведущие Телевизионной
службы новостей (ТСН) все эти дни, как
могли, противостояли безудержному
руководящему диктату, пытаясь прорвать
информационную блокаду. Именно
в ТСН мы впервые увидели танки на
улицах Вильнюса, несмотря на категорический
запрет руководства Гостелерадио.
Ведущим ТСН было запрещено
давать в эфир репортажи из Литвы
и собственные комментарии.
Тогда же. предваряя показ репортажей
из еще мирного Багдада, дикторы
неизменно уточняли: съемки ведутся под
наблюдением иракских властей, материалы
подвергаются цензуре. Иракские
власти можно понять: они хотели убедить
мир, что в Багдаде все спокойно. Они мир
хотели убедить... Наши идеологические
вожди, в то время как весь мир смотрел
кадры, снятые в Литве литовскими, латвийскими
и зарубежными корреспондентами,
изо всех сил убеждали своих же
сограждан: мол, и у нас. как в Багдаде,
все спокойно. На сессии Верховного Совета
Литвы был заявлен протест против
необъективного комментария литовских
событий в программе «Время», а Союз
журналистов Москвы в своем заявлении
отметил, что откровенно тенденциозная
подача информации ТАСС и ЦТ не способствует
урегулированию конфликта,
а ведет к его углублению и разжиганию
национальной розни
...После заседания парламента, на
котором речь шла о гласности и необходимости
представления различных точек
зрения на Центральном телевидении
(помните полковника Петрушенко.
кричавшего с трибуны: «Руки прочь от
Кравченко!»), корреспондент «Московского
комсомольца» попытался взять
интервью у Леонида Петровича. Народный
депутат СССР, глава Советского
телевидения отреагировал по-парламентски
изысканно: «Да идите вы...»
Послал, попросту говоря. Послал всех
нас. зрителей, послал АТВ. «Взгляд»,
ТСН... Кто следующий? С чем и с кем
еще простимся мы в наступившем году?
Телевидение последним из средств
массовой информации вступило в свое
время на путь демократизации. Кажется,
на сей раз оно будет первым, поворачивающим
время вспять. Возвращенцем.


Содержание темы:

