9297. МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА
 

ОГОНЕК № 41 (3351)
5-12 1991 год
МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА

«Понимаете ли вы, что сегодня вы совершили государственный переворот?»-эти слова Тани Малкиной, журналистки из «Независимой газеты», прозвучали как андерсеновское «Да ведь он голый!» И все вдруг увидели, что у «короля» дрожат руки и вовсе не королевский вид…. Правда, «камергеры шли за ним, поддерживаю мантию, которой не было», еще два дня. Но «все стали передавать друг другу слова ребенка»…..
Вопрос Тани, заданный на пресс-конференции в первый день переворота самозванному президенту, обозначил для миллионов людей суть происходящего. В тот день она стала знаменитой.

19 августа-мой день рождения. Мама встала в шесть утра, чтобы приготовить огромное количество еды-везти в редакцию, отмечать. У нас все отделы в одной большой конюшне, бывшем цехе
«Восход». Мы друг друга безумно любим. Я решила накормить сразу всех. Вдруг мама меня будит: «Таня, вставай, там такое по радио говорят….» Я спросонья злюсь: «Мама, ну как не стыдно, хоть раз в год дай поспать». Она включает радио на полную громкость. И вот представьте, сидит в кровати такой ангельский именник и страшно ругается. При матери родной. Пришлось будить сослуживцев, препираться, кто разбудит главного….

Но ведь угощение-то никто не отменял. Возбужденные коллеги встретили явства громом оваций. В редакции Таня первым делом стала звонить помошнику Янаева…

Последние два месяца мы в «Независимой газете» частенько выстраивали версии подобного переворота. Думали, гадали, кто кем станет. Я большая любительница одиозных фигур. И мы договорились в отделе еще тогда, что Геннадий Иванович-мой….

Почти все лето Таня активнейшим образом добивалась встречи с вице-президентом. Помощник, Владимир Николаевич, был сама любезность и обещал, что уж если Геннадий Иванович и даст какому-нибудь изданию интервью, то только «НГ»…… Потом доверительно сообщал: мол, только не сейчас. У Янаева посол… Мавритании, Танзании…. Перечень государственных дел Геннадия Ивановича был бесконечен (может, к перевороту готовились?). Таня два раза в неделю пунктуально названивала Владимиру Николаевичу, он ее уже стал узнавать.

Периодически я озверевала и говорила: «Послушайте, Геннадия Ивановича пресса, что ли, балует? Неужели полчаса найти трудно?»-«Что вы, Танечка, для вашей газеты полчаса мало, нужен серьезный разговор». В конце концов редактор мне сказал: «Да ладно, брось ты его. Кому он нужен, этот Гена!» А тут и ГКЧП подоспело.
Звоню 19-го. «Владимир Николаевич, вы же должник мой. Все так здорово, так чудесно изменилось. Так интересно стало, Геннадий-то Иванович теперь и вовсе президент…..»
Он, как повелось, ласково так отвечает, что у Янаева много дел, он страшно занят. И просит перезвонить через час. Звоню через час. Владимир Николаевич стал суров. Сказал, что сегодня с интервью ничего не получится, но в пять часов будет пресс-конференция. И ни слова не обронил про разовые спецпропуска и что пройти туда-дело безнадежное.

На пресс-конференцию Таня поехала с коллегой. В дверях дикая давка, охрана и проход только по «пулу». Журналисты-народ привычный к неожиданностям, и после долгих препирательств с охранниками коллега оказался внутри и из-за спин стражей передал Тане чей-то пропуск.

А там еще двойной контроль. Рамки перед входом в зал, где опять нужно предьявлять пропуск. Снова пришлось изворачиваться и проходить по одному «пулу» вдвоем. Шмональщик почти держал в руках мой газовый баллончик, прикрытый носовым платком. Но не понял, что это. Ой, говорю, это мои женские мелочи, и давай со страху перечислять все виды косметики. В общем, проскочили….

