*269. Думать вперед и менять настоящее
 

http://www.vedomosti.ru/newsline/new...cionnyj_vopros

Vedomosti.ru

30.09.2011, 00:48

То, что Россия — после бурных девяностых и тучных нулевых — вступила в новый период своей истории, очевидно. Что станет главным нервом и основным сюжетом этого десятилетия? Чтобы ответить на этот вопрос, придется взглянуть назад — на два десятилетия постсоветского развития и те споры, которые ведутся вокруг них.

Одной из особо популярных и удобных доктрин, объясняющих наше сегодняшнее положение, является концепция «родовой травмы». Эта доктрина вообще очень характерна для российской историко-политической мысли: чуть начав обсуждать, отчего у нас воруют и раболепствуют, мы быстро переходим к наследию большевизма, царизма, а затем и татаро-монгольскому игу.

В данном случае концепция родовой травмы сосредоточена на том, чтобы найти в самом начале постсоветского периода причины неудач всего нашего дальнейшего развития. Расстрел здания парламента в 1993 г., гайдаровские реформы и «грабительская» приватизация — три самых популярных джокера этой концепции, сполна (в представлении ее сторонников) объясняющих все последующие несуразицы и безобразия и полностью разоблачающих «виновных». Между тем концепция родовой травмы не только методологически несостоятельна (она скорее описывает прошлое сквозь призму настоящего, чем наоборот), она еще чрезвычайно вредна для общества: она заставляет все время думать назад и стремиться «переделывать» прошлое, вместо того чтобы думать вперед и менять настоящее.

Если же отойти от ее наивного детерминизма и рассматривать в качестве субъектов исторического процесса не только Ельцина, Гайдара и Чубайса, но и общество в целом, то мы сможем составить гораздо более взвешенное представление о «наследии 1990-х» и сделать из него важные выводы.

В политической сфере, обобщая опыт 1990-х, мы можем сказать, что политическая либерализация (состоявшаяся в полном объеме в начале 1990-х), как выяснилось, не тождественна построению институциональной демократии. Когда мы устраняем политические барьеры, проводим свободные выборы, мы не получаем еще демократию, но лишь открытую дверь к ней. Осознав это, мы можем начать всерьез думать над тем, чего не хватает для демократии (ее в этом случае называют консолидированной, самовоспроизводящейся) после того, как либерализация состоялась. Точно так же нам придется признать, что приватизация — т. е. разгосударствление собственности, состоявшееся в 1990-е, — не тождественна созданию института частной собственности. И мы тогда можем начать думать над тем, чего не хватает до частной собственности, после того как разгосударствление произошло.

Неправильная («грабительская») приватизация — главный фактор неудач в построении рыночной экономики в рамках концепции родовой травмы. Однако даже самый поверхностный взгляд на историю частной собственности в Европе приводит к мысли, что происхождение собственности, как правило, не имеет никакого отношения к понятиям справедливости и законности. Это обстоятельство хорошо известно экономистам, на него же опирались и идеологи разгосударствления советской собственности: не важно, как приобретена собственность, важно, что после этого она поступает в оборот рынка. Кто эффективно будет ею распоряжаться, тот сумеет ее сохранить, кто нет — ее все равно потеряет. Справедливость рынка компенсирует несправедливость первоначального распределения. Людвиг фон Мизес, имея в виду именно это свойство рынка, писал, что «при капитализме частная собственность есть, по сути, окончательное оформление самоопределения потребителей». Именно потребители «голосуют» за собственника, подтверждая легитимность его прав обладания.

Постоянные споры о качестве приватизации и «вине Чубайса», как представляется, уводят нас в сторону от самого важного вопроса. На самом деле нелегитимность собственности в глазах общества связана не только и не столько с «родовым грехом» ее первоначального распределения, но именно с тем, что перехода ко второму этапу — справедливому, легальному обращению собственности на рынке в условиях свободной конкуренции — не произошло.

Либеральная концепция подразумевала, что, получив собственность, новые собственники будут впоследствии подотчетны правилам рынка и справедливой конкуренции. В действительности получилось нечто обратное. Наличие собственности давало доступ к правам более широким, чем были у тех, у кого собственности не было. У кого больше собственности — у того больше и прав. Это не рынок в прямом смысле, но рынок «баронов», которые и распоряжаются собственностью, и устанавливают правила игры — правила дальнейшего перераспределения ресурсов и прибылей.

Если неравномерное распределение собственности есть несправедливость, то неравномерное распределение прав в зависимости от масштабов захваченной собственности — двойная несправедливость. Именно в этот момент приватизация превращается в представлении населения в грабительскую и вопрос о первоначальном распределении выходит на первый план. В этом смысле надо признать, что лозунг «не допустить пересмотра итогов приватизации», взятый на вооружение либеральными партиями в конце 1990-х, был и нереализуем, и не верен по смыслу. Для большинства людей это означало сохранение на рынке фактического правового неравенства, декларацию неприкосновенности этого неравенства.

Собственно, именно так происходило становление института частной собственности и в Европе. Рынок баронов трансформировался в цивилизованный рынок, а право обладания как право силы трансформировалось в институт собственности лишь тогда, когда собственники были лишены политических привилегий. Рыночное равноправие (равная подотчетность законам) и стало той компенсацией, которая легализовала права собственности в глазах общества.

Прямо противоположным образом развивались события в России. Под мантру о «несправедливой приватизации» и под видом исправления этой несправедливости собственность баронов была лишена неприкосновенности и бароны были обращены в вассалов. В результате феодальный рынок баронов трансформировался в путинскую эпоху в рынок «ярлыков» — раздаваемых политических привилегий на обладание той или иной собственностью или квазисобственностью. Форма обладания не имеет здесь особого значения, потому что основным свойством обретаемого вместе с ярлыком ресурса является возможность извлекать с его помощью гарантированную прибыль. Ибо кому, скажите, нужна не-собственность, которая к тому же не приносит прибыли?

Иными словами, нанеся удар по неглавному недостатку прежней системы (несправедливость первоначального распределения), новая система поставила во главу угла ее главный недостаток — неравноправие, т. е. возможность нерыночного перераспределения общественного богатства под видом рынка. (Точно так шулер не может просто отнять у вас деньги, но под видом карточной игры «законно» их у вас забирает.)

Справедливо возмущаясь этой системой и призывая к новой приватизации собственности, переданной в управление новым баронам (уже совсем не рынка), мы не должны забывать о том, что сделало возможным такой поворот. О том, что отличает разгосударствленную собственность от частной собственности.

Мы не сможем обеспечить становление института частной собственности, пока не сделаем решительный шаг в сторону рыночного равноправия. В сторону укрепления правил рынка, справедливой конкуренции, независимого арбитража. Мы не решим проблему защиты частной собственности никакими новыми приватизациями, декретами, законами, пропагандистскими ухищрениями, пока не укрепим рынок, не защитим конкуренцию. И наоборот: защита конкуренции и рыночного равноправия и есть укрепление института частной собственности. Ибо справедливый рынок и есть то, что превращает награбленное в частную собственность. Это и есть формула общественного договора.

Но в отличие от баронов рынка, мечтавших о настоящей собственности и теоретически способных дозреть до подобного компромисса, янычары и владельцы ярлыков к нему, разумеется, не способны. Что останется от янычара, сдавшего свою саблю, — шаровары? Что останется у владельца ярлыка, когда тот будет аннулирован, — только унижение, через которое пришлось пройти, чтобы ярлык получить.

Эта неспособность, однако, не отменит главного общественного запроса новой эпохи. Главным вопросом ее будет не вопрос о частной собственности, а вопрос о рыночной справедливости. Этот вопрос и станет, видимо, главным триггером социально-политического кризиса, а скорее — серии кризисов, которая предстоит нам в новом историческом цикле. И если нам удастся в результате сделать шаг в направлении реального рыночного равноправия, то вопрос о частной собственности начнет решаться сам собой.

Статья продолжает цикл «Пермский договор», посвященный выработке нового общественного договора. Цикл подготовлен совместно с Пермским экономическим форумом. Статьи выходят по пятницам.

Автор — политический обозреватель, сотрудник Института экономики переходного периода

Когда дьявол служит мессу
 

http://slon.ru/blogs/rogov/post/591290/

Дело «Юкоса» 25.05.11 | 15:06 RSS

Что означает приговор по второму делу «Юкоса» для будущего страны
Кирилл Рогов

http://slon.ru/images2/blog_photo_13..._00129_420.jpg
Прокуроры Гульчехра Ибрагимова и Валерий Лахтин. Фото: Александр Вайнштейн/Коммерсантъ

Тут важно называть вещи своими именами. Даже без показаний Васильевой приговор Ходорковскому-Лебедеву является грубой фальсификацией правосудия. Это очевидно всем, кто следил за процессом. Приговор преступен. Тот факт, что инициатива фальсификации в показаниях Васильевой приписывается Мосгорсуду, лишь добавляет пикантности вчерашнему разбирательству по кассационной жалобе. Типа: черт служил мессу.

Как живо помню я эту фразу: «дело «Юкоса» – единичный случай, оно не означает изменений климата и пересмотра итогов приватизации». Помнят ли сегодня люди, претендовавшие – во всяком случае тогда, в 2004 году – на уважение, на содержательность своих оценок, что они это говорили?

«Дело «Юкоса» оказалось не просто моделью и образцом, по которому настроены механизмы взаимодействия власти и бизнеса в современной России. Что так будет, было очевидно и тогда. Разумеется, суд, следствие, ментов использовали и до дела «Юкоса». Но эта линия была скорее «добавочной», периферийной в российской бизнес-практике. Правоохранительные органы именно «использовали». Бенефициаром коррупции являлся бизнес. «Дело «Юкоса» принципиально изменило механизм российской коррупции, ее экономическое содержание. Правоохранительная система из приводного ремня коррупции превратилась в ее мотор. Раньше коррупция была инструментом бизнеса, некой «смазкой». Бизнес использовал коррупцию для достижения своих целей, а чиновник получал ренту как долю этого успеха за оказанную «услугу». Теперь коррупция стала способом присвоения прибыли или всего бизнеса. «Крышей», без которой ведение бизнеса невозможно или предельно опасно. И та, и другая коррупция – зло. Но влияние их на деловой климат и перспективы экономического роста различно. В экономической литературе два эти вида коррупции различают, условно называя первую «корейской», а вторую
– «филиппинской». Первая обычно сопутствует бурному экономическому росту в условиях слабой деловой среды. Вторая – это прямое перераспределение, не имеющее ничего общего с бизнесом. Она подавляет рост, убивает в рынке «рыночность». Она задает в качестве камертона экономической жизни не производство благ, а их присвоение.

В известном смысле, последствия «дела «Юкоса» даже превзошли наши ожидания и – безусловно – ожидания тех, кто его затевал. Механизм этих последствий, в сущности, описывается одной фразой: «Если вам можно, то почему нам нельзя?» Иными словами, «дело «Юкоса» стало не просто индульгенцией для правоохранителей на использование своих полномочий в целях перераспределения ресурсов и прибылей в своих интересах, но и заложило основу их выхода из-под контроля политических кураторов. Превращения их в самостоятельную корпорацию.

В этом смысле второе дело Ходорковского-Лебедева обозначает для нас новую стадию этого процесса. Юридические основания здесь столь ничтожны, аргументы столь шатки, а заинтересованность «политических кураторов» в определенном исходе столь очевидна и велика, что легитимность их кураторства в глазах правоохранителей выглядит теперь еще более ничтожной. «Если вам такое можно, то есть ли вообще такое, чего нам нельзя?»

И в этой перспективе мы можем оценить тот новый эффект, который второй приговор будет иметь для российского делового климата и политических процессов в России. Интересанты, заказчики второго приговора получили от правоохранителей абсолютно сомнительную бумагу, но именно на ней будет теперь основана их легитимность. Попытка привести правоохранительную систему в норму теперь грозит серьезным политическим кризисом. В свою очередь, инерционное развитие процесса чревато управленческим кризисом и утратой реальных рычагов политического влияния. Хвост все больше будет вертеть собакой.

Исход второго суда над Ходорковским и Лебедевым – это не только ответ на вопрос, сумеет ли страна, общество, бизнес в близкой перспективе остановить тот процесс, который был запущен первым делом. Но это еще и ответ на вопрос, какую цену в будущем придется заплатить, когда общество все же дозреет до понимания необходимости остановить этот процесс.

Говоря одним словом, пока Ходорковский сидит в тюрьме, правоохранительная система, а с ней и деловой климат, и само общество обречены на деградацию. Эта цена выставлена. И она будет заплачена. И сам второй процесс – наглядное тому подтверждение.

Рейтинг Путина не растет: мифы социологии и социология мифов
 

http://www.forbes.ru/sobytiya-column...giya-mifologii
20 января 2012 16:08 |

В последние два дня все говорят, что рейтинг премьера растет. Это неправда. Таких данных нет

Данные о росте рейтинга Путина выдавал с начала 2012 года ВЦИОМ. Первый прыжок якобы был зафиксирован в опросе от 7 января, второй — неделю спустя. Я никогда не комментирую данные ВЦИОМ. Этот бренд был сворован президентской администрацией у крупнейшего российского социолога Юрия Левады и передан каким-то людям, не имеющим веса и известности в социологическом мире.

Однако в подтверждение данных ВЦИОМ приводят данные Фонда «Общественное мнение», которые якобы также фиксируют рост рейтинга. Наложение двух новостей придает правдоподобие тезису об устойчивом росте рейтинга. Но это всего лишь пропагандистский трюк. Обратимся к данным ФОМ.

Итак, рейтинг Путина, по данным ФОМ, имел в 2011 году такую динамику в квартальном исчислении (среднее за квартал):
Читайте также:
Статьи по теме

* Может ли победить Владимир Путин в первом туре? Данные опросов и мнения экспертов

Ключевые слова

* Владимир Путин | ВЦИОМ | выборы 4 марта | Левада-Центр | социологические опросы

2010 год — 64%;

I квартал 2011-ого — 59%;

II квартал — 54%;

III квартал — 51%;

IV квартал — 47%.

Значение для последнего квартала получено как среднее месячных значений: октябрь — 49%, ноябрь — 47%, декабрь — 45%. Месячное значение, в свою очередь, складывается из недельных значений опроса: 11 декабря — 44%, 18 декабря — 45%, 25 декабря — 45%.

Новость, собственно, состоит в том, что первый опрос 2012 года, проведенный в конце новогодних каникул (15 января), дал значение 47%. Притом, что в предыдущие 4 недели оно составляло 44-45%. Это ни о чем практически не говорит. В октябре 2011 года среднемесячный рейтинг Путина составлял 49%, а опрос от 6 ноября фиксировал 51%. Зато следующий ноябрьский опрос дал уже 47%. Единичный сдвиг на 2-3 пункта не является показателем. Показателем он станет только в контексте следующих опросов, когда мы увидим тренд, как мы его видели на протяжении всего прошлого года.

Однако это еще не все данные опроса ФОМ. Второй вопрос, призванный дать более объемную картину настроений и заключенных в них тенденций, звучит так: «За последний месяц вы стали больше или меньше доверять В. В. Путину?» В 2010 году снижение доверия к премьеру стабильно признавали около 12% респондентов. В первом полугодии 2011 года эта цифра подскочила до 20%. В ноябре говорили, что стали меньше доверять 24-25%, а в декабре — 26-27%. Значение опроса 15 января — 25% (чуть ниже декабрьских пиков). И наоборот: в 2010 году 25-26% опрошенных говорили, что в последний месяц стали больше доверять Владимиру Путину. С середины 2011 года доля таких ответов держалась на уровне 19-21%. В конце ноября — начале декабря оно упало до 17-19%, а 22 декабря подскочило до 22%. Опрос 15 января 2012 года дал цифру 18%. То есть никакого роста доверия Путину в разрезе этого показателя не зафиксировано. Не зафиксировано, впрочем, и роста недоверия по сравнению с предыдущими ответами на этот вопрос. Сопоставление двух показателей (ответов на первый и второй вопрос) позволяет говорить, что никакого явного тренда роста рейтинга пока не прослеживается. Нет и падения.