01 страница
#01. Ирина Петровская. Теленеделя с Ириной Петровской
#02. Ирина Петровская.
#03. Ирина Петровская. Танки в Останкине
#04. Ольвар Какучая.
#05. Сергей Медведев ТВ.
#06. Ольвар Какучая.
#07. Олег Точилин.
#08. Елена Поздняк.
#09. Ольвар Какучая.
#10. Олег Точилин.
02 страница
#11. Валентин Лазуткин.
#12. Сергей Медведев ТВ.
#13. Ольвар Какучая.
#14. Олег Точилин.
#15. Леонид Элин.
#16. Владимир Молчанов.
#17.Владимир Стефанов.
#18.Ольвар Какучая.
#19.Олег Точилин.
#20.Ирина Петровская.
03 страница
#21.Ирина Петровская. Эдуард Сагалаев: Я из дела ушел……
#22.Эдуард Сагалаев.
#23..
#24.Эдуард Сагалаев.
#25..
#26.Эдуард Сагалаев.
#27..
#28.Эдуард Сагалаев.
#29. Ирина Петровская.
#30. Эдуард Сагалаев.
04 страница
#31.Ирина Петровская.
#32.Эдуард Сагалаев.
#33.Ирина Петровская.
#34.Эдуард Сагалаев.
#35.Ирина Петровская.
#36.Эдуард Сагалаев.
#37.Ирина Петровская.
#38.Эдуард Сагалаев.
#39. Ирина Петровская.
#40. Эдуард Сагалаев.
05 страница
#41. Ирина Петровская. Эдуард Сагалаев: Я из дела ушел……
#42. Эдуард Сагалаев.
#43. Ирина Петровская.
#44. Эдуард Сагалаев.
#45. Ирина Петровская.
#46. Эдуард Сагалаев.
#47. Ирина Петровская.
#48. Эдуард Сагалаев.
#49. Ирина Петровская. Вспять. 04 июля 1992 года суббота
#50. Ирина Петровская. Егор Яковлев: «….. А корабль-плывет»
06 страница
#51. Егор Яковлев.
#52. Ирина Петровская.
#53. Егор Яковлев.
#54. Ирина Петровская.
#55. Егор Яковлев.
#56. Ирина Петровская.
#57. Егор Яковлев.
#58. Ирина Петровская.
#59. Егор Яковлев.
#60. Ирина Петровская.
07 страница
#61. Егор Яковлев.
#62. Ирина Петровская.
#63. Егор Яковлев.
#64. Ирина Петровская.
#65. Егор Яковлев.
#66. Ирина Петровская.
#67. Егор Яковлев.
#68. Ирина Петровская.
#69. Егор Яковлев.
#70. Ирина Петровская.
08 страница
#71. Егор Яковлев.
#72. Ирина Петровская.
#73. Егор Яковлев.
#74. Ирина Петровская. Вспять. «Независимая газета», 1992 г., 131 (302) суббота
#75. Ирина Петровская. Президенты в его жизни
#76. Леонид Парфенов.
#77. Ирина Петровская.
#78. Леонид Парфенов.
#79. Ирина Петровская.
#80. Леонид Парфенов.
09 страница
#81. Ирина Петровская.
#82. Леонид Парфенов.
#83. Ирина Петровская.
#84. Леонид Парфенов.
#85. Ирина Петровская.
#86. Леонид Парфенов.
#87. Ирина Петровская.
#88.Леонид Парфенов.
#89.Ирина Петровская.
#90.Леонид Парфенов.
10 страница
#91.Ирина Петровская. Вспять. Независимая газета № 136 (307) 18 июля 1992 года суббота
#92.Ирина Петровская. Замысел. Независимая газета № 141 (321) 25 июля 1992 года суббота
#93.Анатолий Малкин.
#94..
#95.Анатолий Малкин
#96.Ирина Петровская.
#97.Анатолий Малкин.
#98.Ирина Петровская.
#99.Анатолий Малкин.
#100.Ирина Петровская. Телеканал СНГ: минимум политики и максимум культуры. Независимая газета 1 августа 1992 года суббота № 146 (317)
11 страница
#101.Ирина Петровская. Замысел
#102.Гадильбек Шалахметов.
#103.Ирина Петровская.
#104.Гадильбек Шалахметов.
#105.Ирина Петровская.
#106.Гадильбек Шалахметов.
#107.Ирина Петровская.
#108.Гадильбек Шалахметов.
#109.Ирина Петровская.
#110.Гадильбек Шалахметов.
12 страница
#111. Ирина Петровская. Вспять. Независимая газета 8 августа 1992 года суббота № 151 (322)
#112. Ирина Петровская. Белла Куркова: Мне было лучше работать при Кравченко
#113. Белла Куркова.
#114. Ирина Петровская.
#115. Белла Куркова.
#116. Ирина Петровская.
#117. Белла Куркова.
#118. Ирина Петровская.
#119. Белла Куркова.
#120. Ирина Петровская.
13 страница
#121. Белла Куркова.
#122. Ирина Петровская. Вспять. Независимая газета 15 августа 1992 года суббота № 156 (327)
#123. Ирина Петровская. Игорь Малашенко: «Сериал «Никто, кроме тебя» и «Новости» столь же конкурентны, сколь диктофон и соковыжималка. Независимая газета 22 августа 1992 года суббота № 161 (332)
#124. Игорь Малашенко.
#125. Ирина Петровская.
#126. Игорь Малашенко.
#127. Ирина Петровская.
#128. Игорь Малашенко.
#129. Ирина Петровская.
#130. Игорь Малашенко.
14 страница
#131. Ирина Петровская.
#132. Игорь Малашенко.
#133. Ирина Петровская.
#134. Игорь Малашенко.
#135. Ирина Петровская.
#136. Игорь Малашенко.
#137. Ирина Петровская. Никто, кроме него. Независимая газета 29 августа 1992 года суббота № 169 (337)
#138. Капо Ганапольский.
#139. Ирина Петровская.
#140. Капо Ганапольский.
15 страница
#141. Ирина Петровская.
#142. Капо Ганапольский.
#143. Ирина Петровская.
#144. Капо Ганапольский.
#145. Ирина Петровская.
#146. Капо Ганапольский.
#147. Ирина Петровская.
#148. Капо Ганапольский.
#149. Ирина Петровская.
#150. Капо Ганапольский.
16 страница
#151. Ирина Петровская.
#152. Капо Ганапольский.
#153. Ирина Петровская.
#154. Капо Ганапольский.
#155. Ирина Петровская.
#156. Капо Ганапольский.
#157. Ирина Петровская.
#158. Капо Ганапольский.
#159. Ирина Петровская.
#160. Капо Ганапольский.
17 страница
#161. Ирина Петровская.
#162. Капо Ганапольский.
#163. Ирина Петровская.
#164. Капо Ганапольский.
#165. Ирина Петровская.
#166. Капо Ганапольский.
#167. Ирина Петровская.
#168. Капо Ганапольский.
#169. Ирина Петровская. ТВ для всех и передачи для немногих. НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА, 12 сентября 1992 года суббота № 176 (347)
#17. Всеволод Вильчек.
18 страница
#171. Ирина Петровская.
#172. Сергей Муратов.
#173. Всеволод Вильчек.
#174. Ирина Петровская.
#175. Всеволод Вильчек.
#176. Сергей Муратов.
#177. Всеволод Вильчек.
#178. Сергей Муратов.
#179. Ирина Петровская.
#180. Сергей Муратов.
19 страница
#181. Всеволод Вильчек.
#182. Сергей Муратов.
#183. Всеволод Вильчек.
#184. Сергей Муратов.
#185. Всеволод Вильчек.
#186. Сергей Муратов.
#187. Всеволод Вильчек.
#188. Ирина Петровская.
#189. Всеволод Вильчек.
#190. Ирина Петровская. Вспять. НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА, 19 сентября 1992 года суббота № 181 (352)
20 страница
#191. Ирина Петровская. Современный диагноз ставит критика
#192. Ирина Петровская. Вспять. НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА, 26 сентября 1992 года суббота № 186 (357)
#193. Ирина Петровская. «Лебединое озеро» придумал не я….»-говорит бывший председатель Гостелерадио Леонид Кравченко
#194. Леонид Кравченко.
#195. Ирина Петровская.
#196. Леонид Кравченко.
#197. Ирина Петровская.
#198. Леонид Кравченко.
#199. Ирина Петровская.
#200. Леонид Кравченко.
21 страница
#201. Ирина Петровская.
#202. Леонид Кравченко.
#203. .
#204. Леонид Кравченко.
#205. Ирина Петровская.
#206. Леонид Кравченко.
#207. Ирина Петровская.
#208. Леонид Кравченко.
#209. Ирина Петровская.
#210. Леонид Кравченко.
22 страница
#211. Ирина Петровская.
#212. Леонид Кравченко.
#213. Ирина Петровская.
#214. Леонид Кравченко.
#215. Ирина Петровская.
#216. Леонид Кравченко.
#217. Ирина Петровская.
#218. Леонид Кравченко.