На пресс-конференции хотелось встать, сделать тупое такое лицо и серьезно сказать: «Геннадий Иванович! Вы знаете, у меня сегодня день рождения. Вот в 68-году в эти дни в Чехословакию ввели войска, но мне всего год был, а вот сегодня вы мне такой подарок сделали. Это такой класс! Спасибо!» И по возможности прослезиться….. Мы чуть не опоздали, вошли одновременно с этими …. руководителями. И что-то у меня вдруг жутко испортилось настроение. Ну такие козлы…. И не то чтобы негодяи, преступники, нет, просто паноптикум…. Батюшки, матушки, думаю они же за пределами разумного, а раз это иррационально, значит, возможно, и укоренится. Знаете, они заставили меня испытать такое чувство бешенства, ну просто задушить их хотелось…. А тут еще журналисты задают какие-то вялые вопросы. Несчастного Игнатенко всегда так и тюкают, а тут сидят красавцы-и ни гугу…. Все зарубежники как будто спасли….. Единственный серьезный впорос журналист из «Стампы» задал. Но такие вопросы не для этих горе-правителей. После пресс-конференции Таню стали узнавать на улице, в метро. Реагировали по разному. Так, в редакцию позвонила телезрительница, требовала главного редактора и очень возмущалась поведением Тани на пресс-конференции. Почему-то больше всего ей не понравилось платье. Потом какой-то юноша стихи прислал…. Там тоже про платье было.
Это платье в молодости носила Танина мама. Оно считалось праздничным, и Таня надевала его, если с вечера решала: «Завтра буду барышней». Вот и девятнадцатого была в нем: день рождения все-таки…. А обычно-то форма одежды-джинсы и свитер.

Я не хочу остаться в памяти сограждан героиней одного вопроса. Любой журналист из «НГ» задал бы подобный вопрос. На пресс-конференции был чисто эмоциональный момент, ведь мы уже с утра понимали, что все это-мыльная опера и кто-то двигает декорации.

В «НГ» Малкина всего полгода. После журфака, в 1989 году, пыталась вместе с однокурсниками сделать свою газету «Вести». Но шестеро выпускников журфака так и не смогли справиться с трудностями нулевого цикла. Потом год работала в «Московских новостях».

Я до сих пор потрясена тем, что Третьяков взял меня в «НГ» на корреспондентскую должность. Сначала не могла решиться, и тогда он сказал: «Таня, вы не первое перо в стране, и если вы подумаете еще некоторое время, я не предложу вам даже место уборщицы….» В «НГ» у меня был месяц такой паники…. Ночами просыпаюсь от ужаса, что ничего не умею. У нас в редакции удивительный климат любви и нежности, наверное, паника прошла из-за этого. За каждым корреспондентом закреплен определенный учасок, я вот ведаю Москвой. Мы учреждены Моссоветом, но находимся в крайне напряженных отношениях с учреждением. Тут я свою лепту внесла. Меня считают экстремисткой. Редактор читает и говорит: «Таня, давай то же самое, но как-нибудь величаво». Я очень люблю, когда меня правят. У нас нет никакой цензуры. Третьяковиногда читает какие-то суперважные вещи, но не по цензурным соображениям.

После того как ГКЧП арестовали, Таня стала добиваться встречи с Геннадием Ивановичем. Этой идеей прониклись все. Гланый редактор сделал, все, что мог, и ему удалось договориться с прокурором. И Янаев наконец согласился встретиться с журналистом из «НГ». На этот раз встреча не состоялась по каким-то высшим соображениям властей.

Геннадия Ивановича ужасно жалко. Ясно же, что он никакой не организатор, не глава хунты. Он ведь пешка, может быть, сшантажированный, скомпрометированный…. Я всегда считала, что он такой….. лопух. Ужасно раздражает создание какого-то официального мифа «о главаре путчистов». Он же типичный комсомольский деятель. Да еще из КМО….. Сейчас главное-узнать, что же это такое было на самом деле. Мне кажется, их должен судить суд присяжных. Они непрофессионалы, они граждане. Пусть это будет независимый гражданский суд. Может быть, Геннадия Ивановича признают невиновным, дадут ему пенсию…..

Среди тех, кто не дал развернуться информационной блокаде, было много молодых журналистов. Большинству сотрудников газеты «Россия»-не больше тридцати, все они в дни переворота не покидали «Белый дом», выпустили более сорока листовок. Таня Волошина, 27 лет, мама четырехлетней Саши и Лена Москалева, 22 лет, у нее двое детей, провели в редакции «России», на пятом этаже «Белого дома», три дня и три ночи…. «Эхо Москвы» не прекращало работы ни на один час, даже лишившись эфира. Демократические издания выпустили «Общую газету».
Вопрос подобный Таниному, мог задать любой из молодых, не приученный к эзоповому языку, к куишам в кармане. Им не пришлось бороться с самоцензурой, подобно старшим коллегам. Они похоже, и не знают, что такое Главлит. Эти журналисты воспитывались не на Праге шестьдесят восьмого, а на Прибалтике…..
У нас появляется действительно независимая пресса.
А 24 августа состоялось встреча Межрегиональной депутатской группы с правительством России. Говорили о путче. И вдруг разговор взвинтился до крика. Уважаемые люди, кумиры демократов, яростно требовали с политическими врагами.