*260. Миллиардеры предлагают отступные
 

http://www.stoletie.ru/rossiya_i_mir...2011-09-16.htm

Западные богачи просят государство взять с них деньги

16.09.2011

http://www.stoletie.ru/upload/iblock/069/baffet.jpg
Уоррен Баффет (на фото), образец «американского успеха», призвал власти обложить самого себя более высокими налогами. Заявление, сделанное миллиардером и гуру финансового мира, в Соединенных Штатах, где низкие налоги являются чем-то вроде национальной идеи, беспрецедентное.

Как известно, восстание американцев против британской короны началось с нежелания платить налоги, введенные англичанами, чтобы компенсировать огромные средства, затраченные Лондоном на защиту этих колоний от Франции. После того, как сами же колонисты во главе с Вашингтоном первыми на французов напали.

С тех пор каждое американское правительство стремилось держать подоходный налог на минимально возможном уровне. И хотя по ходу истории определенный рост налогового бремени все же произошел, всевозможные льготы для налогоплательщиков вводятся в США при каждом удобном случае. В последний раз понижение налогов было проведено при Джордже Буше-младшем. Средние классы выиграли примерно 200 долларов в год, а вот богатые люди сэкономили миллионы. И вот на таком фоне вдруг появляется заявление У. Баффета, который жалуется, что платит государству слишком мало...

Вслед за американским финансистом с аналогичной инициативой выступили пятеро ведущих французских предпринимателей: надо повысить подоходный налог на богатых, нетерпима ситуация, когда низы и средние слои общества несут на себе все тяготы кризиса, а доходы верхних 10 процентов не только не снижаются, а наоборот, растут.

Не надо, впрочем, думать, что приступ альтруизма среди богатых на Западе оказался всеобщим.

Откликнувшись на инициативу французов, британская «Файнэншл таймс» организовала на своих страницах дискуссию, которая дала куда менее однозначные результаты. Некоторые авторы поддерживали идеи французских бизнесменов, но многие, напротив, высказывали возмущение и пугали читателя всевозможными бедствиями и катастрофами, которые обрушатся на его голову населения, если богатых заставят платить более высокие налоги. Более того, позже 20 британских экономистов опубликовали в той же газете письмо с призывом резко сократить налоги на обладателей крупных состояний. Сейчас миллионеры и миллиардеры вынуждены отдавать казне 50 процентов своих доходов. Правда, речь идет лишь о тех средствах, которые они перечисляют себе в виде дивидендов и собираются потратить на личные нужды.

Экономический смысл высокой ставки подоходного налога состоит в том, чтобы собственники меньше потребляли и больше средств инвестировали или тратили на благотворительность - и в том и в другом случае сумма, отбираемая государством, резко снижается. Но именно это и не нравится защитникам обиженных миллиардеров: вместо того, чтобы предоставить им право самим решать, что делать с деньгами, власти пытаются заставить их вкладывать средства в развитие экономики.

Призывы У. Баффета и его французских единомышленников, хоть и порадовали чиновников, пытающихся во что бы то ни стало залатать дыры, пробитые в бюджетах государств кризисом и многомиллиардными расходами на помощь все тому же бизнесу, но не вызвали дружного одобрения в среде буржуазии. Причем особенно резко возражать стали даже не сами собственники, а экономисты и политики, выступающие от их имени. Последнее, впрочем, естественно. Идеологи и публицисты праволиберального толка за долгие годы выдрессированы как цепные псы бросаться на каждого, кто, как им кажется, угрожает хозяину. Тут все похоже на бытовую ситуацию: если сами хозяева готовы соблюдать подобие приличия, то объяснить эти тонкости сторожевой собаке невозможно.

Между тем, спор о налогах продемонстрировал крайнюю противоречивость сложившейся на Западе ситуации. Дело не в том, что У. Баффет и его сторонники — гуманисты и альтруисты, тогда как их оппоненты — черствые эгоисты. Не думаю, что У. Баффет смог бы заработать свои миллиарды, если бы страдал излишним альтруизмом и человеколюбием. В основе его позиции — трезвое понимание экономической и социальной ситуации. Спасая бизнес от кризиса, правительства по всему миру оказались на грани банкротства. И если сейчас власти не поддержать, их способность вливать деньги в систему будет исчерпана.

Финансовый капитал требует от государства одновременно двух взаимоисключающих вещей: нужно закачивать в систему как можно больше денег, но в то же время деньги эти должны быть крепкими, обеспеченными, стабильными.

Значит, просто печатать бумажки нельзя. Бесконечно брать на кредитном рынке у тех же банкиров тоже нельзя — возникает долговая пирамида, которая грозит рухнуть. В любом случае, деньги обесцениваются. Единственный способ не разрешить, а как-то смягчить это противоречие — поддержать государство, согласившись с более высокими налогами, все равно же эти налоги идут почти исключительно на стимулирование и поддержку бизнеса. Разумный эгоизм и экономический расчет в данном случае подкрепляются и чувством самосохранения. Революции в арабских странах, бунты в Лондоне, массовые протесты в Израиле и забастовки в Италии наглядно демонстрируют, что терпению общественных низов приходит предел. Если не хотят делиться сверху, то начнут отнимать снизу. Грамотные представители правящего класса, знакомые с социальной историей, легко могут догадаться, что рано или поздно кончится именно этим. И разговоры экономистов о том, что капитал может убежать в более «гуманные» по отношению к миллиардерам страны, убедительны только на бумаге. В жизни же может возникнуть ситуация, когда бежать будет некуда.

Однако та же дискуссия в «Файнэншл таймс» показала: просвещенная и здравомыслящая часть буржуазии отнюдь не составляет большинство класса и, хуже того, не имеет господствующих позиций в либеральной среде. Преобладает тупой, звериный эгоизм, блокирующий всякую способность думать и планировать что-то на перспективу. Именно в этом подходе суть неолиберализма, именно в этом одна из причин нынешнего кризиса.

Древние были правы: когда боги хотят кого-то погубить, они лишают его разума. Предложения У. Баффета и его соратников оказываются непроходимыми. События будут развиваться по совершенно иному, куда более драматическому сценарию.

А что российский бизнес, его идеологи и лидеры? Среди них, в отличие от американских, французских или британских коллег, не нашлось ни одного, кто готов был бы - хотя бы на словах - поддержать идею перераспределения доходов.

Как раз наоборот, деловая пресса полна сетованиями на то, как плохо у нас живется бизнесу - несмотря на то, что наши налоги существенно ниже западных, а прогрессивного налога у нас нет вовсе. Отечественная буржуазия твердо уверена, что государственных средств, получаемых от нефти и газа, хватит навсегда и на все. А если возникнут социальные проблемы, то их будут решать с помощью полицейских дубинок.

Впрочем, пока что и дубинки в России, в отличие от Англии или Италии, не очень востребованы. Зря Игорь Юргенс, идеолог Российского союза промышленников и предпринимателей, жаловался на то, что им — правительству и бизнесу — достался плохой народ. Им не жаловаться на этот народ надо, а молиться на него. Ведь ни один другой народ в Европе ничего подобного не стерпит. А как мы выяснили за последний год, в Африке и Азии — тоже. Зато у нас могут падать самолеты и тонуть корабли, отключаться электричество и вставать жизнеобеспечивающие предприятия, но мы относимся ко всему этому с беспримерным благодушием. Зачем бизнесу делиться средствами с молчаливым народом, который ничего не требует?

Дискуссия о том, как распределить между общественными классами бремя кризиса, остается для нас малопонятной западноевропейской экзотикой. Россияне предпочитают терпеть, работать и не задавать лишних вопросов.

директор Института глобализации и социальных движений
Специально для Столетия

Бумеранг уже в полете
 

http://www.stoletie.ru/tekuschiiy_mo...2011-10-07.htm
В сегодняшних условиях разрешение кризиса возможно лишь через его обострение и углубление

07.10.2011
http://www.stoletie.ru/upload/iblock/560/uuwwwa.jpg
Нелепые фразы «Нас кризис обойдет стороной» и «Нас это не касается» звучали три года назад не только из уст начальников, но и от простых обывателей. В прошлый раз это было понятно, ведь не все мы помним уроки практической политэкономии, несмотря на то, что капитализм преподает их нам снова и снова. Когда падали биржи в Нью-Йорке в 2008-м, наша публика была уверена, что ее это не касается. Ну, в самом деле, какая связь между «акулами Уолл-стрита», и нами, грешными?

Увы, связь самая прямая, ибо на этих биржах обращается мировой финансовый капитал, включая и «наши» деньги, вывезенные всевозможными учреждениями и компаниями, начиная с российского министерства финансов, бывший шеф которого, Алексей Кудрин, много лет успешно «стерилизовал» отечественный бюджет, выводя доходы казны за рубеж.

За нью-йоркскими биржами сегодня падают европейские, за ними – российские. Но это еще не конец, потому что затем следует обесценивание денег, падение курсов валют, банкротства банков, массовые увольнения, сокращение внутреннего рынка, остановка производства и обострение бюджетного дефицита государства. В общем, ничего нового, Карл Маркс все это описал уже полтора столетия назад. Отчаянные попытки правящих кругов Евросоюза справиться с греческим долговым кризисом свидетельствуют только об их неспособности понять масштаб происходящего процесса и признать неизбежность радикального изменения курса. Выплатить долги Афины не смогут никогда: после каждой серии «антикризисных мер» задолженность и бюджетный дефицит только увеличиваются.

То, что делают с Грецией, нельзя уже назвать программой жесткой экономии — это убийство экономики. Разница такая же, как между лечебным голоданием и заключением в Освенциме.

Почему лидеры Евросоюза не могут сменить курс? Ответ прост. Принять такое решение сейчас - значит публично признаться: прежний курс, который, ломая общество через колено, проводили предыдущие полтора десятилетия, вел не к благу, а к катастрофе, все, к чему мы вас призывали, было обманом и ложью. Та же проблема возникает у интеллектуалов и экспертов, обслуживающих неолиберальные режимы. Им придется признать, что они врали, что студентов-экономистов учили под видом теории всякой бесполезной дребедени, что надо снова читать Маркса, Кондратьева, Кейнса и классическую политэкономию, а не учебники современных либеральных гуру.

Признать правду невозможно, это означает политическое и моральное самоубийство. Но признать ее все равно придется, потому что невозможно отменить реальность. В конечном счете, люди все и так понимают сами. Запираться бесполезно.

Но это понимание дается дорогой ценой. С каждым днем мир все глубже погружается в пучину кризиса. И те, кто утверждает, будто Россия останется в стороне, очень скоро вынуждены будут пожалеть о сказанном. Наши власти уже запланировали и запустили целый комплекс «непопулярных мер», полностью соответствующих логике неолиберализма. От федерального закона №83, сводящего на нет обязательства правительства по социальному сектору до запланированного на лето повышения транспортных тарифов и коммунальных платежей. Однако исполнение приговора отсрочено до окончания выборов. В ближайшие месяцы правительство собирается щедро тратить средства, показывая народу заботу о нем, а на лето распланировало, как эти деньги у нас обратно забрать. Все очень логично продумано и просчитано, с учетом того, что и президенту и депутатам продлили срок пребывания у власти — до следующих выборов вон еще сколько!

Однако расчет оказался неверен. Не учли такую малость, как мировой кризис. Хотя, вроде бы, могли бы учесть, ведь он не вчера начался. Между тем, в сложившихся обстоятельствах сценарий грозит реализоваться с точностью до наоборот.

Независимо от того, сколько денег будет выделено на «социалку» осенью от душевных щедрот начальства, падение курса рубля, распад внутреннего рынка и рост безработицы не только сведут на нет позитивный эффект этих вложений, но наоборот, превратят их в фактор инфляции, больно бьющей по тем самым низам общества, которые собирались облагодетельствовать.

Выборы, конечно, так или иначе, проведут. Но чего будут стоить их результаты в условиях всеобщего недоверия к начальству?

А тем временем подойдет лето, и начнется реализация отложенных мер. Несложно догадаться, что они бумерангом ударят по самой власти. Самое обидное, что бумеранг уже в полете, остановить его не удастся.

Для значительной части общества, включая даже самих чиновников, стала очевидна неспособность российского государства в его нынешнем виде решать стоящие перед страной проблемы. В течение прошедших лет действовать иными способами, кроме накачивания денег в «проблемные» зоны правительство не могло и не умело. А накачивание денег означало лишь рост коррупции и снижение эффективности. Чем больше денег проходило по этим каналам, тем больше проблем возникало в итоге. Это можно называть «дилеммой водопроводчика»: когда трубы гнилые, усиливать подачу воды бессмысленно. Либо вы накачиваете больше воды, и она будет уходить в никуда, либо вы будете снижать напор, но потеря воды все равно будет продолжаться, а вода не будет проходить в квартиру. Любое решение в рамках этой игры будет негативным. С деньгами происходило то же самое. Государство вело игру в водопроводчика – то повышало напор, то снижало. Но пока не приступят к смене труб, ничего не изменится.

А политика смены труб означает действия не финансовыми методами: необходимо изменение институтов, смена кадровой политики, нужен переход к практическим решениям — строительство заводов, дорог, восстановление системы образования.

«Низы» общества прекрасно осознают объективно назревшую потребность в национализации сырьевых монополий, в реорганизации государственного сектора и запуске на его основе общенациональных комплексных программ по созданию новой энергетическо-транспортной инфраструктуры, по защите и восстановлению внутреннего рынка и воссозданию на этой основе социального государства. Но это столь же последовательно игнорируется правящими кругами, приверженными рыночным догмам. В этом плане оппозиция не сильно отличалась от власти. Хотя, если взглянуть глубже, проблема не в идеологии, а в господствующих консервативных интересах. Допустить перемены в экономике или политике для правящей в стране финансово-сырьевой олигархии означало бы отменить самое себя.

В таких условиях разрешение кризиса возможно лишь через его обострение и углубление. Власть, отчаянно боящаяся кризиса и пытавшаяся сделать вид, будто его нет, на практике лишь способствовала его углублению и обострению.

Решение о том, что Владимир Путин будет выдвинут на пост президента в 2012-м, призванное всех успокоить и стать доказательством стабильности, вызвало лишь растерянность и новый всплеск внутриаппаратной борьбы. В первые годы президентства В. Путин имел возможность проводить либеральную экономическую и одновременно достаточно популярную активную социальную политику. Денег в казне было много, их количество постоянно росло, и можно было удовлетворить различные группы интересов. На этом был построен компромисс и ощущение довольства в стране со стороны бизнеса и населения. Однако кризис 2008-го изменил правила игры. Доступные для правительства ресурсы резко сокращались. Даже там, где формально картина выглядела неплохо, за цифрами поступлений в бюджет и ростом золотовалютных запасов страны скрывалось обесценивание денег — не только российского рубля, но и американского доллара.

Номинально расходы на социальные нужды быстро растут, но способность власти сделать в этой области что-либо позитивное так же стремительно сокращается, а либеральные экономисты настаивают на том, что именно «перегрузка» бюджета социальными обязательствами является главной проблемой. Исходя из этой идеологии, правительство и приняло меры, которые должны сдержать рост расходов. Параллельно предпринимаются структурные реформы, которые блокировали бы развитие социальной сферы и стимулировали ее переход на «самофинансирование».

Сами чиновники, которым предстоит продолжать — в условиях растущего недовольства масс — неолиберальный курс, испытывают по этому поводу сильнейший эмоциональный стресс.

Они бы и рады что-то другое сделать, но, увы, никакого иного курса власть предложить и сформулировать не может, несмотря на то, что движение по этому пути очевидно гибельно как для общества, так и для нее самой. Непопулярные меры, старательно, хоть и непоследовательно проводимые правящими кругами, с каждым днем увеличивают число недовольных. Неколебимо стоявший рейтинг первых лиц государства быстро падает. Выборы, конечно, можно правильно организовать и результат обеспечить. Но что с народом-то делать? На горизонте большие неприятности.

Несколько дней назад я участвовал в телевизионных дебатах, в ходе которых один из депутатов господствующей партии неожиданно признался, что после массовых волнений 2005-го ему стало стыдно за принятый с его участием федеральный закон №122 о «монетизации льгот». «А за закон номер 83 не стыдно?» спросил я. Оказалось, что нет, не стыдно.

Вывод напрашивается один — у функционеров чувство стыда просыпается лишь в том случае, если народ массово выходит на улицу.

Что-то мне подсказывает, что к концу следующего года стыдящихся и кающихся среди них окажется чрезвычайно много.

Борис Кагарлицкий - директор Института глобализации и социальных движений.
Специально для Столетия

Инновации распила
 

http://www.stoletie.ru/tekuschiiy_mo...aspila_683.htm
По результатам прокурорской проверки «Роснано» возбуждено 3 уголовных дела
http://www.stoletie.ru/upload/iblock...0%BD%D0%BE.jpg
17.02.2014

Появилась и еще одна новость: по итогам проверки «Сколково» прокуроры также направили в следственные органы материалы для возбуждения 4 уголовных дел.

Когда лет семь назад в официальных кругах заговорили об инновациях, публика не сразу поняла, о чем идет речь. Ясно было, что нам обещают придумать что-то новое. Но что именно? Для чего? И зачем? Об этом идеологи инновационной экономики не проронили ни слова.

Год за годом, несмотря на выделение огромных сумм денег из бюджета, ясности не наступало. В советское время программы научного развития имели очень четкие и понятные цели – военные или хозяйственные. Этим целям было подчинено комплексное планирование, включавшее в себя формирование стратегии исследований. Чем более консервативным становилось советское общество, тем более инерционной становилась система, тем сильнее делался отрыв фундаментальных разработок от прикладных задач. Но даже в самые застойные времена можно было более или менее внятно ответить на вопросы «зачем» и «почему» - с точки зрения интересов общества - проводится то или иное исследование, на что идут деньги.

Грандиозные перемены, произошедшие в нашем Отечестве за последнюю четверть века, среди прочего, отменили не только необходимость увязывать использование бюджетных денег с конкретным результатом, но и освободили чиновников от необходимости думать в подобных категориях. Деньги выделяются не для решения определенной общественной или государственной задачи, а на «проект». Между собой эти «проекты» могут быть никак не связаны, их общественное значение не только не очевидно, но и не обсуждается. В лучшем случае можно судить лишь о качестве проекта.

Именно на основе этих принципов были созданы две основных структуры, ведающие инновациями – «Сколково» и «Роснано».

Прошли годы. И сегодня мы получаем, наконец, некоторые обоснованные представления о том, для чего, зачем, а главное, в чьих интересах все это было сделано.

Ответ, увы, не будет неожиданным. Единственным общественно-значимым результатом деятельности этих организаций оказалась растрата государственных средств в беспрецедентных масштабах.

Как сообщил Генеральный прокурор Юрий Чайка, выступая на «Правительственном часе» в Государственной Думе, итогом деятельности «Сколково» и «Роснано» на данный момент оказываются 7 уголовных дел и многомиллиардные суммы, потерянные этими организациями при крайне сомнительных обстоятельствах.

В 2013 году выяснилось, что в одном только «Сколково» были бесконтрольно потрачены 125 миллиардов рублей. Причем нарушения были выявлены практически по всем направлениям. Деньги бесследно исчезали при создании рекламных видеороликов, выделении грантов, строительстве любых объектов.

В «Роснано» картина немногим лучше. По результатам прокурорской проверки здесь возбуждено 3 уголовных дела. Причем это лишь дела, открытые за последнее время. Претензии к «Роснано» и «Сколково» возникали у прокуратуры и раньше. Например, в конце 2013 года сообщалось о возбуждении уголовного дела по факту мошенничества в отношении бывшего гендиректора проектной компании «Роснано» - ООО «Литий-ионные технологии» («Лиотех») Александра Ерохина. А в отношении «Сколково» и его дочерних компаний Генпрокуратура проводила проверку с апреля по август 2013 года после того, как в конце 2012 года были обнародованы материалы Счетной палаты, продемонстрировавшие масштабы коррупции в этом заведении. В конце октября прошлого года в Генпрокуратуре сообщили, что ведомство выявило многочисленные нарушения. Однако затем, странным образом, все претензии к фонду «Сколково» сняли.

Сейчас, когда мы читаем про вновь открытые уголовные дела, тоже нет особой уверенности, что они будут доведены до конца. Мы не знаем, кого, в конечном счете, назначат ответственными за тотальное воровство. Точно так же, как не знаем, доведется ли нам увидеть тех, кого назначат крайними, в «полосатых пижамах», или они отделаются домашним арестом в многокомнатных квартирах, символическими штрафами и переводом на другую, тоже высокооплачиваемую и престижную работу.

Конечно, воровством и неэффективным вложением денег в современной России никого не удивишь. Как говорил один госчиновник, а ныне депутат, «для того, чтобы один рубль украсть, надо девять рублей неэффективно потратить». Принцип этот хорошо известен и применяется постоянно. Однако даже на этом фоне наши инновационные центры выделяются своими масштабами и откровенной наглостью распила.

Можно долго и громко возмущаться коррупцией, которая имела место при подготовке сочинской Олимпиады. Но, как мы сейчас видим, стадионы все-таки были построены, спортивные трассы оборудованы, здания возведены, дороги проложены. Сколько это стоило на самом деле, в этом пусть разбирается Счетная палата, но так или иначе, результат вложений можно наглядно продемонстрировать.

А вот деньги, затрачиваемые в «Роснано» и «Сколково», никакого видимого и ощутимого результата не дали. Что самое обидное, но и невидимого, доступного лишь пониманию научных экспертов – тоже.

Огромные суммы, изъятые на нужды этих организаций из общего бюджета развития науки в России, наглядно контрастируют с крайне скудным финансированием академических институтов и университетов, которые, несмотря на это, героическим образом продолжали работать по известному русскому принципу «не благодаря, а вопреки». И, странным образом, министерство образования и науки, возглавляемое сначала Андреем Фурсенко, а потом Дмитрием Ливановым, постоянно мечущее громы и молнии по поводу «неэффективности» РАН или университетов, в случае со «Сколково» или «Роснано» несмотря на многочисленные скандалы, ни разу не попыталось - хотя бы для виду - предпринять какие-то меры по наведению порядка и ужесточению бюджетной дисциплины. И действительно, одно дело громить Академию наук и устраивать сокрушительные реорганизации в вузах, а совсем другое – покуситься на святая святых российской элиты, инновационные центры распила денег.

У преподавателей университетов, ученых, студентов и аспирантов нет мощного лобби просто потому, что у них нет больших денег. Их несчастье в том, что им давно уже нечего украсть, да и негде. Да ведь не умеют и не хотят. Такие люди не могут вызывать уважения у начальства. Не деловые они, не инициативные, лишенные гибкости, тупо и упрямо пытающиеся заниматься заведомо невыгодными с точки зрения рынка фундаментальными исследованиями, наивно служить своим давно низвергнутым с общественного пьедестала ценностям – знанию, просвещению, разуму. Именно эти странные люди, в конечном счете, должны будут затянуть пояса и отказаться от своего будущего ради того, чтобы покрыть многомиллиардный ущерб, нанесенный обществу и государству сколковскими и роснановскими «инноваторами».

Разумеется, министерство предпочло бы, чтобы все эти вузы и институты вместе с их сотрудниками были бы вообще уничтожены. В таком случае, у «Сколково» и «Роснано» не было бы конкурентов, и мы просто не узнали бы, что в этих инновационных центрах что-то не так – не с чем и некому было бы сравнивать. Но времена у нас относительно гуманные, сжигать ученых на кострах вместе с книгами уже не принято. А потому чиновникам министерства образования приходится действовать более тонкими, менее радикальными методами, постепенно сокращая финансирование науки, отнимая у научных учреждений собственность, сокращая кадры и увеличивая нагрузку, по возможности бессмысленную, сковывая их всевозможными запретами и инструкциями, блокирующими работу - в противоположность полной свободе, предоставленной «инноваторам».

И все-таки главный вопрос, по-настоящему волнующий все большее число людей, не о том, куда пропали деньги. Насчет денег все давно ясно - безо всяких прокурорских проверок.

Но очень многим, если не почти всем в нашей стране, очень хочется узнать: понесут ли виновные когда-либо настоящее наказание?

Деньги, украденные через «Роснано» и «Сколково», не просто сворованы у государства, они украдены у каждого из нас. Всем нам приходится сегодня платить по этим счетам. Это не просто закрытые лаборатории и свернутые научные проекты, это - тысячи ученых, вынужденно покинувшие Родину, чтобы не умереть с голоду, это – не построенные и разрушенные дороги, это «Скорая помощь», изуверски «оптимизированная» в провинциальных районных центрах, это тысячи и тысячи больших и малых катастроф, сопровождающих нашу жизнь ежедневно.

директор Института глобализации и социальных движений

Специально для Столетия

Кто хочет войны?
 

http://www.stoletie.ru/vzglyad/kto_k..._vojny_533.htm
Антироссийская агрессия развернулась в виртуальном пространстве интернета
Борис Кагарлицкий
07.03.2014
http://www.stoletie.ru/upload/iblock...0%B8%D1%80.jpg
Читая «антивоенные» посты и статьи российских либералов в интернете, ловишь себя на подозрении, что пацифизм их какой-то странный. И не в том лишь дело, что «российскую агрессию в Крыму» громче всех проклинают именно те люди, которые последовательно поддерживали все интервенции США в любой точке планеты. Просто из контекста многих из этих высказываний получается, что их авторы как раз о войне и мечтают.

Нам не только рассказывают, что Кремль развяжет - нет, уже развязал! - Третью мировую войну, но и подробно, со смаком объясняют, как силы свободного мира сметут нашу армию, уничтожат нашу экономику, приведут к разрухе наши города. В надежде, что «проклятый режим» потерпит поражение.

К великому огорчению этой публики, никакой войны нет. Войска, задействованные в приграничных маневрах, возвращаются в места постоянной дислокации, даже «вежливые люди» в российском камуфляже, занимавшие стратегические пункты в Крыму, по большей части возвращаются на свои базы.

Никто не собирается воевать.

У Киева нет армии, возникшее там правительство не контролирует половину страны, да и своих собственных сторонников не слишком способно контролировать. Если украинские власти попытаются провести мобилизацию всерьез, то это лишь спровоцирует новые протесты.

Антиправительственные выступления в Одессе в значительной мере были спровоцированы именно слухами о мобилизации, и киевские правители сразу же сами стали подобные сообщения опровергать.

Война развернулась лишь в виртуальном пространстве интернета. Причем психологический эффект достигнут почти такой же, как если бы мы всерьез воевали где-нибудь под Харьковом. А жертв и разрушений нет. Если, конечно, не считать обвала рубля. Но и здесь все не так просто: правительство и Центробанк линию на девальвацию национальной валюты вели уже несколько месяцев. Рубежи 37 рублей за доллар и 50 рублей за евро прогнозировались аналитиками, по меньшей мере, с сентября. Так что украинские события лишь ускорили этот процесс и помогли финансовым властям осуществить задуманное, сняв с себя ответственность за обесценивание сбережений наших граждан.

Экономика и России, и Украины, и Западной Европы слишком зависит от газовой трубы, проходящей по территории «незалежной». Несмотря на обмен упреками между Москвой и Киевом, труба исправно работает, а деньги с Украины поступают, несмотря на небольшие задержки.

В Киеве тоже никто не хочет воевать.

До появления «вежливых людей» был, если верить украинской прессе, план отправить в Крым боевиков с «майдана», очень красивая комбинация: одновременно и республику усмирить, и от своих радикалов избавиться.

Но сейчас это уже становится малореальным. Боевики «Правого сектора», хоть и не страдают от излишка интеллекта, но все же не такие идиоты, чтобы бросаться на верную, а, главное, совершенно бессмысленную гибель.

Однако свои позитивные стороны в нынешней ситуации киевские правители наверняка находят. Можно использовать «русскую угрозу» для консолидации нового режима, объяснить экономические трудности внешним давлением, задним числом оправдать свои собственные шаги, ведущие страну к развалу. Так что нынешняя ситуация «ни мира, ни войны» устраивает многих влиятельных людей. По крайней мере, на данный момент.

«Вежливая интервенция» в Крыму обошлась тоже без жертв и разрушений. Французы или американцы в сходной ситуации вели себя значительно жестче. Кстати, когда французы вошли в Мали, чтобы остановить наступление исламистов, их тоже встречали толпы, размахивавшие триколорами. Но это еще не доказывает, что имеет место попытка аннексии.

Здравый смысл нижних чинов сыграл в Крыму не меньшую роль, чем дипломатия. Спецназ не штурмует базы украинских войск, а ходит вокруг них и вяло переругивается с их начальниками, уговаривая отдать оружие. Украинцы отказываются, ссылаясь не на присягу и верность родине, а на то, что речь идет о казенном имуществе, за которое командование базы несет материальную ответственность. Такая вот новая форма войны, без стрельбы и жертв...

Правда, корреспондент британской «Би-Би-Си» дважды слышала где-то вдали взрывы светошумовых гранат, но сама же подтвердила, что никто не пострадал.