Людям свойственно переставлять местами эффекты и причины социологических явлений. Сегодня, когда обсуждается рост рейтинга Путина, возникает ощущение, что этот рост соотносится с более агрессивной линией поведения, к которой «враг бандерлогов» вернулся после новогодних каникул. Он опять мочит в сортире, теперь именуя это «отбуцать». Причем «отбуцать» премьер-министр предлагает футбольным фанатам брата министра образования за то, что министр ввел в школах непосильный для них ЕГЭ. (Во всяком случае, так представляет себе расклад премьер-министр: футбольные болельщики — гопники и тупые козлы).

Однако опрос 15 января не отражает реакцию на эти высказывания, а, наоборот, фиксирует отношение людей к Путину по итогам периода новогоднего безмолвия. То есть их реакцию на тот период, когда Путина они практически не видели (собственно, именно поэтому на 6 процентных пунктов уменьшилось число тех, кто стал хуже или лучше относиться к Путину). А вот реакцию людей на вновь увиденного на экранах Путина отразит следующий опрос, результаты которого мы узнаем на будущей неделе.

И, наконец, последнее. Есть определенные основания полагать, что рейтинги «власти» от двух наших ведущих социологических фирм — ФОМа и «Левада-центра» — являются систематически завышенными. Как известно, данные опросов обеих фирм накануне парламентских выборов показывали, что за «ЕР» готовы проголосовать 39-41% опрошенных, что позволяло социологам путем экстраполяции по определенной формуле заключить, что среди реально пришедших на выборы партия получит результат около 50% («чуровский»). Однако статистические расчеты по итогам выборов и данные с контролируемых участков (там, где наблюдатели контролировали весь процесс, и фальсификацией не было) заставляют предполагать, что реальный результат был на 10-15 п. п. ниже.

Действительно ли имеет место систематическое завышение рейтингов и почему это происходит (если происходит) — это большой отдельный вопрос. Но можно высказать предварительное и очень простое соображение.

Далеко не все люди соглашаются участвовать в опросах социологов, и процент отказов весьма велик (мне называли цифры — до 30%). Однако в результатах опросов мы не видим этой статистики. Таким образом, образуется некий фильтр для участвующих в опросе. Очевидно, что в ситуации, когда телевизор формирует представление о лояльности власти и первым лицам как норме, как о поведении большинства, а о нелояльности как о маргинальном и девиантном поведении, отказываться от участия в опросах будут, прежде всего, люди пассивно нелояльные или напуганные. Иными словами, тем, кому легко присоединиться к мнению «большинства» (возможно, воображаемого), легко и отвечать на вопросы социологов «да, поддерживаю». Те же, кому противопоставить себя «большинству» сложно, скорее всего, от опросов будут уклоняться. В результате в данных опроса уровень скептицизма населения в отношении власти оказывается заниженным и формируется социологическое большинство, рожденное из мифа о большинстве (тиражируемом телевизором). Так мифология социологии от ВЦИОМ дополняется социологией мифологии от уважаемых социологических брендов.

Зачем хотят посадить Удальцова и Навального
 

http://slon.ru/russia/anatomiya_reaktsii-788705.xhtml
http://slon.ru/images3/6/700000/232/...jpg?1337342164
Фото: Максим Блинов/РИА Новости
Как наилучшим образом автоматизировать работу в небольшой или средней компании?
Нанять команду разработчиков, купить сервер и написать самую лучшую в мире систему, специально под вашу компанию.
Купить промышленное коробочное решение («корпоративный портал»), обратиться к внедренцам и доработать систему под свои потребности.
Воспользоваться уже существующим облачным сервисом, работающим через интернет.
Следственный комитет объявил, что он всех вычислил и установил. Разоблачил организаторов и спонсоров по электронным кошелькам. Хинштейн, юродствуя, доносит на микроблоги, в которых, мол, звучали призывы. Это вчера были поддевки в твиттере, а теперь – материал для прокуратуры. Большой брат Хинштейн не дремлет. Еще один журнал (в прошлом) выискивает измену в пространных коллективных статьях: она, вишь, прокралась в некоторые СМИ и даже в медведевское «открытое правительство». В духе публичного доноса в бывшем журнале люди, которым еще недавно жали руки коллеги-журналисты, пишут: глядите, мол, радикалы на площади, кидавшие в ОМОН камни, радикалы – в СМИ, радикалы в правительстве – звенья одной цепи, требуем искоренить! Журналисты-вредители, экономисты-вредители – что твоя газета «Правда» 30-х годов.

В общем, машина Реакции заскрежетала и пришла в движение. Мы узнаем ее чавканье и скрипы. Это г-н Путин едет с визитом к г-ну Лукашенко.

Общая концепция, идеология Реакции такова: мирные как будто (хотя и глупые) протесты переродились под влиянием радикального крыла и привели к «массовым беспорядкам», чего правительство, разумеется, терпеть не вправе. А заодно, уж – и ту крамолу, которая вольно или невольно привела к такому безобразию. Ну, все эти открытые пространства и большие города, где бродит воздух бунта. Оградим, дескать, общество, как никогда нуждающееся в эволюционном поступательном развитии. Так что никто не должен подумать, что это незаконный деспот разворачивает политические репрессии против своих оппонентов. Нет, это законный и ответственный правитель отводит общество от опасной черты. Ну и, разумеется, – по пять лет строгого режима Удальцову с Навальным. В интересах гражданского согласия и ответственного диалога общества и власти. Таков примерно сценарий.

Разумеется, массовых беспорядков в Москве пока не было. Была провокация. И даже две. Большая и малая.

Малая провокация имела место 6 мая. Мы хорошо знаем, как работало руководство московской милиции с митингами зимой, когда (до выборов) им не нужны были эксцессы и шумиха. Они были профессиональны и техничны. Отлично прогнозировали численность, точно понимали конфигурацию и логистику митинга, быстро соображали, где что должно происходить и как. На первой Болотной газоны сквера были сначала оцеплены загородками, внутри которых находились довольно воинственные милиционеры с собаками. Однако увидев, сколько народу пришло, загородки быстро и технично сняли, а собаки и милиционеры испарились. Когда на выходе с митинга оказалось, что проход узок для толпы, также технично и мгновенно цепь передвинули. На Сахарова контакт милиции с митингующими вообще был исключен. ОМОНа просто не было в зоне видимости. Милиционеры только перекрывали движение, когда люди расходились.

6 мая те, кто отвечал за безопасность митинга, прекрасно знали, что народу будет больше 5 000. Они, видимо, не ждали 50 – 60 000, но 15 можно было смело прогнозировать. Тем более, им все было ясно, пока люди собирались в колонны и двигались по Якиманке. Однако расстановка рамок и милиции была рассчитана на пятитысячный митинг. Только! И никто этого не изменил, не передвинул цепь.

Провокация была простой как детская считалка. Когда толпа, идущая на разрешенный митинг, упирается в цепь ОМОНа, который ее не пускает туда, куда – по ее законопослушным представлениям – ей все еще позволено пройти, она взбухает негодованием. Это неизбежно. И тут достаточно небольшой спички, которая всегда найдется, – и дело сделано. Это все – букварь для тех, кто отвечает за безопасность, как и для тех, кто хочет крови.

Причина, по которой было решено так сделать, тоже всем более-менее известна. Удальцов бы, несомненно, на Болотной залез в фонтан и объявил, что никуда отсюда не уйдет. Потому что не было случая в последнее время, чтобы он так не сделал. Отметим, однако, что действия Удальцова, когда он залезает в фонтаны и на трансформаторные будки, хотя и являются, видимо, нарушением общественного порядка, отнюдь не являются насилием. Они не выходят за рамки МИРНОГО протеста, хотя полиция, видимо, вправе квалифицировать их как административное правонарушение. Не надо вестись в этом месте на разводку: неразрешенный протест не равен насилию.

Это важно понять сейчас, когда нам будут впендюривать Реакцию под видом бутерброда из слов о законности и правопорядке: неповиновение властям не тождественно насилию. Неповиновение – это, когда вы отказываетесь идти, куда вам указывают. Но это не насилие, вы не причиняете никому ущерба. Точно также и призыв к сторонникам сесть на площади и сидеть, пока не будут выполнены требования, ни в коем случае не является призывом к насилию. Наоборот, это демонстративный призыв к ненасилию. Смешение этих понятий – неповиновение и насилие – одно из идейных оружий Реакции, которое сейчас будет повсеместно использоваться.

Да, властям не нравилось, что накануне инаугурации, вытаскивая Удальцова из фонтана, они будут вынуждены применить к нему насилие в ответ на его мирный, хотя и не законный фонтанный хепенинг. И эта картинка в мировых СМИ будет перебивать картинку торжеств инаугурации. И мир, разумеется, будет не на стороне насилия. Поэтому показалось «более эффективным» спровоцировать насилие еще на подходах к митингу, тогда удаление протестующих с площади будет выглядеть не насилием, но как бы актом восстановления законности. (Узнаю этого режиссера буквально по когтям.)

Но это – малая провокация. А большая провокация началась гораздо раньше. Кстати, например: хватать на улице мирных граждан за то, что у них на лацкане белая ленточка, начали задолго до стычек 6 мая. Еще во время прогулок оппозиции вблизи Красной площади. Людей беззаконно арестовывали, писали им липовые протоколы: участвовал в неразрешенной акции, выкрикивал антиправительственные лозунги, – а потом липовые суды присуждали им штрафы. Смысл этих задержаний, собственно, состоял в том, чтобы бесконечно сузить людям возможности легальных форм протеста.

Большая провокация началась 4 декабря 2011 г. и разворачивалась на протяжении зимы. Несмотря на то, что сотни тысяч и миллионы людей знали и видели, что 4 декабря было совершенно массовое беззаконие, фактически – преступление против конституционного строя, – несмотря на это – мирные манифестации на протяжении зимы, целью которых было высказать протест против свершившегося беззакония, были цинично проигнорированы. Смысл данного на них ответа был прост как мычание: «Нам плевать на ваше возмущение, поскольку сила – войска, суды, полиция – на нашей стороне, и нет приема против лома…»

Стратегия властей в отношении митингующих на протяжении зимы состояла в том, чтобы продемонстрировать людям, что у них нет никаких возможностей легальными и мирными способами добиться своей правды. Собственно, это и была Большая провокация. Потому что непонятно, как объяснить гражданам, почему беззаконие на избирательном участке и в суде – это нормально, и только на улице и именно для них – оно категорически запрещено? А, например, милиции, хватающей их за белые ленты, – беззаконие предписано.

Все это вместе похоже, как если бы в трамвае орудовал карманник. И вот, когда вы, наконец, схватили его руку прямо у себя в кармане, он вдруг достает свисток – немедленно сбегается милиция и начинает ломать вам руки. А кондукторша пронзительно верещит вслед: «Хулиган, простым гражданам ехать на работу мешает». Это и есть полная картинка прошедшей зимы в России.

Строго говоря, событиями 4 декабря (в Москве и некоторых других городах) и событиями 4 марта (в Петербурге и некоторых других городах) и отсутствием реакции на них действующие российские власти поставили себя фактически вне закона. И именно это обстоятельство вынудило их провоцировать насилие со стороны граждан. Лишившись легитимности в рамках гражданских, конституционных процедур, они хотели бы вернуть ее себе, спровоцировав неповиновение и насилие с противоположной стороны и затем представ в глазах обывателей защитниками правопорядка, т.е. – законной властью.

Эта комбинация не нова. И выполнена лишь несколько более изящно, чем аналогичная «инаугурация» г-на Лукашенко. Г-н Путин затем и едет теперь в Минск, чтобы батька признал, наконец, его первенство и авторитет. И задуманная Реакция с демонстративными посадками и закрытием подстрекательских СМИ – обычная технология диктатур, характерная для той стадии, когда режим утрачивает конституционную легитимность, вынужден подменить ее правом силы и стремится идеологически оправдать эту подмену в глазах обывателя.

У рейдеров не бывает милосердия
 

http://besttoday.ru/posts/9807.html
20.12 15:40 | число просмотров 641
Ну вот все и прояснилось. У рейдеров не бывает милосердия.
Все "третье дело" и болезнь матери - были обыкновенным шантажом, с помощью которого у Ходорковского выбивали согласие на помилование. На кону восе не олимпиада и не возможность широкого жеста под новый год, а - как всегда - деньги.
Юкос интернешнл выигрывает в международных судах один иск за другим, и главные иски еще впереди. Впрочем, заявления о том, что Ходорковский автоматически теряет возможность бороться за имущество ЮКОСа после согласия на помилование - пропагандистская ерунда. Отказ - это, скорее всего, условие неформальной сделки, предложенной под шантажом.
Ясно теперь, что и все "второе дело" и позорный псевдо-приговор преступника Данилкина были тоже борьбой за отказ от исков.
Получается, что Михаил Ходорковский действительно один из самых мужественных людей в России.
Хочется на митинг.

Крым — троянский дар российскому обывателю
 

http://www.vedomosti.ru/opinion/news...telyu?full#cut
Vedomosti.ru

12.03.2014, 13:35

Замысел Владимира Путина более-менее прояснился. Он состоит, собственно, в том, чтобы, подарив россиянам Крым в качестве трофея, одновременно отделить на обозримую перспективу Россию от Европы.

Логика реванша

Присоединение Крыма призвано вернуть Путину пошатнувшиеся доверие и приязнь россиян, распалить антизападный патриотизм, который будет конвертирован в окончательную победу «чекистско-сырьевой партии», и окончательное подавление партии, выступающей за прозападный курс. С другой стороны, даже если немедленный ответ Запада на аннексию Крыма будет слабым, путинский демарш вызовет кардинальное переосмысление «восточной политики» Запада, возврат к уже реальной «политике сдерживания» России, сокращению торговых, технических, культурных и интеллектуальных связей.

Иными словами, Крым — это троянский дар российскому обывателю, призванный, рассорив Россию с Западом, сохранить ее в качестве сырьевой деспотии.

Сравнение аннексии Крыма с началом немецкой экспансии в Европе 1930-х гг. стало уже общим местом и на Западе, и в России. Публицист Александр Морозов проницательно заметил, что между поражением Германии в первой мировой и началом ее новой экспансии прошло 20 лет — примерно столько же, сколько отделяет распад Советского Союза от вторжения в Крым, столько, сколько необходимо, чтобы забыть урок предыдущего поражения. Любопытно, что логику веймарского синдрома воспроизводят и наиболее искушенные и интеллектуальные защитники демарша. Они призывают Запад перестать смотреть на Россию как на проигравшую сторону в холодной войне, осознать ее геостратегические интересы, выходящие за пределы ее «пораженческих» границ 1991 г., и приписывают именно этот мотив путинскому демаршу.

Парадоксально, однако, что логика реванша является здесь фактически возвращением к той логике, которая привела к предыдущему поражению. Советский Союз именно что был озабочен контролем зоны своего геостратегического влияния и проглядел в результате катастрофическую перспективу консервации архаичной социально-экономической модели внутреннего развития, искусственно поддерживаемой нефтяными инъекциями. Наращивая военную мощь и демонстрируя Западу готовность ее использовать, СССР вдрызг проиграл другую битву — экономическую.

У этого поражения была своя логика. Геополитические амбиции во внутриполитической перспективе выступали средством консервативной консолидации (противостоим Западу, «мировому империализму» в тогдашней терминологии), мотивировали подавление инакомыслия, внутренней дискуссии, стимулировали доктрину опоры на собственные силы и идеологию закрытости. Эти ингредиенты позволили «заморозить» страну, ввести ее в состояние застоя, кончившегося, как известно, ее распадом.

После десятилетия отчасти искусственного благополучия к началу 2010-х гг. Россия подошла с грузом накопленных этим десятилетием внутренних проблем. Эти проблемы проявили себя и в резком торможении экономического роста на фоне сверхвысоких цен на нефть, и в росте политической активности разных слоев населения, выплеснувшейся в массовых акциях и выступлениях. Масштабный конфликт с Западом сегодня — это попытка «заморозить» страну, не решая эти ставшие очевидными проблемы.

Политэкономия реванша

Немало написано в последние дни об экономической цене «приобретения» Крыма. Само по себе поддержание автономной от Украины жизнедеятельности полуострова будет стоить больших денег и станет, своего рода, нон-стоп олимпиадой. Экономику полуострова придется дотировать в возрастающих масштабах.