#21. Ирина Петровская.

Танки в Останкине
 

Огонек № 38 (3348) 14-21 сентября 1991 года

Я живу на улице, известной большинству соотечественников по задушевным призывам, из дня в день раздающимся с телеэкранов: «Пишите нам! Наш адрес: Москва, Улица академика Королева».
19 августа таксист, отказавшись везти меня домой («Вы что, с ума сошли? Там же танки!»), в ответ на мое «Живу я там» посочувствовал: «Угораздило же вас!» А еще год назад, когда переезжала я на новую, долгожданную квартиру, друзья и знакомые поздравляли: «Повезло. Хорошее место». «Хорошее,-соглашалася я,-и до работы полчаса, и телецентр, на котором бываю через день, в трех троллейбусных остановках…..»
«Ничего хорошего,-возражал муж.-под боком стратегический обьект. Танки пойдут-спать будут мешать».
Мы смеялись тогда-ну ты сказал! Еще не было Вильнюса, и прогнозы такого рода воспринимались как черный юмор, не более. Вечером 19 августа, добравшись до Москвы на перекладных из глухой калужской деревни, я стояла на балконе и смотрела на колонну танков и БТРов, идущую к телецентру. Я и сейчас вижу словно в стоп-кадре: мрачный, серый, беспросветный вечер, люди, замершие на тротуаре, машины, прижавшиеся к бордюрам. Я уже знала, что в ночь с 18-го на 19-е спецчасти КГБ заняли телецентр.

Танки в Останкине
 

Танки в Останкине
 

Автор, обозреватель программы «Время»:
В тот день по графику я должен был вести программу «Время». Сразу же решил отказаться, но, как выяснилось, в моих услугах не нуждались, все сообщения читали дикторы. Около трех часов дня я решил: нужно что-то делать. Я уже видел по Си-Эн-Эн, как по Кутузовскому идут танки. Пошел к главному редактору, он подписал заявку на сьемку. В заявке написали тему: «Москва сегодня». С оператором Ю. Чечельницким сели в машину, поехали в город. После митинга на Манежной площади пробрались к «Белому дому». Сняли строительство баррикад, поговорили с добровольцами, которые пришли защищать здание парламента России. На студии особо не торопились, были уверены, что наш материал в эфир не пустят.