На Западе, конечно, пресса возмущается, а политики делают заявления в поддержку нового правительства в Киеве. Но представлять себе общественное мнение Евросоюза и США как совершенно однородное было бы неверно. В эти дни в Брюсселе инициатива «Постглобализация» вместе с амстердамским Транснациональным институтом и фракцией «Объединенные левые» в Европарламенте провела «круглый стол»: выступали не только российские и украинские, но и западные эксперты.

Участники дискуссии очень жестко критиковали потерявшее власть правительство Виктора Януковича, которое своими метаниями завело страну в кризис. Но также отмечали и ответственность Евросоюза, нарастание фашистской угрозы и необходимость защищать законные права русскоязычного населения страны.

При этом обращали внимание на то, что отмена Верховной рады закона о языках бьет, в первую очередь, даже не по русскоязычному населению, а по национальным меньшинствам – венграм, румынам, полякам. Закон, который ранее критиковали за недостаточные гарантии для жителей Восточной Украины, Буковины и Закарпатья, был в свое время списан под копирку с документов Евросоюза. Весьма поучительно, что одним из первых актов власти, родившихся из «евромайдана», стала именно его отмена.

Как отметила Брид Бреннан из Транснационального института, если Запад действительно хочет помочь Украине, то нужно, в первую очередь, списать долги, накопленные предыдущими правительствами - в том числе и «оранжевыми», а также отказаться от дискриминационных и разрушительных для украинской промышленности требований, прописанных в соглашении об ассоциации с Евросоюзом.

Разумеется, левые организации, даже представленные в парламентах Европы, не имеют там решающего голоса. Но и в среде элиты постепенно наступает отрезвление. На Западе поняли, что без помощи России достичь своих целей на Украине не удастся. Евросоюзу не нужна зона хаоса на своей восточной границе, не нужно новое Сомали или Конго совсем под боком. Ввести на территорию Украины собственные войска или полицейские силы, как в Боснию или Косово, тоже нельзя, по крайней мере - без согласия России.

Американская пресса очень резко критикует Москву, но прямо указывает, что помогать Киеву не будут, поскольку нет соответствующих договоров, и эта страна не член НАТО. Глава МВФ Кристин Лагард заявила, что Украина не нуждается в немедленной финансовой помощи: «Мы не видим ничего критичного, чтобы это стоило паники в настоящий момент. Мы определенно надеемся, что власти не будут бросаться большими цифрами, которые на самом деле бессмысленны, пока они не были оценены должным образом».

В Брюсселе и Вашингтоне, видимо, решили, что овчинка не стоит выделки: огромный риск при непонятных перспективах. Если кто-то должен нести моральные, материальные и финансовые издержки по наведению порядка, то пусть уж это будут русские. В принципе, стратегия локализации конфликта одним лишь Крымом вполне устроит и Кремль, и Запад. А может быть, даже и новые власти в Киеве. В последнее время немецкая пресса настоятельно рекомендует украинским властям «пожертвовать» Крымом ради евроинтеграции…

Между тем не очевидно, что нынешняя власть в Киеве удержится. Симпатизирующие ей комментаторы в Москве постоянно нам напоминают, что большинство портфелей в новом правительстве взяли не радикалы из «Свободы», и не «Правый сектор», а более умеренные политики. Забывая при этом упомянуть, что эти «умеренные» являются заложниками радикалов. Как говорил Мао Цзэдун, винтовка рождает власть. В условиях, когда армия развалена, а правоохранительные органы либо разгромлены, либо деморализованы, либо поставлены под контроль того же «Правого сектора», именно национал-радикалы являются хозяевами положения. «Умеренных» в правительстве терпят только потому, что они обещали предотвратить отторжение востока страны. Теперь, когда они с этим не справились, их зачистят. Либо Западная Украина тоже выступит против Киева, добиваясь в качестве «ответа на российскую агрессию» создания более «национального» правительства. И в том, и в другом случае под давлением правых создадут такое правительство, что Киев сам восстанет.

В то же время на востоке развал «Партии регионов» и крах старой администрации привели не к триумфальному шествию «майдана», а, наоборот, к росту сопротивления новой власти, воцарившейся в Киеве. Конфликт, разворачивающийся на Украине, это не противостояние «русского» юго-востока с «украинским» западом. И там, и тут экономические интересы переплетаются с культурными противоречиями, а логика конфликта формирует союзы, не всегда соответствующие заявленным идеологиям. Происходит не столько раскол страны, сколько ее фрагментация. Столица теряет контроль над регионами.

Мировой войны не будет. Российско-украинской войны тоже не будет.

Скорее всего, не будет даже гражданской войны - в том виде, как мы ее себе представляем. Но будет то, что может оказаться похуже гражданской войны – хаос, чреватый бессмысленным и беспорядочным насилием всех против всех.

Если это случится, то реализуется худший из возможных сценариев.

Позитивным ответом на этот кризис может стать лишь федерализация государства с одновременной демократизацией власти на местах - в противном случае федерация приведет лишь к разделу страны между олигархическими группами.

Но даже если этого в ближайшее время не произойдет, будем надеяться, что внутри Украины все же созреют силы, способные противостоять логике распада.

Плач по пармезану
 

http://www.stoletie.ru/vzglyad/plach...mezanu_638.htm
Французский сыр для наших либералов стал символом свободы

13.08.2014
http://www.stoletie.ru/upload/iblock...0%BD%D1%81.jpg
Как интересно, однако, устроены мозги у некоторых людей! Когда правительство громило систему образования и Академию наук, они находили тысячи оправданий для его действий. Но когда то же правительство покусилось на привозные пармезан и камамбер, они закричали об угрозе для цивилизации.

Введение Россией санкций, ограничивающих импорт продовольствия из стран Евросоюза, вызвало в социальных сетях бурю возмущения. Столичная либеральная интеллигенция пришла в самое настоящее бешенство. Кажется, ни одно прежнее деяние «путинского режима» не вызывало и малой толики тех эмоций, какие хлынули на персональные странички «Фейсбука» в связи с надвигающимся дефицитом деликатесов. Читаем… Запрещая импорт сыров из Франции и Италии, государство посягнуло на фундаментальные гастрономические свободы граждан. Нет преступления более тяжкого, и позора, более несмываемого. В порыве гнева один из авторов даже назвал происходящее «голодомором».

Российские интеллигенты, озабоченные цивилизационным противоборством между государством и пармезаном, даже не заметили, что именно в эти дни на Украине Петр Порошенко начал войну против «майдана».

При иных обстоятельствах подобные события грозили бы вызвать у либеральной публики когнитивный диссонанс. Ведь «майдан», уверяет она, есть воплощение добра и света, европейских ценностей и демократических принципов. А президент Порошенко, как порождение «майдана», тоже есть воплощение высшего добра и чистейшего гуманизма, причем чем больше людей убивает его армия в собственной стране, тем большей любовью московских либералов он пользуется. И тут вдруг одно добро набросилось с кулаками на другое добро. Которое сразу же без колебаний дало сдачи.

Менее года назад, уже первой попытки Виктора Януковича согнать протестующих с площади Независимости было достаточно, чтобы его объявили «злодеем». На сей раз «майдан» даже не успел толком ничего потребовать – призывы свергнуть власть там прозвучали уже после начавшейся «зачистки». Но силу применили сразу, без колебаний. Однако пармезан спас московскую интеллигенцию от немедленного приступа когнитивного диссонанса. Проблема французских сыров столь громадна и глобальна, что не только заслоняет систематические бомбардировки Донецка и гуманитарную катастрофу в Луганске, но и политическую катастрофу, произошедшую в Киеве.

Когда я позволил себе на страницах социальных сетей удивиться, как можно столько эмоций испытывать по поводу нехватки деликатесов, когда совсем рядом, в стране, граничащей с нами и связанной с нами тысячами культурных, исторически и просто родственных уз, тысячами гибнут люди, сетевые комментаторы ответили новым воплем возмущения. Какой цинизм, говорили они, ссылаться на человеческие страдания для того, чтобы отвлечь нас от обсуждения действительно важного и актуального вопроса о сыре. Ведь там, в Донецке и Луганске гибнут чужие, незнакомые нам люди. А тут речь идет о нашем собственном желудке, о наших личных делах. Убитые на улицах Донецка - это абстракция. А ограничение поставок испанского хамона - свиного окорока – это конкретно.

Возможно, читатель, мало знакомый с нравами московской интеллигенции, может подумать, что все написанное выше представляет собой гротескное преувеличение, карикатуру. Но, увы, это не так.

Достаточно будет вам прогуляться по страницам «Фейсбука», чтобы найти не десятки, а именно сотни постов, где подобные мысли изложены с подкупающей искренностью.

Честно говоря, чтение подобных посланий заставило меня вспомнить о временах Великой французской революции. Как известно, королева Мария-Антуанетта, узнав что у народа нет хлеба, тоже не нашла ничего лучшего, кроме как порекомендовать своим подданным есть пирожные. Рядовые французы изящную шутку своей королевы почему-то не оценили, и отрезали ей голову. А заодно и головы многих других любителей пирожных.

Эти парижские санкюлоты, или патриоты, как они сами себя называли, и были как раз тогдашними французскими «ватниками». Они поступили очень жестоко с ценителями дорогих сыров. Но именно таким способом была создана европейская демократия, на которую нас сегодня призывают равняться. То был очень болезненный, страшный, но полезный урок, который остался в памяти правящих классов на несколько столетий. Потому писать трагические тексты про грозящий дефицит деликатесов на фоне ежедневно поступающей информации о горящих городах и горах трупов – неважно, чьих - в соседней, приграничной стране, ни один уважающий себя европейский интеллектуал не решился бы.

На второй день дискуссии незатихающий плач по пармезану превратился в прощание с Европой. Не в том беда, говорят нам, немного смущенные интеллектуалы, что мы не можем жить без дорогих заморских деликатесов, а в том, что без еды нет культуры. Сегодня у нас отняли пармезан, а завтра отгородят от Запада железным занавесом. Помните: «Сегодня он танцует джаз, а завтра Родину предаст».

Хотя, конечно, никто права есть пармезан и, страшно сказать, камамбер не отнимает. Запрещается - сроком всего-то на год - не акт поедания камабера, хоть бы даже и публичный, а ввоз сыров французского производства. Так что камамбер или пармезан, сделанный, допустим, в Швейцарии, ешьте на здоровье.

Но, по большому счету, главная проблема тут не в отношении к санкциям, а в отношении к Европе. Для либералов Европа – это, прежде всего, сыр и комфорт. А моя Европа - это Вольтер, Дидро, Гете, Маркс, Гарибальди. Это из области того, «что в любых испытаниях у нас никому не отнять». Потому что это должно быть внутри. Европейская культура - это гуманистические и демократические принципы, не позволяющие делить людей на «белую кость» и «ватников».

Россия – фундаментальная и неотъемлемая часть Европы, не только географически, но и культурно, исторически. Не может быть европейской истории без Бородина, без русской революции 1917 года и без красного знамени над рейхстагом.

Люди, для которых культурный опыт поедания сыра важнее, чем осознание гражданской ответственности и признание элементарных гуманистических принципов, как бы ни ценили они тонкости французской гастрономии, не очень похожи на европейцев.

Куда больше напоминают они мне провинциальных каннибалов, научившихся позировать в европейском наряде.

А, между тем, первые результаты санкций совершенно предсказуемы. Придется перейти с французских сыров на швейцарские, с австралийского мяса – на аргентинское. Йогурты «Валио» останутся, финны в срочном порядке собираются расширить производство в России, за ними, скорее всего, последуют все остальные бренды. Именно эти инвестиции и технологии сейчас очень нужны, но их приходу мешало членство России в ВТО, делая вложение средств в замещение импорта невыгодным для западных компаний. Собственно, именно они и будут, как ни грустно, основными движущими силами импортозамещения в условиях, когда правительство России, находящееся под контролем либералов, ничего серьезного в этой сфере не предпринимает.

То, что турецкие оливки заменят испанские и греческие, уже ясно. Правда, некоторые считают, что турецкие оливки годятся только на мыло, но масло из них все-таки делать можно. Израильская клубника отвратительна, зато ее будет много. Так много, что, возможно, это сдержит рост отечественного производства. И, наконец, самое интересное: крупнейшая российская розничная сеть «Магнит» уже заявила об инвестициях в построение логистики, которая позволит закупать фрукты внутри России. Иными словами, потребовались чрезвычайные меры, чтобы принудить российский торговый капитал сотрудничать с отечественным производителем. Люди, конечно, пострадают: вместо командировок в Брюссель и, на худой конец, Варшаву, им придется мотаться по дорогам Владимирской или Воронежской области. Но бывают наказания и похуже, согласитесь.

Что касается ценообразования, то в розничном секторе оно в основном зависит от цен на недвижимость - соответственно, от стоимости аренды торговых и складских метров. Именно поэтому ожидаемого снижения розничных цен после вступления России в ВТО не произошло.

Кстати, господа, помните, как вы обещали резкое и немедленное снижение цен после присоединения к этому замечательному торговому блоку?

Так вот, ваши прогнозы относительного резкого роста цен сейчас не подтвердятся по той же причине, по какой раньше не оправдался прогноз снижения цен. И в том, и в другом случае никто не заинтересовался вопросом о том, как происходит ценообразование в реальности.

А реальное положение дел таково, что переход от массированных закупок на Западе к вынужденной диверсификации поставок автоматически снижает уровень монополизма на рынке. Санкции сделают то, чего никакими антимонопольными мерами правительство добиться не в состоянии.

Тем не менее, инфляция, скорее всего, пойдет вверх. Не столько из-за санкций, сколько по совершенно другим причинам. Цены росли довольно серьезно на протяжении предыдущих 3-4 лет, и нет причин, почему бы они - при сохранении нынешней структуры экономики - начали бы резко снижаться. Опять же, провинциальные дороги как приходили в упадок, так и дальше будут разрушаться. Воровать тоже меньше не станут. Тут никакой конфликт с Западом нам не поможет.

Неэффективность бизнеса и государственного аппарата остается стабильным фактором, своего рода константой, которая никуда не денется до тех пор, пока наше общество не добьется перемен. Но именно острота набирающего силу противостояния с Западом диктует необходимость и эту проблему решать.

Может быть, не так уж неправа наша интеллигенция, запаниковавшая по поводу предстоящей утраты деликатесных сыров? Ведь, может статься, одним пармезаном дело не ограничится. За ним следом отправятся в прошлое наши элиты, включая и либеральную оппозицию.

По щучьему велению, по нашему хотению…
 

По щучьему велению, по нашему хотению…
Кабинет министров создал группу, которая будет заниматься стратегией развития России до 2030 года
http://www.stoletie.ru/vzglyad/po_sh...teniju_850.htm
15.10.2015
http://www.stoletie.ru/upload/iblock/ad2/analiz.png
Две предыдущие попытки написать план-прогноз провалились. «Стратегию 2020» пришлось отправить в мусорную корзину. Пришедшая ей на смену «Концепция долгосрочного развития РФ до 2020 года» вскоре последовала туда же. Причем их несостоятельность ясна стала задолго до того, как наступили обозначенные в документах сроки.

Помню, в советское время мы смеялись над Программой КПСС, принятой при Н.С.Хрущеве на XXII съезде партии, когда нам сгоряча пообещали построить коммунизм к 1980 году. Люди тогда шутили, что вместо обещанного коммунизма в Москве были проведены Олимпийские игры. Но задним числом можно констатировать: целый ряд позиций, заложенных в тогдашних документах, все-таки был выполнен.

Советский прогноз «споткнулся» о системные проблемы и противоречия, которые его авторами не только не были исследованы, но в 1961 году, когда писалась программа, не были и в полной мере осознаны. Тем не менее, писали его на основании вполне серьезных данных и расчетов.

Напротив, нынешние либеральные мыслители даже не пытаются делать вид, будто опираются на анализ существующих реальных тенденций развития общества – которые надо как-то поддержать, попытаться переломить, или хотя бы учитывать.

В основе их планов – «образ желаемого будущего». Иными словами, набор субъективных «хотелок» нескольких уважаемых авторов.

Состав команды, которая должна определить этот образ весьма, своеобразен. Никому ведь даже в голову не пришло выяснить, чего хотели бы граждане России, как они видят перспективы для себя и для своей страны. Ничего подобного! И кого вообще интересует наше мнение! Вполне достаточно того, чтобы собрались вместе три-четыре господина, пользующихся доверием председателя правительства и уже имеющих багаж проваленных проектов. Среди них самый известный широкой публике эксперт - бывший директор Парка имени Горького и бывший руководитель департамента культуры Москвы Сергей Капков.

Его главное достижение в качестве руководителя парка состояло в сносе всей советской инфраструктуры, составлявшей уникальный и своеобразный комплекс объектов 1930-1960 годов и создании на этом месте площадок для увеселения «хипстеров». Иными словами, модных молодых людей, не очень знающих, куда девать избыток свободного времени, которого у них в переизбытке. Подозреваю, случись нечто подобное в какой-нибудь прогрессивной европейской стране, ударная контркультурная деятельность могла бы для такого руководителя закончиться плачевно…

Но мы, по счастью, не в Западной Европе живем, у нас за такие подвиги принято награждать и перемещать на новую работу с повышением. Что, кстати, было очень своевременно, поскольку парка в прежнем виде больше не существует, а, следовательно, руководить теперь особенно нечем.

Несколько серьезнее в этой команде смотрятся экономист Александр Аузан и чиновник-бизнесмен, министр по делам «Открытого правительства» Михаил Абызов. Но их опыт работы в качестве экспертов по «модернизации» в команде Дмитрия Медведева заставляют усомниться в том, что будущее, которое они нам уготовили, окажется желаемым для кого-либо, кроме нескольких десятков представителей буржуазно-бюрократической элиты.

Команда «мудрецов» предложила на выбор самой себе три варианта: «Военная сверхдержава», «Страна умных людей» и «Самая большая страна мира». Потом будут решать, на что преимущественно тратить бюджетные деньги – на оборонку, образование или инфраструктуру.

Этим людям даже не пришло в голову, что не может быть, например, современной военной державы без образования и без развитой инфраструктуры, и что самую большую страну мира тоже надо будет защищать.

Что касается развития образования, то, глядя на последствия проведенных в этой сфере реформ, задаешься вопросом: чем такое развитие отличается от погрома?

Складывается впечатление, что у авторов концепций нет даже представления о комплексном развитии, социальных потребностях и интересах общества, о множестве накопившихся проблем на всех уровнях, которые, так или иначе, надо решать. А ведь, собственно, из суммы конкретных мер по решению этих проблем и противоречий будущее и станет складываться. И, в свою очередь, задача написания программы состоит не в выборе между разными «хотелками», а в том, чтобы стратегически увязать между собой эти назревшие меры. Сделать их, по возможности, непротиворечивыми и найти способы усилить их совокупный эффект за счет общего подхода. Когда социальные программы стимулируют экономику, когда создание рабочих мест в приоритетных отраслях открывает перспективы для развития регионов, а культурная и образовательная политика не только обеспечивает страну кадрами, необходимыми именно для реализации данной социально-экономической стратегии, но и формируют массу людей, способных эту стратегию понять, осмыслить, общими силами, солидарно воплотить в жизнь.

Собственно, именно так строилось советское планирование. Его успехи определялись в 1930-1960 годы способностью, с одной стороны, объективно оценить исторически назревшие социальные, экономические и военные задачи. С другой стороны - осознать эти задачи не просто как технические, но также как культурные, образовательные, идеологические и даже нравственные. Растущая сложность стоящих перед страной задач с середины семидесятых годов привела к тому, что жесткая централизованная и все более бюрократизировавшаяся система перестала с ними справляться. Но понимание объективного характера задач стратегического планирования присутствовало в СССР до последнего дня.

Сегодня одна из задач, над решением которой бьются либеральные мудрецы, состоит в том, чтобы понять, почему все их предыдущие планы и программы неизменно проваливались. И упоминание «Стратегии-2020», и «Концепции долгосрочного развития РФ до 2020 года» сейчас вызывают, в лучшем случае, горькую усмешку. Эксперты мучительно думают, что же они в прошлый раз сделали не так. Но ответ упорно не дается. Поскольку всякому стороннему наблюдателю ясно: проблема в них самих...

Разумеется, дело не только в инфантилизме и некомпетентности, но и в изначальной идеологии, по сути делающей невозможной даже саму мысль о стратегическом планировании.

Ведь принцип «свободный рынок сам решит все вопросы» делает усилия «мудрецов» изначально бессмысленными.

Их подход сам себя отрицает. Зачем вообще нам какие-то программы, если есть «невидимая рука рынка», которой просто не надо мешать? А вера в «руку» у наших экспертов совершенно неколебима: какие бы дискуссии они ни вели между собой, все они сходятся «на необходимости снижения роли государства в экономике, иначе ей грозит деградация».

Получается двойное противоречие. Во-первых, зачем-то пишутся программы про будущее, зависящее, по мнению самих же экспертов, не от этих программ, а от слепой игры рыночных сил. И чем более свободной – следовательно, независимой от любых программ - будет эта игра, тем лучше. А с другой стороны, нас призывают по возможности демонтировать то самое государство, которое, согласно теории, должно будет все эти планы реализовывать…

Разумеется, подобные вопросы могут возникать лишь у стороннего наблюдателя, не знакомого с правилами и тонкостями распила экспертных бюджетов. Для тех, кто находится «в игре», никаких проблем нет. И то, что с точки зрения обычной логики или здравого смысла является противоречиями, нелепостями или даже абсурдом, для участников процесса выглядит просто как последовательность действий и заявлений, направленных на то, чтобы максимально соответствовать заранее составленным рамкам и условиям. Поскольку же реализация на практике какой-либо концепции и реальное развитие страны не являются частью поставленной задачи, то никакие противоречия и нестыковки делу не повредят.

Зато принципиально важно вписать программные заявления в некий набор идеологем и в пресловутый «дискурс власти». Если человеческим языком, это значит: употребить весь набор принятых начальством слов, расставив их непременно в нужном порядке.

Здесь опять напрашивается сравнение с поздними советскими временами. К середине семидесятых годов лозунги и формулы власти, многократно повторенные, уже воспринимались как заученный пропагандистами и бюрократами набор ритуальных штампов, фактически пропускавшихся публикой мимо ушей. Но и тут есть отличие.

В позднем СССР идеологические формулировки и красивые слова понемногу утратили смысл. А про слова нынешних «мудрецов» ничего подобного утверждать нельзя, поскольку смысла изначально и не было. Слова просто механически сцепляются между собой, по возможности, с учетом грамматических требований русского языка. Да и то не всегда.

То же касается и экспертного элемента программы. В советские времена внимательный читатель, пролистав первые несколько страниц документа, содержавшие общие идеологические формулы, мог затем погрузиться в раздел со статистическими данными и расчетами, которые, как минимум, сходились между собой. В наше время разбираться с прогнозируемыми цифрами нет смысла. Их просто берут, называют наобум, никак не обосновывая. То, что получается в итоге, даже как-то неудобно назвать ошибками.

Например, объем российского ВВП должен был в соответствии с прогнозом «Стратегии 2020» вырасти к назначенному году на 125%, но теперь прогнозы скорректировали… до 12%. Иными словами, более чем в десять раз!

На таком фоне Никита Сергеевич с его знаменитым «волюнтаризмом» выглядит просто образцом скрупулезной точности…

Понятно, что при таком обращении с реальностью можно нарисовать любые цифры – все равно, никто за очередной провал отвечать не будет. К тому же, «мудрецы» и не собираются участвовать в реализации политики, они лишь создают нам «образ желаемого будущего». А если в итоге реальность получилась несколько иной, то они здесь совершенно ни при чем.

Главное то, что деньги, конечно, станут экспертам и авторам проектов выделяться под любые «хотелки». И чем более масштабными и абсурдными будут их пожелания, тем больше будет «финансовый поток». Поскольку же никакой волшебной щуки или другого магического средства к проекту не прилагается, то никто и не станет всерьез заботиться об его осуществлении.

Но очередной, неминуемый провал никого не расстроит так же, как и два предыдущих. После краха программы, ориентированной на 2020 год, главный вывод состоит в том, что горизонт планирования оказался слишком низким. До 2020 года и авторы, и читатели подобных прогнозов имеют все шансы дожить. Поэтому наши интеллектуалы теперь берутся за планирование на 2030 год.

А, после того, как станет ясно, насколько они ошиблись и в этот раз – ждать до конца срока, увы, не потребуется – они с таким же энтузиазмом возьмутся писать проект для 2050 или даже 2100 года.

Тем более что в этом-то случае уж точно спрашивать будет не с кого…

директор Института глобализации и социальных движений
Специально для Столетия

Почему мы верим в теории заговора?
 

http://x-files.org.ua/articles.php?article_id=3088
http://x-files.org.ua/images/article..._theory_t2.jpg
«Всё не так, как на самом деле». Эта простая и неопровержимая в своей бессмысленности формула отражает типичное отношение «компетентного обывателя» к политическим новостям. Словам, произносимым публичными политиками и общественными деятелями, не принято верить. Картинка в телевизоре не дает никакой информации. Ее можно фальсифицировать. Комментаторы и аналитики все сплошь подкуплены. А собственного знания и аналитических способностей для того, чтобы проникнуть за телевизионную картинку, нет...
Раз нет ни анализа, ни информации, надо ждать откровения. Особенность откровения в том, что оно не нуждается ни в аргументах, ни даже в фактах. Оно, как вспышка света во тьме, проясняет все разом. Откровения последнего времени, впрочем, отличаются от откровений древности. В прежние века смысл откровения был в том, чтобы иррациональным образом познать божественное, возвышенное. Нынешние откровения совсем по другой части. Итогом их становится понимание начала сатанинского, злого. Иными словами, то, что было откровением лет триста назад, сегодня становится наваждением.
Тезис о том, что зло правит миром, достаточно прост, очевиден и наглядно убедителен. Две самые популярные трактовки всемогущего зла в последнее время - теория заговора и вера во всепроникающие возможности «политтехнологий». Оба подхода едины в главном: они исходят из представления о том, что любые процессы, в конечном счете, сводимы к закулисным манипуляциям, производимым тайными силами. Непосредственные участники событий -не более чем марионетки, вольные или невольные исполнители чужой воли. Решающая роль отводится средствам массовой информации. Они контролируют сознание, создают общественное мнение, «зомбируют» публику. Это мощная демоническая сила, которой ничего невозможно противопоставить, кроме таких же технологий, только направленных на достижение противоположных целей.
Различие между теоретиками заговоров и поклонниками политических технологий состоит в отношении к жизни. Теоретики заговора, «конспиролог и» - это грустные сатанисты, сохраняющие, несмотря ни на что, веру в ангелов. Поскольку от ангелов, по большому счету, проку никакого нет, то остается лишь горевать, возмущаться и гневаться, сознавая повсеместное распространение и торжество зла.