Это будет дестабилизирующим, но, конечно, не главным фактором, подрывающим экономику России. Главным же фактором станет окончательный разворот к модели сырьевой автаркии. Разумеется, в среднесрочной перспективе Запад не откажется от российских нефти и газа. Однако о серьезных инвестициях в несырьевую Россию придется забыть.

Более того, пока на дипломатическом и пропагандистском уровне продолжается дискуссия о возможных санкциях, в действительности эти санкции уже начинают действовать. Российские компании уже приступили к сокращению инвестиционных программ, неизбежному по той простой причине, что цена заимствований для них в результате крымского кризиса возрастет. В 2011-2012 гг. российские компании привлекали ежегодно около $140 млрд кредитов для финансирования текущей деятельности и рефинансирования прошлых заимствований. Их совокупный накопленный долг составляет $650 млрд. В этом году их ожидает двойной удар — девальвация национальной валюты (снижающая долларовый доход от внутренних продаж) и рост стоимости новых заимствований. Это резко повышает бремя обслуживания накопленного долга, а значит — и возможность новых кредитов. Экономику начнет лихорадить.

Внешне- и внутриполитический разворот, связанный с аннексией Крыма, будет иметь следствием не только консервацию экономической модели, которая уже сегодня демонстрирует свою низкую эффективность, но и приведет к дальнейшему ухудшению качества экономической политики. В условиях, когда иностранные инвестиции нам не грозят, в качестве основной экономической доктрины будет принята, скорее всего, концепция опоры на внутренние инвестиции и импортозамещающий рост. Эта архаическая доктрина, уходящая корнями в 50-70е гг. прошлого века и доказавшая свою нежизнеспособность в Латинской Америке, идет вразрез со всей логикой сегодняшнего развития мировой экономики. Но именно к ней подталкивает логика реванша. В случае России она будет означать ускоренное использование резервов для поддержания текущего экономического роста (а де-факто, по большей части, просто их приватизацию). И критическое оголение России перед лицом главного вызова, с которым ей придется иметь дело в текущем десятилетии.

Неизбежный вызов

Пора осознать, что вызов, о котором идет речь, — неизбежен. Это вовсе не заговор, как о том любят постфактум рассуждать проигравшие геостратеги. Этот вызов созревает и формируется на наших глазах. И мы сами вольны прятать голову в песок и вводить себя в транс геополитической и псевдопатриотической неадекватности.

Вызов этот столь же очевиден, сколь и закономерен. Период высоких и сверх-высоких цен на сырье всегда заканчивается кардинальными изменениями на сырьевых рынках, ведущими к тому, что острота сырьевой проблемы для обеспечения текущего экономического роста резко снижается. Инвестиции в новые технологии и решения обеспечивают повышение гибкости рынков, рост добычи и эффективности использования сырья. А все более широкое внедрение этих технологий ведет к постепенному, но неуклонному их удешевлению.

Это рыночный сырьевой цикл. И в данном случае большая часть дороги уже пройдена. Это и спотовая торговля сжиженным газом, и добыча сланцевого, и многие другие не столь заметные изменения. Сегодня нет никаких оснований считать, что Китай не станет в перспективе 10 лет еще одной газовой сверх-державой. Европа наращивает возможности по замещению российского газа. Нет, российский газ будет ей, разумеется, нужен, но рынок продавца превратится в рынок покупателя, что и будет для России критическим вызовом. Последствия этого вызова, скорее всего, и станут главным сюжетом российской истории текущего десятилетия, а вовсе не «обретение Крыма».

Тем поразительнее, что внешнеполитическая и геостратегическая доктрина Путина, формировавшаяся с 2005-2006 г., активно подталкивала Европу в этом направлении. А крымский кризис, с одной стороны, ускорит заключительный этап формирования нового облика энергетических рынков, а с другой — лишит Россию тех буферов, которые могли бы смягчить для нее последствия этого события. Уже сегодня ясно, что сырьевой экспорт больше не является драйвером экономического роста. Очень скоро станет ясно, что он не позволяет обеспечить социальную и экономическую стабильность.

Крым — это такой сыр, лежащий в дальнем углу нефтяной мышеловки. Он должен отвлечь внимание населения и элит от неприятного звука, с которым она захлопывается.

Автор — политический обозреватель

Продавец мира
 

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w.../m.228887.html
08.05.2014

Владимир Путин, призвавший вооруженные формирования сепаратистов перенести референдум о независимости и поддержавший проведение украинских выборов 25 мая, вновь продемонстрировал, что переигрывает западных лидеров и контролирует уровень напряженности как в своих отношениях с Западом, так и на востоке Украины.

Совершенно очевидно, что никакой референдум на востоке 11 мая состояться не мог. Где, кем и как он мог быть проведен? На блокпостах в Славянске? В арсенале у Кремля было всего одно, очевидно фейковое сообщение о том, что для референдума отпечатано 3,2 млн бюллетеней. Больше – практически ничего. Заявив о "переносе референдума", Путин сделал безусловно блестящий ход: он спас идею референдума как действенную угрозу, одновременно заработав очки в качестве "миролюбца".

Последнее очень важно. У путинского миролюбия есть два главных подтекста. Во-первых, это третий пакет санкций. Его в некотором смысле следовало бы называть первым. Первые два имели преимущественно символический характер и опосредованное влияние на экономику. В символическом плане "именные" санкции обозначили ближайший круг "силовой группировки" в российском руководстве, непосредственно ответственной за аннексию Крыма и эскалацию напряженности на Украине, а также указали на первый круг "карманной олигархии" этой группировки. В то же время санкции имели вполне осязаемый экономический эффект: они повлияли на настроение рынков, результатом чего стало резкое ухудшение ситуации с оттоком капитала и инвестициями. Экономика России вошла в рецессию на фоне сокращения инвестиций на 5% по сравнению с уровнем первого квартала 2013 года. Однако этот эффект имеет растянутый во времени и не критический в краткосрочной перспективе характер.

Третий пакет, судя по всему, гораздо более продуманный и просчитанный американцами, может оказаться чрезвычайно ощутимым в краткосрочной перспективе. Секторальные меры (ограничения в конкретных отраслях) способны нанести болезненные прицельные удары по экспорту определенных технологичных товаров, что приведет к дестабилизации соответствующих отраслей российской экономики. Второе направление третьего пакета – кредитные линии. Российские компании и банки привлекают примерно 120-150 млрд долларов в год для финансирования своей текущей деятельности в виде кредитов. Между тем обеспечиваемый этими деньгами импорт составляет львиную долю внутреннего российского потребления – как в виде конечной, так и – в еще большей степени – в виде промежуточной продукции, которая доводится в России до стадии конечной. Резкое сокращение доступности кредитов вполне может стать шоком для экономики в краткосрочной перспективе. Здесь уместно вспомнить товарный коллапс сентября 1998 года, когда в результате дефолта экономика была на время лишена возможности финансировать импорт.

Есть, впрочем, у путинского миротворчества и другая перспектива. Как показывают последние социологические опросы, экстатическая консолидация по поводу "присоединения Крыма" все более омрачается в глазах россиян слишком высоким уровнем напряжения на Украине. Граждане в России с настороженностью и возрастающей нервозностью смотрят на события. Им не нравятся агрессия и война, они против чрезмерной нестабильности в зоне своей "чувствительности", к которой относится Украина. За последние две недели, согласно опросам "Левада-центра", не только уменьшилось число людей, следящих за событиями на Украине, но и весьма резко упало число тех, кто говорит, что разбирается в этих событиях (в конце марта – 43%, теперь – 35%). Это важно. Это значит, что официальная телевизионная "героическая" трактовка событий (борьба "наших" с "бандерофашистами") понемногу начинает терять убедительность в глазах россиян. Ее пропагандистская мощь слабеет. Россияне устают следить за этим военным сериалом. Снижается, кстати, число тех, кто хотел бы присоединения к России новых территорий, и еще меньше стало тех, кто готов платить за присоединение к России Крыма.

Таким образом, у путинского миролюбия три вполне ясные и практичные цели. Во-первых, оно "спасает" идею референдума как угрозы от провала, который ей грозил 11 мая. Во-вторых, выбивает аргументы у США, пытающихся склонить Европу к принятию третьего пакета санкций. В-третьих, позволяет Путину выступать миротворцем в глазах россиян, а точнее – убеждать их, что война и эскалация являются лишь неизбежным и необходимым ответом на агрессию. Только в этом случае они обретают легитимность в глазах россиян.

И главное: не будем забывать, что важнейшая цель дестабилизации на Украине – это "прикрытие" и легализация аннексии Крыма. И эта цель на данном этапе вполне достигнута: никто не вспоминает о Крыме, никто не говорит об ужесточении санкций за аннексию. В краткосрочной перспективе цена, заплаченная за это предприятие, выглядит откровенно бросовой. Пока Путину удается повторить сценарий своей грузинской войны.

За этот текст хотят посадить Пионтковского
 

http://www.besttoday.ru/posts/13552.html
21.02 14:15 |
Тут надо прежде всего сказать, что это очень важный текст, в котором проговорено многое из того, что многие из нас думают, но опасаются публично обсуждать. И за это - огромное спасибо автору.
И про то, что Кадыров - единственный возможный прямой заказчик убийства Немцова, и про то, что это убийство не могло не обсуждаться им с Кремлём. И про то, что "проект Кадыров" является одновременно и большой проблемой Путина, и потенциальным ресурсом развязывания третьей Чеченской войны. И ещё многое другое.
Необыкновенно мужественный текст. Урок всем.

***

Вынужден во многом повторить свою прошлогоднюю статью «Проект «Кадыров», потому что она становится все более угрожающе актуальной.

Начну так же как и тогда с пророческих слов моего учителя в политике Дмитрия Ефимовича Фурмана, сказанных им в его замечательной работе «Самый трудный народ для России», опубликованной в канун развязанной в рамках операции «Наследник» второй чеченской войны.

«Депортация чеченцев в 1944 году для чеченского сознания значит приблизительно то же, что для еврейского – гитлеровский геноцид или для армянского – резня 1915 года. Это – страшная травма, воспоминание об этом и ужас перед возможностью повторения этого преследует каждого чеченца. И события войны оживили этот ужас…
И если бы даже представить себе, что мы каким-то чудом, собравшись с силами, смогли бы Чечню подчинить и ввести ее в Федерацию, это только уподобило бы Россию человеку, в теле которого находится бомба с часовым механизмом, которая через какое-то время обязательно взорвется».

Мы, действительно, каким-то чудом ввели Чечню в Федерацию, но сегодня, когда тикание этого часового механизма внутри российского тела снова слышится каждому, мы просто обязаны разобраться в судьбе наших отношений с самым трудным народом для России.
Начнем с чуда, каким мы все-таки втащили Чечню в РФ в результате второй чеченской войны. Творец этого чуда – Путин В. В., и называется оно проект «Кадыров».

За что мы дважды воевали в Чечне? За территориальную целостность России. За Чечню в составе России. Но территориальная целостность – это не выжженная земля без людей. Мы воевали, чтобы доказать чеченцам, что они являются гражданами России. Но при этом мы уничтожали их города и села авиацией и системами залпового огня («А в чистом поле система «Град», за нами Путин и Сталинград»), похищали мирных жителей, трупы которых потом находили со следами пыток.

Мы постоянно доказывали чеченцам как раз обратное тому, что провозглашали: мы доказывали им всем своим поведением, что они для нас не являются гражданами России, что мы давно уже не считаем их гражданами России, а их города и села российскими. И убедительно доказали это не только чеченцам, но и всем кавказцам. Те хорошо выучили преподанные им наглядные уроки.

Г-ну Путину очень часто вспоминали и вспоминают тот пафосный сортирный призыв, который задал установку на вторую чеченскую войну и определил ее печальный для России исход. Надо отдать Путину должное: оказавшись через несколько лет кровавой войны, затеянной ради его прихода к власти, перед выбором между очень плохим и чудовищным, президент выбрал очень плохое.

Признав свое поражение, он отдал всю власть в Чечне Кадырову с его армией и выплачивает ему контрибуцию бюджетными трансфертами. В ответ Кадыров формально декларирует не столько даже лояльность Кремлю, сколько свою личную унию с Путиным. Чудовищным было бы продолжение войны на уничтожение чеченского этноса – по шамановски, по будановски.

Развязав и проиграв войну на Кавказе, Кремль платит в обмен на показную покорность дань-контрибуцию не только Кадырову, но и криминальным элитам других республик. На нее покупаются дворцы и золотые пистолеты для местных вождей. Деклассированные безработные молодые горцы уходят к воинам Аллаха или мигрируют с Кавказа в русские города. А в депрессивных бирюлевских кварталах уже выросло поколение детей тех, кто абсолютно и навсегда проиграл за двадцатилетие «рыночных» экономических реформ. Ментально между русской молодежью и кавказской, с детства выросшей в условиях жестокой войны, сначала чеченской, а затем общекавказской, – зияющая пропасть.

Молодые москвичи проходят по городу маршами с криками «Хватит кормить Кавказ!», а молодые горцы ведут себя на улицах русских городов демонстративно вызывающе и агрессивно. У них выработалась психология победителей. В их представлении Москва проиграла кавказскую войну и они ведут себя в побежденной столице соответственно. В умах и сердцах Кавказ и Россия стремительно удаляются друг от друга. При этом ни Кремль, ни северокавказские «элиты» не готовы к формальному отделению.

Кремль все еще живет фантомными имперскими иллюзиями об обширных «зонах привилегированных интересов» далеко за пределами России – то о какой то Евразийской орде, пожизненным ханом которой мечтает стать Путин, то о непрерывно расширяющемся за счет соседей «Русском мире», то о сирийских «православных святынях». Местные же царьки, начиная с Кадырова, не хотят отказываться от выплачиваемой им Москвою дани.

Постимперский поход за «Чечню в составе России» жестокой насмешкой рока оборачивается кошмаром «России в составе Чечни». Унизительная для России ситуация лицемерного самообмана не может продолжаться бесконечно. Но выходов из нее в рамках правящей диархии Путин – Кадыров не существует. Простой выход всегда видели силовики, которые с самого начала крайне скептически относились к путинскому проекту «Кадыров», в их представлении в очередной раз вырвавшему у них из рук «победу». Они так и не смогли смириться с потерей Чечни как зоны своего кормления и, что для них было еще важнее, зоны своей пьянящей власти над жизнью и смертью. Проект «Кадыров» лишил их этих двух базовых удовольствий, и они за это Кадырова искренне ненавидят.

Поразительно непонимание нашей широкой «либеральной» общественностью сути обозначившегося после убийства Немцова конфликта между российскими силовиками и Кадыровым. Почитаешь регулярные ФСБшные сливы и можно подумать, что это пепел убиенного Немцова стучится в сердца господ Бортникова или Патрушева. Кипит их разум возмущенный, и в принципиальнейший бой за соблюдение норм капиталистической законности вести готов. Убийство Немцова для них – не причина, а повод для решительного выяснения отношений с Кадыровым. Причем повод, скорее всего, ими же искусно сконструированный.

Во-первых, убийство на Красной площади невозможно было совершить без содействия высших руководителей российских спецслужб. Во-вторых, предполагаемый исполнитель – заместитель командира элитного отряда «Север» Заур Дадаев никогда бы не пошел на него без приказа Кадырова, а Кадыров мог отдать такой приказ либо по прямой просьбе Путина, либо получив информацию о подобном пожелании вождя от кого-то из высших руководителей государства. Партия кровищи задумала, осуществила и эксплуатирует убийство Немцова не как самоцель, а как детонатор для реализации своих далеко идущих политических устремлений. Кадыровцам, видимо, было дано понять, что заказ на ликвидацию исходит от самого папы. Это показалось настолько достоверным, что они ни на секунду не усомнились. Исполнители были абсолютно уверены в своей безнаказанности.

Основное направление скоординированной атаки силовиков – максимальная дискредитация в публичном поле Кадырова, а через него и патронирующего его Путина, если тот откажется его слить. Но Путину очень трудно было сдать Кадырова. Закрытие под давлением силовиков проекта «Кадыров» стало бы официальным признанием поражения России во второй чеченской войне и объявлением третьей. Это возвращение в 1999 год в гораздо худшей исходной позиции. И кроме того, полная политическая делегитимизация Путина – « спасителя отечества в 1999-ом.» Путин пока и не сдал Кадырова, заставив следствие ограничиться каким-то водителем, названным главным заказчиком. Но, силовики, как мне кажется, не отказались окончательно от своих планов.