-Часов в три пришел Медведев, говорит: «Я поеду». «Ладно,-говорю,-езжай». Больше никто не просился, должен сказать. Никто! Хотя народ был, и многие потом говорили, что они демонстративно не работали или не пришли.

Автор, заместитель главного редактора студии информационных программ:
-Часам к трем мы вдруг спохватились: а что в стране-то делается? Информации ноль. «Маяк» читает то же, что и мы. Радиоголоса заглушены. Си-Эн-Эн одну и ту же картинку, видимо, из окна своего офиса,-статичный план Кутузовского проспекта, по нему движутся танки. Я занимаюсь союзной информацией: вызываю своих ребят и говорю: давайте звоните и, откуда возможно, в первую очеред из столиц, из Ленинграда, заказывайте материалы, пусть снимают, что есть, обьективную информацию. И получили мы в тот день четыре материала: из Риги, из Молдовы, из Киева и Донецка. Сюжет из Риг заключался в том, что Рубикс и компартия приветствуют ГКЧП, а Народный фронт

Автор, режиссер программы «Время»
-Пресс-конференцию монтировала я. Ольвар Варламович передал указание Кравченко: если возможно технически убрать трясущиеся руки, смех в зале, реакцию корреспондентов. Я сказала: «Вот им (Елена показывает известную конфигурацию из трех пальцев), пусть вск увидят!» Хотя технически сделать это элементарно. Я умею монтировать такие вещи ювелирно, научилась при Брежневе. У него было любимое слово «компеНтентность». Я умудрялась лишнюю букву «н» убирать так, что никто не замечал. Бывало, что по всему докладу искали, где он какое-нибудь слово произносил, правильно, а потом вставляли его вместо неправильно произнесенных. Но 19-го я отказалась это делать. Я сделала одну вырезку совершенно сознательно, потому что, кроме всего, я женщина, и у меня есть чувство жалости к моим коллегам. Я вырезала обращение Янаева к Ломакину: «Сережа, повтори, я забыл твой вопрос». Я сделала это, потому что знала: «Сережу

— Кстати, как там появился Ломакин, непонятно. Мы послали на пресс- конференцию Стефанова и Любовцева. Меня и Кравченко спросил: «А что там делает Ломакин?» Я ответил: «Ну, он политобозреватель (его два месяца назад назначили), он не должен у меня разрешения спрашивать. Поехал сам по себе».(Рассказывают, что Ломакин поехал потом к «Белому дому», на баррикады, откуда его прогнали.) Примерно за час до программы «Время» вернулся Медведев, рассказал, что удалось снять. Пленку с выступлением Ельцина у «Белого дома» мы взяли, по- моему, из Си-эн-эн и договорились, что он вставит ее в свой репортаж. Медведев пошел монтировать, в половине восьмого появился Лазуткин. Мы вместе отсмотрели материалы, и он побежал в аппаратную к Медведеву. Приходит, говорит: «Все в порядке, я материал принял». Началась программа «Время». И только прошел материал Медведева, посыпались звонки. Лазуткин брал трубку, я слышал его ответы: «Я виноват, нет, только я. Я смотрел, я принимал, я все видел, я все знал». Первым позвонил Кравченко. У меня создалось впечатление, что сам он не видел. Спросил: «Что вы там натворили, у меня раздалось шесть звонков, говорят, что вы выдали чистый инструктаж, как вести себя, куда идти». После Кравченко позвонили Дзасохов, Шенин и Прокофьев. И что интересно — наутро Прокофьев снова позвонил: «А, пожалуй, я зря вчера ругал вас за этот репортаж, ну и что, вы дали разные мнения». А одновременно начались звонки вплоть до Пуго: каким образом Ленинградское ТВ продолжает вещать? Оказывается, было указание вырубить Ленинград. Кнопку нажали, но ленинградский канал отключился только в Москве, все остальные города, которые его принимали, продолжали его принимать. Лазуткин отвечает по телефону: «Я сейчас позвоню в Ленинград, узнаю». Позвонил на студию, спрашивает: как дела? И ничего больше не передал. Я понял, что он играет свою игру.