Очень страшное кино

Наиболее известной, древней и распространенной версией конспирологии является, разумеется, теория еврейского заговора. Собрав антисемитские тексты, написанные за последние 200 лет, можно составить немаленькую библиотеку, способную стать источниковедческой базой для впечатляющих размеров трактата. Собственно, таки получается: конспирологи обожают цитировать друг друга, переписывать целые страницы, не слишком утруждая себя анализом противоречий между разными концепциями. Мне еще не попадалось ни одного труда по сравнительной конспирологии.
А если основные «классические» тексты - вроде знаменитых «Протоколов сионских мудрецов» - давно разоблачены как фальшивка, то это лишь очередное доказательство всепроникающей и вездесущей силы масонского заговора, который полностью подчинил себе не только средства массовой информации, но и научную среду. Кажется, еще Жан-Поль Сартр писал, что сознание антисемита глубоко трагично. Евреи повсюду. Они везде. Они могут всё. Им прислуживает множество наивных христиан.
Разумеется, современная конспирология куда богаче традиционного антисемитизма, хотя генетически с ним связана. К нашим услугам целый набор переплетающихся версий, пантеон злодеев, включающий в себя инопланетян, иностранные разведки и даже английскую королевскую семью, которая спустя сто лет после смерти королевы Виктории продолжает править миром с помощью глупых американцев. Особенно нравится собирательный образ «врагов России». Тут присутствуют все сразу. Католический Ватикан, злобные евреи, коварный Альбион, американский империализм, леваки, фашисты, антифашисты, либералы, коммунисты, атлантисты, азиатские орды, «желтые», «черные», Запад, Восток, Север, Юг.
Некоторые из этих версий довольно изящны, другие совершенно топорны. Но все они, в конечном счете, уступают по рельефности и убедительности идее еврейского заговора, доведенной до совершенства несравненным доктором Геббельсом.
Конспирологи обожают в поисках аргументов и доказательств изучать историю. С их точки зрения любое событие прошлого - пример удавшегося или сорванного заговора. Русская революция -не социальный взрыв, а результат деятельности германского Генерального Штаба, большевики -отряд шпионов и диверсантов, московские процессы Сталина - не пример внутриполитической борьбы, а редкий случай удавшейся «контрзаговорщицкой» деятельности, крах СССР устроили «агенты влияния», выполняющие план Даллеса, и т. д. Масла в огонь подливает традиция государственной пропаганды, стремящейся изобразить всякого несогласного с действующей властью сознательным или бессознательным иностранным агентом. Социальных различий внутри общества не существует, классовый конфликт - выдумка подкупленных бароном Ротшильдом марксистов. Если люди протестуют, то не потому, что им плохо, а потому, что их подталкивают к этому операторы глобального заговора.
У заговора никогда нет никакой цели, кроме абсолютной. Единственной целью в борьбе за власть является сама власть. То, что эта власть - инструмент политики, отбрасывается как нечто несущественное. Вечно готовое объяснение - что-то вроде нарисованного очага в хижине Папы Карло. Этот огонь не греет, но он всегда с нами. А если удастся проникнуть за нарисованный очаг, обнаружится там лишь кукольный театр, точно такой же, как на соседней улице.
Оборотной стороной широкого распространения конспирологии является невозможность выявлять и анализировать реальные заговоры. Ведь любой историк знает, что заговоры в политической жизни встречаются. Бывают и закулисные договоренности, и тайные махинации. Например, в Англии на протяжении 200 лет бытовал панический страх перед «иезуитским заговором». И нельзя отрицать, что иезуиты существовали. И даже плели козни. Но к тому времени, когда параноидальный ужас перед иезуитским заговором получил наибольшее распространение, сам орден переживал глубокий упадок, постепенно переключаясь с вопросов политики на вопросы образования.
Заговоры существуют, но не играют той глобальной роли, которую им приписывают конспирологи. Даже успешные заговоры (вроде убийства Распутина) оказываются не более чем прелюдиями к по-настоящему серьезным событиям, которые происходят в открытом политическом пространстве.
Лично мне глубоко неинтересно знать, получали большевики какие-то деньги из Германии или нет. Суть вопроса не в том, на какие деньги выходила в июле 1917 года газета «Правда», а в том, почему ее идеи с восторгом принимались частью общества, в отличие от идей множества других газет, выходивших значительно большими тиражами. И почему английская разведка, несмотря на неограниченные ресурсы, огромный опыт и феноменальный шпионский талант Роберта Локкарта, не смогла нанести серьезного ущерба тем же большевикам год спустя.
Стоит вам предпринять попытку проникнуть в действительный смысл тайных операций, как вас сочтут конспирологом и перестанут относиться к вам серьезно. Иногда у меня возникает подозрение, что теории заговора специально распространяются ЦРУ и КГБ для прикрытия своих действий. Но это так, конспирологические домыслы.

Веселые ребята

Если конспирологи - мрачные сатанисты, то поклонники полит-технологий - сатанисты веселые. Конспирологи верят в мировой заговор и страдают от невозможности что-то ему противопоставить. Политтехнологи тоже верят в заговор, но радостно стремятся принять в нем участие. Конспирологи в массе своей почвенники, националисты и мистики. Политтехнологи - принципиальные плюралисты, западники, рационалисты. Даже те из них, кто работает на фашистские или национал-коммунистические организации, не разделяют эти идеологические установки. Они уверены, что заговоров должно быть как можно больше. Тогда всем хватит работы.
Вбросить слух, опубликовать статью, правильно составить социологический опрос - и вот общественное мнение, Способность людей критически осмысливать информацию политтехнологи оценивают крайне низко, и в этом они, увы, правы. Но реальные процессы пробивают себе дорогу в массовое сознание, вопреки любым пропагандистским стараниям. Попросту говоря, если вас ежедневно грабят на улице, рано или поздно вы засомневаетесь в правдивости телевизионных сообщений, из которых следует, что в вашем районе напрочь отсутствует преступность. Конечно, не после первого раза. Даже не после десятого. Но после сотого - наверняка.
Обыватель может быть туп и податлив на манипуляции. Но беда в том, что сами манипуляторы не далеко ушли от обывателя. Чем больше они верят во всесилие и непобедимость своих методов, тем более уподобляются обывателю, которого хотят контролировать.
Веселые циники, считающие себя практическими, изощренными людьми, на самом деле чрезвычайно наивны. Когда они добиваются успеха, то в силу простой веры в непобедимость зла даже не пытаются разобраться, как у них это получилось. А если терпят поражение, то сваливают его на частные ошибки или на то, что их переиграл другой манипулятор, обладающий более значительным бюджетом. Единственный вывод, который российские политтехнологи сделали из своего поражения во время украинской «оранжевой революции», сводился к тому, что у американцев больше денег. То, как реально происходят политические процессы, для политтехнолога -абсолютная тайна. Он не может и не хочет осознать, что сам не более чем пешка, второстепенный элемент процесса.
Поскольку с некоторых пор все политические силы используют политтехнологов, любая победа и любое поражение могут быть отнесены на их счет. Политическая борьба выглядит подобием игры, не то в шашки, не то в покер. Правила заранее известны, игроки имеют одни и те же цели. Вопрос лишь в том, у кого денег больше и кто лучше умеет блефовать.
Между тем политика - не игра, а деятельность, результаты которой затрагивают миллионы людей. Время от времени эти миллионы вырываются на политическое пространство, разнося в щепки все игровые столы и разбрасывая по полу фишки. Но даже когда до такого не доходит, объективная реальность то и дело напоминает о себе. Сначала по мелочи, исподтишка, потом все сильнее и сильнее. Политтехнологи трактуют это как «фактор непредсказуемого», «внезапное изменение ситуации». Хотя все эти «непредсказуемые» тенденции как раз и лежали на поверхности: интересы социальных групп, противоречия проводимой политики, элементарная способность сначала небольшого, а потом и все более значительного числа людей делать выводы из собственного опыта. Все это не принимается во внимание, поскольку не относится к миру полит-технологий.
И чем более политтехнологи и их заказчики верят в силу своих чар, тем меньше эти чары работают. Собственно, потому-то выборы то и дело приходится фальсифицировать, что политтехнологии на каждом шагу дают сбой. А ужесточение полицейских методов политического контроля - наглядное свидетельство нищеты политтехнологий. Политтехнологий, но не политтехнологов. Что бы ни случилось, они далеки от нищеты...

Происхождение видов

Стремление к политическим манипуляциям, вера в заговоры, страх перед тайным злом - все это далеко не ново. Однако факт остается фактом: в последние годы эти идеи получили массовое распространение. Практика политтехнологов дает повседневную и богатую пищу теориям заговора. Однако и то и другое, в свою очередь, опирается на кризис массового сознания, порожденный крушением социальных движений XX века. Просвещение, демократия и марксизм - все эти концепции основывались на рациональном видении мира, в котором «люди сами творят свою историю». Сознательный, мыслящий гражданин наряду с коллективами и классами становился субъектом политического действия, оттесняя правителей, обосновывавших свое господство божественной волей или мистикой национального духа. В последние три десятилетия, однако, мы наблюдали, как терпят поражение принципы Просвещения. Социалистический проект в том виде, как он был сформулирован в начале XX века, потерпел неудачу. Вера в исторический прогресс оказалась поколеблена. Демократия восторжествовала, но свелась к набору формальных процедур, лишенных всякого содержания. Экономика предстала перед нами в виде стихии, отторгающей любое общественное вмешательство.
К началу XXI века мы столкнулись со всеобщим кризисом рационализма. Потеря веры в прогресс означала, что рухнули и прежние представления о смысле истории. Но появилась растущая потребность найти в истории новый смысл, пусть даже иррациональный. Но, к счастью, наваждение не может продолжаться бесконечно.

Источник: "Интересная газета. Пси-фактор" №9 2013 г.

Апокалипсический оптимизм
 

http://www.stoletie.ru/vzglyad/apoka...timizm_642.htm
Заметки на полях Гайдаровского форума
http://www.stoletie.ru/upload/iblock/3ed/chubays1.jpg
15.01.2016

Трудно придумать более подходящее место для обсуждения антикризисных планов правительства, чем Гайдаровский форум. Это мероприятие ежегодно проходит в Российской академии народного хозяйства и государственной службы. Оно собирает в одном зале либеральных интеллектуалов и экспертов, как принадлежащих к правительственным кругам, так и числящихся в «оппозиции». чтобы совместно обсудить и выработать стратегию социально-экономической политики страны.

Как несложно догадаться по названию мероприятия, оно привлекает тех, для кого время гайдаровских реформ и «лихие девяностые» кажутся если не идеалом, то уж точно образцом, к которому надо во что бы то ни стало вернуться.

Министры и правительственные эксперты в этом году как всегда задавали тон на форуме, радуя публику своими оптимистическими прогнозами. Очень поучительно сравнивать то, что они говорят сейчас, с тем, что обсуждалось в начале 2015 года.

И тогда, и теперь чиновники обрушивались с резкой критикой на бюрократию, а государственные мужи дружно доказывали бесполезность и даже вредность государства для российской экономики.

При этом, однако, никто из этих уважаемых людей не склонен был переносить критику на себя, признаваться в том, что именно он является воплощением этой вредоносной бюрократии или «никуда не годного государства». Напротив, свою собственную деятельность они неизменно оценивали в высшей степени положительно, а перспективы страны связывали со своим неизменным пребыванием у власти в течение ближайших десятилетий. В этом году они уже обсуждали вопрос о том, как станут руководить нами до 2030 года. И не для того, чтобы пообещать, что к этому сроку они, наконец, уйдут. Нет, речь шла о том, что уж к 2030 году население все-таки оценит благие плоды и счастливые результаты проводимых ими реформ.

Прогнозов на Гайдаровском форуме делается множество, и его участники неизменно критичны по отношению к России, ее политической системе и ее населению. В прошлом и позапрошлом годах, однако, никто даже не обсуждал вопрос о возможном падении цен на нефть и о том, как действовать в подобной ситуации. Основной темой была необходимость политической реформы, которая бы повысила влияние либеральной общественности.

Об уровне прогностических способностей наших высокопоставленных чиновников можно судить по выступлениям главы министерства экономического развития Алексея Улюкаева, который - надо особо отметить - отвечает в правительстве именно за долгосрочный анализ и формирование стратегии.

В октябре 2014 года А. Улюкаев заявлял, что падение цены до 60 долларов за баррель, которое Центробанк рассчитывал как «стрессовый» вариант, «нереалистично».

В августе 2015, когда этот рубеж был пройден, министр успокоил публику, сообщив, что «цены на нефть достигли минимального значения и вряд ли упадут ниже». Соответственно, рублю тоже ничего не угрожает.

К этому времени за доллар давали 63 рубля и курс американской валюты упорно полз вверх, стремясь к отметке «70». Но, поскольку члены правительства были уверены, что нашей валюте ничего не угрожает, то наблюдали за этим процессом поистине с олимпийским спокойствием.

В октябре 2015-го министр уже обещал, что нефть стабилизировалась, а «цена в 50 долларов за баррель - это на годы». После того, как в декабре 2015 года за «черную жидкость» давали уже менее 40 долларов за баррель, А. Улюкаев посулил, что, «начиная со второй половины следующего года, цены на нефть вернутся к позитивной динамике». На фоне этих успокоительных заявлений доллар пробил рубеж 70 рублей и устремился дальше.

Впрочем, на Гайдаровском форуме в январе 2016 года А. Улюкаев неожиданно сменил тон и объявил: дешевая нефть - это «на годы, десятилетия», но для России оно даже к лучшему, ибо граждане теперь будут меньше тратить денег, и в стране устанавливается «сберегательная стратегия поведения».

В результате, заверил он публику, к 2030 году Российская Федерация превратится в счастливую страну, где уже «неважно, сколько стоят нефть и доллар». Учитывая тот факт, что за все годы своего пребывания у власти А. Улюкаев ни разу не оказался прав в своих прогнозах, это дает основания для оптимизма. Может быть теперь, после того, как министр пообещал нам долгие годы дешевой нефти, «черное золото», в конце концов, начнет дорожать?

И в самом деле, стоило министру сменить пластинку, как цена нефти приподнялась с 30 до 31 доллара за баррель, и на этой отметке продержалась целые сутки. Однако вряд ли это может быть основанием для оптимизма. Тем более что находившийся рядом с ним министр финансов А. Силуанов успокоил нас: по расчетам его ведомства для того, чтобы в России сводить концы с концами, цена должна быть аж 82 доллара за баррель. Поскольку такого «счастья» в текущем году ожидать не приходится, остается лишь резать бюджет, сокращать социальные расходы, закрывать научные проекты и выгонять на улицу государственных служащих. О том, что подобная политика ведет к дальнейшему сокращению спроса - а, как следствие, закрытию частных предприятий и углублению кризиса - министр либо не знает, либо не считает это важным на фоне решения своей главной и единственной задачи - борьбы с инфляцией.

С этой задачей, правда, минфин как раз и не справляется. Несмотря на все старания чиновников, рубль продолжает обесцениваться. Ни сокращение государственных расходов, ни борьба с «излишком» денежной массы ожидаемых результатов не дает и не может дать, поскольку ни то, ни другое не является в наших условиях основным источником инфляции.

А вот торможение экономики, оказывающееся закономерным следствием политики минфина и других правительственных ведомств, реально подрывает благосостояние граждан.

Пытаясь компенсировать нехватку средств, правительство вводит все новые налоги и поборы с населения, причем в этом вопросе оно как раз проявляет поразительную изобретательность.

После того, как придумали брать дополнительный сбор с тяжелых грузовиков, чиновники обсуждают вопрос о том, чтобы брать с владельцев автомобилей деньги за использование железнодорожных переездов… О справедливости, гуманности или обоснованности подобных поборов и говорить не стоит. Но ведь министрам не приходит в голову даже мысль, что эти меры, никак не стимулируя экономику, одновременно разгоняют ту самую инфляцию, с которой они собираются героически бороться.

Как работать с более сложными социально-экономическими процессами, в правительстве явно не знают. Даже относительно того, что, собственно, происходит с экономикой, ни ясности, ни согласия в его рядах нет. О чем свидетельствовали перепалки на форуме между Антоном Силуановым и Дмитрием Медведевым: похоже, они так и не выяснили этот вопрос на заседаниях кабинета министров.

Существенно, что проводимый правительством секвестр бюджета происходит на фоне уже и без того серьезного сокращения социальных расходов в прошлом году. Особенно тяжело приходится регионам. На них переложили обязательства по образованию, здравоохранению и социальным программам, не обеспечив источниками финансирования. Рост задолженности поставил многие регионы на грань банкротства. Зарплату уже задерживают даже сотрудникам МЧС.

Разгром образования и здравоохранения будет продолжен, дороги перестанут ремонтировать, зато будут брать деньги за их использование так же, как собирают их сегодня на мистический капитальный ремонт, который, может быть, кто-то проведет в неопределенном будущем, уже после кризиса.

С точки зрения А. Силуанова и А. Улюкаева, это все мелочи. Больше того, создается впечатление, что они, будто, рады кризису, ведь, под предлогом нехватки бюджетных средств можно, как предлагают сейчас в правительстве, развернуть новую широкомасштабную приватизацию, распродавая государственные пакеты акций там, где они еще остались. С молотка пойдут «Аэрофлот» и «Роснефть», не говоря уже о десятках других, менее именитых компаний.

Причем, что характерно, речь идет о предприятиях прибыльных, накачивающих или способных накачивать деньги в бюджет. Иными словами, под крики о нехватке средств, ликвидируются каналы, по которым государство эти средства может получать.

В условиях, когда не только в стране, но и во всем мире кризис, продать акции можно только за бесценок. Правила продажи не до конца ясны, но, вполне возможно, покупатели найдутся за границей. Как раз будет хороший повод примириться с Западом. Хотя вряд ли из этого что-то путное получится: нашу приватизированную собственность западные партнеры, конечно, с удовольствием возьмут, но от санкций вряд ли откажутся. Им ведь нужны не просто пакеты акций в конкретных компаниях, а контроль над российским рынком в целом.

Все это называется «необходимыми реформами». Однако никто не предлагает сколько-нибудь внятных расчетов экономического эффекта от «новой приватизации». А о точности правительственных прогнозов мы уже знаем на примере прочих заявлений Алексея Улюкаева, Ольги Голодец, Антона Силуанова и др. Но реформы «необходимы» уже потому, что либеральные чиновники считают их таковыми. Никаких других аргументов и обоснований не приводится. И, чтобы окончательно закрепить возвращение на путь либеральных «преобразований», в правительство предлагают вернуть ведущего «идеолога реформ» Алексея Кудрина, с какими-то неопределенными и неограниченными полномочиями.

Кудрин, как известно, хоть и числится у нас в оппозиции, даже ходил на протестные митинги в 2012 году, но на самом деле, систему власти никогда не покидал, в минфине до сих пор на всех ключевых постах трудятся его единомышленники и сторонники. Возвращение бывшего министра финансов должно стать очередным сигналом для Запада: в России, мол, все нормализуется, можно вкладывать деньги. Не в промышленность и сельское хозяйство, конечно, а в скупку приватизируемого имущества.

Пообещав нам счастливую жизнь в 2030 году, правительственные чиновники не уточнили, какая часть населения сможет дожить до этого срока.

Многие аналитики оценили заявления либеральных чиновников на Гайдаровском форуме как проявление явной неадекватности.

Говорят, что правительство живет в какой-то параллельной реальности. Возможно. Но оно оттуда управляет нашей здешней реальностью, нашей жизнью.

Пора сказать правду. Страшен не кризис. Страшны меры правительства по борьбе с ним…

Автор - директор Института глобализации и социальных движений

Коррупция не в карманах, а в головах
 

https://um.plus/2016/11/28/corruption/
Злорадство — не самое хорошее из чувств. Но, увы, сообщение об аресте министра экономического развития Алексея Улюкаева вызвало у большинства людей в нашей стране именно такие эмоции. И дело тут не в склонности многих наших сограждан переживать чужие неприятности как свои успехи. И даже не в неприязни к коррупционерам. Просто у людей накопилась обида.

Год за годом мы слышали успокоительные заявления, прикрывавшие неспосбность и нежелание бороться с кризисом, оптимистические прогнозы, раз за разом не подтверждавшиеся и перемежвшиеся неожиданно пессимистическими пророчествами, суть которых, впрочем, была точно такая же.
https://um.plus/wp-content/uploads/2016/11/0-26.jpg
Негативные и позитивные прогнозы, в сущности, были об одном и том же. Нам объясняли, что ничего не изменится, не может и не должно меняться

Но, положа руку на сердце, спросим: разве в Улюкаеве дело? Массовая неприязнь к нему порождена не только обвинениями в коррупции, не его никогда не подтверждавшимися прогнозами или его невнятными кондово-либеральными экономическими теориями. И даже не его плохими стихами. В бывшем министре просто увидели символ, типичного представителя той самой либеральной бюрократии, которая год за годом разрушает социальную сферу и образование, не дает развиваться промышленности, равнодушно взирает на проблемы общества.

Но если так, то арестом одного чиновника ничего не исправишь. Отрадно, конечно, что антикоррупционные мероприятия задевают всё более высокие эшелоны власти, однако это отнюдь не приводит автоматически ко всеобщему исправлению нравов. И не устанавливает новых правил игры внутри бюрократического аппарата или в бизнес-среде. А потому очередной раунд борьбы с коррупцией, если он не окажется прелюдией к более серьезным переменам, обречен воспроизвести уже хорошо знакомый сценарий — кого-то посадят, кого-то напугают, общественность успокоят, но проблему не решат.

Тут никак не обойтись без теории. Ведь коррупционные процессы никак не сводимы к порокам отдельных жадных и непорядочных чиновников. Вспомним знаменитую формулу из советского сериала: «если кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет»…

Увы, надо копать глубже.

Коррупция отражает и поддерживает определенные экономические отношения, воспроизводит определенный механизм перераспределения ресурсов

Даже если он сложился стихийно, такой порядок жизни диктует собственную логику, обеспечивая успешное функционирование внутри аппарата именно для тех, кто живет по подобным правилам, создавая трудности для тех, кто подобным правилам не следует.

С точки зрения политэкономии, коррупционные практики заполняют естественно сложившиеся бреши в системе управления, выявляют нестыковки между формальными правилами и реально работающими отношениями и практиками, а заодно и демонстрируют во всей красе то, что выдающийся экономист Йозеф Шумпетер называл «провалом рынка». Согласно его теории, есть целый ряд экономических и социальных задач, которые с помощью рыночных отношений либо в принципе не решаются, либо, вопреки либеральным мифам, решаются дорого и неэффективно. Подобные провалы должны компенсирваться политикой государства, работой его институтов. Но если эти институты не могут нормально работать, то возникает своего рода теневая зона, где решения всё равно приходится принимать, только у них нет рационального, приемлемого для общества основания.

Проблема не в том, что чиновники берут взятки, а в том, что у нас нет четкого критерия общественного и государственного интереса, позволяющего определять, что нужно и должно делать, а чего нельзя допускать ни в коем случае

Если бы такие критерии существовали, были бы общеизвестными и общепонятными, а все решения прозрачными, то взятки и откаты просто не могли бы работать. Решения, откровенно противоречащие логике общественного интереса, просто оказывались бы непроходными. Политически невозможными.

Может быть, это не искоренило бы некоторые коррупционные практики (дурные привычки отмирают медленно), но свело бы к минимуму их разрушительные последствия.

Коррупционные соблазны заменяют отсутствующие рыночные стимулы и становятся основанием для принятия решений вне сферы демократического контроля. Потому борьба с коррупцией может быть успешна лишь в том случае, если одновременно ведется по двум направлениям.

С одной стороны, принимаются меры против конкретных виновников, но с другой стороны, проводятся институциональные реформы, меняющие логику поведения всех участников процесса, формирующие у них новые стимулы и мотивации, новые требования к ним. В конечном счете — новую этику, которая бы реально работала. Ведь этика — это не просто набор добрых пожеланий, а система правил и норм, необходимых для воспроизводства общества. И если этические нормы превращаются в пустые декларации, значит, что-то не в порядке с самим обществом, да и его моральные принципы нуждаются в реформировании, в новом обосновании.

Принцип поощрения и наказания для государственных чиновников тоже должен быть четко привязан к логике государственного интереса вполне очевидной как самим функционерам, так и публике

В противном случае возникает ситуация, когда с удивительной легкостью сосуществуют попустительство и произвол, а начальника оказывается легче посадить за взятку, чем отстранить от должности за развал работы.

Карл Маркс в своё время иронизировал по поводу Османской империи, которая, по его мнению, была деспотичной только в столице, а на местах представляла собой конфедерацию дурно управляемых республик. Там, где государственный и общественный интерес не прописан и не прояснен, а личные связи заменяют социальные нормы, подобное положение дел оказывается неизбежным.

К счастью, современная Россия — это всё-таки не Османская Турция позапрошлого века. Как бы мы ни ругались по поводу наших порядков и нравов, они всё же поддаются исправлению. Но уроки прошлого надо помнить. И никогда не забывать про печальную участь Османской империи.

Иллюстрация: Кейт Томпсон

Давос атакует
 

https://um.plus/2017/01/23/davos/
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/01/0-21.jpg
Сорок пятый президент США не пробыл на своем посту и одного дня, а в Вашингтоне и других столичных городах Америки прошли массовые акции протеста.

Публика протестовала не против какого-либо решения главы государства или его политики в целом, а вообще, просто так, против его личности.

По мнению протестующих, президент Дональд Трамп — расист, гомофоб и ненавидит женщин. Правда, сам он ничего предосудительного в отношении женщин, афро-американцев или сексуальных меньшинств не говорил, но это не имеет никакого значения. Собственные мнения, высказывания и действия Дональда Трампа никого из протестующих не интересуют. Важно не то, что он говорит или делает, а то, что говорят о нем.

Подобная волна протестов, поднявшаяся буквально на пустом месте в первые же дни правления нового президента, беспрецедентна. Участники выступлений даже не смогли сформулировать ни одной политической претензии к новому хозяину Белого Дома

Но ещё более показательным является такое же беспрецедентно позитивное отношение к протестам со стороны масс-медиа. Многие участники маршей в Вашингтоне и других городах протестуют не впервые. Они уже участвовали в антиглобалистских демонстрациях или в движении Occupy Wall-street. Но тогда ведущие телеканалы и газеты выступления молодежи либо замалчивали, либо изображали выходками хулиганов и маргиналов. Теперь, напротив, масс-медиа не только сочувственно рассказывают о происходящем, но фактически сами организуют выступления противников президента, распространяя информацию о предстоящих акциях.

Сама по себе подобная перемена должна была бы насторожить радикальную молодежь. И некоторых она в самом деле заставила задуматься. Но далеко не всех. Неожиданно обнаружилось, что множество «критически мыслящих» интеллектуалов превратились в легко управляемую и манипулируемую массу, не имеющую ни собственных мнений, ни собственной воли.

Однако в чем действительный смысл и какова реальная цель протестов?

Ведь если протестующие даже не могут назвать какой-то конкретный факт или поступок, вызывающий их гнев, причину происходящего надо искать где-то в иной плоскости

Пожалуй, лучше всех суть случившегося высказал Анатолий Чубайс, рассказывая про свои впечатления от Всемирного экономического форума в Давосе. По мнению российского либерального идеолога на форуме царило ощущение ужаса. Правда, начиналось всё довольно позитивно: «Давос открывал генеральный секретарь Компартии Китая — господин Си Цзиньпин речью, которая просто была великолепной, одой рыночной экономике с яркими призывами о необходимости отменять межстрановые торговые барьеры, снижать пошлины, и еще в завершение с заявлением о том, что Китай открывает целый ряд рынков, которые раньше были закрыты. То есть такая суперлиберальная речь, построенная в лучших традициях чикагской школы».

Увы, это хорошее настроение глобальной буржуазной элиты сразу же испортилось, когда пришли новости из Вашингтона. И вовсе не потому, что Трамп использует в своих речах грубоватую лексику, противоречащую нормам политкорректности. Действительная проблема с Трампом — это его твердая и последовательная приверженность принципам протекционизма. Мало того, что сорок пятый президент США готов защищать американские рынки и рабочие места, но он призывает все остальные страны делать то же самое, не считаясь даже с интересами транснациональных корпораций, зарегистрированных в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе.

Если раньше президенты США, обращаясь к лидерам других стран, давали сигнал «Следуй за мной!», то сегодня с капитанского мостика Вашингтона подают совершенно иной сигнал — «Делай как я!»

Сорок пятый президент США с первых же дней взялся не только критиковать принципы свободной торговли, но на практике последовательно демонтирует институты неолиберализма, выстроенные его предшественниками. Североамериканское соглашение о свободной торговле будет пересмотрено, Тихоокеанское партнерство отменяется, а переговоры об аналогичном соглашении с Евросоюзом прекращаются. И что самое неприятное, соседние с США страны — Канада и Мексика — уже включились в процесс пересмотра торговых соглашений.

По словам Чубайса, участники Давоса сформулировали своё отношение к действиям Трампа очень просто: «либо он откажется от всего того, что он сказал до сих пор, либо он приведет нас всех к катастрофе». Только вот о катастрофе для кого идет речь?

Тревога представителей транснацональной финансовой элиты, собравшихся в Давосе, понятна. Им действительно грозит катастрофа

Ведь торговые договоры, которые уже начинает отменять сорок пятый президент США, на самом деле вовсе не о торговле. Речь в них идет об ограничении суверенитета правительств, демократических и социальных прав граждан, равно как и о многочисленных привилегиях, предоставляемых крупнейшим международным компаниям.

Возникает, однако, вопрос: почему именно американский миллиардер Дональд Трамп оказался не только противником этих соглашений, но и проводником той самой политики, к которой призывали антиглобалисты?

Ответ на этот вопрос легко найти, анализируя структуру капитала в Соединенных Штатах. Трамп и его окружение — не просто богатые люди, но предприниматели, владеющие значительной собственностью в своей стране. Речь идет о капиталах, достигающих 3-4 миллиардов долларов. Однако в масштабах американского и международного капитализма начала XXI века, это уже не столь огромные состояния. Транснациональные компании контролируют капиталы в десятки раз большие, управляя зачастую сотнями миллиардов.

Дональд Трамп является вполне типичным представителем среднего бизнеса, ориентированного на местный рынок и на развитие реального сектора

Эта группа вполне закономерно восстала против транснациональных корпораций, которые, объединившись с крупнейшими банками, в течение четверти века использовали своё господствующее положение в Вашингтоне, чтобы менять в свою пользу правила игры и перераспределять ресурсы, подрывая не только положение рабочих и среднего класса, но и значительной части буржуазии.

Взбунтовавшись против транснациональной олигархии, средний бизнес вынужден был искать союзников. В свою очередь низы общества, на протяжении всего этого времени страдавшие от неолиберальной политики, с энтузиазмом присоединились к бунту.

Подобный альянс не будет очень прочным, но он не случаен. Трудящимся нужны рабочие места и достойные заработки, а бизнесменам, работающим на внутренний рынок, нужны потребители. Иными словами, те же рабочие, способные, как говорил Генри Форд, покупать автомобили, которые сами же производят.