А что означал проект «Кадыров» для самой Чечни и к чему приведет там его закрытие силовиками? При всевластии федералов любой чеченец независимо от его взглядов или поступков мог быть схвачен федералами, похищен, подвергнут издевательствам, пыткам, убит. В сегодняшней Чечне такая же участь может постигнуть любого чеченца, выступающего против Кадырова. Это громадный прогресс в обеспечении безопасности личности. Фундаментальна разница между статусом еврея в гитлеровской Германии и немца в той же стране. Именно это радикальное изменение и создало базу поддержки Кадырова. Конечно, за годы его власти у него появились и враги, и кровники. Но любая попытка силовиков вернуться к прежнему произволу объединит чеченское общество в яростном сопротивлении.

Убедительным и очень своевременным индикатором вектора тех изменений, о которых грезят силовики, было убийство в Грозном приехавшими из Ставрополя сотрудниками МВД чеченца Джамбулата Дадаева. Даже из беспомощно лживого заявления МВД, сделанного после убийства, ясно следует, что бойцы приехали не задерживать подозреваемого, а ликвидировать жертву. Это рутинная ежедневная практика, к которой силовики годами прибегали в Чечне и которой регулярно пользуются в Дагестане и других северокавказских республиках. Эти ликвидации настолько обыденны, что их даже часто демонстрируют в новостных сюжетах федеральных каналов, видимо, в целях патриотического воспитания молодежи. Но Кадыров подобные сафари для федералов в Чечне прекратил. Он оставил эту привилегию только для самого себя. И снова превращаться из немцев в евреев гитлеровского рейха чеченцы не хотят. И будут такой перспективе сопротивляться. С Кадыровым или без Кадырова.

Вот несколько заявлений самых разных известных чеченцев, от Кадырова до Закаева, прозвучавших после ликвидации в Грозном.

«Времена 2000-х годов прошли. Кому-то захотелось «сделать результат» – забрали чеченца и убили. Такого не будет. Хватит. Нас унижали, оскорбляли. Мы не для того принимали Конституцию, чтобы нас убивали».

«В памяти людей еще достаточно свежи бессудные казни, незаконные задержания и аресты, пытки и другие массовые нарушения прав человека, которые совершали неизвестные люди в масках на автомобилях и БТР без опознавательных знаков по отношению к местным жителям. У нас пять тысяч человек пропали без вести. Сотни тысяч убиты».

«На сегодня население Чечни, конечно, будет поддерживать Рамзана Кадырова. Он пользуется лояльностью со стороны чеченцев именно потому, что их защищает. Люди увязывают прекращения зачисток и беспределов, которые творились в Чечне, с именем Кадырова. «.

Зачистки и массовые убийства совершались в Чечне от имени российской власти столетиями. Все мы помним свидетельство русского офицера, участника этой бесконечной кавказской войны: «Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения».

Я читал «Хаджи-Мурата» и в детстве, но только сравнительно недавно понял смысл этих страшных, невыносимых для русского сознания слов – после убийства Анны Политковской, его расследования и суда над непосредственными исполнителями. Анна, писавшая правду о преступлениях российской власти в Чечне, была святой. В небесном Иерусалиме ее место в Аллее Праведников. Ее строки были наполнены невыносимой человеческой болью, страданием разрываемых тел и душ жертв. Им, умершим в аду, Анна возвращала сочувствие и достоинство после смерти. Заказали и организовали ее убийство русские властные мерзавцы. Убийцам оказывали логистическую поддержку две оперативных группы МВД и ФСБ. Но убили ее чеченцы.

И ни ее убийство, ни обнародование имен ее убийц не потрясли чеченское общество. Оно осталось абсолютно равнодушным к судьбе Анны. Оно было озабочено тем, как укрыть от суда Рустама Махмудова, стрелявшего в Анну. Это казалось мне совершенно непостижимым, пока я не понял, наконец, простую вещь. Путин и Политковская и все мы остальные для очень многих чеченцев по большому счету неразличимы.

И тот, и другая, как и мы все, по факту своего рождения принадлежат в их восприятии к категории тех самых существ, к которым они испытывают чувство, что сильнее ненависти. Путин для них просто полезный гяур — сегодняшний начальник этих существ, с которым приходится вести важные переговоры и заключать сделки. Принести ему в день рождения в качестве подарка голову ненавидимой им незначительной журналистки может оказаться полезным для чеченского этноса тактическим ходом. Та жа история и с Немцовым. Под копирку. А Немцов ведь собрал миллион подписей у себя в Нижнем, привез их в Кремль и сделал многое, чтобы остановить первую чеченскую войну.

Но после всего того, что наворотили в Чечне в XIX, XX и XXI веках Романовы и Ермоловы, Сталины и Ельцины, Путины и Шамановы, это чувство стало для чеченцев настолько всепоглощающим, что они просто не утруждают себя более попытками разбираться в оттенках русских. Два этноса с таким устойчиво сложившимся отношением друг к другу не могут жить в одном государстве. Проект «Кадыров» с его тикающей бомбой отложил решение проблемы на десятилетие, но его время истекло.

Последние безумные медийные выступления кадыровцев резко настраивают против них большинство российского общество, несмотря на то, что угрозы относятся только к либералам. Это играет на руку силовикам, которые вновь могут потребовать от Путина убрать Кадырова, опираясь теперь уже на широкую общественную поддержку.

Масло в огонь подлила история с красноярским депутатом, которого чеченская диаспора вынудила унизительно извиняться перед Кадыровым. В итоге Путин оказывается в роли чуть ли не единственного человека, который защищает не очень, мягко говоря, любимого российским народом чеченского руководителя.

Кадыров совершает большую ошибку, преувеличивая возможности Путина по удержанию ситуации под контролем, поскольку патрон оказался в крайне уязвимом положении на фоне изоляции уже не только внешней, но формирующейся внутренней, да еще и на фоне масштабного экономического кризиса . Своими дикими заявлениями и угрозами Кадыров не только не помогает боссу, но и усиливает его изоляцию, противопоставляя Путина не только силовикам и сислибам, но и всему российскому обществу.

Один из лидеров несистемной оппозиции Навальный, как известно, уже обвинил Кадырова в намерении формализовать отделение Чечни от России и создать исламское государство:

«Ну, наконец, и повторю то, что говорил много раз: стратегическая задача Кадырова — отделиться от России и создать своё авторитарное государство под прикрытием исламских лозунгов. Просто он дожидается момента, когда совсем денег в бюджете не будет».

Золотые слова для ушей наших силовиков, давно мечтающих о закрытии проекта «Кадыров». Вот она та широкая общественная поддержка, на которую им можно будет опереться в развязывании 3-ей чеченской. Предотвратить измену Кадырова и бегство его вместе с республикой из Российской федерации, о чем много раз, Владимир Владимирович, предупреждали не только мы, но и патриотически мыслящие оппозиционные лидеры.

И в тот же день А.Навальный зачем-то размещает в своем блоге развернутый кондуитик «Как чеченцы воевали за Гитлера», подталкивающий читателя к оправданию геноцида 44-го года.

Трудно отделаться от впечатления, что Навальный сознательно готовит своих многочисленных сторонников и поклонников к поддержке планов силовиков по очередному «восстановлению конституционного порядка». И делает это, разумеется, не по чьему-то заказу а в силу своих принципиальных убеждений.

Политик, собирающийся возглавить страну, не понимает, что подобный сценарий станет катастрофой не только для Чечни, но прежде всего для России.

Не о возвращении кадыровского тоталитарного офшора в наше отечественное путинское «правовое» поле через еще более кровавую третью чеченскую войну, надо сегодня думать. А об освобождении нас от имперского наваждения, заставляющего третье столетие подряд разрывать снарядами и бомбами клочок земли, населенный так и не покорившимся самым трудным для нас народом.

"Институциональная драма"
 

http://blog.newsru.com/article/25jan2017/yandexnavalny
25 января 2017 г. время публикации: 09:23
http://supple-image.newsru.com/image...1485406747.jpg
Moscow-Live.ru

"Причудливы будни полицейского государства. Центральный банк (!) звонит в "Yandex.Деньги" и требует заблокировать сбор средств на президентскую кампанию Навального. Никаких законных оснований для этого нет. Просто позвонили из администрации президента или из ФСБ и сказали: закрыть кошелек, все равно как, сами придумайте. И ЦБ отправился выполнять полицейские функции", - пишет политолог в Facebook.

"Публика к этому относится довольно равнодушно. Одни говорят: "Ты знаешь, Навальный не мой кандидат, я на него тут смотрела в профиль, потом - с затылка. Нет, не мой". Другие говорят: "Я вообще инаугурацию Трампа смотрю, марши в Америке, чума - полная..." Третьи: "Эльвира Набиуллина - хороший специалист, поддерживает макроэкономическую стабильность".

С последним аргументом, кстати, особенно легко поспорить. Как показывает данный эпизод, поддерживает макроэкономическую стабильность вовсе не Эльвира Набиуллина, а ФСБ или администрация президента. Потому что в тот день, когда покажется, что издержки ее поддержания для них высоки (а такое случается с авторитарными режимами, которые долго прячут свои экономические проблемы глубоко в штаны), они позвонят в ЦБ и скажут: "Алло, заблокируйте там вашу дребаную макростабильность, под любым предлогом, нам все равно".

И никто не пойдет защищать ЦБ в этот ответственный день. А зачем? Если нет автономии кошелька Волкова-Навального, то почему должна быть автономия ЦБ? И зачем, главное, она нужна?

Или Кудрин. Конечно, он знает, что нельзя звонком из ФСБ или АП запрещать транзакции, которые не запрещены законом. Но он не поддержит, конечно, Навального. Потому что он пишет программу модернизации и улучшения, в которой как раз написано, что так делать нельзя. Шансы, что ее примут, и так малы, а если он заступится, то они будут нулевыми. А так они не нулевые. Но и программа, с другой стороны, будет такая, что любую ее часть можно заблокировать звонком из ФСБ или администрации президента.

Это у нас тут еще проблемы с пониманием того, что такое институты. Многие до сих пор думают, что хорошие институты - это добрая воля начальства. На самом деле институты - это фиксация баланса сил в обществе. На сегодня она такова, что ФСБ звонит в ЦБ и велит закрыть такие-то транзакции.

Еще до вчерашнего дня мы думали: ну ладно там - кредиты ЦБ, это полностью политизированная история, кому Путин или ФСБ скажет, тому их и выдадут. Но платежная система-то у нас все-таки общественная, она не принадлежит администрации и ФСБ! Частные деньги, мои деньги я могу перечислить, куда считаю нужным! А сегодня - уже нет, уже принадлежит ФСБ и администрации президента ваша платежная система.

Поэтому мне пока кажется: какая будет инфляция в этом году и в следующем - 4%, 6% или 9% - это совершенно неважно. Так же как совершенно неважно, как отнесется Путин к программе Кудрина и примет ее или какую другую. И ни то, ни другое к институтам никакого отношения не имеет. А вот - может ли кто-то воспротивиться политизации платежной системы и запрету перечисления средств на кошелек Волкова-Навального или не может - это важный вопрос. Это как раз про институты. Именно здесь, сегодня и сейчас происходит очередной акт нашей институциональной драмы. И мы уже не там, где были вчера. Большие, всеобъемлющие институциональные программы – это пустое, искусство ради искусства, а малые шаги, вроде этого, - это крушиал".

Удивительно устроена медийно-информационная среда
 

http://echo.msk.ru/blog/rogov_k/1918372-echo/
10:33 , 29 января 2017

автор
политический обозреватель, сотрудник Института экономики переходного периода

После трагедии ТУ-154 она была буквально взорвана идиотской полемикой о том, нужно ли сочувствовать жертвам катастрофы. Накал полемики в значительной мере был создан официальными СМИ, превративших ее в еще один эпизод маленькой гражданской войны «наших с не-нашими».

Между тем изнуренная этой войной общественность практически потеряла живой интерес к причинам гибели тех, сочувствие к которых она так горячо отстаивала.

«Коммерсантъ» публикует предварительные результаты: причина — ошибка пилотов, а точно картину этой ошибки установить трудно, потому что не осталось специалистов, умеющих работать со старыми носителями информации.

Между тем из того, что довелось читать, складывается довольно определенная картина: самолет просто не смог взлететь. Штатные действия пилотов (убрали закрылки) при нештатном взлете привели к катастрофе. Но почему взлет был нештатным? Звучавшее объяснение: в полузаполненном самолете часть пассажиров пересела ближе к хвосту — и это привело к смещению центра тяжести — на обывательский слух звучит не очень убедительно. И тут вновь встает вопрос: а зачем самолет садился в Сочи? Что значит — дозаправка? Они не знали, куда летят? В Сочи керосин дешевле? Более логичной выглядит версия, что военные до-загрузили самолет чем-то, что нужно было переправить в Сирию.

Но это все неважно. Как это было видно и из истории «египетского» лайнера, эмоциональный шок катастрофы держится несколько дней, максимум полторы недели. Именно в этот момент вопрос «вины» остро стоит перед обществом, и версия причин катастрофы может вести к политическим выводам, сделанным публикой. В данном случае — усилить негативный шлейф восприятия сирийской войны. Если же дать политической эмоции ложный дизайн, а еще лучше — устроить войнушку внутри самого общества, то политический эффект гасится. И вопрос вины через некоторое время переносится в область технического курьеза: пилоты ошиблись, самописцы — старые, надо дать армии денег на обновление военно-транспортной авиации. Это и есть, так сказать, наш долг перед погибшими. Если вы не принадлежите к тем гадам, которые им не сочувствуют.

Вирусный хештег: почему Кремль ополчился на «Открытую Россию»
 

http://www.rbc.ru/opinions/politics/...?from=detailed
18:38
Лозунг «надоел» не требует никакой рациональной аргументации и обладает огромным потенциалом, реализация которого — вопрос времени

«Открытой России» удалось-таки провести запланированную на 29 апреля акцию. Причем досрочно. «Буря и натиск», организованные правоохранительными органами против движения Михаила Ходорковского за несколько дней до намеченной даты, связаны не столько с угрозой проведения самой «несанкционированной акции», которая вряд ли будет многочисленной, сколько с ее основной темой и главным хештегом — «надоел».

Тяжелая артиллерия

Всего за двое суток Кремль провел обыски и выемки в офисе российской «Открытой России» и объявил лондонскую «Открытую Россию» нежелательной организацией, то есть ввел в действие одно из самых сильных имеющихся у него репрессивных средств. Потому что закон о нежелательных организациях — это, пожалуй, наиболее сталинистское изобретение новейшего российского охранительства.

Закон предполагает объявление организации нежелательной по решению прокуратуры, то есть во внесудебном порядке, а затем предусматривает различные нормы ответственности за контакты с ней вплоть до тюремного заключения. Суд, таким образом, не устанавливает события преступления, событием преступления автоматически становится то, что считает преступлением Генпрокуратура. Суд же лишь устанавливает, имело ли место это событие. Это такое перевернутое правоприменение, при котором суд уже даже формально обретает статус технической инстанции при органах внесудебного обвинения.

Столь острая реакция властей на предстоящую акцию «Открытой России», безусловно, связана в первую очередь с тем, что призыв к Владимиру Путину не выдвигаться еще на один срок и упомянутый хештег акции ощущаются в Кремле как нечто более опасное, чем уточки и кроссовки Навального. Лозунг «надоел» не требует никакой рациональной аргументации и обладает огромным вирусным потенциалом. Очевидно, что реализация этого потенциала, то есть «срабатывание» лозунга (учитывая тот простой факт, что Путин уже 18 лет находится у власти), — это, в общем-то, вопрос времени. Впрочем, это время может быть и довольно продолжительным. Борьба за это время и становится основным сюжетом президентской кампании.