— Лазуткин сидел черный, по сути, он всю вину взял на себя. А потом говорит нам: видите, как получается. Мы показали самую малость, и то получили нагоняй. А если мы чуть больше дадим, на это место (четкое выражение Лазуткина, я его запомнил) посадят генерала с кусачками. Я могу сказать одно: за программу 19-го мне и сегодня не стыдно. В тех условиях большего было сделать нельзя.

Автор,первый заместитель председателя ВГТРК
(Из выступления на собрании коллектива 27 августа):— Я считаю, что удалось, особенно 19-го, разорвать информационную блокаду. Все увидели, что Ельцин жив, он на свободе, действует, а это значит, что есть надежда. И еще: после этого репортажа к «Белому дому» пошли люди, много людей. Пошел туда и мой сын Сергей.

— Лазуткин до конца не знал, что будет в моем репортаже, он не видел его полностью смонтированным и озвученным. Но он знал, что будет Ельцин, баррикады, он знал тон репортажа.
И он взял на себя решение выдать его в эфир. А Какучая сказал (ведь от него требовали меня уволить, понизить в должности): «Мы тебя спрячем, закроем, уходи в отпуск, чтобы в течение двух-трех недель тебя здесь не было». Я не услышал от них ни слова упрека, хотя другие начальники кричали: «Ты нас предал, ты нас обманул».

— На второй день, 20-го, стало ясно, что больше нам этого не позволят, за Лазуткиным стал всюду ходить полковник из КГБ. Он спросил: «Зачем вы за мной ходите?» — «Для вашей безопасности». Этот полковник сидел у нас, вслушивался в разговоры, вглядывался в мониторы. Прессинг ощущался. С утра 20-го Кравченко провел совещание, на котором я даже не смог ничего записать, потому что нечего было записывать: он говорил, что надо все четко выполнять, сейчас такое опасное положение, все какие-то общие слова. Был такой же взвинченный, серый. Недолго все это длилось, мы молча выслушали, встали и ушли. Пытались в тот день дозвониться до Павлова, чтобы он выступил, прояснил ситуацию. Кравченко обещал дозвониться до Лукьянова, но так никого и не нашли.

— На совещание к Кравченко я опоздал и не пошел. Снова заказали города: Ленинград, Йошкар-Олу, Алма-Ату. Опять просили: снимайте то, что у вас происходит. Единственный корреспондент, который снял и прислал нам материал по собственной инициативе,— Сысоев из Красноярска. От многомиллионного Красноярска говорил один какой-то ветеран: «нужен порядок» и т. д. Мы получили блестящее выступление Назарбаева, из Ленинграда — многотысячный митинг и из Тбилиси материал такого рода: «По ТВ выступил президент Гамсахурдиа, который сказал, что все это происходит в другой стране, нас не касается», и два интервью с резко отрицательной оценкой переворота. В тот день все материалы уже смотрел Кравченко, который распорядился: Назарбаева не давать, Ленинград не давать, интервью из Грузии не давать. Тут прошел слух, что вводится комендантский час. Я послал корреспондента к Калинину. Тот сказал так: «Вы зададите вопрос, остальное я зачту по бумажке». Элин в этот день появился впервые после командировки. По графику должен был вести программу Крутов, но он позвонил и сказал: «Мне как депутату неудобно, я не буду». Время отпускное, никого нет. Медведева отстранили, Стефанову Кравченко поручил сделать комментарий, он ходил черный, что-то рожал, писал. А Элин не отказался, и почему решили, что вести должен он, а не диктор,— непонятно. И вот эти три вещи — Элин, Стефанов и сюжет из Йошкар- Олы — совершенно идиотский — скомпрометировали нас напрочь.

Автор, комментатор программы «Время»:
— Сейчас я понимаю, что категорически должен был отказаться от ведения программы 20-го числа. Но понимаю это сейчас. В тот день, по-видимому, сработал стереотип: если заставляют, значит, надо Я же профессионал. Не нашлось у меня мужества в тот момент не вести программу. Но я не могу согласиться с тем, что некоторые средства массовой информации называют меня подонком и «попутчистом». Ни один человек не может осудить другого больше, чем он сам. Я здесь проработал 28 лет, я не чурался никакой работы, да, я виноват и несу моральную ответственность
прежде всего перед самим собой. Я принял тогда единственно возможное решение: читать только тассовские материалы, всем своим видом показывая тревогу. И когда приехал генерал Овчинников, я задал ему три вопроса: какие части находятся в столице?
Действительно ли некоторые из них не подчиняются командованию? И третий вопрос, самый важный: будет ли
штурм госучреждений? То, как он отвечал, вселило в людей еще большую тревогу и сомнения. То, что произошло
со мной, могло произойти с любым моим коллегой.