Ключевой идеей восстания является протекционизм, о чем Трамп очень откровенно и четко говорил в своей инаугурационной речи. Но логика идеологической, политической и социальной борьбы заставляет президента и его сторонников идти гораздо дальше

Откровенно пренебрегая традиционной ролью Америки как лидера «свободного мира», он не только не проявляет интереса к продвижению либеральных принципов, но и называет НАТО организацией, отжившей свой век. За несколько дней до вступления в должность Трамп также заявил, что является сторонником всеобщего медицинского страхования и ограничения цен на лекарства. Иными словами, повторил требования, высказывавшиеся во время демократических праймериз Берни Сандерсом, самым левым из всех сегодняшних американских политиков. Намекнул Трамп и на реформу образования, хотя и не сказал об этом ничего определенного.

Если подобная повестка дня станет реальностью, речь идет о самых радикальных социальных реформах в США со времен Франклина Д. Рузвельта.

В середине ХХ века наиболее разумные стратеги западных левых много рассуждали о необходимости альянса со средним бизнесом против крупного монополистического капитала, однако осуществить такой блок им не удалось

Парадоксальным образом, данный альянс стихийно сформировался сам собой вокруг фигуры Трампа, за которого выступили рабочие, фермеры, мелкие предприниматели, провинциальная интеллигенция. Только гегемоном этого блока оказались не продвинутые левые интеллектуалы, а грубый и неполиткорректный буржуа с Манхэттена. И винить в этом интеллектуалы должны не Трампа, а самих себя — ведь именно они с презрением отвергли в свое время «устаревшую» классовую политику, сделав ставку на лоббирование либерального истеблишмента и организацию всевозможных меньшинств.

По сути, Трамп взялся последовательно выполнять всё то, о чем четверть века говорили левые в США и Западной Европе

Говорили, но ничего не смогли добиться. И вот сейчас, когда в Вашингтоне появляется, наконец, руководитель, полный решимости осуществить эти требования на практике, изрядная часть левых бросается в ряды протестующих, выполняя заказ транснациональных корпораций и финансового капитала.

Удивительным образом люди, которые на протяжении многих лет подряд в изящных статьях и лекциях разоблачали манипуляции масс-медиа и идеологическое господство крупного капитала, сами оказались предельно манипулируемы и зависимы от господствующей идеологии, левым крылом которой они и являлись на протяжении всего уходящего периода.

К счастью, далеко не все американские левые готовы играть в чужую игру. Берни Сандерс отказался бойкотировать инаугурацию Трампа и не захотел возглавлять протесты, хотя сценаристы с Уолл-стрит явно готовы были отвести ему эту роль. Однако так или иначе нужный сценарий будет реализовываться. Либеральный истеблишмент поставил перед собой цель добиться свержения Трампа в течение ближайших полутора лет, до того, как пройдут очередные выборы в Конгресс и сорок пятый президент США сможет, мобилизовав низовую поддержку, заполнить его своими сторонниками.

Потому ситуацию будут всеми силами раскачивать, провоцируя хозяина Белого Дома на какую-либо ошибку, которую можно использовать как повод для импичмента

Со своей стороны, Трамп будет вынужден содействовать мобилизации и организации низов. Никто, кроме рабочего класса, ему не поможет. В этом плане требование всеобщего медицинского страхования, поддерживаемое 60% американцев, но дружно отвергаемое депутатами Конгресса от обеих партий, может стать одним из решающих факторов политического противоборства. Для Трампа важно показать, что он поддерживает понятные, нужные и одобряемые большинством реформы, тогда как Конгресс не просто блокирует его инициативы, но и выступает против американского народа. Этот народ должен будет выйти на улицы и определить исход дела в решающий момент, когда противоборство между президентом и Конгрессом достигнет кульминации.

Для институтов американской демократии это будет тяжелым испытанием. И чем бы оно ни кончилось, правление сорок пятого президента США станет переломной эпохой как для самой Америки, так и для остального мира.

Фото: abc7ny.com

Вопрос о власти встанет достаточно быстро 18.09.17
 

https://youtu.be/hu184WJObjE

Оранжевый мираж или Касьянов на горизонте
 

https://forum-msk.org/material/politic/732.html
Опубликовано 16.06.2005

Среди российских левых развернулась дискуссия. С некоторых пор политики правого толка стали настойчиво приглашать сторонников коммунистических идей к сотрудничеству. Обоснование до наивности простое. Режим Путина есть абсолютное зло, угроза для демократии, воплощение вснх мыслимых и немыслимых пороков. В таких условиях всем порядочным людям независимо от идеологии, надо сплотиться в единый фронт, а уже затем, когда антинародный режим будет повержен, выяснять идеологические различия.

Подобные рассуждения ложатся на хорошо подготовленную почву. Вся предшествующая история отечественной оппозиции свидетельствует о крайней идеологической неразборчивости. Идейные разногласия никого всерьез не волновали, поскольку, правду говоря, никаких внятных и последовательных идей у борцов с антинародным режимом всё равно не было. Если раньше можно было объединиться хоть с фашистами против либералов, то почему бы теперь не объединиться с либералами, объявившими Путина фашистом? Проблема лишь в том, что другая часть привычной «левой» тусовки столь же логично и убедительно доказывает, что надо, наоборот, поддерживать Путина против либералов. Вопрос лишь в том, кого на данный момент сочтут «абсолютным» злом.

Лидеры КПРФ забавно мечутся от совместных митингов с либералами до призывов сплотиться вокруг государства, чтобы не допустить победы предрекаемой либералами «оранжевой революции». Бывший советский диссидент Рой Медведев стал «красным путинистом» и прославляет президента за наведение в стране порядка с последующим восстановлением державной мощи. А в это самое время оппозиционные эксперты, связанные со спецслужбами, призывают через красные Интернет-сайты к немедленному свержению путинского режима как разваливающего страну, сеющего хаос и жертвующего национальным суверенитетом.

Впрочем, дискуссии, доводящие до истерики столичных публицистов, никак не влияют на массы людей, давно уже определившихся, если не со своими политическими симпатиями, то уж с антипатиями – наверняка. Колебания КПРФ именно этим и объясняются. Логика собственной национально-державной идеологии, вкупе с оппортунизмом, ставшим за прошедшие годы органической частью политической культуры этой партии, толкает лидеров в объятия Кремля. Но настроения избирателей направлены в прямо противоположную сторону.

Если взять активистов левого движения, во всех в регионах страны едва ли найдется несколько десятков человек, готовых под лозунгами «красного путинизма» поддержать действующего президента. Увы, сторонников блока с либералами тоже окажется не больше нескольких сотен.

Эту ситуацию прекрасно понимают в Кремле, а потому к услугам «красного путинизма» серьезно прибегать не собираются (мелкие подачки не в счет). Для создания массовки у властей есть «Единая Россия», официальные профсоюзы и движение «Наши». Мало того, что организационные ресурсы несопосотавимы, но и идеологических проблем с этими структурами не возникает.

Совершенно по-иному подходят к вопросу либералы, ведь они сами крупномасштабные акции протеста организовать не могут. В сегодняшней России возможны две оппозиции: либеральная и левая. Первая имеет серьезные финансовые ресурсы, средства массовой информации, профессиональных специалистов. Одна беда – её мало кто поддерживает. У второй ничего этого нет, но страна день ото дня левеет. По формальной логике либеральных стратегов, надо соединить две оппозиции в одну, и тогда всё будет замечательно. Ан, нет! Ничего не получается. Совместные право-левые мероприятия получаются жалкими и малочисленными. Рядовому стороннику левых либеральные политики не менее омерзительны, чем представители нынешней власти.

Зашедшая было в тупик дискуссия несколько оживилась с появлением на политическом горизонте смутного силуэта Михаила Касьянова. Бывший премьер числится прагматиком, а потому в глазах левой публики он менее одиозен, нежели Немцов, Хакамада и другие деятели Союза Правых Сил или «Комитета-2008». Дело, однако, не в Касьянове, который действительно был не самым вредным для страны премьером за последние 15 лет, а в либеральном блоке, который он так или иначе вокруг себя консолидирует, повторяя слова о необходимости объединения правых и левых во имя демократии. Либеральные политики готовы поделиться с левыми своими финансами, но отнюдь не собираются идти на политические уступки, отказываясь от своего курса. А как раз этот социально-экономический курс, объединяющий Путина с либералами, вызывает протест населения. Не для кого не секрет, что одна и та же команда экспертов пишет экономические концепции для власти и для оппозиции.

Чем более активно проводит Путин либеральные реформы, тем менее его власть может опереться на искреннюю поддержку граждан, тем меньше может он полагаться на пропаганду и манипуляции, и тем более режим становится авторитарным. Именно поэтому, однако, и неубедительны периодически звучащие на левом фланге призывы поддержать либералов во имя демократического единства. Логика их собственных принципов толкает либералов ровно в ту же сторону, что и Путина. Они имеют некоторые достоинства лишь до тех пор, пока находятся в оппозиции. Окажись они у власти, будут делать то же самое, если не хуже. Демократия и жилищно-коммунальная реформа несовместимы.

Пока Путин и либералы враждуют друг с другом, влияние левых растет. Но только левые присоединятся к либеральному блоку, как исчезнут с политической сцены в качестве заметной силы. Самое забавное, что и либералы в данной ситуации не многое приобретут. Ибо всякий левый деятель, рискнувший вступить в либеральный блок, потеряет большинство своих сторонников. Если стратеги «оранжевой революции» рассчитывают получить в свои ряды дисциплинированную массовку под красными знаменами, они явно заблуждаются. Глаза Касьянова, несомненно, красивы, но не настолько, чтобы из-за них совершались массовые политические самоубийства.

Звучащие на левом фланге призывы поддержать в качестве «наименьшего зла» то Путина, то его либеральных оппонентов сводятся, в конечном счете, к готовности отказаться от независимой левой политики. «Красные путинисты» заявляют об этом почти открыто, мотивируя свою позицию тем, что не время раскачивать лодку, когда страна сталкивается со внешними угрозами. Воплощениями этих угроз является американский президент Буш, расширение НАТО, исламский фундаментализм и те же либералы, подкупленные коварными иноземцами.

И президент Буш, и НАТО, и фундаментализм (как исламский, так и христианский), бесспорно, являются злом. И все они как вместе, так и по врозь, представляют угрозу для нашей страны. Другое дело, что трудно найти хоть один день в истории России, когда бы она, по мнению наших патритотических историков, не сталкивалась с внешней угрозой. А уж в 1914-17 годах исходившая от Германии угроза для Российской империи была куда острее и конкретнее. Тем не менее Ленин и большевики не отложили своей борьбы против буржуазно-помещичьего режима вплоть до победоносного окончания войны, как предлагали «оборонцы», включая уважаемого марксиста Г.В. Плеханова.

Сегодняшние «красные путинисты» ничего нового не придумали, повторяя в вульгаризованном виде аргументацию «оборонцев» начала ХХ века. С той лишь разницей, что даже Рою Медведеву – при всех его бесспорных заслугах – всё же далеко до Плеханова. О более мелких персонажах и говорить нечего.

Что касается сторонников блока с либералами, то их аргументация формально обращена к ленинскому опыту: сначала свергнем нынешний режим, потом продвинем революцию дальше. Проблема в том, что Ленин оставаясь непримиримым врагом самодержавно-бюрократического режима, никогда к блоку с либералами не призывал. Напротив, он отстаивал организационную, политическую и идеологическую самостоятельность рабочего движения. Потому-то и были большевики способны продвинуть революцию вперед в 1917 году, что они были свободны от любых коалиционных обязательств, не участвовали во Временном Правительстве, не несли ответственности за совместные решения, принятые на более раннем этапе. Оценивая взаимоотношения с либералами, Ленин был, порой, готов «идти раздельно, бить вместе». Но не более.

Забавно, конечно, что дискуссии почти столетней давности воспроизводятся с поразительной точностью в России начала XXI века, но это по-своему закономерно. Эра революционных потрясений, начавшаяся с событий 1905 года, для нашей страны не закончилась. Она лишь была прервана на несколько десятилетий позднесоветской стабильностью.

Работа по общественному преобразованию, начатая русским рабочим движением сто лет назад, до сих пор не окончена. И на нас лежит немалая ответственность – не только перед будущими, но и перед прошлыми поколениями. Мы должны продолжить их дело, учтя их опыт, заимствуя их традиции и не повторяя их ошибок.

Как бы мы ни относились к большевизму, в одном сходятся и его сторонники, и его критики: политическая позиция Ленина была принципиальна и эффективна. Если мы хотим, чтобы российские левые сегодня сохранили эти два качества, надо признать, что общие принципы ленинского анализа относятся и к текущему моменту.

Ленин говорил о гегемонии пролетариата в демократической революции. Переводя это на язык современной политики, надо сказать: массовый протест должны возглавить левые. Требования революционных перемен должны быть сформулированы левыми. Блок с либералами не приближает нас к этой цели, а отдаляет от неё.

Понятная и приемлемая для масс альтернатива путинскому курсу может быть предложена только слева. Никакие объединенные демократические блоки и широкие общественные коалиции не помогут. Они останутся бессодержательны и непопулярны.

Другое дело, что даже и при полном отсутствии серьезной политической оппозиции нынешний режим может рухнуть. Под тяжестью собственной неэффективности.

Опальный олигарх предложил рецепт уничтожения левых
 

https://forum-msk.org/material/politic/1785.html
Опубликовано 05.08.2005

Признаюсь, когда Михаил Ходорковский был просто либеральным олигархом, он нравился мне больше.

Чего можно ждать от честного либерала? Терпимости к чужим взглядам. Он может (даже должен) отрицательно относиться к левым, но будучи сторонником плюрализма, обязан признавать, что левые идеи так же необходимы для демократического общества, как и его собственные.

Речь идет не о различиях во взглядах. Различия есть даже внутри одной партии, даже при тоталитаризме. Речь идет о готовности терпеть существование сил, выражающих мировоззрение, принципы и интересы фундаментально противоречащие вашим собственным. Если Ходорковский чем-то выделялся на фоне нашей олигархии, то именно декларативно подчеркиваемой политической и мировоззренческой терпимостью.

Но 1 августа 2005 года из тюрьмы «Матросская тишина» бывший олигарх торжественно сообщил миру о своем «левом повороте»… И тут же перестал выделяться на общем фоне.

Тезисы Ходорковского просты и не слишком оригинальны. Российское общество не смирилось с итогами приватизации, воспринимая её как разграбление страны. Люди хотят, несмотря ни на что, сохранить бесплатное образование, здравоохранение и другие социальные гарантии, которые систематически подрываются действующей властью. В условиях подобного отчуждения между элитами и народом ни эффективная экономика, ни успешное государство невозможны. Всё это уже сотни раз повторено оппозиционной прессой.

Интерес представляет не описание симптомов болезни (как видим, вполне традиционное), а рецепт лечения. Вспоминая середину 1990-х годов, Ходорковский признает, что режим Бориса Ельцина был крайне непопулярен. Однако он твердо убежден, что Ельцин всё равно должен был остаться у власти. Только его надо было дополнить в качестве премьер-министра лидером коммунистов Геннадием Зюгановым. Причем, по утверждению Ходорковского, он именно такую точку зрения отстаивал на совещаниях с кремлевскими сановниками.

Прочитав это, я остолбенел. Вот, оказывается, чего нам удалось избежать! Мало нам было самоуправства ельцинской «семьи», стране хотели повесить на шею ещё и Зюганова в совершенно несвойственной ему роли! Коррумпированных кремлевских чиновников пытались уравновесить неквалифицированным и безответственным кабинетом министров, и искренне думали, будто таким способом можно достичь стабильности!

В начале 1990-х годов партийные и государственные начальники, имевшие в руках реальную власть и контроль над экономикой, подались в неолибералы. А оказавшиеся не удел функционеры от идеологии взялись восстанавливать компартию, тщательно придушив все попытки идейных коммунистов возродить движение снизу.

Теперь выясняется, что Ходорковский ещё 10 лет назад пытался возродить единство советской номенклатуры на новом, капиталистическом базисе. Попытка не удалась, но автор письма не падает духом. Он уверен, что всё впереди. Будущее России, по его твердому убеждению, принадлежит православным патриотам из партии Зюганова и демагогам-антисемитам из партии «Родина». Кто-нибудь из этих достойных людей обязательно станет президентом, пользуясь выражением автора, «мытьем или катаньем. На выборах или без (после) таковых».

У левых подобный прогноз может вызвать только возмущение. Но зачем это нужно Ходорковскому?

Автор отвечает вполне убедительно: левые должны придти к власти, чтобы легитимировать итоги приватизации, заставить народ примириться со сложившейся системой. Правым эту задачу решить не удалось, пусть ей теперь занимаются левые: «результатом легитимации будет закрепление класса эффективных собственников, которые в народном сознании будут уже не кровопийцами, а законными владельцами законных предметов. Так что левый поворот нужен крупным собственникам никак не меньше, чем большинству народа, до сих пор неизбывно считающему приватизацию 1990-х гг. несправедливой и потому незаконной. Легитимация приватизации станет оправданием собственности и отношений собственности — может быть, впервые по-настоящему в истории России».

Пока Ходорковский был либералом, он, по крайней мере, признавал за левыми право оставаться самими собой, быть противниками частной собственности, бороться против «эффективных собственников» (т.е. тех, кто более успешно эксплуатирует рабочих). Теперь левым отказано даже в праве на собственные принципы, им предложено просто выступить добровольными (но, возможно, небескорыстными) помощниками новоявленной буржуазии.

Разумеется, тут Ходорковский не исключение. Скорее, его взгляд на вещи выдает авторитарную (и даже тоталитарную) тенденцию, присущую современному либерализму вообще и российской его разновидности в особенности. Идея плюрализма отброшена, на смену ей приходит принцип единомыслия, pensée unique, как говорят французы. Все политические партии и группировки и тенденции имеют лишь одну задачу – обслуживать интересы класса крупных собственников, единственное политическое и идеологическое соревнование – из-за того, кто лучше обслуживает эти интересы. Остальные идеи и силы вытесняются за пределы серьезной политики.

События последних лет показали, что такая система в долгосрочной перспективе не работает. Ходорковский ссылается на опыт Восточной Европы, где левые правительства активно проводили правую политику (социальная безответственность левых кабинетов в Польше и Венгрии оставила правых далеко позади). На самом деле то же самое происходило и в Западной Европе или в Бразилии, где тоже у власти оказались неолиберальные левые.

Однако ошибается Ходорковский в главном: нигде не смогли эти политики легитимировать итоги приватизации, примирить своих сторонников – большинство населения – с режимом свободного рынка и диктатом капитала. Они лишь растеряли политический и моральный авторитет (накопленный несколькими поколениями их предшественников, действительно боровшихся против капитала). Партии начали утрачивать влияние, раскалываться, в обществе распространилось глубокое отвращение к любым политикам, независимо от наклеиваемых ими ярлыков, отчуждение между гражданами и государственной системой.

В романе братьев Стругацких «Гадкие лебеди» рассказывается про художника Квадригу. Господин Президент потратил большие средства, чтобы привлечь на свою сторону художника. А получил тупого ремесленника. Как только живописец продался, талант ему изменил. С левыми то же самое.

Можно купить несколько политиков, и даже целые партии. Только итог будет плачевный, и деньги будут зря потрачены. Жаль, если Ходорковский этого так и не осознал. Ведь даже последовательно правая газета «Ведомости» не удержалась, и в передовой статье подправила своего автора: нельзя все средства производства доверять частной собственности, все распределение доверять рынку. А если уж доверять что-то государству, то где-то надо найти «чиновников, которым нужны не “Мерседесы”, а правда и справедливость для народа. В какой “Родине” или компартии этих чиновников брать? Кто будет заботиться о тех, кого обделили либералы? Откуда, в конце концов, возьмется это богатство? Чего левая идея стоит без тех, кто мог бы стать ее бескорыстными проводниками? Ведь тут нужны настоящие рыцари».

А рыцари, увы, не служат частной собственности. У них собственный кодекс чести.

Беспартийная система
 

https://forum-msk.org/material/politic/2459.html
Опубликовано 04.09.2005

Под занавес лета популярный сайт ФОРУМ.мск опубликовал данные опроса, свидетельствующие о катастрофическом падении рейтинга политических партий, представленных в Государственной Думе. Парадоксальным образом, опрос, если, конечно, ему верить, показывает, что ни одна партия не выигрывает от снижения популярности других. В доверие отказывают всем сразу.

Разумеется, информация, представленная в электронной газете, нуждается в перепроверке, тем более что ссылаются авторы не на какой-либо социологический центр, а на данные «одной из многочисленных теперь российских спецслужб». Но всё-таки относиться к этим данным следует серьезно, хотя бы по одной причине: тенденция, продемонстрированная анонимным опросом, далеко не уникальна.

В большинстве стран Европы происходят схожие процессы. Доверие к политическим партиям падает, поскольку избиратель не видит между ними разницы. По утверждению авторов ФОРУМА.мск, особенно быстро падает доверие к действующим политикам в провинции. Несмотря на растущую неприязнь к власти, избиратель не испытывает симпатии и к парламентским оппозиционерам, а любую думскую партию «воспринимает как заведомо неспособную решить его проблемы во взаимоотношениях с монопольной властью». Поэтому на фоне падающего рейтинга «Единой России» оппозиционные структуры теряют ещё больше.

«Единая Россия», дискредитированная непопулярными думскими законами, осмеиваемая в прессе и регулярно демонстрирующая своё интеллектуальное бессилие, всё равно пользуется поддержкой примерно 20% избирателей. А вот коммунистическая партия Геннадия Зюганова располагает поддержкой не более, чем 4,9 процентов избирателей.

В мае по данным ряда опросов коммунисты имели около 7 процентов, хотя сама партия упорно говорила про двадцать. Объявленный партией "народный референдум" пока не приносит существенных результатов, что, впрочем, не удивительно. Ведь вся суета с референдумом была затеяна для того, чтобы уклониться от серьезной борьбы по текущим вопросам. Зачем бастовать, ходить на демонстрации? Надо только собрать подписи и ждать. Партия проведет референдум и по его итогам антинародный режим сам собой исчезнет.

Правда, данные другого опроса, обнародованного в те же дни, демонстрируют немного лучшую картину – около 9%. Но и это существенно ниже результата, достигнутого партией на парламентских выборах 2003 года, считавшихся для коммунистов катастрофическими. Остальные партии вызывают симпатии лишь у 2-3 процентов населения. Суммарный рейтинг всех думских фракций, даже с учетом корректировки позиции КПРФ, не превышает 40%.

Оценивая падение популярности «правых» ФОРУМ.мск почему-то ссылается на «сезонное снижение» - мол, все их сторонники отдыхают за рубежом, а потому летом опрошены быть не могли. У КПРФ, напротив, большинство сторонников отдыхает на родине. На самом деле избирателей компартии вполне можно найти в Крыму, в Турции или на Кипре, где по слухам некоторые спонсоры КПРФ построили себе вполне респектабельные виллы. Однако не это главное.

Все опросы сходятся в том, что национально-патриотические политики не только не выигрывают от снижения популярности своих либеральных оппонентов, но, напротив, как сиамские близнецы, тонут с ними вместе. Не удивительно в такой ситуации, что группировки, ранее воевавшие между собой, с радостью готовы объединиться. Со всех концов страны приходят сообщения о разнообразных и причудливых коалициях, формирующихся для выдвижения Михаила Ходорковского в депутаты любых мыслимых и немыслимых законодательных органов. Как утопающий хватается за соломинку, так и теряющие поддержку политики пытаются найти опору в лице сидящего на тюремных нарах экс-олигарха. Однако перспективы подобных альянсов не вызывают оптимизма.

Ничего хорошего для Ходорковского подобные игры не сулят. Он не только никого не вытащит, но и окончательно потонет сам. Группировки, оставшиеся нам в наследство от 1990-х годов, медленно умирают, теряя поддержку в обществе. Но на смену им пришли не новые политические силы, а искусственные проекты, придуманные специалистами из президентской администрации – «Единая Россия» и «Родина».

На самом деле придуманы и изготовлены они были совсем недурно, о чем свидетельствовали результаты прошлых выборов. Но вот беда, никаких общественных потребностей, кроме обеспечения карьерного роста вовлеченной в них бюрократии, они не выражали. А потому оказались недолговечны. Образовавшийся политический вакуум рано или поздно будет заполнен: либо внепарламентскими движениями, либо возникновением новой, антисистемной политической силы.

У Путина и Буша - проблема общая
 

https://forum-msk.org/material/politic/3748.html
Опубликовано 15.10.2005

Приближающийся 2008 год воспринимается российскими политиками как нечто мистическое, как принципиальный рубеж, а для кого-то, просто как заранее назначенный конец света в одной отдельно взятой стране. Всё заняты решением вопроса о том, уйдет ли Владимир Путин со своего поста в назначенный срок. Если уйдет, что произойдет дальше? А если останется, как быть с Конституцией. Подозреваю, что сам Путин мучается с этими вопросами не меньше других. И уйти нельзя, и оставаться нехорошо.

Любое решение чревато огромным количеством проблем. Если бы имелась ясность относительно наследника, то можно было бы спокойно уходить. Но ясности нет, и до последнего момента не будет. Разве не то же самое мы переживали в 1998-99 годах, когда подходил к концу срок Ельцина? Однако за дискуссиями о предстоящем политическом кризисе в России, мы как-то забыли, что в 2008 году выборы случатся не только у нас.

Президенту Соединенных Штатов Америки по конституции тоже положено уходить. И как раз в том же самом году. Между тем, у обитателей Белого Дома в связи с предстоящей сменой президента головной боли должно быть не меньше, чем у обитателей Кремля. Популярность Дж. Буша падает, причем после катастрофы в Новом Орлеане американское общественное мнение, похоже, окончательно пробудилось от того почти коматозного состояния, в которое его повергли террористические акты 11 сентября 2001 года.

Оппозиция не могла выиграть президентские выборы в 2004 году. Демократы демонстрировали умеренность и приверженность центризму, но эти качества не имеют никакой цены в современном мире. Республиканцы создали радикально-консервативную администрацию. После 8 лет Буша смена власти имеет смыл лишь в том случае, если за ней последуют не менее радикальные перемены в противоположном направлении.

Это инстинктивно понимают очень многие даже среди профессиональных политиков. А потому демократы в 2008 году могут оказаться куда более зубастыми, нежели на последних выборах. По большому счету, администрация Буша ни одну свою задачу не выполнила. Она затеяла войну в Ираке, но не довела её до победы. Она испортила отношения с Западной Европой, но не добилась ни окончательного торжества, ни примирения. Америка сейчас изолирована как никогда. Её не любят даже в Канаде!

На экономическом фронте нет сколько-нибудь заметных побед. Короче говоря, в Белом Доме сейчас несомненно убеждены, что для выполнения намеченных планов 8 лет оказалось явно недостаточно, нужен ещё один президентский срок. Это не просто стремление любой партии или администрации продержаться у власти подольше. Перед нами ситуация локомотива, забуксовавшего на крутом подъеме. Если не рвануть вперед, придется катиться назад. Всё достигнутое будет потеряно.

В Вашингтоне сейчас должны думать над «операцией приемник» не менее интенсивно, нежели в Москве. И на этом фоне американская политика в России вряд ли будет активной. Как, впрочем, и немецкая политика. Ведь кризис, разразившийся нынешней осенью после выборов в Бундестаг, заставит государственных мужей в Берлине надолго погрузиться в собственные проблемы. Как бы ни сформировали теперь коалицию, о стабильности придется забыть.

Да и Единая Европа в целом парализована провалом проекта своей Конституции, заведомо бесперспективными переговорами с Турцией и предстоящей катастрофой вступления в Союз Румынии и Болгарии (после того, как это случится, проблемы предыдущего раунда расширения покажутся детскими играми). Да и мировая экономика вот-вот провалится в депрессию. Высокие цены на нефть рано или поздно либо остановят рост, либо спровоцируют мощную волну инфляции (скорее всего – и то и другое разом).

Как ни странно, но все эти неприятности Кремлю могут только облегчить жизнь. В наши внутренние дела серьезно никто не будет вмешиваться. Что бы кто ни говорил в Европе и Америке о российских проблемах, никто не будет ими заниматься. А значит – на два или три года руки у российского начальства развязаны. Можно не оглядываясь на соседей принять любое решение – и Путину срок продлить, и наследника из своей среды подходящего подобрать.

Жаль только, что воспользоваться этой чудесной свободой администрация президента не сумеет. Она давно уже состоит из враждующих группировок, ведущих непримиримую борьбу друг с другом. Какое бы решение ни приняли в Кремле, его примут слишком поздно, и не смогут солидарно и эффективно выполнить. В 1999 году администрация Ельцина сделала свой окончательный выбор всего за 8 месяцев до того, как истекло ее конституционное время. Но ведь получилось!

На сей раз, скорее всего, решение тоже будет принято в последний момент. Только выполнено будет плохо: не хватит либо времени, либо умения.