Отчасти суровость в отношении «Открытой России» важна Кремлю и в качестве, так сказать, компенсации за 26 марта, когда Навальному удалось провести массовую акцию без разрешения властей, а Кремль не решился расправиться с ней с максимальной жесткостью. Теперь этот тактический маневр приходится компенсировать демонстративной решительностью действий в отношении «Открытой России» и уголовными делами против отдельных участников акции 26 марта.

Вообще различие двух оппозиционных стратегий — Навального и «Открытой России» — выглядит очень показательным. Для Навального, целью которого было вывести на улицы максимальное количество людей, важен был не самый болезненный с точки зрения Кремля лозунг. И действительно, вводить в действие тяжелую артиллерию репрессивной машины ради Дмитрия Медведева Кремль не стал. Для «Открытой России», которая не располагает таким влиянием и популярностью, как Навальный, радикализм лозунга, напротив, выглядел подходящей стратегией, так как позволял максимизировать эффект еще не состоявшейся акции даже вне зависимости от ее численности.

Провокация «майданов»

Однако самое важное не это. Острая реакция Кремля на лозунг «Открытой России» еще раз подсказывает нам, что путинская президентская кампания не может пройти в инерционно-позитивном сценарии, как это, видимо, подразумевалось еще в начале
года. Чтобы выиграть время у лозунга «Открытой России», Путину потребуются сильные ходы, перекрывающие и блокирующие его вирусный потенциал.

Между тем внешнеполитическая повестка, на которой Кремль продержался большую часть предыдущего президентского срока, очевидным образом уже затерта. И с точки зрения массового восприятия внутри России (геополитические страсти набили оскомину и не воспринимаются больше как «победы»), и извне — Запад также в значительной мере адаптировался к внешнеполитическим тактикам Кремля, международное общественное мнение в отношении Путина достаточно консолидировано.

Экономический оптимизм, который в конце прошлого года новый министр экономики вроде бы сумел привить и президенту, оказался преждевременным. Данные по первому кварталу 2017 года — 0,4% роста — это не тот флаг, с которым можно идти
на четвертые или пятые выборы. После кризисного спада экономики свидетельством выздоровления является фаза восстановления, и столь слабая, техническая цифра роста указывает лишь на то, что экономика в нее так и не вступила.

Устроенное Кремлем соревнование экономических программ для нового путинского срока девальвировало саму идею программного прорыва. На масштабные «выставочные» проекты нет денег. Потому что «выставочные» проекты — это не только инвестиции, но еще и значительные издержки на лояльность осуществляющих эти программы бюрократических корпораций и олигархических групп. И в условиях ограниченных бюджетов такие проекты могут генерировать, напротив, социальные кризисы, как это с высокой долей вероятности случится с московской программой сноса пятиэтажек.

Особую проблему представляет и тот уровень репрессивности, повышению которого Кремль отдал так много сил в последние годы. Управленческая машина настроена на репрессию, что снижает ее способности к политическим урегулированиям
и локализации конфликтов. В то же время репрессия (как и ориентация на использование силы во внешней политике) повышает ставки в конфликтах внутренних.

Особенно если речь идет о социальных конфликтах. В этом случае репрессии с высокой вероятностью ведут к политизации тех групп, которые были до того неполитизированными и предъявляли вполне ограниченные, неполитические требования. Локальные стычки и противостояния учрежденной Кремлем национальной гвардии — с рабочими в Биробиджане или с дальнобойщиками в Дагестане — увеличивают политический резонанс этих эпизодов. Даже сам общий бренд Росгвардии сегодня начинает работать против Кремля, выводя локальный в представлении протестующих и общества конфликт на федеральный уровень. Грубо говоря, Росгвардия была придумана, чтобы воевать против «майдана», и теперь ее появление любое событие превращает в «мини-майдан».

Кризис как проект

Даже в отсутствие каких-то новых негативных факторов в экономике, открытых очагов сопротивления в элитах и явного роста протестных настроений в массовых опросах предстоящая президентская кампания начинает выглядеть все менее предсказуемой. Как уже было сказано, почти нет сомнения, что Кремль попытается резко изменить наметившийся негативный тренд каким-то сильным ходом, призванным кардинально изменить общественную повестку. Чтобы справиться с вирусными хештегами, этот ход должен быть действительно сильным, а значит — нести с собой новые риски и по меньшей мере не вполне предсказуемые последствия.

В прошлом президентском сроке Кремль придерживался стратегии повышения ставок во внешней политике. Эта стратегия помогла временно купировать внутренние проблемы, но уперлась в стратегический тупик: сочетание санкций и частичной изоляции страны с затяжной экономической стагнацией. Сложившееся сочетание политических и экономических вызовов и угроза вирусной политизации создают искушение поднимать ставки теперь уже внутриполитической повестке.

Вообще механизмы развития политических кризисов во многом загадочная и очень причудливая материя. Американский политолог Дэниел Трейсман, например, высказывал мысль, что главным драйвером их развития и последующего крушения режимов, как правило, оказываются не те или иные объективные факторы, а именно собственные ошибки самих режимов — неправильная оценка ситуации. В результате предпринятые действия запускают непредвиденное и неконтролируемое развитие событий.

В начале 2000-х годов было модно рассуждать о негативном влиянии выборных циклов на экономическое развитие: мол, каждые выборы ведут к всплеску популизма. На самом деле идея «обновления» — достаточно дешевый с точки зрения общественных издержек политический товар, который регулярная сменяемость власти позволяет эффективно и многократно использовать. И наоборот, несменяемость власти ведет к тому, что борьба с вирусными хештегами становится все более и более затратной и дестабилизирующей для общества и элит.

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.

"Мафиозная сага"
 

https://blog.newsru.com/article/17jul2017/trump
17 июля 2017 г. время публикации: 17:12
https://supple-image.newsru.com/imag...1500371485.jpg
Global Look Press

"Получится или нет из встречи Трампа-младшего и "адвоката" Весельницкой шпионский скандал, еще не ясно. Но мафиозная сага в целом вырисовывается", - пишет политолог в Facebook.

"Совокупность последних известий о русских связях Трампа, в общем, не оставляет сомнений в том, что у российских спецслужб есть материалы, так или иначе компрометирующие Трампа, во всяком случае репутационно. И этот фактор не может не накладывать отпечаток на его "российскую политику".

В наличии такого компромата нет, в общем, ничего удивительного. Трамп не собирался становиться президентом Америки. Поэтому, в отличие от, скажем, Обамы, не должен был каждую минуту своей жизни думать о возможных "хвостах" и следах тех или иных поступков. Он вел себя так, как и должен себя вести лихой девелопер в мафиозной стране.

Теперь этот джентльменский набор поступков "крутого парня, который знает, откуда и как на самом деле берутся деньги", висит на действующем президенте Америки, главной мировой сверхдержавы. Какой конфуз.

Встреча Путина и Трампа была похожа на танец двух бегемотов, которые стараются не отдавить друг другу ноги до времени, но ни на минуту не забывают, что ноги - это самое главное.

С точки зрения развития демократии победа Трампа на выборах - это правильное явление. Это победа избирателя над истеблишментом, клановостью и пр. В то же время современный мир устроен так, что победивший благодаря избирателям политик оказывается зависим от совсем других факторов, обязательств и связей, ничего общего не имеющих с интересами избирателей".

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Новый хозрасчет
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...vyj-hozraschet
07 марта 2002, 00:00

В разгар конфликта вокруг ТВ-6 президент Путин назвал его "спором хозяйствующих субъектов". Ему никто не поверил, а молва превратила эти слова в речевой анекдот, в который обращаются известные клише, в представлениях молвы слишком явно расходящиеся с действительностью. Меж тем казалось странным само выражение: даже если следовать логике президента, правильнее было сказать "спор акционеров" или "собственников" (мажоритарного Березовского и миноритарного "ЛУКОЙЛа"). Однако скоро выяснилось, что Путин прав - в результате "спора" никакой собственности у "субъектов" не осталось. Зато у государства осталась лицензия, которую можно продать за $1 млн. В спор за нее сегодня вступают новые хозяйствующие субъекты.

Главным претендентом и героем этого спора является "альянс Киселевых" - парадоксальный на первый взгляд консорциум топ-журналистов закрытого ТВ-6 и топ-олигархов российского бизнеса. Речь идет о политической коалиции, обеспокоенной резким усилением в Кремле новых питерских "силовиков". Вторым в споре за лицензию считается тот же "ЛУКОЙЛ-гарант", который, по слухам, напротив, с оными "силовиками" находится в отношениях хорошего взаимопонимания. Однако если губернатор Абрамович и энергоменеджер Чубайс хозяйствующими субъектами в известном смысле являются, то предложенных им Кремлем в последний момент в нагрузку Примакова и Вольского помыслить таковыми сложно. Это прежде всего люди системы, ее уполномоченные. Никогда не имевшие никакого бизнеса и нигде не хозяйствовавшие. Замечательна и конструкция, предложенная "альянсу Киселевых": инвестирующие в канал деньги олигархи будут владеть его собственностью - техникой, передатчиками, правами на программы. То есть как раз тем, что сейчас вынужден как-то утилизовать выдавленный Березовский. В то время как малохозяйствующие Примаков с Вольским будут владеть непосредственно лицензией. При такой конструкции никакого конкурса вообще не нужно: лицензия будет там, где ей и положено быть, - у уполномоченных субъектов, приставленных к субъектам хозяйствующим. Эдакий новый хозрасчет. Предложенная формула лишь еще раз фиксирует новую реальность: платой за победу в борьбе с олигархическим телевидением стала полная девальвация понятия собственности в крупном медиа-бизнесе.

И Владимир Путин, конечно, неспроста упомянул в своем историческом пассаже "хозяйствующих субъектов" вместо "собственников". Как и весьма кстати на телеэкраны вернулись легендарные "Знатоки". И сразу вспомнилось, что "хозяйствующие субъекты" - это же как раз те самые, которые "кое-где у нас порой". Знатоки неизменно одерживают над ними победу, но к следующей серии - вновь кое-кто порой уже кое-где начинает хозяйствовать. За этой увлекательной дуэлью страна наблюдала все 70-е и до середины 80-х. То есть до момента, когда стало явно не до того.

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Племянники социализма
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...iki-socializma
21 марта 2002, 00:00

Считается, что национальное автомобильное производство - идеальная сфера для стимулирования "правильного" роста, исправляющего сырьевую гипертрофию экономики. Нужно лишь защитить на время рынок, где отечественные машины проигрывают подержанным иномаркам. Несколько льготных лет позволят накопить средства и осуществить инвестиции, чтобы преодолеть технологическое отставание. И последние станут первыми, а "десятка" - "Опелем".

Пусть так. В картинке есть, правда, одна деталь. В реальности героическую борьбу за автопром ведут не совсем автопроизводители. У тех для этого нет финансовых и политических возможностей. Борьбу ведут пришедшие в автопром металлурги, прежде всего алюминщики. Что вроде бы тоже отрадно. Сырьевые олигархи, заработав деньги на ценовой конъюнктуре, вложат их в несырьевой сектор. И вот она - естественная структурная перестройка по Илларионову: не изъятая государством рента, оставшись у частного капитала, начинает работать на экономику. Но есть одна деталь. Металлурги, заинтересованные в сбыте своей первичной продукции, прежде чем вложиться в автопроизводство, обдумчиво "просят властей" прогарантировать им монополию на производство автомобилей в нише $4000 - 8000. То есть гарантировать ренту в этом новом для них секторе. Привычка, понимаешь, вторая натура.

И что получается? Электричество у нас дешевое прежде всего по социальным причинам: российский обыватель платить за свет настоящую цену не может. А промышленность - не хочет. Общая ценовая субсидия концентрированно аккумулируется в металлургии и превращается в сверхприбыли. Затем, чтобы удержать эти капиталы в границах родной экономики, вводятся высокие пошлины на иномарки. И вот - если перевернуть картинку лицом к потребителю - получается, что недоплачивая каждый месяц за свет, он переплатит в конце концов за автомобиль, получая более низкое качество по той же цене.

Эта потребительская ситуация в своих главных чертах недалеко ушла от незабвенного СэСэСэ-эР. Владельцы автотранспорта именовались там официально "автолюбителями". Сначала полжизни копят, потом чинят - и безмерно счастливы. Но и цена за эту морально-нравственную роскошь немалая - 20 - 30 месячных окладов. Ибо рядовому советскому человеку это не нужно. Ему нужно, чтоб были почти бесплатные свет, вода и тепло. И советский человек долго, фыркая, мылся, не выключал свет в сортире и кипятил белье на плите. А "автолюбитель" лежал во дворе под своим "Запорожцем".

Субсидия и монопольная рента - две стороны одной медали. Конкурентоспособный (т. е. дешевый) российский автомобиль появится ровно тогда, когда исчезнет возможность делать бизнес на превращении субсидий в ренту, а правительство откажется от идеи строить растущую национальную экономику как дом на курьих ножках.

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Свидетельство обвинения
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...o-obvineniya16 мая 2002, 00:00
ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Свидетельство обвинения
Кирилл Рогов



Прочту позже
По результатам третьей психиатрической экспертизы, выполненной специалистами института Сербского, полковник Буданов, обвинявшийся ранее в изнасиловании и убийстве 17-летней Эльзы Кунгаевой, признан невменяемым. Как и ожидалось. Заключение психиатров зачитывалось пять часов - они написали целый роман. Так, например, научно установлено, что до чеченской войны Буданов был "уравновешенным, веселым человеком, который всегда заступался за слабых и бедных".

Согласно заключению, проблемы с психикой начались у него после контузий и трагической гибели друзей-подчиненных. Однажды, взбешенный нерадивостью солдат, которые не привели в порядок свою палатку, он, выведя их, швырнул внутрь гранату РГД. Впрочем, такая взвинченность была характерна не для него одного. В какой-то момент он приказал своим офицерам сдать табельное оружие, чтобы они не перестреляли друг друга. (Недавно в прессе мелькала история другого героя чеченской кампании, который вследствие раздражительности убил двух солдат: сначала одного из пистолета, был оправдан, и через некоторое время другого переехал танком.) Убийство Буданов совершил в состоянии "сумеречного сознания". Вот какие подробности этого сообщают ученые. В тот день офицеры отпраздновали избрание Вл. Путина президентом и день рождения дочери Буданова четырьмя бутылками водки. После этого начштаба Федоров приказал расстрелять один из домов в Танги-Чу. Его подчиненный, видя, что офицер пьян, решился все же заменить осколочные снаряды кумулятивными. Федоров и Буданов начали его избивать, затем посадили в яму, куда Федоров залезал, угрожая отрезать ему ухо, но сумел лишь прокусить бровь. После всего этого Буданов отправился изобличать в Дуба-Юрт снайпера, которым, по его умозаключениям, была Кунгаева. Не беремся оценивать научную ценность заключения экспертов. Хотя некоторая романичность изложения вызывает удивление, равно как и некоторые медико-юридические выводы. Так, например, указывается, что Буданову, ввиду его психического состояния, необходимо амбулаторное лечение, но в то же время он является частично годным к службе (это, видимо, должно снять обвинения с военного руководства, не заметившего помешательства полковника). В другом же месте сказано, что, так как Буданова следовало комиссовать еще в 1999 г., то он не может нести ответственность за превышение своих должностных полномочий.

Не подлежит сомнению литературно-документальная ценность заключения экспертов. Благодаря ему благополучные жители столиц могут узнать, что в действительности творится в воюющих частях. Можно представить, что заключение будет учтено судом, естественно, не как оправдательное, а как смягчающее обстоятельство. Но это будет выглядеть логично, лишь если на скамью подсудимых сядут более высокие чины группировки, ответственные за происходившее в полку Буданова. Оправдательный же приговор будет означать, что любой офицер, имеющий боевые контузии и погибших товарищей, может бросать гранаты в палатки своих солдат, а выпив бутылку водки, отправляться на поиски снайпера. И он его найдет. И ему за это ничего не будет.

Из заключения экспертов ясно одно: это не армия.

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Наш выбор
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...a-nash-vybor28 марта 2002, 00:00
ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Наш выбор
Кирилл Рогов



Прочту позже
На этой неделе пресса отмечает двухлетие путинского президентства. Главной заслугой Путина единодушно признана политическая стабильность. К недоработкам же, по общему мнению, относятся кадровая политика, половинчатость многих решений и неспособность нормализовать правовой климат (судебно-прокурорские скандалы).