Автор, ведущий программы
«До и после полуночи»,
студия «ТВ-прогресс»:
— Мы в «Белом доме» выходили
в тамошний эфир вместе с Сашей Любимовым,
Сашей Политковским, вместе
с Беллой Курковой. Нам страшно не
было, действительно, страшно совершенно
не было, хотя в каких-то случаях
было неприятно. А этим, видимо, было
страшнее, раз они согласились. Вот
я себе представляю, если бы я еще
работал на ЦТ и меня сюда привозят
и говорят: ты идешь в эфир и будешь
читать то, что мы тебе дадим. Я бы
точно не пошел. Я бы придумал кучу
способов этого не сделать: расстройство
желудка, плохо с сердцем, я бы
сбежал. Вообще, слава Богу, что я отсюда
уволился.

Автор, политобозреватель программы «Время»:
— В тот день, 20-го, я был в каком-то
страшном напряжении. Днем нас с коллегой
вызвал Кравченко и сказал, что
нужен комментарий, в котором должна
прозвучать такая мысль: все члены
ГКЧП назначены на свои посты высшими
государственными органами. Мы пытались
отнекиваться, но Леонид Петрович
был непреклонен. И вот в тот момент
— я вас очень прошу понять, что
я говорю искренне и ни в коем случае
не пытаюсь себя защитить,— вдруг
меня осенило, я понял, что могу использовать
фразу о законности для того,
чтобы сказать совсем о другом. Текст
я написал на одном дыхании. Моя логика
была такова: да, члены ГКЧП, и этого
никто не может отрицать, в свое
время были назначены на высшие государственные посты высшей законодательной
властью. Кому, как не этим
органам — съезду, Верховному Совету,—
дать оценку тому, что они делают,
и таким образом политическим путем
разрешить кризис, не доводя до крови.
И весь смысл сказанного как раз
в этом: ребята, давайте подождем,
пока решение там будет принято, Бога
ради, только не кровь! В общем, хотите
верьте, хотите нет, речь шла об этом.
Я писал комментарий 20-го днем, мне
потом говорили: что же ты, не знал, что
там затевается? Я не знал, лично я не
знал.
Кравченко прочитал, сказал, что
в принципе все нормально, но у него
есть некоторые замечания. У меня
было так: «И вот я, гражданин, читаю
Указ, и что видят мои глаза: «путчисты,
государственные преступники». Ведь
это слова Президента республики, избранного
народом, слова, обращенные
к народу, способные толкнуть на действия, на необдуманные действия».
Кравченко сказал: «Слова «Президента
республики, избранного народом»
надо вычеркнуть и сказать, о ком эти
слова, назвать их по должностям».
С этим я согласился. Дальше у меня
были слова: «Давайте немного переведем
дух, давайте успокоимся, задумаемся:
кто такие Янаев, Павлов, Пуго
и другие? Ведь это люди, законно облеченные
властью еще до 19 августа». Он
потребовал, чтобы я сказал, кто кем
выбран. Ладно. Затем была такая фраза:
«Да, у многих — и в стране, и за
рубежом — есть вопросы, связанные
с исполнением обязанностей Президента
СССР и с созданием ГКЧП. Лично
меня, например, больше устроило бы
обращение комитета, если бы под ним
стояла подпись Президента СССР». Он выбросил упоминание Горбачева,
и я написал другую фразу: «Лично меня
гораздо более устроило бы отсутствие
комитета и — главное — необходимости
его создания».
На следующий день я на работу поехал
специально на метро, хотел услышать
какие-то отклики. В переходе останавливает
меня мужчина средних лет: «Зачем
же вы все это сказали?» — «А что
я сказал? Я хотел, чтобы не было крови,
ради этого ведь говорил». Он: «Вы это
искренне говорили?» — «Да, искренне».
Тогда он постоял, так посмотрел на меня
и говорит: «Покайтесь». Я отвечаю: «Я
не знаю, в чем мне каяться, я не чувствую
за собой вины». И мы расстались.
А когда я приехал на работу, то увидел:
не поняли многие.