Первый был вопрос у них - свобода Африки...
 

https://forum-msk.org/material/economic/1381.html
Опубликовано 14.07.2005

Террористические акты в Лондоне дали отечественной прессе привычную пищу для дискуссий. Если бы не взрывы, гибель людей, поиски злоумышленников, журналисты совершенно не знали бы о чем писать с шотландского саммита «Большой Восьмерки».

Да и Путин на первых порах чувствовал себя не в своей тарелке. Ведь собрались государственные мужи на сей раз не для борьбы с терроризмом, а для обсуждения помощи беднейшим странам Африки.

По этому вопросу Россия никакой позиции не имеет, и интереса к нему не проявляет. Денег на помощь развивающимся странам Москва не даст. Если из многомиллиардного стабилизационного фонда нельзя выделить средств для учителей или на спасение сельских школ в собственной стране, то уж тем более не будет Кремль тратиться на каких-то африканцев.

При подобной повестке дня Владимира Путина можно было бы и вообще не приглашать, но протокольные нормы требуют, чтобы «восьмерка» собиралась в полном составе, даже если невооруженным глазом видно, кто здесь лишний.

После того, как случились взрывы, президент Путин вновь обрел уверенность в себе и заговорил на любимую тему – про единство цивилизованного мира в борьбе с терроризмом. Впрочем, надо отдать должное его коллегам по «восьмерке»: они тоже испытали явное облегчение. План помощи бедным был торжественно провозглашен, но обсуждать его было уже некогда. Всех волновала трагедия Лондона.

Между тем план «восьмерки» заслуживает внимания хотя бы потому, что показывает, как собираются сильные мира сего решать проблемы слабых. Сумма в 55 миллиардов долларов, выделенная на выплату долгов беднейших африканских стран, выглядит внушительно. Однако предназначена она сразу для 18 государств. В среднем получается чуть больше 3 миллиардов на страну, что уже совсем немного.

Но на этом щедрость великих держав не останавливается. В документах «восьмерки» упоминается, что параллельно будет снижена помощь этим странам по другим статьям. По оценкам известного британского журналиста Джона Пилджера, после всех вычетов чистыми деньгами на одну страну придется в среднем не более одного миллиарда долларов или того меньше. Иными словами, речь идет не столько о выделении новых средств, сколько о перераспределении уже имеющихся финансовых ресурсов. Причем перераспределяются они не в пользу бедных стран, а в пользу западных банков-кредиторов.

Поскольку 18 отобранных для получения помощи африканских государств разорены вконец, а на период 2006-2015 годов приходится очередной пик платежей по кредитам, легко догадаться, что упомянутые долги в любом случае не будут возвращены. Предотвращая долговой дефолт, «Большая Восьмерка» выручает в первую очередь не африканцев, а свои банки, причем расплачиваться вновь должны либо западные налогоплательщики, либо сами жители бедных стран, которые недополучат помощь по другим статьям.

Банки, напротив, сыграли в беспроигрышную лотерею, причем выиграть ухитрились дважды. Дело в том, что кредиты беднейшим и нестабильным странам даются под особенно высокие проценты: это несправедливо, но с точки зрения рынка вполне оправданно, поскольку велик риск невозврата долга. Теперь банкиры получат сразу и проценты по долгу, и сам долг, а их риск оказался равным нулю.

Это, однако, ещё не всё. Получение помощи увязывается с очередным пакетом неолиберальных реформ, дополнительными мерами по приватизации, открытию местных рынков и сокращением государственных расходов. С точки зрения неолиберальных идеологов, здесь нет никакого противоречия: ведь неолиберальные реформы есть абсолютное благо. Благодаря их внедрению экономика сделается эффективной, а люди счастливыми. К несчастью, большая часть населения Африки думает по-другому. Да и в России тоже.

После того, как первые несколько пакетов неолиберальных мер обрушили и без того низкий жизненный уровень, резко увеличили разрыв между богатыми и бедными, разорили изрядную часть местных производителей, требование увязать выплату долга с новой волной реформ воспринимается как откровенное издевательство. Да и реформировать, по большому счету, уже нечего: всё уже и так приватизировано и разворовано.

Террористы, как всегда, подоспели вовремя. Вместо многомиллионных криков возмущения мы услышали стоны сотен раненых.

Жители Лондона заслужили наше сочувствие. Тем более, что граждане этого города никак не могут быть виновны в развязанной Джорджем Бушем и Тони Блэром войне на Ближнем Востоке – британская столица поставила мировой рекорд по числу участников антивоенных выступлений (более полутора миллиона человек). А в качестве мэра лондонцы неизменно предпочитают радикального Кена Ливингстона, непримиримого критика политики Блэра.

Кровь и слезы достались представителям низших классов, ведь именно ими была заполнена в роковой день столичная подземка. Зато политики «Большой Восьмерки» смогли в очередной раз продемонстрировать свою несгибаемость и решимость. Саммит не прервали, от политического курса не отступили. Тони Блэр под одобрительными взглядами Буша и Путина заявил, что борьба с терроризмом будет продолжена.

А почему бы и нет? Думаю, этот человек не слишком расстроился бы даже в том случае, если бы на воздух взлетела половина Лондона. Его родственники и знакомые в метро не ездят, представители высших классов ударам террористов не подвергаются. Каждый участник спектакля блестяще играет свою роль. Террористы всегда приходят вовремя, чтобы выручить политиков, а политики неизменно произносят пафосные речи о терроризме. Жаль только, зрителей у этого спектакля с каждым взрывом становится всё меньше.

Динамика массового сознания объективно работает на нас
 

https://forum-msk.org/material/economic/821.html
Опубликовано 20.06.2005

Дорогие товарищи!

Никто не может отрицать того, что сегодня Россия переживает политический и в значительный мере социальный кризис. Об этом говорят даже представители администрации президента, не говоря уже об оппозиционерах. Показательно, однако, что кризис этот разворачивается на фоне экономического роста. Если взять статистические данные как таковые, то они выглядят весьма позитивно. Тем не менее, недовольство растет, обостряются общественные противоречия.

Нынешний кризис на фоне роста свидетельствует о том, что проблема вовсе не в рыночной конъюнктуре. Перед нами структурный кризис, в котором находится вся модель капитализма сложившаяся в России. Преодолеть его не помогут даже высокие цены на нефть. Более того, структурный кризис переживает вся современная капиталистическая система, и это не может не отражаться на нашей стране.

Январь нынешнего года продемонстрировал, что в России поднимается волна социального протеста. Массовые выступления не только сильно испугали власть, но привели и к возникновению на местах различных координационных советов, коалиций и других органов сопротивления. Однако затем протестная волна пошла на спад. Во многих местах борьба продолжается, но мы не может не отдавать себе отчета в том, что сейчас мы находимся в фазе спада. Другое дело, что неизбежно будет и вторая волна. Об этом позаботилось само правительство со своей антисоциальной политикой. Уже разворачивается реформа жилищно-коммунального хозяйства, резко бьющая по жизненному уровню населения, а с сентября студенты высших учебных заведений почувствуют на себе что такое реформа образования. Смысл этой реформы выразил президент Путин, когда жаловался, что у нас слишком много студентов. По существу речь идет о том, чтобы покончить с общедоступным бесплатным образованием. Да и платное становится менее доступным. Образование должно превратиться в привилегию для элиты. Легко предсказать, что такая политика спровоцирует волну протестов уже осенью.

В сложившейся ситуации формально власти противостоят две группировки, пытающиеся использовать массовое движение как таран для решения собственных задач. С одной стороны, это либералы, пытающиеся консолидироваться вокруг Касьянова. С другой стороны, это партия «Родина» вокруг которой сплачиваются националистические силы.

В первом случае мы имеем дело с той частью буржуазии, которая не удовлетворена действиями команды Путина, с остатками старой политической элиты, оттесняемой от власти новыми людьми. С другой стороны, мы видим бюрократический капитал, не удовлетворенный масштабами перераспределения, стремящийся оторвать у старой элиты ещё больший кусок. Однако и те и другие не заинтересованы в изменении системы. Напротив, они надеются эту систему укрепить и заставить работать на себя.

Авторитаризм и национализм «Родины» представляет серьезную опасность. Нет причин обманываться, когда деятельности «Родины» произносят «левые» слова или даже для решения каких-то вопросов привлекают людей, имеющих репутацию «левых». По своей идеологии это национал-консервативная, правая сила, использующая социальную демагогию (как это делают многие крайне правые).

Что касается либералов, то часто слышны голоса о том, что с ними надо объединяться ради решения общедемократических задач. Мы действительно должны последовательно выступать за демократию. Но проблема в том, что авторитаризм нынешней власти предопределен не личными качествами президента, не его происхождением из органов госбезопасности или особенностями его команды. Он порожден логикой той модели капитализма, которая сложилась в России и той социальной и экономической политикой, которую власти проводят. Эта социальная политика направлена против интересов большинства народа и просто не может быть демократически проведена при его согласии. Чем активнее она проводится, тем больше сопротивление и тем сильнее потребность в авторитарных мерах. Между тем либералы не только не только не собираются ничего менять в экономической политике, но, напротив, готовы её проводить более радикально. Это значит, что они представляют угрозу для демократии.

Что же делать левым? Мы не можем поддерживать действующую власть, проводящую политику, направленную против интересов трудящихся. И не можем примкнуть к одной из уже сформировавшихся оппозиций, поскольку они являются на деле лишь различными крыльями той же власти, того же правящего класса.

Наш ответ – самоорганизация и политическое оформление собственного движения в качестве независимой и дееспособной силы. Отчасти самоорганизацию проходит и протестное движение. На фоне относительного спада массовых выступлений мы видим, что многие региональные советы сопротивления начали координировать свои действия между собой, создавать сети. Шагом к этому стал Российский социальный форум. Сейчас, параллельно с нашей работой, идет работа по созданию объединенного движения народных советов. Это очень важный шаг вперед. Но для левых он недостаточен.

Если мы хотим, чтобы движением невозможно было манипулировать, чтобы его невозможно было использовать в интересах, чуждых интересам его участников, нам нужна политическая и идеологическая оформленность. Нужна собственная программная и идейная альтернатива.

Мы должны организоваться, чтобы не дать себя использовать так же, как было использовано массовое демократическое движение в 1991 году. Многие из нас участвовали в тех событиях и прекрасно помнят, как искренняя и обоснованная потребность общества в демократических переменах была использована худшими элементами старой номенклатуры, для того, чтобы поделить собственность и по-новому укрепить свою власть. Коррумпированная и разложившаяся бюрократия успешно использовала в своих интересах кризис, ею же самой созданный. Нельзя допустить, чтобы подобное повторилось.

Впрочем, сейчас уже, к счастью, не 1991 год. Сегодня мы видим полевение общества. Это объективный факт, зафиксированный социологическими исследованиями. О чем они говорят? Сложился своего рода стихийный консенсус масс, и этот консенсус – левый.

Люди хотят чего-то вроде НЭПа-2. С одной стороны, есть огромное большинство, выступающее против крупного капитала, за национализацию ведущих корпораций, в основе которых капитал, украденный у народа. С другой стороны, однако, то же большинство готово признавать частную собственность, право на предпринимательскую деятельность, существование рынка. Мы можем видеть в массовом сознании определенные противоречия с точки зрения нашей идеологии. Но оно именно таково и в этом надо отдавать себе отчет. И динамика массового сознания объективно работает на нас.

С другой стороны, на политическом уровне состояние левых сил удручающее. Мы видим идеологический сумбур, дезорганизацию, сектантство. То, что Ленин называл «периодом разброда и шатания». С другой стороны, налицо упадок старых партий. Всех партий, независимо от их политической ориентации и названия. Российская Дума никогда не была настоящим парламентом, полноценной властью. Оппозиции всегда давали понять, что правила игры не допускают её превращения во власть. Играя по этим правилам она неизбежно должна была деморализоваться и коррумпироваться. Она была обречена на структурную неэффективность. Между тем при Путине правила ещё больше ужесточились. Результатом стал кризис традиционных партий.

Несостоятельность электоральных стратегий сегодня очевидна. Конечно, мы не можем огульно осуждать любые выборы, но бесперспективность политики, ориентированной на игру по этим правилам стала сейчас ясна почти всем, включая даже либералов. Надо покончить с нашим удивительным парламентским кретинизмом без парламента.

На фоне кризиса электоральной политики возникает соблазн улицы. Проще всего пойти куда-то и покричать, что-нибудь перекрыть, подраться с милицией. Именно на это толкают оппозицию либеральные политики: уличная массовка должна быть необходимым фоном для их собственных манипуляций. Именно поэтому им так вдруг стала нравиться Национал-большевистская партия – идеальный инструмент для уличного конфликта, без четкой идеологии, программы, цели и смысла, неспособная бороться за власть, но вполне пригодная для того, чтобы с её помощью портить нервы власти. Пока нацболы на улицах получают дубинкой по голове, в кабинетах будут решаться серьезные вопросы.

Объединение левых сил необходимо, чтобы подобные манипуляции не прошли. Нужен Левый Фронт, который способен ставить задачи самостоятельно, действовать солидарно и бороться осмысленно.

Такова задача сегодняшнего дня.

Странное обаяние мелкой Буржуазии с Большой Буквы "Б"
 

https://forum-msk.org/material/society/1621.html
Опубликовано 27.07.2005

Удивительное дело! Мелкая буржуазия любит большие слова. Любит их писать с большой буквы. Не просто революция, а сразу «Революция». Или «Демократия». Следуя данной замечательной традиции, Алексей Цветков, выступая перед нами, призывает выбирать между двумя большими «Б». Нет, это не то, что вы подумали.

Одно «Б» – бюрократия, другое, естественно, «буржуазия». Оба большие «Б» нашему автору не нравятся. Однако взвесив все «за» и «против», он приходит к глубокомысленному выводу, что буржуазное «Б» всё же лучше.

Иронично сопоставив аргументы сторон, он в итоге совершенно серьезно, и даже с пафосом принимает правоту либералов. Такой вот левый писатель.

Поскольку Цветков писатель талантливый, то получается у него всё исключительно красиво. Проблема лишь в том, что красота стиля не заменяет аргументов. А образы не заменяют анализа. Читатель сам может оценить творчество Цветкова: статья «Призрак революции» полностью вывешена на нашем сайте. Однако всё же не удержусь от цитирования: «Если вдруг так получилось, что вам отвратительны оба способа принуждения: административный (бюрократы) и экономический (буржуа) - и вы мечтаете о сетевом обществе поствластных и пострыночных отношений, вам все равно придется выбирать, кого вы видите ближе к своей утопии, выбирать, с кем из них объединяться, потому что третьей стороны сейчас нет (это не значит, что она в принципе невозможна). Пресловутый "трудящийся" (он же "народ") - безголовый, а потому слепой гигант, которого с переменным успехом используют друг против друга две вышеназванные элиты. На мой взгляд, в сегодняшних странах с советским прошлым любая критика буржуазности (с которой начинается всякий утопизм на Западе) оборачивается объективной поддержкой бюрократии. А значит, ответственным утопистам не остается ничего, кроме как добавлять свои усилия к буржуазному проекту, как к исторически более прогрессивному».

Поразительным образом, вся теоретическая база здесь сводится к наивно заученному сталинистскому истмату, с его механистическими представлениями о прогрессивности. Тот самый западный марксизм, к которому столь часто апеллирует московский писатель, оказывается не более чем накладным украшением, элементом моды, теоретической фенечкой, которую можно использовать для придания себе более современного и передового вида.

Если бы Цветков удосужился отнестись к современной левой мысли немного серьезнее, он обнаружил бы, что его представления о капитализме и бюрократии рассыпаются в прах. Как это капитализм и бюрократия антиподы? Да любой историк знает, что современная бюрократия (в том числе и в России Нового времени) есть как раз порождение буржуазной модернизации, её необходимое условие. В рамках советской системы, разумеется, номенклатура могла существовать без буржуазии, но именно поэтому она и была не просто бюрократией, а номенклатурой, новой элитой, которая, в конечном счете, привела страну именно к капитализму.

Говоря в терминах самого Цветкова, российская буржуазия нуждается в бюрократии для стабильности, для контроля за «народом», для того, чтобы удерживать его в положении «слепого гиганта». Бюрократии, напротив буржуазия необходима как источник обогащения. Буржуазия наша насквозь бюрократична, а бюрократия до мозга костей буржуазна. По сути, бюрократия работает на буржуазный проект. То, что соотношение сил несколько иное, чем на Западе – естественно.

Российский капитализм – периферийный. И это обстоятельство никакими «оранжевыми революциями» не исправишь, ибо они не изменят ни структуры экономики, ни места нашей страны в глобальном разделении труда. В том-то и проблема «оранжевых революций», что они в обществе ничего не меняют. А смена одного правящего буржуазно-бюрократического клана на другой знаменует лишь тактические сдвиги на уровне власти. Что, кстати, видно из описания украинских событий самим Цветковым: оба борющихся блока выглядят почти клонами друг друга.

Периферийный капитализм не становится похож на западный от того, что нацепляет европейские фенечки, точно так же как мелкобуржуазный радикал не превращается в марксистского социалиста, когда начинает сыпать цитатами из модных революционных авторов. Либералы говорят нам, что в России нет «настоящего» капитализма (поскольку Россия не похожа на Францию). Цветков верит. Либералы говорят, что бюрократические структуры к ним не имеют никакого отношения, что буржуазия никак с административным грабежом не связана. Цветков верит. Либеральная пресса называет Национал-большевиков революционным «проектом» (как же они любят это слово!). Цветков опять верит, не задумываясь даже о причине странной любви праволиберальных масс-медиа и глянцевых журналов к этим революционерам. Хорошо иметь дело с милым, доверчивым человеком!

Либеральная пропаганда, которую некритически (at face value) принимает наш герой, построена на обещании внедрить у нас западный образ жизни в случае успешного утверждения западных формальных институтов. Будем жить по римскому праву – станем как римляне. Извечная мечта всех варваров! Латинская Америка уже две сотни лет внедряет у себя европейские политические институты. Внешний долг от этого почему-то не уменьшается.

Варвару свойственно стремление к символам. Он воспроизводит чужие магические ритуалы, которые совершаются другой культурой, добившейся успеха, не понимая, что эти ритуалы есть лишь форма идеологического закрепления уже достигнутого. А сам успех достигается за счет всё того же наивного варвара.

Пока Россия остается экспортером сырья, она обречена на периферийное существование. Изменить это положение может только социальная революция. В одном отношении статья Цветкова, впрочем, очень убедительна. Она показывает, что в России за прошедшие годы сложилась собственная мелкая буржуазия. Ведь мелкобуржуазное сознание сквозит буквально из каждой строчки текста. Все типичные черты налицо: перепады от пафосного осуждения крупного капитала к некритической поддержке буржуазной идеологии, замена классового анализа общими словами про народ и власть (причем не в качестве литературных образов, а в качестве аналитических категорий), смешение понятий, готовность к борьбе без четкой ясности по поводу того, за что эта борьба ведется. В общем, мы, наконец, получили в России нормальную мелкобуржуазную идеологию. Причем не только ультраправую (в лице разного рода доморощенных «нациков»), не только конфузно путанную (в варианте Лимонова), но и более или менее цивилизованную, «прогрессивную» и «левую». Это бесспорно достижение. Российский капитализм очевидно состоялся! А значит, говоря словами Цветкова, есть почва для развития левого движения.

P.S. Всё вышесказанное никак не отменяет моего очень позитивного отношения к Алексею Цветкову как превосходному прозаику и просто очень симпатичному человеку. Только истина дороже. Увы…

Тогда мы идем к вам!
 

https://forum-msk.org/material/region/1315.html
Опубликовано 12.07.2005

Общество, живущее за счет «черного золота», позволяет себе выбрасывать его в огромных количествах. Однако не стоит списывать всё на традиционную русскую безалаберность. Изрядная часть потерь приходится на долю работающих у нас иностранных компаний.

Нынешним летом свободно текущая черная жидкость ценой по 60 долларов за баррель была обнаружена возле Рязанского нефтеперерабатывающего завода, принадлежащего ТНК-BP. Данная корпорация возникла, когда в 2003 году British Petroleum приобрела контрольный пакет Тюменской нефтяной компании, вложив в покупку около 7 млрд. долларов – пример крупномасштабных иностранных инвестиций, к которым призывает российское правительство.

Британская компания с полным правом может относить себя к элите мирового бизнеса и регулярно подчеркивает свою озабоченность экологическими вопросами.

Жителям Рязани от этого легче не становится. Нефтяной ручей, как и положено любому уважающему себя ручью, впадает в реку. Из маленькой речки Листвянки жидкость попадает в широкую Оку, откуда питьевую воду получают расположенные ниже по течению города и деревни. За разлитую нефть никто отвечать не хочет.

После того, как активисты экологического движения подняли шум по поводу происходящего, представители принадлежащей ТНК-BP Рязанской нефтеперерабатывающей компании решительно заявили, что к нефти, вытекающей у них из под забора, отношения не имеют. Во всём виновата другая организация – "СФАТ-Рязань", которая занимается ремонтом железнодорожных вагонов. Мол, нефть течет с пропарочной станции, где моют вагоны. Цистерны, видимо, подают для мытья вместе с транспортируемой в них нефтью.

Легко догадаться, что "СФАТ-Рязань" обвинения возмущенно отвергла: "Это нефть не имеет к нам никакого отношения. - Да и территория эта не наша. Наша начинается в 400 метрах от этого места". Журналисты, привезенные в Рязань экологами, попытались разобраться самостоятельно, но были задержаны охраной, форму которой гордо украшал логотип ТНК-BP. Про фирму СФАТа охранники толком ничего не знали.

Пока пиар-службы компаний препираются, нефть продолжает течь. Как утверждает директор общественного фонда "Гражданин" Максим Шингаркин, ТНК-BP совершенно спокойно взирает на происходящее экологическое бедствие. Нефть, текущая в Рязани, лишь "одна миллионная часть тех утечек, которые можно наблюдать в Самотлоре – на западно-сибирских месторождениях компании".

Надеяться, что российские власти примут меры, ограничивающие произвол транснациональных корпораций, не приходится. В стране, где элементарное выполнение законов воспринимается как утопия, корпорации легко могут уходить от ответственности, причем не только в экоологических вопросах. Что бы ни говорилось на высоких форумах, российское беззаконие в сочетании со всеобщей безответственностью является нашим важнейшим конкурентным преимуществом, и иностранные инвесторы, работающие здесь, это прекрасно понимают.

В Великобритании, под давлением общественного мнения, под присмотром прессы, менеджеры транснациональных корпораций вынуждены тратить некоторое количество своего драгоценного времени на вопросы охраны окружающей среды. Но зачем делать это в авторитарно-бюрократической России?

Однако защитники окружающей среды не собираются сдаваться. Если в собственном отечестве невозможно добиться справедливости, борьба должна быть перенесена на территорию неприятеля. "Собранную нефть мы вернем руководителям ТНК-ВР в Москве и их коллегам из British Petroleum в Лондоне", - объявил представитель Антикорпоративного движения Семен Жаворонков.

Корпорации создали для себя механизм экономической глобализации, но им придется столкнуться и с глобальными кампаниями протеста. Так действовали общественные движения «третьего мира». Сегодня в солидарности нуждается гражданское общество России. Если защитникам окружающей среды удастся, перенеся кампанию в Англию, одержать победу над транснациональным гигантом, это может оказаться своего рода знаковым событием.

Много лет нам показывают рекламный ролик, в котором бодрый продавец стирального порошка, обнаружив, что кто-то ещё не пользуется его товаром, поворачивается лицом к зрителю и радостно-угрожающе кричит: «Тогда мы идем к вам!» Сегодня этот лозунг повторяют уже не только пропагандисты транснациональных компаний, но и их противники.

Первый был вопрос у них - свобода Африки...
 

https://forum-msk.org/material/economic/1381.html
Опубликовано 14.07.2005

Террористические акты в Лондоне дали отечественной прессе привычную пищу для дискуссий. Если бы не взрывы, гибель людей, поиски злоумышленников, журналисты совершенно не знали бы о чем писать с шотландского саммита «Большой Восьмерки».

Да и Путин на первых порах чувствовал себя не в своей тарелке. Ведь собрались государственные мужи на сей раз не для борьбы с терроризмом, а для обсуждения помощи беднейшим странам Африки.

По этому вопросу Россия никакой позиции не имеет, и интереса к нему не проявляет. Денег на помощь развивающимся странам Москва не даст. Если из многомиллиардного стабилизационного фонда нельзя выделить средств для учителей или на спасение сельских школ в собственной стране, то уж тем более не будет Кремль тратиться на каких-то африканцев.

При подобной повестке дня Владимира Путина можно было бы и вообще не приглашать, но протокольные нормы требуют, чтобы «восьмерка» собиралась в полном составе, даже если невооруженным глазом видно, кто здесь лишний.

После того, как случились взрывы, президент Путин вновь обрел уверенность в себе и заговорил на любимую тему – про единство цивилизованного мира в борьбе с терроризмом. Впрочем, надо отдать должное его коллегам по «восьмерке»: они тоже испытали явное облегчение. План помощи бедным был торжественно провозглашен, но обсуждать его было уже некогда. Всех волновала трагедия Лондона.

Между тем план «восьмерки» заслуживает внимания хотя бы потому, что показывает, как собираются сильные мира сего решать проблемы слабых. Сумма в 55 миллиардов долларов, выделенная на выплату долгов беднейших африканских стран, выглядит внушительно. Однако предназначена она сразу для 18 государств. В среднем получается чуть больше 3 миллиардов на страну, что уже совсем немного.

Но на этом щедрость великих держав не останавливается. В документах «восьмерки» упоминается, что параллельно будет снижена помощь этим странам по другим статьям. По оценкам известного британского журналиста Джона Пилджера, после всех вычетов чистыми деньгами на одну страну придется в среднем не более одного миллиарда долларов или того меньше. Иными словами, речь идет не столько о выделении новых средств, сколько о перераспределении уже имеющихся финансовых ресурсов. Причем перераспределяются они не в пользу бедных стран, а в пользу западных банков-кредиторов.

Поскольку 18 отобранных для получения помощи африканских государств разорены вконец, а на период 2006-2015 годов приходится очередной пик платежей по кредитам, легко догадаться, что упомянутые долги в любом случае не будут возвращены. Предотвращая долговой дефолт, «Большая Восьмерка» выручает в первую очередь не африканцев, а свои банки, причем расплачиваться вновь должны либо западные налогоплательщики, либо сами жители бедных стран, которые недополучат помощь по другим статьям.

Банки, напротив, сыграли в беспроигрышную лотерею, причем выиграть ухитрились дважды. Дело в том, что кредиты беднейшим и нестабильным странам даются под особенно высокие проценты: это несправедливо, но с точки зрения рынка вполне оправданно, поскольку велик риск невозврата долга. Теперь банкиры получат сразу и проценты по долгу, и сам долг, а их риск оказался равным нулю.

Это, однако, ещё не всё. Получение помощи увязывается с очередным пакетом неолиберальных реформ, дополнительными мерами по приватизации, открытию местных рынков и сокращением государственных расходов. С точки зрения неолиберальных идеологов, здесь нет никакого противоречия: ведь неолиберальные реформы есть абсолютное благо. Благодаря их внедрению экономика сделается эффективной, а люди счастливыми. К несчастью, большая часть населения Африки думает по-другому. Да и в России тоже.

После того, как первые несколько пакетов неолиберальных мер обрушили и без того низкий жизненный уровень, резко увеличили разрыв между богатыми и бедными, разорили изрядную часть местных производителей, требование увязать выплату долга с новой волной реформ воспринимается как откровенное издевательство. Да и реформировать, по большому счету, уже нечего: всё уже и так приватизировано и разворовано.

Террористы, как всегда, подоспели вовремя. Вместо многомиллионных криков возмущения мы услышали стоны сотен раненых.

Жители Лондона заслужили наше сочувствие. Тем более, что граждане этого города никак не могут быть виновны в развязанной Джорджем Бушем и Тони Блэром войне на Ближнем Востоке – британская столица поставила мировой рекорд по числу участников антивоенных выступлений (более полутора миллиона человек). А в качестве мэра лондонцы неизменно предпочитают радикального Кена Ливингстона, непримиримого критика политики Блэра.

Кровь и слезы достались представителям низших классов, ведь именно ими была заполнена в роковой день столичная подземка. Зато политики «Большой Восьмерки» смогли в очередной раз продемонстрировать свою несгибаемость и решимость. Саммит не прервали, от политического курса не отступили. Тони Блэр под одобрительными взглядами Буша и Путина заявил, что борьба с терроризмом будет продолжена.

А почему бы и нет? Думаю, этот человек не слишком расстроился бы даже в том случае, если бы на воздух взлетела половина Лондона. Его родственники и знакомые в метро не ездят, представители высших классов ударам террористов не подвергаются. Каждый участник спектакля блестяще играет свою роль. Террористы всегда приходят вовремя, чтобы выручить политиков, а политики неизменно произносят пафосные речи о терроризме. Жаль только, зрителей у этого спектакля с каждым взрывом становится всё меньше.