Нет сомнения, что политическая стабильность - это хорошо. И что Путин сегодня ее опора и олицетворение. Но это не отменяет вопроса, что такое эта стабильность, каковы ее природа, смысл и цена? Не для того, чтобы "развенчать миф", а чтобы знать.

Вакансия
Главный менеджер по анализу рынка драгметаллов
НОРНИКЕЛЬ Москва
подготовка сценариев развития товарных рынков и прогнозов цен на цветные и драгоценные металлы



Подробнее
Все вакансии
Политическая стабильность развитой демократии базируется на балансе между группами экономических и социальных интересов, а также институтами, их представляющими. Диалог таких групп, обеспеченный системой политического представительства, позволяет этот баланс поддерживать и корректировать. Но в нашем случае речь идет о другом. Основные группы интересов либо не сформулировали внятно свои "претензии" и не оформили их представительство, либо, напротив, имеют чрезмерное для демократического режима влияние на принятие решений. К первым относится экономически активное население. Ко вторым - хозяйствующая бюрократия и сырьевая олигархия. Отношения этих групп не выяснены, диалог пока не состоялся. Проявлением общенационального разума в этой ситуации стала идея передоверить решение конфликтных вопросов условно нейтральной фигуре. Человеку, функцией которого и будет соблюдение некоего баланса интересов. Выбрать Князя, как сказал бы Виталий Найшуль. Это во многом и объясняет весь решительный разворот российской истории 1 января 2000 г., иррациональную неколебимость путинского рейтинга, двусмысленность внутриполитического курса и особенности "кадровой политики". По давней мысли того же Найшуля, фигура Князя заменяет фигуру Судьи.

Экономический эффект и цена двух стабильностей очевидно разные. В первом случае в основе стабильности - экономическая, политическая и интеллектуальная конкуренция. Во втором - идея Справедливости. Там в основе - первичность прав и свобод, в том числе частной собственности. Здесь - идея ограниченности любых прав. Неспроста Путин так любит рассуждать об утопичности абсолютной свободы и связи свободы с ответственностью. Не менее очевидна и цена. Правительство при выработке даже разумных решений вынуждено сначала формулировать рациональный подход к проблеме, а затем делить и перемножать его на разнонаправленные факторы и интересы политической стабильности. А наиболее пафосные разделы программы Грефа (которой тоже уже два года), направленные на либерализацию монополий и административных рынков, пришлось пока заморозить. До лучших времен.

До таких, знаете, Самых Лучших Времен.

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Новый плюрализм
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...vyj-plyuralizm
04 июля 2002, 00:00

Спикер Совета Федерации Сергей Миронов вошел в российскую политическую историю тремя громкими акциями. Он не встретился с Ясиром Арафатом во время визита в Израиль (вопреки позиции российского МИДа), взял шефство над львом в петербургском зоопарке и учредил Партию жизни. Последним начинанием, замысел которого принадлежит, как признался спикер, его соседу по подъезду, он особенно горд. Ну кто у нас против жизни? Значит, партии обеспечен успех. Соседскую идею оценил и президент, благословивший пыжистов официальным приветствием.

Как известно, г-ну Миронову третью государственную должность в России обеспечило одно-единственное обстоятельство. Он - знакомый Путина. По этой же причине о его партии заговорили как об альтернативе "Единой России". Впрочем, возглавляющий последнюю Александр Беспалов - тоже знакомый Путина. И потому на политической сцене держится не менее уверенно. Он дал понять, что не боится соперничества и намерен поддержать известность своей партструктуры акциями не менее яркими, чем лев и Арафат. Во-первых, он будет облетать Россию (не единую, а настоящую) на сверхзвуковом самолете "Фалькон". А во-вторых, потребует от руководства ЕС "продвижения гуманизма" в форме предоставления всем гражданам России права безвизового проезда по шенгенской зоне.

Борьба вокруг "Славнефти" - это, конечно, посерьезнее партий. И этапы этой борьбы пресса отслеживала тщательно и подробно. Но один ракурс сюжета остался, кажется, недостаточно высвеченным. После первого водворения г-на Суханова в нефтяной компании при прямой поддержке премьера деловая молва и газеты заговорили о том, что, мол, руководитель Межпромбанка Сергей Пугачев, патриот и знакомый Путина, вовсе не является новым всемогущим олигархом, как почти уже принято думать. Что это за олигарх, который не может госкомпанию грамотно захватить? И тут же злоязыким дан был изящный ответ: пришедшие на прием к Путину старые олигархи из РСПП неожиданно обнаружили среди себя г-на Пугачева. Недоброжелатели г-на Пугачева не успокоились: и вот во французскую печать "просочились" сведения о собственности патриотичного полуолигарха на Лазурном берегу, имеющей якобы не вполне праведную природу. Доброжелатели г-на Пугачева выпад красиво парировали: президент Путин пригласил его к себе и поручил организовать коллег-олигархов на выработку предложений по легализации имеющейся у каждого из них за рубежом собственности не вполне праведной природы. Для пущей убедительности назначенный государством президент "Славнефти" Суханов был с помощью милиции выдворен из своего офиса и пару дней провел под его окнами. По слухам, прекратить эту феерию удалось лишь тогда, когда знакомые Путина по работе в Кремле прорвались к нему и убедили, что возвращение назначенного государством Суханова в офис не будет выглядеть поражением знакомых Путина по Питеру.

В общем, в политической и экономической жизни России наличествует реальная многопартийность: партия знакомых Путина по КГБ, партия знакомых по Питеру, партия знакомых по Кремлю. Есть еще целый ряд молодых фракций, просто желающих познакомиться. А говорят, "декоративная демократия"!

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Удвоенная неуязвимость
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...a-neuyazvimost
04 апреля 2002, 00:00

Россия обижается на периодические сомнения Запада в том, что чеченская операция является контртеррористической, парируя их дежурными обвинениями в "двойных стандартах". Европа убеждена, что операция Израиля против палестинцев ведет к эскалации конфликта, а потому не может рассматриваться как легитимная "борьба с терроризмом". Такова же официальная позиция России. Отчасти ей вторят американцы: параллели с Афганистаном, где талибам (как и Арафату) инкриминировалось укрывательство террористов, несостоятельны, ибо Арафат согласен вести мирные переговоры.

Американцы лукавят. Талибы тоже не отказывались рассмотреть доказательства причастности бен Ладена к взрывам, а мирные переговоры не имели возможности вести просто потому, что не находились со Штатами в состоянии войны. Еще более сомнительно эта аргументация выглядит в контексте предполагаемой операции против Ирака. Война, объявленная Израилем, где еженедельные потери мирного населения от терактов исчисляются уже десятками, выглядит очевидно более справедливой, нежели военные действия против безусловно "плохого парня" Саддама Хусейна.

Позиция активистов антитеррористической коалиции в арабо-израильском конфликте диктуется прагматическими соображениями: эскалация его сплачивает арабский мир, в то время как интересы "борьбы с терроризмом" диктуют необходимость его раскола - отделения умеренных от экстремистов. Это, в частности, условие операции в Ираке. Лишающийся поддержки немусульманского мира Израиль оказывается заложником этой общей стратегии.

Популярный тезис о том, что терроризм - явление международное и глобальное, не вполне отражает реальность. Острое чувство опасности, сплачивающее Израиль, не вполне ощущается на Западе, так же как острота этого чувства, пережитая Америкой, далеко не вполне передалась, скажем, России. США столкнулись с действительно новым терроризмом. Он не выдвигает конкретных требований, а является страшным отзвуком цивилизационного конфликта. Враги Америки борются с ней не за свое национальное или религиозное самостояние, но лишь за категории миропорядка.

Соответственно, перед Штатами не стоит израильская проблема - когда терроризм является формой национальной войны за самоопределение. Зато стоит другая: враг не локализован и не манифестирован, легко балансирует между цивильной и конспиративной ипостасью. А потому США вынуждены постоянно сталкиваться с его "прикрытиями" в виде вполне признанных суверенитетов.

Надо признать, что мир имеет дело по крайней мере с двумя терроризмами, имеющими разную природу и разные стратегии неуязвимости. Но также следует помнить, что в общем виде терроризм - это демонстративное убийство мирных людей для достижения политического эффекта. И что переговоры априори не являются возможной формой реакции на него. В противном случае мы оказываемся перед лицом удвоенной неуязвимости.

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Взятка как уклад
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...atka-kak-uklad
25 июля 2002, 00:00

Федоров - это сила. Бессменный начальник ГАИ - ГИБДД Владимир Федоров откровенно и доверительно рассказал журналистам, что вверенная ему служба не научилась исполнять нормы нового Административного кодекса, вступившего в силу 1 июля. Никакого "наката" прессы по этому поводу не было. Никто и не заметил. Владимир Федоров заметил. И по собственному почину рассказал, что инспектора ГАИ на конкурсах демонстрируют "нулевые результаты", кодекса даже не читали и действуют в соответствии с ним в статистически ничтожном числе случаев.

Меняются режимы, конституции, президенты, мелькает калейдоскоп премьеров, и лишь начальник дорожной службы Владимир Федоров один есть выражение преемственности и непрерывности русской жизни. Равно как и его подчиненный в фуражке и с полосатой палочкой. Более того, выдерживая определенный ритм, Владимир Федоров выступает с откровенным обсуждением ситуации на дорогах и предложениями по решительному изменению климата в отношениях инспектора и водителя. Он никогда не делает вид, что не знает, "как это делается" на дорогах. Напротив, всегда допускает оттенок взаимопонимания без лишних уточнений: мол, все мы автолюбители, все жители одной страны, все прекрасно про все знаем...

Сказать, что ведомство Федорова коррумпировано, - и несправедливо, и некорректно. Это скорее система кормления. Инспектор в ряде случаев взимает легальный штраф, идущий в доход государства, а иной раз берет льготную мзду непосредственно на свое проживание.

Чтобы понять само существо русского государственного и хозяйственного укладов, полезно присмотреться именно к тому, что делается на дорогах. Инспектор никогда почти не требует взятку. Напротив, в ней заинтересован водитель. Уплата легального штрафа и обойдется дороже, и - еще важнее - обернется большими хлопотами. А потому самый рьяный легитимист и ригорист со временем переходит на эту систему отношений. Инспектор, опытным взглядом оценив водителя, предложит дисконт в соответствии с его имущественным статусом. Пойдет навстречу, если убедительно объяснить, что мало денег с собой.

Самой замечательной и важной является эта атмосфера некоего взаимопонимания, возникающая между инспектором и дающим взятку водителем (весьма схожая с атмосферой пресс-конференций г-на Федорова). Дороги плохие, знаки не те и не там, зарплаты маленькие, квитанции на штраф, естественно, закончились. Этот момент консолидации инспектора и водителя, консолидации против собственного государства, ответственного за нелепую жизнь и дурацкие законы, и является самым существом, самым сокровенным смыслом русской взятки. Взятки не как противоправного акта, а как уклада жизни.

И уклад этот вечен. Потому что принимать дурацкие законы и создавать организационные условия их абсолютной неисполнимости российская бюрократия научилась в совершенстве. Пора отбросить наивную и устарелую формулу Карамзина о дураках и дорогах. И когда вам говорят, что законы пишут дураки, - не верьте! Ищите вора.

Вот и с новым кодексом такая незадача. Ровно 2 июля выяснилось, что он абсолютно неисполним (как будто приняли его 30 июня). Прогрессивный кодекс, но только никак не пригоден к употреблению. От этого всем только хуже будет. Именно - всем! Поговорите об этом с инспектором по душам. Он вам еще 15% штрафа скинет.

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Распродажа фантиков
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...dazha-fantikov
11 апреля 2002, 00:00

Кажется, ничто так не противоречит идеалу устойчивого экономического развития, о котором согласно мечтают российские власть и деловая элита, как производство и потребление мнимых сущностей.

Героическая борьба правоконсервативного "Единства" против думских коммунистов как раз из этой серии. Нет ничего плохого в том, что коммунисты лишились каких-то важных, по думским понятиям, постов, но нет за этим и никакого содержания. Г-н Федулов - Васисуалий Лоханкин антикоммунизма - предложил запретить Зюганова и посадить компартию, однако просвеченный на один яркий день своей жизни всеми телеканалами г-н Федулов стремительно разоблачился. Он, оказалось, ничего не имеет против рядовых партийцев, а лишь против партийной верхушки. Во времена перестройки это именовалось "демократическая платформа" в КПСС.

Можно пытаться понять правительство, которое вводит запретительные пошлины именно на те автомобили, которые граждане хотят покупать. Дескать, вынужденная временная мера позволит российским машинам укрепиться в своей нише на внутреннем рынке, а это было бы настоящим благом для отечественной экономики и национального самостояния. Можно спорить, получится или нет. Но, вид премьера, начинающего речь на правительстве с того, что меры эти помогут российскому автомобилю стать конкурентоспособным на мировом рынке, склоняет к неприятной догадке: никто нигде не укрепится. Ведь очевидно, что сам премьер в это не верит. Он верит в другое: весь мир - пиар и люди в нем доренки. В ранние 90-е книжные либералы были шокированы: какой же это рынок - они только торгуют и ничего не производят! Массированное производство мнимых сущностей, институций, идей и представлений, характерное для последних лет, отчасти воспроизводит ту же ситуацию на уровне инфраструктуры. У нас вроде бы есть, как положено, антимонопольный комитет. Но он в упор не видит монополий и, просыпаясь спорадически, важно объясняет владельцам банков, где им держать собственные деньги. Вроде есть консервативная правящая партия, но главное достоинство этих партийцев - отсутствие каких бы то ни было внятных убеждений. Вроде есть левая оппозиция, но вспоминает она о своей оппозиционности, только когда пытаются сместить парламентского завхоза (коммуниста).

Говорить правду, т. е. то, во что сам веришь, - это практично. Общественные идеи и убеждения относятся к сфере глубинной инфраструктуры устойчивого развития, это непременный атрибут "амбициозной" экономики. Они способны повышать капитализацию, отдачу от инвестиций, снижать издержки. Потому что они являются идеальным предметом спроса. Общественные убеждения - это прямые вложения в национальный капитал. Напротив, суетливая распродажа различных фантиков и наклеек под видом идей и убеждений есть отражение компрадорской идеологии утилизации национального богатства в сжатые сроки.

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Загадочный месяц
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...dochnyj-mesyac

01 августа 2002, 00:00

Конец лета - мертвый сезон в регулярной деловой жизни. Но лишь в регулярной. Cобытия августа не раз становились в новейшей российской истории камертоном следующего политического года.

Про август 98-го и говорить нечего. После него перспективы русского либерализма выглядели на много лет плачевными. Страна готовилась к полевению, Примакову, Лужкову, муниципально-бюрократическому капитализму и защите отечественного производителя. Август 99-го отмечен был войной в Дагестане и сменой премьера - эти события, как потом выяснилось, решительно изменили траекторию политической истории. Почти неминуемую победу у "хозяйственников" на крутом вираже вырвали "силовики" в тандеме с либерал-государственниками.

Август 2000-го, первый президентский август Путина, был взорван катастрофой "Курска". Казалось бы, чисто техногенная катастрофа чуть не превратилась в политический кризис. Отнюдь не случайно именно эта коллизия стала причиной окончательного объявления Кремлем войны медиа-олигархам. Два мотива, определившие общественную реакцию на трагедию (подводники погибли не сразу, но им так и не помогли, а Путин не прервал отпуска), рисовали перед ожидавшей путинского обновления страной образ традиционного бессилия власти, вызывавший столь же традиционное и острое чувство отторженности от нее. Кремль, как раз готовивший натиск на элиты ельцинской эпохи под знаменами "нового государственничества", оценил опасность и приложил максимум усилий, чтобы сгладить шок.

К августу 2002-го расследование трагедии тихо завершено. Взрыв торпеды рассекретили. Заметных успехов добился Кремль и в борьбе с политическими амбициями региональных баронов, олигархов и "демократической оппозиции". Институциональной политической оппозиции, имеющей идейную и организационную опору, а также парламентское представительство, практически нет. И Кремль не оставляет усилий по дальнейшей маргинализации ее остатков. Предполагалось, что делается это для того, чтобы ослабить влиятельность прятавшихся за политическими лейблами экономических групп и расчистить площадку для государственных реформ в интересах большинства.