— Солдаты ушли где-то в полдвенадцатого
21-го, вскоре после начала
сессии Верховного Совета России. И 21-го уже все пошло, как обычно.
В тот же день Ельцин объявил о снятии
Кравченко. Он мне сказал: «Вот видишь,
в какой переплет я попал. Из-за
восьми подонков теперь будут страдать
честные люди». Я не думаю, что он
хотел изменить Президенту, просто
воспитан в таком духе: всегда по стойке
«смирно», всегда «есть, будет сделано
». Он служил тому Президенту, служил
бы и следующему. Да нас всех так
воспитывали. Вот если бы мы были более
самостоятельны...

— Я в эти дни общался со многими
нашими ребятами — и из ТСН, и из
международной информации, и с режиссерами.
Никаких выступлений, ультиматумов,
заявлений «мы не будем работать
» я не слышал. Но самое интересное,
когда мы начали 21-го транслировать
сессию Верховного Совета России,
когда Ельцин объявил, что заговорщики
ринулись в аэропорт и надо бы
их задержать и послать самолет за Михаилом
Сергеевичем, когда все уже
было ясно,— вот тут, как говорится,
черная Африка проснулась...

Процесс пробуждения «черной Африки
» я наблюдала больше недели,
с 21 по 29 августа, ходя в Останкино
как на работу. Сделала несколько
часов магнитофонных записей, выслушала
десятки исповедей, обличительных
речей и покаянных признаний.
Я долго думала, как мне прокомментировать
то, что вы сейчас
прочли. И решила: не буду комментировать,
все ясно без комментария.
Один коллега с телевидения спросил
меня с горечью: «Почему люди пошли
защищать «Белый дом», но никто
не пришел защищать нас, телецентр?
» Я ответила ему: «Наверное,
потому, что ничего другого от этого
телевидения они и не ждали».
В дни после путча по коридорам
телецентра бегали возбужденные сотрудники:
писали какие-то воззвания,
заявления, против чего-то протестовали,
грозили забастовкой, требовали
свободы и независимости. Во
всех редакциях шли бурные собрания,
на которых искали виноватых,
находили стрелочников, обижали
друг друга, плакали, торжествовали,
объявляли бойкоты, предъявляли
ультиматумы. Зашевелился «террариум
единомышленников» (как метко
окрестили себя сами останкинские
обитатели).
Почила в бозе верноподданная
всем режимам и правителям программа
«Время». Жалко оправдывался
во «Взгляде» недавний останкинский
«президент», судьба которого
оказалась в чем-то очень похожей на
судьбу того, чью волю он ревностно
исполнял девять месяцев. Так же,
как от Президента страны, от него
уходили лучшие — честные, бескомпромиссные,
талантливые. Он не задерживал
их, он боялся их, доверяя
беспринципным и малодушным, ибо,
в сущности, таким был сам.
Сейчас многим его бывшим подчиненным
больно и обидно — ведь
всех их, чохом, записали в коллаборационисты.
Это плата за молчание
и равнодушие к судьбе тех, кого гнали,
кто пытался протестовать тогда,
в самом начале, а не теперь, когда
протестовать уже неопасно и даже
почетно.
...И все-таки мы увидели настоящее
телевидение. Всю вторую часть
той жуткой недели, недели длиною
в год, мы смотрели хронику путча,
запечатленную «взглядовцами»
и «молчановцами», блестящей командой
Авторского телевидения и журналистами
ТСН и московской редакции.
Они не ждали, куда повернет
ход событий, они добывали технику
и снимали, снимали в те страшные
дни и ночи. Они спасли честь телевидения.
Мы соскучились по ним, и они
пришли. Но для этого понадобилась
революция.

Вспять
 

Независимая газета № 121 27 июня суббота 1992 года

«Звезды среди звезд» («Останкино»)….. Люди металлические барьеры, которыми милиция обнесла подходы к телецентру,-мы видели это в «Новостях», мы ужаснулись.
А я вспомнила невинный как казалось тогда, сюжет в телепрограмме «Центр»: молодая журналистика шутки ради перегородила улицу теми же «милицейскими» барьерами и с камерой стала наблюдать, как поведут себя люди. Привыкшие ходить этой дорогой, пожилые женщины с тяжелыми сумками, пыхтя перелазили через заборы. Вдоволь потешив зрителей диким зрелищем, «юная натуралистка» повесила табличку: «Проход закрыт. Штраф 100 рублей». Реальная финансовая угроза подействовала-люди пошли в обход. А журналистка за кадром комментировала: вот она-наша совковость в действии! Никто даже не попытался убрать мешающий движению забор. А надо идти вперед, ломая барьеры…..
Те, кто пытался штурмовать телецентр, словно вняли совету, прозвучавшему с экрана: они перестали обращать внимание на барьеры. Неумная шутка по роковому стечению обстоятельств обернулась против самого телевидения. Природа уважает равновесие: призывающий игнорировать закон рано или поздно становится жертвой беззакония.
Американский президент Буш, зная менталитет своего народа, не афиширует умения играть на рояле-дабы не прослыть эстетом. Наших политиков и наше телевидение, похоже, мало заботит психология собственного народа. «Бесы! Бесы!»-кричала старуха в толпе, осаждающей «Останкино». «Кто бесы?»-спросила я, «Да вот это ваше телевидение. Мой брат с Красной площади воевать ушел, а они там бесовский праздник устроили». Устроило не телевидение, конечно, но показало малопристойное шоу «Звезды среди звезд» оно-как раз в ночь на 22 июня. Не по злому умыслу-скорее, как обычно, по недомыслию. Но старуху я в этом убедить не смогла.