Народный фронт - 70 лет спустя
 

https://forum-msk.org/material/fpolitic/1493.html
Опубликовано 21.07.2005

Многие левые активисты на Западе испытали истинный шок, когда в преддверии референдума по Европейской Конституции увидели известного революционера Тони Негри, агитирующего за неолиберальный проект в одних рядах с президентом Шираком, голлистами, либералами и насквозь продажными лидерами правого крыла социалистической партии.

Многие говорили, что увидев эту сцену и прочитав его статьи в прессе, они почувствовали такое отвращение, что просто физически не могли заставить себя взять в руки его книги. Не меньшее изумление испытали советские интеллигенты старшего поколения, обнаружив среди активно выступающих сторонников Владимира Путина ветерана диссидентского движения Роя Медведева. А ведь Медведев был не просто диссидентом, но и одним из немногих в этой среде марксистов, позднее – одним из основателей Социалистической партии трудящихся и решительным критиком режима Ельцина.

Среди радикальных левых давно сложилась привычка разоблачать оппонента, перечисляя его подлинные или мнимые политические ошибки, приписывая ему неизменные оппортунистические намерения и клеймя его идеологическую беспринципность. В среде самих активистов это называется «козлением».

Увы, гневные речи и причитания вряд ли помогут нам разобраться в сущности происходящего, тем более что на любой поток брани можно ответить другим таким же «аргументированным» словоизвержением. На самом деле, если проанализировать логику обоих наших героев, легко заметить, что оба случая имеют схожие, если не общие корни.

Бывшие левые диссиденты приходят на выручку власти не оттого, что они вдруг продались или резко изменили свои взгляды. Более того, сами себя они продолжают считать идеалистами и убежденными сторонниками социальной справедливости. Они готовы поддержать начальство не ради принципа, а в борьбе с неким «абсолютным злом», столкновение с которым отменяет все прежние обязательства.

В середине 1930-х годов, руководствуясь той же логикой, массовые социалистические и коммунистические партии вступили в блок с либералами, создав Народный Фронт. Если ещё за несколько лет до того, коммунисты и левые социалисты не только с буржуазией не желали сотрудничать, но и друг с другом едва разговаривали (достаточно вспомнить проклятия Коминтерна по адресу «социал-фашизма»), то теперь они радостно принялись объединяться. Что изменилось?

В Германии победил Гитлер, либералы, коммунисты и социал-демократы получили возможность завершить свои дискуссии на тюремных нарах, а над всей Европой нависла угроза фашизации. Это уже не привычная дискуссия о «наименьшем зле». В политической жизни появилось некое абсолютное зло, заставляющее резко изменить все правила поведения.

Народный Фронт подвергался критике со стороны Льва Троцкого, который предпочитал ему политику Единого Фронта (союз левых без участия либералов и буржуазии). Жертвой этой политики стала испанская революция, преданная собственными умеренными лидерами, которые в итоге сдали Мадрид фашистам. Во Франции, однако, политика Народного Фронта, несмотря на все противоречия, была более успешной. В конце 1930-х подобные блоки пережили кризис и распались. Но в годы Второй мировой войны политика Народных Фронтов по существу пережила второе рождение. В годы войны левые поддерживали антифашистские буржуазные правительства, участвовали вместе с либералами в движении сопротивления, добросовестно служили в армии.

В начале XXI века о Народном Фронте вспоминают мало. Но с появлением в Вашингтоне администрации Джорджа Буша младшего многие критики буржуазной системы неожиданно почувствовали, что в политике нечто радикально изменилось. Американский президент стал в глазах левых успешным претендентом на роль «абсолютного зла». Если Буш – абсолютное зло, то наши герои, поддерживающие в противовес ему собственное начальство, выглядят уже не ренегатами, а мудрыми и ответственными политиками, которые готовы пожертвовать собственными идеями ради спасения общества от глобальной беды. А все те, кто продолжают настаивать на политических и идейных разногласиях – не более чем инфантильные догматики, не сознающие нависшей над человечеством угрозы.

Руководствуясь такой логикой, Негри призывает любой ценной укреплять Европейский Союз как противовес Америке. Пусть это будет неолиберальный режим, пусть он ущемляет права трудящихся. Всё равно это лучше, чем глобальное господство США. Точно так же рассуждает и Рой Медведев вместе с другими «красными путинистами», обитающими, преимущественно, в Интернете (от участия в забастовках, демонстрациях и прочих неправильных событиях реальной жизни, они отказываются по принципиальным соображениям). Надо поддерживать российское начальство, каким бы мерзким оно не было, ибо тем самым мы защищаем свою страну от американского империализма.

В общем нам предлагается новая версия «Народного фронта» с Америкой, функционально заменяющей нацистскую Германию, и Бушем, выступающим в роли современного Гитлера.

Проблема в том, что по сравнению с 1935 и 1941 годами ситуация несколько изменилась. Можно по-разному оценивать итоги Народного фронта 1930-х и 1940-х годов, но одно очевидно: логика тех событий неприменима к нынешнему времени. Выступая совместно с буржуазными политиками против фашизма в 1930-е годы, левые по крайней мере имели достаточные основания верить, что либеральная буржуазия действительно против фашизма борется. Политические программы Черчилля, Рузвельта и других лидеров буржуазного лагеря всё же радикально отличались от программы Гитлера.

Либеральные политики Франции и Англии всё же вели с нацизмом вооруженную борьбу во Второй мировой войне. Между тем лидеры Евросоюза и России отнюдь не являются борцами против американского империализма. Накануне иракской войны лидеры Германии, Франции и России выступили против Буша, но это агрессию США не остановило. А когда оккупация Ирака стала свершившимся фактом, европейские лидеры перешли от критики США к сотрудничеству.

Российское руководство, произнося время от времени громкие слова о национальном суверенитете, на практике тесно сотрудничает с Вашингтоном, сдавая одну позицию за другой (начиная от закрытия военных объектов на Кубе и во Вьетнаме, заканчивая сотрудничеством в Организации Объединенных Наций и созданием «антитеррористической» коалиции). Разумеется, в благодарность за сотрудничество Москва ничего толком получает, периодически взбрыкивает, но в Вашингтоне относятся к этим выпадам с добродушной иронией.

Конечно, между Западной Европой и США существуют объективные противоречия. Эти противоречия будут нарастать. То же самое относится и к России. Но дело в том, что ни российская, и западноевропейская политические элиты не в состоянии бросить серьезный вызов американскому империализму. И проблема не только в отвратительном качестве человеческого материала, из которого эти элиты сделаны, но и в общности социально-экономических установок.

Весьма показательно, что в выступлениях Негри с его «левыми евро-оптимистами», Медведева, с его «красными путинистами» нет ни грана классового анализа, да и социально-экономического анализа вообще. Его заменяют рассуждения о геополитике. Между тем курс Джорджа Буша на международной арене тесно связан с общим социально-экономическим подходом, который европейские и российские элиты полностью разделяют. Все они стоят на позициях неолиберализма. Все они проводят политику разрушения остатков социального государства, добиваются неограниченного контроля корпораций над «свободным» рынком, стремятся свести к минимуму роль гражданского общества.

Именно единство социально-экономических позиций делает невозможным и серьезное сопротивление курсу Вашингтона со стороны европейских и российских элит, даже если эти элиты американцами открыто недовольны. И единственный способ добиться от них реального сопротивления – запугать их массовым движением, а ещё лучше вовсе устранить.

Президент Ширак и канцлер Шредер выступили против иракской войны не просто так, а под давлением массовых протестов. Причем напугало их не только антивоенное движение, но и сопротивление социальному курсу. Так же и Путин вспоминает о патриотизме тем больше, чем более ярко в стране вспыхивает социальный протест.

Народный Фронт 1930-х и 1940-х годов не был просто политическим соглашением левых демократов с правыми против фашизма. Чтобы заполучить поддержку левых, буржуазия должна была заплатить немалую социальную цену. Правительства Народного фронта проводили прогрессивные реформы: речь шла о национализации промышленности, бесплатном образовании, здравоохранении, о расширении социального страхования, о мерах по стимуляции занятости, об увеличении прав профсоюзов. Иными словами, левые не просто поддерживали «своих» начальников против иностранных, а участвовали в осуществлении реформ, от которых непосредственно выигрывали трудящиеся. Эти реформы были непоследовательны, они оказались обратимы. Но они были реальны и ощутимы.

В этом, кстати, принципиальное отличие Народного Фронта (при всех его издержках) от «оборончества» 1914 года, когда «социал-патриоты» поддержали «отечественных» угнетателей безо всяких предварительных условий, предоставив рабочие массы (и самих себя) в качестве пушечного мяса для империалистической бойни.

Правительства Шредера, Ширака и Путина проводят неолиберальную политику у себя дома не менее агрессивно, чем администрация Буша в Америке. Они ни идеологически, ни по своей социальной программе, ни по своим идеологическим целям не отличаются от неоконсерваторов в США. «Потому и не кусают».

Между Гитлером, Муссолини и Хорти в 1930-е годы тоже существовали противоречия. Но это не меняет их общей сути. Поддерживать Шредера или Путина сегодня во имя борьбы против Буша так же нелепо, как в 1930-е годы оказывать «критическую поддержку» Муссолини или Хорти как защитников от Гитлера.

Впрочем, своеобразную версию Народного фронта сегодня в России предлагают и противники Путина. Руководствуясь ровно той же логикой («Путин есть абсолютное зло»), они предлагают левым демократам объединиться с правыми, забыв о взаимных обидах. Увы, их логика хромает ровно так же, как и у «красных путинистов» (только первые хромают на правую ногу, а вторые – на левую).

Российские оппозиционные либералы отнюдь не похожи на западных деятелей Народного фронта. Последние всё же понимали, что блок с левыми силами подразумевает политический компромисс и изменение их собственной позиции. А в нашем отечестве сегодня неолиберальные оппозиционеры искренне уверены, что они могут заполучить поддержку слева, оставаясь самим на последовательно правых позициях. Мало того, что они ни слова не сказали против рыночного курса Путина, но они продолжают обвиняить президента и его окружение в том, что его экономическая политика недостаточно рыночная, недостаточно либеральная. Обвинения, надо сказать, совершенно необоснованные, о чем свидетельствует приток в Россию западных инвесторов, совершенно не напуганных делом ЮКОСа (иностранцы понимают, что к ним-то, в отличие от отечественных бизнесменов, подобные меры ни при каких обстоятельствах нынешняя власть применять не станет).

Хуже того, идеологи либеральной оппозиции весело рассуждают о том, какие радикальные рыночные меры они проведут, оказавшись у власти. При описании этих картин не только у левого активиста, на даже у вполне умеренного обывателя кровь стынет в жилах.

Серьезной массовой оппозицией правящему режиму в России могут быть только сами левые. И они не нуждаются в блоке с либеральными политиками, чтобы стать серьезной общественной силой. Скорее наоборот. Чем более они независимы, тем они сильнее, тем более их аргументы убедительны. Бывшему товарищу Тони Негри хорошим ответом было голосование рядовых французов и голландцев, сказавших «Нет» европейской конституции. Ответом «красным путинистам» стала волна протестов против федерального закона №122. И, надо надеяться, этот удар был не последним. Главные события – и на Востоке и на Западе – ещё впереди.

Мода на молодежь
 

https://forum-msk.org/material/society/2386.html
Опубликовано 30.08.2005

Не проходит и нескольких дней, чтобы нам не сообщали об очередном молодежном мероприятии, проведенном сторонниками или противниками власти. То судят активистов Национал-большевистской партии, то проводят дорогостоящий летний лагерь для прокремлевского движения «Наши». Другой летний лагерь, устроенный Молодежным Левым Фронтом под Краснодаром, местные власти грозят разогнать с применением силы.

Молодежные летние лагеря, организуемые различными политическими силами, вообще стали темой сезона. За ними гонялось телевидение, которое в прошлом году на подобные мероприятия не обращала никакого внимания. Опаздывая, или приезжая не вовремя, ленивые телевизионщики требовали, чтобы самые зрелищные моменты для них повторили специально. И некоторые наивные молодые люди на это шли.

А тем временем на улицах была своя жизнь. Хитом сезона стала акция Авангарда Красной Молодежи, который перекрыл улицу возле Генеральной прокуратуры, требуя освободить арестованных национал-большевиков. В дело вступил ОМОН. Журналисты со смаком обсуждали детали побоища: разбитые головы, сломанные руки. Национал-большевики плакали от зависти.

Сказывается, конечно, сезон отпусков. Серьезные политики уехали отдыхать к морю, но телевидение и Интернет на этот период ведь не выключишь! Что-то надо показывать. Молодежь выручает. Число различных политических событий с участием молодых людей заметно выросло, но отнюдь не потому, что столь же резко увеличилось количество политически ангажированной молодежи. Просто к её действиям неожиданно оказалось приковано повышенное внимание. А это, в свою очередь, стимулировало активность.

Ещё недавно молодежь особого интереса для политиков не представляла. Согласно статистике, люди в возрасте от 18 до 28 лет по большей части не голосуют. Поколение, выросшее в условиях, когда фальсификация выборов является нормой, а ложь считается хорошим тоном, не видят смысла участвовать имитации демократии. Чаше всего, они просто заняты своими делами – учатся, ищут работу, устраивают личную жизнь, стараясь держаться подальше от политики. Политизированное меньшинство присоединяется к радикальным движениям – от ультра-правых до ультра-левых. Общим для всех этих групп является одно: они не участвуют в выборах.

Политики предпочитали иметь дело с проверенным контингентом советского времени, приученным приходить на заведомо бессмысленные выборы с единственным кандидатом и опускать бюллетени неизвестно за кого. Именно к ним обращались пропагандисты, именно они обеспечивали посещение народом избирательных участков, никогда не задумываясь и не задавая вопросов о результатах ритуальной процедуры. А уж о правильном подведении итогов заботились чиновники из Избирательных комиссий. Но внезапно власть почувствовала, что эта надежная система начинает давать сбои. Что случилось?

В начале нынешнего года покорные и безропотные старики взбунтовались, стали перекрывать улицы и осаждать правительственные здания. Причем вразумить их не могли не только представители власти, но и уполномоченные функционеры коммунистической оппозиции. А с другой стороны, по соседству с Россией прокатилась волна политических переворотов, получившая по недоразумению наименование «цветных революций». Все подобные перевороты, так или иначе, были связаны с оспариванием результатов выборов, а решающую роль в них сыграла молодежь. Кстати, не очевидно, что молодежь, громившая правительственные здания в Грузии или Киргизии, сначала поучаствовала в выборах.

Чтобы понять, что выборы фальсифицированы, совершенно не обязательно самому голосовать. В обществе сложилась твердая уверенность, что итоги в любом случае подтасовываются. Эта уверенность основана на многолетнем опыте, и изменить психологический расклад могут лишь радикальные политические перемены. Но одно дело, что думают люди, а другое – как развиваются события. Даже всеобщая убежденность в том, что выборы проводятся бесчестно, не мешает гражданам мириться с их результатами и признавать сформированную таким способом власть. Кризис наступает лишь тогда, когда сама правящая элита расколота.

Интерес политиков к молодежи обратно пропорционален интересу к выборам. Оппозиция четко разделилась на тех, кто готов идти на выборы и тем самым заранее смирился с поражением, и теми, кто готов выходить на улицы и там решать все спорные вопросы. Но только недовольная Путиным либеральная элита сама подставлять головы под милицейские дубинки не собирается. На улицах предстоит действовать молодым радикалам, правым или левым – неважно. Ведь независимо от исхода борьбы властью с ними делиться всё равно никто не собирается.

В Кремле всё прекрасно понимают и по такому же принципу формируют движение «Наши». Если на улицах ОМОН избивает каких-то мальчишек, это преступление режима. А если две молодежные группировки колотят друг друга – это массовое хулиганство. Власть будет вынуждена вмешаться, и навести порядок.

Активистам движения «Наши» даже пообещали, что если они будут хорошо драться с юными национал-большевиками, им в качестве приза отдадут всю страну. Видимо, на разграбление. Но это вряд ли. Взрослые дяди, правящие страной, ничего никому отдавать не собираются. У них, в конце концов, есть свои дети, которые в уличных драках не участвуют.

4 ноября и кремлевские сидельцы
 

https://forum-msk.org/material/region/4419.html

Опубликовано 03.11.2005

Нравится ли вам якобинский террор? Скорее всего эта страница в истории Франции не вызывает у вас большого восторга. А каково ваше мнение о Великой Французской революции?

Это событие, которое определило на сто с лишним лет историю Европы, породив героический миф, без которого современная Франция немыслима. Да что, Франция? Италия, Латинская Америка, Россия, все испытали на себе влияние французского революционного мифа, впитали его в свою историю, культуру, в свои представления о республиканских политических институтах.

Вы можете сочувствовать участи Марии-Антуанетты и другим аристократам, отправленным на гильотину революционными трибуналами, но даже авторы трогательных семейных биографий последних французских королей не решатся предложить народу республики отменить праздник 14 июля, дату неразрывно связанную с историей революции.

Российская власть пошла именно таким путем. Она пытается отменить историю, выкорчевать из массового сознания мифы, порожденные революцией 1917 года, чтобы забить опустевшее пространство чем-то новым, более пригодным для решения её текущих задач.

Например, идеологией государственного патриотизма, имперской ностальгией, тщательно очищенной от всякой примеси революционного мессианства и классового сознания. Метод замещения далеко не нов. Христиане строили свои храмы на месте языческих капищ, а свои празднования назначали примерно на то же время, что и языческие фестивали.

Большевикам удалось успешно заместить Рождество праздником Нового Года, который вобрал в себя почти все рождественские ритуалы, лишив их религиозно-символического содержания (впрочем, ещё вопрос, насколько это содержание сознается на Западе, где Рождество превратилось в настоящую оргию покупок). Заботу кремлевского начальства о наших мозгах можно понять. Ведь если не внушить народу, что нынешний порядок вещей является единственно возможным, люди, чего доброго, захотят его изменить. Но у российских чиновников есть одна, принципиально неразрешимая проблема.

Для создания нового героического мифа нужны новые подвиги. И герои, совершившие подвиги не на экранах телевизора, а в реальности, на глазах миллионов соотечественников. Вернее, нужны миллионы героев, совершающих миллионы реальных подвигов на глазах друг у друга – из них-то и складываются собирательные образы святых, богатырей и великих революционеров. У сегодняшней России побед нет. Потому и не может быть собственных праздников. Что нам, в самом деле, праздновать?

Очередную годовщину бомбардировки грозненского рынка ракетами «воздух – земля»? Или священный для каждого россиянина день, когда мировая цена на нефть достигла 60 долларов за баррель? Вот и приходится властям копаться в прошлом, выискивая даты, которыми можно было бы «заместить» революционные праздники.

7 ноября отменить, а на его место поставить что-то новое, примерно в то же время, но обязательно пораньше, иначе народ непременно по инерции отпразднует сперва старый праздник. Ведь появление новой священной даты могут, с похмелья, и не заметить! Тут уж в полной мере дала себя знать извечная русская стихия бюрократического идиотизма. Дату искали как попало, не слишком вникая в содержание собственной истории (у меня давно возникло подозрение, что отечественные державные патриоты историю родной страны не только не знают, но и не слишком ей интересуются).

В общем, с днем национального единства вышла накладка. Назначили праздновать 4 ноября, в честь освобождения Москвы от польских интервентов в 1612 году. А в 1612 году в этот день, как назло, никакого освобождения Москвы не было. Просто день был как день. В Китай-городе постреливали, поляки сидели в Кремле, Минин занимался кассой, а князь Пожарский следил за дисциплиной в своем дворянском ополчении. Участники похода на Москву, наверное, сильно удивились бы, если бы узнали, что именно этот, ничем не примечательный день, был выбран потомками из всей их богатой событиями эпохи для национального праздника.

Дата 4 ноября не возбуждает воображение, а организуемые властями помпезные празднования лишь усугубляют общее осеннее уныние. Заранее ясно, что людей, которые празднуют 7 ноября, будет больше, сколько бы денег ни потратили на официальные мероприятия, сколькими бы автобусами ни свозили массовку в центр столицы. Официальный праздник отмечать будут только по приказу и только за деньги.

7 ноября будут отмечать, потому что это действительно великий день истории, нравится это кому-то или нет. Для тех, кто ненавидит большевиков, есть возможность 7-го ноября ничего не праздновать. Но даже для самого ярого антикоммуниста дата 4 ноября не имеет позитивного смысла: праздновать нечего. Идеологический бой с тенью Русской революции режим Путина проигрывает. И чувствует это.

Именно потому власти, говоря бытовым языком, «срываются на хамство»: коммунистам и другим представителям «красной оппозиции», которые по традиции проводят 7 ноября свои мероприятия, шествие обещают запретить. Новый государственный праздник приходится защищать с помощью полицейской дубинки.

Обитатели современного Кремля, похоже, чувствуют себя примерно так же как польские «кремлевские сидельцы», прекрасно сознавшие, что вся их власть опирается только на силу, и на страх перед ней. Но власть, которая ничем кроме грубой силы не может аргументировать свои действия, добиться может только одного: она провоцирует насилие.

Будет ли осень жаркой?
 

https://forum-msk.org/material/society/1983.html
Опубликовано 13.08.2005

Кремлевское начальство, по-видимому, искренне поверило в угрозу «оранжевой революции». Или, во всяком случае, очень успешно эту веру симулирует. Можно понять и многочисленных околокремлевских политтехнологов и наемных журналистов: на этом проекте они надеются серьезно подзаработать. Ответом власти на революционную угрозу становится политика «превентивной контрреволюции».

То ли эксперты из администрации президента вспомнили про аналогичный тезис Герберта Маркузе сорокалетней давности, то ли сами додумались, но действуют они осознанно и последовательно. Затрачиваются миллионы долларов, благо в эпоху дорогой нефти этого добра у российских элит полно. Создается молодежное движение «Наши», призванное защищать национальные ценности в лице президента правительства, появляются новые периодические издания, единственная цель которых пропаганда идеи контрреволюции.

Реальная вероятность того, что в России произойдет «оранжевая революция» по украинскому сценарию, совершенно ничтожна. Социальная и политическая ситуация в двух странах существенно различается. В России нет ни пользующихся народной поддержкой политиков, ни серьезных массовых сил, способных на повторение этого варианта. Однако, если угроза «оранжевой революции» совершенно виртуальна, то планируемая «превентивная контрреволюция» будет вполне реальна.

Власть готовится к конфронтации с обществом, стремится к ней и старается всеми силами её спровоцировать. То, что в России нет массовых «оранжевых» сил, стремящихся произвести демократический переворот в рамках сложившейся системы, отнюдь не значит, будто наше общество удовлетворено политикой власти. Напротив, недовольство очень велико. Только направлено оно в первую очередь против социальной политики и против тех самых мер Кремля, которые сама либеральная оппозиция поддерживает. Хотя к весне, после уступок правительства, прекратились массовые уличные протесты, вызванные законом о моентизации льгот, массовое раздражение осталось.

Тем временем началась крайне непопулярная жилищно-коммунальная реформа, а с сентября разворачивается и очередной этап реформы образования. И в том и в другом случае речь идет об одном и том же – демонтаже оставшихся социальных гарантий и широкомасштабной коммерциализации.

В случае с реформой образования это выразится не только в резком росте затрат на обучение со стороны школьников, студентов и их родителей, но и в общем сокращении числа высших учебных заведений (что ведет к сокращению числа студентов и преподавателей соответственно). Федеральные расходы на образование планируется свести к минимуму, передав проблему региональным властям, которые в большинстве провинций не справляются с финансированием и тех расходов, которые у них имеются сейчас. Число сельских школ будет резко сокращено, а их ученики отправлены в городские интернаты, напоминающие что-то среднее между казармами и исправительными заведениями.

Как будто специально для того, чтобы подлить масла в огонь, власти решают резко сократить и число военных кафедр, выпускники которых имеют шанс не служить в армии или служить офицерами. По окончании учебы выпускников университетов можно будет забрить в солдаты, а для тех из них, у кого военная кафедра сохранилась, трехгодичная офицерская служба становится обязательной. Похоже, в Кремле решили, что для провоцирования студенческих волнений одной коммерциализации образования недостаточно, надо ещё и напугать молодых людей армией.

Уходящее лето показало, что в случае конфликта с властями студенты не останутся одиноки: по сравнению с прошлым годом резко выросло число производственных конфликтов и забастовок. Да и недовольство новым Жилищным уже дает себя знать. Достаточно искры, чтобы вспыхнул очередной пожар. На 12 октября назначен всероссийский день студенческого протеста, поддержанный организациями учителей. Инициаторами акции являются официальные студенческие профсоюзы, известные своей коррумпированностью и недееспособностью. Однако в условиях накалившейся общественной обстановки подобные мероприятия легко могут выйти из-под контроля инициаторов (как уже бывало во время официальных студенческих митингов середины 1990-х годов в Москве).

В отличие от героев воображаемой «оранжевой революции», реально протестующие массы не ставят перед собой цели свержения президента или организации свободных выборов. Их задачи гораздо скромнее: добиться отмены очередного пакета реформ, которые уже получили обобщающее название «людоедских».

Другое дело, что отношение к власти по мере проведения подобных реформ лучше не становится, а раздражение против Государственной Думы и правительства перекидывается и на президента, контролирующего как министров, так и депутатов. В принципе власть была бы заинтересована в том, чтобы по возможности отделять социальные вопросы от политических и снижать градус противостояния. Но действует она с точностью до наоборот.

Идея «превентивной контрреволюции» настолько овладела массами чиновников, что они сами «просят бури», твердо уверенные, что открытый конфликт даст им возможность разом решить все проблемы и «зачистить» всех своих противников. При этом, по мнению кремлевских советников, прибегать к массовым репрессиям не придется. Для того, чтобы вернуть общество в состояние принудительного покоя достаточно будет просто напугать либералов и запретить радикальные левые организации, которые неизбежно окажутся в первых рядах бунтующих. А эти организации за последнее время серьезно усилили своё влияние, о чем можно судить хотя бы по числу проводимых ими акций и количеству участников. Улучшилась и их координация (несмотря на внутренние противоречия, сохранился Молодежный Левый Фронт, а нынешним летом началось формирование Левого Фронта как общероссийского политического движения). Наконец, наряду с политическими активистами, удару властей могут подвергнуться просто отдельные граждане, ни к каким организациям непричастные, но проявивших излишнюю общественную активность.

В общем, страна прямым курсом идет к социально-политической конфронтации. Остается лишь выяснить, будет ли эта конфронтация происходить по плану, сочиненному в коридорах администрации, или кремлевские сценаристы в очередной раз просчитаются. Если они потеряют контроль, то джинн массового недовольства вырвется на свободу. Вот тогда-то события в России станут по-настоящему интересными.

Мода на молодежь
 

https://forum-msk.org/material/society/2386.html
Опубликовано 30.08.2005

Не проходит и нескольких дней, чтобы нам не сообщали об очередном молодежном мероприятии, проведенном сторонниками или противниками власти. То судят активистов Национал-большевистской партии, то проводят дорогостоящий летний лагерь для прокремлевского движения «Наши». Другой летний лагерь, устроенный Молодежным Левым Фронтом под Краснодаром, местные власти грозят разогнать с применением силы.

Молодежные летние лагеря, организуемые различными политическими силами, вообще стали темой сезона. За ними гонялось телевидение, которое в прошлом году на подобные мероприятия не обращала никакого внимания. Опаздывая, или приезжая не вовремя, ленивые телевизионщики требовали, чтобы самые зрелищные моменты для них повторили специально. И некоторые наивные молодые люди на это шли.

А тем временем на улицах была своя жизнь. Хитом сезона стала акция Авангарда Красной Молодежи, который перекрыл улицу возле Генеральной прокуратуры, требуя освободить арестованных национал-большевиков. В дело вступил ОМОН. Журналисты со смаком обсуждали детали побоища: разбитые головы, сломанные руки. Национал-большевики плакали от зависти.

Сказывается, конечно, сезон отпусков. Серьезные политики уехали отдыхать к морю, но телевидение и Интернет на этот период ведь не выключишь! Что-то надо показывать. Молодежь выручает. Число различных политических событий с участием молодых людей заметно выросло, но отнюдь не потому, что столь же резко увеличилось количество политически ангажированной молодежи. Просто к её действиям неожиданно оказалось приковано повышенное внимание. А это, в свою очередь, стимулировало активность.

Ещё недавно молодежь особого интереса для политиков не представляла. Согласно статистике, люди в возрасте от 18 до 28 лет по большей части не голосуют. Поколение, выросшее в условиях, когда фальсификация выборов является нормой, а ложь считается хорошим тоном, не видят смысла участвовать имитации демократии. Чаше всего, они просто заняты своими делами – учатся, ищут работу, устраивают личную жизнь, стараясь держаться подальше от политики. Политизированное меньшинство присоединяется к радикальным движениям – от ультра-правых до ультра-левых. Общим для всех этих групп является одно: они не участвуют в выборах.