Эффект, впрочем, оказался несколько иным. Подобно тому, как в конце 90-х эти элиты и группы, финансируя оппозиционные партии и настроения, использовали их в торге с властью за экономические преференции, сегодня - пусть и с несколько меньшим эффектом - в этом торге фигурирует ресурс лояльности. Новые питерские, старые московские, хваткие лужковские, вечные примаковские, региональные, олигархические, обделенные и прочая, и прочая бодро маршируют под знаменами путинской вертикали и стабильности, обменяв политическое представительство своих интересов на представительство бюрократическое.

С другой стороны, и смелые реформаторские замыслы образца 2000 г. тускнеют и вязнут в тенетах бюрократического торга и административных разменов. А конфликты, ранее разворачивавшиеся в публичном пространстве, теперь бурлят внутри перенаселенной "вертикали". Война "питерских" и "московских", ставшая главным хитом прошлого политического сезона, - наглядное проявление этого процесса. И, можно предположить, - лишь преддверие кульминации, которая - ввиду приближающихся выборов - придется на сезон грядущий.

Если, конечно, август не подбросит чего-нибудь сверхъестественного.

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Запрет на лояльность
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...t-na-loyalnost

18 апреля 2002, 00:00

Более восьми лет назад принята российская Конституция, гарантирующая гражданам право на отказ от воинской службы по идейным и религиозным соображениям. В 1994 г. законопроект об альтернативной службе прошел первое чтение. Сегодня Думу сотрясают баталии на том же месте и на ту же тему. Сюжет прост: военные настаивают, что закон должен быть репрессивным, иначе он станет лазейкой для уклонения от призыва. За убеждения надо платить. В идеале - тюрьмой, ввиду новых либеральных тенденций в обществе - четырьмя годами принудительного труда.

Люди в правительстве - современные, в хороших пиджаках, стремящиеся учить детей за границей, - не сочувствуют в душе военным, но и не могут не признать их правоту: если закон не будет репрессивным, народ массово побежит от армии. Дело в том, что современные люди в пиджаках, как и абсолютное большинство подведомственных их заботам граждан, знают: российская армия - это чума.

Попытки принять рациональный, не унижающий и репрессивный, а регулирующий закон об альтернативной гражданской службе бесперспективны без экстренной реформы и либерализации самой армейской службы. Репрессией сегодня является сам институт воинского призыва. Ибо речь здесь идет не об исполнении гражданского долга - общественных обязательств гражданина, но о принудительном переводе человека на два года в мир иных нравственных и цивилизационных принципов. Как это бывает в налоговой системе, требования государства носят невыполнимый характер. Сегодня обязательная армейская служба - это запретительный налог на гражданскую лояльность.

Два древнейших института государства, два его лица, с которыми граждане сталкиваются в массовом порядке, - армия и тюрьма. И оба они в сегодняшней России являются резервациями культивированного садизма. Резервациями, в которых не действуют цивильные этические нормы, нормы человеческого общежития. Пройдя армию и тюрьму, человек выходит с глубоким убеждением, что государство надо сторониться, обманывать, по возможности обкрадывать и не уважать. Это нормальная реакция на необоснованную и несправедливую репрессию (уклад и условия российской тюрьмы являются несправедливым дополнительным наказанием, более тяжким, нежели законный срок лишения свободы). И, глядя на аккуратных мужчин в пиджаках, говорящих о государственных и национальных интересах, человек не может им верить, потому что знает, что творится в их армии и в их тюрьмах. Помнит реальное, обыденное лицо этого государства.

Примирение граждан с государством, которое открывает дорогу нормальной гражданской жизни и подлинной либерализации социального уклада, невозможно без реформы армии и призыва. Это не вопрос "последовательности реформ", а вопрос их состоятельности. Ибо уже достаточно очевидно, что без либерализации этого уклада вопрос о темпах роста будет оставаться исключительно вопросом о том, сколько нефти и газа и по какой цене мы вывозим.

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Политэкономия патриотизма
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...ya-patriotizma
04 сентября 2002, 00:00

Сразу два известия из жизни патриотов. Из Кемерова губернатор-патриот Аман Тулеев пишет Верховному суду о чистоте русской натуры. За его словами об ужасном олигархе Живило, который "движимый алчностью, сумел заразить порочной страстью двух простых российских мужиков", видна настоящая драма.

Предыстория дела известна. Губернатор-патриот взялся освободить металлургию региона от олигарха-живодера в пользу холдинга "Евразметалл", входящего в московскую олигархическую группу. Как и в случае с отнятым у Анатолия Быкова КрАЗом, схема передела лаконична и монументальна: задолженность предприятия - поддержка местного губернатора - уголовное дело против прежнего владельца, обустраиваемое прокуратурой и МВД. Но в случае Тулеева в схеме был изъян. Главным обвиняемым по делу о покушении на него оказался олимпийский чемпион, легенда российского спорта Александр Тихонов - вовремя, впрочем, скрывшийся от патриотического пароксизма Тулеева и "Евразметалла" за границей.

Гармония нарушена. В том мире, где царствует политэкономия патриотизма, спортсмены являются важной и символической составляющей и должны противостоять вурдалакам-олигархам, а не служить им. Непатриотичность образа спортсменов явно мучила и губернатора, и прокуроров, и общественность. И вот теперь в писанном Аввакумовым слогом послании к Верховному суду Аман Тулеев разрешил противоречие.

Впрочем, стилистическое чутье губернатора еще не высшая точка патриотизма. Олигарх Пугачев, также сделавший патриотизм маркой своего бизнеса, придумал нечто небывалое. Он собирается кредитовать Зиму. Да-да, ту самую Русскую Зиму, которая выгнала из России Наполеона, подготовила поражение гитлеровской армии, но никем доселе не кредитовалась! Подведомственный Пугачеву Межпромбанк готовится заключить соглашение с "Газпромом" о кредитовании закупок газа в рамках подготовки к зиме. Как известно, мужанием своим Межпромбанк обязан кредитованию хозяйственного управления Кремля во времена Павла Бородина и знаменитой реставрации цитадели российской государственности. Таким образом, если первый проект банка более был посвящен самодержавию, то новый отзывается народностью.

Разрушение вяхиревской вотчины, осуществленное новой кремлевской администрацией, выглядело актом исторической справедливости. Но поставило газовую монополию в ситуацию новой двусмысленности. С одной стороны, "Газпром" - дело государственное. Такова главная управленческая идеологема команды Миллера. С другой - акционерное общество. Благородный смысл заключается в возвращении государству причитающихся ему дивидендов от экспорта газа. В то же время в качестве госкомпании "Газпром" должен кредитовать дешевыми поставками внутреннего потребителя. Образующийся разрыв в прошлом году был закрыт кредитами госбанков, что, естественно, подрывает представление о российской экономике как о рыночной.

Новый же способ отзывается дежа вю 90-х гг. Там, где государство не способно решить текущие финансовые проблемы, частный бизнес, предлагая свои услуги, инкорпорируется в него, создавая механизм рыночно-государственной экономики. Смысл его также известен из опыта 90-х: государство обменивает свои полномочия на кэш. Впрочем, уполномоченные олигархические банки ельцинской эпохи воспринимались общественным мнением как явления антипатриотические, одушевленные мыслью о личной наживе. Подобные страшному Живиле из посланий Тулеева.

Иное-то дело теперь!

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Братья и сестры
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...ratya-i-sestry
25 апреля 2002, 00:00

Несмотря на обилие комментариев, путинское послание осталось, кажется, недопонятым и недооцененным. Его нашли неконкретным и скучным, раскритиковали за то, что не названы конкретные меры по достижению благих целей. И особенно сердились, что не указаны конкретные сроки.

Меж тем речь в послании идет не о программе действий, а о новой идеологической парадигме государственной и национальной жизни. Главными политическими лозунгами первых лет президентства Путина были "политическая стабилизация" и "наведение порядка", отвечавшие массовому раздражению результатами 1990-х. (Отсюда, кстати, ощущение двусмысленности всего путинского проекта: риторика "порядка" и государственных интересов все время вступала в конфликт с либеральными тезисами, украшавшими его.) Очевидно, что и популистский, и административный ресурс лозунга стабилизации в большой степени сегодня исчерпан. Сколько можно стабилизировать? Центральными понятиями анонсированной новой доктрины стали конкуренция, эффективность и рост. А гвоздем ее - попытка представления идеалов либерализма как государственной и общенациональной задачи. Ключевой сюжет речи, исполненный с особым вдохновением, - описание свирепой конкурентной войны на мировом рынке и слабости наших нынешних позиций на нем. С окончанием "периода военно-политической конфронтации" Россия вступает в борьбу экономическую. "И в борьбе, в этой борьбе России надо быть сильной и конкурентоспособной". "За место под экономическим солнцем нам нужно бороться самим". В общем: "Братья и сестры! Экономическое отечество в опасности".

Этот мобилизационный ключ позволяет формулировать идеалы либерального государственного порядка. Поэтому и для этого России необходимы эффективное государство, экономические свободы, работающая судебная система, сокращение госсектора и т. д. Либерализм 90-х рассматривал рыночные институты и свободы в целом как самодостаточную ценность, противопоставленную прессу "административно-командной системы". Теперь рынок и его инфраструктура выглядят не целью, а средством общенациональной борьбы за место под "экономическим солнцем". Членство в ВТО уже не способ "интеграции со всем цивилизованным миром", а исключительно "инструмент защиты национальных интересов". Поддержка науки - не вопрос национальной гордости и "сохранения потенциала", но задача "помочь российским разработчикам встроиться в мировой венчурный рынок". Даже отношения со странами СНГ - не вопрос "восстановления нарушенных связей", а "приоритет, связанный... с получением конкурентных преимуществ на мировых рынках". Все, что способствует росту экономики и национального капитала, объявлено государственным благом, а что с этим прямо не связано - вредно или безразлично. Государство и нация вновь выглядят единым телом.

Конечно, любой русский выскажет сомнение, что власть способна выполнять такую амбициозную программу. И он - в своем праве. Но честнее было бы сказать: вызывает сомнение способность российских элит в принципе консолидироваться вокруг подобных программ, накладывающих ограничения на их разношерстные интересы. Нет сомнения, что и самого Путина будут убеждать, что ничего особенного он не сказал и Русская Гордость есть вещь поважнее "мировых рынков". Но манифест произнесен был.

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Коалиция пиаров
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...aliciya-piarov
25 сентября 2002, 00:00

Праздник международного пиара вокруг Панкиси продолжается. Президент Шеварднадзе получил письмо от президента Буша, в котором второй президент восхищается вкладом первого в общее дело борьбы с терроризмом и горячо поддерживает его идею привлечь США в качестве арбитра российско-грузинских отношений.

Российско-грузинская склока до карикатурности ярко продемонстрировала то, о чем, в общем, и так можно было догадаться: никакой международной антитеррористической коалиции в природе нет.

После загадочной бомбардировки Тбилиси провел в Панкиси марш в камуфляже, расцененный в Москве как театральное представление, а в США признанный образцовой антитеррористической операцией. Вашингтон недвусмысленно указал, что посредником в споре двух суверенных членов коалиции должен стать он. Кремль отреагировал грозным заявлением, в котором Панкиси рисовался как второе после Афганистана гнездо международного терроризма и которое откровенно калькировало жесткий вариант американской антитеррористической риторики. Грузинский суверенитет переводился в разряд "несостоятельных", а сама Грузия - в разряд тех, кого в целях самообороны можно "мочить" без лишних международных дебатов. Для посредничества США места тут не остается. Этот ход был, однако, парирован: Грузия торжественно передала США неких отловленных в Панкиси "международных террористов", что позволило Джорджу Бушу сесть за составление похвального письма в адрес антитеррориста Шеварднадзе.

Откровенная фарсовость ситуации в том, что три страны используют совершенно идентичную антитеррористическую риторику, с одинаковым пафосом обвиняют другую сторону в отступничестве от общего антитеррористического дела и все три лукавят. США заинтересованы в "панкисском конфликте" исключительно в видах того, чтобы легализовать свой посреднический статус в споре России и Грузии, а таким образом - присутствие на Кавказе и возможность контролировать общекавказский конфликт. Россия заинтересована в пропаганде панкисского террористического гнезда, дабы объяснить его наличием не вполне убедительные успехи трехлетней антитеррористической операции в Чечне. Вроде как - с чеченским сепаратизмом справились, но международный терроризм наносит удары с сопредельных территорий. Наконец, Шеварднадзе, не контролирующему большую часть территории Грузии, конфликт интересен тем, что позволяет устами Белого дома подтвердить собственную легитимность в качестве представителя общегрузинского суверенитета.

Дело не в том, что Кавказ - дело темное. И, дескать, борьба с терроризмом споткнулась на кавказских коварствах. Анекдотическое соревнование антитеррористических пиаров лишь пародийно обнажает неправды, заложенные при формировании коалиции год назад. Для США она с самого начала во многом была лишь способом легитимировать свой новый статус единственной мировой империи. Для целого ряда стран, поспешивших присоединиться к ней, участие в коалиции было в известной мере способом минимизировать, ограничить новые претензии США и сохранить какое-то влияние в новом пейзаже мировой политики. Наконец, третью категорию участников составили те, для кого это участие и признание со стороны США стали способом легитимировать свои сомнительные, проблемные суверенитеты. Таковы общие правила антитеррористической игры.

Автор - редактор отдела политики газеты "Консерватор"

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Оптимизация избирателя
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...ya-izbiratelya
02 октября 2002, 00:00

Народ не готов. Причем настолько не готов, что сам не понимает, что не готов. Есть, впрочем, и другая точка зрения, прогрессистская: народ готов, но еще не очень понимает, что он готов. Таковы контуры полемики о сохранении выборной демократии, развернувшейся на этой неделе.

Главный шум развернулся вокруг скандала красноярского. И зря. Он-то как раз практически не имеет отношения к сущностным проблемам избирательной процедуры. Решение красноярского крайизбиркома - прежде всего личная проблема его членов. Ну представьте, если некоторые люди взялись бы за некоторый заказ и не смогли его выполнить. Вполне логично, что после этого они должны совершить акт публичного самосожжения. Принял решение - лег в больницу. На местном уровне "подвиг" крайизбиркомовцев будет использован для продолжения борьбы двух промышленных групп с применением электората. На федеральном - для муссирования темы вредоносности выборов и благотворности назначения губернаторов. Все это - политические раскаты, последовавшие за "сработавшими", как им как раз и положено, выборами.

Другое дело в Нижнем. Здесь выборы мэра представляли собой последовательную и плохо отрепетированную процедуру по фальсификации воли избирателя. Кандидат-лидер устранен, а результаты голосования подтянуты до минимальных требований законности. Предыдущий такой случай имел место в июне 2001 г. в Приморье: тогда, напомним, Виктор Черепков был снят с выборов после того, как прошел во второй тур. В случае с Черепковым московская прогрессистская элита промолчала. Человек-де сомнительный. В нынешнем, нижегородском, анекдот состоял в том, что фальсификация народной воли была произведена в интересах отдельных "прогрессистов" и их руками. Ну не Немцов же будет заступаться за Клима, не Кириенко же! Народ, конечно, к выборам готов, но сам еще этого не знает - приходится корректировать.

Ну а пока прогрессисты заняты были сочинением скверного анекдота демократии в Нижнем, подвиг красноярских избиркомовцев-камикадзе дал старт кампании "народ не готов", "назначать, а не избирать". Сначала выступил чуткий и отважный Жириновский, затем - когорта от бойких публицистов-государственников до тяжеловеса народности Амана Тулеева. То, что тема эта всплыла именно в связи с красноярским скандалом, весьма примечательно и логично. Идея назначения губернаторов, собственно, подразумевает простую вещь: что война, скажем, того же "Норникеля" против Дерипаски - Абрамовича должна разворачиваться не приэлекторатно, как в Красноярском крае, а в тиши путинского кабинета. И уже по ее результатам Владимир Владимирович должен писать указ о назначении.