Эдуард Сагалаев: Я из дела ушел……
 

Отставка

«Останкино» осталось без генерального директора

ЭДУАРД Михайлович, за полгода до путча вы покинули телевидение Кравченко. Потом были одним из первых, кого позвал к себе Егор Яковлев сразу после августовских событий. Сейчас снова ушли. Почему?

-В своем заявлении на имя Яковлева я написал так: «Прошу освободить меня от должности гендиректора в связи с намерением вернуться на творческую работу».

-Это то, что написано в моем заявлении…. Когда я понимаю, что провожу в «Останкино» по двенадцать часов ежедневно, включая выходные, а результатов практически нет, я задаю вопрос: в чем дело? Может быть, и в том, что я не слишком хорош как администратор? Хотя я не представляю, что сегодня даже самое блестящее администрирование способно изменить ТВ?

-Время. И деньги. Много времени и много денег. И появление на телевидении новых, желательно молодых людей.

-Я готов отвечать за все, что здесь происходит….. Нет, это не точно. Я не могу отвечать за все, что здесь происходит, и в этом одна из причин моего ухода. Огромные рекламные деньги потекли бурным потоком еще при Кравченко, и процесс этот невозможно остановить-стать бедными, но гордыми. А я не могу отвечать за такое качество и количество рекламы и за удручающий уровень многих программ. Может быть, муки совести за то, что ТВ неадекватно тому, каким бы я хотел его видеть, в конце концов привели меня к решению: лучше я буду делать свою передачу или создавать новое (цивилизованное!) ТВ.

-Да, но не в примитивном смысле. Власть имеет разные формы и атрибуты. Она может выражаться в том, что у тебя есть черная машина с телефоном и телевизором. Такая власть меня мало волнует, и отказаться от нее мне не составляет труда.

-Я не стал бы называть властью над людьми свое стремление что-то для людей значить, желание, чтобы меня любили и ко мне прислушивались. Не повелевать людьми, а настраиваться на их волну-в этом огромный смысл моей жизни, работы, политической карьеры. Я хочу, что бы то, что я делаю, было необходимо обществу и чтоб люди меня знали. Когда «Московский комсомолец» сообщает, что на борту самолета, летящего в Белград, находился Эдуард Сагалаев-без указания, кто он,-мне приятно.

-Если я пойму, что устарел, буду искать себе другое занятие.

-Это как раз то, что придает некую политическую окраску моему решению уйти отставку. Все-таки «Останкино»-государственное ТВ, которое финансируется правительством и рано или поздно вынуждено будет играть ту музыку, которую ему заказывают.

-Я бы не очень хотел это обсуждать-тогда я должен сказать, что подаю в отставку в знак протеста. А это не так. Не совсем так. Единственный политический мотив-витающее в воздухе ощущение, что грядет очередное ужесточение.

-Не могу разачароваться в новой власти, поскольку у меня не было на ее счет никаких иллюзий. Я не хочу сказать, что эта власть хуже прежней или что она не оправдала моих ожиданий. Здесь другое: я понял в конечном итоге, что не на кого надеяться, кроме как на самого себя. Надо рассчитывать на свои силы, знания, умения. Социализм который у нас понимал как коллективную безответственность за коллективную бездеятельность, кончился. Надо становиться индивидуалистом. Я не был в команде Горбачева, но я и не в команде Ельцина. Я чужой для них. И не в последнюю очередь потому, что родился не в России-мне передавали, что в очень высоких кабинетах обсуждают: как это полуузбек-полуеврей, родившийся в Самарканде, руководит русским телевидением?