Политики предпочитали иметь дело с проверенным контингентом советского времени, приученным приходить на заведомо бессмысленные выборы с единственным кандидатом и опускать бюллетени неизвестно за кого. Именно к ним обращались пропагандисты, именно они обеспечивали посещение народом избирательных участков, никогда не задумываясь и не задавая вопросов о результатах ритуальной процедуры. А уж о правильном подведении итогов заботились чиновники из Избирательных комиссий. Но внезапно власть почувствовала, что эта надежная система начинает давать сбои. Что случилось?

В начале нынешнего года покорные и безропотные старики взбунтовались, стали перекрывать улицы и осаждать правительственные здания. Причем вразумить их не могли не только представители власти, но и уполномоченные функционеры коммунистической оппозиции. А с другой стороны, по соседству с Россией прокатилась волна политических переворотов, получившая по недоразумению наименование «цветных революций». Все подобные перевороты, так или иначе, были связаны с оспариванием результатов выборов, а решающую роль в них сыграла молодежь. Кстати, не очевидно, что молодежь, громившая правительственные здания в Грузии или Киргизии, сначала поучаствовала в выборах.

Чтобы понять, что выборы фальсифицированы, совершенно не обязательно самому голосовать. В обществе сложилась твердая уверенность, что итоги в любом случае подтасовываются. Эта уверенность основана на многолетнем опыте, и изменить психологический расклад могут лишь радикальные политические перемены. Но одно дело, что думают люди, а другое – как развиваются события. Даже всеобщая убежденность в том, что выборы проводятся бесчестно, не мешает гражданам мириться с их результатами и признавать сформированную таким способом власть. Кризис наступает лишь тогда, когда сама правящая элита расколота.

Интерес политиков к молодежи обратно пропорционален интересу к выборам. Оппозиция четко разделилась на тех, кто готов идти на выборы и тем самым заранее смирился с поражением, и теми, кто готов выходить на улицы и там решать все спорные вопросы. Но только недовольная Путиным либеральная элита сама подставлять головы под милицейские дубинки не собирается. На улицах предстоит действовать молодым радикалам, правым или левым – неважно. Ведь независимо от исхода борьбы властью с ними делиться всё равно никто не собирается.

В Кремле всё прекрасно понимают и по такому же принципу формируют движение «Наши». Если на улицах ОМОН избивает каких-то мальчишек, это преступление режима. А если две молодежные группировки колотят друг друга – это массовое хулиганство. Власть будет вынуждена вмешаться, и навести порядок.

Активистам движения «Наши» даже пообещали, что если они будут хорошо драться с юными национал-большевиками, им в качестве приза отдадут всю страну. Видимо, на разграбление. Но это вряд ли. Взрослые дяди, правящие страной, ничего никому отдавать не собираются. У них, в конце концов, есть свои дети, которые в уличных драках не участвуют.

Перманентный переворот
 

https://forum-msk.org/material/society/2897.html
Опубликовано 19.09.2005

Когда-то Франсуа Миттеран (ещё не президент Франции, а оппозиционный левый депутат), назвал действующую в стране конституцию «перманентным государственным переворотом». Позднее он сам стал президентом и прекрасно себя чувствовал в рамках той же самой конституции. Между тем к российскому Основному Закону выражение Миттерана подходит ещё более, чем к французскому.

В конституции, сочиненной для генерала де Голля, власть была сосредоточена в руках президента, но определенное значение всё же сохраняли политические партии, а парламент имел, хоть и урезанное, но реальное влияние. Российская конституция повторяет все авторитарные черты французской, но из неё тщательно удалены все элементы, которые могут привести к возникновению демократического процесса. Эта система очень удобна для людей, сидящих в Кремле. Но у нашей «управляемой демократии», есть один фатальный недостаток. В ней не предусмотрена процедура смены власти. Все же прекрасно понимают, что выборы это фикция, единственный смысл которой – легитимировать передачу власти, которая внутри президентской администрации уже состоялась.

В странах, раньше нас отработавших механизм управляемой демократии, передача власти совершалась либо через решение господствующей партии, либо через прямое вмешательство военных. Например, в Мексике Институционально-революционная партия десятилетиями контролировала выборы, получая около 80% голосов, независимо от того, как заполнялись избирательные бюллетени. Новым президентом автоматически становился тот, кого уходящий лидер делал главой партии.

В некоторых азиатских странах было ещё проще: военные совещались между собой и сообщали политикам имя кандидата, которому предстояло победить. Увы, в России система личной власти президента доведена до почти да абсолюта, а потому успешно построить государственную партию не удалось.

«Единая Россия» слишком слаба, откровенно непопулярна, а главное – не контролирует аппарат управления. Решение, проведенное через её съезд, не будет рассматриваться как окончательное, оно может оспариваться другими группировками. Что касается военных, то они не только не пользуются у нас таким влиянием как в Азии и Латинской Америке, но и не представляют собой консолидированную и политически организованную корпорацию.

Иными словами, они не только не могут навязать свою волю другим политическим игрокам, но неспособны и сформулировать общую позицию. В таких условиях передача власти зависит от придворных интриг, именуемых у нас «политическими технологиями». В 2000 году подобная операция произошла на удивление гладко, но для того, чтобы организовать приход Владимира Путина в Кремль потребовались взрывы домов, вторая чеченская война и другие не совсем стандартные методы. Немалую роль сыграл и талант Бориса Березовского, лучшего политического интригана нашего времени.

После успешного завершения первой «операции наследник» можно было некоторое время почивать на лаврах. Однако 2008 год неумолимо приближается, заставляя все группировки правящей бюрократии и олигархии мучительно искать решение. Сам факт истечения президентских полномочий Путина гарантирует неизбежность политического кризиса даже в том случае, если социально-экономическая ситуация в стране останется стабильной.

В 1998-99 президентская администрация должна была подавить фронду региональных лидеров, борьба с которыми успешно велась на протяжении всего правления Путина. Отменив выборы губернаторов, и централизовав финансы, Кремль в значительной степени решил эту задачу.

Но тем временем сама администрация президента превратилась в подобие петербургского царского двора начала XVIII века. Здесь плетут заговоры, строят козни друг против друга, планируют всевозможные интриги, единственная цель которых – подорвать позиции собственных партнеров. С такой администрацией осуществить «операцию наследник» будет во второй раз куда сложнее, нежели в первый. То, что сколько-нибудь серьезной оппозиции у Кремля больше нет, лишь усугубляет положение. Ведь не чувствуя угрозы извне, кремлевские начальники сосредотачивают все силы на борьбе между собой.

По законам придворной интриги, победа одной группировки означает крушение другой. Единственным способом сохранить всё таким образом, чтобы и овцы и волки остались целы, является продление президентского срока. Это, по меньшей мере, отложит неприятности на четыре года. Да и народ к Путину уже привык. Но парадоксальным образом, именно это решение – наиболее безопасное с точки зрения кремлевских раскладов, будет означать смену Конституции.

Как ни крути, а получается переворот.

Типология мелкого беса
 

https://forum-msk.org/material/society/3924.html
Опубликовано 20.10.2005

Политическая тусовка бурно обсуждает новый роман Александра Проханова «Политолог». Роман и в самом деле скандальный. Главный редактор газеты «Завтра» открывает читателю кучу скандальных подробностей, обрушивается с яростными нападками на оппозицию, которая на страницах его книги выглядит ничем не лучше власти, издевается над своими друзьями антисемитами и буквально смешивает с грязью руководство Коммунистической партии РФ. Имена, разумеется, изменены, но все детали, бытовые и деловые, воспроизведены крайне тщательно, да и внешность героев описана так, чтобы никто не мог ошибиться.

В романе достается всем, только партия «Родина» блистает своим отсутствием. Что, в общем, понятно. Ничего хорошего про них сказать писателю творческая совесть не позволяет (надо признать, что роман, при всём своём цинизме получился удивительно честный), а обругать собственных спонсоров главный редактор «Завтра» всё-таки не решается. Заодно отсутствует и сам Проханов.

Подробно описывая скандальные события, связанные с исчезновением денег, выделенных олигархами на избирательную кампанию КПРФ в 2003 году, рассказывая в лицах о склоках и интригах в руководстве партии, он скромно умалчивает о своей собственной роли. Впрочем, не совсем…

Единственный персонаж, не вполне узнаваемый, это главный герой, политолог Стрижайло. Образ явно собирательный, но отнюдь не лишенный прототипа. В рецензии на роман, опубликованной на «ФОРУМЕ.мск» известный «красный политтехнолог» Антон Суриков заметил, что Стрижайло списан со Станислава Белковского. Конечно, «его дела, его прегрешения – это не один лишь Белковский, а как минимум еще и сам Александр Проханов. А еще – Марат Гельман, Сергей Батчиков, Анатолий Баранов, Алексей Кондауров, Илья Пономарев, наконец, автор этих строк тоже. Но психологически, мировоззренчески, ментально, конечно же, Стрижайло – это Белковский».

Итак, главный – и далеко не положительный – герой, в чем-то является автопортретом писателя. Именно поэтому внешнего сходства с Белковским – в отличие от других прототипов – не наблюдается. Но с другой стороны, Белковский от родства с героем романа отнюдь не открещивается. Больше того, с гордостью приходит на презентацию книги, а затем на сцене разворачивается шоу, в котором известный политолог сам же играет роль Стрижайло, окончательно сливаясь с собственным литературным образом.

Учитывая то, что Стрижайло в книге показан совершенным мерзавцем (хоть и не лишенным таланта и способным, порой, к рефлексии), такое поведение выглядит, по меньшей мере, странным. Разумеется, нынешнее политическое сообщество живет по собственной логике. Здесь любая репутация по критериям обыденной жизни является дурной репутацией. А любая популярность – пусть даже в качестве злодея – считается политическим капиталом, помогающим накопить капитал финансовый. И всё же, мне кажется, что причина лежит несколько в иной плоскости.

Политические технологи, журналисты, аппаратчики и всевозможный обслуживающий персонал политического процесса с гордостью позируют в качестве основных героев этого самого процесса. Не случайно в последнее время рынок буквально заполонили книги с откровенными рассказами бывших пресс-секретарей и «допущенных» к первым лицам журналистов, где рассказывается о том, как всё происходило «на самом деле». Заодно в выгодном свете демонстрируется и собственная роль, которая, как понимает читатель, была куда более значительной, нежели казалось со стороны.

В таких книгах всё выглядит очень грязно, цинично, порой – смешно, и они вполне удовлетворяют любопытство обывателя, интересующегося «тайными пружинами политики и власти». Нет сомнения, что большая часть описываемых фактов вполне реальна. А если учесть некоторые провалы в памяти авторов, неизменно идеализирующих самих себя, легко догадаться, что всё даже хуже, чем в подобных книгах написано.

Тем не менее, к действительным движущим механизмам политического процесса все эти истории не имеют ни малейшего отношения. Представьте себе, что перед нами – в двумерной проекции – записан маршрут какого-то автомобиля. Он странным образом петляет, делает круги и почти не продвигается вперед. Одни ищут объяснение этим странностям в устройстве автомобиля, другие в характере водителя, третьи в его взаимоотношениях с пассажирами. Делаются очень остроумные и верные наблюдения. И лишь взглянув на карту, вы обнаруживаете, что машина идет по горной дороге. Нет здесь никаких развилок и поворотов. Как проложили дорогу, так наш герой и едет. Или наоборот, никакой дороги вообще нет. А есть лишь корабль – без руля и без ветрил – горючее давно закончилось, машины вышли из строя, навигационная аппаратура не функционирует, штурвал заклинило, а радио работает только для внутреннего пользования (обрушивая на ошалевших пассажиров поток оптимистических сообщений).

При этом на верхней палубе идет постоянная драка за доступ в каюты люкс, на капитанском мостике плетут интриги, а штурман и его помощники продолжают спорить по поводу плана спасения. Специалисты по пропаганде отталкивают друг друга от микрофона внутренней радиостанции. Время от времени даже начинают функционировать отдельные приборы, но это никак не меняет положения по существу.

Подробности драки в офицерском кубрике могут быть очень увлекательны, или, наоборот, омерзительны. Но корабль всё равно плывет по течению. Когда, нарвавшись на рифы, он пойдет ко дну, в газетах, быть может, появится имя капитана, но никто не вспомнит ни о его советниках, ни об амбициозных младших офицерах, претендовавших на роль штурмана обреченного судна.

Роман Проханова вряд ли войдет в историю русской литературы и даже в спецкурс по отечественной политической культуре начала XXI века. Не потому, что он плохо написан, он написан рукой мастера, а потому что слишком ничтожна его тема, и слишком мелки его герои.

Осенний бунт #БорисКагарлицкий
 

https://www.youtube.com/watch?v=x3Is...ature=youtu.be

Санкции и жертвы ради Ротенбергов #БорисКагарлицкий
 

https://www.youtube.com/watch?v=RsqEOys6OOA

Износ путинской системы #БорисКагарлицкий
 

https://www.youtube.com/watch?v=-hCtWVhfcds

Шухер! Путин больше не крыша. #БорисКагарлицкий
 

https://www.youtube.com/watch?v=3k9HcgAJI0s

Я другой такой страны не знаю…#БорисКагарлицкий
 

https://www.youtube.com/watch?v=6dLe...ature=youtu.be

Нежданное счастье: нас не приняли в ВТО!
 

https://forum-msk.org/material/fpolitic/6119.html
Опубликовано 23.12.2005

Встреча Всемирной торговой организации в Гонконге принесла, по крайней мере, одну хорошую новость: Россия и Украина не были приняты в состав почтенного сообщества. Представители большинства отраслей экономики в обеих странах вздохнули с облегчением. Им продлили жизнь, по меньшей мере, на год.

Планы обоих правительств, обещавших вступить в ВТО к декабрю 2005 года, изначально выглядели не слишком реалистическими. Но чиновники в Москве и Киеве всех запугали, обещая любой ценой завершить переговоры к встрече в Гонконге.

Естественно, все начали отчаянно лоббировать свои интересы. А поскольку интересы всех отраслей (кроме экспортеров нефти и газа, да ещё, быть может, металлургов) с членством в ВТО несовместимы, то положение официальных переговорщиков оказалось весьма трудным. Ведь пришлось бы откровенно и на глазах у всех предавать не только собственное население (это никого ни в России, ни на Украине, несмотря на все «оранжевые революции» не волнует), но и подавляющее большинство предпринимательского класса. Включая и иностранных инвесторов, уже вложивших деньги в обреченные отрасли. Да и в случае с металлургией остается под вопросом, создаст ли ВТО новые возможности для экспорта – Соединенные Штаты, например, продемонстрировали, что могут защищать внутренний рынок даже вопреки требованиям этой организации.

В связи с членством России в ВТО постоянно вспоминают автомобилестроение. Видимо оттого, что представители этой отрасли наиболее откровенно высказывались по поводу планов правительства. И естественно, всем сразу приходит на ум, что в условиях многолетней протекционистской политики владельцы автозаводов так и не научились производить хорошие машины. Знаменитые «Волги» вообще сходят с производства, а «Лады» из года в год становятся хуже и дороже. При этом, однако, забывают, что отечественное автомобилестроение это давно уже не только «Волги» и «Лады», но и ленинградские «Форды», таганрогские «Huyndai» и целый ряд других марок, давно собираемых у нас в России. А на Украине делают «Daewoo».

Побочным итогом протекционизма стало то, что иностранные корпорации были вынуждены разворачивать производство здесь. Если протекционистская политика будет сохранена, начнет развиваться и производство комплектующих деталей. Напротив, открытие рынков поставит на этих планах крест.

То, что происходит с членством России и Украины в ВТО – лишь частный случай общего кризиса данной организации. Ведь сорвалось не только вступление в неё наших двух стран. Главной новостью недели стал срыв переговоров между Соединенными Штатами и Европейским Союзом. На этом фоне протесты южнокорейских фермеров, прорвавших полицейские оцепления в Гонконге, были не более чем мелкой неприятностью.

Кризис ВТО имеет системный характер. На самом деле, очевидно, что надо менять курс, что политика либерализации и дерегулирования зашла в тупик, что её продолжение оказывается уже не выгодно даже тем странам, которые первоначально её проталкивали. Западные государства прекрасно понимают, что полное открытие их сельскохозяйственных рынков приведет не только к исчезновению фермерства, но, как следствие, и к целой цепочке локальных экологических и социальных катастроф, выходящих далеко за рамки сельского хозяйства. Потому-то, несмотря на небольшой удельный вес фермеров в общей численности населения, их интересы жестко отстаивают и в Европе и в США.

Многие страны «третьего мира», напротив, по инерции продолжают требовать открытия Западных рынков. В данном случае, правительства добросовестно выполняют рекомендации своих американских и европейских учителей. Однако на практике усиление экспортной ориентации слаборазвитых экономик наносит им ущерб даже больший, чем странам Запада. Основная масса сельского населения от развития экспорта не выигрывает. Напротив, усиливаются позиции транснационального агробизнеса в ущерб местному крестьянству. Растет безработица, разрушается внутренний рынок, усугубляется экологический кризис.

Единственный ответ – пусть Запад сохраняет свой протекционизм, но при условии, что и все остальные получат право защищать свои рынки. Как всегда бывает с провалившейся политикой, издержки связанные с её продолжением уже многократно перевешивают выгоды. Надо крутить руль в противоположную сторону, но выясняется, что структуры, подобные ВТО просто неспособны к этому. Они обречены, ибо оказались «заточены» под решение только одной задачи – либерализации рынков, и не обладают минимальной гибкостью, чтобы реагировать не только на требования общественности, но даже на потребности изрядной части западных элит.

Дилемма сельского старосты
 

https://forum-msk.org/material/society/5390.html
Опубликовано 01.12.2005

Форум.Мск очень заботится о единстве оппозиции. Нынешняя неделя, однако, выдалась с этой точки зрения на редкость неудачная. Сначала Левый Фронт осудил партию «Родина». Главный редактор «Форума» и по совместительству главный редактор КПРФ.Ру Анатолий Баранов увидел в этом проявление паранойи, но тут «случилось страшное». Руководство КПРФ осудило «Родину» в очень похожих выражениях. Видимо паранойя распространяется?

Заметка Баранова, адресованная Левому Фронту, была очень личной и эмоциональной. А мысль сводилась к двум простейшим тезисам. Первый из них состоял в том, что нарушать единство оппозиции очень плохо, а второй был выражен простой формулой – не нападайте на тех, кто сильнее.

Левый Фронт – организация новая, её возможности и ресурсы ни в какое сравнение не идут с ресурсами «Родины» и КПРФ. А потому вам, дорогие товарищи, не бороться надо с более сильными организациями, а примыкать к ним. Очень просто и ясно. Только неверно.

Американский филолог Фред Джеймесон лет десять назад ввел в обиход понятие «дискурсивной борьбы». Суть её в том, что вместо аргументов по существу спора авторы используют набор слов вызывающих положительные или отрицательные эмоции. Например, «единство» – хорошо, «раскол» – плохо. Кого, с кем, почему? Уже не важно. Нужное слово сказано, думать не надо.

Ну, откуда взял Баранов тезис о существовании какой-то единой оппозиции? Нет, и не может быть оппозиции «вообще». Тот же Баранов, между прочим, в своё кольцо оппозиции не включает Объединенный Гражданский Фронт, «Открытую Россию», Союз правых Сил или другие либеральные организации. А они ведь тоже критикуют Путина.

Дело, однако, не в том, что кто-то находится в оппозиции власти, а в том почему, во имя чего. Какова их программа, каковы их позитивные ценности и требования. Есть оппозиция либеральная, есть националистическая и есть левая. Эти три течения преследуют не только разные, но в значительной мере противоположные и уж точно несовместимые цели. По сути, они не менее, а часто и более враждебны друг другу, чем власти. И это не результат личных амбиций, идеологической паранойи или интриг Кремля, а объективная реальность, продиктованная противоречием интересов в самом обществе.

Несколько гротескный оттенок ситуации придает то, что в рамках КПРФ мы видим сразу два течения, идеологически несовместимые, но до поры, технически уживающиеся в одной организации. Этот абсурд является наследием большой, как сказали бы в XVIII веке «конфузии» переходного периода 1990-х годов, когда в обществе происходила тотальная путаница, в головах был сумбур. Собственно это обстоятельство и предопределяло заведомую неэффективность и недееспособность оппозиции того времени. Но ситуация изменилась и происходит нормальное, необходимое размежевание. Сиамские близнецы, в реальной природе, как правило, не выживают. Особенно, если ненавидят друг друга.

Почему мы должны поддерживать «Родину»? Только от того, что Дмитрий Рогозин критикует власть и произносит демагогические речи о социальной справедливости? А германские фашисты тоже Веймарскую Республику критиковали. И тоже про социальные интересы рассуждали. Но только коммунисты и социал-демократы их почему-то не считали за друзей.

Может быть такая оппозиция, которая ещё хуже власти. И сотрудничать с ней мы не намерены. Большая часть нашей оппозиции не лучше власти, а много хуже её. Не потому, что власть хороша, она – омерзительна. Но большая часть наших оппозиционеров вообще запредельны. Наша оппозиция это парад монстров. Именно поэтому власть и держится. Пока есть ТАКАЯ оппозиция, власти по существу ничего не угрожает. Это в Кремле прекрасно понимают, а потому оппозиционеров холят и лелеют. И всё шло прекрасно, пока веселые ребята из администрации не заигрались. Создали очередного монстра под названием «Родина», а он оказался гораздо менее ручным, чем планировалось.

Вырвавшееся на волю создание из кремлевской пробирки они теперь пытаются, нет, не уничтожить, а всего лишь вернуть в загон, где мирно пасутся остальные чудовища. Мы, конечно, можем злорадствовать, но с политической точки зрения, нет никакого повода поддерживать «Родину» и её вождей.

Давайте говорить начистоту. Рогозин хочет стать президентом. А что будет означать победа Рогозина? В лучшем случае всё останется по-старому, а в худшем мы получим этнические чистки, развал страны и попытки наведения порядка в стиле раннего гитлеризма. И программа, и менталитет «Родины» вполне соответствует тому, что мы наблюдали в германском национал-социализме на раннем этапе. И дело не только в ксенофобской пропаганде, а в том, что перед нами достаточно жесткая система взглядов и концепций, сводящая социальные проблемы к этническим, предлагающая нам корпоративно-авторитарные решения в рамках капиталистического порядка. Та же демагогия, тот же вождистский подход, тот же стиль.

Возможно, Рогозин и не хочет официально называться фашистом. Но выходит как с Правым маршем. «Людей позвали, чтобы они кричали «Слава России!», а получилось почему-то «Хайль Гитлер!», - заметил Илья Кормильцев. – Сердцу не прикажешь!»

Ясное дело, в «Родине» есть не только фашисты. Есть, конечно, и приличные люди, оказавшиеся там по недоразумению, привлеченные посулами, или просто не сразу понявшие, куда они забрели. Но такая «наивность» (непростительная, кстати, для политиков) была ещё как-то объяснима год-два назад. Сейчас всё встало на свои места. Политический расклад ясен и окончателен.

В этом и состоит суть заявления Левого Фронта. Если кто-то, считающий себя левым, ненароком оказался не в том лагере, у него сейчас есть последний шанс порвать с этой организацией. Пусть подумают, кто и для чего их использует. Дальше обратной дороги не будет. Выбор сделан. Двери закрываются.

С КПРФ всё и сложнее и проще. Это массовая организация, изначально противоречивая. В ходе нынешней избирательной кампании КПРФ состязалась с «Родиной», выступая против мигрантов и просто против «приезжих». Заметьте, нападали они именно на «мигрантов», а не только на «иммигрантов». Если кто-то не понимает, «мигрант» – это гражданин России, не обязательно, кстати, житель Дагестана, но с таким же успехом – житель Тверской или Ивановской области имеющий «наглость» приехать в столицу искать работы. Причем нападать стали уже не только на «нелегальных мигрантов», но и вообще на «мигрантов». И находим мы подобные пассажи не только у Петра Милосердова, участника Правого марша и кандидата от КПРФ по совместительству, но и в заключительном разделе официальной предвыборной программы партии! Что это значит на политическом уровне?

Дело не только в том, что партийное начальство плевать хотело на интернационализм, но и о том, что оно публично выбрасывает за борт идею Советского Союза (бывшие братья по СССР теперь «иностранцы» и нежелательные иммигранты), а заодно – и единство России (все эти ивановцы, рязанцы и смоленцы должны быть принесены в жертву московскому шовинизму). Ксенофобия органично и естественно переходит в русофобию.

Но с другой стороны, именно в КПРФ нашлись люди, выступившие с резкой критикой подобной политики. И речь не только о членах Левого Фронта, состоящих в КПРФ, которые активно поддержали общую позицию ЛФ, не только о комсомольцах опубликовавших коллективное письмо протеста на сайте «Глобальная альтернатива», но и, например, об Андрее Карелине, который активным сторонником ЛФ никогда не был.

И вот, не проходит и полутора суток после выступления Левого Фронта, как руководство КПРФ выступает с собственным заявлением против «Родины», где заодно обрушивается с критикой на Правый марш, в котором участвовал кандидат в депутаты от этой самой партии. Марш, между прочим, случился 4 ноября.

Расистская кампания велась на выборах в Мосгордуму уже три недели, почему только сейчас лидеры КПРФ решили высказаться, причем – совершенно вразрез с той линией, которую сама же партия перед тем проводила? Нет, я отнюдь не утверждаю, будто заявление Левого Фронта так напугало Зюганова, что он тут же сменил песню. Или что он прочел наше заявление, растрогался и расплакался. Но неправ и Баранов, когда считает, будто единственным мотивом для КПРФ стало решение МосГорСуда, попытавшегося снять «Родину» с выборов (и тем самым открывающее КПРФ шанс пройти в Думу).

Заявление руководства шансы партии ничуть не увеличивает, а скорее снижает – колеблющиеся избиратели «Родины» теперь скорее метнутся к ЛДПР. А итоговое решение Верховного Суда от поведения Зюганова мало зависит.

Нет, смена позиции КПРФ вызвана нарастающим возмущением рядовых членов и активистов самой партии. И в этом плане выступление Левого Фронта, безусловно, стало катализатором. Не случайно, руководство КПРФ в лице Куликова сразу же стало обиженно комментировать наши высказывания, добавляя, что Левый Фронт маленький, от него ничего не зависит. Вообще-то и мы не так малы, как они утверждают, и они уже не так велики, как делают вид. Но не это главное. Если от нас ничего не зависит, зачем вообще обращать на нас внимание, зачем тратить время? Между тем руководство партии прекрасно осознает, в чем его проблема – наши взгляды разделяют те члены партии, которые действительно считают себя марксистами и коммунистами. Больше того, они не боятся открыто высказывать солидарность с нами, даже вразрез с собственным официальным руководством. А это уже начинает становиться серьезной проблемой. И не прошло суток после высказывания Куликова, как мы видим поворот на 180 градусов. Голиаф расплакался и присоединился к Давиду!

Вся эта история является отличным ответом на второй тезис Баранова. Да, Левый Фронт, не имеет ни горы денег, ни думских мандатов. Мы не включены в беспринципные расклады официальной российской политики. Но именно в этом наша сила. Мы просто можем позволить себе говорить то, что думаем. Говорить тогда, и так, как считаем нужным, не оглядываясь на спонсоров и чиновных партнеров. Нам можно помочь, нам можно помешать, но нас нельзя контролировать. Просто потому, что мы демократическая организация, основанная на убеждениях, а не очередной политтехнологический «проект». Именно поэтому с нами так трудно работать Баранову и многим другим, очень хорошим людям, включенным в «системные» расклады. Они честно и долго объясняют нам, что не надо нападать на более сильного, что иногда выгоднее промолчать и присоединиться к тому, у кого больше влияния и денег. По той же логике действовали коллаборационисты на оккупированных нацистами территориях.

Советы, которые дает нам Баранов, похожи на советы сельского старосты мужикам, решившим податься в партизаны. Наш староста очень хороший человек. Но на дворе ранняя осень 1941 года, и он прекрасно понимает, что Вермахт силен, а его враги слабы. Бороться с нацистами абсолютно бесполезно, надо с ними сотрудничать. Из лучших, кстати, побуждений – ведь от сопротивления всем будут одни неприятности. Но не уговорил. Мужики ушли в лес. Рядом с деревней завелся партизанский отряд.

Что делать нашему герою. Теперь ему приходится изо всех сил поддерживать хорошие отношения и с партизанами, и с наведывающимися в деревню эсэсовцами (а среди нацистов, рассказывает он, попадаются вполне приличные люди). А партизанам он втолковывает, что от любой активности пострадает он сам, искренне им симпатизирующий, да и жители деревни тоже. Партизаны на первых порах слушают, избегают резких действий. В итоге их отряд не растет, а деморализуется и понемногу разлагается. А фашисты распоясываются окончательно. Тогда партизаны выходят из леса, и начинают бить фашистов – и не только так, чтобы подальше от деревни, а там и тогда, когда им по собственным оперативным соображениям это выгодно. Фашисты, понятное дело, отвечают репрессиями, нападают на невинное население, но отряд от этого только увеличивается, а слава его растет.