Собственно, сюжет красноярских выборов состоял в открытой, с использованием электората, полемике двух суперхолдингов о том, кто сколько должен тратить на содержание края и сколько платить ему налогов. Риторика Хлопонина показалась населению несколько более убедительной. Ответ "проигравшей" стороны не заставил себя ждать: на кой ляд такие расходы?! Договариваться по налогам в краевой бюджет и проще, и удобнее без всякого соучастия народных масс. У большого бизнеса должен быть только один избиратель - Владимир Владимирович Путин. Тем более что он в отличие от этих самых масс, по общему убеждению, "вменяемый".

Автор - редактор отдела политики газеты "Консерватор"

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Юбилейное
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...iya-yubilejnoe

09 октября 2002, 00:00

Владимира Путина любят школьники, бизнесмены, пожарники, торговцы краденым, шоферы и женщины в целом. Путин не предмет увлечения и порыва, но объект чувства уравновешенного, несиюминутного. Рейтинг его почти нечувствителен к внутриполитическим обострениям и локальным кризисам. Учительница с удовольствием объясняет детям, как писать Путину поздравительную открытку, про его семью и дочек, как все ладно и разумно вокруг него. Если б можно, она бы прочла им замечательное стихотворение "Путин и печник" ("Скромно отвечает: "Путин". - "Путин? " Так и сел старик"). Любимец нации, однако, это не счастливое соединение личных качеств. Это политическая роль, функциональный стереотип. В известном смысле - карма.

Если Борис Ельцин в конце 90-х стал для нации средоточием и олицетворением ее неудач и неурядиц, то Владимир Путин, напротив, изначально был выведен за их круг. Проблемы и неустройства (во многом все те же) не вменены ему, как были вменены Ельцину и "гайдаро-чубайсам". Напротив, они как бы лежат между нацией и ее президентом, являясь для первой тягостью, а для второго - заботой. Общим неблагополучным наследством. Если в конце 90-х сознание собственной невиновности и неответственности нации в творящихся неустройствах требовало назначения виновного и ответственного, то теперь она получила президента, который воплощает собой и разделяет с ней эту невиновность и неответственность. Который не ставит перед ней непосильную задачу все это разрешить одним героическим усилием, но и не принимает как должное и неизбежное. Напротив, обещает долгое, но неуклонное, медленное, но позитивное движение вперед. Собственно, Путин есть позитивный полюс самосознания нации.

В известном смысле - это сеанс гипноза. Нация гипнотизирует Путина, не позволяя ему не быть ее положительным героем. А он, соглашаясь им быть, врачует развившийся у нее синдром неудачи. И именно это, в сущности, определяет суть политического момента.

Из этого позитивного и благотворного во многом гипнотического взаиморасположения проистекают серьезные побочные следствия. Эффект первый - редукция политической системы. Обе палаты парламента почти утратили самостоятельную роль, превратившись в атрибуты существующего между Путиным и нацией согласия. Политические партии, призванные консолидировать разнонаправленные общественные интересы, в этой своей функции откровенно маргинальны. И самое большее, что могут себе позволить, это интерпретировать Путина и предлагать избирателю свою версию Героя: "Путин - друг обездоленных и враг олигархов", "Путин - легитимист и прагматический западник", "Путин - реставратор и покровитель спорта".

Другим следствием сложившегося положения вещей явилась почти полная невозможность энергичных реформ. Простое сравнение конкретных реформистских целей в ранних программах Грефа и декларируемых сегодня явно демонстрирует, что политическая ситуация накладывает на реформистскую риторику все более жесткие ограничения. Императив реформы сменяется императивом согласования интересов. Очевидность цели - мудрым и бесперспективным сознанием ее недостижимости. Само по себе ожидание реформ еще остается необходимым элементом путинского позитива, но энергия их необходимости иссякает. Зачем? И так все неплохо, пока страна не отрывает глаз от Путина, а Путин - от страны.

Автор - редактор отдела политики газеты "Консерватор"

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Страна сомжей
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...strana-somzhej
16 октября 2002, 00:00

Первые итоги переписи оказались политическими. И почти сенсационными. Перепись неожиданно оказалась делом политически конфликтным.

Женщина в городе Н. отказывается переписываться, пока не включат электричество. В городе С. от переписи отказываются, протестуя против повышения квартплаты. Во Владивостоке гражданки не хотят общаться с переписчиком, заявляя, что таким образом выражают протест против повышения пошлин на иномарки. Среди вовсе уж просвещенных людей в Москве обычный разговор: "Будешь переписываться? Я - нет". На вопрос почему - типовой ответ: "Да пошли они... Все, что им надо, они и так знают. В ЖЭКе есть, в налоговой, в ФСБ... " Другой типовой вопрос: "А про доходы отвечать что будешь? " Сенсационный политический итог переписи состоит в том, что она продемонстрировала чрезвычайно высокую степень нелояльности граждан к собственному государству. Собственно, речь шла о первой переписи в новой истории страны Россия. Имелось в виду, что ответы на поверхностные, стандартные вопросы - нечто вроде личной записи в домовой книге гражданского состояния страны. Никакого другого смысла в этих вопросах нет и никакой другой у них нет цели. "Оставь свое имя в летописи страны! " Многие граждане, однако, не поверили. И, подозревая некие дополнительные цели и смыслы, решили вложить в свое отношение к переписи "наш ответ властям". Общий вопрос по поводу переписи: что им от нас на самом деле нужно? Общий смысл "отказов": живем, как можем, в ваши дела не лезем, и вы в наши не лезьте. Это и есть нелояльность к государству. К его институциям. Одной из которых и является общенациональная перепись.

Эпидемия "отказов" характерна не только для групп социального неблагополучия. За многими московскими отказами и за ответом владивостокской противницы повышения пошлин просвечивает конкретный гражданский и экономический конфликт с государством. Это конфликт налоговый. Граждане не признают справедливым уровень налогов и право государства ими распоряжаться. Соответственно, год за годом живя в режиме "налогового отказа", они ощущают свое гражданское состояние как ущербное, отдельное от государства. Они ощущают себя не столько гражданами страны, сколько некими аборигенами, которым удается жить помимо официальной системы, в ее щелях и лакунах. Не вполне замеченными и непосчитанными. Этакими бомжами с определенным местом жительства. Сомжами то есть. И кажется, именно этот феномен лежит в основе несколько диковатого на первый взгляд отношения к переписи. В обществе экономических и гражданских свобод (пусть и ограниченных) именно налоги являются предметом базового гражданского договора между жителями и государством.

Проявленная в ходе переписи нелояльность россиян к государству выглядит тем более удивительной на фоне исключительной лояльности к президенту. Выясняется, что лояльность к символам государства и лояльность к его институтам - весьма разные вещи. Перепись, собственно, и обнажила эту проблему: символический консенсус вокруг фигуры Владимира Путина, равно как и определенную патриотическую консолидацию, не удается пока трансформировать в систему легальных отношений гражданина и государства. То есть сделать этот консенсус институциональным.

Автор - редактор отдела политики газеты "Консерватор"

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Искусство ветировать
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...stvo-vetirovat
27 ноября 2002, 00:00

Владимир Путин "заветировал", как он выражается, поправки к законам о СМИ и о борьбе с терроризмом. Свое свободолюбивое решение президент сопроводил встречей с представителями СМИ, на которой устроил им выволочку, выложив в качестве козыря трансляцию по НТВ момента начала штурма. Она создавала реальную угрозу жизни людей, а потому и является ярким свидетельством в пользу ограничения свобод СМИ.

Если же вернуться к самим поправкам, то вся коллизия связана лишь с одной формулировкой вполне безумного содержания. Согласно ей запрещалось распространение информации, "содержащей высказывания лиц, препятствующих проведению контртеррористической операции, пропагандирующих и (или) оправдывающих сопротивление проведению контртеррористической операции". Примечательно, что ничего общего с инцидентом на НТВ поправка не имеет. Более того, ничего общего с ним не имеют и все прочие поправки, стремительно проштампованные большинством обеих палат на волне антитеррористической экзальтации и в знак солидарности с Кремлем. Поправки вообще были заготовлены еще до теракта на Дубровке и никоим образом не отражали его трагического опыта. А их спешное принятие, в сущности, было прямой мистификацией борьбы с реальным терроризмом. Да и смысл, немедленно прочитанный в них обществом и журналистами, был совсем иным: речь шла о продолжающейся уже более трех лет операции в Чечне, и поправка, по сути, являлась попыткой законодательного запрета на обсуждение ее эффективности и целесообразности в нынешнем режиме.

Вообще же, главным лицом, препятствующим проведению контртеррористической операции, является заложник. Он мешает спецслужбам уничтожить террориста. А также общественное мнение, не способное смириться с его безвинной гибелью. В этом и заключается злодейский механизм заложничества: террорист предлагает обществу выбирать между сочувствием заложнику и доверием государству. И одиозная поправка - не более чем нелепая бюрократическая потуга законодательно отменить эту коллизию. Впрочем, законодательно отменить коллизию, в принципе, можно. Почти не сталкиваются с проблемой заложников недемократические режимы. Сохранение жизни заложника для них, как правило, не является проблемой и препятствием для проведения контртеррористической операции.

Приятно, что благодаря политиканству и непрофессионализму парламентского большинства президент имел случай предстать перед нами "единственным европейцем" российской власти. Но это мало способствует решению реальной проблемы - поиску эффективных методов борьбы с терроризмом. Для этого Путину стоило бы пригласить на публичную выволочку не журналистов, а депутатов.

По сути дела, и поправка, и попытка сделать СМИ антигероями октябрьской трагедии - это попытка превратить борьбу с терроризмом во внутриполитический проект. Критическое снижение поддержки операции в Чечне и теракт в Москве нанесли серьезный удар по политическому проекту "стабильность", определявшему вектор российской политической жизни последних полутора лет. И очень заманчиво превратить более чем реальную террористическую угрозу в новый политический проект, вокруг которого будет выстроена линия внутриполитического фронта. Сменить знамена стабильности на знамена мобилизации, так сказать. Проект уже выставлен на конкурс.

Автор - редактор отдела политики газеты "Консерватор"

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Приятный разговор
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...atnyj-razgovor
18 декабря 2002, 00:00

Завтра Владимир Путин в прямом эфире ответит на вопросы граждан. Пожалуй, сегодня самое время подвести итоги этого события.

Ну, во-первых, нам сообщат, что количество предварительных звонков за неделю почти достигло 1 млн. Что было установлено столько-то передвижных открытых студий для эфира. И что упор в этом году был сделан на жителей российской глубинки.

Будут трогательные юные граждане, с присущей их возрасту непосредственностью раскрывающие президенту глаза на злоупотребления и непорядки. Будут пенсионеры, по-человечески теплые и в то же время эмоционально-требовательные в вопросах социальной защиты. Ну и просто представители нерушимого блока рабочих, бизнеса и мелкооптовой торговли, составляющие большинство российского населения.

Будут вопросы о коммунальных неурядицах и реформе ЖКХ в целом. Владимир Путин заявит, что категорически против того, чтобы реформа проводилась за счет населения, но в то же время подчеркнет необходимость перехода к адресным субсидиям. Коснется разговор местного самоуправления, и Путин расскажет о новых принципах госустройства и о том, что в результате каждый уровень власти будет отвечать за свой участок работы. Будут вопросы о международном положении, о терроризме и Чечне. Президент эмоционально и убедительно скажет о новых угрозах человечеству. Подчеркнет, что основные бандформирования на территории Чечни разгромлены, а против разрозненных групп, финансируемых из-за рубежа, проводятся специальные мероприятия. Расскажет о налаживании мирной жизни, об организации МВД и проведении референдума.

Взвешенно выскажется президент по вопросу реформы армии. Прежде всего о том, что современная и высокопрофессиональная армия необходима России. Но в то же время он против бездумного, поспешного перехода на контрактные принципы, способного привести к снижению боеспособности и развалу Вооруженных сил.

Кое-каких вопросов не будет. Ну, например, о пародийной чехарде с претендентами накануне аукциона по "Славнефти". Вряд ли житель глубинки, подойдя к передвижной телеустановке Добродеева - Эрнста, станет рассуждать о проблемах финансовой политики "Газпрома". Не спросят Владимира Путина о том, что, по его мнению, политически более выгодно - признать полковника Буданова обычным убийцей, действовавшим в состоянии алкогольного опьянения, или согласиться, что сумасшедший офицер в течение длительного времени руководил танковым полком? Ну и практически точно не будет вопроса: а где же идеология ускоренного роста, анонсированная Путиным в начале года? И вообще, чем, собственно, занята исполнительная власть в ситуации вожделенной политической стабильности, рекордной цены $30 за баррель и рекордного рейтинга доверия к себе? Зато точно будет вопрос о возрождении массового спорта. Потому что без возрождения массового спорта невозможно настоящее возрождение России. Это уже всем известно. И вполне заменяет разговор о росте.

Вся прелесть прямого диалога главы государства с жителями глубинки заключается в том, что то, что действительно интересует этого жителя, - т. е. насущные вопросы повседневного быта - находится, в сущности, вне компетенции главы государства. В то же время то, что действительно находится в его компетенции, оного жителя интересует лишь вполне минимально и отвлеченно. Оттого и разговор получается приятный.

ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Вера в вентиль
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...-vera-v-ventil

15 января 2003, 00:00

Решительное государственническое слово, сказанное Михаилом Касьяновым нефтяникам, - "Частных нефтепроводов в России не будет" - вновь заставляет задуматься над тем, как же устроен российский капитализм.

За премьерской категоричностью чувствуется твердая политическая линия. Это говорит не Касьянов, это - его устами - говорит Путин. Логика та же, что при реформировании электроэнергетики и МПС: можно приватизировать конкретные бизнесы, но инфраструктура остается за государством. То, с чем государство решительно не хочет или не может расстаться, принято именовать словом "стратегическое". То есть нужное до зарезу. Если присмотреться ближе, то самый сокрушительный аргумент - старинный: "А если завтра война? " Идет бронепоезд по тундре, и вдруг - табличка "Частное владение" и знак бронепоезда, перечеркнутый красной чертой. Сердце государственника, даже самого либерального, дрогнуло - допустить такое нельзя. Прочие аргументы являются, в сущности, ослабленными вариантами первого: "Мало ли что ему взбредет в голову! Перепрофилирует под катание на дрезинах, перестанет пропускать лысых и усатых, наконец, просто поломает". Основа их - подозреваемая в частном собственнике склонность к антиобщественной деятельности.

Другая линия аргументации - экономическая. Приватизация инфраструктуры открывает возможность для возникновения частных монополий (пусть на региональном и локальном уровне), а следовательно, опять-таки социальные издержки и угроза позициям государства. Пока монополии государственные, правительство еще как-то контролирует тарифы, а с частниками явно не сладит. Особенно убедительно это звучит в случае нефтяников. Они и так самые богатые, а государство никак не может изъять у них ренту, собираемую на мировом рынке. Частные нефтепроводы - прямой путь к полной утрате контроля, а монополия "Транснефти" - последний рубеж окорота олигархической ненасытности.

Вся эта аргументация, равно как и более изощренная и вдумчивая, в конечном счете сводится к тому, что для контроля антиобщественных поползновений и злоупотреблений рынка (монополизма) государство должно иметь в своих руках вентиль. Иначе никак невозможно. Невозможно соблюдать общественный интерес, невозможно собирать ренту и вообще рационально регулировать поведение субъектов, в большинстве крайне подозрительных и ненадежных. Необходим вентиль, позволяющий в любой момент отрезать собственника от рынка и тем обратить его собственность в пыль.

Так оно и есть. Самая большая ценность, которой обладают всемогущие нефтяные олигархи, - это бумажка, дающая разрешение на разработку месторождения, и другая бумажка, дающая разрешение на экспорт. Ценность их несопоставима с ценностью создаваемых нефтяными компаниями объектов инфраструктуры и управленческих ноу-хау. Эта инфраструктура остается в большой степени некапитализированной, потому что не она является ключевым инструментом извлечения прибыли. Напротив, умение доставать эти бумажки является одним из главных навыков, так сказать, головным производством любого олигархического холдинга.

Защищая некапитализированную собственность, нефтяники вкладываются в головное производство. Покупка газет, телеканалов, чиновников, партнерства с властью, целых политических партий и отдельных депутатов... Может, лучше разрешить им строить нефтепроводы и научиться изымать ренту путем законодательного и налогового администрирования?