Чем закончилась история сельского старосты, я не знаю. Может быть, примкнул к партизанам. Может быть ушел с фашистами, а может быть и был повешен после освобождения. Пусть её доскажет сам Баранов. А ещё больше я бы хотел узнать мнение Александра Магидовича. Что-то давно его не было на барановских сайтах. Мне, почему-то, кажется, что он сейчас находится в оппозиции к линии редакции…

Граждане и конгрессы
 

https://forum-msk.org/material/politic/6014.html
Опубликовано 21.12.2005

Прошедший на прошлой неделе Второй Гражданский Конгресс, кажется, не раскритиковал только ленивый. Обещанного создания объединенной демократической партии не случилось, никаких принципиально новых идей или лозунгов не прозвучало, а Михаил Касьянов, дебютировав в качестве публичного оппозиционного политика, лишь продемонстрировал, что совершенно не приспособлен к этой роли – уж слишком он вальяжен и благонамеренно буржуазен для человека, который кого-то собирается свергать.

Наибольшее раздражение, естественно, конгресс вызвал среди левых. Большая часть групп и организаций, участвовавших в Российском социальном форуме, изначально сомневалась, идти ли туда вообще. Уж больно очевидно было стремление организаторов объединить всех участников на единой либеральной платформе, а по возможности – и под единым лидером. Те из левых, кто всё же решили принять в конгрессе участие, остались по большей части весьма недовольны тем, что увидели.

Однако проблема, по большому счету, не в том, как был проведен гражданский конгресс и кто на нем выступал. Проблема в самом гражданском обществе России. И в этом смысле конгресс, как ни печально, был всего лишь его отражением.

Казалось бы, рост авторитарных тенденций в сегодняшней России – очевидная реальность: принятые за последнее время законы явно ограничивают свободу деятельности политических партий и профсоюзов, а обсуждаемый в Думе законопроект о неправительственных организациях представляет собой серьезную угрозу для существования большинства из них. Включая, кстати, и профсоюзы. Даже и без нового законодательства право на забастовку обставлено таким количеством ограничений, что провести её легально невозможно в принципе.

Почему же, в таком случае, гражданское общество не мобилизуется, не переходит в наступление? Почему единый «лево-правый» фронт в защиту свободы, к которому зовут либералы, не формируется? Правые не только с левыми договориться не могут, но и между собой. Проблема в том, что институты гражданского общества, сложившиеся у нас, имеют слишком мало отношения к обществу как таковому. Они не более способны представлять большинство населения, чем Общественная палата, подобранная властью из удобных для неё деятелей, представлять гражданское общество.

Правые политические организации в начале 1990-х годов присвоили себе название «демократов», преследуя четкую и простую пропагандистскую цель – узурпировать понятие демократии и показать, что всякий, кто не разделяет их социально-экономической программы, является одновременно врагом демократии. Именно эта программа реализовывалась в стране на протяжении прошедшего десятилетия, вопреки воле большинства граждан страны, самым недемократическим образом. Ради того, чтобы её осуществить стреляли по парламенту и прибегали к многочисленным политическим манипуляциям, включая, кстати, и «операцию Наследник».

Сегодня от имени гражданского общества пытаются говорить в значительной мере те, кто ещё вчера был властью. Однако из того, что они оказались в оппозиции, отнюдь не следует, что экономический или социальный курс изменился. Знаменитый федеральный закон № 122, реформа жилищно-коммунального хозяйства, реформа образования, Трудовой Кодекс, готовящиеся водный и лесной кодексы – короче, весь проводимый «Единой Россией» и правительством комплекс «непопулярных мер» – всё это полностью соответствует идеологии приватизации и свободного рынка. Иными словами, в области экономики правительство продолжает курс, провозглашенный правыми.

Антисоциальное законодательство «Единой России» есть ни что иное, как проведение в жизнь планов, разработанных теми, кто сегодня считается либеральной оппозицией. Именно эти меры вызывают в стране реальное недовольство, именно против них протестует значительная масса российских граждан. Большинство населения недовольно властью ничуть не меньше, чем лидеры либералов, но по совершенно иным, даже противоположным причинам. Это объясняет, почему призывы защищать демократию от путинского авторитаризма не находят широкого отклика.

В реальной жизни важно не только то, что говорят, но и кто говорит. Общество отнюдь не равнодушно и тем более не враждебно к демократии, но оно испытывает в лучшем случае презрение к тем, кто в начале прошедшего десятилетия назвал себя демократами. А попытки объединить все либеральные силы в единую организацию лишь усугубляют дело: немногие группы и лидеры, которые ещё не утратили авторитет среди граждан, неминуемо потеряют его, если сольются в едином блоке с политиками, полностью дискредитированными в массовом сознании. Именно это, а не пресловутая борьба амбиций препятствует объединению «Яблока» с Союзом Правых Сил, равно как и другим обсуждаемым коалициям. Лидеры-то как раз готовы пожертвовать своими амбициями, но социальная база – там, где она вообще есть – не готова смириться с такими лидерами. Полунищие интеллигенты, составляющие низы «Яблока», категорически не желают видеть в качестве своих кандидатов и руководителей сыто-буржуазных деятелей СПС, которых они искренне ненавидят. Именно поэтому на выборах в Москве блок «Яблока» и СПС набрал меньше голосов, чем, по прогнозам, могло бы набрать «Яблоко» в одиночку, а в провинции подобные блоки и вовсе провалились. Точно так же заранее понятно, что левые гражданские движения в подобные коалиции не пойдут, если только они не решат покончить коллективным самоубийством. Аналогичная ситуация возникает и вокруг антифашистских мероприятий, организованных либеральными политиками. Угроза фашизации совершенно реальна, что мы видели во время тех же московских выборов. Однако точно так же очевидно, что правые либералы, которые инициировали и возглавили антифашистский марш 18 декабря, заведомо не могут добиться успеха. Абстрактные лозунги и общие слова о вреде расизма не помогут. Националистической демагогии может быть эффективно противопоставлена только четкая социальная программа. А идеологическим ответом на агрессивный национализм должна быть не абстрактная либеральная «толерантность», а решительный, и если угодно, наступательный интернационализм, традиции которого в нашем обществе всё ещё живы. Смысл его не в поощрении «мултикультурности» и политически корректной речи, а в борьбе за социальное равноправие.

Для левых гражданских организаций возникает, однако, серьезная дилемма. Не участвовать в антифашистских мероприятиях либералов, значит вроде как саботировать полезное начинание, против которого формально возразить нечего. А участвовать, значит поддерживать стратегию, которая заранее обречена на провал, сделать себя её заложниками. На практике это заканчивается тем, что отдельные люди и группы на акции приходят, но широкие организации – будь то Левый Фронт Москвы или оргкомитет Российского социального форума – от публичного участия в них воздерживаются. И всё равно окончилось всё на марше 18 декабря скандальным инцидентом: стоило нескольким активистам Левого Фронта из Ногинска развернуть растяжку "Капитализм = Фашизм", как организаторы велели им убрать лозунг и покинуть ряды демонстрантов. Ясно, что либералам подобные растяжки нравиться не могут, но и левым большая часть лозунгов и лиц, замеченных на марше категорически не нравилась. Немногие левые, которые всё же принимали участия в марше, возмущенно заявили про «сектантский подход» к политической борьбе. Как заметил Илья Пономарев, официальная оппозиция не видит «иных задач, кроме заведомо фальсифицируемых и нечестных выборов».

Впрочем, чтобы это понять, не обязательно было бы ходить 18 декабря на митинг. Объединение сил вокруг заведомо спекулятивных, и абстрактных лозунгов невозможно. Такое положение дел, возможно, устраивает власть, но отнюдь не помогает решению реальных проблем, стоящих перед обществом. И чем меньше гражданские движения способны влиять на ситуацию, тем больше будет политический вес крайне правых. И тем больше будет склонность власти решать любые проблемы чисто административными и репрессивными методами. Между тем ответ понятен – защиту демократии должны взять на себя другие силы, демократические не по названию, а по сути, опирающиеся на массовое социальное движение. В Западной Европе демократические права и свободы были завоеваны и защищены не потому, что их придумали либеральные интеллектуалы, а потому что миллионы людей научились использовать их в качестве инструмента для защиты своих социальных требований. То же и у нас. Вопрос о демократии остается принципиально неразрешимым до тех пор, пока он не будет увязан с социальной самозащитой огромного большинства граждан.

Конец шарашки
 

https://forum-msk.org/material/region/7545.html
Опубликовано 10.02.2006

Сериал по роману Александра Солженицына «В круге первом» стал главным телевизионным событием последних недель. Фильм сделан корректно, без истерики, немного даже скучно. Зрители день за днем погружаются в быт заключенных «Марфинской шарашки», работающих для секретной науки под присмотром бдительных сотрудников госбезопасности.

Пока мы пытались проникнуть в тайну прошлого, в прессе появилось мало кем замеченное сообщение, что бывшую шарашку, давно ставшую знаменитым научно-исследовательским центром «Каскад», собираются приватизировать вместе с сотнями других объектов.

Значительная часть предприятий, которые подлежат продаже – оборонные, до недавнего времени считавшиеся секретными. Полный список, опубликованный в правительственной программе приватизации федерального имущества на 2006 год, действительно впечатляет. Предложены к приватизации предприятия или пакеты акций в энергетике, строительстве, сельском хозяйстве, здравоохранении, авиации, машиностроении, геологии, нефтегазовом комплексе, жилищно-коммунальном хозяйстве, атомной промышленности, транспорте, дорожном хозяйстве и т.д. и т.п. Один только список приватизируемых объектов, опубликованный в Собрании законодательства Российской Федерации за № 35 от 29 августа 2005 года, составляет 65 страниц убористого текста.

По сути, продана будет вся оставшаяся государственная собственность, кроме пакетов акций в нефтегазовом комплексе и нескольких предприятий, непосредственно обеспечивающих собственное функционирование правительства и администрации президента. Наиболее лакомыми кусками, очевидно, являются предприятия авиастроения.

На уровне куоьеза можно отметить, что правительство планирует продавать акции автомобилестроительного гиганта КАМАЗ, но одновременно – создавать под своим контролем новый автохолдинг, за счет слияния структур КАМАЗа и Волжского автозавода. Иными словами, государственные чиновники собираются покупать акции у самих себя.

Несмотря на отдельные случаи наращивания государственного участия в собственности, общая тенденция налицо. Нынешняя волна приватизации по своим масштабам сопоставима с тем, что происходило во времена Егора Гайдара и Бориса Ельцина. Как же это увязывается с призывами Кремля укрепить роль государства в экономике? Да очень просто!

В правительстве и администрации президента твердо убеждены, что обрабатывающей промышленности в России больше не будет. Она всё равно обречена, проводимая политика не оставляет ей никаких шансов. А потому обременять государство этими объектами, нет смысла. Несколько «избранных заводов» можно будет сохранить и даже укрепить. Остальное – ликвидировать.

Процесс ликвидации для его непосредственных участников будет очень даже выгоден. Уже сейчас земля под многими заводами стоит дороже самого предприятия. Всё закрыть, здания снести, людей разогнать, вот вам и модернизация экономики. Никакого другого производства, кроме полуфабрикатов и топлива для вывоза за границу, а также обслуживания пресловутой нефтегазовой трубы в нашей стране не планируется.

Некоторые производственные компании всё же имеют некоторый шанс выжить, но уничтожение технологических исследовательских центров будет проведено последовательно и бескомпромиссно. Никто особо не скрывает, что приватизируют их не ради накопленных там знаний, а ради коммерческого использования зданий.

Страна, не имеющая развитой промышленности, не может позволить себе роскоши специализированной («отраслевой») науки. Не нуждается она и в собственных технологических разработках. Даже широко разрекламированный автомобильный холдинг вполне может ограничиться «доводкой» иностранных проектов – честно купленных или добросовестно украденных.

Уничтожение большей части промышленности является закономерно прогнозируемым итогом вступления России во Всемирную торговую организацию, но отечественное правительство работает с опережением. Ещё до того, как непоправимое совершилось, оно стремится сбыть с рук обреченные объекты. Пока они находятся в государственной собственности закрыть их довольно сложно, но после приватизации всё станет просто.

С точки зрения нынешней власти это надо считать образцом здравого расчета и трезвого экономического прогнозирования. Только возникает один неприятный вопрос: что делать с населением? Ведь запланированный тип развития позволит поддерживать страну с населением в 40-50 миллионов. Куда девать остальные две трети людей, не вполне ясно.

Как сказал некогда Бертольт Брехт, правительству следует народ распустить и выбрать себе новый. Да и страну лучше всего закрыть, как нерентабельную.

От редакции (Комментарий бывшего помощника вице-премьера по промышленности):
 

Когда я впервые увидел план приватизации, если мне не изменяет память, на 2000-й год, моя реакция была точно такой же, как у Б.Ю.Кагарлицкого. Караул!

Однако бывший тогда помощником профильного вице-премьера А.В.Суриков меня успокоил. "Не волнуйся, - говорит, - в России идиотизм законов компенсируется необязательностью их исполнения". И сел читать план приватизации на следующий год, в котором числились все те же предприятия, что и в предыдущем. Меня в тот момент особо интересовала судьба РСК "МиГ" (где я тогда только приступил к работе), который стоит в плане уже, пожалуй, скоро как 10 лет. Потом уже при другом вице-премьере, у которого уже я служил помощником, РСК "МиГ" вместе с рядом предприятий авиапрома перекочевал в из плана приватизации на 2003 год в план 2004-го. И, если мне память не изменяет, стоит он и в свежем плане, так возмутившем Б.Ю.Кагарлицкого.

Действительно план возмутительный. Только, к счастью, невыполнимый.

Наибольшим по масштабу разрушений все равно остается период 1994-95 годов, когда на залоговых аукционах были розданы за бесценок объекты сырьевые и экспортнесущие - нефтяные компании, "Норильский никель" и ряд других. Это можно было сделать быстро и не обладая особыми познаниями и способностями. И пока еще было, кому исполнить это "темное дело".

В дальнейшем приватизаторы столкнулись с проблемами узкоспециальными, технологическими, к которым они просто не были готовы. Смотрите, как долго "возится" сам демонический Чубайс с РАО "ЕЭС", и ведь не самая это сложная для приватизации структура. Но все же и не нефтяная вышка.

Не получилось и с приватизацией "Аэрофлота" аж у самого Березовского. Так и продолжает зять Ельцина руководить государственной компанией.

А уж объекты обрабатывающей промышленности приватизировать совсем сложно. Особенно если учесть, что интерес в приватизации наблюдается у одних групп граждан, а носителями ноу-хау являются совсем другие.

Есть и еще ряд препятствий перед приватизаторами, которые я не хотел бы проговаривать. Но факт остается фактом - приватизировать объекты обрабатывающей промышленности, в частности, оборонные, весьма и весьма затруднительно. Хотя бы потому, что нельзя, как в нефтедобывающей компании, сразу начать качать нефть и "пилить" деньги. Над получением прибыли в промышленности надо очень много и очень квалифицированно трудиться. Все, что можно было быстро распродать - уже давно украдено и распродано. Как правило, для начала перед приватизатором встанет вопрос масштабного инвестирования - и причем без гарантии полной отдачи, то есть это в добавок всегда рисковые инвестиции.

Для того, чтобы гарантировать прибыль, надо быть очень серьезным специалистом в данном конкретном деле. Приватизаторы таковыми не являются. Перспективных инвестиций нет. Процесса приватизации, следовательно, тоже нет, поскольку кто же будет вкладывать серьезные деньги под добрые честные глаза и полумертвые корпуса заводов без устойчивых рынков сбыта, продуманной научно-технологической политики, разорванных горизонтальных связях и массой других проблем?

В общем, не было бы счастья, да несчастье помогло. 7 лет путинского "процветания", отсутствие как таковой промышленной политики, паралич управления на всех уровнях государственной власти привели к невозможности повторения "обвальной приватизации". Даже для масштабного преступления, каким явилась приватизация "по Чубайсу", требовалась государственная машина.

Машину сломали. Не ездит. Но зато никого и не задавит...

Спор славян между собою
 

https://forum-msk.org/material/economic/6689.html
Опубликовано 13.01.2006

Парадоксальным образом, с точки зрения международного разделения труда, Украина и Россия, как и в советское время, составляют единое целое. После распада CCCР Россия с её огромными минеральными ресурсами превратилась в поставщика сырья и энергоресурсов для Запада. Однако все ресурсы вывести невозможно, а с точки зрения экономических интересов европейских стран разумнее, чтобы часть энергии потреблялась на месте, превращаясь в трудоемкую, энергоемкую и экологически грязную продукцию, которую потом можно вывозить дальше на Запад. В этом и состоит специализация Украины.

Без России украинская промышленность не имеет смысла, но для российской сырьевой экономики Украина представляет собой не только транзитный коридор, но важный плацдарм, форпост на пути в Европу. Это, а не мифическое родство крови или единство языка предопределяет неизменно пророссийскую ориентацию Востока и Юга Украины.

В Киеве по-русски говорят лучше, чем в Донецке, где изъясняются больше на «суржике». Но не чистота русской речи, а экономические интересы определяют политику. Так что основной ущерб от политики Москвы понесли русскоговорящие регионы Украины. Они потребляют большую часть импортного топлива. Здесь сосредоточена большая часть промышленности, здесь более урбанизированное население, которое больше зависит от централизованной поставки топлива. А собственные украинские источники топлива находятся как раз на западе республики и там есть возможность продержаться автономно.

Требование платить 230 долларов за газ вместо 50 долларов равнозначно требованию закрыть украинскую экономику и уволить население. Причем в Москве это понимали не хуже, чем в Киеве. Другое дело, что больших выгод от экономического краха западного соседа российская промышленность не могла бы получить. Российская металлургия не завоевала бы новых рынков после прекращения производства на Украине – у нас и так производственные мощности используются «под завязку». А на строительство новых объектов нужны немалые инвестиции. Рискуют пострадать интересы российских компаний, уже вложивших средства в Украину.

По всей видимости, в Кремле рассчитывали надавить на Киев со стороны Евросоюза. Даже заранее радовались перспективе столкнуть лбами украинцев и западноевропейцев. Но для такой игры хозяевам Кремля потребовалась бы куда более крепкие нервы и изрядная степень независимости от Запада. Политика Москвы была бы эффективна лишь в том случае, если бы «Газпром» наотрез отказался бы компенсировать европейцам снижение поставок: мол, мы свои обязательства выполнили, а если газ не доходит – все претензии к Украине. Но, объявив о намерении компенсировать Западу пропавший на территории Украины газ, Москва тем самым признала ответственность за происходящее.

Прошло всего несколько дней, и обнаружилось, что возможности воздействия на западного соседа Россия исчерпала, ничего не добившись. А недовольство европейцев обратилось против Кремля, в котором видели основного виновника кризиса. Как и следовало ожидать, почувствовав давление Запада, Москва тут же дала задний ход, прикрывшись красивым компромиссным решением. Украина удержала цену на пределе рентабельности – 95 долларов за 1000 куб. метров газа – максимум, что местная промышленность может платить.

Возникает вопрос: что это было? Только, пожалуйста, не надо рассказывать нам сказки про «спор хозяйствующих субъектов». Решение начать войну было политическим, так же, как и решение срочно отступить на заранее подготовленные позиции. Нельзя, разумеется, сбрасывать со счетов бюрократическую некомпетентность кремлевских начальников и их приверженность рыночному фундаментализму. Но похоже, соображения внутренней политики сыграли в украинском конфликте не меньшую роль, чем экономические интересы.

Российская власть медленно и неуверенно пытается строить новую «национальную идеологию». Ей необходим образ врага. А Украина – такой враг, который вполне соответствует и масштабу современного российского государства и его идеологии. Вражда с Украиной закрепляет разрушение Советского Союза (не только формально политическое, но и экономическое и культурное), что является общей стратегической целью постсоветских элит в Москве и имперского руководства в Вашингтоне.

Протест-2006
 

https://forum-msk.org/material/politic/7310.html
Опубликовано 03.02.2006

Был в советское время такой анекдот. Сидит мужик перед телевизором и слушает новости. «Водка подорожала», сообщает телевизор. «Пили, и будем пить», флегматично комментирует мужик. «Импортные товары подорожали», продолжает телевизор. «Покупали, и будем покупать», отзывается мужик. «Проезд в общественном транспорте с января дорожает», докладывает телевизор. «Ездили, и будем ездить», не сдается мужик. «Завтра будет дождь с градом», заканчивает телевизор. Мужик в ярости срывается с места и орет: «Сволочи! Гады! Что хотят, то и делают!»

Примерно по той же логике складываются отношения между народом и властью на протяжении последних месяцев. Годовщину прошлогодних протестов против федерального закона № 122 о «монетизации льгот» отмечали почти как событие историческое. Обсуждая значение и итоги январских выступлений 2005 года, пресса вела себя так, будто ситуация по сравнению с тем временем радикально изменилась.

Между тем главный вопрос, который следовало бы задать, состоит не в том, почему тогда люди по всей стране вышли на улицы, а в том, почему это больше не повторяется. Закон №122 был скорректирован лишь частично, а его долгосрочные последствия продолжают сказываться в нехватке средств на решение социальных задач, переброшенных на куцые местные бюджеты.

Жилищный Кодекс, окончательно вступив в силу, привел к немедленному росту коммунальных тарифов примерно на треть, не говоря уже о необходимости выбирать «управляющие компании» для большинства домов. Народная мудрость тут же безошибочно вычислила, что как ни выбрать, всё равно станет хуже.

Во-первых, непременно обманут. На чем – неизвестно (если бы знали заранее, обманывать было бы не с руки), но обманут точно.

А во-вторых, не нужно быть экономистом, чтобы понять: управляющая компания является коммерческой организацией, целью каковой является извлечение прибыли. Значит, всё будет дорожать. Причем дорожать стремительно. Материальная база жилищно-коммунального хозяйства крайне изношена. Её нужно обновить.

Управляющие компании для этого средств не имеют, да и невыгодно это им. Государство вкладывать деньги больше не будет – для того и реформу затеяли. Значит, возьмут средства с того же населения (плюс ещё средства на содержание аппарата компании и на прибыль её хозяевам). Короче, открывай карман!

Дорожает и общественный транспорт, и связь. Начинает исподтишка проводиться реформа образования. В общем, жизнь полна веселых новостей!

Социологически измеримый фон социального недовольства в начале нынешнего года никак не ниже, чем в январе 2005 года. Однако единодушного массового выступления в масштабах страны не наблюдается. Почему? Как ни странно, именно потому, что раздражителей стало многого. В январе 2005 года был один раздражитель – закон № 122, и одна «целевая группа», пришедшая в ярость – «льготники», лишенные своих привычных прав. Сегодня таких групп множество. В той или иной мере недовольны все. Но каждый по-своему. Это, кстати, отражается и в многочисленных и разрозненных выступлениях.

Сообщения о пикетах, демонстрациях, митингах, перекрытиях дорог приходят почти каждый день (только на прошлой неделе серьезные волнения происходили в Ульяновске и Липецке), однако из них, в отличие от января 2005 года не складывается картина единой волны массового протеста, объединенной общими целями и требованиями.

Новое движение социального протеста может сформироваться только постепенно, за счет слияния различных потоков. В этом плане серьезную роль могут сыграть и координационные советы, зародившиеся во время прошлогодних январских протестов. В Ижевске, Перми и ряде других городов им удалось стать постоянно действующими центрами организации социального сопротивления.

Конференция координационных советов, прошедшая 28-29 января в Москве, показала, что движение расширяется. Представлена была значительная часть регионов Европейской России, и настроение было весьма решительное. Конференция постановила начать новую волну акций протеста с середины февраля.

К этим выступлениям наверняка пристроится и официальная «оппозиция». Однако мероприятия, проводимые КПРФ и другими партиями, заведомо не могут оказать влияния на ход событий. Это акции, которые проводятся «для галочки»: провели митинг, отчитались, разошлись по домам. Координационные советы действуют совершенно иначе – они нацелены не только на постоянное развитие кампании, но и на то, чтобы добиваться у властей конкретных уступок. Причем время от времени это удается.

Например, в Перми благодаря постоянному конфликту цена на общественный транспорт целый год держалась на уровне 5 рублей. Именно потому, что цели ставятся конкретные и достижимые, движение растет и пополняется новыми членами, защищающими, в сущности, не какие-то абстрактные принципы, а самих себя.

Итоговое выступление февральско-мартовской кампании запланировано на субботу 18 марта, специально, чтобы не совпасть с мероприятиями каких-нибудь партий. В этой дате, впрочем, есть собственный символизм. Это годовщина Парижской Коммуны.

Масштабы весеннего протеста предсказать трудно. Ведь всеобщее недовольство далеко не всегда выражается в активных действиях. Однако нарастающее раздражение масс по отношению к политике, проводимой властями, не может не стать важным фактором общественной жизни. Приведет ли оно к широкомасштабным выступлениям на социальной почве, или потенциал протеста неожиданно вырвется наружу по совершенно другому (возможно – открыто политическому) поводу, об этом можно только гадать.

Протест пошел
 

https://forum-msk.org/material/region/7849.html
Опубликовано 16.02.2006

Происходит то, что и должно было произойти. Реформа ЖКХ вызывает взрыв народного возмущения. Выступления протеста 2006 года разворачиваются по иному сценарию, нежели год назад. Но это не должно вводить в заблуждение: новая волна социального протеста уже поднимается.

Ижевск, Самара, Ногинск. Каждый день на карте социального сопротивления появляются новые горячие точки. Ежедневно то в одном, то в другом городе проходят пикеты, митинги, нередко переходящие в перекрытия улиц. Они не охватывают всей страны сплошной волной, как в январе. Зато, нынешние выступления гораздо организованнее. Они проводятся в соответствии с заранее объявленным месячника борьбы за изменение жилищной политики.

В январе 2006 года левые группы приняли активное участие в демонстрациях, но они их не организовывали, тем более не участвовали в их планировании. Социальные движения не имели никакой структуры, у них не было координирующих органов. После января очень много было сделано Институтом "Коллективное действие" и сторонниками Левого Фронта. В некоторых регионах в создании координационных структур активно участвовали представители РКРП, более мелких леворадикальных групп. Сказались и результаты Российского социального форума, ставшего первым шагом к созданию координационных структур. Но не это главное.

То, что мы наблюдаем в феврале 2006 года, было бы невозможно, если бы не огромная работа, проведенная самими активистами и местными лидерами прошлогодних выступлений. Они наладили связь между собой, создали постоянно работающие органы, выработали некое подобие общей программы, даже если эта программа и не сформулирована в едином документе.

Прошлогодний стихийный протест сменяется в этом году организованным сопротивлениеим. Сейчас начинается самое главное - потенциал протеста должен превратиться в энергию действия. Наша задача, как участников движения, не в том, чтобы просто выйти на улицы и обрадоваться собственной непривычно большой численности, но в том, чтобы переломить ситуацию. Недостаточно выразить своё возмущение. Необходимо победить.

Хроника протеста: 12 февраля в рамках начала всероссийской акции протеста против жилищно-коммунальной реформы в подмосковном городе Орехово-Зуево прошел организованный местной организацией КПРФ митинг, собравший до полутора тысяч участников. Протест во многом был спровоцирован резким ростом тарифов по Орехово-Зуевскому району: с января стоимость услуг ЖКХ поднялась в среднем на 15-20%. В итоге квартплата за двухкомнатную квартиру составила до 3500 рублей. В митинге участвовала масса людей, в обычное время совершенно далеких от политики, например продавцы государственных магазинов, оказавшиеся под угрозой увольнения из-за приватизации городского имущества.Выступавшие говорили о неприемлемости норм ЖК, касающихся выбора форм управления; неоднократно звучал известный лозунг: квартплата не должна превышать 10% совокупного дохода семьи; много было сказано о необходимости боевой протестной позиции.

16 февраля в 9-30 утра, Карельское отделение КПРФ проводит пикет у здания Законодательного Собрания РК. Участники пикета будут требовать пересмотреть тарифы на услуги ЖКХ, которые вызвали недовольство населения. С нового года в среднем по Карелии тарифы на все услуги ЖКХ выросли на 16 %. Самый большой рост в Суоярвском, Питкярантском и Кемском районах – до 40 процентов. Заметный рост тарифов за техническое обслуживание почувствовали петрозаводчане, проживающие в неблагоустроенных домах. Если в целом техническое обслуживание в столице Карелии выросло на 10%, то для жителей неблагоустроенных домов - в несколько раз.

В акции протеста 17 февраля, направленной против реформы ЖКХ помимо КПРФ и РКРП примут участие еще нескольких политических движений Свердловской области. Об этом рассказал местной организации КПРФ Владимир Краснолобов: "Мы пригласили поддержать нашу акцию все здоровые силы области. 13 февраля я разговаривал по телефону с руководством местного отделения Партии пенсионеров, встречался с представителями партии "Яблоко". И те, и другие дали согласие принять участие в шествии 17 февраля. Еще раньше получено согласие Национал-большевистской партии. Так же нас поддержат Союз советских офицеров, ряд профсоюзных организаций с предприятий города".